С той ночи поднимались четыре дня, оставаться одним им не разрешали. Но оборотни их сторонились, и все чаще разговаривали между собой молча. Везде, где было можно, писали: "вампиры и оборотни среди вас, они вас едят по ночам" -- но только в том месте, где останавливалась троица. Если было можно, сливали чай. Две ночи им это удалось, и не было сил слушать крики людей, доносившиеся эхом.

Бабуин и Сапер оказались отличными ребятами и как-то сразу им поверили. Сапер, кроме того, оказался великим математиком, исписывая перед каждым взрывом целую тетрадь непонятными формулами, рассчитывая скорость ветра, силу ударной волны, направление и массу снега предполагаемой лавины, направление и скорость. Все пятеро тыкали в листы и бубнили что-то с озабоченным видом, недовольно посматривая в сторону практикантов.

-- В М выбрана риманова метрика и рассматриваются начинающиеся в Н отрезки нормальных к Н геодезических! Если Н компактно, то никакие два А и Б, исходящие из двух разных точек Н не пересекутся! Для некомпактного Н можно строить ТО, покрыв Н счетным множеством компактов... Имеется деформационная ретракция. Ретракция задает векторное расслоение со слоем H в Д, изоморфное нормальному расслоению В вложения Н в М... Таким образом, факторпространство Ю на дЮ гемеоморфно...

-- А здесь? -- старшой Иван тыкал пальцем в выкопировку местности.

-- Аттракторкомпактное инвариантное подмножество фазового пространства. Асимптотически устойчиво. Сложная структура, несколько неопределенная. Может применить универсальный нормальный алгорифм?

-- Нет, лучше уникурсальную кривую с нечетным числом путей... -- качал головой Бабуин, с вечера выучив пару новых математических терминов.

-- Заметано!

Первое время студенты пытались слушать и вникать, но после нескольких горячих споров поняли -- наука подрывника требует и уважения, и головы и терпеливо дожидались конца спора, чтобы идти копать ямы в указанных местах. Динамит подрывники устанавливали сами, чтобы не дай Бог... На последней остановке перед вершиной их догнала еще одна группа. Вампиры и сами торопились. Только так можно было объяснить появление ковра-самолета. Пришел приказ пересечь вершину и выбрать место для лагеря в трех часах пути от подножия.

-- Дальше будем думать, что с вами делать, -- ухмыльнулся принесший новости оборотень. -- Ребята готовы?

-- Куда мы так спешим? -- оторопело поинтересовался старшой. -- Хочешь, чтобы мальцов по кускам собирали? Я их не бутылки за столики разносить учу. Динамит!

-- В любом случае вас сменят, -- сказал оборотень уверено. -- Вы останетесь в лагере. Там, за вершиной, возьмете выходной. Славно поработали.

Новость оказалась не из приятных. Валимир посчитал, полнолуние почти начиналось, значит, оборотни барракуды и престолонаследника уже штурмуют вторую гору, где еще летали драконы и ковры-самолеты. А если были такие, которые могли пройти трансформацию по желанию, то день, два -- и они будут здесь. Или они уже были здесь, и, возможно, выжидали момент, чтобы напасть на лагерь или вступить в переговоры. Как назло, оборотни не сводили с них жадных голодных глаз, то и дело задирая, или открыто выражая неприязнь. Даже от чая не удавалось отвертеться. Все пятеро понимали, что у части оборотней, возможно, начнется трансформация именно этой ночью.

Их подняли ни свет, ни заря и через два часа группа была на вершине. Еще через два часа высадили у подножия пятой горы. Пятая гора была почти вдвое выше четвертой, и ее вершину укутывали густые облака. Но подножие ее не падало так глубоко, как у четвертой, поэтому по расстоянию, которое предстояло преодолеть, она была ненамного больше четвертой. Повсюду лежал твердый, как камень, снег и слепил глаза. Место для будущего лагеря Виткас присмотрел, когда они летели на ковре-самолете -- широкой пологий спуск с оттаявшим снегом. Это могло означать только одно: троица здесь останавливалась, а, значит, было где укрыться от оборотней и вампиров.

Так оно и оказалось.

Подниматься пришлось недолго. Вход в грот был узким, но сам он вместительный. Неподалеку нашли еще несколько углублений. Оборотни остались внизу, а часть поднялась выше. Вечером их как обычно накормили и напоили. С утра все оборотни остались на месте, но часть выглядела настолько сонными, что можно было подумать: приняли с утра на грудь сонного зелья. Иван выпросил ведро -- и впервые за неделю помылись. Ожидание было тревожным. Они не видели своих почти неделю. Оборотни не рассказывали, что происходит в лагере, но две ночи слышали крики о помощи, и никто не сомневался, что сотня другая таинственно исчезла, бесследно растерзанная невиданным зверем.

К вечеру на место прибыли первые отряды людей.

Известие о гибели еще ста пятидесяти человек и пропаже тридцати пяти повергло в шок. Гибли иногда целым отрядом, по неизвестной причине, уходили на разведку и не возвращались, или их внезапно отправляли по другому маршруту. И возмущались, что спасательную операцию устроили только единожды. Виткас и Валимир при известии о спасательной операции переглянулись.

-- Сейчас! Не возвращались! От зверей никто не ушел бы! -- лицо Ивана исказила боль.

Скорбное лицо было не только у него. Все пятеро понимали, что их оставили не просто так: или решили сожрать, или догадались, что водят за нос со студентами, или, наконец, пришло время посчитаться за побег двоих.

-- Бля, это могила, если мои математические способности никому не передать! -- сокрушался Сапер, нервно меряя шагами грот. -- Эти подонки нас сразу раскусят.

-- Если свидимся со своими, не раскусят, -- нервно молвил Иван, то пристраиваясь к Саперу и тоже меряя грот шагами, то становясь у входа и вглядываясь вдаль.

-- Летят! Наши летят! -- вдруг радостно заорал Бабуин. К нему бросились все, выхватывая из рук бинокль. Биноклей на группу из пяти человек выдали только два.

Нагрели воды, заложили вход камнями, а в проеме вывесили спальник. Вскоре пришли люди, в пещере стало шумно. Пока все были живы. В гроте расположили три отряда -- человек шестьдесят. В тесноте, но не в обиде, зато теплее, надышали. Половина сразу же отправилась на ужин. Остались подрывники, несколько альпинистов и три геолога, которые пока ничем не занимались, а просто шли вперед и несли вещи.

-- Наша передовая позиция, -- похвастал внушительных размеров Бабилон, которому Иван оставил записку в рукавице.

-- О, как! -- изумился Иван, примериваясь к Бабилону и кивнув Валимиру. -- Это братан мой!

-- Ты всех родственников сюда собрал? -- посмеялся Валимир.

-- Названный, -- сказал Иван, чтобы сразу не искал сходства. -- Воевали мы с ним. Потом я сестру его, того... Чуть не убили друг друга, а потом ничего, помирились...

Все столпились около Бабилона.

-- В общем, так, -- доложил он. -- Сведения проверили. Все подтвердилось. Из зоны боевых действий вывели двадцать пять человек. Замуровали. Пещеру я сам нашел. Спиной закрывали, пока ребята по одному туда проносили еду и одежду. Там выход есть, далеко, не найдут. Взорвали одновременно, я сам часовой механизм настраивал. Похоже, меня за это и отправляют на ваше место. Мало, но многим лучше не говорить, о том, что тут происходит. Случай один был, действовали по схеме, парнишка пожалел одного, так эти твари приказали перерезать ему горло, тому самому, которого он спасти собирался. И ведь перерезал, сученыш! И вот еще, мы таблетки украли, которыми нас на ночь поят, как скотину. Кому чай не достался, мы им по одной таблетке выдаем, -- Бабилон грустно улыбнулся. -- Так-то, Ваня...

-- Так эти твари нас на ночь угоняют, а ночью пригоняют и режут, как свиней, -- пожаловался кто-то из толпы. -- У нас теперь у каждого такая таблетка в кармане есть. Один отряд из тридцати человек сумел уйти в горы. Мы маршрут сразу наметили. Там пропасть, а внизу лава. Веревку перебросили, а когда эти полезли, перерезали с двух сторон. Двое наших оставили знак, что все нормально. Ушли вместе с ними, там ботаники, одни пропадут. Но утром пятнадцати человек не досчитались.

