До дома они дошли молча, не обменявшись между собой ни единым словом. Собственно говоря, все слова были сказаны еще там, в особняке убитого, когда они ожидали — каждый своей очереди на допрос.

Как-то само собой получилось, что Катя отправилась с Паниными. Возможно, кто-нибудь из них пригласил ее, но остальные этого не запомнили, хотя и не удивились, когда девушка присоединилась ко всем.

Своего мужа после допроса она словно и вовсе не замечала. Его Калинкина пригласила туда сразу вслед за Катей и спрашивала так же долго, как и ее. Но если Катя вышла оттуда заплаканная, но на удивление спокойная, почти безразличная, об Александре этого сказать было нельзя. Он вылетел красный как рак и первым делом метнулся к супруге.

— Идиотка!.. Ты… Какого черта ты приперла сюда этот проклятый пистолет, да еще наговорила на нас обоих черт-те чего?.. А?!

Взоры всех присутствующих мгновенно сошлись на супругах. Маша охнула во весь голос. Но на Катю все это, казалось, никакого впечатления не произвело.

— Пошел вон! — холодно глянув на мужа, лишь произнесла она. И эти слова прозвучали в установившейся тишине как удар хлыста. Судя по всему, никогда прежде со своим мужем Катя так не разговаривала.

Краска сползла с его лица, рот приоткрылся от изумления, и, громко сглотнув, он неожиданно как-то сразу ссутулился, смялся, словно сделавшись в два раза меньше, и потрусил в свой угол холла — туда, где сидел до этого в полном одиночестве.

Тишину нарушил Владимир разрядкой его злого, истеричного смеха.

— Ну и ну! — хохотал Володя. Он прищурился и обвел глазами притихших родственников. — Кажется, следователям просто повезло… Преступники сами сознаются, даже оружие искать не надо. А? Каково? Вначале маменька закладывает все наше святое семейство аж по самое некуда, а теперь вот еще одна с чистосердечным признанием выступила. Следователям лишь выбрать надо…

— Замолчи, Владимир. — Эльвира подняла голову и бросила на мужа презрительный взгляд. — Тебе совсем не идет юродство… Мама поступила абсолютно правильно. Уже завтра в соответствующие инстанции уйдут официальные запросы на каждого из нас по поводу разрешения на оружие… Пистолет твоего отца так или иначе, но обязательно всплыл бы… Не завтра, так через неделю…

— С чего ты взяла?! — Владимир, которого пригласили на допрос сразу после матери, все еще был взбешен и никак не мог справиться с возмущением от «прокола» матери. — Отец умер добрых тридцать лет назад, о его оружии отродясь бы никто не вспомнил, если бы не мать!

— Это ты так думаешь, — холодно произнесла Эля, как обычно не повышая тона. — Все сведения по оружию, тем более именному, сохраняются бессрочно… А тем более пистолет пропал накануне убийства. Хватит, Володя!

И она равнодушно отвернулась от мужа, продолжавшего что-то возмущенно бормотать.

Ни Евгений, ни Маша в разговоре не участвовали. Женя, почти не отрываясь, наблюдал за своей женой, пытаясь перехватить ее взгляд, который та упорно отводила. Вопрос, вертевшийся у него на языке, он ни за что в жизни не решился бы задать при всех…

Он задал его только несколько часов спустя, когда все подозреваемые, за исключением Александра, рванувшего к своей машине, добрались до особняка Паниных и, так и не обменявшись друг с другом ни словом, расползлись по своим углам. Бесцеремонно растолкав спавшую в холле Нюсю, Эльвира распорядилась отпереть кабинет и уложить там Катю.

В этот момент в комнате Евгения и Маши разразился скандал.

— Тоже мне, следователь нашелся! — Маша почти шипела, злобно глядя на Женю, задавшего наконец мучивший его вопрос. — Отвяжись, не видишь, я еле на ногах стою?!

— Я не следователь, я — твой муж, — голос Евгения дрожал от возмущения и ярости. — И, прежде чем лечь, ответишь мне, хочется тебе этого или нет, каким образом ты очутилась там раньше всех… Насколько помню, мы договорились иначе, ты сама попросила меня ждать тебя на веранде!..

— Ты что — так и сказал этой… следовательше? — Маша настороженно посмотрела на мужа.

