Было, скорее всего, уже не меньше шести вечера, когда оформление бумаг и снятие показаний с Паниных наконец закончили.

Нина Владимировна устало оглядела холл: посуда со стола не прибрана, все бледные и притихшие сидели кто где. Чувство, что размеренная жизнь ее семьи рушится прямо на глазах, страшно и необратимо, все росло и росло в душе генеральши. Впервые в жизни с той страшной ночи, когда были арестованы ее родители, Нина Владимировна вынуждена была признаться себе, что не в состоянии не только справиться с ситуацией, но даже хоть как-то повлиять на нее. Она никогда не впадала в отчаяние, никогда не покорялась судьбе. И сейчас она твердо решила бороться за свой дом и за свою семью до конца. Если понадобится, до последнего своего дыхания… Новые допросы не дали следователю ничего. На этот раз они касались найденного пистолета. Следователи знали, что в тот период времени, когда убийца мог избавиться от оружия, все подозреваемые действительно находились на глазах друг у друга. И когда общая картина более-менее была восстановлена, хмурый следователь вынужден был вписать в свои бумаги очевидный факт: никто из них, включая умчавшегося в Москву Александра, к пальме, под которой нашли пистолет, не подходил…

— Простите… — размышления Нины Владимировны были прерваны Катей, пожалуй, впервые за все это время заговорившей по собственной инициативе. Генеральша с сочувствием посмотрела на девушку, ее лицо, осунувшееся и побледневшее за прошедшие часы, казалось, утеряло часть своей красоты.

— Простите, — повторила она еле слышно, — я… Я понимаю, что должна вам объяснить…

— Да уж хотелось бы! — неожиданно резко подал голос Владимир и неодобрительно уставился на Катю, на щеках которой проступил слабый румянец. — Очень хотелось бы выслушать хоть что-нибудь, помимо официальных версий.

— Володя! Что с тобой?! — Нина Владимировна среагировала на грубость сына непроизвольно, скорее от неожиданности, чем от возмущения. Но тот и бровью не повел, продолжая неотрывно глядеть на Катю, сдавшуюся под его взглядом. И Нина Владимировна с тревогой и недоумением отметила, что за эти ужасные уже почти что сутки лицо старшего сына сделалось грубее, как будто на нем проступило неведомое доселе ей, матери, качество души… Впервые в жизни она смотрела на свое собственное дитя вот так — отстраненно, изучающе, словно на чужого… Да и знала ли она о жизни Володи, о том, что происходит в его душе?

Катя между тем взяла себя в руки.

— Простите еще раз. Я понимаю, что должна была объясниться сразу. Но я… Я была не в состоянии говорить…

— Да вы успокойтесь, — мягко вмешался Женя. — Понятно, что не могли… И никто не мог. Вы и сейчас можете сразу начать с того, зачем вам понадобился пистолет… Извините, но лично я слышал, как вас начали допрашивать, так что это уже ни от кого не секрет…

— Не сомневаюсь, — коротко вздохнула Катя. — Знаете, я ведь действительно собиралась его… пристрелить…

В холле повисла глубокая тишина, а Катя вдруг горько усмехнулась.

— Уж не знаю, хватило ли бы у меня духу, но… Любомир был редкостным подонком, он… он разбил всю мою жизнь… А может быть, просто оказался чем-то вроде лакмусовой бумажки, а жизнь разбилась сама, еще до того, как… В общем, мой муж…

При слове «муж» Катя как-то странно передернулась.

— Александр, — уточнила она для чего-то. — Он был должен Любомиру деньги… Много, особенно когда накрутились проценты. Отдавать оказалось нечем, потому что его фирма разорилась… Любомир согласился простить долг, если он… если я… О Господи! — Катя обхватила свое задрожавшее тело руками, пытаясь унять дрожь. — Никогда не думала, что это так трудно сказать… Я не знаю, как точнее сказать, — пробормотала она. — В общем, в обмен на меня!

Последнюю фразу девушка почти выкрикнула.

— Вот сволочь! — сдавленным голосом прокричала Маша.

Нина Владимировна и представить не могла, что Маша способна на такое отчаянное презрение и ненависть, какие прозвучали в ее голосе.

Катя теперь смотрела только на нее.

— На ночь… Он хотел меня на ночь…

— И ваш муж дал согласие?! — в голосе Евгения звучал ужас и сочувствие. — Неужели он согласился?.. Да это не вы — он должен был прикончить мерзавца!..

