Часовые доложили, что Его Величество ушел.

Он не солгал: под шатром Его Величества и в самом шатре нашлись и теплые вещи, и продукты, и снаряжение. Но теплой одежды хватило не на всех. Вспомнили, что в числе прочих вещей, найденных в пещере, были моток ниток и иголки.

Разрезали шатер Его Величества, раскроили и сшили несколько теплых комбинезонов. Иван по секрету рассказал Бабилону, что посередине четвертой горы есть еще теплые вещи и, возможно, еда, и что там их дожидаются его сын Антон и Дан. Бабилон признался, что давно знает, и ни на минуту не усомнился, что оба живы, удивившись, что Иван молчал до сих пор.

Кузнецы отправились опробовать кузню.

Освобождая небольшое помещение, драконьи головы разрубили и вынесли, чтобы не поганили разложением святое место. Они проморозились, рассечь их смог лишь кинжал Валимира с рунами, который вдруг начинал гореть всеми магическими знаками, которые были выгравированы на нем. Кроме углей нашлась железная руда, но немного. Железо Валимира оказалось не только гнилым, но каким-то неустойчивым: от удара оно разлеталось осколками, как разорвавшаяся граната, и все железо снова оказывалось на нем. Выплавили железо из руды и добавили к его железу: получилось лучше, но все равно недостаточно крепкое. Во все стороны разослали разведчиков, облазили гору вдоль и поперек, наконец, нашли что искали: уголь и железную руду. И работа закипела.

К утру у всех болела голова, но как бы то ни было, с работой справились.

Получились два огромных железных каравая, два тяжелых посоха, две пары крепкой обуви. Валимира жалели: съесть и износить столько железа мог только богатырь, а он был худосочный и немощный.

-- Вот сносит и изглодает -- поправиться, -- обнадежил всех Иван.

С утра десять человек, которые решили присоединиться к Его Величеству, ушли. Кто-то торопился домой, кто-то решил рискнуть и попробовать получить два миллиона золотыми, кто-то не верил, что справятся с пропастями без ковра-самолета. Остальные решили выждать два-три дня, понаблюдав за окрестностями гор, не появятся ли оборотни, запастись стрелами на дорогу и научиться обращаться с луком. Кроме того, когда поняли, что это за железо, и откуда оно берется -- нашлось много желающих повторить подвиг Валимира

Те вампиры и оборотни, которые ушли вперед, остановились у подножия седьмой горы. В бинокли было видно, многие вампиры рюкзаки несли сами, а многие на сей раз пытались подниматься по ступеням, обмотав свои ноги дополнительно шапками и куртками, закладывая внутрь камни.

-- Ну, не пропадут, зато не замерзнут, -- посмеялся Виткас.

Вампиры на лестнице выдерживали недолго: поднявшись метров пятьдесят, сходили с дистанции и зарывали себя в снег. Многие из них на лестнице оставались, в чем мать родила, чтобы ветер и мороз остужали их поджариваемые тела. Поднимались на сей раз медленно. Очевидно, или оборотни решили проучить их за резню, или просто заканчивалось полнолуние и они снова становились людьми, или драконья слюна теряла свою силу, или без Его и Ее Величества осмелели. На следующий день они поднялись лишь на пару сотен метров.

За те четыре дня, что люди готовились в обратный путь, дожидаясь, когда Их Величества уберутся за вершину пятой горы, кузнецы поработали на славу: каждому сковали широкие короткие лыжи, чтобы не проваливаться в снег. Чтобы добро не пропадало и не изъедало внутренность, железо брали у человека, смешивали с железом из земли, и протягивали через Драконью челюсть. У кого-то и на посох хватило, и на лепешки, и на ботинки или подошву, и даже хватило на железное снаряжение. Решение ковать из такого железа крючья для подъема и спуска, пришло само собой, когда выяснилось, что стоит человеку оставить свое железо, как вещь возвращалась к хозяину, и он вдруг обнаруживал себя на лыжах. Вспомнили про разменные монеты, которые тоже возвращались к хозяину. Стало понятно, почему многие, получая плату от вампира, никак потом не могли ее у себя удержать, и почему, сколько бы не ломали спину у вампира, у него прибывало, а от человека убывало.

-- Ни за что, ни за что не буду работать на вампира! -- клялась одна часть людей.

-- А где ты человека найдешь, который на работу тебя возьмет? Он сам на себя работает, -- ловила их на слове вторая половина. -- Это, брат, надо самому разбогатеть, и человеком остаться, Да разве дадут? Глаза завидущие, руки загребущие -- поймают, всыпят и по судам разведут. Не мы их, они нас кормят, а мы корма им добываем, что бы было чем нас покормить.

На второй день к вечеру засобиралась остальная часть людей. Последний человек пролежал в озере больше суток, но вышел как огурчик. Про него уже и забыли. И разве что Иван долго втолковывал ему, чем он теперь отличается от всех остальных, и почему люди его какое-то время будут сторониться.

-- А ты разве не идешь? -- спросил Валимира Иван, Виткас, Сапер, Бабилон и последний воскресший геолог-альпинист Сенька, приставший к Ивану с Сапером, когда общество выделило его из себя.

-- Мужики, вы смеетесь?! Куда я с таким железом в люди? Где изношу кроме гор? Да и опасно мне за горами сейчас... Война за трон начнется, все разведки мира будут меня искать. Поднять списки и найти знакомую фамилию им труда не составит. А списки они обязательно проверят. Поживу тут годик другой. Без меня им будет несладко, без меня драконов не накормишь, но знать судьба у них такая... А там глядишь, и ключи найду. Может, меч добуду. Он у меня где-то тут, -- Валимир постучал себя в грудь. -- Порубили же они драконов, -- он кивнул на отрубленные головы. -- Помню, бабка меня учила: не ешь чужой хлеб... Не заставит он меня подаяние просить.