-- Ну, пятнадцать не тридцать... В первую очередь молодых спасаем и самых ненужных... Еще двадцать в пропасть сорвались. Там небольшой разлом был, мы их спустили по веревке, а потом снег обвалили. Как они выберутся, не знаю, но первые веревку дергали так... -- один из альпинистов изобразил троекратное подергивание, -- значит, укрытие нашли... Продукты есть, лопаты есть -- выберутся. Наших трое. Мы им все собрали, что у нас было.

-- Нас пока не трогают, -- усмехнулся Бабилон. -- Я им за место Бога. Они ж как люди не ходят! Кстати, познакомитесь с новыми ребятами. Андрея знаете, а Леля и Радик петардами баловались. Тут в других отрядах нормальные ребята есть, но двоим уже хана пришла, а третьего сегодня с собой оставили. Он альпинист, а альпинистов и среди зверья много. Их тоже не жалеют.

Иван слушал последние сводки, облегченно вздыхая. Может, поживут еще.

-- Сам-то ты как? -- тепло спросил Иван, обнимая Бабилона.

-- Нормально, держимся. Ты ребят береги, не давай в обиду.

Поговорить было о чем. Услышав про студентов, Бабилон сразу же отправился к старшему по подъему, и минут через тридцать вернулся радостный, приказав Саперу и Бабуину собираться с его группой. С ними пошли Леля и Радик. В группе Ивана остался Андрей, и Макс, которого Валимир уже видел. Валимир подробно рассказал про неугасимое полено и дерево, показал стрелу и выдал по одной на руки. Дерево горело почти у всех, кроме одного.

Парень, который оказался тем самым Андреем, расстроился и сразу поник.

-- Я, наверное, оборотень, -- признался он. -- Меня в детстве собака покусала.

-- Да нет, -- внимательно рассматривая его лицо, сказал Валимир. -- Оборотней не собаки кусают. Душу у него задрал другой оборотень. Ты, скорее вампир. Маска у тебя -- ты сам... Ну-ка вспоминай, кому ты... может, помощь полумертвой девушке оказал...

Парень надолго задумался.

-- Был такой случай. Дом один... взорвали. Нас вызвали причину установить. Помните, дядя Ваня, ты меня не отпускал, а я чувствую, кто-то есть... А потом заметили, на втором этаже балка обвалилась и ноги торчат. Я сел на нее, держу балку плечом и ее вытаскиваю. Она стонет, а я ей: нормально, нормально все будет, разговариваю с ней, будет у тебя все что захочешь, и свадьба, и муж богатый...

-- А потом что с ней стало?

-- Увезли ее на скорой.

-- Ты ей хоть в лицо-то заглянул?

-- Когда смотреть-то было?

-- Ну ты! -- расстроился Валимир. -- Мимо души прошел! А если она калека? Ждет она тебя, нельзя тебе погибнуть. Многие могут, а ты нет.

-- А я думаю, чего у меня и поясница во сне болит и ноги... Будто я сам там лежу. Снится постоянно! -- парень растерялся. -- Что, правда?

-- Клянусь! Ты подумал о ней, а теперь попробуй, -- Валимир протянул ему свою дубину.

Парень взял дубину, и она загорелась. Да так жарко, что многие отошли. Парень счастливо улыбнулся.

-- Прорвемся, -- повеселел он.

-- А на стенах кто писал, вы? -- поинтересовался Бабилон.

-- И мы, -- признался Иван. -- Но ты не пиши. Лучше не пиши. Мы и так знаем.

-- А Манька, Борзеевич и Дьявол -- это кто?

-- Это проклятая, -- пояснил Валимир. -- Она как я, только хуже. Вот ты неприязнь почувствовал, когда меня увидел, -- это у нас маска вампира на лице. А у них маски улыбаются и к себе манят. Мы души вампиров. Только ее уже достали, а меня пока нет. Борзеевич тоже, наверное, проклятый. А Дьявол -- Дьявол и есть. Древний Бог. Первый и последний. Он и любит и не любит. И все на свете знает.

-- Но он же злой! -- удивился кто-то. -- Чего он им помогает?

-- Не больше, чем я и ты. Все в этом мире относительно. Нам кажется так, а ему так. Манька с Борзеевичем его любят, и он их любит. А не любил бы, не стал бы помогать. Но он не такой, как мы. Он учит не деньги любить, а плечо друга, руку помощи, жизнь, себя и душу. И убивать, если души уже нет, если вместо нее такая мразь, -- Валимир неопределенно кивнул.

-- Я тут такого насмотрелся, пожалуй, я тебе верю, -- сказал один из сидевших в углу. Лицо у него густо заросло бородой. -- Я тут сидел и думал, да как же они сволочи, Бога-то могут позорить. Ведь и эти... Тоже с ними бывают. И грехи отпускают перед тем, как зарезать. Руку целовать суют... Да как же можно-то...

-- А это фишка такая, -- рассмеялся Валимир. -- Умирающий человек всегда или болен, или напуган. Пришел такой Святой Отец, руку положил, надавил, молитву прочитал, кто молитву его услышит? Не Дьявол, и не Бог, а душа, которая должна в огонь за своей душой идти, чтобы поднять ее из Ада, а там Отец Святой, который ум ей закрывает, живой еще. И получил он еще одну овцу, которая челом ему бьет, потому что там, за ним, смерть души. Попал человек в Ад, и некому ему помочь. Кто на Святого Отца руку поднимет? Что такое тайна исповеди? Пришел человек и сказал: я убил, а Церковь -- Бог простит! И получилось -- не плюй в вампира. Совесть человека мучает, а он совесть ему отрезает. Он не человека, он убийцу поднимает. Если человек не убивал, ему незачем искать батюшку. Или приходит нищенка, а тот отвечает: на все воля Божья -- и умер человек, потому что боль осталась. Надо бы наоборот говорить: убийце -- на все воля Божья, так не любит тебя, что попустил руке твоей, а нищенке -- Бог простит нищету твою, что бы вампир знал, что не убита, и не упала душа его.

-- Интересно, -- согласился кто-то. -- Если бы прижилось, пожалуй, любой убийца призадумается.

-- Не приживется, они вон, поубивали столько наших, а уже прощенные, -- заспорили с ним.

-- Я вам попробую еще пещеру найти, -- сказал Бабилон решительно. И если увидите стенку сложенную вот так, -- он начертил на земле прутиком узор, -- и три камня в таком порядке, знайте, там есть ход, и у хода есть выход. Людей осталось треть. Мы каждый день теряем по двадцать, а то и тридцать человек. Если так пойдет, через пару недель спасать будет некого. Где вот твой Дьявол?! -- в сердцах с горечью проговорил он, хмуро взглянув на Валимира. -- Он нам здесь нужен!

-- А при чем тут Дьявол? -- вскинулся Валимир. -- Кажется, я начинаю его понимать! Вы не ему молились, вы на этих... молитесь! Людям все равно кому молиться, лишь бы хорошо человеку было. А он не банкир, не Святой Отец, утешением и прощением не торгует, не продается и не покупается -- с чего он должен нам помогать? Насобирали дерьмо на свою голову, и хотим, чтобы он спустился на крыльях и вжик-вжик -- шеи всем обидчикам поотрубал... Сам говоришь, парень помочь хотел, а тот взял и прирезал! Так это же всегда так! Если человек опасается, попробуй-ка, прирежь его! Если уж на то пошло -- дерево оставил, знаки оставил, дракона завалил, втроем против армии выступил. Мало? Спасение утопающих -- дело рук самих утопающих. Он надо мной столько лет издевался, а я вот только сейчас понял, что именно он и открыл мне глаза -- кто я, что я, какая сука мной закусила. И все время: смирись, смирись, да так ядовито -- самому противно, что ничего не делаю...

-- Ну уж! -- протянул кто-то. -- Хочешь, чтобы мы сразу вот так и поумнели разом?!

-- А сколько раз тебе нужно посмотреть, как вампиры убивают, чтобы поумнеть? -- заступился за Валимира Виткас. -- Они нас не только здесь убивают. Они нас везде убивают. Ты сам-то посчитай в уме, сколько их здесь и сколько нас! И видим, а там их меньше, а нас много -- и не видим. Слепые мы? Сколько нас надо убить, чтобы мы увидели? Тысячу лет убивали! Одного над десятью тысячами поставили, а десять тысяч землю жрать заставили, и кланяйтесь, кланяйтесь, кланяйтесь! И платите -- десятину Святой Церкви, а остальное барину! Ни школ, ни больниц, ни дорог, сироты и вдовы кругом, в каждом доме, нищета, а вы кланяйтесь, кланяйтесь, кланяйтесь! Вот, теперь твоя и моя очередь стать кому-то уроком. Думаешь, заметят?

-- Это геноцид народа...