— Что вы, — печально обронила Катя, — у него… у него никогда не хватило бы на это духу, поверьте мне… Так этого подонка убил точно не он… Именно поэтому я и не могла возвратиться с ним домой. А больше мне идти некуда… Я тот самый анекдотический вариант девушки из Урюпинска… Я действительно из Урюпинска, и это вполне нормальный, не такой уж провинциальный город…

— А почему это вы так убеждены, что стрелял не ваш муж? — Владимир был настроен по-прежнему агрессивно. Катя явно не вызывала у него симпатии.

— Это не он, — девушка виновато посмотрела на Владимира и Элю, сидевших рядом возле камина. — Если уж вам нужны доказательства, во-первых, у него никогда не было оружия… Я это к тому, что пока ведь не доказано, что убили именно из вашего «ТТ», правда? Может, из какого-нибудь другого… Но главное, он близорукий, у него минус четыре. Я не знаю, что он там делал за этой сторожкой и как туда вообще попал. Но наверняка это как-то объясняется, ведь его отпустили, правда?.. Ну вот. Он в темноте и с такого расстояния, даже если бы умел стрелять, ни за что бы не попал даже в слона, не то что в затылок этому ублюдку…

— Чего ты к ней пристал, а?! — Маша с неожиданной яростью набросилась на Владимира. — Ты что, не видишь, человек и так едва на ногах держится… Нина Владимировна, ведь правда, она у нас пока может пожить?..

— Разумеется, — Нина Владимировна кивнула головой и сочувственно посмотрела на Катю. — И пусть вас не волнует вопрос о незваных гостях. И без этого всем нам есть о чем волноваться и размышлять. Кабинет в полном вашем распоряжении, деточка. Ничьего места вы там не займете… Правда, если хотите, Нюся приготовит вам комнату наверху… Хотите?

Катя посмотрела на генеральшу с благодарностью и попыталась улыбнуться:

— Единственное, чего я хочу — причинить вам как можно меньше хлопот.

— Ну конечно, — Володя никак не мог уняться. — Ваш муж-размазня не виновен. Вы хотели убить, даже оружие взяли, но не убили… Получается, что виновен кто-то из нас! А?..

— Почему? — Катины губы дрогнули. — Почему вы считаете, что это не мог сделать кто-то посторонний? Даже следователь сказал насчет того, что никто ничего не запирает, правда? И кроме того, пропажа вашего пистолета может быть никак не связана с… со всем остальным…

— Да бросьте вы! Вы что — хотите, чтобы все поверили, что вы дурочка и считаете пропажу нашего «ТТ» и тут же последовавшее убийство из явно крупнокалиберного оружия простым совпадением?!

— Вот что, Владимир, — Нина Владимировна решительно поднялась со своего стула — она так и просидела все это время за неубранным столом. — Немедленно оставь этот плебейский… Этот хамский тон! На нас на всех, понимаешь? На всех! Свалилась общая беда, не хватает только теперь всем… подозревать друг друга!

— А кого же еще вы прикажете, Нина Владимировна, подозревать? — Эльвира наконец подала свой голос. — Это же почти классический случай убийства в «закрытой комнате»! Вы ж так любите Агату Кристи… Ни в доме, ни в саду не было никого, кроме нас! Во всяком случае, никаких следов постороннего присутствия оперативники не обнаружили. Я спрашивала у этого… Он, кстати, тоже из прокуратуры, как и эта капитан Калинкина, я их обоих немного знаю… Стреляли в спину, из-за кустов — что и так очевидно. Никаких особых следов преступник не оставил, единственная тропинка, которая проходит рядом, ведет к дому, но она — гравиевая, какие там следы?.. В общем, пока что они сосредоточились на этой его несчастной домработнице… А потом возьмутся за нас. И как следует!..

— На домработнице? — Нина Владимировна, внимательно выслушав Элин монолог, необычайно для нее длинный, вдруг поняла, что каким-то образом совершенно забыла про эту особу, у которой, между прочим, была возможность и подсмотреть за ее возней с пистолетом, и уж конечно убить. Они, Панины, да и Катя с мужем могут предоставить друг другу хоть что-то, похожее на алиби. А вот домработница…

Эля словно подслушала мысли свекрови и, усмехнувшись, покачала головой.

