— Господи. Ну чему ты все время улыбаешься, можешь сказать?!

Машина слегка вильнула в сторону встречной полосы, и Александр, задавший, наконец, вопрос, мучивший его всю дорогу, крепче вцепился в руль, выравнивая маленькую юркую «Шкоду». Катя искоса глянула на мужа, но слабая улыбка, блуждавшая на ее губах, не исчезла.

— Осторожно, Саша, а то не доедем… А улыбаюсь я просто так…

— Чему?

Она покачала головой и ничего не ответила, потом вздохнула.

— Ну… Как бы тебе объяснить? Просто бывают моменты, когда начинаешь ценить очень простые вещи: например, возможность дышать, видеть небо, солнце… Просто пошевелиться…

Краем глаза Катя увидела, как муж слегка пожал плечами, не отрывая взгляда от дороги, и умолкла. Не могла же она сказать ему, что на самом деле наслаждается часами, а возможно, и минутами, свободы… Женщина ни секунды не сомневалась в том, что ей удастся сделать то, что она задумала. От судьбы не убежишь, и если ее собственная судьба вдруг взяла да и вывернулась столь невероятным, жутким образом, значит, она все это заслужила… Воспитывала ее бабушка, взявшая к себе внучку после смерти единственной дочери. Отца своего Катя не знала никогда. И хотя понимала, что легенда о пресловутом «погибшем летчике-испытателе», бытующая в семье, — сплошное вранье, ни разу в жизни не поинтересовалась, кто на самом деле был повинен в ее появлении на свет.

Зеленая «Шкода» Коротковых свернула вправо, к дачному поселку, и Катя, чтобы не упасть, ухватилась за скобку на дверце и… снова улыбнулась. Нужно постараться взять себя в руки, чтобы ненароком не сорвать все намеченное.

Машина затормозила перед воротами большого, основательно запущенного сада, в глубине которого виднелась крыша и верхний этаж большого дома. Словно немного поколебавшись, «Шкода» задрожала на месте, но буквально через секунду двинулась вперед по широкой гравиевой дорожке, кончавшейся возле полукруглого крыльца с верандой и нелепыми белыми колоннами. Прежде чем выйти из машины навстречу гостеприимному хозяину, словно из-под земли появившемуся на верхних ступенях крыльца, Катя легким, незаметным движением коснулась своего бедра, ощутив сквозь тяжелые бархатные складки ткани твердый силуэт изящного корпуса, внезапно почувствовала необычайное и столь желанное спокойствие, охватившее все ее существо. «Что ж, — подумала Катя, — чему быть — того, похоже, и вправду не миновать…»

— Мама… — Евгений посмотрел на Нину Владимировну почти с ужасом. — Ты же не думаешь на самом деле, что кто-то из нас решился на такую идиотскую шутку? Да и ради чего? Только чтобы ты поняла, что хранить дома оружие и вправду опасно?.. Какая нелепость!

— Согласна, все это и вправду выглядит нелепо. — Нина Владимировна медленно обвела глазами свою семью, столпившуюся в холле возле камина. — Но сам факт исчезновения оружия отрицать невозможно, поскольку оно действительно исчезло. А причина… Что ж, она может быть какой угодно. Значит, кому-то оно для чего-нибудь понадобилось…

— Бред какой-то! — Маша, тщательно подкрашенная и одетая в ярко-красное шифоновое платье с многочисленными воланами и разрезами, всплеснула руками и фыркнула. — Сущий бред… А откуда он у вас исчез?

— В каком смысле — откуда?

— Где вы его хранили, этот чертов пистолет?

Нина Владимировна поколебалась, пристально глядя на невестку, прежде чем ответить. Маша выглядела удивленной и раздраженной одновременно.

— В ящике Костиного стола, — проронила она наконец.

— Ничего себе… — Маша повернулась к молча стоявшим рядом с ней Эле и Володе. — Как вам это нравится? В ящике!.. Получается, кто хочешь входи — и бери… Почему обязательно кто-то из нас?..

— Потому что ящик всегда крепко заперт, а ключ… Словом, ключ я храню в другом месте.

— Судя по всему, — заговорила, как всегда сухо и негромко, Эля, — в таком месте, которое сразу не вычислишь… Я права?

Нина Владимировна кивнула.

— Верно. Сразу — нет, но, живя здесь, «вычислить», как ты выразилась, вполне можно.

