— Сукины дети!

Когда Малко неожиданно увеличил скорость, Баямо обернулся и увидел «ладу» революционной полиции. Даже не думая, Малко свернул направо на авениду Б., спускающуюся к югу. Нервы у него напряглись. В разгар ночи, в безлюдной Гаване и учитывая наличие у кубинцев радиосистемы, у него не было шансов оторваться от преследователей. Забившийся на заднем сиденье Баямо это тоже знал и достал свой пистолет, сжимая его в правой руке.

— Немного подальше есть маленький парк, — крикнул он. — Притормозите, я выскочу.

Вскоре Малко заметил большой баньян, закрывающий своей листвой дорогу. Он бросил взгляд в зеркало заднего вида: пусто. Малко резко затормозил, и Луис Мигель выскочил наружу... В это самое время в глубине авениды Б. зажглись фары полицейской машины.

Малко снова рванул с места, нажимая до предела на газ и пронзительно скрипя шинами. Баямо растаял в темноте неухоженного парка.

— Езжай потише! — умоляла Херминия. — Они будут по нас стрелять...

Малко поехал помедленнее. Впрочем, он всегда мог сказать, что не заметил полицейской машины. Он был лишь невинным туристом, едущим со «шлюхой-активисткой» к ней на квартиру... Не могла же Ж-2 саботировать работу своего агента, внедрившегося в сеть ЦРУ! Речь, должно быть, шла об обычной проверке.

Фары приближались. Цепенея от страха, Херминия обернулась. Вдруг преследующая их машина остановилась. Слепящий луч поворачивающегося прожектора, установленного на крыше, медленно рыскал в темноте парка, вокруг баньяна. Они видели, как Луис Мигель выскочил из машины! Малко, который тоже замедлил ход, увидел выходящего из «лады» полицейского с громкоговорителем в руке... Тотчас к нему присоединился второй, держа оружие наготове.

Малко поспешил свернуть направо, на 13-ю улицу.

* * *

Спрятавшись за огромный ствол баньяна, Баямо ждал с пистолетом в руке. Невозможно было незамеченным выйти из парка на эти безлюдные улицы. Он не подумал, что полицейские увидят его выпрыгивающим из «ниссана». Сквозь листву Баямо видел остановившуюся полицейскую машину и луч прожектора. Его сердце сильно забилось. Это должно было случиться... Если эти двое ищеек знают свое дело, то перед тем, как вмешаться, они вызовут подкрепление, и тогда у него нет никаких шансов... Он услышал, как хлопнули дверцы и сразу же ожил громкоговоритель.

— Выходите с поднятыми вверх руками!

Поворачивающийся прожектор осветил место вокруг баньяна. Баямо увидел, что один из полицейских с оружием в руках направился к нему. Инстинктивно он выстрелил. Выстрел прозвучал как раскат грома в тишине ночи и, согнувшись пополам, полицейский рухнул. В тот момент, когда второй полицейский устремился на помощь к коллеге, Луис Мигель выскочил из своего укрытия. Практически они столкнулись нос к носу... Баямо среагировал первым. Схватившись левой рукой за запястье своего противника, чтобы отклонить наставленный на него пистолет, он нанес своим «Макаровым» сильный удар по его переносице.

От удара с полицейского слетела фуражка. От боли в перебитом носу он закричал. В ходе схватки разбушевавшийся Луис Мигель ударил его коленом в низ живота; тот, сраженный нестерпимой болью, упал на четвереньки. Ухватив свой пистолет за ствол, обезумевший Луис Мигель раскроил ему рукояткой черепную коробку.

Баямо выпрямился: второй полицейский с пулей в животе корчился на земле, ища на ощупь свой пистолет. Луис Мигель прыгнул обеими ногами на его живот, от чего тот издал страшный вопль. Затем, охваченный жаждой крови, Баямо принялся наносить удары рукояткой по голове, пока полицейский не затих.

Потратив несколько секунд на то, чтобы подобрать упавший в траву пистолет, Луис Мигель подбежал к машине. Радио потрескивало. Если перед тем, как выйти из машины, убитые полицейские передали сообщение, то сюда не замедлят явиться другие ищейки. У него не было времени удирать пешком. Он прыгнул за руль и тронулся с места, остерегаясь выключать радио.

Баямо поднялся до 13-й улицы и повернул налево. Он вынужден был резко затормозить, чтобы не врезаться в стоящий в темноте «ниссан».

* * *

При виде полицейской машины у Малко екнуло сердце. Из нее выскочил Луис Мигель, подбежал к «ниссану» и запрыгнул на заднее сиденье.

— Быстрей, приятель! Смоемся, пока они не оцепили квартал. Гони в восточном направлении.

Малко понесся по 11-й улице. Съежившаяся от страха Херминия была рядом с ним.

