-- Я умер, и я в Раю! Вопрос первый: так ли хорош Рай, если гнусная рожа Виткаса сидит у меня в ногах и клюет носом? Вопрос второй: с чего это у меня болят ноги и живот? Вопрос третий: почему я в воде?

Я умер, и я в Аду. Вопрос первый: так ли уж страшен Ад, если милейшее создание сидит у меня в ногах и клюет носом, а не поджаривает меня на углях? Вопрос второй: неужто Ад так милосерд, что я почти не чувствую боли? Вопрос третий: чем я заслужил воду вместо углей?

-- Ты не в Раю и не в Аду. Тьфу, тьфу, тьфу, ты пока жив.

-- А Иван? Наверное, было бы неразумно спрашивать, жив ли ты... -- Валимир пощупал Виткаса, убедившись, что он ему не снится.

-- Жив, жив! Но четыре человека погибли. О двух ты знаешь, а двое по собственной глупости. Пытались достать оружие убитых оборотней, полезли за скалы... Двенадцать раненых, но серьезных ранений нет.

-- Глупо. Сколько я проболел?

-- Полдня... Есть хочешь?

Глаза Валимира изумлено полезли вверх.

-- Полдня?! И у нас есть что поесть?!

-- Найдем! Ты лежи, лежи...

-- Да у меня вроде бы нигде не болит... -- Валимир поднялся и сел, ощупывая себя. Последнее, что он помнил: боль во всем теле, особенно в животе -- и гнусная рожа Дьявола. Теперь же он лежал в воде у самого берега подземного озера. Вода была обжигающе холодной, но приятной до щекотки. Неподалеку лежал Иван, возле него сидел Бабилон, они о чем-то разговаривали. Кроме них с Иваном в озере лежали еще несколько человек. Кто-то мылся, кто-то купался, переплывая озеро на перегонки. -- Среди нас врач?

-- Врач есть, но он тут не при чем, -- Виткас улыбался от уха до уха.

В огромной пещере вповалку спали люди. Кто-то колдовал над деревянным горшком, несколько человек сидели у костра и поджаривали грибы. Приятный запах шибал в нос, сразу началось слюноотделение. Несколько человек горланили похабную песню, чокаясь и запивая ее водой из кружек, доливая себе из пластиковой бутылки. Вода как раз закончилась, и один из них встал, не переставая петь, подошел к озеру, зачерпнул воды, вернулся, присоединившись к компании. Вся пещера была наполнена голубоватым свечением. В пещере было светло, как в пасмурный день. То тут, то там из земли торчали грибы, будто их специально посеяли, зеленоватые кочанчики продолговатой формы, толстые жирные желтоватые стебли. Дно пещеры было густо покрыто мхом и лишайником, так густо, что тот, кто ступал по зеленому ковру, слегка проваливался.

Валимир приподнял рубашку, ощупывая себя.

-- Как это ни при чем, а где моя дырка? И где мы находимся?

-- В пещере бабы и ее разбойников. А ранку мы тебе водичкой сбрызнули. Вода тут целебная... минеральный источник... Но если человек умер насовсем, она не лечит, она его растворяет, от него остается горсть земли, -- Виткас направился к костру, больше не обращая на него внимание.

-- Шутишь? -- Валимир потрясенно покрутил головой.

Усталости, как не бывало. Он вылез из воды, прошелся по бережку. Вода с него текла ручьями. Ступать по мшистому ковру было до одури приятно. Бессовестно чесалось в том месте, где врач отрезал добрый кусок приложения к достоинству. Яйцо тогда распухло и почернело, обнаруженная опухоль гноилась, и оперативное вмешательство оказалось единственным способом спасения себя любимого -- после того случая он долго не мог подать свое достоинство как должно, стыдно было чувствовать себя наполовину евнухом.

Валимир снял с себя одежду, развешивая на веревке: многие так и сделали -- в пещере было тепло, спали в трусах, развалившись на темно-зеленом ковре. Нырнул в воду, глотнув ее. Почесал интимное место -- ради этого он, собственно, и залез в воду, чтобы не на виду у всех -- глаза его изумленно полезли вверх:

-- Е-мое! Е-мое! -- он щупал и щупал, и не мог поверить.

Наросший орган был значительно лучше прежнего, утраченного. Ради этого стоило умереть и воскреснуть. Но до его яйца никому не было дела. На его возглас даже не обернулись. Ступая по каменистому дну, Валимир добрался до Ивана. Он лежал в воде, но живой и невредимый, вспоминая с Бабилоном армейскую службу. Валимир поздоровался, справился о здоровье и доплыл до середины озера, поднялся на каменную плиту. Тут сидели двое и что-то усилено пытались вынуть -- оба красные от натуги, запыхавшиеся, обиженные.

"Не бойся! Меч внутри тебя!" -- прочитал он и увидел невероятно красивую рукоять, торчавшую из камня, украшенную знакомым вензелем. Круг, с перевернутой буквой А с размашистой перекладиной. На части выставляющегося из камня лезвия -- начало рунической надписи.

-- Как они его туда воткнули? -- парень стоял над кинжалом на корточках с мучительно перекошенным лицом.

-- Не достается? -- поинтересовался Валимир, разглядывая рукоять.

-- Не-а, мы все пробовали... Вот это силища! Им на ладонь положить, другой прихлопнуть... Надо попробовать плиту расколоть...

-- Да бросьте вы! Это же Дьявольская вещица, такая же, как неугасимое полено и эта вода. Тут надо или с какими-то мыслями породниться, или кем-то стать.

-- А я слышал о таком. Только там меч был. Был такой король. А у него был друг -- волшебник. И когда король умер, он воткнул меч в камень. И сказал: кто его достанет, будет следующим королем. Пришел обыкновенный парень и достал меч. Правда, в последствии выяснилось, что он был сыном того самого короля...

-- Это легенда о двенадцати рыцарях круглого стола, короле Артуре и волшебнике Мерлине. Ну знаешь, никого из нас на царство не посадят, даже если мы его достанем.

Валимир из любопытства потыкал пальцем в рукоять и, взявшись за рукоять, потянул на себя. Кинжал вышел, как будто он доставал его из масла. И сразу же по рунам побежал огонь.