— Да уж!.. — Маша снова фыркнула. — Можно подумать, кто-то, кроме вас и Нюси, там бывает… Лично я сегодня зашла туда, наверное, второй раз в жизни, и то на минутку…

— Могу я поинтересоваться, для чего? — генеральша резко вскинула глаза на младшую невестку, которую это, впрочем, ничуть не смутило.

— Мне нужно было позвонить, а мобильник я забыла наверху. Возвращаться после того, как мы с Женькой пособачились, не хотелось… И что?.. Это что — такое преступление, что ли, зайти в этот ваш… мавзолей?..

Она задиристо вскинула голову и внезапно, к всеобщему шоку остальных, молниеносным движением задрала шифоновый подол своего наряда, и без того разлетающийся при каждом движении.

— Вот!.. Можете меня обыскать с ног до головы и убедиться, что никакого пистолета у меня нет… А ты, — она злобно крутанулась в сторону замершей, пунцовой от возмущения Нюси, — пока мы развлекаемся, можешь обыскать нашу с Женькой комнату… Да хоть вообще весь дом, ясно?!

— Машка, ты с ума сошла, — Евгений обрел, наконец, дар речи и поспешно одернул подол жены, едва не порвав нежную ткань. — Всему же есть предел, Мария, даже моему терпению!.. Извините… Хотя на самом деле обыскать дом — это идея… Мама, я готов сделать это сам, разумеется, когда вернемся, поскольку мы уже и так опаздываем.

— Твоя жена в кои-то веки права не только насчет дома, — Эльвира усмехнулась и повернулась в сторону свекрови. — Извините, задирать юбку я, разумеется, не буду, но вот все остальное… Замолчи, Володя!

Она бросила быстрый сердитый взгляд в сторону открывшего было рот мужа.

— Дело в том, что я сегодня, как это ни забавно, тоже входила в кабинет… Правда, Нина Владимировна это отлично знает… Так что против личного обыска ничего не имею: пропажа оружия — это серьезно…

Генеральша задумчиво посмотрела на Эльвиру и улыбнулась.

— Ты ведь прекрасно понимаешь, Эльвира, что под твоим костюмом массивный «ТТ» не спрячешь…

На старшей невестке и впрямь был костюм из тонкого синего шелкового трикотажа, плавно обливавший фигуру, которой Эля все еще могла, пожалуй, гордиться: узкие стройные бедра, плоский живот, тонкая талия — все это в обычные дни скрывали от посторонних взглядов ее многочисленные деловые костюмы мышиных расцветок. На их фоне этот наряд с длинной до пола обтягивающей юбкой и короткой кофточкой с расширенными рукавами в три четверти выглядел почти вызывающе. Свой вечерний костюм Эльвира дополнила крошечными бриллиантовыми сережками, щепочкой из таких же мелких камешков и серебристыми полушпильками. Нина Владимировна считала, что у Эли прекрасный вкус, чего, к сожалению, нельзя было сказать о младшей из женщин.

— Здорово! — вновь дала знать о себе Маша. — А под моим платьем, получается, спрячешь?!

— Хватит, Машка! — почти взвизгнул Женя, перехватив руки жены. — Никто тебя ни в чем не обвиняет, прекрати!..

— Да на хрен мне сдалась ваша эта пушка?!

— Мария, прекрати, — Владимир, до этого изумленно молчавший и только переводивший взгляд с одной женщины на другую, наконец заговорил. — Чего ты разбушевалась? Тебя, кажется, никто ни в чем не обвинял… Мама, ты что — серьезно думаешь, что кто-то из нас стащил отцовский пистолет?.. Тогда объясни, для чего он нам понадобился! Конечно, мы с Женькой знали, где ты его держишь, и открыть этот ящик без ключа на самом деле — раз плюнуть. Но зачем? Ради бога, зачем?! И потом, не знаю, как Женька, лично я с Элей про папин «ТТ» никогда не говорил… Может быть, Женька…

— Думаешь, у нас с Женей других тем нет? Кому нужен этот ваш «ТТ»?..

Евгений растерянно посмотрел на жену и снова повернулся к матери.

— Так как насчет обыска? Нас с Вовкой, если хочешь, можешь э-э-э… осмотреть хоть сейчас… Я даже не помню, когда в последний раз входил в кабинет…

— Дом осмотрит Нюся, — твердо произнесла Нина Владимировна и повернулась к застывшей на своем обычном месте — в дверях коридорчика горничной. — Хорошо?