— Что произошло? — спросил Малко.

— Я их ликвидировал, — спокойно сказал кубинец. — Или я их, или они меня.

Потрясенный, Малко не стал выяснять детали. Если они наткнутся на полицейскую машину, они пропали. У Баямо был трудный выбор. Высадившись неизвестно где, он рисковал наткнуться на патруль; если же он приблизится к своему укрытию, то тем самым даст ценную информацию Малко и Херминии, которых могут арестовать и подвергнуть пыткам. Но непосредственный риск был слишком большой.

Пропустив еще шесть кварталов, Баямо попросил:

— Высади меня там, на углу.

Малко резко нажал на тормоз, кубинец выпрыгнул из машины и тихо побежал под акациями 11-й улицы. Малко увидел, как он исчез в одной из улочек, и тронулся с места.

Через десять минут он остановился перед домом Херминии. Молодая женщина наклонилась, чтобы поцеловать его, и вдруг остановилась.

— Смотри! — прошептала она.

«Лада» с двумя большими антеннами и выключенным светом стояла напротив ее дома... Херминия съежилась на своем сиденье.

— Уедем отсюда! Давай уедем!

Малко не двигался с места, его голова работала. Что-то не клеилось в его плане, но пока он не понимал, что именно. Если бы кубинцы его разыскивали, они бы уже выскочили из своей машины. Было глупо затевать заранее проигранную гонку с преследованием. Чтобы не тревожить наблюдающих за ними шпиков, Малко привлек к себе молодую кубинку и прошептал ей на ухо:

— Тебе надо туда идти. Это, несомненно, обычная проверка из-за аварии. Уверен, что ты ничем не рискуешь.

Ж-2 ничего не сделает, что могло бы саботировать работу Сальвадора Хибаро. Таким образом, Херминия рисковала немногим...

— Мне страшно, — прошептала она. — Они меня...

— Нет, — вновь заверил он. — Я не могу тебе объяснить почему, но знаю, что ты ничем не рискуешь. Завтра я заеду в «Тропикану».

В конце концов Херминия решилась выйти из машины.

Малко отъехал, словно не видел полицейских. Он уверял себя, что кубинские службы ничего не предпримут, пока не найдут Баямо... Однако его тревога возросла, когда он увидел, как двое полицейских вышли из «лады» и посадили Херминию в машину.

Что они от нее хотели?

Все еще находясь под впечатлением от ареста Херминии, Малко остановился перед отелем «Виктория». На посту была женщина-полицейский с фигурой, словно высеченной из мрамора, и большой грудью, которую плотно облегала форма. Он запарковал свою машину при входе и нагнулся, чтобы взять план города на заднем сиденье. Малко почувствовал, как его сердце сжалось: на самом виду, на сиденье лежал черный автоматический пистолет! В этот момент сзади него раздался голос:

— Буэнос ночес, сеньор! Как дела?

Улыбаясь, на него смотрела женщина-полицейский. На поясе у нее трещала маленькая рация. В ответ ей он несколько принужденно улыбнулся и, накрыв пистолет картой, ответил:

— Все в порядке, спасибо.

Выпрямившись, Малко сумел спрятать пистолет в складках карты. Видимо, скучая, кубинка продолжала:

— Вы провели приятный вечер? Один?

— Увы, да! — ответил Малко.

Она бросила на него убийственно значительный взгляд:

— Однако в Гаване есть красивые девушки...

— Разумеется. Почти такие же красивые, как вы... Почему вы носите эту форму? Вы могли бы танцевать в «Тропикане»...

Она засмеялась.

— Я не умею танцевать, сеньор. И потом, я люблю свою работу, даже если она ежедневно заканчивается в два часа ночи.

Малко бросил взгляд на часы: без четверти два.

— А потом? — спросил он.

— Возвращаюсь домой, если нахожу автобус. Но ночью они почти не ходят. В этом случае я ночую здесь, в отеле, до шести утра в кресле. А затем еду домой.

Малко любовался ее большими грудями, которые тесно облегала форменная рубашка. Как всегда, в минуту опасности Малко испытывал нестерпимое желание заняться любовью.

— Пойдем выпьем у меня стаканчик, — предложил он. — Я живу в номере 408. Мне не хочется спать.

Она смутилась.

— Это запрещается, сеньор... Буэнас ночес.

— На Кубе делается много запрещенных вещей. Я вас не выдам.

Не ожидая ее ответа, Малко прошел в холодный холл. Наполовину задремавший служащий протянул ему ключ и с улыбкой заметил:

— Вы порезались, сеньор...