Оба парня с восхищением уставились на кинжал и на Валимира, поздравляя его с приобретением. Люди у костра, заметив на плите посреди озера оживление, глянули в ту сторону и, поняв в чем дело, остались на месте. Ну достал и достал. Парень был с приветом, но не плохой -- ему и раньше удавалось удивить народ. Тем более, и без кинжала было чему удивляться: у двоих зарастали лысины, восемнадцать человек исцелились от ранений за считанные часы, у одного нарос отрубленный палец. В общем, хворь выходила из людей. А грибы?! А та же кисловато-сладкая капуста и ревень? А палка, которая ярко горит и не сгорает, особенно, если ее воткнуть в землю?

Более или менее жизнь налаживалась.

Один Валимир с удивлением рассматривал кинжал, доставшийся ему непонятным образом. Красивый и старинный. Лезвие было острым, Валимир без труда срезал кусочек плиты, не пришлось даже усилие прикладывать. Стало понятно, кто и как вырезал ступени. Неужели все три дракона мертвы, и теперь его очередь отвечать за государство? Царица умерла, да здравствует царь? Вот уж, не было печали!

Валимир, не испытывая никакой радости, сполз с плиты и поплыл к берегу. Прошелся, вокруг озера. Остановился перед посланием, прочитал и еще раз удивился: как человек мог носить железо и есть железо? "Меч в тебе!" -- вспомнил он. Наткнулся на обломки ключа, возле которого не нарастал мох, повертел их в руках, собрал и вынес к входу в пещеру. И остановился, как вкопанный, наткнувшись на сваленные в кучу драконьи головы. Это какой надо было обладать силушкой, чтобы порубить вот так Дракона?

"Е-мое!" -- несколько раз произнес он мысленно, обойдя драконьи головы и примерив их на себя. Приоткрыл дракону веко и заглянул в мутный зрачок, величиной в две ладони. Попробовал выломать клык -- мог выйти неплохой сувенир. Зубы у дракона остались крепкими. Вспомнил про кинжал, достал и срезал один. Клык оказался не полым и тяжелым. Таскать лишнюю тяжесть, может, к тому же ядовитую, расхотелось. Выглянул наружу и понял, пописает тут, у входа. На улице стоял такой холод, что можно было снова отморозить яйца. Пописал на драконью голову. Не он один дошел до этой мысли: дракон оброс желтыми сосульками. Бросил рядом обломки ключа. Заглянул в боковую нишу -- голов там было еще больше. Вернулся и нашел Виткаса. Тот обрабатывал лук, прикладываясь и вымеряя пальцами, по образу и подобию того, который лежал перед ним.

Красивый и удобный, разве что маловат.

-- Это тебе, -- сказал Виткас. -- Мы решили, что раз ты достал кинжал, все остальное тоже для тебя оставили.

-- В смысле? Все -- это что?

-- Котелок, вещи, рюкзак, стрелы, лук -- вот! Кстати, Борзеевич меньше меня ростом на две головы... Его одежда никому из нас не подошла. Впрочем, как и Манина...

-- Так это они все оставили? Для нас? Они знали?

-- Они. Читал же.

Валимир покачал головой.

-- Лук для меня маловат... Понимаю, подарок, но в оружии есть закон -- не твое, не лапай... Это, скорее тебе...

-- Я себе уже сделал, Ивану отдай, или ребятам... -- Виткас кивнул на молодых ребят, неизвестно как выживших, которые с серьезным видом изучали феномен пещеры. -- Но конструкция сильно продуманная, я по нему размеры снимаю. Стрелы у них необычные, -- Виткас посмотрел на стрелу озадаченно. -- Они пробивают цель на таком расстоянии, когда видеть не обязательно. И целиться. Смотришь и думаешь: "Ах, ты, сволочь!" И стреляй хоть куда, стрела угодит именно в "сволочь".

-- ???

-- И про воду я понял, они стрелы в живой воде вымачивали, в этой, -- Виткас махнул рукой в сторону озера. -- Я и наши замочил. Стрел у нас немного осталось. Но больше сотни оборотней мы положили. Все-таки наше нападение было неожиданным. В лагере оставалось около семисот оборотней, если не считать тех, которые сопровождали Ерепенских пацанов... теперь шестьсот. Если в стычке с черными оборотнями погибла хотя бы сотня, полторы, то пятьсот. По десять на человека... Многовато.

-- И что? -- Валимир попробовал улыбнутся, но мысли были заняты оборотнями.

-- Мы уже и дереву молились и Дьяволу, чтоб подрастил нам его чуть-чуть... В пещере растет дерево, мы срезали ветви и посадили, но за ночь на стрелы все равно не вырастет. Те трое написали, что надо не меньше недели, а вампиры и оборотни здесь будут завтра или послезавтра. Решили ломать стрелы и биться врукопашную. Ребята готовятся. Все понимаем, шансы равны нулю. Если выживем, значит, выживем, если нет, значит, судьба такая. Кстати, котелка мы уже тоже, того -- лишились. Удобная вещь, надо заметить! Но его еще, наверное, можно спасти. Они не тащат продукты, они семена несут. Бросил семечко, полил живой водичкой, а к утру у тебя там и свеколка, и моркошечка, и картошечка. Воду залил, а она раз и вскипела.

-- Где-то я про такой горшочек уже тоже слышал... -- задумался Валимир. -- А куда вы его дели? Этот? -- он посмотрел в сторону костра.

-- Ребята семена бросили, полили и ушли. А он в землю врос.

-- Стрелы дай! -- попросил Валимир.

-- Зачем? -- удивился Виткас.

-- Стрелы, говорю, дай! -- потребовал Валимир твердым, чуть изменившимся голосом.

Виткас зашел по пояс в озеро и вытащил небольшую вязанку, протягивая Валимиру.

-- Это все, что осталось?! -- охнул Валимир.

Виткас кивнул. Валимир развязал стрелы, сложил букетом и направился к костру, оттолкнув парней, которые баловались с котелком.

-- Не игрушка! -- строго погрозил он пальцем, аккуратно сложил стрелы и поставил их в горшок, как букет.

