Гусь, приготовленный по особому рецепту Нюсей, как всегда, был великолепен. Секретом этого рецепта она не делилась даже со своей обожаемой хозяйкой. Правда, Нина Владимировна подобными вещами никогда не интересовалась, зато фирменное Нюсино блюдо с удовольствием ела, несмотря на строго соблюдаемую диету.

Ужин накрыли не на веранде, а в холле — довольно просторном помещении с большим камином и ведущей наверх лестницей. Широкая старинная лестница была выстлана ковровой дорожкой — с настоящими медными прутьями, оставшимися с тех далеких, навсегда ушедших в прошлое времен.

Слева от камина виднелся дверной проем, ведущий в полутемный коридорчик и на кухню. Еще две двери из тяжелого дуба украшали правую стену и одна — точно такая же — левую. За ней располагался просторный, уставленный тяжелой мебелью образца тех же тридцатых пустующий кабинет покойного генерала. По распоряжению Нины Владимировны в кабинете все сохранялось в точности так, как и было при жизни его хозяина — вплоть до аккуратно сложенной им самим прямо на письменном столе, напоминавшем своей массивностью и основательностью надгробие, пачки книг. Раз в неделю Нюся с особенным трепетом протирала пыль и с этих книг, и с других, аккуратными рядами стоявших на полках, образующих здесь целых три книжных стены, одна из которых прерывалась большим окном с плотно сдвинутыми коричневыми портьерами. Тщательно полировала специальной тряпочкой резную мебель, впрочем, совсем немногочисленную: помимо стола и массивного кожаного кресла, в кабинете стоял огромный диван, тоже обитый кожей, еще два кресла и секретер. Секретер всегда был заперт, ключ от него хранился у Нины Владимировны.

Две двери напротив генеральского кабинета вели соответственно в спальню Нины Владимировны и в столовую, которой сегодня не воспользовались.

Второй этаж особняка был спланирован совсем иначе. Нарядная лестница в два пролета вела в коридор, четко деливший весь этаж пополам. Три комнаты из имевшихся здесь пяти располагались по одну сторону, две, выходившие на фасад особняка, по другую. С одной стороны коридор завершался находившейся в торце ванной комнатой и прилегающим к ней туалетом, с другой — лестницей на чердак, которой никто никогда не пользовался. В точности так же, как не пользовались одной из фасадных комнат и почти никогда тремя остальными. Исключение представляла та из них, которая примыкала к ванной; именно по причине близости этих удобств и облюбовала ее не любившая много двигаться, зато обожавшая подолгу отмокать в горячей воде Эльвира. Точно так же, как младшая сноха, помешанная, как считала Эля, на загаре, предпочла слишком большую для двоих, зато сообщавшуюся с солярием комнату в фасаде.

Нина Владимировна уже не первый год размышляла над тем, чтобы сделать вторую ванную на первом этаже, отдав под нее столовую, пользовались которой редко. Но как-то все тянула и тянула, предпочитая, пока это позволяли здоровье и возраст, подниматься с Нюсиной помощью на второй этаж. Тянула в основном из страха не перед ремонтом даже, а перед неизбежным появлением в доме чужих людей…

Замечательный гусь, которого Нюся шпиговала смесью яблок, чернослива и трав, а в особенности темное полусухое вино, поданное к нему, в итоге подняли настроение всем, включая Эльвиру, хмелевшую быстрее остальных. А когда Эля пребывала в таком состоянии, почти все жизненные проблемы, включая не сложившуюся судейскую карьеру, начинали казаться ей ничтожными и пустыми, не стоящими огорчения.

— Уф-ф!.. — Женя покончил со своей порцией и, подчеркнуто бессильно отвалившись на спинку удобного плетеного стула, подмигнул матери. — По-моему, сегодня Нюся превзошла себя, а? Придется ей выдать специальную премию… Как думаешь?

— Я рада, что ты сыт, — ласково улыбнулась Нина Владимировна, а расслабившаяся было Маша тут же напряглась.

— Вы хотите сказать, что я морю Женьку голодом?