-- Здесь уже заметят, там вряд ли...

Протрубил горн, призывая вторую партию людей на ужин. Сразу в палатке походной кухни все не помещались. Ужин был поздний, обычно ужинали часа на полтора раньше. Но и переход был длинным. Было холодно. Даже оборотни, охранявшие людей, искали пещеру или грот, чтобы укрыться от ветра и мороза. Начиналась настоящая зима. В последней группе народу было немного. Горячий чай достался всем, почти все оборотни и вампиры остались внизу у подножия вершины. И все, кто был приговорен на эту ночь, остались внизу. Кто-то попросил добавки, чтобы не слышать душераздирающие крики. Ребята ходили хмурые. Валимир заметил, что многие, прохаживаясь по склону, смотрят вниз с тревогой, с болью, с непониманием в глазах...

Разбудили их чуть раньше остальных. Группа Бабилона уже ушла. Покормили, и три оборотня повели смотреть подъемы, по которым поднимались вампиры. Теперь в их группе было сорок человек: пять подрывников, тридцать пять альпинистов, которым приходилось поднимать и подрывников, и снаряды и динамит, и снаряжение, и охрана, которая следила за каждым в четыре глаза.

-- За нами следуют еще сотни две, -- просветил Андрей новеньких. -- Они поднимают их, -- он махнул рукой вниз, -- вбитые крюки, страховочные веревки и указатели. К каждому высокопоставленному чиновнику приставлены трое, которые буквально несут наших Благодетелей на руках, собирая после подъема снаряжение.

-- Сейчас будете немного по другому готовить пути, -- сразу предупредил оборотень. -- Мне нужен путь, по которому сможет подняться горный козел с грузом на спине. Нынче ночью экспедиция разделилась, и основная ее часть ушла другими путями. А Их Величества и все остальные высокопоставленные члены экспедиции будут подниматься на зверях, специально этому обученных.

-- Что это за звери такие, я никак определить не могу? -- прищурился Иван, замечая стаю из десятка оборотней неподалеку. -- Страх как перепугался, когда увидел их первый раз. Уж больно страшные.

-- Этого никому знать не положено, -- ответил оборотень недружелюбно, закрывая тему. -- Вам нужно обозначить маршрут и определить опасные места.

-- Эх, мне бы такого зверя, -- помечтал Валимир, барахтаясь в сугробе.

-- Два зверя у вас будут, чтобы проверить маршрут, -- сказал оборотень и присвистнул.

Из стаи сразу отделились два зверя и направились к ним.

-- Тогда им лучше вот так, -- Виткас обозначил ломаную линию. -- Тогда ничего взрывать не нужно. -- Здесь остановиться... дальше идти сюда... тут снег убрать, думаю там есть выступ, потом сюда...

-- Все поняли? -- оборотень посмотреть на зверей. -- Идите!

Всем показалось, что они кивнули. Глаза у зверей были такими человеческими, что всем стало не по себе. Не прошло и двух часов, как звери пробежали весь обозначенный маршрут, даже в том месте, где Виткасу показалось, что снег лучше убрать, и остановились, где должна была расположиться экспедиция на ночь.

-- Ни хрена себе! -- открыли рты все кто стоял рядом, наблюдая за зверями в бинокли.

-- Гомункул хапиенс, я слышал, редчайший и выдающийся зверь! -- поразил всех своими знаниями один из альпинистов.

Оборотней в образе зверей многие увидели первый раз и пытались оценить его, как врага, с которым придется рано или поздно биться. Радовались, что зверей осталось много меньше, остальных след простыл. Многие остались людьми, но вооруженными до зубов. Они сопровождали людей и помогали тащить вверх грузы и вещи, или грузили зверей.

-- Ладно, можете подниматься со всеми, -- разрешил оборотень, как-то уж слишком тепло похлопав Виткаса по плечу.

Он свистнул, и стая, сопровождающая их, ушла вниз. Но их сменила другая, которая наблюдала за ними издалека.

-- Похоже, в лагере осталось не так уж много оборотней, -- сказал Валимир тихо, чтобы его услышал лишь Иван.

-- Мы подсчитали, пять сотен, которые поднимают вампиров. Сотни четыре наших охраняют. Он сплюнул и выругался. -- А люди какие поганые среди нас есть! Обложиться бы гранатами, подойти поближе, да взорвать себя!

-- Ради поганых людей? -- язвительно уколол его Иван. -- Спасаться надо. Люди ушли вперед, и могут знак убрать, который Бабилон оставит, если найдет место, куда людей можно спрятать.

-- Не уберут, -- успокоил его альпинист. -- Мои ребята проследят и позовут вас. Если у пещеры кто-то сделает вот так, -- он изобразил знак, будто в ухо что-то попало, тряс головой и ковырял в ухе, -- идите туда. Плохо, что оборотни у таких пещер. Если там троица не останавливалась, кто-то да с нами на ночь остается. А еще Его Величество привязался, как банный лист... Ест, спит с нами, а потом смотрит, как нас жрут...

-- Он нам боевой дух поднимает... -- усмехнулся кто-то. -- Все ради нас!

-- От Его Величества держитесь подальше, он мысли читать умеет, как все вампиры, интуитивно, -- предупредил Валимир. -- Перед ним можно только блаженным или озабоченным.

-- Мы их таблетками накачали, спят, не хуже нас... -- подсказал Виткас. -- Надо спирт... Выпить многие из них любят, особенно здесь, в горах.

-- А это идея, и спроса никакого. Сами не доглядели! А спирт достанем. На себе сэкономим.

-- Спрос будет, -- сказал Валимир угрюмо. -- На другое не рассчитывайте. Если бежать, то всем сразу. Они настороже. Я вообще сомневаюсь, что Бабилону удастся что-то найти. Нас охраняли двадцать оборотней и десять студентов в придачу. И прежде чем впустить куда-то, осматривали и обнюхивали каждую щель. Нам надо с боем прорываться...

Валимир как в воду глядел: оборотни, охраняющие подрывников из первой группы, успели облазить все гроты и пещеры, какие попадались им на пути. Бабилон оставил записку, чтобы бежали при любом удобном случае. Подслушанный разговор оборотней обращал в прах надежду выбраться из этих гор. За пятой горой были еще три горы, о которых оборотни узнали от тех, которые ушли вперед и с вершины следующей горы подавали сигналы.

Людей оставалось не так много, но все же следующей ночью еще одной группе из сорока человек удалось замуровать себя в пещере. Экспедиция осталась без геологов и археологов. С подрывников подозрение было снято сразу же. Во-первых, ни одного подрывника в то время не было рядом. Во-вторых, все они находились рядом с вампирами, в-третьих, зарядные устройства и взрывчатка выдавалась подрывникам лишь в том количестве, в каком ее должны были использовать, в-четвертых, в той пещере осталось пятеро оборотней, и трое из числа студентов, отобранных лично Ее и Его Величествами. Той же ночью "другим путем" ушли еще двадцать пять человек, теперь уже альпинисты.

-- Там же ни еды, ни огня... -- расстроился Валимир. -- Как оборотни смогли уговорить людей на такую глупость?!

Иван улыбнулся.

-- Это я им динамит достал, когда мы сход снега готовили. Заказал на три заряда больше, оставил в скалах, а ребята подобрали. Зарядное устройство Макс собрал, примитивное, но безотказное. Установил и научил, как с ним обращаться. А оборотней они усыпили и стрелами твоими завали. Их так под завалом и оставили. Продукты они взяли, коррупция и черная бухгалтерия она везде, где эти есть. От оборотней много добра осталось. Воздуха им хватит, с одной стороны там ледник. Я им, Виткас, кроме стрел, еще палку твою отдал, она горела, я проверил. Мы ей в лед ткнули, а она дыру в нем выжгла. Выберутся. С ними пятеро альпинистов, они их до дому выведут.

Виткас раскрыл рот, не найдя что сказать. По его виду Иван понял, что сделал, что-то не то.

-- Дубина ты, у тебя ж колы в рюкзаке! Ты лук мой отдал!

Валимир тоже расстроился. Стрелял он не очень, у Виткаса хотя бы опыт был. Оружия осталось одно на двоих. В тот же вечер попытались лук собрать из того, что оказалось под рукой, используя лыжи, которыми почти никто не пользовался, и часто жгли, как топливо. Но такой лук приходилось прятать, слишком заметный. Пришлось оставить, чтобы не вызвать подозрений.