Стрел было едва ли не больше четырех десятков. После этого сходил за водой и наполнил котелок до краев. Сел перед горшком в позе лотоса и застыл.

Возле него начали собираться любопытные.

Кому то начало казаться, что вытягиваются, кому-то, что остаются, как были. Принесли мерило и установили метку. Через полтора часа поняли, подрастают, но не так чтобы очень, сантиметр в час, не более. За сутки двадцать четыре, а стрел нужно было не меньше пяти сотен. Вода в горшке осталась на дне. Воду долили. Стрелы рост ускорили, на концах их набухли и лопнули, освобождаясь листочки, которые быстро стали взрослым листом. В пещере стало светлее, будто заглянуло солнце, засветилась сосулька над плитой посреди озера. Несколько раз полыхнуло и громыхнуло, и все почувствовали запах озона. Половина любопытных ретировалась в безопасный конец пещеры, или вовсе вышла проветриться. Разрядные живчики иногда ударяли над самой головой Валимира.

Еще через час стрелы вытянулись сантиметров на двадцать. Обрадовались. Зашумели. Умельцев по дереву отправили спать. С утра им предстояло хорошенько поработать.

В рюкзаках оставалось пять кольев, посадили рядом, не отвлекая Валимира -- а вдруг успеют до приличной излучины лука вытянуться?! Заметив, что подрастают, сбегали на лестницу в гору, срезали еще штук пятнадцать, какие нашли. Собрали у кого какое было серебро. В основном цепочки, крестики. Не жалели. Со Спасителем против человека самое то, против того же проклятого, а против нечисти толку мало. Крестный ход никогда добром не заканчивался, или расстреляют, или дубиной по спине отходят, или на смех поднимут, или столько трупов, что впору нечистью себя обозвать. Напугать вампира можно только мудрым высказыванием в его адрес и коллективным вразумлением, и крест лучше не на себя, а на вампира положить -- он его как огня боялся. И судиться с ним было бесполезно -- себе дороже. Лучше добром, отдать, а не то отдашь до последнего кодранта. Добро всегда всем отдавать жалко, но ведь и правда, засуживали, если кому-то приглянулось. А обитель Дьявола кресты не жаловала, Дьявол не крестился, он крестил. Тем самым крестным ходом, если голова к доброму царю батюшке повернулась.

Стрелы, видимо, приросли к горшку, и пили соки уже из земли. Росли они ровно, будто под заказ. Кроме дерева росли и грибы, и кочанчики, и в том месте, где семена просыпали, вышли из земли растения, которые никто не ждал.

Еще пятеро изъявили желание объяснить Дьяволу нужду в стрелах. Рост сначала замедлился, на них шикнули. Но сразу после этого из сосульки над плитой вышло белое пламя и разделилось на двенадцать лучей, которые ударили в огромные валуны в рост человека, и сиять они начали точно так же, как до этого сосулька. Лианы на стенах зашевелились. От них потянулись ростки. На сосульку и валуны смотрели с благоговейным трепетом.

По пещере пронесся единодушный вздох облегчения и удивленные немногословные восклицания восторга и ужаса. К тем, которые медитировали, присоединились остальные, не занятые назавтра.

Сидели до утра.

Утром умельцев разбудили. Валимир срезал своим ножом отрасль, и разрезал ее на три равные доли, отдавал на обработку. Стрелы получились что надо. К нему присоединились остальные. Отточенные наконечники окунали в серебро, сносили на вымачивание в озеро, а после шлифовали, затачивая еще раз. Скоро стрел было больше, чем достаточно, они лежали охапками. Обрезь подбирали и складывали в карманы на случай, если рукопашная все же будет. Лучников теперь было порядка двадцати, но стрелять умел не каждый. Виткас провел курс молодого бойца, провел отборочные соревнования, выбирая основных лучников и команду запасных, которые страховали и прикрывали ребят. Самых быстрых стрелков и опытных решено было разместить на плите посредине озера.

Устроили баррикады, оставляя себе отступление к воде, натаскав камней с горы. Рукопашной было не избежать. Вход заложили, оставив узкий проход, чтобы оборотни заходили по одному. Несколько человек разместились сверху, чтобы можно было как следует ткнуть оборотня острием до крови. Все понимали, биться будут не на жизнь, а на смерть. Продумывали все до мелочей, вплоть до того, если оборотни и вампиры попробуют проход взорвать. Продумали вариант, что делать, если придется спасать боем людей. Выставили часовых. Люди собрались служивые, у каждого за спиной была и армия, и горячие точки.

Ночь прошла спокойно, тренировались, отрабатывали приемы. Часовые донесли, что лагерь вампиров пока далеко, но они поднимались. Видимо, вампиры остановились, подсчитывая убитых, которых отправили в погоню. Близился рассвет, гостей можно было ждать лишь к обеду и к вечеру. Но на оборотнях они поднимались быстро. Вспомнили людей, и пожалели, что не смогли подняться вместе с ними.

Первое сообщение, что поднимаются оборотни, пришло несколько раньше.

Мысленно помолились, потому что вечером еще были не готовы. Все поднялись и заняли боевые позиции. Никто не знал, сколько оборотней осталось в живых. Но оказалось их меньше, чем предполагали. Видимо вампиры теперь закусывали своими зверюшками. В пещере наступила тишина, нарушаемая лишь звуками, доносившимися извне.

Прошел час...

Раздался шорох, и в пещеру полетели разрывные гранаты и гранаты со слезоточивым газом.

Сразу за гранатами начался шквальный обстрел. Оказалось, продумали не все, пожалев, что не замуровали себя.

Но странно, слезоточивый газ быстро рассеивался, не вызывая слезоточивости и жжения в легких. От озера быстро начал подниматься туман, нейтрализуя действие газа. Осколки гранат искривленными траекториями прилипали к стенам и потолку -- включилась какая-то магнитная защита.

Сразу стало понятно, что реликтовая физика в этом месте не действует. Впрочем, как и ботаника, и биология, и прочая наука. Или действует, но по особым правилам.

Первые оборотни вошли смело -- их пропустили.

Заметив, что на них уставились шестьдесят с лишним пар веселых глаз, смешались и остолбенели.

И сразу полегли.

Еще шестьдесят оборотней попытались прорваться с боем.