-- Кто он-то?

-- Дьявол! -- обижено проговорил Валимир. -- Чем я Маньки и Борзеевича хуже?

-- Так, стоп, а Дьявол здесь при чем?

-- А то, что он эту бодягу замутил, ему и расхлебывать! -- засмеялся Валимир. -- Ответ где-то здесь, в горах. Не зря он троицу сюда повел, только здесь можно убить дракона.

-- Ладно, не кисни, не один же, я с тобой, -- Виткас положил руку на плечо друга. -- Поживем тут годик другой, глядишь, разберемся что к чему. -- Можем и три для пользы дела. Горшок мы починили, жратвы навалом, ума много теперь -- ужас сколько много нового узнал!

-- Ох, молодежь, молодежь! Что бы вы без стариков-то делали?! -- покачал головой Иван, похлопав ладонью по голове дракона. -- На сильную птицу мы попали! Ядреные у нее зубы. Да только и мы не лыком шиты! С вами пойду. А за хозяйством Антоша присмотрит. Пора ему привыкать.

-- И явился ко мне Дьявол воплоти, и сказал: за каким лешим я тебя воскресил, если прожил ты жизнь и не понял, что нет жизни, пока нечисть по земле ползает?! -- альпинист и геолог Сенька раскинул руки в стороны и опустил их на плечи Ивана и Виткаса, которые стояли лицом к Валимиру. -- Я с вами. Я без этих гор умру, если не пройду вдоль и поперек. От тоски сдохну. Так бы я один, а тут с вами. Честное слово, я так рад, что вы меня не бросили! Спасибо! Спасибо! -- он растроганно прослезился, потряс руку онемевшего Валимира.

-- Кто тебе сказал? Ну не последние же горы у тебя! -- остановил его Бабилон. -- Опасно здесь. Мы сильно долго здесь будем. Говорят же, год -- два, а то и три! А понравится, так и вовсе жить останемся!

-- Я решил, я сделал! -- ответил Сенька с вызовом. -- Ты подрывник, а я альпинист. Тебе меня не понять. Я уже столько гор облазил, а такие последние. Я здесь жизнь проживу, мало покажется!.. -- и проворчал: -- Здесь только я и мог бы жить, а вам еще учиться и учиться... Я давно решил, только не знал, как сказать, что остаюсь, но если меня будет не втрое, а вчетверо больше, так тому и быть.

-- Бабилон, не дури, я на тебя рассчитываю, -- строго проговорил Иван. -- Антона забери и домой верни. Посмотришь за моими. Жинку мою не оставляй!

-- Как это... не оставляй? -- Виткас открыл рот.

-- Жена моя -- сестрой ему приходится, -- пояснил Иван удивленным товарищам. Он повернулся к Бабилону и пристыдил его. -- У тебя дите малое, еще поднимать и поднимать. И жена твоя чужая мне, что люди подумают, если я стану ходить к ней? Эти и про дружбу нашу знают, а вон как заполошились! -- он с осуждением кивнул на Валимира, Виткаса и Сеньку.

Бабилон расстроился, но в словах Ивана была правда, от которой не уйдешь. Он еще попрепирался, но ребята наотрез отказались брать его с собой. Подрывник, хоть и без взрывчатки, подрывник. Он видел, откуда покатится снег, как скоро покатится, и как то место обойти. Кому-то надо было вернуть людей на большую землю, собрать и откопать людей, которые остались замурованными в пещерах, а знали о них немногие. Еще оставались те, кто бежал в горы, когда их отправляли на съедение, и подобрать тех, кто бежал в другую сторону в группе Марата, которые, скорее всего, уже откапывают людей. Посчитали и получили, что половина всех людей где-то бродит по этим горам. И еще одна опасность, о которой не забыл Валимир -- Их Величества.

-- Значит, четверо, -- подытожил Виткас, и все четверо отправились составлять список необходимого, придумывая, чем на ночь занять кузнецов.

У Виткаса железа было немного, едва наскребли на скейтбордовскую доску. Но меч ему был тоже нужен, и железо взяли на руднике, сильно разбавив его собственным. Без собственного железа железо оставалось обычным, могло и потеряться. Кроме скейбордовской доски он заказал себе добрый каравай, посох, ботинки, как у всех, и немного снаряжения. Зато у Ивана и Сени получились и доски, на которых Виткас пообещал научить их съезжать с горы, и по посоху, чтобы рубить лед и сбивать снег, и каравай, и на снаряжение хватило -- и разбавлять не пришлось, разве что для крепости. Железо Ивана, таким хрупким, как у Валимира, не было, но решили не рисковать. Опасно, если подведет.

Все понимали: жизнь у ребят в горах будет несладкой, если не помочь им. Делились всем, чем могли: ножи, крепления, зажигалки (вдруг останутся без неугасимого поленьего дерева!), кто-то догадался взять в горы набор гаечных ключей и не расстался с ним при побеге, палатку и пять спальников, обнаруженные в царском шатре, выбрали самые добрые меховые шапки, самую добрую теплую одежду, вместительные не поношенные рюкзаки, оставляли рубахи, трусы, мыло, расчески, зубные щетки, пасту, бритвы, фляжки...

-- Да мы кинжалом побреемся! -- удивленный людской щедростью, отказывался Валимир, но его не слушали.

