Хин поставил на пюпитр скрижали с нотами. Дверь отворилась, в комнату вплыл Сил'ан, направился к контрабасу и свернулся кольцами у окна в горячих солнечных лучах. Мальчишка окинул взглядом давно привычную картину и отвернулся, но стоило ему поднять руки с колен, как голос уана распорядился:

- Токката ми минор.

Юный Одезри замер:

- Тебе же нравится Моцарт.

- Может у меня измениться настроение? - капризно осведомилось уже пригревшееся существо.

- Да, но попробовал бы ты просить, а не требовать, - попытался втолковать ему мальчишка.

- Если я не услышу токкату, то посплю в другом месте.

- Если не перестанешь угрожать, токкату ты не услышишь, - улыбнувшись, ответил Хин.

Уан задумался:

- Тогда выйди вон, - наконец, распорядился он. - Мне здесь хорошо, и подниматься я не намерен.

Мальчишка фыркнул, развернулся на подставке, соскочил с неё и остановился в шаге от нахальной змеи.

- И что же тут хорошего? - поинтересовался он, укладываясь на пол рядом.

Солнце сразу же ослепило его, и он повернулся на бок. Спину обжигал невидимый огонь, но жар можно было терпеть.

- Уж не мстишь ли ты мне? - подозрительно осведомился Сил'ан.

- За что бы? - с искренним удивлением отозвался Хин.

- Я не люблю, когда ты так близко. И ты это знаешь.

- А ты догадываешься, как заставить меня исчезнуть.

- Есть несколько способов, - недовольно протянуло дитя Океана и Лун.

- Но только один, при котором тебе не придётся двигаться, - подсказал мальчишка.

- Как жестоко и хладнокровно ты используешь мои слабости, - пожаловался Келеф.

- Неубедительно, - оценил рыжий упрямец.

Сил'ан тяжело вздохнул, признавая поражение.

- Сыграй, пожалуйста…

Мальчишка неторопливо поднялся:

- Право, это не составило труда, - заметил он.

Чёрная змея ухмыльнулась и довершила:

- … партию клавесина из первой части концерта, который ты сейчас разучиваешь.

Хин застонал.

- Каждый раз, как ошибёшься или сфальшивишь - начинай сначала, - бодро напутствовал его уан.

Орур отворил дверь хижины. Увидев на пороге мальчишку, он медленно поднял брови и демонстративно посмотрел на широкое оранжевое Солнце, тонувшее в песках. Хин смущённо кашлянул.

- Я знаю, что опоздал, - молвил он.

- На два часа, - медленно и раздельно выговорил старейшина.

- Простите, - мальчишка поклонился.

Орур недовольно хмыкнул:

- Сегодня заниматься с тобой я уже не буду. Не годится на закате.

Хин вновь наклонил голову:

- Я понимаю.

Мужчина покачал головой, вышел наружу и притворил дверь.

- Пойдём, - сказал он.

Они отошли от деревни на десяток айрер, там летень остановился и строго посмотрел на мальчишку:

- Ты постоянно опаздываешь, а твои мысли вечно бродят где-то далеко. Так никакого толку не выйдет.

- Простите, - снова сказал Хин.

- Да что ты как заведённый! - резко бросил старейшина. - В конце-концов, кто из нас и чему хочет научиться?

Юный Одезри промолчал.

- Я понимаю, уан Кереф имеет на тебя огромное влияние, - вздохнув, терпеливо выговорил мужчина, - но пора уже спуститься с небес на землю. Ты человек и жить тебе среди людей. Ясно? (Мальчишка не ответил.) Зачем стыдиться своего происхождения? Да, мы другие, чем он, но и мы отбрасываем тени. Повелитель не видел стыда в том, чтобы просить меня научить его сражаться копьём. Запомни, Хин Одезри, тот не вызывает уважения, у кого нет своего лица.

Рыжий упрямец по-прежнему молчал. Орур провёл рукой по волосам и заключил:

- Передай уану Керефу приглашение на загонную охоту. Тебе полезно будет посмотреть на действия воинов, а ему, насколько я знаю, нравится за Кольцом рек.

- Скорее всего, он откажет, - серьёзно ответил мальчишка. - Ему и без того приходится уж очень часто ездить в Разьеру и какие-то деревни. Я не знаю, что там не ладится, только он раздражителен и зол.

- Всё там ладится, - невольно улыбнулся старейшина. - Злость помогает ему собраться и реагировать быстро.

- Значит, это нарочно? - удивился Хин.

- Если он всё-таки откажет, - настойчиво добавил летень, - скажи ему, что я прошу о разговоре.

- Орур, я всё понимаю, но у меня нет времени, - перевёл Хахманух в ответ на долгий рассказ.