— Уж поверьте мне, Нина Владимировна, на слово, я за свою жизнь убийц всяких видела-перевидела… Домработница Любомира к случившемуся не имеет никакого отношения, не тот психологический тип… Кроме того, как это для нас ни печально, алиби у этой тетки есть именно на момент убийства… Правда, еще не проверенное, но лично я не сомневаюсь, что она не лжет.

— Что ты имеешь в виду? — Нина Владимировна устало опустилась обратно на стул.

— То, что все обстоятельства, словно нарочно, складываются против нас… Хозяин на десерт велел приготовить мороженое, она сделала заказ, но мороженое ей почему-то не доставили. Хозяина своего она, судя по всему, боялась до смерти, вот и улучила минутку, когда мы все пошли в. эту проклятую сторожку, а сама дунула на станцию, там есть круглосуточный магазин, где всегда есть мороженое. Домой она вернулась уже после… после выстрела с коробкой мороженого… Завтра, когда дежуривший в тот вечер продавец выйдет в свою смену, он ее алиби и подтвердит…

— Ясно… — взгляд Нины Владимировны упал на неубранный стол, и она, поморщившись, повернулась в сторону кухни, чтобы окликнуть Нюсю: за весь день ей ни разу не удалось пообщаться с той наедине. Генеральша начала беспокоиться за свою дуэнью, слишком хорошо зная, как та переживает из-за случившегося несчастья. И убийство, и допросы, и поведение детей, и, наконец, найденный пистолет — все это следовало не просто обговорить с Нюсей, но и успокоить ее, расспросить поподробнее, что дал ее собственный обыск…

Нюсю Нина Владимировна нашла в холле, как обычно возле коридорчика. Глядя, с какой жадностью слушает Нюся Эльвирины слова, Нине Владимировне впервые пришло в голову, что Нюся может знать что-то такое, о чем не сказала не только следователям, но и ей, своей хозяйке и подруге.

Генеральша заметила какую-то тревогу, с которой ее домработница то и дело поглядывала на Машу. А ведь особой симпатии к младшей невестке Нюся никогда не испытывала, как раз скорее наоборот. Что между ними могло произойти?

Спустя еще мгновение генеральша готова была признать, что это ей просто показалось. Потому что Нюся, быстро глянув на Нину Владимировну, неодобрительно покачала головой, явно имея в виду Машу и никого другого, и сразу шагнула к столу.

— Ниночка Владимировна, — спросила она абсолютно спокойным голосом и как всегда ласково, — а что, если я чай сооружу? А то все измучили себя, лица на вас на всех нет. А?

Никто не возразил, и Нина Владимировна кивнула головой. «Точно показалось, — вздохнула она про себя. — И немудрено после всего…»

Ловкие Нюсины руки уже мелькали перед ней, собирая тарелки и вилки, с кухни послышался пронзительный свист: закипел чайник, который домработница поставила заранее.

В это самое время помощница по хозяйству убитого Любомира, потерявшая и работу, и место, сидела в насквозь прокуренном кабинете следователя Калинкиной и давала чрезвычайно интересные показания. Именно они в итоге и стали первым просветом в довольно густом мраке свалившегося на следователей крайне запутанного дела.

Домработница убитого пришла к Калинкиной по собственной инициативе, показания ее были правдивыми, и Аня это понимала, поскольку вспомнила наконец, почему имя Леонида Леонидовича Любомира сразу показалось ей знакомым.

— Скажите, Ольга Васильевна, — поинтересовалась она, — почему вы сразу же, еще вчера, не сказали мне правду? Я ведь спрашивала вас, каким именно бизнесом занимался ваш… хозяин.

— Это правда! — она подняла на Калинкину все еще красные от слез глаза. — Я не знаю, чем он сейчас занимается, то есть занимался. Я бы никогда не осмелилась у Леонида об этом спросить, а сам он тем более не стал бы говорить об этом со мной… С девочками он перестал работать два года назад, там какая-то неприятность вышла… Его даже в милицию вызывали, я помню, что он здорово нервничал…

Аня кивнула. Дело о непредумышленном убийстве студентки одного из московских вузов, задушенной в постели ее приятелем — любовником-извращенцем, она помнила, поскольку несчастье произошло как раз на их территории… Следователь тогда подозревал, что старый ублюдок, увлекшийся своими садистскими штучками и не заметивший, что его партнерша давно не дышит, не лгал, настаивая на том, что погибшая не является его постоянной любовницей. Что она — «девочка по вызову» и он примерно раз в месяц приглашал таких девиц по одному и тому же телефону, который ему дал знакомый, судя по всему, тоже пользовавшийся этим номером.