Малко осмотрел свою правую руку: указательный и большой пальцы были испачканы кровью! Пораженный, он подождал лифта, чтобы там осмотреть пистолет. Проводя пальцем по рукоятке «Макарова», забытого Луисом Мигелем, Малко вздрогнул от отвращения. Эбонитовая рукоятка была покрыта кровью. Что делал кубинец этим оружием, которое теперь находилось у него в номере? Он подумал о двух полицейских в машине. Вся гаванская Ж-2 должна была разыскивать Луиса Мигеля. Малко попал в хорошенький переплет. Отмыв пистолет, он сунул его на время в атташе-кейс. Это была мина замедленного действия. Малко едва успел вымыть руки, когда услышал стук в дверь. Все еще погруженному в свои мысли, ему показалось, что его пульс подскочил до ста пятидесяти ударов в минуту. Малко открыл дверь. В проеме стояла женщина-полицейский.

— Я вам не помешаю? — робко спросила она.

На какое-то время их взгляды встретились. Кубинка смущенно отвела глаза. Она не противилась, когда Малко увлек ее в комнату. Он прислонил ее к стене и, не говоря ни слова, поцеловал.

Она ответила страстным поцелуем и прижалась к нему своим пышным телом. На ощупь она выключила потрескивающую рацию. Малко обезумел. Сорвав с нее рубашку и расстегнув лифчик, он, наконец, достиг теплых и упругих грушевидных грудей. В свою очередь, она также не теряла времени и, расстегнув все, что могла, заключила Малко в свои объятия.

Форменные брюки упали на землю с металлическим звоном: это были наручники, прикрепленные к ее поясному ремню.

Малко пришла в голову идея. Он их подобрал и открыл. Видя, что кубинка, одетая лишь в розовые трусики, посмотрела на него с беспокойством, он улыбнулся ей.

— Не бойся, — сказал он. — Vamos a jocar.

Она вздрогнула, когда он надел один из наручников на ее левое запястье, а потом второй — на правое. Затем Малко повел ее в ванную комнату и прикрепил цепочку, соединявшую оба стальных браслета, к креплению душа на стене.

Стоя с вытянутыми руками и поднятыми грудями, кубинка бросила на него смущенный и одновременно испуганный взгляд. Однако она не старалась освободиться. Малко спустил ей трусики сначала на бедра, потом вдоль ног. Затем прижался к ее животу и начал поглаживать ей спину, груди, изгиб поясницы и полнотелые ягодицы. Ему доставляло удовольствие мять их и раздвигать. Кубинка извивалась; почти кусая его, она с силой впилась в него губами, когда почувствовала, что его пальцы коснулись самой сокровенной части ее тела.

— Template, — тихо проговорила она.

Малко согнул ноги и проник в нее. Она застонала от удовольствия. Ее живот источал нектар. Но Малко оставался в этом положении лишь мгновение. Он с нежностью перевернул ее. Цепочка от наручников скрипела, и кубинка стонала, изгибаясь все сильней. Подчиненное положение, в котором она находилась, в высшей степени возбуждало ее.

Малко держался обеими руками за ее восхитительно изогнутые, большие и сладострастные ягодицы. Он проникал все глубже, вырывая у нее все более сильные вздохи.

Малко чувствовал, что она находится на грани. Он отстранился от нее, и она испустила возглас досады, перешедший затем в протест, когда она поняла, что он собирается делать.

— Нет! — закричала она. — Нет! Не трогай меня!

Она попыталась бороться, но с вытянутыми руками не сумела дотянуться до стального болта. Малко надавил всем своим весом и проник в нее, продолжая медленно и непреодолимо продвигаться дальше. Словно охваченная приступом астмы, кубинка тяжело дышала. Он дал ей время, чтобы она свыклась с изнасилованием, затем принялся обрабатывать ее с рассчитанной нежностью.

Когда он почувствовал, что она снова задрожала и застонала, Малко, который себя так долго сдерживал, не мог больше удержаться. Он коснулся рукой самого чувствительного места кубинки и начал нежно массировать его.

Результат был потрясающим. Она закричала как сумасшедшая и, взмокшие от пота, они одновременно испытали наслаждение. Обессиленная и удерживаемая лишь цепочкой от наручников, кубинка отпала. Ее груди еще приподнимались от прерывистого дыхания.

Малко пустил душ и, прижавшись друг к другу, они стояли под ласковой теплой водой. Он чувствовал, как низ ее живота спазматически сжимался, словно она хотела, чтобы он снова овладел ею. Малко отцепил цепочку от наручников и вынул ключ. Освободившаяся «жертва» наградила его долгим поцелуем.

Затем, обсохнув, она оделась. Спустя пять минут, вновь одетая в форму, кубинка была готова уйти. Она поцеловала Малко и с нежностью сказала ему:

— Yo guiero muchissimo tus ojos. Желаю очень доброй ночи.

Она уже выходила из комнаты. Малко только сейчас понял, что даже не знает ее имени. Перед тем как свернуть за угол коридора, она обернулась к нему со счастливой улыбкой.