— Господь с тобой! — примирительно произнесла генеральша. — Скорее это я вас сегодня заморила голодом, вы же приехали к обеду, которого нынче не было…

— Ничего, бутерброды зато были отличные и кофе вкусный… — тут же успокоилась Маша. Женя с благодарностью посмотрел на жену.

— Кстати о кофе… — начала было генеральша, но Нюся уже входила в холл с огромным подносом, на котором, помимо чашек и кофейника, возвышался круглый пышный пирог.

— Шарлотка! — Эльвира охнула и тоже откинулась на спинку стула. — Если бы знала, я бы так не объедалась. Надо было предупредить…

Эльвире очень шла улыбка, мгновенно смягчавшая строгие черты ее смуглого лица. Владимир улыбнулся жене и под столом положил руку ей на коленку, что в последний год позволял себе крайне редко. Обе супружеские пары сидели друг напротив друга: Маша с Евгением лицом к веранде, Эльвира с Володей — лицом к камину, Нина Владимировна традиционно возглавляла стол, пристроившись в одиночестве с торца. Ей прекрасно был виден и выход на веранду, и двери в собственную комнату и столовую, которую, видимо, все-таки придется отдать под вторую ванную… Возможно, именно из-за ненужной мысли о ванной она и не заметила, как в дверях появился этот человек, и слегка вздрогнула, когда их мирную семейную тишину нарушил чужой вкрадчивый голос.

— Прошу прощения, добрый вечер, уважаемые соседи!..

Позднее, вспоминая свое первое впечатление от Леонида, Нина Владимировна удивлялась тому, что, вопреки своему абсолютно бестактному вторжению, он понравился ей почти с первого мгновения.

Свет в холле был не слишком ярким, горели только два довольно слабых бра по сторонам камина, поскольку поздние сумерки еще не успели по-настоящему сгуститься. Но света вполне хватило, чтобы можно было разглядеть незваного гостя: высокого, подтянутого брюнета с мягкими чертами лица и ласково поблескивающими темными глазами.

За столом моментально воцарилась тишина, в которой вдруг резко звякнула об пол выпавшая из чьих-то рук вилка. Тогда Нина Владимировна не придала этому никакого значения и тут же позабыла, тем более что незнакомец заговорил снова.

— Простите ради бога, я, кажется, не вовремя…

— Ну почему же не вовремя? — ответил ему пребывавший, как и остальные, в прекрасном настроении Владимир. — Как раз наоборот, очень вовремя, сейчас будем все вместе пить кофе… Нюсенька, неси еще одну чашку!.. Вы, насколько я понимаю, наш новый сосед?

— Точно… Зашел просто представиться, а попал…

— Нюся, — Нина Владимировна сочла, наконец, нужным вмешаться. — Принеси, пожалуйста, с веранды еще один стул, а уж после — кофе…

— Что вы, не стоит беспокоиться, я сам, если не возражаете… — Он на мгновение исчез и тут же вернулся со стулом в руках. — Я вообще-то на минуточку заглянул, только представиться… Леонид Любомир. Обыкновенный бизнесмен, к знаменитости, кроме фамилии, никакого отношения не имею… Тем более что в нынешней музыке (он так и сказал «музыке») ничего не понимаю…

— Вы — бизнесмен? — Женя моментально вступил в разговор, поднявшись навстречу гостю, помог ему поставить стул, перегнувшись через стол, который Нюся уже успела освободить от грязной посуды.

Приветливо улыбнувшись Евгению и еще раз попросив не беспокоиться и не хлопотать вокруг него, Леонид уселся рядом с Владимиром.

— А вы, судя по всему, тоже? — он обвел вопросительным взглядом всех присутствующих. — Если не секрет…

— Не секрет, — вмешался Владимир. — Евгений занимается чем-то компьютерным, но если вы начнете его сейчас расспрашивать о работе, вечер пропал: он со своего конька по доброй воле не слезет… Позвольте и нам представиться: хозяйка здешнего дворянского гнезда — моя и Женина мама, Нина Владимировна Панина, слева от нее по цепочке Машенька, Женина супруга, затем сам Евгений, далее, как видите, я сам, названный в честь покойного дела Владимиром, и моя супруга Эльвира…

Сосед и не подумал произнести ничего похожего на вульгарное и лишенное смысла «Очень приятно!». Вместо этого, неглубоко, но грустно вздохнув, Леонид покачал головой:

— Всегда мечтал о большой дружной и уютной семье, — сказал он. — Однако бодливой корове, как говорится… К сожалению, перед вами катастрофически одинокий старый холостяк, которому больше всего на свете хотелось бы представлять такую же большую, а главное, дружную, семью, но — увы…

— И что же вам помешало? — насмешливо поинтересовалась Эля. — Должно быть, как большинству мужчин, горячая страсть к свободе?