Набирали живую воду с собой во все, во что могли налить. Грибы, кочанчики, сочные стебли, уходя, забрали с собой. Собрали все, что нашли, засушивая, измельчая, зажаривая. Ребятам надо было чем-то в дороге питаться, и накормить тех, кого подберут, а дорога предстояла нелегкая. Во многих местах мох был собран и уложен кучками. Кто-то пытался его перед уходом разложить обратно, чтобы в этом месте образовался перегной и нарос новый, и он уже подвялился. Обрадовались, когда нашли не унесенные ветром пластиковые бутылки, оставленные вампирами и оборотнями. Их хватило на всех. На обратном пути без живой воды вряд ли бы обошлись. Брали с собой ветви неугасимого полена, чтобы посадить перед домом.

А вдруг у соседа-оборотня или вампира землю запоганит!

-- Это вряд ли, -- засомневался Валимир. -- Наверное, тут без Дьявола не обошлось. Но чем черт не шутит! А с вампирами и оборотнями, которые чувствуют его, как огонь, хлопот не оберетесь.

-- А мы не сразу, мы сначала в таком месте дерево посадим, где они на нас не подумают! Выросло же дерево в горах! А когда разрастется, домой принесем: и вот, скажем, и до нашего огорода добралась проклятая земля! Вы, давайте, ключи ищите, а мы, партизаны, займемся подрывной работой там. Несладкая будет жизнь у новых Величеств.

А то, что это будет, уже никто не сомневался.

Люди прощались и уходили, оставляя координаты, вдруг спрятаться, или подсобить. Было шумно и весело...

И вдруг стало тихо-тихо, и слышно, как падают капли, испаряясь, с потолка пещеры обратно в озеро. Некоторое время молчали, глядя в огонь, каждый думал о чем-то о своем. Слушали, как воет ветер и потрескивает костер. В пещере было светло, будто во всю стену было окно: днем она светилась голубоватым светом от земли и от стен, покрытых сучками огненного дерева. Корни решили, что им нужна надземная часть, лианы покрылись зелеными сочными листьями.

Странно, но появились они, когда в пещере поселились люди.

-- Вот увидишь, летом тут снег растает! И еще какая-нибудь хрен нарастет! -- усмехнулся Иван. -- Странное дерево. И вода странная. Я о таком только в сказках слышал.

-- На вершинах не так уж много снега, сдувает его. Согласен, дерево корни пустит, растопит снег. Может и трава вырастет. Берега кисельные, реки молочные -- вот откуда они взялись! Если избу на курьих ногах увижу, или печку там, которая сама пироги печет, не удивлюсь уже, -- покачал головой Сенька. -- Куда подадимся от щедрот Дьявольских? Прямо, назад, влево, вправо?

-- А ты, куда бы пошел? -- поинтересовался Валимир.

-- Я бы вправо, в северо-западную часть. Тут только горный перешеек, туда-сюда исхоженный. Это ж сколько было вырублено ступенек?

-- На десять километров -- не меньше тридцать тысяч ступеней, -- не задумываясь, ответил Виткас. -- Не точно, конечно, но примерно... Ступень в среднем на полметра, где-то есть, где-то нет, и по спирали, наклон горы, межгорные хребты... Многие разрушились от времени -- очень давно прокладывали.

-- Для Дьявола, который вел сюда проклятых, не так уж много, -- заметил Валимир. -- Нас пять процентов... Меньше, чем вампиров, потому что мы умираем. Но если по вампирам считать, то все одно пять процентов на поколение. За одно поколение от шести миллиардов -- триста миллионов человек. В столетие -- шестьсот миллионов человек. Когда людей было меньше -- триста миллионов. Так что, ступени эти -- капля в море, даже если по ступеньке на проклятого...

-- А там горами покрыта шестая часть континента. Не пора ли нам проложить новый путь? -- закончил Сеня.

Глаза Виткаса загорелись.

-- Представляете, если здесь три проклятых города стояло, то там, сколько тайн забытых?!. Что-то, Сеня, ты меня заразил, что ли... - он недовольно покосился в сторону ухмыльнувшегося спутника.

Снова замолчали. И недоуменно уставились на молоденького паренька, который вышел из-за валуна и подсел к костру.

-- Ты кто?! -- убитым голосом воскликнули Иван и Виткас.

-- Малек, -- ответил парень, застенчиво улыбнувшись. Он покраснел и тужился, перебирая нервно пальцами, будто грел их.

-- Ты почему не ушел? -- строго, слегка изумленно, потребовал ответа Валимир.

-- А мне некуда... -- ответил парнишка, ни на кого не глядя. -- У меня там никого нет. Я сирота. Пожалуйста, я прошу, возьмите меня! -- захныкал он.

Валимир внимательно смотрел на парня. Лицо у парня плакало, и плакал он сам. Но вампир не выставлялся. Не проклятый, но где-то налетел. Помолился, оплакал себя самого. А маска сказала другое. И исчезла. Но Валимир знал -- на время. И столько боли было, что больно было смотреть глазам. Наверное, вампирам, которые насыщались болью, смотреть на парня было приятно, и они держали его на десерт.

-- Так, -- Иван решительно поднялся. -- Быстро собирайся, и пошел вон! Наши на треть горы спустятся и остановятся. На лестнице установят красную ленту и флажки, чтобы никто мимо не прошел.

-- Я не пойду, -- глаза у парня стали красные.

-- А тебя никто не спрашивает! Ребята тебя не бросят и все необходимое дадут.

Иван поднялся, оделся и пошел к валуну, у которого парень оставил рюкзак.

-- А это у тебя что?

-- Железо. Мое. Я себе тоже заказал, -- парень насупился.

Иван поднял скейтборд, внушительные посох, каравай и железные ботинки, не хуже, чем у Валимира, только комплект один.

-- Солидно тебя засолили! -- Иван поднял его железо, взвесив в руке. -- Пожалуй, даже для меня тяжеловато... Ну да ничего, дома бегать будешь по стадиону. Сносишь. Сирота, говоришь?