— Нет. Но ты мне сейчас ответишь как миленькая… Каким образом…

— Господи! Неужели нельзя оставить меня в покое?! — в ее голосе звучали отчетливые ноты приближающейся истерики. — Да нет тут никакой загадки, я и этой майорше то же самое сказала…

— Что именно?

— Что было — то и сказала… Я как раз спускалась из туалета, когда Володька тебя куда-то поволок, я увидела это сквозь веранду! Ну, я и решила вас опередить и вышла через черный ход. Вот и все! Там тропинка к сторожке есть, прямая, через все заросли…

— А ты-то откуда знаешь? Ты же у Лавровских была от силы пару раз!..

— А вот и нет, можешь у своей Нюси спросить… Когда мы сюда прошлым летом приехали на выходные, ты дрыхнул почти сутки, а мне скучно было, особенно когда и остальные уснули… Ну я и навязалась с Нюсей к ее подружке чай пить, ясно? Они его, между прочим, как раз в сторожке пили… И про дорожку эту я тогда и узнала. Все? Или допрос будет продолжен?..

— Допустим, это правда, — голос Евгения все еще дрожал. — Но ты же видела, что в домике еще никого нет? Что там, наконец, темно?.. Спрашивается, на кой ляд тебя туда понесло? Любой нормальный человек просто-напросто стоял бы и ждал остальных возле сторожки… По крайней мере — самого хозяина!..

— Значит, я ненормальная. Разве твоя мама не объясняла тебе уже сто раз, что я дурно воспитана? Ха!.. Какой смысл стоять без толку, если там дверь была открыта? Ну я и вошла… Нащупала выключатель и подумала, что, пока вы все ползете, успею раньше остальных поглядеть, какие такие чудеса он там наворотил… Так что моя невоспитанность меня, можно сказать, спасла!

— То есть?

— А сам не соображаешь? — Маша резким движением отбросила от себя платье, которое успела снять, и тут же нырнула в легкую ночную сорочку, мало чем отличающуюся по фасону от ее вечернего наряда. — А жаль, я тебя считала умнее… Если бы этого типа пришили в моем присутствии, кто знает, может, следующая пуля досталась бы мне — как свидетелю? А то и вовсе прихлопнули бы нас одной пулей на двоих…

Евгений тяжело опустился на разобранную постель и, понурив голову, погрузился в какие-то свои размышления. Когда спустя несколько минут он повернулся к успевшей улечься на свое место жене, Маша уже дышала глубоко и ровно: то ли спала, то ли притворялась спящей… Вид у нее был самый что ни на есть невинный. Словно у ребенка, безмятежно уснувшего во время утомившей его игры.

— …Ну, братцы-кролики, давайте-ка подобьем бабки. — Аня широко, ничуть не стесняясь мужчин, расположившихся возле ее стола, зевнула. — Начинай ты, Соколов, чего там наскребли твои ребята?

— Совсем немного, Анна Алексеевна, — Соколов тяжело шевельнулся и подавил зевок. — Как и предположил Иосиф Викторович, стреляли сзади, из кустов… Между двумя скамейками довольно густые кусты. Там мы и гильзу нашли…

— Следы?

— Какие следы? — он безнадежно махнул рукой. — Если бы тропинка была, а так — трава примята да пара веточек сломана.

— Надеюсь, веточки отправили на экспертизу?

— Отправили, только мне кажется, ничего это не даст… Похоже, убийца, воспользовавшись всеобщим смятением, либо выскользнул, причем очень аккуратно, на одну из боковых дорожек и уж потом вместе со всеми рванул обратно, сделав вид, что потрясен не меньше остальных… Это — если Любомира пришил кто-то из дорогих гостей… Но согласитесь, Анна Алексеевна, это сомнительно, поскольку тогда убийца не успел бы избавиться от оружия… А мы всех мужиков сразу обыскали! До этого они все время, если не врут, были друг у друга на глазах…

— Кстати, — перебила его Калинкина, — почему только мужиков?

Соколов смущенно отвел глаза:

— Так кто ж знал… Ну относительно той красотки… А так — все дамы были одеты… Э-э-э… минимально, разве под такими тряпками пистолет спрячешь?

— Так ведь спрятала же?.. — усмехнулась Аня.

