Нельзя уйти от своей судьбы —

другими словами, нельзя уйти от неизбежных

последствий своих собственных действий.

Ф. Энгельс

Эдвард

Сладенький… Кто бы говорил, прости Господи…

Я сглотнул яд, в который раз пассивно убеждаясь, что слабые способности к телепатии у Беллы присутствуют. Откуда ещё она могла узнать, как порой мысленно называет меня мисс Стенли?

— Душа моя, напомни, пожалуйста… Почему я тебя ещё не съел?

Улыбка Беллы стала просто ослепительной, когда она в ответ взяла мою руку и стала загибать мои пальцы, перечисляя все аргументы, кроме главного:

— Твой отец будет очень расстроен, если ты позволишь себе меня съесть. Смею надеяться, что остальные тоже всплакнут…

— Вампиры не плачут, — тихо уточнил я, пытаясь спрятать улыбку.

— Ты со мной зарыдаешь, — беззаботно отмахнулась девушка от проверенного веками аспекта жизни вампира и продолжила:

— Ты же понимаешь, какая ломка начнётся у тебя через месяц или два?

Я вздрогнул, представляя, как меня скрутит через секунды после осознания своей ошибки… Через месяц после её смерти меня и на свете не будет…

— Вот, по лицу вижу, что представил. Ведь как можно убить такого миленького, такого сообразительного, весёлого, интересного и хорошенького песца? — на каждом прилагательном Белла упрямо пыталась загнуть большой палец моей правой руки, но моё тело настолько застыло после представления смерти девушки, что я просто никак не реагировал на её попытки.

— Эй… Ну, ты чего? — горячая ладошка обожгла мою щёку, а карие глаза с тревогой посмотрели в мои. — Эдвард…

Её ласковый тон и очевидное тепло кожи помогло прогнать кошмары будущего… Осторожно протянув руки, я развернул девушку спиной к себе и тесно прижал к своему телу, с удовольствием вдохнув неповторимый запах волос.

Её сердце быстро билось, пело для меня… Этот звук был тем, что держало меня в этом мире.

— Белла, ты не хорошенькая, — наконец совладал с голосом я, решив вернуть ей её же шпильку. — Ты невероятно сладенькая, именно поэтому есть я тебя не собираюсь.

Плечи, что я держал в объятьях, затряслись от сдерживаемого смеха:

— Кто бы мог подумать! Идеальный Каллен наркоман, токсикоман и диабетик…

— Я просто на диете, — поправил я эту хохотушку. — Мы в шутку называем себя вегетарианцами.

Смех стих, а голос вновь стал заинтригованным:

— Только ваша семья такая?

Я вспомнил о нападении на охранника:

— Нет, на Аляске, в Денали, есть клан Тани, нашей хорошей знакомой. Однако остальные вампиры предпочитают убивать людей. Чаще всего они ведут кочевой образ жизни.

Её сердцебиение ускорилось, неужели она поняла?

— Это кочевники убили охранника на заводе?

Ну, конечно… Мне захотелось закатить глаза. Даже если бы наш секрет не раскрыли квилеты, у меня не было и шанса против её догадливости. Не удержавшись, я еле ощутимо коснулся губами волос Беллы.

Она не почувствовала, терпеливо ожидая моего ответа:

— Да. Эта территория считается нашей, но иногда на неё забредают чужаки. Всё дело в том, что ещё десять лет назад нас не было в Вашингтоне. О том, за кем закреплены эти земли, знают только более или менее оседлые кланы.

— Их много?

— Нам известно около семи. Самый крупный вампирский клан находится в Италии.

— Рядом с папским престолом? — удивилась девушка. — Церковь не в курсе вас, правда?

— Клан Вольтури похож на королевский, и они настолько сильны, что могут диктовать законы для таких, как мы, Белла. Один из них я только что нарушил. Мы обязаны соблюдать секрет своей сущности. Ни один человек не должен знать о вампирах. Если о тебе узнают — и тебя, и меня ждёт смерть.

Дыхание девушки прервалось, а сердце забилось испуганной пташкой:

— Но квилеты знают! — я прижал её крепче к себе, чувствуя дрожь.

— На квилетов нам плевать, Белла. И они исключение. Оседлое, никак не связанное с Италией исключение, которое, как я надеялся до разговора с тобой, забыло о нашей семье.

