Телефонный звонок беспардонно вторгся в тишину ночи, и Аня схватила трубку, еще даже окончательно не проснувшись. Ее разбудил голос дежурного лейтенанта. К тому моменту глаза успели адаптироваться к темноте, и она с опаской покосилась на лежавшего рядом мужа. Сергей спал. Или делал вид, что спит. Аня прикрыла глаза и сосредоточилась, стараясь понять смысл слов дежурного.

— …Машина, Анна Алексеевна, будет минут через двадцать.

Ночной собеседник замолк, нужно было что-то сказать в ответ, и она переспросила, куда именно предстоит ехать, поскольку название поселка проскочило мимо полусонного сознания.

— Беличья Гора, — послушно повторил лейтенант. И на всякий случай добавил: — Убит хозяин дачи, во время вечеринки, выстрелом в затылок.

— Кто из увэдэшников отправился на место, не знаете?

— Соколов. Они скоро уже будут на месте.

— Вы не в курсе, почему именно нас туда толкают? Если не ошибаюсь, Беличья Гора — область, а не Москва… Впрочем, и так понятно: дачники — москвичи, а из всех межмуниципальных прокуратур самые безответные следователи именно в нашей… Пока, лейтенант, спасибо!

В процессе разговора с дежурным Аня успела не только встать, но и дотащиться до кухни — подальше от спальни. Бросив трубку радиотелефона на стол, она поморщилась, вздохнула и, стараясь ступать как можно тише, отправилась назад. Одежда осталась там, в шкафу, и теперь ей оставалось только молить Бога, чтоб Сережа не проснулся, пока она будет извлекать все необходимое. Шкаф был скрипучий: она все время забывала его смазать. Еще с вечера забыла залить в термос кипяток, значит, выезжать придется на голодный желудок: кипятить чайник времени уже не было. Через десять минут машина будет ждать у подъезда, а следователь прокуратуры Анна Алексеевна Калинкина терпеть не могла опаздывать, заставляя кого бы то ни было ожидать ее персону… Да и чем раньше прибудут все, кому положено, на место преступления, тем больше шансов раскрыть его по горячим следам. Это она знала очень хорошо.

«Беличья Гора»… — Аня поморщилась и вздохнула. Она отлично представляла себе контингент этого, когда-то знаменитого, дачного поселка, и уже одно это повергало капитана Калинкину в уныние. Дело в том, что всех этих потомственных интеллигентов в двадцатом поколении, всю эту подгнившую аристократию Аня переносила с огромным трудом. Точнее говоря — на дух не выносила.

Сама Аня решительно всего, чем обладала на сегодняшний день — от образования и должности до Сережи, по-прежнему спавшего (или делавшего вид, что спит) в глубине квартиры, достигла и добилась сама. Собственным трудом и собственной целеустремленностью. Собственной головой, наконец… Никто и ничего не принес ей на блюдечке с голубой каемочкой, как тем, кого ей сейчас предстояло увидеть. Никогда! Так что Анино отношение к этим людям вполне можно было назвать классовым…

Она усмехнулась своей мысли уже внизу, выходя из лифта и на ходу дожевывая бутерброд с сыром, который все-таки сляпала себе в спешке. На какие-то доли минуты ей удалось все же опередить их дежурный «сорок первый», украшенный дурацкой росписью и разноцветными мигалками. Проглотив последние крошки, она стремительно нырнула в слабо освещенное нутро притормозившей у ее подъезда машины, одновременно бросив короткое «Привет!» двоим своим коллегам, которым «повезло» сегодня ночью дежурить в прокуратуре, а следовательно, ехать на этот вызов вместе с ней.

— Докладывай, — вздохнула Аня, расправляя на коленях строгую синюю юбку, напоминавшую форменную. У нее вообще вся одежда напоминала форменную. — Давай, Паша…

— Собственно говоря, — вздохнул тот, кого она назвала Пашей, — докладывать-то особо пока нечего, кроме того, что менты уже на месте и эксперты, разумеется, с ними… Остальное тебе должен был сказать дежурный… Если хочешь, могу повторить.

— Хочу.

— Тогда слушай. Убит хозяин одного из особняков, какой-то новый русский… Пока не ясно. Зовут жертву… Сейчас! — Павел извлек из внутреннего кармана пиджака блокнот. — Вот… Любомир Леонид Леонидович, точный возраст неизвестен, на вид лет тридцать пять… Тебе это имя ни о чем не говорит?