Еще четыре ночи прошли в тревожном ожидании. Каждая ночь стоила кому-то жизни. Их охраняли, как не охраняют военный объект. Вампиры приходили на место нового лагеря быстрее, чем люди. Вместе с людьми исчезали и оборотни, но их как будто это не интересовало. На пятый день на вершине пятой горы произошло нечто, что сбило с толку даже видавших виды оборотней. Его Величество самолично расправился с сотней вампиров, отрубив им головы одному за другим. В эту ночь в лагере наступило перемирие между оборотнями и людьми, и даже пообедали вместе. Но на утро людей опять не досчитались. Хуже, что начались разговоры о том, что Его Величество не в курсе того, что происходит. Никто не видел, чтобы он сам пил кровь, зато видели, что ночью его убивали вместе с людьми. В побасенку верили.

На следующий день с утра в палатку на двенадцать человек вошел Виткас. Взъерошенный, испуганный и взволнованный одновременно. Ждали завтрака, собираясь неторопливо. Предстояло лететь на коврах-самолетах, и, упаковывая вещи, их связывали крепко, чтобы не растерять по дороге. Альпинисты тоже были здесь, обсуждая своих погибших ночью. Разумеется, никто ничего не видел и не слышал. И все слышали, и многие видели, как кричали проклятие Дьяволу, Маньке и Борзеевичу, усыпив Его Величество, которого вытащили спящего из палатки с людьми. Его жалели -- он часто спал среди людей, поднимался с людьми и не боялся никакого огня. Уже многие понимали, что его окружает секта людей-людоедов. Даже оборотни удивленно смотрели ему вслед -- как человек мог править вампирами? И часто игнорировали его, подчеркивая свою независимость. Но только до казни вампиров -- этой ночью все изменилось.

Самое смешное началось, когда Валимир попробовал объяснить, что именно так накладывается Проклятие на третье лицо. Ему поверили лишь свои и группа альпинистов, которыми руководили Олежек и Марат, остальные в тайне обсуждали происходящее, склоняясь то на сторону неизвестного, который руководил спасательной операцией, то Его Величества, которому требовалась помощь.

Марат как раз рассказывал Валимиру, что вечером к нему подкатил оборотень и честно признался, что они находятся среди вампиров и оборотней, что сам он поневоле тоже один из них, даже попытался что-то объяснить из того, о чем говорил Валимир. Попросил посадить его на ошейник, одеть ему намордник и вернуться с ним назад, пообещав, что по дороге сумеет обеспечить их едой и всем необходимым, из припрятанного лично Его Величеством. А чтобы ему было не страшно, призвал забрать как можно больше людей, судьбой которых был обеспокоен не меньше Марата. В числе достойных спасения он назвал и Валимира, особо упирая на то, что только подрывники с опытом знают, как провести их всех через опасные горы. На удивление Марата, что же его так напугало, ответил, что не пил слюну дракона Их Величеств и просто хочет жить.

Марат сделал вид, что ему не поверил, а с утра, когда представился удобный случай, с изумленным видом пересказал Валимиру слово в слово все, о чем они разговаривали с оборотнем накануне.

-- Он от тебя избавиться, когда жрать захочет, -- подытожил Валимир. -- Чтобы сопротивляться зверю, надо иметь такую силу, которой у человека не было и не будет, если сам Дьявол зверя в человеке не убивает. Души нет, откуда совесть? Его начнет ломать, когда луна выйдет.

-- Но ведь не все по своей воле! -- не согласился Иван, который слушал разговор.

-- Это как Проклятие, -- объяснил Валимир. -- Только там на спину садят жертву и плюют в нее, а здесь его душу зверь убивал и никто не плюет. Он сам плюет. А хоть бы тот же Святой Отец, который все грехи ему простил -- и человек становится зверем. Если простил, то все можно. Оборотень не жертва, он тварь, которая убивает точно так же, как тот, кто убил его душу, а если противиться начнет, боль, которая уже однажды убила его, войдет в его тело. Ты не знаешь, какую боль я в себе таскаю, чтобы не быть жертвой. Он, своего рода, тоже Бог, только в одну сторону. Нет, здесь что-то другое. Конечно, хоть один оборотень нам бы не помешал. Присмотрись к нему. Стрелы у тебя есть. Если человек в нем сильнее зверя, выживет. Но не рискуй людьми.

-- Валимир! -- к ним протиснулся Виткас. -- Возьми бинокль!

-- Что случилось? -- испугался Марат.

Но Валимир уже бежал за Виткасом. Следом из палатки выскочили и сразу стали степенными Марат и Иван. За ними Олежек и Ерепа, еще один руководитель группы, которая следовала за вампирами, собирая снаряжение. Виткас увел их за скалу.

-- Смотри, -- он наставил бинокль на точку.

Иван и Марат тоже посмотрели в ту сторону. Валимир побледнел.

На гору, хоронясь за скалами, короткими перебежками поднимались оборотни -- насчитали пятьдесят. Звери были не белесо-серые и не снежно-белые, а черные и темные.

-- Это за мной! -- с отчаянием в голосе прошептал Валимир и рассмеялся.

-- А чего это они черные какие-то? -- заметил Олежек, подсчитывая их количество. -- На наших не похожи...

-- Будут по трону бегать, побелеют, -- Валимир снова впал в отчаяние. -- Часа через три будут здесь!

-- С такой скоростью, пожалуй, быстрее, -- подсчитал Виткас. -- Я видел, как лихо поднимались в гору. Видишь, как приседают, чтобы их не заметили. Без всадников. Но вряд ли нападут прямо сейчас. Часть людей уже отправили, вампиры тоже улетели, ковры вернутся, наша очередь. Тут только оборотни останутся. Чего им силы тратить в пустую?

Виткас смерил взглядом расстояние до шестой горы. Склон пологим спуском простирался до самого подножия.

-- Думаю, их надо будет ждать ближе к ночи... Или ночью, когда все уснут. Они скейтборды на себе тащат и мешки... У них, наверное, и оружие против оборотней имеется... Если скейтборды, то профессионалы по спуску... Я сам скейтбордом увлекаюсь. Профессионалу спуститься, -- Виткас смерил на глаз расстояние до подножия шестой горы, -- километров семьдесят, плюс минус впадины и разломы, часа три. Их только пропасти задержат разве что...

-- У них, наверное, и ковер-самолет есть...

-- Ковер-самолет в рюкзак не спрячешь...

-- Может, у них маленькие коврики. Я видел, свернул, как половик, -- и в сумку засунул. А что, на снегу не спишь, яйца не отморозишь. Оборотни, знаете, какие тяжести поднимают! Как муравей, в пятнадцать раз больше себя. Им этот коврик -- тьфу!

-- Пожалуй ты прав, -- присвистнул Виткас, одобрительно взглянув на Ерепу. -- Смотрите, позади еще десять оборотней... И самый настоящий ковер-самолет... Спускаться они будут, когда стемнеет... Днем заметят.

-- Значит, среди них есть те, которые трансформируются по желанию. Или все они. Не удивлюсь, если выясниться, что среди наших оборотней затесались лазутчики.

Все разом обернулись к Марату.

-- Вот и причина, по которой к тебе обратились! Так-так-так!

-- Значит, они меня вычислили, но не уверены, -- обрадовался Валимир. -- Иначе, меня с вами уже бы не было. Или попутали с кем-то из ваших...

-- А с чего это ты решил, что за тобой? -- Марат смерил его с головы до пят. -- Кто ты такой, чтобы оборотень с тобой за ручку здоровался?

-- Я, между прочим, самый важный человек тут после Его Величеств, -- усмехнулся Валимир. -- Не сегодня, завтра сяду на трон, если Маньке и Борзеевичу подфартило убить двух других драконов. И, между делом, я любого могу убить взглядом. Человека, естественно. Посмотрю с любовью, и перестанешь существовать сегодня же ночью. Я проклятый, как Манька и Борзеевич. Мы можем весь мир под себя подмять и потерять два аршина, на которые имеет право каждый человек. Нас проклятых даже на кладбище не принимают, потому что мы падаль, которую должно клевать всем и каждому, зато душе строят мавзолеи... Нас любят точно так же, как ненавидят. О, ты не знаешь, как низко могут пасть и подняться проклятый и вампир! Правда я еще не совсем проклятый и вампир, но когда поймают -- буду.

-- Опять несешь какой-то бред, -- не поверил Марат.