— Ну какой это пистолет? Так, игрушечка…

— Ну ладно… Что-нибудь еще в саду обнаружили?

— Нет там ничего! — Соколов хмуро посмотрел на Калинкину. — Ребята у меня опытные, можно сказать, каждую травинку… с лупой…

— Что насчет соседних участков? Особенно меня интересует участок Паниных.

— Ясное дело… Там сейчас как раз Петрушенко со своей группой, вы уж простите, но я своих ребят отпустил домой поспать… Они и так два участка обшмонали — тот, что с другой стороны — тоже…

Аня поморщилась: она терпеть не могла, когда сотрудники переходили на жаргон. Но замечания Соколову не сделала: уж очень усталый у него был вид. Да и остальные выглядели не лучше.

— Паша? — она вопросительно посмотрела на своего коллегу, понимающего все с полуслова.

— А?.. Ну да, — похоже, он тоже засыпал на ходу. — Экспертную группу я вызвал, обещали обыскать особняк убитого сверху донизу самым тщательным образом и доложить предварительные результаты не позже семнадцати ноль-ноль… Я, пожалуй, сейчас и сам туда отправлюсь, на месте оно как-то виднее…

Калинкина покачала головой и обвела взглядом лица присутствующих:

— Все, и ты, Паша в том числе, поедут сейчас по домам — отдыхать. Считайте это приказом! Собираемся здесь завтра ровно в девять, сразу после летучки, со своими мозгами… Я тем временем оформлю постановление о возбуждении дела и попытаюсь выбить разрешение на обыск особняка Паниных… Всё, все свободны!.. И не смотри на меня, Павел, такими глазами: я тоже поеду домой пораньше, что я, по-твоему, железная?

Нина Владимировна внимательно посмотрела на своего старшего сына и покачала головой:

— Если ты, Володя, вдумаешься в свои слова, то и сам поймешь, что не прав… Никого из вас я не подставляла, как ты изволил выразиться… Лучше поинтересуйся у своей жены, что хуже: изложить в данной ситуации правду или, когда она неизбежно всплывет, оправдываться, почему ее скрыли.

— Я ему об этом уже говорила, — Эля отодвинула от себя полную тарелку. К еде, как и все остальные, она едва притронулась. — Володя просто уверен в том, что истина никогда не всплывает. Но ведь убит человек. Убит из огнестрельного оружия. Есть следственные действия, в данной ситуации обязательные… На выяснение того, что в нашем распоряжении был отцовский пистолет, при современном уровне компьютеризации потребуется минут пятнадцать-двадцать…

— С чего вы все взяли, что вообще станут проверять?! — Владимир злобно глянул на жену. — С чего?! Оружие принадлежало отцу, его давно нет на свете… При чем тут мать?..

— При том, что факт возврата оружия всегда фиксируется, Володя. — Эля устало пожала плечами. — А когда человеку выдается именно оружие, в его анкетных данных обязательно фигурируют все члены семьи…

— Ну и что?

— Ничего особенного, кроме того, что компьютер осуществляет поиск этой информации по словам… То бишь по фамилии, имени, отчеству. В том числе и твоей матери… И хватит об этом! Не мы же, в конце концов, убили этого типа, так чего ж, в самом деле, волноваться?..

— То есть как это — чего? — вмешался мрачный Евгений. — Уж тебе, Эля, вообще не пристало проявлять подобную… наивность… Можно подумать, для тебя новость, что менты только так упекают того, кто попадется под руку, а отнюдь не преступников?! Долго будешь изображать из себя справедливого судью?..

— Ну все! — Эльвира резко вскочила, отшвырнула от себя вилку. — Не знаю, кому как, но с меня лично хватит!.. Володя, мы уезжаем! Благо никто не обязывал нас тут сидеть до опупения, ничего, если будет нужно — найдут и в Москве…

— Эля, подожди, — Нина Владимировна смотрела на свою старшую невестку с удивлением. На памяти генеральши та никогда не выходила из себя. Даже голоса не повышала, не то что сорваться и нагрубить… — Успокойся, мы сейчас все не в себе, и это понятно, правда?

— Эльвира Сергеевна, — в дверях кухонного коридорчика стояла Нюся, и вид у нее был самый что ни на есть несчастный. — Не уезжайте, пожалуйста, не бросайте нас тут… Вы же все-таки лучше всех разбираетесь во всех этих делах, а так… Ну что мы тут делать-то будем?