Аня нахмурилась, попытавшись сосредоточиться, поскольку память сразу зацепилась за что-то связанное с этим именем… Нет, сейчас не вспомнить. Ни за что не вспомнить.

— Дальше? — поторопила она Пашу, не заметив его вопроса.

— Дальше пока почти ничего. Убит этот самый Любомир из огнестрельного оружия во время собственного новоселья. Судя по всему — кем-то из гостей, в саду… Личности гостей пока неизвестны, но кажется, соседи и, к счастью, их не так много. На новоселье могло быть гораздо больше.

— Сколько?

— Семь человек плюс Любомирова домработница, вот и все.

— Негусто, — кивнула Аня. — Но кажется, сейчас мы уже довольно скоро пополним досье… Оружие, разумеется, не найдено?

— Почему ты так решила? Хотя на самом деле не найдено.

— Почему-почему… Тебе не понятно? Нет?.. Исходя из состава его гостей, вот почему. Вряд ли среди жителей поселка есть профессиональный киллер, у тамошних обитателей немного другой профиль… Следовательно, убийца — дилетант. А дилетанты, как правило, оружием не разбрасываются… Повезло нам… Иосиф Викторович, — Аня обратилась ко второму своему спутнику, молча притулившемуся на переднем сиденье рядом с водителем. — А вас-то с какой стати туда погнали?

— А потому, Анна Алексеевна, — он повернулся к своим коллегам, — что Иосифом Викторовичем затыкают любую дырку. Вольский отбыл в отпуск, кто вместо него? Иосиф Викторович! Крохин болеет — кто? Опять же ваш покорный слуга…

— Ясно! — Аня с сочувствием посмотрела на мясистое, грубо сработанное матушкой-природой лицо пожилого врача и выдавила из себя улыбку. — Ничего, переживем, верно?

— То ли еще переживали… — буркнул тот и, отвернувшись, вновь молча уставился прямо перед собой на мелькавшую в свете фар дорогу.

Больше до самой Беличьей Горы они не обменялись ни словом.

Всех подозреваемых, как предупредил Аню ее коллега из УВД, находившихся здесь вместе со своими оперативниками уже больше часа, собрали в особняке Любомира, в холле.

Аня, уже не в первый раз окинув взглядом ярко освещенную площадку перед сторожкой, задержала взгляд на теле жертвы, возле которого что-то делал Иосиф Викторович в окружении трех прибывших с увэдэшной группой оперов. Казалось, Соколов угадал ее мысль.

— Скоро рассветет, Анна Алексеевна, и мы прочешем весь сад… Как полагаете, из чего его…

— Зачем полагать? Давайте послушаем Иосифа Викторовича.

Врач и в самом деле, тяжело кряхтя, поднялся наконец с колен и двинулся в их сторону.

— Ну что? — он задумчиво коснулся кончика своего крупного бугристого носа. — Лично я думаю, крупнокалиберный пистолет типа «ТТ». Точнее — после вскрытия, поскольку пуля застряла предположительно в лобной части… Если все снимки «на память» сделаны, можно увозить, я закончил.

Кивнув доктору, Аня еще раз просмотрела первый из протоколов предварительного опроса, который расторопный Соколов успел снять к их приезду.

— Идите в машину, Иосиф Викторович, — мягко сказала она, — может, удастся вздремнуть до отбытия… — И повернулась к Соколову. — Ну, что? Пошли в дом, вероятно, нас уже заждались…

Судя по лицам подозреваемых, сбившихся в молчаливую группу возле давным-давно потухшего камина, их действительно заждались: Аня почти физически ощутила потянувшиеся к ней и Паше взгляды. И сама внимательно оглядела присутствующих, прежде чем поздороваться и представиться.

Очень пожилая и бледная дама в строгом темном платье — единственная из всех сидела, устало откинувшись в роскошном кожаном кресле. Лицо показалось Ане аристократически надменным. Мужчины — очевидно, это были ее сыновья (Калинкина запомнила со слов Соколова состав гостей) — из той же категории, особенно тот, что постарше… Женщину в синем трикотажном костюме с сухим замкнутым лицом Аня немного знала. Недаром ее имя ей сразу показалось знакомым! Теперь, увидев Эльвиру Сергеевну Панину воочию, капитан Калинкина ее вспомнила и едва не завыла вслух: только этого им и не хватало… Работник суда, да еще того самого суда, который…

— Здравствуйте! — низкий, с хрипотцой голос едва не заставил Аню вздрогнуть. Так и есть, генеральша «ожила»… Напоминает ей о правилах вежливости? Ну-ну!..