-- Человек, Марат, два в одном. Есть ты, а у тебя есть половинка. Две половинки -- два в одном. Как Адам и Ева, и два человека связаны ребром. Ты человек, и душа твоя пока человек, а Манька и Его Величество -- проклятая и вампир. Когда они ее убьют, он будет как настоящий вампир -- и ему тоже понадобится кровь. А пока он из нее соки тянет. А она взяла, да и померялась с ним силой. И вот он обосрался во всех местах. А моя душа -- ведьма, жена престолонаследника, проклятие на себя наложила, а землю мою не получила. И проклятие ее не работает, как надо, потому что я сам себя не проклинаю. И Зова нет, лажа одна. Она сама себя должна Богом поднять. Когда меня поймают -- будет.

-- В смысле? -- тупо уставился на него Марат.

-- Вот смотришь на проклятого и думаешь, а что это он этого не сделал, или тут у него не получилось... Ум, думаешь, дурной? Хм, -- Валимир пожал плечами. -- Могу тебя заверить, ум у него умнее твоего, а памяти нет, и милость к нему никто не проявит. А дело задумал, вся страна будет козни строить! Проклятые не живут долго, они умирают, и с такой болью, какую человеку не понять. Посмотри на вампира и посмотри на проклятого -- и заново подумай, кому жить в государстве хорошо. В других государствах то же самое -- только драконов, как у нас, нет. Мне надо уходить, -- решительно заявил Валимир, повернувшись к Виткасу. -- Уйти я могу только вперед. Да и вам не стоит оставаться, они вас запросто здесь всех порвут. Мы теперь меж двух огней, впереди оборотни, и позади оборотни. Эх, я бы все отдал, чтобы с Маней свидеться...

-- Там больше их, -- кивнул Марат в сторону запада. -- Этих, может, перебьют этой же ночью.

-- Не могу поручиться, -- задумчиво проговорил Иван. -- Если троица смогла завалить дракона, против оборотней, думаю, у них найдется какое-нибудь средство. Дерево-то ваше, вон какую силу имеет! А земля, которая ужас как всех напугала?! Бог уж как-нибудь разберет их... Вот так вот приходил Божий человек -- и паскудно всем становилось. Прав Валимир, уходить надо вперед. С горы обороняться легче, отобьем оружие, совсем легко будет. Мы там, как в крепости, слева справа не подняться им, проход завалим. А тут они нас разом накроют и на ковры-самолеты соберут. Или эти... -- Иван зло ткнул пальцем вниз. -- Как же эта троица у себя картошку-то вырастила?! Видел я... И зерно.

-- А что, вон Иона, ночь сидел, а за ночь лоза поднялась, отплодоносила и засохла... -- оживился Олежек. -- И укрыла и накормила. С Богом-то! Если у него такое дерево есть, не удивляюсь...

-- Лучше этой ночью. Нас к подножию доставят коврами-самолетами, полдня выиграем. Там нас Бабилон с ребятами ждет. Я заметил, троица всегда у подножий останавливается. Он нам место в пещерке-то займет. А оборотни в таких местах на ночь не останавливаются. Ночью, как заварушка начнется, сможем уйти. Им не до нас будет.

-- Не получится, -- уверенно сказал Марат. -- У пещеры всегда стая дежурит. Отходят, но проверяют, заглядывая внутрь, все ли на месте. Я следил за ними. И палатки проверяют.

-- А мы на легке пойдем, -- сказал Иван. Но в голосе прозвучало отчаяние. -- За четвертой горой это растет, озеро, рыба...

-- Но мы-то пойдем вперед, а не назад! -- напомнил Валимир.

-- Какая разница! Поднимемся, отобьемся, переждем, спустимся, -- усмехнулся Иван, но с грустью. -- Спускаться-то веселее. У нас палка твоя есть, обогреет. Ты говорил, растет она быстро... Нам бы посадить ее, чтобы у всех оружие было. А вампиры без нас долго не протянут, сила у них где-то в другом месте... Слушал я тут речь Его Величества -- и прямо за душу берет! И ведь помню, что каждый день убивают, а ума нет, не получается против-то думать! Смотришь на него, и думаешь: милейший же человек -- и вроде глупость говорит, а вслушиваешься, понять пытаешься, и голос, как мед, будто слова свои в уши вкладывает, мимо не проходят. Чисто сирена морская... -- Иван покачал головой.

Валимир довольно усмехнулся.

-- Это Зов... Тот самый, который из души идет. Поле такое, маска. Святый Дух, который разговаривает с тобой наперед Его Величества. У проклятых наоборот. Самые умные слова мимо ушей проскочат и голос по живому режет. Вы хотите, чтобы я стал как Его Величество наоборот?! Правильно, дядя Ваня, ты подметил, только разверни и поймешь: Проклятие -- хуже смерти!

На Валимира посмотрели с любопытством -- согласились все:

-- Ужас... Кошмар... Страх-то какой...

-- А мы тоже оставляли продукты и теплую одежду... тушенку, крупу, веревки... -- признались Марат и Ерепа. -- Наши ребята, которые продукты несут, по дороге достают из рюкзаков и в пуховики прячут. Поварешка у нас на крючке, он с пацаном нашим спит и на ночь у себя оставляет. Поварешка этот... Когда вампиры пируют, что остается, ему отдают, а он мясо срезает с костей им на еду, а кости нашему пацану, а пацан оборотням раздает, которые палатку с продуктами охраняют. Они их, конечно, не на виду грызут, уходят. А пока их нет, он продукты позади палатки выставляет, а мы забираем и уносим.

-- А поварешка знает? -- удивился Виткас.

-- Знает, он ему помогает... Он и сам к побегу готовится.

Валимир, Виткас и Иван переглянулись.

-- А мы-то, дураки, не догадались, -- обескуражено укорил себя Иван. -- Вы бы хоть подсказали... Как парень с ума не сошел?!

-- Сошел бы. Мы его всем отрядом каждый день лечим, что жизнь наша в его руках. Он нам тридцать пять рюкзаков выставил, перед тем как оборотням за троицей уйти. Еще Его Величество продукты тырит, но ему поварешка готовит рюкзачок. Где-то ведь он их спрятал... Но это еще не все! Несколько вампиров готовились к побегу, но им больше кровища, кровяные консервы, поэтому их запасы можно в расчет не принимать.

-- Сколько же продуктов-то было? -- удивился Валимир.

-- Сам считай, если больше полутора тыщ ушли вперед и почти ничего с собой не взяли, а еще наши гибнут. Тысячи две и было. Там и снаряжение, и оборудование, и теплые вещи, и оружие...

-- Вампиры?! А почему: готовились? Передумали что ли?

-- Он только слышал, как поварешка с ними договаривался. И не знает, вошли они в сотню убитых или нет.

-- Сомневаюсь, что вошли, -- усмехнулся Валимир. -- Его Величество рубал возмущенных и обиженных, а если готовились, они так умасливают, чтоб до последней минуты не подозревали. Думаю, -- Валимир кивнул на черных оборотней, которые приостановились и заняли выжидательную позицию, -- те вампиры знают об оборотнях, рассчитывая на них. Да-а, жалко, что мы не попали на праздник живота!

-- Да когда было-то?! -- напомнил Виткас. -- Нас же охраняли днем и ночью! Вставали раньше всех, ложились позже всех, продукты на руки не выдавали. И все время с вампирами! А парня жалко. Ему теперь лечиться и лечиться.

Все трое разом опять посмотрели на Марата.

-- Ты вот что, -- сказал Иван. -- Засунь-ка этого оборотня знаешь куда? Скажешь: оговаривать Благодетелей не позволю! А сам бери ребят, и валите за нами. На прокорм нас сманивают этим и тем... У нас стрел штук сто, пятьдесят мы раздали. Если они друг друга маленько поимеют, оборотней меньше будет. Нам на гору надо, там оборону займем, оттуда легче. Первыми стрелами оружие отобьем, будет оружие, мы еще посмотрим, кто кого!

-- Если у этих оружие против своих есть, внезапностью могут больше половины положить, -- согласился Виткас.

-- Наших осталось около трехсот -- еще четыре ночи и спасать будет некого. Сегодня отправляют нас куда-то. Нас человек сорок и охраны будет столько же, -- посетовал Ерепа с тяжелым вздохом. -- Мы теперь не нужны им, им теперь вовсе не нужно снаряжения. У ребят десять стрел и упаковка сонного зелья. Если не спать, то чай будет из одного котла, еще можно в кашу сунуть. Ребята знают что делать.

-- А когда они не вернуться, что с нами будет? -- изменился в лице Марат. -- Что ж ты молчал?!

-- А я и пришел сказать... Только не успел, ты ж про оборотня рассказывал! -- возмущенно отозвался Ерепа.

-- Черт, спасать надо ребят. Нынче же! -- изменился в лице Олежек.