Сил'ан взвесил в руке пухлый том и поставил его обратно на полку. Старейшина посмотрел на стеллаж с книгами, на множество исписанных пергаментных листов. Кроме них в маленькой комнате на второй половине крепости не было совсем ничего. Легчайшие, едва видимые пылинки реяли в солнечных лучах.

- Владение на грани разорения, - спокойно объяснил уан. - А я не представляю, как налаживать торговлю, зато точно знаю, куда нужно вложить средства, которых нет.

Человек сотворил жест незначения.

- Да владение, сколько я себя помню, всегда было на этой грани, - сказал он. - И никто не волновался. Нам почти ничего не нужно, и у нас почти ничего нет. Так и живём.

- Это прекрасно, - откликнулся Келеф. - Но половина моей земли укреплена и неприступна, другая же открыта всякому. Так и оставить?

Летень озадаченно хмыкнул и сказал:

- Как бы то ни было, одного господина Одезри я не возьму. Тут нужно учиться по-другому управлять динозавром, иначе получится не охота, а самоубийство. Но без вашего примера перед глазами, учиться он не станет.

Сил'ан склонил голову к правому плечу:

- Что значит: "по-другому управлять"?

- Уходить от атак - это же не обычная пробежка, да и монстры не подставляют нам бока.

Уан заинтересованно взглянул на старейшину:

- А если по лапам ударят хвостом - скажешь, от такой подсечки динозавр тоже может уйти?

Орур рассмеялся:

- Наши - запросто, да ещё к выгоде для себя.

- Вот как, - протянул Сил'ан и довольно прищурился. - Убедил. Еду.

Хин видел монстров впервые; у него внутри всё зашлось и похолодело от страха. Руки вдруг стали тяжёлыми и неподвижными, тело покрылось холодным, липким потом. Динозавр не повиновался воле дрожащего всадника. Похожие на животных, покрытые шерстью серого, тускло-жёлтого, чёрного, бурого, а иные - даже зелёного цветов, чудовища бежали навстречу восьмерым загонщикам молча, сосредоточенные каждый на выбранной жертве, пожирающие её горящим взглядом. Мальчишке казалось, что он попал в чужой кошмар.

Загонщики начали разворачиваться, все что-то кричали. Хин, широко раскрыв глаза, сидел неподвижно; завороженный, он смотрел, как надвигается смерть, совсем непохожая на ту, которая рисовалась в его фантазиях, чувствовал её сладкое дыхание на своей коже.

- Шевелись! - рявкнул голос старейшины над самым ухом.

Мальчишка вздрогнул. Передние монстры прыгнули, заметив нерасторопность жертвы. Кто-то хлестнул юного Одезри раскрытой ладонью по щеке, динозавр под ним завертелся, а потом резво помчался вперёд, направляемый твёрдой рукой. Голоса людей, досадливый и жадный рык монстров слились в бессмысленный гул. Ещё один удар по щеке выдернул мальчишку из мира грёз и едва не сбросил с ящера. Хин в панике зашарил руками, ища опору, и чудом ухватился за выступ седла.

- Держи поводья, - зло сказал голос уана. - Десятый раз повторяю. Я сюда приехал не лоцманом тебе служить.

- Что? - ошарашено переспросил мальчишка.

Келеф молча сунул ему в руки перчатку, соединённую с десятком тонких нитей, протянувшихся к шее, голове и лапам динозавра. Хин зажмурился: голова звенела, мысли путались, щёку саднило и жгло. Когда он открыл глаза, уана больше не было рядом.

- Вперёд! Не останавливаться, не сбавлять скорость! - прокричал Орур.

Загонщики отсиживалась в реке, чтобы ящеры могли отдохнуть после часов быстрого бега.

- Управляй своими эмоциями, - втолковывал один из летней мальчишке, немного усталым, но вполне доброжелательным тоном. - Когда мы сменяем вторую группу - злись. Злись сильно, припоминай тех, кто тебе досаждает, и представь, что во всём виноваты эти мохнатые страшилища.

- Важно отвлечь монстров от усталых всадников. Пусть гонятся за нами, - подхватил другой загонщик.

- Зато когда первая группа сменяет нас - не бойся, что не успеем уйти, не паникуй, если чудища настигают. Пусть на тебя снизойдёт покой.

Хин, съёжившись в седле, робко поглядывал на широкоплечих, мускулистых воинов, и ограничивался согласным жестом, когда те смотрели на него, ожидая ответа.

- Не робей, - хохотнул первый летень и жёсткой, широкой рукой хлопнул мальчишку по спине.

Уан и старейшина беседовали поодаль. Келеф, избегая говорить на общем, изъяснялся жестами:

- Непохоже, чтобы твой план работал. Желания стать воином у него как не было, так и нет.