-- Сирота! Вот вам крест, дядечка! Мамка при родах умерла, тятьку на войне убили, а бабушка, когда полгодика исполнилось. Пожалейте меня!

-- А мы тебя, дурак ты разэтакий, как раз и жалеем. Подойдешь к Бабилону, и записку от меня передашь. -- Иван достал записку и что-то там написал. -- Вот, -- он протянул ее парню. -- Отведет тебя к моей жинке, она из тебя человека сделает. Будешь жить у меня. А Бабилон с железом твоим разберется.

-- Я не пойду, я останусь! -- уперся парень. По его лицу побежали слезы, но разреветься он себе не позволил. Жеваки его проскрипели зубами.

-- Куда мы с тобой с сопливым? -- рассердился Сенька, не понимая парня. -- Марш, тебе говорят!

Иван с Сенькой переглянулись и, больше не слова не говоря, скрутили его и вывели. Валимир и Виткас натянули на себя курки и поспешили следом. Парня довели до самой лестницы и простояли, пока он не спустился на сотню метров.

Отошли от края. Подождали, вернулись -- парень спускался.

-- Теперь ему до наших ближе, чем до нас! -- удовлетворенно произнес Иван, отряхнув ладони.

Полураздетые, на пронизывающем ветру при сорокаградусном морозе замерзли. Будто радуясь их спасению, ослепительно светило солнце, так что было больно глазам. Очки никто не надел. Слева и справа, позади и впереди были величественные горы. Некоторые из них еще дымились и обливались красноватыми потоками лавы. Но таких было немного: одна слева, три справа.

-- Надо бы карту нарисовать и каждой горе имя присвоить, -- предложил Валимир. -- А то запутаемся.

-- Успеем, -- сказал Виткас. -- Мы здесь задержимся ненадолго. Нам стрелы нужны, запасы. На скейтбордах научитесь ходить, а то пока спустимся с этой горы, вы себе и ноги, и руки переломаете. А вдруг вода перелом не берет! Или только в озере мертвецы оживают?..

-- Согласен, -- сказал Валимир, немного подумав. -- Нам спешить некуда. На всякий случай ребят прикроем, если вдруг оборотни обратно соберутся. Подежурим тут.

Весь оставшийся день перебирали оставленное им добро, откладывая в сторону нужное и ненужное. Сеня колупал стены, изучая минеральный состав гранита, из которого она состояла. Первый раз попробовали железо на вкус. Есть этот хлебушек было невозможно. Отгрызли крохотулечку, и все четверо остались без зубов. Слезы лились из глаз. Только сейчас оценили размеры караваев.

-- Может это, может, я как-нибудь с железом проживу? -- поведал Иван свои мысли грустно.

-- Я не могу, -- утирая обильные слезы, сказал Валимир. -- Мне меч нужен, мне без меча никак!

-- Господи! Я горы исходил, неужто, эту лепешку не одолею? -- сконфуженно произнес Сеня, поворачивая лепешку и так и эдак.

Виткас молчал, поджаривая малюсенькие грибочки, которые нашел под мхом. Уже нарастали. Железо у него было самое доброе, и он не ожидал, что сразу откусится внушительный кусок. На первый раз он решил посмотреть, как это переживет внутренность.

-- А вы голодные спать ложитесь, наутро хлебушек вам, может, вкуснее покажется! -- посоветовал он. -- Сказано: забудь про горшок...

Кровоточащие десны долго полоскали живой водой. Но зубы, увы, не росли, разве что боль прошла.

-- Думаю, сначала им выпасть надо, -- предположил Валимир, ковыряя пальцем у себя во рту и разглядывая сломанные зубы в зеркальце. -- Как же я теперь без зубов-то? Вот ведь незадача, то яйцо, теперь вот зубы...

-- Яйцо вернулось же, может, и зубы вернутся, -- успокоил всех Виткас.

Спать легли голодными. Перед тем как лечь, долго присматривались к горам и с той и с другой стороны. Вампиры поднялись на треть седьмой горы. Свои спустились на треть шестой. Ребята то и дело выбегали до ветру, натирались снегом. Тоже готовились ко сну. И одиноко в гору поднимался Его Величество с Ее Величеством на спине, без ковра самолета. Видимо, сломался. Десять человек исчезли. Но, кроме Валимира, который почувствовал, как болью обожгло сердце и крепко сжались зубы, о них никто не жалел. Даже Иван, который первый проявил любопытство и неожиданно облегченно вздохнул, хмыкнув что-то, типа: "Ну и слава Богу!"

И тут же встревожился, просматривая лестницу.

-- Что-то нашего пацана не видать...

-- Догнал, наверное, -- сказал Виткас, просматривая лестницу и вдоль, и поперек, особенно обращая внимания на следы. -- Наши, не торопясь, спускаются. Наверное, ребята пещеры проверяют, чтобы не с пустыми руками домой вернутся. Добра тут навалом.

Стемнело. На всякий случай кто-то один дежурил у костра до самого утра. В пещере тоже стало темно, голубое сияние на ночь гасло. И теперь освещала ее только неугасимая ветвь.

На следующий день с утра хлебушек и в самом деле показался вкуснее. Отгрызли по крошке с маленький опилок. Весь день Виткас учил троих неучей держаться на скейтборде. Устали, как черти. Отгрызли еще по крошке. Закусили выставившимся из мха побегами цикория. Нашли несколько грибов. Заметили, что там, где рассматривали и перебирали семена, растения перешли a фазу цветения. Опознали кукуруза, фасоль, ревень и лук. Остальные пока остались загадкой.

-- Как же они в граните-то растут? -- удивился Иван.