Как выяснилось, знакомый успел навсегда покинуть пределы родины. А данный номер оказался зарегистрирован на имя Леонида Леонидовича Любомира… Утверждавшего, что ни о каких «девочках по вызову» отродясь не слышал, а в интересующий следствие период и вовсе сдавал свою квартиру «одной знакомой», отъехавшей в данный момент на юга — в отпуск… Ни опрос соседей Любомира, ни организованная за ним наружная слежка не дали тогда ничего. К тому моменту, когда удалось выбить разрешение на «прослушку» его телефона, Любомир просто-напросто сменил квартиру, заявив следствию, что собирался это сделать давным-давно… В общем, доказать его сутенерство тогда так и не удалось, а теперь вот Ольга подтвердила подозрения следователя, ведущего дело об убийстве студентки.

— Ну а вы сами-то как с ним познакомились? — вздохнула Калинкина, с любопытством разглядывая свою собеседницу.

— Я?.. — та вдруг залилась краской. — Я так же, как и остальные… Подруга познакомила, мы в одном техникуме учились… Жить было совершенно не на что, ну, я и решилась…

Аня с нескрываемым удивлением оглядела женщину, бесформенную, расплывшуюся фигуру женщины.

— Я ведь не всегда такая была, — горько усмехнулась женщина. — Я забеременела… Роды… Ребенок умер, да и я едва не умерла, болела долго, потому и учебу пришлось бросить. Леонид Леонидович на самом деле вовсе не был таким уж негодяем, как вы, наверное, считаете. — Она отвела глаза. — Он ко мне и в больницу ходил, и вообще… А когда я вышла оттуда и податься было некуда. Не на Украину же к матери, правда?.. У матери и без меня еще четверо… В общем, Леонид Леонидович взял меня к себе на хозяйство… Видите, он не был ни злым, ни бессовестным, во всяком случае по отношению ко мне.

— Когда вы начали у него работать?

Ольга задумалась, прерывисто вздохнула и наконец ответила:

— Ровно шесть лет назад, потому что из больницы я выписалась в конце апреля, и сразу же он меня привез к себе… С тех пор и работаю.

— Вы знали кого-нибудь из… своих коллег по профессии?

— Что вы! Откуда?.. Леонид Леонидович с девочками у себя дома никогда не встречался! У него была еще одна квартира с телефоном, по которому кто-то в его отсутствие принимал звонки… А мы с ним жили по другому адресу, по тому же, который и сейчас. Нет, никого я не видела, ни разу… Я думаю, что никто из девочек наш адрес вообще не знал. И телефон наш — тоже…

— Ольга Васильевна, — вздохнула Калинкина, чувствуя, что еще немного — и она просто свалится от усталости. — Спасибо, что пришли… Любомира действительно мог убить кто-то из упомянутых вами «девочек», кому он здорово подпортил жизнь… Кроме того, если верить показаниям Екатерины Коротковой, ваш замечательный хозяин был к тому же вымогателем и шантажистом… Кто знает, кого и чем из своего нынешнего окружения он мог шантажировать?.. Вот, прочтите свои показания и, если все верно, распишитесь внизу каждой страницы… Вы сейчас куда — на Беличью Гору?

Ольга кивнула.

— Ну да… Дом же открыт, ваши когда уедут, все нараспашку останется… Да еще тот следователь, который пистолет нашел, подписку какую-то с меня взял, чтобы я, значит, оттуда ни ногой…

— Тогда вот что, — попросила Аня, — не сочтете за труд предупредить Паниных, что послезавтра мы хотим провести следственный эксперимент, — и, перехватив недоуменный взгляд Ольги, пояснила: — восстановить ситуацию на момент выстрела, кто где был, как шел — ну и так далее, понимаете? Что-то вроде пьесы по заданному нами сценарию… Мы хотим, чтобы каждый не только рассказал, где он был и как шел, но и показал… Может быть, тогда выяснится, кто из них лжет…

— А как это выяснится?

— Хронометраж… Каждое движение, каждый шаг будут фиксироваться по времени, понимаете?

Ольга кивнула.

— Вот и славно… Передайте, что к одиннадцати утра все они должны быть на месте. Короткова мы привезем сами… Давайте ваш пропуск, а то еще, чего доброго, опоздаете на свою электричку!..