Их трупы заслонили проход.

Вскоре начала дрожать стена прохода -- снаружи ее разбирали. С прохода стреляли в тех, кто выносит камни. Еще около тридцати оборотней отправились к праотцам.

Заметили, что черные валуны не получили ни одной царапины, стали осторожнее, прячась и за ними.

Оборотни расширили проход, удалив верхний слой камней, и оказались в выигрышном положении, часть людей и несколько лучников сместились в угол стены. Еще тридцать оборотней ворвались в пещеру, частью зверями, частью людьми, и зачем-то с криками бросились в озеро, очевидно пытаясь ликвидировать горячую точку, откуда стреляли методично и очень метко.

И не достигнув середины пути, начали тонуть и захлебываться.

По рядам бойцов пробежал ехидный смешок, поднимая настроение.

Следующая сотня оборотней оказалась умнее, протискиваясь и сразу набрасываясь на тех, кто укрывался за баррикадами и валунами.

Завязалась жестокая рукопашная.

Трое из красного креста оттаскивали раненных в озеро, еще пятеро отбивали их, обороняя санитаров. Лучники в первую очередь уничтожали оборотней-людей с оружием, пропуская зверей. Опытные бойцы владели стрелами не хуже, чем любым другим холодным оружием, не отстраняясь и подставляя стрелы, когда звери набрасывались. Достаточно зверя было ранить, и он начинал вертеться ужом.

Визги, крики, мат, боевой клич и призывы сотрясали своды...

Укушенные сразу бежали к озеру, иногда затаскивая зверя за собой...

И вдруг наступила тишина. Только ветер свистел за стенами.

Оборотни отступили.

Сразу занялись раненными, которые не могли передвигаться сами и убитыми. Насчитали пятнадцать смертельно убитых, которые остались на поле боя.

-- Давайте, все же, омоем их живой водой, вода сама разберется, кто жив, а кто мертв, -- предложил кто-то, обирая в живот вырванные кишки.

На многие раны было страшно смотреть: вырванные животы и вскрытые шеи, у одного оторвали ногу с частью бедра. Ребят положили у берега, полностью погрузив в воду. Приложили ногу. Рядом погибших от пуль.

На дне второй раз оказался Иван, который бился сразу с четырьмя оборотнями, и Сапер, всадивший в двух оборотней по стреле, не успев достать третьего, четверо незнакомых Валимиру альпинистов, Бабуин, который через толпу оборотней бросился Саперу на помощь, Макс... Одному пуля угодила в голову, двое оказались в эпицентре взрыва, прошитые осколками. У тех, кто смог самостоятельно добраться до воды, раны быстро закрывались и затягивались.

Слезы многим застилали глаза. Кто-то брызгал себе в лицо водой, чтобы скрыть их.

И сразу поняли, что вода принимает только одного, который бился на насыпи, он пролежал мертвым дольше остальных, его было не достать. Все его тело было изрешечено пулями, порвано, не раз и не два оборотни прикрывались им, когда в него попадали свои. Когда его погрузили в воду, он мгновенно почернел и осыпался прахом. Но за кровь бойца было пролито столько крови оборотней, что новым оборотнем здесь и не пахло. Его почтили минутой молчания, кто-то не удержался и всхлипнул.

Остальные почему-то отплыли от берега, и ушли на дно.

Подсчитали оборотней, насчитали больше трех сотен, считая тех, кто был утянут в озеро раненными. Оборотни, которые горами лежали на берегу, чернели, и часть их стала погружаться в землю. А те, которые в озере, куда-то девались, на дне они не просматривались. Оборотни дрались не на жизнь, а на смерть, но и бойцы дрались за жизнь. На каждого, пожалуй, по три зверя, остальные пали от стрел лучников, которые прикрывали с плиты и укрытые за баррикадами и из-за валунов.

Четырнадцать ребят лежали, совсем как живые, будто спали. Вода омыла с них кровь, и была над ними немного мутной.

-- А почему она их не забирает? -- спросил кто-то с надеждой в голосе. -- Она даже оборотней забрала!

-- Наверное, она знает, как поступать с врагами, и как поступать со своими, а что делать с этими, пока не разобралась... -- предположил кто-то.

-- Разве ж они не свои? -- возмущенно оборвали его.

-- Ну, может, слюна попала... -- оправдался он. -- В оборотней превращаются...

-- Здесь в оборотня не превращаются, -- сказал Виткас. -- Половина их может. Может, она половину лечит на другом конце? -- предположил уже он. -- Этих-то уже не вернуть...

-- Надо бы их достать, -- предложил кто-то.

-- Успеем, -- ответили ему. -- Надо сначала со сволочами разобраться. Там еще три сотни оборотней и чуть ли не две сотни вампиров!

-- Вампира стрелой нельзя убить, -- ответил Валимир. -- Его надо убивать всеми способами сразу. Проткнуть сердце, отрубить голову, сжечь огнем. Можно отравить живой водой, наложить на него крест, а потом проткнуть сердце и отрубить голову. Я не думаю, что это наши с вами крестики. Каждый из них несет на себе древнего вампира. Пусть уж лучше они его на себе несут, чем он начнет к нам приставать...-- Валимир передернулся. -- Это такая мерзость... Убить вампира может лишь вампир, и меч, вынутый из земли... Так, стоп! -- Валимир быстрым шагом отдалился от толпы и прочитал послание троицы еще раз, проведя по каждой строчке пальцем. -- Меч во мне! -- сказал он задумчиво. -- Железо... Понял! -- он вернулся. -- Здесь останемся. Сюда они не сунутся.

-- А почему Его Величество смог убить столько вампиров? Он же как человек.

-- Не знаю... Вообще-то, если вампиры признали чье-то главенство, пусть даже человека, и поклялись ему, он имеет право убить их в любое время. А может, у него меч такой... Он у него древний. Жаль, пользуется им редко...

-- А он человек?

-- Наполовину вампир, наполовину человек. У него душа живая.

-- Я видел, он кровь не пьет. Он еду прятал. Бутерброды с маслом, с рыбой и сыром.

-- А однажды утром его тошнило, я тоже видел.