-- Корень камень дробит, -- уверенно сказал Виткас. -- Я видел, как быстро он с камнем расправляется...

Набрали воды и полили растения. На самом нехоженом месте посадили еще несколько семечек разного вида. Целый угол засадили подсолнухами и тыквой, этих семян им оставили в изобилии. Кто-то по доброте души поделился коноплей и маком. Остальную площадь засадили черенками неугасимого поленьего дерева. Через месяц должно было наступить новое полнолуние, и кто знает, не пустят ли по следу вампиров оборотней. Горы эти были весьма странными. Кроме того, стрелы, как учила надпись на стене, были необходимы, чтобы преодолевать пропасти и взбираться вверх на крутых склонах. Под каждый черенок посохом в порошок дробили камни -- посохи тоже надо было снашивать. Ходили в железных обутках -- привыкали. К вечеру ноги остались без кожи, Валимир до лодыжек, Иван и Сеня в подошве. Виткас остался здоровее всех -- вот что значит, когда железо доброе. Лечились живой водой. На ужин отгрызли еще по крошке. С удивлением наблюдали, как вокруг крутится муха и целая стайка мошкары -- видимо кто-то занес яйца вместе с грязью.

-- Эх, нам бы сюда заморских лягушек от лягушатников! -- вздохнул Иван, принимаясь за изучении веревки, загоревшись идеей раскатать неугасимое дерево и сплести еще три, чтобы у каждого была такая. -- Им тут было бы раздольно! А какое у них сочное и нежное мясо! -- он прищелкнул языком. -- И рыбки бы, нормальной, не доисторической. У этой кости одни, и сама мелкая.

-- Душу не трави! -- попросили сразу трое.

Свои спустились еще на треть. Вампиры и оборотни поднялись на половину. С удивлением наблюдали, как трое оборотней пытались сбежать от вампиров, но невидимый барьер отбрасывал их назад, и когда их отбросило во второй раз, их словили и зарезали, как свиней. Не расстроились -- туда им и дорога. И всем четверым всю ночь снился один и тот же кошмар: оборотни и вампиры возвращаются, окружают их и уже ушедших людей, и тянутся, тянутся своими ручонками, разрывая на глазах товарищей...

Проснулись злые и не выспавшиеся. Сразу, как по команде, схватили бинокли и выбежали из пещеры, чуть не затоптав пацана, которого отправили догонять своих. Остановились, как вкопанные, разглядывая его.

Парень сидел на входе, укрывшись от ветра и холода за толстой стеной, дрожал, и держал в сжатых в кулаки посиневших руках каравай, и грыз его, откусывая добрыми кусками, не обращая на них внимание.

-- Дьявол сказал, что если вы меня не возьмете, он на вас беду наведет, -- сказал он тихо, с легкой угрозой в голосе, ни на кого не глядя.

-- Какой Дьявол?! -- опешили все четверо.

-- Какую беду?! -- насторожился Иван.

-- Тот, который вчера меня подобрал и сюда принес. Я хотел подождать, когда вы уйдете, чтобы ветку взять и воду. Я там, в снегу сидел... -- он махнул в сторону лестницы. -- Наверное, я уже замерз, потому что не чувствовал ничего и спал... А потом он... весь в огне, как ветка. Мне сразу стало тепло и я проснулся. А он стоит. Потом взял меня за плечи сзади, и мы сразу здесь оказались. Мы с ним всю ночь разговаривали. Он сказал, что одному в горах опасно, а если вы меня не возьмете, он сон ваш сделает вещим.

У всех четверых лица посерели и вытянулись, и языки прилипли к гортани, будто воды в рот набрали.

-- Какой сон? -- надвинулись на парня.

Парень расстроился, покраснел и сжался. Наверное, никакого сна у этих четверых не было. Получалось, что Бог его обманул. Он перестал есть, уставившись в землю. Эти четверо были не злые, но и не добрые, и серые какие-то... . Лица у всех были сердитые, и стало обидно, что он им не подошел. Но он не хотел никого обманывать.

-- Вот, -- он протянул руку и раскрыл ладонь, сделав последнюю попытку оправдать себя.

-- Он просил передать.

Но четверо не двинулись с места, разглядывая его молча и пристально,

Парень достал из кармана платок, высыпал то, что держал в руке, завязал в узелок, положил на землю. Потом поднял рюкзак и гордо зашагал прочь. Теперь он и сам был зол -- пусть подавятся своей водой и ветками! Наверное, и не Бог был...

-- Стой! -- окликнул его Иван.

Парень не остановился. Слезы бежали по лицу, но показывать их не хотелось.

Его нагнали и скрутили и поволокли в пещеру, бросив у костра.

-- Тебе же добра хотели! -- успокаивая, объяснили ему. -- Ты хоть понимаешь, что нас ждет?!

-- Понимаю. Он сказал, что я научусь. Маня смогла. У нее было три железных каравая, три посоха и трое пар обуви, из гнилого железа, который господин Упыреев ковал, и нарастало оно на старом месте вдвое против прежнего. И был у нее был только Борзеевич, а он не человек. Так что, как будто она одна была.

-- А кто он? -- удивление не проходило.

-- Мифическое существо. Он только знает, но не так много. Она с ним подружилась, когда уже одну пару железа сносила, и оборотни на нее напали.

-- С этого места можно поподробнее?

-- Это было после того, как она убила Бабу Ягу и спасла две избы на курьих ногах, посадив неугасимое полено в землю. -- Парень снова грыз свой каравай. Зубов у него не было, но он грыз его, не обращая внимания на кровь, сочившуюся из десен. Только сейчас обратили внимание, что одет он в железо. -- Она убила их всех, спустилась в Ад, посмотрела на Рай, а потом пошла в горы. Спасла трех человек, открыла три города, достала меч и убила драконов, убила всех оборотней, которые ушли за ними, а вчера они были у девятой вершины.