— Конечно! — едва произнесла Нюся и мгновенно исчезла на кухне.

— Ха!.. — Маша все еще не могла успокоиться. — А эта ваша домработница почему, спрашивается, вне подозрений?.. Вот уж кто точно знал и где пистолет, и где ключ от ящика… Скажете — нет?..

— Скажу «нет», — сухо бросила генеральша. — Где хранится ключ, кроме меня не знал никто… И вообще, нам всем пора!

Катя первой очутилась в холле, где и был накрыт огромный стол. Она даже вздрогнула от неожиданности: ей и в голову не могло прийти, что в гостях у Любомира, кроме них с Сашей, сегодня будет кто-то еще. Но холл оказался полон народа. Поначалу Кате показалось, что гостей очень много, и она не сразу поняла, что, кроме них, на «званый ужин» приглашена всего одна семья, ближайшие соседи этого вампира. Помимо яркой вызывающей блондинки, Катя выделила пожилую, державшуюся с исключительным достоинством даму с необыкновенно красивыми глазами редкого фиолетового цвета, красоты которых не сумел украсть даже возраст.

Катя растерялась, мучительно силясь понять, поможет ей или, напротив, помешает такое обилие гостей. А ведь этот подонок что-то замышляет, если назвал к себе столько людей… Ее мечущийся взгляд снова и снова возвращался к пожилой даме, которую представили как Нину Владимировну… Странно, что Катерина вообще запомнила, как ее зовут, поскольку никогда не запоминала имен новых знакомых с первого раза. Они вылетали из ее памяти моментально…

— Ну наконец-то все в сборе! — воскликнул оживленный хозяин дома. — Прошу всех к столу… Нина Владимировна, вам — почетное место. Ни-ни, никакие возражения не принимаются!.. Катюша, ты, разумеется, рядом со мной, поскольку разлучать супругов — мое маленькое хобби…

Катя вздрогнула, замерев на мгновение, словно птица под прицелом. Но Любомир уже, как ни в чем не бывало, рассаживал остальных, придерживаясь объявленного во всеуслышание принципа: супругов рассаживать друг напротив друга. Блондинку он усадил по другую сторону от себя.

— Имею я право хотя бы раз в жизни посидеть между двумя красавицами-блондинками и загадать, наконец, свое главное желание в надежде на то, что оно исполнится?..

Кате показалось, что, если Любомир скажет еще хотя бы слово, она не выдержит и пристрелит его прямо здесь, в присутствии всех гостей с притворными вымученными улыбками. На мужа она старалась не смотреть и из последних сил прошла к столу и безвольно опустилась на указанное Любомиром место. По другую сторону от нее села степенная Нина Владимировна, в итоге действительно оказавшаяся во главе стола.

Генеральша, в свою очередь, тоже посматривала на Катю несколько чаще, чем позволяли приличия, пораженная ее удивительной красотой и каким-то внутренним напряжением, которое чувствовалось в каждом ее движении. А вдруг именно эта белокурая красавица и была ночной собеседницей соседа?.. Но в этом случае «за кадром», как ни крути, все равно оставалась пропажа пистолета.

Нина Владимировна в очередной раз посмотрела на свою соседку, напряженно улыбавшуюся ее Володе. Отчаянная тревога вдруг с новой силой охватила генеральшу. Скорее даже не тревога, а предчувствие чего-то ужасного и неотвратимого. Словно отгоняя от себя дурное предчувствие, Нина Владимировна попыталась вслушаться в произносимые тосты. Ее взгляд скользнул по лицам детей, беззаботно болтающих в новой компании и, казалось, не ощущающих никакой опасности.

Обе невестки выглядели не лучшим образом. Не только Эльвира, для которой дурное настроение вообще было почти нормой, но и легкомысленная, любящая порезвиться Маша. К тому же она была слишком бледна, что особенно бросалось в глаза при ее загаре. Ни за что не скажешь, подумала почему-то генеральша, что всего несколько часов назад она посетила салон красоты. Да и красавица Катя, мрачно уставившаяся в свою пустую тарелку, сжимала бокал с шампанским так, что косточки на ее пальцах побелели. «Ну и компания», — нервно вздохнула Нина Владимировна…

Хрустальные бока роскошных фужеров, коснувшись друг друга, казалось, рассыпались на мелкие звонкие кусочки.