-- Бараны, он думает, как вампир. Учится у них и мечтает им стать. И такой же злой -- но голодухи у него нет.

-- Что-то как-то непонятно, чего он окружил себя сворой людоедов? Вроде нормальный мужик...

-- Вершина власти -- чего непонятного? Там все такие, а он человек. Попробовал бы ты на его месте. Валя возьми: с поваром спал, кости людей оборотням раздавал, а сам продукты для нас тырил. Пойдем обратно, сто раз его помянешь добрым словом. Возле него не страшно. Он и спал с нами, и ел, и поднимался, и разговаривал. Он ни огня не боится, ни живой воды, наверное. И законов много издает. Мы с женой родили, сертификат получили. Ждем теперь.

-- Ну и ждите! Через пять лет ваша бумажка на фиг никому не нужна будет, в одну зарплату уложится. Еще никому ничего не выдали, а цены на жилье в четыре раза выросли. И за полгода обесценилась твоя бумажка в четыре раза. А ты ждешь, молишься на него. Дураки, у него душа живая, вот и не страшно, а не было бы, выставись он сам, был бы пострашнее других, -- с досадой сказал Валимир. -- Все он знает, все он видит, все понимает. Вам нельзя возвращаться, пока оборотни и вампиры здесь шныряют.

-- Надо бы проверить, люди остались или нет. Если остались, надо бы отбить...

Все молча согласились. Собрали и привели в порядок луки и стрелы. Двое, прикрываемые лучниками, выглянули наружу, проверив нишу и еще одно помещение, остановившись у входа, выглянув наружу. Пару штук драконьих голов оборотни выкатили наружу. Обломки ключа пропали. Сам лагерь расположился чуть поодаль.

В принципе, лагеря как такового не было. Стоял шатер Его Величества, остальные расположились на рюкзаках и коврах-самолетах, грелись у костров, сжигая вещи погибших в битве оборотней, или суетливо собирались, перебирая свои рюкзаки, а оборотни помогали. Многие вампиры выглядели нелепо, одетые в две -- три куртки, в две -- три шапки и несколько пар теплых штанов.

Людей в лагере не обнаружили, зато с удивлением рассмотрели вампиров, которые собирались уйти обратным путем в тот вечер, когда их небольшой отряд сбежал из лагеря. Три сотни оборотней, похоже, нападать не собирались, испытывая полозья у ковров-самолетов на прочность, укладывали мешки.

-- Смотрите, Валек... Это наш, он с поваром Их Величеств... Ой, похоже, один остался... Ребята, надо ему помочь! -- ткнул пальцем один из тех, кто сопровождал Валимира.

Валимир взял бинокль и долго рассматривал человека, который разговаривал с Ее Величеством...

-- Он вампир! -- сказал Валимир уверенно.

-- А как? Почему он нам помогал? Он же по земле ходил... Нет, он с нами! -- растерялись оба сопровождающих.

Сзади недоверчиво возразили.

-- На нем проклятия нет! Он выглядит как человек, думает, как человек, но у него Зов, и вампир, который наложил его, приятно проводит с ним время. Обыкновенная история. Он не пойдет с нами, мы только людей потеряем. Он точно также вампир, как я проклятый, только наоборот. Посмотрите, ни один вампир не считает его человеком, никто не торопится кровь ему пустить... Ему там плохо, при кухне-то?! Сколько вампиров на его место метят, а он живехонький...

-- А что же он плакал? Мы все видели...

-- Вампиру поплакать, как два пальца обсосать! -- с презрением бросил Валимир продолжая наблюдать за Валей. -- Я, пожалуй, склонюсь к мысли, что именно он подписывал нам смертный приговор! -- наконец, сказал он, передавая бинокль одному из людей. -- Смотрите, он запросто целует руки Ее Величеству и пристраивается рядом, а другие вампиры разве посмели бы?! Он заставил повара выдать одному из вампиров какую-то банку... Меня тоже удивляет, почему он вам выдавал продукты...

-- Может быть, чтобы мы бежали и попали в руки черных оборотней?

-- Тогда он человек престолонаследника. А проклятия нет, чтобы думал своей головой и новости приходили из первых рук...

-- А как ты видишь?

-- Здесь хорошо, а там, за горами, интуитивно...

-- А я там бы не подумал, а здесь чувствую... -- согласился кто-то. -- Сами подумайте, он нам рюкзаки отдает, а ночью помогает мясо с наших костей снимать... И почему оборотни так ему доверяли, что могли палатку продуктовую оставить надолго, чтобы мы продукты могли забрать?!

-- А если знал, что мы собирались бежать, и не доложил Ее Величеству, кто он после этого?

-- А как же драконы? Они же могут мысли читать!

-- Вот именно, у престолонаследника тоже драконы, которые могли бы его прикрыть. Значит, он сам, как дракон... Или он участвовал в наложении Зова на Его и Ее Величества...

Два оборотня направились неспешно в сторону пещеры. На полпути их окликнули. Валимир изготовил стрелу. Вторую -- стоявший позади Виткас. И вдруг два оборотня бросились бежать.

-- Они к нам?

-- Нет, мимо, -- ответил Валимир. -- Второй все время смотрел на горы.

-- Ну, на фиг, нам еще обратно идти! -- Виткас выпустил стрелу -- она пробила первому оборотню лоб.

-- Согласен, -- сказал Валимир. -- И выпустил вторую.

Второй оборотень упал. В их сторону вампиры смотрели равнодушно. Как, впрочем, и оборотни. Вампиры остались сидеть на своих местах, оборотни постарались укрыться за мешками.

-- Что-то они не голодные, -- удивленно произнес человек за спиной Валимира.

-- Драконов нет, теперь каждый вампир сам в себе вампир, -- ответил Валимир. -- Он их объединял, и голод был общим. А сейчас, похоже, не все хотят покушать одинаково. Или поняли, что им нас не достать и смирились. Если они потеряют последних оборотней, они никогда не поднимутся ни на одну гору. Нет, они их от себя не отпустят.

-- Похоже, сюда идет Его Величество! -- тревожным голосом произнес Виткас, заметив фигуру, которая вышла из шатра и направилась в их сторону. -- Стреляем?!