-- Вам не кажется, что слишком много "убила"? -- удрученно и тихо прошептал Валимир, ни к кому не обращаясь. Он был растерян и убит. В первую очередь смелостью, во вторую, силой, которая не могла быть в одном человеке, в третьих... В голове не умещалось, что все это сделал один человек -- баба!

-- Она сама не мифическое существо? -- поинтересовался Сенька, недоверчиво рассматривая письмецо на стене.

-- Нет, она сирота. Как я. Только ей Проклятие еще наложили. Сначала, когда на свет не родилась, потом, когда родилась, а потом когда девушкой стала... Правильно. А мне неправильно. Ей вампиры обе руки отрезали, а мне злые люди. Из вредности, чтобы я не забывал, кто я. И тебе, -- парень кивнул на Валимира, -- два раза, по одному на дракона. Только ты не помнишь. И брат твой как ты, а ты, как брат...

-- Да знаю я... -- кисло улыбнулся Валимир. -- Ведь видел же! -- он хлопнул ладонью себя по лбу. -- Видел обман! А ты молодец. Только надо было еще раз прийти и в рожу нам плюнуть.

-- Иди сюда, на-ка, поешь, -- Иван протянул парню стрелу, с надетыми на нее грибами. -- Давай, давай, поправиться тебе надо, а то отстанешь.

Парень жадно посмотрел на грибы, но замялся.

-- У меня есть... -- пробормотал он, до бледности пальцев вцепившись в каравай. -- Маня все время ела, всю дорогу...

-- Ты мне это брось! -- строго сказал Иван. -- У нас тут нет свое-чужое, не единым железом сыт человек!

-- Вернее, он им совсем не сыт! -- поправил его Сенька, взъерошив парню волосы. -- Просто он привык, что ему никогда не дают. Я понял про отрубленную руку! Это чтобы ты чужим всегда человеку был и бедненьким. А ты другой. Но нас рожами не напугаешь -- насмотрелись! Бери-бери!

-- Тьфу, забыл, как тебя зовут, извини, -- произнес Виткас, поднимая с земли узелок, подобранный, когда парня тащили в пещеру и брошенный на землю. -- Что тут у тебя?

-- Малек. Малекан. Обратное на Великан. Я маленький родился, недоношенный. Думали, не выживу, -- парень повеселел. -- Я не знаю. Крупа какая-то. Я немножко просыпал, когда у меня руки замерзли.

-- Где просыпал?! -- вскинулся Виткас, покрываясь пятнами. -- Покажи! -- Он уже натягивал куртку. -- Ох, дураки мы! Да за одну икру парню могли поверить! Черт! -- выругался он.

-- Какую икру? -- в узелок уткнулись все четверо, столпившись возле Виткаса.

-- Лягушачью. Здесь и яйца... и семена... Травы -- и озерной...

Вид у Малека снова стал виноватым и напуганным. А глаза смотрели грустно, но казалось, будто исподлобья.

-- Да, здорово тебя уделали, -- заметив выставившее лицо, сказал грустно Валимир. -- Ну никто же не винит, сами виноваты! Просто сон у нас был дурной, а тут ты... И сразу про сон! Был, был Дьявол, и на рожу нашу поплевал. Покажи где, может, соберем, если ветром не удуло...

Малек просиял. Он встал, и как будто распрямился и подрос, став с другими вровень. Оказывается, он был не маленьким и пять литров крови носил в полном объеме.

И побежал первым.

-- Я тут от ветра прятался. Вот здесь.

Он показал на место в углу у выхода из пещеры. На место надуло снега. Снег сгребли до земли, занесли и спустили в озеро.

-- Много было? -- спросил Валимир.

-- Вот столько, -- показал Малек, сложив две ладони.

Получалось и много, и мало, но тем дороже.

-- И все здесь просыпал?

-- Все, -- виноватый голос парня задрожал. Видно, крупа была очень важной, если ее так бережно собирали.

Снег собрали и там, куда крупу могло отнести ветром. Собирали и заносили до самого ужина. Снега в пещере перед входом было навалом. Заодно выносили трупы людей-оборотней перед входом, которые не ушли в землю, скатывая их с горы. И головам Драконов в пещере было не место, разрезали и выносили.

-- Ладно, скоро узнаем результат, -- сказал Виткас довольно. -- Заодно почистили жилище.

-- Надо было одну драконью башку оставить, -- сказал Сеня расстроено. -- Согласитесь, раритетный был бы череп. Любой коллекционер древностей будет о ней мечтать. А она тут!

-- А если в этой драконьей башке еще чего-нибудь осталось? -- осадил его Иван. -- Нет уж, пусть валяется где-нибудь в другом месте...

На следующий день из безобидной крупы выползло столько тварей, что о не раз помянули Дьявола недобрым словом. Комары в теплой пещере размножились и сучили всех пятерых, не хуже вампиров, под мхом копошились небольшие змейки, жучки и червячки, заползая под одежду, а червячки норовили просверлить камни и укрыться в земле. Сновали туда сюда ящерки, в воде проросли водоросли, между которыми плавали мальки, ползали ракушки, многоцветные многоножки и звездочки, и половину озера затянуло лягушачьей икрой, в которой извивались черненькие головастики. Травы стало больше, особенно возле черных валунов.

-- Это ж надо так?! -- удивлялся Иван, изучая местную флору и фауну.