Орур упрямо сжал губы, но вынужден был признать:

- Я ожидал другого. Наши дети приходят в восторг при виде охоты: блеск оружия, скорость, сила. Загонщики великолепны. Может, вы объясните, в чём дело?

- Не знаю, - честно ответил правитель. - Сказать правду, я тоже не впечатлён, но мне было важно отработать приём уклонения.

Люди вдруг загалдели, тыча пальцами в небо. Орур поднял голову и, сощурившись, посмотрел против Солнца. Сил'ан подставил руку в толстой перчатке, и на неё опустилась скромная серая птица, к лапам которой был привязан миниатюрный футляр. Келеф вскрыл печать, вытряхнул послание на ладонь, развернул.

Старейшина терпеливо ждал, пытаясь прочесть эмоции по нарисованному лицу.

- Мне нужно срочно вернуться, - сообщили ему движения гибких пальцев, после того как правитель убрал тонкую пергаментную трубочку.

- Тогда и господину Одезри тоже, - решил Орур.

Злобные братцы тщательно разминали руки и пальцы человека, изредка зачёрпывая ароматную белую мазь. Бекар увлечённо пыхтел, подпиливая краем хвоста ногти на левой руке мальчишки.

- Ты чего такой мрачный? - поинтересовался, наконец, Диез - высокий злодей.

- Подумаешь, какой-то маг приезжает, - недовольно откликнулся Хин. - Зачем делать из этого прямо-таки событие?

- Кому? - спросил мелкий. - Я не делаю.

- Я тоже, - подхватил крупный.

- Зато для Келефа это, похоже, необычайно важно, - пробормотал рыжий упрямец.

Злодеи посмотрели друг на друга и широко злорадно улыбнулись.

- Не всё ж ему для тебя стараться, - заметил Диез.

- Но, оказывается, стоило ему подумать о себе, как ты недоволен и оскорблён, - подхватил Бемоль.

- Вот она - человечья благодарность, - довершил высокий драконикус.

- Но зачем ему этот маг? - возмутился мальчишка. - Что он даст ему такого, чего не можем сделать мы?

Братцы переглянулись, на сей раз серьёзно.

- Видишь ли, - сказал Диез без обычного хитрого оскала, - здесь просто личное.

- Как это: личное? - настаивал Хин.

Злодеи вздохнули.

- Увидишь - поймёшь, - заверил высокий.

- А если он попытается скрыть? - возразил мелкий.

- Думаешь, выйдет? - хмыкнул Диез.

- У Келефа не тот темперамент, - не отрываясь от работы, заметил Бекар.

Оба братца-злодея и Хин, округлив глаза, воззрились на него.

Держась в стороне, мальчишка исподлобья осматривал Сил'ан: незнакомое богатое платье с вышивкой нитями голубого металла вдоль края рукавов, подола и воротника; изящный серебряный пояс с подвеской; нити бриллиантов в волосах и тонкие, гравированные полосы бронзы, приколотые к прядям спереди наподобие серег.

Хахманух присел рядом с Хином.

- Красивый, правда? - спросил он, проследив взгляд человека. - Если бы ещё не маска.

- Даже Каогре-уана он встречал в обычном наряде, - недружелюбно заметил юный Одезри.

- А зачем ему старика очаровывать? - искренне удивился червь.

- А зачем - мага? - насупился мальчишка.

Хахманух успокаивающе похлопал его хвостом по плечу:

- Веди себя вежливо, - напутствовал он. - Гость к нам на пару дней и, кто знает, возможно, это знакомство очень пригодится тебе в будущем.

- У меня нет будущего, - мрачно уронил Хин.

- Ты перерастёшь такие взгляды, - мудрым тоном заверил лятх.

Рыжий упрямец хотел возразить, но заскрежетали цепи моста, и мальчишка напрягся, похолодел. Он до последнего надеялся, что маг всё-таки не приедет.

Едва крытая полотном повозка из Города прекратила скрипеть колёсами и фигура в красном ступила на подножку, Сил'ан сорвался с места и, не обращая внимания на любопытные и неодобрительные взгляды летней на стенах и во дворе, подхватил гостя за пояс, закружил в воздухе и осторожно поставил наземь.

Хин тотчас впился враждебным взглядом в чужого. Невысокий, как все люди, с горделивой осанкой, напоминавшей Данастоса или самого Келефа, маг щурил узкие, раскосые тёмные глаза. Серебристые волосы, прекрасно уложенные, обрамляли смуглое лицо, немного не дотягиваясь до плеч, а за спиной собирались в тонкий длинный хвост. Мантия кровавого цвета не уступала изяществом покроя одеяниям мага Дэсмэр. Мальчишку удивляло, как с человека, закутанного в тяжёлую парчу, не бежит ручьями пот.

- Почему ты сам приехал? - спросил уан на морите. - Я же не просил.