— Я не знала… — потрясённо прошептала девушка, а потом её слова полились страстным потоком. — Меня так обижала твоя скрытность! Я думала, что дело в недоверии, злилась! Ненавидела тебя, видя, как ты врёшь мне в лицо! И не понимала, чем заслужила подобное! Я надеялась, что вы откроетесь мне, когда я оказалась в вашем доме… Боже, я так напугала в тот день Эсме из-за своего нетерпения! Прости… Прости!

— Тш… Дело и правда не в недоверии, Белла. Быть хранителем нашей тайны опасно… И хотя мы живём достаточно обособленно, Вольтури далеко, однако Карлайл друг Аро, одного из старейшин итальянского клана. Его дар чем-то похож на мой, если верить отцу. Этот вампир способен считывать все мысли человека, лишь коснувшись его руки. Если Аро прочтёт мысли любого из нас, кара придёт быстро.

— Не понимаю, почему нельзя делиться с людьми, в которых уверен?

— Потому что даже я со своим даром и Элис со своим не можем гарантировать, что ты не выдашь наш секрет широкой общественности.

— Брось, Эдвард. Мне никто бы не поверил, даже если бы я начала приводить реальные улики. Современный мир таков, что люди не верят в сверхъестественное, даже если увидят снежного человека собственными глазами. Не знаю, застали ли вы слухи о гигантской летучей мыши, которую несколько раз видели после извержения вулкана Сент-Хеленс несколько лет назад, однако я не собираюсь прослыть чудачкой, рассказывая о вампирах.

— Белла, это было в начале восьмидесятых… — я был удивлён, что она знает о событиях штата, которые происходили ещё до её рождения.

— О, вы видели то существо?

— Да. Нам пришлось приехать и поймать всех представителей этого вида. Они привлекали излишнее внимание прессы к этим местам. Плюс начали охотиться на нашей территории.

— Вы их убили?! — возмущёно взвизгнула Белла, отстраняясь от меня.

— Белла, это тупиковая ветвь эволюции, опасная для людей. Поверь мне, мы ничего не делали, пока они охотились на мелких грызунов и небольших животных. Однако одного из них Эмметт сломал пополам, когда тот выслеживал маленького ребёнка!

Рот Беллы приоткрылся, а в глазах поселился ужас:

— Это было в августе тысяча девятьсот восемьдесят девятого, верно? В лесу… Недалеко от Порт-Анджелеса… — в её глазах медленно собирались испуганные слёзы.

Я вернулся в памяти в тот день, когда Эм пришёл домой довольный, как слон, и поставил галочку на карте, где похоронил очередного «крылатика». Полулетучая мышь, полуобезьяна с большой пастью, настойчиво мелькавшая в прессе, заставила нас ненадолго вернуться в эти края. Никто не знал, что заброшенный старый дом посреди леса снова обитаем. Карлайл не устраивался на работу, мы не ходили в школу. Моя семья начала охоту на этих неразумных существ, разбуженных вулканом. Ведь несмотря на то, что превращение в летучую мышь вампиров было лишь мифом, отец посчитал ненужным столь жирный намёк на странности на нашей территории.

В мыслях довольного брата в тот день я увидел маленькую девочку, которая ловко стояла на ногах и безошибочно собирала грибы в корзинку, едва ли не больше её самой, минуя ядовитых представителей. Девочка с косичкой цвета шоколада немного отбилась от женщины, очевидно, матери, которая ничуть не волновалась за ребёнка. И Эмметт пробежал бы мимо этой удивительной картинки, если бы не терпкий запах мокрой крысы, которой воняла та тварь, что выжидала момент, чтобы спикировать с дерева на бедного ребёнка.

Брат среагировал мгновенно. Сбил зверя в полёте.

Для девочки всё должно было выглядеть как большая ветка, внезапно упавшая на землю недалеко от неё.

— Я видела… — шокировано шептала Белла, крепко вцепившись в мою руку. — Что-то большое, тёмное, как в плаще, оно упало за дерево, а когда я подбежала посмотреть, была только ветка… Но ветка была такой здоровой и явно кем-то сломанной, а не изъеденной паразитами, например…

Я закрыл глаза, стараясь прогнать ту страшную картину из своих мыслей. После возвращения домой я однозначно крепко обниму Эмметта за то спасение. Он спас Беллу. Подумать только, он спас маленькую Беллу!