— Вы правы, — ничуть не обидевшись, Леонид перевел на нее взгляд и кивнул головой, потом добавил: — К свободе, которая в итоге никому не нужна, верно?.. Кофе у вас — отличный!

— Это все Нюся, — весело ответил Евгений и вновь доброжелательно уставился на нового знакомого. — Бесценное создание… А у вас что за бизнес?

— А-а-а… — Леонид махнул рукой. — Самая что ни на есть заурядная вещь — торговля. Всего понемногу… Впрочем, я не жалуюсь.

Он окинул всех присутствующих по очереди внимательным взглядом темно-карих глаз, улыбнулся Нине Владимировне, вопреки обыкновению почти ни разу не открывшей рта, и неожиданно поднялся, отодвинув стул.

— Я должен извиниться еще раз, — сказал Любомир. — Мне пора, полно дел, переехал-то я сюда совсем недавно, и моя домработница только-только успела привести дом в порядок… Собственно говоря, я ведь почему еще к вам нагрянул? Конечно, прежде всего — познакомиться: кто знает, сколько лет нам предстоит соседствовать?.. Лично я надеюсь, что много… Так что для начала решил все-таки отметить новоселье, и если вы не против… Как-никак — ближайшие соседи.

От его внимания не ускользнула ни тишина, установившаяся за столом, ни то, что все взгляды потянулись к сидевшей во главе его пожилой интеллигентной даме, на шее которой (он это заметил сразу) сверкал немаленький бриллиант, скрепляющий легкий шарфик.

Нина Владимировна подняла на Леонида взгляд, но не улыбнулась, как можно было ожидать, а задала неожиданный вопрос:

— Вы там, должно быть, многое переделали? В своем новом владении.

Сосед понял ее сразу и не задумываясь ответил:

— Совсем ничего не переделал. Просто поменял кое-какую мебель, а так… Купил дом, можно сказать, со всем содержимым. Переделывать не вижу пока смысла…

— Пока или вообще?

— Пока, которое вполне может стать «вообще», если моих скромных средств не хватит на то, чтобы снести дом и построить новый…

Нина Владимировна все еще не ответила на главный вопрос, но незнакомец не торопил. Поначалу он принял за главу семейства старшего из ее сыновей, но почти сразу понял, что ошибся. «Конечно, всем здесь заправляет старуха», — решил он для себя.

— Когда вы планируете свое новоселье? — Генеральша, казалось, обдумывала неожиданное предложение и была готова дать ответ.

Леонид доброжелательно улыбнулся:

— Если вы не против, то послезавтра, скажем… часов в восемь вечера?

Нина Владимировна задумчиво кивнула и неторопливо произнесла:

— Что ж… Думаю, мы придем. Вероятно, приглашены не мы одни?

— Не беспокойтесь, я не люблю больших компаний, не выношу всей этой суеты. Кроме вас будут только двое моих друзей, партнер по бизнесу Саша Коротков и его жена Катя… Очаровательные интеллигентные люди!.. Ну что ж, пора и честь знать. Еще раз простите за вторжение, и доброго вам вечера!

Как потом припомнила генеральша, единственным, кто позволил себе высказать вслух сомнение по поводу ее опрометчивого решения, был Володя. Очевидно, ему в отличие от Жени новый сосед не понравился.

— Ты уверена, что нам действительно следует туда пойти? — Володя первым нарушил молчание после ухода соседа:

— Почему бы и нет? — Нина Владимировна слегка пожала плечами. — Впереди целое лето, вам, молодым, очень быстро станет скучно без хорошей компании, так что… Ну а что касается меня — долг вежливости. Да и любопытно все-таки посмотреть, что он там наделал у Ольги с Сашей… Неужели они и картины ему оставили? Там, между прочим, были довольно редкие и, должно быть, дорогие… — Генеральша помолчала, потом вдруг окликнула Нюсю: — Постели мне сегодня в кабинете.