-- А как спасать-то? У нас еще такие есть, которые на бабло подсели. Дойдем, дойдем, разбогатеем! -- раскраснелся Марат. -- Мы их пока не трогаем.

-- А ты этих штрейкбрехеров оставляй, -- грубо и решительно предложил Иван.

-- Да подожди ты! -- осадил его Валимир. -- Тут хитрость нужна. Пустишь утку, что, мол, кому-то выгодно экспедицию сорвать, и что в чай добавляют что-то, а надо ночью поймать изменников, и чай не пьем, делаем вид и выливаем в пуховик. Он не промокнет от кружки. Друг друга прикрываем. А ночью все дежурим. И никому ни слова, чтобы изменники не поняли, что их ловят. А передают пусть один другому. До оборотня или до предателя дойдет -- один у него будет на примете! А заварушка начнется, испугаются и за вами кинутся. Тогда можно и объяснить, что здесь происходит. Свидетелей много.

-- Лучше уж я сам всех обойду, -- не согласился Марат.

-- Нет, не ты, ты им больше всех нужен, -- произнес Иван, одобрив план. -- Пусть каждый по человеку ведет за собой. Мы уйдем раньше, вы следом. Когда вы начнете подниматься, мы вас прикроем. Позиция тоже имеет значение. С верху прикрывать вас удобнее. Приборы ночного видения у нас есть, нам выдали, чтобы мы раньше всех выйти могли. И на всякий случай возьми сигнальный пистолет, если не получится, красным пальни в небо, чтобы мы вас не ждали.

-- Понял, -- ответил Марат и улыбнулся. -- Сделаем!

-- Так нам-то что, уходить? -- расстроился Ерепа. -- Мы с ними расправимся, а вас подставим?

-- Черт, ты дурак? Такой шанс один на миллион! Конечно уходите! -- обругали его. -- Но сразу идите в гору, только не на эту, а на те, -- Виткас кивнул на подножие горы слева, передавая бинокль Ерепе, направляя его. -- Видишь, там есть ущелье?

-- Ну, вижу...

-- Прямо перед ним пропасть и узкий перешеек... Если соберете оружие оборотней, то продержитесь, а стрелы посадишь, чтобы теплее стало. Думаю, там найдется какое-нибудь укрытие. В подножии всегда теплее. Продержитесь, вампиры здесь надолго не станут задерживаться, и эти, -- он кивнул на черных оборотней, -- вряд ли полезут к вам, даже если догадаются. Когда все успокоится, выбирайтесь. Если выживем, подберем.

-- Понял, -- кивнул Ерепа, изучая маршрут.

-- А я вот, думаю теперь, -- Марат посмотрел задумчиво на Валимира, -- и людей выбирают не наши оборотни. Заметь, они стараются южан скормить, иноживущих, слишком молодых, и слишком старых. Всех, кто тобой, Валимир, быть не может.

-- А я-то сообразить не могу, что это я при моей-то невезучести так долго живой остаюсь! -- ошеломленно открыл рот Валимир. Лицо его перекосило. -- Суки! Как они меня обложили!

-- Богатенький вампир с твоей красоткой развлекается! -- усмехнулся Виткас. -- Сам бы не увидел, ни за что бы не поверил. Да я и не поверил! С ума сойти! Нет, чтобы денег дать! Вот, мол, сплю с твоей душой, прими за нее выкуп, и не парся, найди себе другую. Подумал ты о нужде своей, вспомнил про Благодетеля, и она сразу вспомнила, что при богатом мужике, которому душа поклонилася! Блин, я закон твой жидовской про выкуп понял! -- засмеялся он.

-- Я не жид, -- успокоил его Валимир. -- Кормилица... как бы это сказать... была потомственной ведьмой и ведуньей. Порчи, проклятия, болезни снимала и накладывала, в общем, портила жизнь помаленьку и тем и другим, покойничка на могилке могла заприметить. От них-то они, то есть род ее, узнал, что землю какую-то надо доставать, чтобы в Рай попасть. Понятно же, что не могильную -- свои два аршина! А лучше четыре... Меня пыталась к этому делу приучить. Вот дурак-то был, когда не слушал!

Вечер прошел как обычно, разве что люди молчаливы и озабочены и чуть напряженнее лица. Еще один отряд сразу после обеда ушел на разведку, чтобы проверить другие пути. Их ждали лишь к ночи. Никто уже не сомневался, что в горах действует некая сила, которая убивала людей, и увидеть их никто не чаял. На этот раз им разрешили попрощаться, чтобы прекратить всякие домыслы о том, что будто бы кто-то убивает людей. Это стало неожиданностью, проводить их пришел весь лагерь. Высокопоставленные особы и Их Величества произнесли речь, в которой искренне надеялись обнаружить следы того самого аэродрома, где, по сообщениям с большой земли, доставленном животными, их ждал самолет. Каждый высказывался по этому поводу. И не удивительно, столько погибших, которые сгинули без следа. Все ждали хороших новостей. Оборотни вели себя как всегда -- развязно. Вампирам было не до людей, они впервые разбирались между собой прилюдно. Часть из них требовала повернуть назад, часть упиралась, доказывая, что ближе перейти еще две горы, о которых донесли, спустившись на большую землю по западному склону. Часть молчаливо соглашалась и с теми и с другими. Все вампиры низко кланялись перед Их Величествами, выказывая величайшее почтение, и говорили, упирая на то, что каждый из них подчиниться решению Их Величеств, как единственно правильному, безоговорочно. Голоса разделились поровну.

-- Хорошо, -- Его Величество встал. -- Мы, безусловно, понимаем ваше волнение и тревогу. Мы согласны, что часть из вас вернется назад тем же путем. Но вы должны понимать, что мы не сможем вам выделить ни людей, ни другую помощь. Единственное, что мы можем дать: сухой паек на двадцать дней, один ковер-самолет, необходимое снаряжение. Я требую, чтобы вы покинули территорию лагеря за десять минут до начала комендантского часа. Всех, кто желает покинуть нас, прошу внести себя в список, чтобы вам приготовили все необходимое до ужина.

Ее Величество не произнесла ни слова. Она встала и удалилась в свой шатер, опираясь на руку Его Величества.

Сразу после его слов в лагере началась суета. Именно вампиры зубоскалили в этот вечер между собой на потеху и оборотням, и людям. Вампиры, которым было разрешено отправиться обратно, возмущались, что им выдали по одной банке консервы на день, что снаряжение дали не самое надежное, что ковер-самолет и все остальное придется тащить самим. Оборотни в горах подчинялись лично Ее Величеству, независимо от того, какому вампиру принадлежали в другое время. Несколько людей пожелали вернуться с теми, кто собирался в обратный путь, но всем и каждому объяснили, что разрешение выдано лишь тем, кто в той или иной мере является для экспедиции обузой, объедая и задерживая, и что вреда от них больше, чем пользы. С этим согласились все. Святые Отцы исправно отслужили службу, вкусив со стола своей паствы и освятили все, что было выставлено на столе, разве что отказались от сладкого и пошли собираться в обратный путь вместе со всеми. Святые отцы разделились, как и высокопоставленные члены экспедиции: кто-то считал, что долг их пройти до конца со своей паствой, кто-то, что нельзя оставить без поддержки заблудших овец. Прошел слушок, что тянули жребий: желающих вернуться или остаться было слишком много.

Сразу после ужина людей отправили по местам. Комендантский час для людей наступил на час раньше обычного комендантского часа. В гроте разместили подрывников и часть альпинистов, которые работали на благо экспедиции, в палатках альпинистов, которые поднимались вместе с остальными, и те, кто пока был не востребован, еще один грот занимал обслуживающий высокопоставленных особ персонал. На этот раз даже оставили место для отряда, который должен был вернуться. Ее и Его Величество расположились неизменно в царском шатре с удобствами и подогревом. В восемь вечера, когда стемнело, каждого обязали находиться в спальном мешке. Люди не спорили, все устали и вымотались за день.

Часть оборотней отправились шмонать убывающих вампиров.

Вампиры, которые оставались, занимали первые места в рядах зрителей наравне с оборотнями. Серые будни приелись и тем и другим. Даже министр внутренних дел не смог убедить оборотней вернутся к своим прямым обязанностям. И немногие оборотни выказывали недовольство, когда замечали, что люди смотрят на то, что происходит в части лагеря, где располагались палатки высокопоставленных членов экспедиции.