— Тебе и двух лет не было! — я снова прижал её к себе, мечтая, чтобы она забыла, перестала испытывать страх от осознания, насколько была близка к смерти.

Казалось, что это помогло. И мне, и ей… Белла постепенно перестала дрожать, а когда, наконец, её пульс выровнялся, объяснила:

— Да, мы тогда с Рене пошли за грибами. В городе купили корзинки, крем от комаров, спрей от клещей… В том году грибов выросло аномально большое количество. Я хорошо его помню, потому что это было последнее лето, когда я уговорила маму провести его со мной и отцом в Форксе.

— Теперь понятно, почему Эмметт не вспомнил твой запах. Твои феромоны ещё так сильно не влияли на аромат крови, а все эти крема и спреи от насекомых пахнут отвратительно.

— Ты ещё перцовый баллончик не нюхал, Каллен, — захихикала эта маленькая хулиганка.

Кажется, она успокоилась.

— Значит, вы их перебили?

— Карлайл после того случая принял окончательное решение. Возможно, где-то возле вулкана и осталась парочка особей, но после нашей охоты они слишком запуганы, чтобы спускаться вниз, к людям…

— Ну, да… Со стороны каждый из вас выглядит как обычный человек.

— Мы иначе пахнем, Белла, двигаемся, инстинкты окружающих должны кричать, что мы опасны. А те твари обладали вполне развитым слухом, они слышали, что наши сердца не бьются.

Мы замолчали, каждый думал о своём. Хотя я старался ни о чём не думать, просто наслаждаясь девушкой в моих объятьях.

Я видел, как небо на востоке начинает светлеть. Скоро рассвет…

Как хорошо. Белла знает правду и не боится меня. Интересно, о чём она сейчас думает?

Я уже хотел озвучить свой вопрос, когда Белла прервала наше молчание:

— Это удивительно, Эдвард… Но я ведь нашла упоминания о вашей семье, оставленные задолго до своего рождения, — Белла отстранилась и потянулась к рюкзаку.

Что же она нашла?

— Не могу словами передать, как я удивилась, Эдвард, встретив на страницах дневника прабабушки знакомое лицо. Карандашный портрет Карлайла был выполнен так искусно, что это повергло меня в шок… Записи дневника велись как на английском, так и на языке индейцев, которого я не знаю… Первые записи, среди которых я и нашла портрет доктора, я не смогла прочесть, а позже прабабушка писала о племени, которое отказалось принять её выбор, и о родном отце, который не захотел признать свою внучку. Дневник прабабушки Кэтери я просмотрела сегодня мельком, понимая, что ты можешь прийти в любую минуту… Но любопытство буквально съедало меня всё это время. Поможешь с переводом? — Белла доверчиво положила мне на колени старую тетрадь, исписанную мелким, явно женским, почерком.

Со страниц дневника на меня смотрел отец. Некоторые черты были смазанными, но я помнил, когда был сделан этот набросок…

— Откуда у тебя он? — еле слышно спросил я, воскрешая в памяти события почти семидесятилетней давности…

— Я ездила в Хокьюэм перед тем, как заехать в логово вампиров, — улыбнулась девушка, которая неведомым образом прошла красной нитью по граням едва ли не всей моей судьбы.

Сглотнув ком в горле и закрыв дневник, в котором не было особой надобности теперь, когда я вспомнил ту девушку, я начал рассказ:

— Моя семья приехала в Хокьюэм в тысяча девятьсот тридцать шестом году, Белла. Точнее, жили мы там же, где и сейчас, но официально мы переехали в тот маленький город. Элис с Джаспером ещё не присоединились к нашей семье. Эмметт только учился контролировать себя. Чаще всего мы охотились вблизи этих мест. И во время одной из охот нас увидели охранники племени, квилеты. Как ты знаешь, они уже встречались с вампирами, но они заметили, что мы отличаемся от тех хладных, что раньше терроризировал их народ. Карлайл заверил их, что наша семья питается лишь животными. Было решено заключить договор. По нему мы не кусаем людей и не заходим на территории квилетов, а они хранят наш секрет от других. Эфраим Блэк гарантировал нам это. Также он гарантировал, что наша территория тоже останется для них неприкосновенной.

— А Форкс?