— Здравствуйте, — сказала она поспешно и вновь замолчала, всматриваясь в застывшие лица женщин. Собственно говоря, это были удивительно разные женщины: неведомо как затесавшаяся сюда красотка блондинка в вульгарном красном платье, крупная молодая и очень просто одетая женщина — единственная из всех, на чьем лице виднелись явные следы слез: наверняка это и есть домработница Любомира, кажется, Ольга… Фамилию Аня не запомнила. Третья, по-настоящему красивая светловолосая девушка с яркими темными глазами, преисполненными какой-то непередаваемой тоски…

«Наверняка невестка генеральши», — решила Аня и ошиблась. Ее в самом ближайшем будущем ожидало немалое изумление, связанное с тем, что «дешевая блондинка», как Калинкина определила для себя Машу, оказывается, и есть младшая невестка этой «аристократки»… Так, а где же еще один из гостей, «друг» жертвы?..

И словно в ответ на ее вопрос, справа, из самого темного угла холла послышался тяжелый вздох. Глянув туда, Аня различила скорчившуюся на какой-то кушетке фигуру мужчины. Судя по всему, глубоко страдающего то ли от горя, то ли от элементарного страха.

— Кто-нибудь в курсе, — поинтересовалась Аня как можно суше, — есть в доме комната, в которой я могла бы поговорить с каждым из вас в отдельности?

Недоуменную паузу, повисшую на мгновение в холле, нарушила «дешевая» блондинка, дернувшаяся всем телом, словно от холода, хотя на самом деле тут было скорее душно, чем прохладно.

— Надо думать, есть, — голос у нее оказался пронзительным и тонким, как у капризного ребенка. — Наверное, слева от вас у него был кабинет, во всяком случае, в нашем доме там кабинет!..

Калинкина с трудом скрыла свое удивление: из слов блондинки следовало, что одной из невесток является она, а не томная красавица в черном панбархате.

— Если можно, — голос подал один из братьев, тот, что был явно постарше, — не могли бы вы… первой допросить маму? Она нездорова, мы опасаемся, что…

— Со мной все в порядке, — негромко, но твердо произнесла генеральша, метнув на сына неодобрительный взгляд. — Думаю, не нам решать, кого спрашивать первым.

— Меня зовут, — заговорила Аня, поняв, что еще секунда, и ситуация начнет ускользать из ее рук, что было недопустимо, — Калинкина Анна Алексеевна. Я — капитан милиции, старший следователь-криминалист межмуниципальной прокуратуры…

И, уже обращаясь к Паниной, добавила:

— Думаю, в просьбе вашего сына, Нина Владимировна, есть смысл.

Она повернулась к Паше, чтобы попросить его проверить упомянутую комнату, но их обоих опередила домработница Любомира, решительно шагнувшая вперед.

— Если вы не против, товарищ следователь, то я… На самом деле кабинет Леонида Леонидовича вот здесь, слева… Он заперт, но я… у меня есть ключ…

Спустя несколько минут Аня, разложившая все бумаги на исключительно аккуратно прибранном письменном столе, лишенном каких-либо признаков того, что за ним действительно работали, повернулась к Паше, возившемуся с магнитофоном, на который предполагалось записывать процесс опроса.

— Ну что, ты готов? — Павел кивнул. — И как тебе эта компания?

— Странноватая, пожалуй… — протянул Павел, пристально глянув на Калинкину. — На убийцу с первого взгляда ни один не тянет. Во всяком случае — из генеральской семейки.

— Заблуждаешься, Паша, — Аня слегка улыбнулась. — Как раз среди таких вот… аристократиков-то и случаются подобные вещи! Как правило, обычным людям и не снилось, какие мерзкие тайны скрываются зачастую за фасадами таких вот особняков, уж поверь моему опыту!

— Ну не знаю, Анна Алексеевна… Если им верить, они с жертвой и знакомы-то были всего ничего, пару дней… Приглашать?

— Ну не знаю… Давай зови.

Анна вздохнула и придвинула к себе чистый лист протокола.