- О, - у мага оказался вкрадчивый, бархатный голос, - я ничего не понял из твоего письма. Переписка с разъяснениями обещала затянуться, а у меня выдалось свободное время. Совет назначил новую Главнокомандующую, и сейчас им несколько не до нашей братии. Если не возражаешь, пока я здесь - хотелось бы забыть о Весне.

Хин наклонился к Хахмануху и, спросив разрешения на мысленный диалог, подумал:

- На каком языке он говорит? Я понимаю его, но это же не морит.

- Не морит, - согласился червь. - Облегченный его вариант: униле - создан для людей и остальных, неспособных изучить настоящий язык Океана.

- Но я же выучил.

- Ты забываешь, - усмехнулся лятх, - что постоянно слышишь его с самого детства. Как по-твоему, кто-нибудь ещё может этим похвастать?

Маг и Сил'ан о чём-то перемолвились шёпотом, затем уан поманил к себе стражников, а гость обернулся к мальчишке и лятху, и Хин рассеянно отметил про себя: было в этом среброволосом человеке что-то необычайно располагающее и приятное. Он тепло улыбнулся, и мальчишка невольно ответил столь же искренней улыбкой.

- А ты, верно, Хин? - спросил маг, подходя ближе. На общем он говорил, сильно растягивая гласные, и чуть слышно шепелявя.

- Да, - вежливо ответил юный Одезри и наклонил голову.

- Я Лье-Кьи, - представился гость. - По вашим обычаям: Льениз. Он много о тебе рассказывал.

Хин смущённо потупился.

- Да, я знаю, что ты очень способный ученик, - довершил маг. - И всегда полагал, что мы недооцениваем чужаков.

- Спасибо, - пробормотал мальчишка.

- Уважаемый Хахманух, - маг подошёл к лятху, - для меня честь познакомиться с вами.

Гребень червя тотчас распрямился, брюхо оторвалось от земли.

- Ну, - всё же неловко ответил он, - я о вас всякое слышал.

Гость лишь улыбнулся вновь:

- Вы же верите своим глазам, а не чужим речам.

Лятх не нашёлся с ответом, маг коротко поклонился и вернулся к Сил'ан.

- Вот льстец, - мысленно сообщил Хахманух мальчишке.

Стражники вшестером вытаскивали из повозки огромную, покрытую защищающим лаком чугунную раму сложного решетчатого строения, затейливо украшенную иссиня-чёрными вензелями. Едва её край заблестел в лучах Солнца, Келеф тихо ахнул. Маг взглянул на него и довольно улыбнулся. Хин нахмурился, в форме рамы ему чудилось что-то знакомое.

- Но… - тихо выдохнул уан.

- Я продал деревню отца в Зиме, - предупреждая вопросы, заговорил Лье-Кьи, - и драгоценности матери. Вещи не имеют значения, когда уже никому не приносят радости. Так что рояль, о котором ты мечтал, теперь твой.

Келеф тихо выдохнул, потом покосился на мага, выразительно опустил ресницы и ровным голосом предложил:

- Пойдём, я покажу тебе крепость.

Хахманух командовал стражниками, разгружавшими повозку.

- Ох уж эти маги, - бурчал он себе под нос. - Вещей-то, вещей. И зачем ему на пару дней все эти коробочки, свёртки, ящички? Фе!

Хин, решив, что благоприятный для жалоб момент настал, высказал червю то же, что и драконикусам.

- Право, ты меня поражаешь, - отозвался лятх, не глядя в сторону мальчишки. - То схватываешь на лету, то выдаёшь отменную глупость - вот как сейчас.

Юный Одезри, несправедливо обвинённый, насупился:

- Тоже считаешь, что "вот она человечья благодарность"?

Червь встал на задние лапы, оперся хвостом о землю для равновесия:

- Он же рассказал тебе, кто он. Вы говорили о Сил'ан во время путешествия полгода назад.

- Посредник.

- И всё? - озадачился Хахманух. - А его роль в воспроизводстве себе подобных?

Хин задумался, стоит ли смутиться.

- Пожалуй, "посредник" - неплохое описание, - посчитав молчание ответом, продолжил лятх. - Ты знаешь, как размножаются люди?

Мальчишка поднял бровь.

- Если Якир не врал, то да.

- Хоть это не придётся объяснять, - благодушно проворчал червь. - Итак, представим условно, что и у Сил'ан есть женская особь - кёкьё, есть мужская - аадъё. Как-то они тоже соединяются и дают потомство. Всё это, в сущности, для тебя неважно. А теперь представим ещё и то, хм, будто все мы состоим из мельчайших частей - вроде как эта дорога из камней. Видишь, иных в ней не хватает? Так же и в нас. Некоторые шатаются и грозят выпасть. Их нужно укреплять, чтобы получить полноценное потомство, которое было бы более или, во всяком случае, никак не менее жизнеспособно, чем родители. Понятно объясняю?