— А Форкс — нейтральная территория, Белла. Также квилеты могут свободно перемещаться по территории нашего клана в наше отсутствие. Мы соблюдали границы. И ни один из индейцев не решался нарушить нашу, пока я не почувствовал, как по лесу бежит девушка из квилетов… Ее звали Кэтери, что означало «чистая» с их языка. Эта девушка — твоя прабабушка, Белла. И лишь боязнь за свою жизнь и жизнь своего ещё не рождённого ребёнка заставила её пойти на такой отчаянный шаг.

— Фамильная черта, Эдвард… — улыбнулась любимая. — Мы творим ужасные действия, если нас загнать в угол…

— Приму к сведению, душа моя. Кэтери была единственной дочерью старшего из братьев Атеара.

— Его предок один из старейшин племени.

— Он был им и тогда. Мечты о сыне постепенно преобразовались в мечты о внуке, маленьком воине, которого старший Атеара собирался всему научить. Поэтому когда к дочери начал свататься один из Блэков, он был не против.

Я вспомнил, что в отличие от отца, девушка была в ужасе от подобной перспективы. Именно она в юности стала свидетельницей того, как старший Блэк обратился в огромного волка. Испугавшись, она сбежала далеко в лес. Там-то её и нашел Джим Хендерсон.

— Кэтери же была влюблена в другого человека. Он был не из индейцев. Единственный из сыновей мистера Хендерсона. Обычный лесоруб, который запал девушке в сердце, когда рассказал ей сказку про Красную шапочку. Этот Джим выбрал удачный сюжет для испуганной волком девочки… Молодые люди тайно встречались в лесу на нейтральной территории… И их отношения зашли достаточно далеко.

Я остановился, смущённый, не зная, как сказать Белле.

— И когда Кэтери сбегала, беременна она была не от Блэка, так ведь? — догадалась маленькая телепатка.

Я улыбнулся и укутал её в плед получше.

— Они планировали пожениться, но помешал Блэк и отец Кэтери. Они запретили девушке покидать резервацию, пригрозив ей убийством Джима Хендерсона.

— Когда Атеара узнал о беременности дочери, он решил скрыть это от племени, запретил девушке показываться на глаза людям, когда живот стал заметен. Свадьбу перенесли до весны. Кэтери поняла, что он планировал избавиться от ненужного ребёнка. Джим же, услышав слухи, что любимая выходит замуж, сначала отчаялся, однако через несколько месяцев сорвался, тайно проник к индейцам и выкрал девушку. Так они и сбежали.

— И бежали через вашу территорию, чтобы родные невесты не догнали? — догадалась Белла, качая головой.

— Я и Роуз контролировали отход этой парочки, и чтобы квилеты не нарушили границы.

— Поучаствовали в спасении влюблённых?

— Всегда мечтал о менее трагичной концовке «Ромео и Джульетты», — рассмеялся я, — а Роуз встала львицей, когда через меня узнала, что квилеты хотят убить ребёнка от чужака.

— Ужасно… — поёжилась девушка. — Я могла и не родиться, если бы не вы…

— Карлайл принимал роды у Кэтери. Эсме подарила девушке вещи для малышки. Девочку назвали Хелен. Её мать очень хотела как-то отблагодарить нашу семью и назвала её, поиграв с фамилией мужа и нашей.

— Хендерсон и Каллен… Хеллен… О, а папа удивлялся, почему у бабушки в официальных документах в имени две буквы «эл». Он думал, что это ошибка.

Я улыбнулся Белле, удивляясь, как тесно переплетены наши судьбы.

— Ночь, когда раскрываются давние секреты… — прошептал я, вдыхая запах волос любимой.

— Я сейчас усну… — пожаловалась та, утыкаясь носиком в мою рубашку.

— Спи, — предложил ей я, уверенный, что сегодня кое-кто школу пропустит. — Отнести тебя домой?

— Да, но сначала давай увидим рассвет?

Я знал неплохое место поблизости, откуда открывался прекрасный вид на восходящее солнце. Спросив, доверяет ли мне Белла, я попросил её закрыть глаза, и быстро донёс её до небольшой возвышенности. Белла уже почти спала, едва ли чувствуя столь скорое перемещение. Но, когда она открыла глаза, солнечный свет уже медленно разливался, возвещая о новом дне, который обещал быть лучше прежних. Ведь он начался с правды.