Голос у Нюси был почти плачущий.

— Ну хоть Нину Владимировну пожалейте… Вы ж сами говорите, что она правильно поступила, а никто этого, кроме вас, не понимает…

— Извините, — Эля глубоко вздохнула и опустилась на свое место за столом. В холле, где проходил этот поздний обед, установилась тишина. Домработница бесшумно исчезла в коридорчике, остальные вновь уткнулись в свои тарелки с остывшим мясом.

Генеральша вдруг с удивлением отметила, что, вопреки случившемуся, чувствует себя чуть ли не помолодевшей… Неужели потому, что почувствовала необходимость защищать своих мальчиков от случившегося?.. Но ведь ее-то сыновья здесь точно ни при чем! В этом Нина Владимировна была уверена. И хотя Нюся клялась и божилась, что никаких намеков на то, что пистолет хранился в одной из комнат дома, она не обнаружила во время своих бесконечных и очень тщательных уборок, оружие все-таки пропало из кабинета бесследно и где-то должно было сейчас находиться. Генеральша не верила, что ее домашние не приложили к этому руку… Следовательно, обе невестки все еще оставались под подозрением… Получалось, защищает она именно их, а не сыновей.

«Ерунда! — думала Нина Владимировна. — Я защищаю благополучие мальчиков… И Володя, и Женя просто не переживут, если выяснится, что одна из жен — убийца… А что, если и впрямь пистолет стащил кто-то из посторонних?! Что, если ночной разговор никак не связан с его пропажей?..»

Генеральша не слишком сильно преувеличила, когда сказала Калинкиной, что кто-то чужой мог подсмотреть за ее возней с пистолетом. А заодно и подглядеть, куда именно она убирает ключ от ящика. Более того, если бы Любомира не убили, именно его-то она бы и заподозрила в первую очередь. С его участка ничего не стоило наблюдать за ней сквозь распахнутые в жару окна. А ведь в те два дня, которые они с Нюсей прожили здесь до приезда сыновей с невестками, окна кабинета открывались точно — не раз и не два. Она сама, лично раздвигала тяжелые темные гардины, впуская в дом свежий воздух.

К сожалению, Нина Владимировна при всем желании не могла вспомнить, были ли и впрямь раздвинуты гардины, когда она возилась с пистолетом в последний раз. Но в том, что это было днем, даже утром, она не сомневалась… Да, утром, накануне приезда сыновей. Помнится, она заперлась тогда изнутри, быстренько разобрала и смазала «ТТ», после чего еще какое-то время сидела просто так, ничего не делая, положив его перед собой. Потом… Да, потом она расслышала голоса и шум, характерный для приезда гостей, даже узнала Женькин голос. И поспешно привела все в порядок: убрала ключ, задвинула гардины и отправилась здороваться с сыном. Значит, ей все-таки удалось вспомнить точно, что гардины до этого были раздвинуты!

Генеральша уже хотела было оповестить об этом притихших домочадцев, когда тяжелые шаги на веранде заставили всех вздрогнуть и повернуться к входным дверям.

— Добрый вечер! Извините, если не вовремя. — На пороге стоял следователь, который опрашивал их всех вместе с женщиной-капитаном. — Я смотрю, двери у вас по-прежнему не заперты…

Ему никто не ответил. Взгляды всех Паниных и Кати, просидевшей все это время молча за своей тарелкой, были прикованы к вошедшему.

Следователь усмехнулся и, обращаясь к Нине Владимировне, спросил:

— Ваш?..

В руках Павла в неярком свете холла тускло отсвечивал потертыми боками массивный пистолет генерала.

— Где… Где вы его нашли? — Нину Владимировну | охватила легкая дрожь.

— Вообще-то, — сухо произнес следователь, — я не обязан вам это докладывать, но никакой особой тайны тут нет… Данный пистолет марки «ТТ» был обнаружен в холле дома убитого. Кто-то заткнул его почти полностью в кадку с пальмой, справа от входа… Ну а поскольку отпечатки на оружии отсутствуют, а вы все провели в этом холле несколько часов, я вынужден, господа, взять с каждого из вас подписку о невыезде…