- Вроде бы, - протянул Хин.

- И у кёкьё, и у аадъё, так же как и у людей есть дефекты. Никто не идеален. А вот первый пол как раз и занимается тем, что создаёт поток - скажем так, склад различных камней. Дело в том, что, в отличие от дороги, на место выпавшего в нас можно поставить не всякий "камешек", а только одного профиля - в точности подходящего. Когда кёкьё нужны детёныши, аадъё выбирает один из потоков, с согласия же-ё получает управление им на время, и он тоже участвует в зачатии новой жизни. Растущий молодняк забирает камни из хранилища, и поток скудеет. Же-ё приходится постоянно пополнять его, иначе Сил'ан будут относиться к нему со всё меньшим уважением. Впрочем, не могу сказать, что эта обязанность неприятна. Люди же наслаждаются, удовлетворяя влечение, так что, я полагаю, и в случае Сил'ан действует какой-то поощрительный механизм.

- И что они делают?

- Же-ё? Чувствуют подходящих им существ, при помощи обмена энергией находят нужные элементы, повторяют их и передают потоку.

- Больше похоже на работу, чем на удовольствие, - отметил мальчишка. - А что такое обмен энергией?

Хахманух усмехнулся:

- Это ты лучше у ведуна или мага спроси.

- Выходит, я ему не подхожу, поэтому раздражаю, когда оказываюсь близко?

- Я думаю, так, - согласился червь.

В день приезда гостя мальчишка мог играть всё, что хотел сам - место на полу у контрабаса в тепле солнечных лучей пустовало. Хин поймал себя на том, что в который уже раз оглядывается через плечо.

- Я же столько лет занимался один, - сказал он вслух. - И за каких-то пять месяцев отвык играть для себя.

Вздохнув, он подошёл к двери, отворил её и, не глядя, махнул рукой:

- Заходите.

Две пушистые твари спланировали вниз с потолочных балок в коридоре. Плотоядно облизываясь, они устроились у входа и вежливо закрыли за собою дверь.

- Может, вы меня сейчас сожрёте? - серьёзно предложил Хин.

Фа мигнул, Ре деловито осведомился:

- Будешь убегать?

- Неохота.

- Тогда нет.

- Что хотите послушать? - спросил мальчишка, разворачиваясь к клавикорду.

- Рондо.

На второй день Келеф снова не пришёл, и Хин, окончив занятие, торопливо покинул крепость.

- Просто чудеса, - широко улыбнувшись, заметил Орур. - Два раза вовремя, да ещё подряд. Похоже, охота таки произвела на тебя впечатление, а?

Он подмигнул, довольный. Мальчишка улыбнулся в ответ.

- Ну что же, - велел старейшина, - сотня отжиманий джор. С опорой на обе руки, на колени, на одну ногу, в положении на боку. Потом приседания на стопах, на кончиках пальцев, с одной выпрямленной ногой. Пока я не скажу: "хватит".

Хин переплыл реку и, смыв пыль и пот, блаженно растянулся на траве, пообещав себе, что бездельничать будет только до тех пор, пока не высохнут накидка и набедренная повязка. Он заложил руки за голову и рассматривал облака, придумывая им описания: замок, птица, лицо, цветок, ящерица, обвиняющий перст.

Потом мальчишка поднялся и побрёл вдоль берега, наблюдая за резвящимися рыбами. Он собирался последовать совету Хахмануха, и удача улыбнулась ему - даже не пришлось заходить в дом лесника и излагать свою нелепую просьбу под всевидящим, высокомерным взором мага из Весны: ведунья что-то шила снаружи из диковинной и красивой полупрозрачной синей материи.

Не желая пугать её, Хин вошёл в воду до колен и с громким плеском выбрался на берег. Женщина подняла голову и приветливо улыбнулась.

- Облачный день, госпожа Вазузу, - вежливо поприветствовал мальчишка.

- Приветствую, господин Одезри, - развеселилась женщина. - А почему и вы вчера к нам не зашли?

- Я не знал, что у вас были гости, - мальчишка присел на траву.

- "Коллега", как сказал Данастос, - засмеялась летни. - И наш повелитель. Я удивилась, что вас не было с ними. О, нравится? - она подняла ткань и помахала ею перед носом Хина.

- Интересная, - ответил тот.

- "Коллега" подарил. И не только эту, так что буду я теперь красавицей, - женщина шутливо улыбнулась.

- Вы и так очень красивы, - серьёзно сказал мальчишка. - Особенно в душе.

- Ой, будет вам, наследник, - отшутилась летни. - А Дану он отдал сундук, и чего там только нет! Многие ингредиенты и мне подходят. Тот же сок ара, или экстракт влиамилы нурлирии. Жаль, ты не видел, какие были глаза у моего драгоценного невозмутимого могущественного мужа. Я такие воспоминания сохраню в сердце. Какой он милый, этот "коллега", не находишь?