Ровно без двадцати девять лагерь разразился оглушительным свистом, выстрелами в воздух, гиканьем и улюлюканьем. Никто не обратил внимания, как один за другим вверх по вырубленным в камне ступеням, не издав ни звука, поднимаются люди из грота, который располагался к лестничному подъему ближе всего -- полураздетые, часть из них шла почти босиком, не обремененные спальными мешками и снаряжением, и немногие из них имели за спиной рюкзаки с продуктами, собранными накануне. Никому бы в голову не пришло, что можно бежать вперед, а не назад.

Спустя час после очередного осмотра в грот заглянули три оборотня, не заметив ничего необычного. Посередине горел огонь, едва освещая помещение. Люди спали в спальных мешках. Одежда и обувь, которой не досталось места на веревочке и у огня, небрежно брошена рядом, полураспакованные рюкзаки, сваленное в кучу страхующее снаряжение. Тихо, но сонное зелье отключало человека так глубоко, что иногда можно было подумать, что тот, кто его принял, умер. Очевидно, повар положил таблеток больше, чем следовало.

-- Пошли, -- позвал один из оборотней. -- Я хочу увидеть, чем все закончится. Мне интересно, у них получится или нет. Я уже пять раз пробовал. Отсюда можно только с человеком выйти.

-- Да хрен их знает, мы одно, они другое. Этих-то что, когда? Жрать хоца. Вот сволочи, до кости в последнее время обгладывают. Хоть бы мозговые косточки оставляли.

-- Как обычно, после двенадцати приведут...

-- Жаль, не успеем сделать ставки. Трансформация начинается раньше...

-- А когда у нас сегодня луна-то выходит?

-- В половине. Расходятся, господа хорошие... Пошли бегом! Если развернет, то скоро...

Он посмотрел на часы. Три человека-оборотня бросились бежать, но, видимо, не успели: там, куда они торопились, раздались изумленные возгласы вампиров и веселое гиканье оборотней...

Около шестидесяти человек быстро поднимались в гору, оставляя лагерь позади себя далеко внизу. Четверо, которые шли последними, чуть отставали, часто оглядываясь. Прошло три часа, а лагерь оставался без движения -- и это тревожило. Два часа вампиры и оборотни не могли успокоиться, провожая своих, смеялись громко. Глупенькие, вряд ли вампиры догадывались, что те, кто уходил, знали, что пришла подмога, и им не придется возвращаться одним. Черным оборотням ничего не стоило доставить высокопоставленных государственных мужей куда пожелают -- престолонаследнику нужна была поддержка.

Их голоса летели вслед, подстегивая беглецов...

Многие уже сносили или сняли сырые носки, рассовывая их по карманам, в кровь разбили ступни и ладони. Отсутствие теплой верхней одежды и обуви заметили бы сразу, брали один комплект на четверых. Куртки, обувь и часть одежды пришлось оставить в гроте. Все должно было выглядеть так, как будто они спят. Выиграть у смерти ночь -- не так уж мало, им нужна была эта ночь. Перед побегом одевали на себя свитера, теплые брюки, рубашки, белье, какое нашлись в рюкзаках, обматывались полотенцами, засовывая в спальники и рюкзаки камни.

Над краем горизонта из-за горы показался диск луны...

И вдруг лагерь ожил... Вспыхнули палатки, раздались выстрелы, тишину разорвали крики.

Четверо, которые поднимались последними, разом остановились, припав к окулярам биноклей и приборов ночного видения. Остановились и люди, поднимающиеся по ступеням.

-- Вперед! Вперед, я сказал! -- хриплым голосом прокричал один из четверых.

Люди мгновенно задвигались и снова полезли вверх.

-- Бабилон, гони их, иди, мы справимся без тебя. Через час дай ребятам минут двадцать. И ты, Иван, иди. Если что, ищите пещеру и взрывайте ее к чертовой матери. Виткас, вся надежда на тебя, я из лука никогда не стрелял.

Стрел осталось всего семьдесят штук, остальные оставили ребятам, да и вряд ли им они понадобятся, если начнется погоня -- лучников было всего лишь двое.

Иван молча кивнул и полез вверх за Бабилоном.

Прошло час. Крики и пальба в лагере не утихали. Но теперь выстрелы были не только в лагере, а чуть дальше. Похоже, черные оборотни отступали.

-- Что-то наших не видать! -- с болью в голосе произнес Валимир

Виткас промолчал. И вдруг внизу загорелась красная точка.

Оба встали, замерев на месте, наблюдая, как она делает полукруг и медленно гаснет.

-- Пошли! -- произнес Валимир.

-- Подожди, как так?.. -- Виткас о чем-то напряженно думал. -- Ракета взорвалась не над лагерем, километрах в пяти... может дальше... За пропастью... Будь мы внизу, мы бы ее и не увидели... Они назад ушли?!

-- Что? -- Валимир повернулся и чуть не скатился со ступеней. -- Их же догонят!

И сразу пять разноцветных ракет поднялись в небо. И Валимир и Виткас с минуту неподвижно наблюдали за ними. Не успели погаснуть все пять, как снова пять ракет друг за другом разрезали ночную мглу.

-- А чего они палят? -- спросил Валимир с болью и недоумением.

-- Думают, что мы не видим, -- ответил Виткас и радостно вскрикнул. -- Смотри! Дерево горит!

Но Валимир и сам увидел, как в черном море, которое надежно укрыло низину, яркой звездой зажглось белое огненное пламя.

-- Не сомневаюсь, они сделали большую глупость! -- Валимир был расстроен.

-- Наверное, наш уход заметили и подъем охраняли. У них выбора не было... -- ответил Виткас, смахнув слезу. -- Мы им ничем не поможем. Пошли! Если они увели оборотней в обратную сторону, мы успеем уйти далеко.

-- Но так глупо рисковать...

-- А какие шансы выжить у нас?

Пальба в лагере все еще продолжалась.

-- Если они уйдут далеко и найдут место, куда спрятаться, может быть, мы еще увидим их, -- успокаивая себя, сказал Валимир в сердцах. Он знал, что прятаться на склоне четвертой горы негде. Они изучили его вдоль и поперек. -- Там пропасть, как они через нее?! Разве что присоединится к группе Ерепы. Но до перехода далеко, не успеют.

-- Если они и в самом деле в пяти километрах от лагеря, то до перехода им ближе, чем до лагеря. Успеют, -- прошептал Виткас. Но голос у него предательски дрожал. -- Наверное, здесь проходил какой-нибудь холщевый путь из одной части государства в другую...

Виткас был расстроен не меньше. И, наверное, чувствовал себя виноватым, жалея, что хотя бы часть из них не ушла с ними.

Через полтора часа они нагнали своих. Ребята ушли далеко вперед, лагерь был уже не виден. Но никто не останавливался -- все знали, как быстро умеют подниматься оборотни. Через четыре часа сделали еще одну остановку. На этот раз отдыхали час. Их догнали пятеро отставших, упавшие на лестнице. Им досталось полчаса отдыха. Кто-то достал тушенку, открыл банку и дал им подкрепиться. Кто смог, уснул прямо на ступенях. Погода начала портиться, звезды заволокло туманом, лестница слегка засветилась и стала заметно теплее, согревая их на ветру.

-- За нами пока не гонятся, -- обнадежил всех Виткас, наблюдая за перемещениями в лагере через бинокль.

-- Им пока не до нас, -- понуро сказал Валимир, посвятив Бабилона и Ивана в то, что случилось.

-- Наверное, им не удалось, и они решили отвлечь оборотней на себя, -- с горечью подтвердил его мысли Иван.

-- Возможно, прикрывали не только нас, но и ребят, которые не смогли справится с оборотнями. Они как раз должны были вернуться.

По очереди вздремнули, отводя на дежурство по пятнадцать минут. И когда проснулись, ребята уже поднимались. Через два часа наступил рассвет. Страх и желание выжить загнали их высоко, за тринадцать часов преодолели больше трети горы. Так они еще не торопились. И продолжали подниматься, удивляясь своей выносливости.

-- Посмотри, лестница горячей становится! -- заметил Иван. -- Не поджаримся?

-- Не думаю! -- сказал Виткас, который шел последним, то и дело прикладывая к глазам бинокль. -- Когда начнется погоня, оборотням придется искать другой путь! А без нас, Иван, даже им здесь в горах не место! Странно, что погони все еще нет.

-- Нам надо найти укрытие, чтобы спрятать ребят, -- сказал Иван останавливаясь и оборачиваясь. Лагерь остался далеко внизу.

-- Нам надо прятаться там, где останавливалась троица. Просто так не найти. Но я заметил, что они всегда останавливались или у подножия, или на вершине, -- ответил Виткас.

-- Я тоже заметил, -- подтвердил Валимир.