Его назначили ответственными по кухне, и интерес у него был самый прямой: съедобно, не съедобно. Валимир, Виткас и Малек поднялись на саму вершину, измеряли на глаз расстояние от горы до горы и наносили на карту, Сенька собирал камни, раскладывал их, спускался вниз, поднимался, записывая что-то у себя в толстой тетради, сверяясь со справочником в той же тетради, но с обратной стороны, раскрывая секреты пещеры, недовольный, что Малека ребята оставили себе.

-- Хотите, я открою вам секрет этой пещеры? -- он подошел к троим, которые грели пальцы у рта и о чем-то спорили.

-- Открывай, -- ответили ему.

-- У этой пещеры должно быть окно на восточной стороне. Сверху у нее некий материал, как те черные камни, покрытые облицовочными плитами из гранита, с боков то же самое, внизу базальтовые породы и лессы, а в одном месте на задней стене рыхлый суглинок и галечник. Наверное там был выход... Еще один вход... Или кто-то уже защищался в ней, и с восточной стороны ее взорвали... И еще, я нашел, вот... -- Сеня протянул горсть земли и пару ракушек.

-- И что? -- не поняли его.

-- Пещеры на склоне находилась под водой! Откуда здесь море?

-- И что? -- два голоса были недовольны, что их отвлекли от наиважнейшего дела, и лишь один проявил заинтересованность.

-- Ну как?! -- изумился Сеня непониманию. -- Море было здесь! На горе-то! А высота какая?! Я даже сказать не берусь!

-- После того, что я тут увидел, нашел, чем удивить! -- отмахнулся Валимир. -- Одна сосулька чего стоит, которая нам жизнь спасла!

-- А камни?! -- поддержал его Виткас. -- А вода?! А рост тварей и растительности?!

-- Это-то я как раз мог бы объяснить, -- задумчиво проговорил Сеня. -- Это генератор каких-то полей, которые питают дерево, воду и жизнь в пещере, или что-то защищают в ней. Наверное, это что-то типа электростанции. Может быть, даже упираются в параллельную вселенную, в которой время течет иначе, и клетки начинают делиться, и регенерироваться с огромной скоростью в соответствии с генетическим кодом. А хозяин параллельной вселенной Дьявол и есть, и когда мы к нему взывали, он как бы поднялся, или опустился до нас. Получается, что там он, как живое существо, и не как тело, а как энергетический сгусток, размером с вселенную, а может, десять таких вселенных, а здесь -- как Дух. И когда мы умираем, мы становимся как духи... Значит, не врут про Небесное и Поднебесное Царство... Поднебесное здесь, а Небесное там, откуда эта сосулька силу берет. Представьте, там все растет, все цветет, там вообще все вечное и не умирает. Или умирает, но не так, как здесь. Оболочку сбросило, и стало тем, что он есть -- клеткой организма.

На него посмотрели, как на сумасшедшего.

-- Но мы то здесь, мы не там...

-- И я туда не тороплюсь... -- Сеню похлопали по плечу. И вернулись к тому месту, где их прервали.

-- Ладно, -- сказал он недовольно. -- Пороюсь в галечнике на стене, возможно, найду еще какие-то доказательства... Можно мне твой кинжал? -- попросил он Валимира.

Валимир машинально достал Дьявольский нож и протянул ему.

Утро до обеда пролетело незаметно. Когда трое спустились вниз по склону и вернулись в пещеру, они застали картину, которая заставила их открыть рты. Иван отчитывал Сеню, а тот стоял напуганный, с вытянутыми по швам руками, и пытался что-то промямлить в свое оправдание.

-- Развалил-то, развалил-то ты ее зачем? Как теперь обратно заткнуть?!.. Эх! -- Иван махнул в сердцах рукой и вернулся к костру, где у него что-то кипело и поджаривалось, испуская приятный аромат, пахло рыбой и луком.

На задней стене, с восточной стороны, в самой верхней ее части, в виде ровного треугольника образовалась дыра, пропуская свет солнца, которое бросало последние лучи на восточной стороне, собираясь, как раз улизнуть за вершину. И воздух сразу посвежел, подуло легким сквозняком. Дыра была в рост человека с вытянутыми руками в длину и в ширину, толщиной метра два -- стены из гранита, откосы не прямые, а под углом. Вид из окна открывался великолепный, склон горы и другая гора просматривались как на ладони. И даже лестница была как раз под ними. В этом месте она делала поворот и уходила в сторону, чтобы обогнуть стену и выйти на другом конце вершины. Перед треугольным оконцем была широкая площадка, в виде балкона, обложенная камнем в метр, а за балконом пропасть отвесно уходила вниз до самой лестницы.

Не осталось сомнения, что ее кто-то вырезал.

-- Это смотровая вышка, -- сказал Сеня уверенно. -- Здесь люди жили... Или защищались от кого-то... Меня смущает плита посредине озера. Там что-то было, или есть под нею до сих пор. Вот увидите, завтра, когда взойдет солнце, лучи его сойдутся на этой плите.

Валимир посмотрел в сторону плиты.

-- А меня смущает сосулька над этой плитой... Ох, не просто так она тут висит! Нам плиту не сдвинуть! -- сказал он, наморщив лоб. -- Тяжеловата будет. Если, как ты говоришь, это генератор, то там внизу стоит доисторическая машина... Внеземной цивилизации...

-- Могила там, -- сказал Малек уверенно, содрогнувшись. -- Судите сами. Закрыто плитой. В живой воде. Огонь кругом. Сверху сосулька, которая поле генерирует. Нечисть какая-нибудь, которую убить нельзя, а только держать взаперти. Выпустим, беды не оберемся.

-- А защищать ее зачем? -- поинтересовался Валимир.

-- Чтобы не уползла к четвероногим и клыкастым друзьям, -- согласился с Малеком Виткас. -- Может, они ее отбить пытались. Блин, теперь всю ночь спать не смогу! С такой тварью поблизости... Брр!