- А ничего дурного вы как ведунья в нём не чувствуете? - поинтересовался Хин.

- Я знаю, что он убивал, - откликнулась женщина. - Но кого этим удивишь в Лете? Зная того же Данастоса, трудно решить, что в маге называть дурным. Их нельзя судить по нормам морали, потому что в попрании её лежит один из источников их внутренней силы. Во всяком случае, он искренне привязан к нашему повелителю, важно ли что-то ещё?

Мальчишка вздохнул.

- Мне он тоже понравился, - признал он. - Хотя Хахманух рассказывал про него много гадостей. Впрочем, больше он о них пока не вспоминает.

- У "коллеги" и для вас есть подарок, - секретным шёпотом сообщила женщина.

- Мне подарки не нужны.

- Отказывать в Весне не принято, - строгим тоном матери напомнила Вазузу.

- Нет, я приму, конечно, - успокоил её юный Одезри. - Только я и сам не знаю, что мне нужно, а ему тем более - откуда знать? Странный человек. Сам сказал: что толку от вещей, если они больше не приносят радости? Вместе с тем, собирается из вежливости подарить мне какую-то лишнюю безделку.

Ведунья погладила мальчишку по плечу и сказала, обращаясь не к наследнику, а к тринадцатилетнему растерянному подростку.

- Сначала привыкаешь, потом начинаешь нуждаться. А ведь он уедет через три месяца. Не привязывайся к тому, кому ты не нужен - не обращай в такую лишнюю безделку свои чувства. Ты же видишь: подарок, о котором никто не просил, может оказаться обременительным. Больше времени проводи с людьми, прошу тебя ради тебя же.

Хин вздохнул и подтянул колени к груди:

- Я пришёл задать вам один вопрос.

- Слушаю, - улыбнулась женщина и отложила шитьё.

- Что такое "обмен энергией"?

Женщина рассмеялась.

- Они разные бывают, но я догадываюсь, о каком ты говоришь. На самом деле, здесь пристало брать серьёзный тон, потому что это инструмент, равного которому по могуществу мы не знаем. С его помощью можно излечивать тяжёлые недуги, но так же - убивать, снимать или накладывать проклятия, вызывать высшее блаженство или смертные муки, восстанавливать или похищать чужую память, чужой опыт, привязывать другого к себе, управлять его желаниями - она помрачнела. - Хотела бы я знать, сам ли уан Парва выбрал своего наследника не из числа людей, или же наш повелитель когда-то внушил ему поступить так.

- Нет, - уверенно сказал мальчишка. - Выбор был честным.

Вазузу качнула головой:

- Что ж, хорошо. Человек, не обученный управлению внутренней энергией, соглашаясь на обмен, отдаёт себя во власть другому. Поэтому все мы носим перчатки и стараемся защищать тело, избегать прикосновений к незнакомцам.

- А другой защиты нет?

- Отчего же? - женщина улыбнулась. - Научиться управлять обменом самому. Впрочем, здесь человек мало что может противопоставить тем, у кого эта способность врождённая - они управляются с ней интуитивно, мы же - так, как если бы ради каждого шага приходилось высчитывать сотни уравнений движения и равновесия. В итоге, мы лишь применяем кем-то давным-давно найденные решения, и беспомощны, попадая в непривычные, не описанные в свитках условия. Так, мы неспособны бороться с противником, наделённым волей: будь то сложное проклятие или Сил'ан. Мы всегда должны вызывать обмен сами - если позволить это тому, кто сильнее нас, сохранить ясное сознание, скорее всего, не удастся.

- Могли бы вы меня научить? - робко спросил Хин.

- Я попробую, - согласилась Вазузу. - Если ваши линии изменчивы - дети ведунов, порою, это наследуют - тогда получится. Снимите перчатку с руки.

Мальчишка повиновался, женщина сделала то же, прижала свою ладонь к его и закрыла глаза.

- Вам придётся постараться, - выговорила она, наконец.

- И такого касания достаточно, чтобы убить? - недоверчиво осведомился юный Одезри.

Вазузу рассмеялась:

- Достаточно, но вы не бойтесь. Скоро сами поймёте, что заколоть ножом - несравненно проще: из катапульты по балопам не стреляют.

Когда плита откатилась в сторону, Хин с удивлением услышал весёлый лёгкий смех - никогда прежде на его памяти уан не смеялся так беззаботно. Твари, играя в неуловимых хищников, убежали за колонну. Мальчишка сделал вид, что их не заметил, и, тихо ступая на носочках, последовал за ними.

Из залы вышли три драконикуса и повернули ему навстречу.