-- В вампира? Сначала меч достану! -- Валимир опустил лук Виткаса. -- Уходим и готовимся к бою, но только по моей команде...

Бросились в пещеру, укрываясь за баррикадами и каменными глыбами.

Его Величество прошел в пещеру, переступая через трупы оборотней с некоторой брезгливостью. Не таясь, подошел к озеру, умыл руки и напился. Заметив людей на дне, долго скорбно смотрел, взгляд его стал тяжелым. Он не уступал им ни ростом, ни телосложением, но был худ. Возможно, слишком худ. Оружия при нем не было, только меч в ножнах, которым он рубил головы вампиров.

-- Ваше Величество, это живая вода! -- люди выходили из укрытий, вопреки отчаянным знакам Валимира и Виткаса, которые призывали их остаться в укрытиях.

-- Я знаю. И что? Разве мне нельзя испить этой воды. Я понимаю ее пользу. Вы молодцы. Перебить столько оборотней, это очень, очень трудная для вас задача.

-- Ну, не настолько трудная, как оказалось... Для вашей... проклятой, она, наверное еще легче, ведь ее ведет сам Дьявол? -- с неприязнью в голосе произнес Валимир.

-- Не смешите! Чем мне может навредить... Как вы там сказали? Проклятая? И что это за обращение? -- Его Величество прошел к костру и погрел руки. Заметив горшок с проращенными на стрелы стеблями неугасимого полена, отломил веточку, повертел в руках. Ветка не загорелась. Он с нежностью положил ее в горшок. -- Вы говорите об этом? -- он указал на надпись на стене. -- Вы их видели? Зачем пытаться выдать желаемое за действительное?

-- А разве не ОНИ убили ваших драконов? -- насмешливо произнес Валимир.

-- Нет ничего смешнее ваших предположений. Правду вам было бы трудно понять, если бы вы сегодня не столкнулись с ее некрасивой стороной. Есть люди, которые окружают меня, и есть люди, которые им служат. Мне сложно бороться с ними там, где их позиции сильны. Здесь все оказалось намного проще, не правда ли?

-- Что же вы убили столько людей и не убивали их?

-- Я никого не убивал, кроме тех, которые убивали людей, ибо слишком много погибло по их вине.

-- У вас всегда масло во рту? -- поинтересовался Виткас. -- За брата, я с вами еще посчитаюсь.

-- Вы судите меня, но не хотите принять правды, от которой вас тошнит, не так ли? Здесь и сейчас вы грозите господину, который защищает ваши интересы. Ваши. В первую очередь -- ваши! Вы представляете, сколько людей гибло по вине этих людей каждый день? Я царь, и мне приходится иногда пожертвовать немногими, чтобы спасти многих. Это тяжелое бремя царя, который обязан заботиться обо всем народе.

-- У меня нет господина, я сам себе господин! -- заявил Виткас, сплюнув на землю. -- И ты свою муру заткни знаешь куда? Я жил в таких же горах, и нам без вас не холодно ни жарко!

-- И как давно вас не беспокоят? -- насмешливо поинтересовался Его Величество.

-- Беспокоят. Такие как вы, которые жертвуют немногими, чтобы отобрать нашу землю и дать ее многим. Мне ваша философия знакома! Вы приходите и уходите, а мы остаемся -- у вас в горах богатая фантазия заканчивается... Вы мне брата верните, Ивана! -- Виткас кивнул на озеро.

-- Зулю и Игоря! -- подсказал Валимир.

-- Сапера, -- подал голос Бабилон, впервые после того, как увидел Ивана мертвым.

-- И Сему с Балагуром! -- голоса перечисляли и перечисляли имена, прозвища, фамилии.

-- Я понимаю вас и скорблю вместе с вами, -- настоятельно потребовал Его Величество тишины. -- Я обещаю, что никто из них не будет забыт! Но разве они не подписывали бумаги, из которых следовало, что экспедиция опасна, и каждый может умереть? Я знал! Да я знал, и в той мере, в какой мог открыть опасность, я ее не скрывал. Подумайте, я взял самых влиятельных людей государства: кабинет министров, лидеров всех партий -- находиться рядом с такими людьми всегда опасно. А теперь подумайте, как тяжело мне смотреть, как они разрывают государство, разворовывают, разобщают народ, сводят на нет постановления и законы, наживаясь на обездоленности народа. Я не буду многословен: через два часа здесь останусь только я и моя жена. Все прочие уйдут вперед. Я прошу, да я прошу оказать мне честь и помочь нам, мне и моей больной жене вернуться.

-- Тяжеловато без драконов разговаривать с народом? -- засмеялся Валимир.

-- Нет, мне не трудно просить мой народ об одолжении, -- спокойно, с насмешкой произнес Его Величество.

-- Моя интуиция подсказывает, что народ вам уже не принадлежит, -- улыбнулся Валимир во весь рот. -- Молодец, Маня, чтобы так вас брякнуть о землю... Искреннее аплодирую.

-- Я надеюсь, вы имеете в виду мага, который использует людей, чтобы удовлетворить свои собственные амбиции?

-- Не надо, Ваше Величество, чернить мага, который спас нам жизнь, -- попросил Его Величество кто-то из толпы.

Его Величество обернулся и смерил его взглядом.

-- Если бы не этот маг, нам не пришлось бы преодолевать непонимание в таких неподходящих условиях. Экспедиция была бы безопасной, если бы не его вмешательство и умение влиять на умственные способности людей, с некоторыми слабостями. Сначала он разжигает человеконенавистничество, потом, когда цель достигнута, он открывается вам и предлагает вступить с ним в сделку. Не слишком ли жестоко таким огромным количеством жертв добывать себе единомышленников? Да, я вдруг сталкиваюсь с проблемой людоедства... Используя мою власть и желание искоренить зло, выявляю людей, которые, используя служебное положение, целенаправленно прививают его обществу, и, чтобы не вызывать паники и еще большее желание приблизить себя к определенным слоям общества, соблюдая строжайшую секретность операции, избавляю общество от зачинщиков... И что получаю в ответ?! Я прошу вас показать хотя бы одного человека, который мог бы свидетельствовать против меня.

-- А ваша жена?