Уже никто не понимал, откуда у них берутся силы идти так долго и так быстро. Снег и росу слизывали прямо со ступеней. Кто-то брал в рот камушек, чтобы сосать по дороге и не думать ни о чем, кроме подъема. Шли третьи сутки, и никто не отстал, никто не думал о еде, никто не падал от усталости, не жаловался и не стонал... И ни один не понимал, как такое возможно. Наверное, открылось второе дыхание. Казалось, ступени выжигают усталость. Здесь гора стала круче, поднимались, стараясь не смотреть вниз. Те, кто был сверху, сбрасывали веревки, по ним поднимались, скручивали, и передавали вверх по ряду из рук в руки.

Они были почти на вершине, когда заметили, что погоня обходит их слева и справа. Оборотни избегли лестницы, поэтому о погоне узнали не сразу. Сразу трое покатились вниз, сраженные автоматными очередями. Раненого подобрали, от мертвых посторонились, поддерживая руками. До вершины оставались считанные метры, и кто-то уже был там, подтягивая остальных. Оборотни частью шли зверями, частью людьми. Люди были вооружены, а звери хищно скалились, прыгая с одной скалы на другую порой до пяти метров без всяких усилий, цепляясь за выступы, которые нельзя было заметить под снегом. Но здесь начинались отвесные пропасти, и им тоже приходилось тяжеловато. Погоня была не так многочисленна, как ожидали, но для двоих лучников оборотней было многовато.

Виткас сразу же занял позицию и сразил двух оборотней, которые поднялись чуть выше, урожая людям, которые стремительно поднимались. Валимир выстрелил, но промахнулся. Виткас опустил лук его вниз.

-- Не трать стрелы! -- попросил он. -- Уводи людей! -- он кивнул вверх: -- Нам на сорок ступней подняться, мы вход закроем и задержим их, пока ребята уходят...

Валимир и Иван положили убитых на снег рядом с лестницей. Глаза их были широко открыты и смотрели в небо неподвижными зрачками удивленно, будто посмотрели на себя в зеркало и видели другого человека. Иван закрыл глаза обоим, на руках его осталась кровь. Они догнали Виткаса, который теперь поднимался к лестнице спиной, прикрывая его собой.

Еще пять оборотней сорвались в пропасть, пробитые меткими выстрелами. И сразу после выстрелов пули полетели очередью в то место, откуда Виткас стрелял. С одной стороны их прикрывала нависшая скала, с другой и снизу пространство оставалось открытое. Валимир забрался выше, отвлекая оборотней на себя. Иван и Виткас поднялись еще на несколько ступеней. Заметив оборотня, который целился в них, Иван вырвал каменную глыбу и выставил ее перед собой, закрывая Виткаса.

Валимир выстрелил.

На этот раз уроки друга не прошли даром. Раздалось легкий вскрик, и тело покатилось по склону. И тут же ударила очередь из-за второго камня. Валимир едва успел присесть, когда сразу две пули навылет пробили Ивану плечо, раскрошив глыбу, которую он держал перед собой. Виткас уложил стрелявшего и еще пятерых, которые старались подобраться ближе.

Стрелы таяли на глазах, а оборотней оставалось не меньше сотни.

Заметив, что стрелков всего двое, оборотни осмелели, предприняв попытку пробиться за трупами мертвых, выставляя их перед собой, как щит. Атаку отбили: Валимир занялся теми, которые были к ним ближе, двое остались на поле боя, еще четверых уложил Виткас, трое вернулись в укрытие.

-- Нам бы их на лестницу заманить и подержать там, -- вдруг усмехнулся Иван, зажимая плечо. Он кивнул на трех оборотней, которые стояли поодаль, наблюдая за ними, и не вступая в схватку. -- Они обратную трансформацию пройти не могут. Автоматы на шее висят, а стрелялками-то не зацепишь! Так их уделать, время нужно, наши-то целую ночь спали! Я думаю, они по лестнице долго бежали, пока поняли, что в зверей превращаются... А со зверями, у которых ума нет, мы справимся, охотников промеж нас больше половины...

Виткас поднялся на семь ступеней, привалившись к скале. Он выпустил еще десять стрел, заставив умолкнуть еще десять оборотней, которые палили напропалую. В ответ ударили сразу двенадцать автоматных очередей с нескольких позиций. Оборотней становилось больше, склон пестрел их головами, подтянулись те, что оставались внизу.

-- Надо дать ребятам время укрыться! Охраняем проход на вершину, и бьем, сколько сможем, -- Виткас выпустил еще три стрелы одну за другой, поразив столько же оборотней. -- Ты, дядя Ваня, уходи... Моим потом передай, если что, поклон от меня...

Иван подал ему стрелу. Одна рука его повисла неподвижно, он слабел, кровью залило рубаху. Теперь Валимир прикрывал друзей, обложив валунами, пока Викас снимал со скал еще восьмерых.

-- Ты, Виткас, почто смотришь криво?! Ты передай, а мне, сынки, похоже, хана, -- признался Иван. -- Прощаться будем... Он похлопал Валимира, прищурился. -- Ты извини меня, сразу-то человека не разглядишь...

На губах его выступила кровавая пена. Только сейчас оба заметили, что у Ивана пробита грудь, и кровь течет и по спине. Пуля навылет пробила ему легкое. Иван привалился к стене и захрипел, задыхаясь. Виткас выпустил еще восемь стрел одну за другой, пока Валимир поднимал Ивана еще на пять ступеней. Отсюда начинался самый узкий проход на вершину. Оборотни окружали их плотным кольцом. Но от людей на какое-то время они их отрезали.

-- Да подождите прощаться-то! Нам всем хана! -- возмущенно отозвался Валимир, подставляя камень под автоматную очередь.

Камень раскололся на два куска. Одна пуля угодила ему в живот, одна в ногу, одна прошила ребро. Еще одна просвистела вскользь по щеке Виткаса, едва не угодив ему в голову. Валимир усмехнулся, заметив, что Виткас слегка побледнел.

-- Вот видишь! У меня двадцать минут! -- удивленно произнес Валимир, схватившись за живот. -- Там у меня безносая барракуда... Тварь... Быть тебе, ведьма, оборотнем! Гав-гав! Теперь, наверное, пора! -- он обвел Ивана и Виткаса нежным взглядом, с любовью посмотрел на горы. -- Свидимся ли, не знаю, но честное слово, приятно умирать в кругу друзей, которым до меня есть дело!

Иван закашлялся. Изо рта потекла кровь. Он тяжело дышал. Похоже, кровью наполнились легкие. Зрачки у него расширились, он смотрел куда-то в пространство перед собой, и улыбался, будто был где-то далеко, может быть, у себя дома...

-- Как думаете, наши успели? -- хрипло и тихо прошептал он и уронил голову.

-- Я запрещаю вам уходить! -- испуганно и яростно закричал Виткас, побледнев еще больше. Он смотрел на обоих с ужасом.

Валимир положил на него руку, залитую кровью, навалившись спиной на скалу.

Виткас поднялся на колени, выпуская одну стрелу за другой. Проход они закрыли, ребят уже давно не было видно. И упал, закрываясь от пуль, между Виткасом и Иваном. Прошла минута, оборотни выглядывали из за укрытий, поднимаясь им навстречу, продолжая стрелять в то место, где они были, пули рикошетили, разбиваясь о скалу и выбивая каменную крошку.

И вдруг автомат замолчал. И второй. И третий. Вокруг выли и метались оборотни.

-- Чего это с ними? -- ошеломленно, с приятным оживлением, то ли мысленно, то ли вслух, подумал Валимир, чувствуя, как боль проникает в каждый уголок его тела, и уносит его самого. Но он привык к боли и просто ждал смерти, а смерть вот она -- стояла и улыбалась... Дьяволом, который был и не был, и что-то говорил, а он не слышал. И улыбался в ответ... Все-таки он не сломал его, не смог подмять под Благодетеля... "Накось, выкуси! А теперь меня уже нет!"... ему почудилось, или было на самом деле, как Виткас пошевелился, слегка повернув окровавленную голову... устремив в небо черные глаза, в которых застыло непонимание и немой вопрос -- и слабо улыбнулся, свидятся, если в одной могиле...

Мимо летели стрелы и били оборотней на таком расстоянии, на котором и они не смогли бы их достать, отрезая атакующих. По лестнице спускались.

-- Быстрее, ребята ранены! Воды! Осторожно... Стрелы собери...

-- Автоматы? О, блин, карабины пустые... Жаль, не достать...

-- Брось, там еще оборотни поднимаются ... Уходим...