— Где?.. — от изумления Нюся замерла и еще раз переспросила: — Где?..

— Ты что — не слышала? В кабинете!.. Вот и тебя, дорогуша, слух стал подводить… Годы, Нюсечка, свое всегда возьмут.

Сыновья и невестки молча переглянулись. Никто из присутствующих не мог себе представить причины, побудившей Нину Владимировну нарушить более чем тридцатилетнюю традицию — неприкосновенность кабинета генерала Панина. Все действительно полагали, что данная традиция существует, поскольку, как выяснилось гораздо позднее, никто из них не знал хорошо своей матери и свекрови.

— Вздорная и капризная старуха, вот она кто! — злобно проговорила Маша, стоя одна посреди большой и неуютной комнаты, отведенной им с Женей.

— Маня, ты тут? — В комнату зашел Евгений. — Как тебе наметившиеся гости? Понимаешь, мама это делает специально для нас, полагая, что нам просто необходима компания на лето… А мне этот Леонид даже понравился. Приятный мужик, не находишь?

— Не нахожу! — к удивлению Жени Маша выкрикнула это почти истерично. — И вообще, что это за манера решать за всех? Мне, например, ни в какие гости, тем более к абсолютно незнакомому человеку, не хочется… Может, он и не торговец вовсе, а… а какой-нибудь бандит?!

— Бандиты не такие. — Женя примирительно рассмеялся и, подойдя к жене, нежно и сильно обнял ее. — Дурочка… Маленькая глупая дурочка…

Маша издала легкий стон и ткнулась носом в грудь мужа, ощущая, как он зарывается губами в ее волосы на затылке.

— Ты не понимаешь, — пробормотала она, — ты ничего не понимаешь, давай не пойдем в эти дурацкие гости, а?

К своему удивлению, Евгений почувствовал, что Маша вся дрожит.

— Марусь, ты что, с ума сошла? — Женя отстранил жену от себя и крепко взял ее за плечи. — Сама же ноешь, что мы с тобой весь год не вылезаем на люди, а как только такая возможность появляется — так тебе идти не хочется! Нет уж, голубушка, никаких капризов и конфликтов на пустом месте! Кроме того, меня сейчас волнует совсем другое…

— Что именно? — Маша хмуро посмотрела на мужа.

— С чего это мама решила ночевать в кабинете? А вдруг она… ну, чувствует…

Он смущенно отвел взгляд от Маши и отошел.

— Что — чувствует? — не поняла она.

— А что можно чувствовать в ее возрасте?! — Евгений внезапно разозлился на ее недогадливость.

— О Господи… — пробормотала она. — Ну почему я влюбилась в тебя, а не в Володьку, например? Он, по крайней мере, не помешан на своей мамочке, как ты!..

Больше за весь вечер они не сказали друг другу ни слова.

Женя бы, вероятно, очень удивился, услышав, о чем говорят Володя с Эльвирой у себя в комнате. А их разговор так напоминал только что вспыхнувшую ссору Маши и Жени.

— Ну и ну, — устало протянула Эля, укладываясь в постель после горячей ванны. — Нет, все-таки мать — деспот…

— Есть немного, — легко согласился Владимир, вытаскивая с бельевой полки распахнутого шкафа свое любимое желтое полотенце: ванну он принимал всегда последним в доме, чтобы не спешить и не мучиться от мысли, что кто-то ждет-не дождется, когда он ее освободит.

— Хотя она, конечно, уверена, что заботится о нашем же благе, чтоб мы тут со скуки все не перегрызлись за лето… Кстати, как тебе этот Леонид? Мне что-то не очень, чисто интуитивно…

Эля немного помолчала, потом кивнула:

— Пожалуй, и мне не очень… Знаешь, такое чувство, что я его где-то видела раньше… А вспомнить где не могу…

— Надеюсь, не на скамье подсудимых, — фыркнул Владимир, направляясь в ванную.

Эльвира ничего ему не ответила.