-- Моя жена больна. Ее ждет принудительное лечение. На нее долгое время оказывали давление и подвергали многочисленным внушениям. Это заговор с целью отвратить от меня народ. Вы знаете, как много людей заинтересованы в том, чтобы заставить меня отречься от престола?! В конечном счете, когда ситуация вышла из под контроля, мы вывели людей из опасной зоны.

-- Интересно, каким образом?

-- Да, у нас в стране и за рубежом есть люди с некоторыми особенностями, имена которых засекречены. Они умеют становиться не тем, что есть человек. И мне пришлось использовать именно таких людей, которые тем же вечером, когда ушли вы, спасли всех людей, которые оставались в лагере. Все они погибли, защищая вас. Но разве это не говорит о том, что не все, кто обладает сверхспособностями, настроены против людей? Извините, но я не могу ломать устои и традиции, которые складывались веками. В настоящее время мы изучаем этот феномен. И могу сказать больше, что часть людей со сверхспособностями погибнут вскоре, ибо есть доказательство, что они попытаются напасть на вас сегодня ночью. Я лишь предотвращаю нападение...

-- И много людей спаслось? -- поинтересовались у Его Величества.

-- Да, много, -- ответил Его Величество, и напомнил: -- Но все, кто участвовал в спасательной операции, защищая людей, погибли.

-- А почему раньше-то не спасали?

-- Эти горы обладают уникальной особенностью. Вернуться отсюда может только человек, который не имеет в себе некоторого заболевания, вызывающего желание управлять людьми, начисто лишая больного каких-либо моральных принципов. Заболеть этой болезнью может каждый, но только часть людей получают органические повреждения мозга. Они искажают действительность, становятся амбициозными, фактически неуправляемыми, и выявить такую болезнь бывает очень сложно. Поэтому такие люди чаще приходят к власти. Мы достали критической отметки, и после этого обезопасили людей. Я сам лично возглавлял операцию. Вы же понимаете, что никто кроме меня не смог бы выполнить поставленной задачи. Теперь, во всяком случае, мне требуется ваша помощь. И вы увидите, что я выйду от сюда, как человек. Я гарантирую, что каждый, кто дошел со мной до конца, получит по два миллиона золотом.

-- А что ж вы их, больных... не в больницу, а умирать?

-- А персонал больницы разве не нуждается в защите? И даже тюрьма не оградит людей. Как правило, у них огромные связи, и я рискую каждый день быть захваченным в плен. Но я имею подготовку, чтобы на некоторое время удержать их.

-- Ваше Величество, вы поете, как соловей. Идите отсюда, пока вы нас окончательно не разозлили. -- Бабилон стоял красный, как рак. И злой. -- Оборотни те не ваши были. Я даже знаю, чьи. Он вас дожидается, чтобы меч забрать. А побег мы сами готовили. Фишка такая была, они нам палили из сигнального пистолета, чтобы мы не останавливались. Нам теперь понятно, почему они назад побежали. Потому что они видели, что уйти не можете, -- Бабилон ударил ладонь об ладонь. -- Эх, нам бы подождать чуток. Мы бы в гору-то не поднимались!

-- Тебе что тут, Бабилон, плохо что ли? -- одернули его.

-- А я думаю, не остаться ли мне здесь? -- поразмыслил кто-то. -- Жратвы навалом, тепло, вода вон, живая... и ни царей, ни блядей, ни дерьма...

-- Подождите, -- задумчиво проговорил Виткас. -- Я понял, это они по нашим стреляли! Выстрелы были не в лагере.

Люди угрожающе надвигались на Его Величество. Он стоял, с грустью осматривая их.

-- Господа, это полнейший бред и бессмыслица. У вас предположения, у нас достоверные факты. Я понимаю вас, вам нужно успокоиться и подумать. И пусть это будет после того, как вы увидите, насколько больны эти люди, чтобы оставить их жить.

Его Величество неторопливо прошел к выходу и вышел.

Сразу после этого влетели испуганные часовые, обратившись к Валимиру:

-- Там... Быстро! Спасти хоть кого-то... Они едят людей...

-- Не людей, оборотней! Им без крови никак, а нас там уже нету! Представь, что двое убийц охотились за тобой. И вот они встретились и устроили разборку. Иди спасай. Но как только ты останешься один на один, тебя убьют, -- ответил Валимир спокойно, не обратив внимания. -- Радуйся, на одного охотника за твоей головой останется меньше. Я рад, что они друг друга изводят.

Валимир был еще расстроен приходом Его Величества и зол. Люди остались растерянными и разобщенными, произнесенная речь сделала свое дело, и будто не было битвы и смертей, будто не лежали на дне озера товарищи. И так и так выходило похожим на правду, обсуждали, кучкуясь в небольшие группы по пять -- десять человек.

-- Как по нотам, все перевернул! -- возмущался Виткас, поддержав Валимира.

-- А ты что хотел? Я же говорил -- вампиры. С ними опасно разговаривать, их опасно слушать, -- с неприязнью проговорил Валимир. -- Ты посмотри на них, -- он сделал жест в сторону людей. -- Ведь только из огня вышли, нет, надо в полымя залезть... Как он им за пятнадцать минут память-то отшиб?

И вдруг тихое жужжание голосов прервал крик:

-- Смотрите!

На берегу озера стоял человек и показывал пальцем на человека, который плыл к берегу. Люди замерли, не понимая, к добру ли покойник и утопленник пришел в этот мир. Люди отступали от него, с вытянутыми лицами.

-- А что это вы на меня так смотрите? -- напугался Иван, помолодевший лет на десять.

-- Ваня! Ванька! Иван! -- Бабилон бросился к восставшему мертвецу, ощупывая со всех сторону. -- Ж-живой! Живой! Чертяка!

-- Да с чего мне умереть-то? -- напугался Иван еще больше.

-- Так тебя же оборотень разорвал! Вот тут вот, вот тут... -- Бабилон раздвинул рубаху Ивана, разглядывая. -- Е-мое! Ни одной царапины! Он же все кишки тебе выдрал!