- Он отчистил пол, - пожаловались они. - А ведь можно было поднять инструмент в залу наверху, и оставить нам чудесный каток.

Твари недовольно фыркнули и взлетели к потолку. Юный Одезри вздохнул:

- В самом деле, жаль. А, может, сделаем его заново? Что если во дворе - там столько места?

Чешуйчатые злодеи воодушевлённо переглянулись:

- Голова, - дружно похвалили они и, развернувшись, быстро зашлёпали к лестнице.

Поняв, что прятаться уже не стоит, мальчишка, громко стуча каблуками, подошёл к первой колонне и выглянул из-за неё. Уан уже не смеялся, но его глаза светились так ярко, как не всегда бывало и ночью. Маг стоял рядом с ним и что-то рассказывал, улыбаясь. Заметив Хина, он поманил того рукой:

- Мы тебя ждали, - весело сказал он на общем. - Не звучать же роялю в первый раз…

- … исключая настройку…, - дополнил Келеф на морите, лёгким танцевальным движением отплывая чуть назад.

Гость подхватил, по-прежнему на общем:

- … пока в доме ещё не все собрались.

- Простите, что я вас задержал, - проговорил мальчишка, опустив голову.

Оранжевые глаза уана потемнели.

- Раз ты не в настроении - что ж, сыграю позже, - привычным тоном правителя сказал он. - Показать нам статую ты сможешь или хочешь, чтобы я тебя не беспокоил?

Хин собирался ответить, но тут маг зачем-то перевёл слова уана на общий. Тогда мальчишка, не поднимая головы - чтобы скрыть улыбку - вежливо поинтересовался:

- Прямо сейчас? Пойдёмте, но это довольно далеко. И там заросли колючего кустарника - можете порвать такую красивую одежду.

Маг и уан переглянулись.

- Благодарю за предупреждение, - выразил общие мысли Льениз. - Подожди, мы быстро.

Увидев статую, маг ахнул, и тут же без всякого благоговения бросился оглаживать чёрный металл.

- Вправду, похоже, - сказал он на морите. - Значит, если я верно понял, ты хочешь увидеть её так, как видят люди?

- Я хочу понять, в чём сходство, - ответил Келеф.

- Человеческое зрение тебе не поможет, ты не разберёшь, что у тебя перед глазами - образ останется цветовым пятном, в котором нет узнаваемых очертаний. Выходит, от магии не будет толку.

- Жаль, - вздохнул уан.

Гость внимательно посмотрел на него, вдруг широко улыбнулся:

- Я говорил тебе, как необыкновенно красиво твоё печальное лицо? Но, что за насмешка, я оборачиваюсь, слыша пленительную интонацию голоса, и вижу эту жуткую маску.

Сил'ан скромно опустил ресницы. Маг улыбнулся мечтательно и грустно, а Хину захотелось тихо уйти прочь, чтобы не тревожить обоих.

- Попробуй научиться рисовать, - наконец, посоветовал Льениз. - Узнаваемо для людей. Тогда со временем ты сможешь соотнести то, что видишь ты, с тем, что видят они. Нарисуй себя, нарисуй статую. Думаю, таков единственный способ.

Он вновь провёл рукой, затянутой в блестящую красную кожу перчатки, по металлу.

- Твёрдый сплав вольфрамовой группы, - с недоумением выговорил он. - Не знал, что древние летни такое умели.

Маг обошёл статую кругом.

- Порошковая металлургия, - заключил он. - Может быть, они заказали её в Весне. В Лете таких технологий нет и быть не могло - они и у нас появились совсем недавно. Но, если заказали, значит это всего лишь подделка и намеренная мистификация.

Хин хотел возразить, но заставил себя промолчать.

- Проверь, сколько ей лет, - предложил Келеф.

Льениз стянул с левой руки перчатку, коснулся металла кончиками пальцев и закрыл глаза, потом шепнул три слова на незнакомом мальчишке языке и замер.

- Так что? - поинтересовался Сил'ан.

- Ерунда, - отговорился человек, но в его голосе зазвучали неуверенность и лёгкое напряжение.

Уан подплыл ближе, его ладонь опустилась магу на плечо.

- Около двух тысяч, - сознался тот. - Сайена не лжёт, но это совершенно невозможно. Тогда и в Весне не смогли бы… Дикие времена.

Келеф молчал, и Хину чудилось в этом молчании что-то зловещее. Изумлённым правитель не казался. Гость решительно вздохнул и надел перчатку.

- Мы её не видели, - сказал он, глядя уану в глаза. - Я не верю, что во время войны их никто не заметил и никто не исследовал. Раз Гильдия об этом молчит - просто выбрось из головы.

По пути обратно в крепость маг поинтересовался на униле задумчиво:

- А сколько ему лет?