-- А если это нечисть отбивалась? А потом люди пришли и вырыли проход с другой стороны, достали и переиначили тут все?

-- В горах?! Смеетесь что ли? Видели же, что с ними эти горы делают! Я склоняюсь к мысли, что нам это может оказаться не по зубам. Пока, во всяком случае, -- сказал Валимир. -- Надо порадоваться, что если это тварь какая-нибудь, она все еще тут. Я вот что заметил, стреляли в меня, а летели пули, в какую угодно сторону, но только не в эту плиту. Мы потом даже не пытались укрыться, и все равно все пули летели мимо. Наверное, это как раз та самая ловушка, которая им уйти обратно не дает!

-- Так они же мимо прошли! -- напомнил Сеня. -- Если бы ловушка была здесь, они бы к горе прилипли... Нет, это что-то другое. Склоняюсь к мысли, что это страх Божий, который он сам тут придавил.

-- А если вампиры придут? -- проговорил Виткас, встревожено. -- Мы ж не можем оставаться здесь вечно.

-- Вампиры не придут, здесь кругом дерево неугасимое, а оборотни могут. И уж с какой-то плитой они справятся.

-- Наверное, тут не было ни живой воды, ни дерева... Наверное, это Маня с Борзеевичем их посадили... Сами подумайте, как оно могло бы так долго расти на такой высоте и в таких условиях?

-- А эти откуда? -- ткнул Сеня в озеро. -- Они вымерли миллионы лет назад! Я же говорю -- море здесь было!

-- А ящерицы откуда? Пришли, бросили семена, и, пожалуйста...

Иван позвал на обед. Он приготовил рыбу, грибы со спаржей и луком, крепкий напиток из обжаренных корней цикория. Дисциплинированно и уже традиционно начали с железных хлебов. Виткас, которому повезло с железом, оно у него было не таким железным, хихикал, глядя на их мучения. Железный хлеб не брал даже Дьявольский нож, чиркал и высекал огонь. Один Малек не давился, откусив больше всех, старательно прожевал и проглотил. Но дальше и у него не заладилось.

-- Наверное, это потому что я целый день себя контролировал и не принимал обиду за обиду, -- сказал он, поразмышляв над феноменом железного каравая. -- А целый кусок сумел съесть, потому что не ушел, как вы мне приказали. Я первый раз старших не послушался.

-- Ну, знаешь! -- возмущенный Иван едва нашел что сказать. -- Ты к этому не привыкай! Это... ни в какие ворота уже не лезет! Много ли пожил? Мы, старшие, умнее вас молодых, у нас опыт...

Валимир, Сеня и Виткас дружно загоготали.

После обеда отреставрировали оставленный Маней, Борзеевичем и Дьяволом волшебный котелок. Без него, пожалуй, никак. Срезали от корней, очистили заросшее днище и пошли опять смотреть, насколько в горах они остались одни. Вампиры уже почти достигли вершины. А свои...

Низина стала ниже, чем вечером предыдущего дня. Свои сидели на высокой скале (наверное, это все же тоже была гора, но не такая высокая, или скальный выступ, который поднимался в этом месте круто), горели ярко костры, а вокруг них плескалось озеро, утекая в пропасть, внизу которой они раньше видели лаву.

-- Все? -- с ужасом посмотрели на Виткаса, у которого зрение было лучше, чем у остальных.

Он считал.

-- Троих не вижу... нет, вот, нашел! Все!

Вздохнули с облегчением.

-- Говорили им! Предупреждали! Писали! Не суйте ветку неугасимого полена в снег! -- с чувством произнес Малек, получив, наконец, в руки бинокль. Биноклей было всего четыре. -- Не умнее, -- подытожил он, лукаво улыбнувшись дяде Ване.

На Малека уже в который раз посмотрели с удивлением. Потенциал у парня был, и открылся неожиданно. Иван лишь сердито взглянул на Малека, чертыхнувшись.

-- Сильно хоть пострадали, нет? -- Сенька прыгал вокруг остальных, пытаясь взять бинокль у Виткаса.

-- Похоже, нет, если проверяют рюкзаки. Спокойные. Бежали, наверное. Рюкзаки за спиной были, а железо им потерять не удастся, если даже захотят, -- Виткас отдал бинокль Сене, руки его дрожали.

-- Ну, слава Богу! -- помолился Иван. -- Они эту науку долго не забудут!

Посмотрели еще. Солнце укатилось за вампирами, в низине быстро темнело. Ноябрь был как раз тот месяц, когда день и ночь менялись местами, и ночь становилась длиннее. Казалось, что тень горы поднимается из земли. На вершине с западной стороны было еще светло, и небо на западе слегка желтоватым.

-- Как красиво-то! -- с восторгом воскликнул Сеня, заметив, что далеко-далеко, в той стороне, куда ушли свои, загорелась яркая звезда.

Мороз крепчал. Вернулись в пещеру. Проверили побеги неугасимого дерева. Еще день, и можно снимать первый урожай стрел. Серебра у них осталось много. Самые толстые ветки решили оставить на три недостающих лука, взамен тех, которые забрали с собой уходившие на большую землю. Каждый тайно попытался примериться к плите посредине озера: а вдруг именно ему выпадет погибнуть в неравной борьбе с чудовищем, похороненном навеки среди вечных снегов. Сидели до поздней ночи, рассказывая о себе, вспоминали о героях, пытались найти хоть малейшее упоминание о том, что могло изменить мир в лучшую или худшую сторону. Один Сеня спать лег пораньше, наказав дежурным разбудить его, чтобы проверить, куда упадут первые лучи солнца.