Иван и сам побледнел, рассматривая себя. Феномен воскрешения напугал не только людей, но и его самого. На ум сразу начали приходить рассказы о восставших мертвецах, по ночам пьющих кровь. Вовремя одумались, что и вампиры и оборотни за входом ждали, далеко ходить не надо было. Некоторые вспомнили, как после войны к вдовушкам по ночам приходили их мужики. Забили тревогу и потребовали от Ивана порезать себя, чтобы получить доказательство его телесности. Рану потерли серебром, слегка втыкая серебряный наконечник внутрь тела. Тело его состояло из крови и плоти, но рана, омытая в воде, никуда не делась.

-- Эта вода с головой дружит... У меня яйцо наросло, -- признался Валимир, -- так чего ей Ивану кишки не поправить? Правду, значит, рассказывают, что была такая живая вода...

-- А тем почему не помогла? -- потребовали ответа.

-- Ну, -- растерялся Валимир. -- Возможно, время было упущено... Смерть зафиксирована в другом месте. Это вампиры после смерти через три дня воскреснуть могут, а у человека разложение начинается. Пока клетки еще живые -- вода лечит, а если умерли, все, закончилась жизнь. И по возрасту настраивает на сто двадцать лет, как Господь обещал. Вон Иван как помолодел, но не молодой же!

Ответ признали достойным. Разложили по полочкам. На пятерых утопленных в воде стали посматривать с надеждой. Но от Ивана все же держались подальше. Многие лечили свои застарелые хронические болезни, стоя в воде по шею, стараясь нырнуть поглубже, полежать на дне. Вода брала многие хвори, но не всякие...

Были и такие, когда вроде прошла болезнь, вышел из воды, хвать, а на нем железо, и стоит и смотрит, и вроде снял, положил, а железо снова к нему пристало, перестал на него смотреть -- болезнь вернулась.

И попробовал бы на зуб, да зубы не те. Железные болезни вода не брала. Расстраивались, конечно. Один Валимир понял: с себя надо железо сносить и съесть. Свое!

-- А есть среди нас кузнец? -- громко спросил он.

-- Я... Я... Я... -- раздалось сразу из нескольких мест.

-- Я там печь видел, и уголь еще остался. Не скуете ли вы мне обувь, посох и каравай?

-- Скуем, отчего не сковать. Лишь бы железо было доброе!

-- Это вряд ли, -- расстроился Валимир. -- Если упыри ковали, откуда?!

На том и порешили, что как только оборотни и вампиры уйдут, разберутся с Валимировым железом. На нем железа было так много, что из воды он выходил, как рыцарь в железных латах. Страшно было смотреть и жалко парня.

Между тем из воды вышли остальные.

Этих поздравили с воскрешением, порадовали и порадовались. Отметили водой, но спать их уложили за озером. Решили, что ночью будут несколько часовых, которым с мертвецами разговоры разговаривать запретили, наказав будить сразу всех, если восставшие мертвецы станут вести себя подозрительно. Проверить не мешало -- и не одну ночь, а пока полнолуние не пройдет. Ивану и всем воскресшим объяснили, что это ради их же пользы: придут домой, и начнут семью изводить! После двоих из воды вышли Сапер и тот, который был безногим. Теперь вторая нога у него была здоровее здоровой.

Остался еще один, с разорванной шей и животом, с порванным легким и сломанными ребрами.

-- Ему всю ночь эту ванну принимать, -- сказал тот, который пытался рассмотреть, насколько сильно за это время поправился человек на дне.

Любопытные плавали сверху с веткой неугасимого полена и пытались посветить себе, чтобы узнать, как вода проводит сложнейшие операции. Врач провел в воде уже часа три, отказываясь принять за истину, что в древности врач, как таковой, был никому не нужен. Ему было не столько любопытно, сколько обидно -- ради чего жил?

Часовые доложили, что оборотни и вампиры укатили на коврах самолетах дальше, к седьмой горе. Остались только Его и Ее Величество. И что Его Величество снова направился к пещере.

На этот раз он был более разговорчив. Присел возле костра, сообщил, что через час отправляется обратно, и поклялся, что не мог и предположить, что погибнет столько людей. Нашлись желающие его выслушать. Валимир, Виткас и Иван пытались образумить людей, но на них шикнули и поставили на месте, напомнив, что у каждого семья, дети и родители, и что Его Величество, хоть и учинил такое, сумел остаться человеком, и неизвестно, как бы другой поступил на его месте. Вспомнили, что на обратном пути предстоит преодолеть не одну пропасть, которую на ковре-самолете могли перелететь с Его Величество за считанные минуты. Вампиров и оборотней не было, и люди перестали бояться. Но двумя миллионами золотых соблазнились не все. Многие были благодарны Его Величеству, что он не забыл о них и припас им теплую одежду и продукты, и обрадовались, когда узнали, что он сам, лично, на каждом переходе в один день пути готовил тайники с запасами, и что обратный путь будет легче.

Мнения разделились -- все-таки Ее Величество обходилась с людьми не лучше других вампиров и оборотней. Порешили, что когда он уйдет с Ее Величеством, они подумают, и если надумают, то догонят. С горы было не так сложно разобраться, ждет ли их впереди засада.

Его Величество ушел, но вскоре вернулся.

На этот раз он решил разговаривать в приказном тоне, обозвал несогласную часть изменниками, и сразу получил отпор. Люди насторожились.

Его Величество смягчился, признавшись, что ему тяжело и он не понимает, почему они не согласятся помочь ему. Ему объяснили, что здесь, в пещере, не так уж плохо, и что лучше остаться здесь, чем быть съеденным. У всех у них была своя правда, и все они хотели жить.

Его Величество тяжело вздохнул, поднялся, и предупредил, что оставляет и одежду и продукты вне зависимости от того, каково будет их решение, и что будет ждать их внизу, сразу предупредив, что остальные останутся далеко позади после первой же пропасти. Поклялся, что если вернется, то оставшимся вышлет и вертолеты, и ковры-самолеты, которые будут ждать у третей вершины.

Его поблагодарили, но от помощи отказались: преодолеть первые две горы после четвертой, пятой и шестой каждому уже казалось не такой сложной задачей, и сообщили, что не все они собираются вернуться сразу, потому что в горах этих было столько добра, когда обогатиться можно гораздо быстрее, чем ждать, когда Его Величество соизволит выдать обещанные два миллиона золотом.