Хин шёл впереди и до сих пор пропускал не касавшиеся его разговоры мимо ушей, но на этот раз прислушался, уверенный, что гость спрашивает о нём.

- Скоро совершеннолетие, - на свой манер ответил Келеф.

- Нарэньсама, - удивился Льениз, - а я бы не дал больше тринадцати. Раз так, тебе стоило бы познакомить его с ведьмой. И всё-таки, какой же он страшный. О нём даже нельзя сказать, что он некрасив - это что-то намного большее. Почти уродство. Я был потрясён, когда впервые его увидел, а ты и не предупредил меня, - он вдруг лукаво усмехнулся. - Смерти моей желаешь?

- Я вижу его иначе, - легко напомнил Сил'ан.

- Твоё счастье, - протянул маг.

К роялю они вернулись ночью после восхода Лун. Звучание инструмента не понравилось Хину: менее выразительное, чем у клавикорда, грубее, чем у клавесина - но гость казался восхищённым, музыка тронула его. Яркое сияние Сайены кружило голову, и, забрав с собою роскошную шкуру мурока, все трое направились к реке, не обращая внимания на предостережения стражников.

Хин припоминал рассказы сыновей Танаты и с тревогой озирался по сторонам, но сухая саванна и ночью казалась столь же пустынной и безжизненной, сколь днём. На берегу маг отказался переплывать реку. Спор не продлился долго - Келеф со смехом утянул упиравшегося человека за собой. Хин поплыл следом, толкая перед собой свёрнутую лёгкую шкуру.

Потом, глядя в небеса, Льениз жаловался на самоуверенных чудовищ, переходя то на общий, то на униле. Сил'ан положил голову ему на колени, и, как казалось Хину, улыбалась не только маска - в глазах Келефа застыло прежде невиданное мальчишкой умиротворённое выражение.

- А ведь я раньше выводил настоящих чудовищ, - тихо промолвило изящное существо, когда маг, наконец, выговорился.

- В самом деле? - удивился среброволосый.

- Птиц - для воздушной армии. Не один, конечно, - Келеф поднял руку и медленно провёл по шее человека кончиком чёрной пряди, зажатым между пальцами.

Маг едва заметно вздрогнул.

- Как же ты стал воином? - ровным голосом спросил он.

Сил'ан довольно рассмеялся и хотел опустить руку, но человек обнял её ладонями.

- Однажды мне поручили отвезти опытный образец, - даже в голосе Келефа слышалась улыбка. - И проследить за испытаниями. Один из пилотов спросил, не хочу ли я полететь с ним на месте оруженосца. "Смотря с земли, нельзя понять небо", - сказал он, потому что я сомневался. Тогда я ответил согласием - мне всегда нравилась настойчивость. Ли?, нет слов, которые могли бы описать, что я почувствовал. Я не смог отказаться от полётов. Гораздо легче было оставить позади уважение, которое выказывали к моей прежней должности, и стать рядовым воином - то есть никем.

Улыбка замерла на лице мага, он весь обратился во взгляд и не мог оторваться от фиолетовых в свете кровавой Луны, блестящих губ. Мальчишка тихо поднялся и пошёл вдоль берега, позволяя слабым волнам омывать ступни, и нисколько не опасаясь монстров, в изобилии бродивших за речным Кольцом.

Хин ожидал, что уан сам отвезёт гостя в Онни на облачной карете, и был удивлён, когда в ответ на стук металлической нотной скрижали по пюпитру отворилась дверь и чёрная изящная фигура, лишившаяся всех украшений, пересекла комнату. Мальчишка опустил руки и оглянулся. Келеф не свернулся на полу, вместо этого он сидел и смотрел в низкое окно.

Рыжий упрямец долго ждал привычных указаний, но чужое существо молчало. Тогда Хин заговорил сам:

- Почему ты не отвёз его?

- Сам приехал - и назад дорогу найдёт, - голос правителя.

- И ты даже не сказал ему, что я понимаю морит, - укорил мальчишка.

- Ты тоже, - равнодушно заметил Келеф.

- Мне жаль, что он уехал.

Сил'ан медленно обернулся. Хин объяснил:

- Рядом с ним ты казался юным.

- А тебе-то что с того? - недобрая усмешка.

Мальчишка улыбнулся и сотворил жест недоумения.

- Может, мне понравилось видеть тебя счастливым, - предположил он.

Уан встретился с ним взглядом, резко поднялся с пола. "Не поверил", - понял Хин.

- Почему ты так равнодушен к воинскому искусству и людям? - холодно спросило дитя Океана и Лун. - В чём твоя беда?

Рыжий упрямец отвёл глаза:

- Не знаю.

- Не знаешь, - медленно повторил Келеф. Подол чёрного платья взметнулся, напомнив мальчишке капюшон взбешённой змеи. Уан поплыл к выходу. - Вот и думай лучше о себе.