* * *

— Алло, — раздался нежный голос Ракели. — Это Марк?

— Да, — ответил Малко. — Какой приятный сюрприз!

— У меня хорошая новость, — таинственно сказала она. — Я бы хотела с тобой поговорить. Можно встретиться в полдень у кинотеатра, но у меня мало времени.

— Чудесно, — сказал Малко.

Он был заинтригован. Что она придумала? Несмотря на свое восхитительное ночное приключение, он плохо спал, беспокоясь о судьбе Херминии.

До вечера было невозможно узнать о судьбе любовницы Луиса Мигеля. Не может быть и речи о том, чтобы поехать к ней. Единственным местом, где он мог ее видеть, была «Тропикана». Если она там не будет танцевать, это будет очень нехороший знак...

Спускаясь, Малко купил у консьержки «Гранму», кубинскую ежедневную газету, и быстро пробежал ее глазами. Ни слова о ночном инциденте и о двух убитых полицейских. Либо газета вышла слишком рано, либо правительство не захотело предавать дело огласке. Во всяком случае, после всего случившегося Малко нуждался в срочной встрече с Джеральдом Свэтом. Он сел в свою машину и доехал до отеля «Националь». Пройдя холл, он вошел в неухоженный сад, возвышающийся над Малеконом и океаном. Он незаметно оторвал от «Гранмы» первую страницу и засунул остальную часть в старую пушку, которая находилась справа от центральной аллеи.

Никто не видел, как он опустил в жерло пушки свернутый в цилиндр остаток газеты.

Малко оставалось только молиться, чтобы Джеральд Свэт мог оторваться от наблюдения Ж-2 и прийти на встречу в здание Фокса в шесть часов. До свидания с Ракелью у него еще был целый час. Он снова поехал к «Свободной Гаване» и вошел в валютный магазин. Там он купил бутылку «Куантро» и флакон «Шалимара».

Затем Малко отправился в туалет. Там он поднялся на стульчик и спрятал в сливной бачок пистолет, которым были убиты двое полицейских.

Ракель терпеливо ждала перед кинотеатром «Ла Рампа». К ней пристало несколько молодых ребят, но при виде «ниссана» они рассеялись. На Кубе самая невзрачная машина оставалась еще внешним признаком несметного богатства... Чувствуя себя не в своей тарелке, Ракель улыбнулась ему.

— Они приняли меня за «проститутку-активистку», — объяснила она.

Малко протянул ей пакет с бутылкой «Куантро» и духами.

— Я думал о тебе.

Ракель открыла пакет и издала восхищенное «ох». Ее объятие было так непроизвольно, что она едва не толкнула Малко на переполненный старый зеленый автобус. Она уже обрызгивала себя духами!

— Восхитительно! — воскликнула она. — У меня никогда таких не было. Русские духи настолько плохие, что ими отгоняют комаров...

Ракель взяла руку Малко, лежащую на ее бедре, и поцеловала. Ее глаза светились детской радостью. Они приехали на Малекон. Малко знал, что за ним, вероятно, следят и что он рискует скомпрометировать молодую кубинку. Новая дилемма.

— Остановись, — сказала Ракель.

Малко запарковал машину ниже «Националя». Ракель прильнула к нему. Несколько минут они обнимались, затем она оторвалась от него, чтобы радостно объявить:

— Завтра вечером я буду свободна.

— Это весь сюрприз?

С радостными глазами Ракель отрицательно покачала своей головой, украшенной завитушками.

— Нет. Один из моих друзей отдает мне на время свою квартиру. Его жена уехала в Советский Союз, а он уезжает на три дня в Сантьяго-де-Куба. Он возглавляет танцевальное шоу и является одной из опор режима. Сам Фидель дал ему квартиру в качестве вознаграждения за работу.

— Не знаю, смогу ли я, — сказал Малко, думая о том, что его ждет.

Лицо Ракели омрачилось.

— Но я думала, что ты один на Кубе.

— Да, — сказал захваченный врасплох Малко. — Но я...

Она не дала ему закончить фразу:

— Я поняла! У тебя есть другая женщина.

Ракель хлопнула дверцей и быстро пошла по тротуару. Малко увидел, как она на ходу села в автобус. Пакет остался на сиденье. Это было глупо, но, с другой стороны, он освободился от лишнего груза. Чем меньше он будет видеться с Ракелью, тем меньше он ее скомпрометирует в глазах Ж-2. И потом, с каждым часом Малко все больше волновался за Херминию. Он мог сколько угодно цепляться за свою «теорию», но шестое чувство говорило ему об опасности.

Увы, до вечера Малко абсолютно ничего не мог предпринять.

* * *

Генерал Оросман Пинтадо был в плохом настроении. Фрагментарные доклады, которые ложились ему на стол, не давали точной картины происшедшего.

Двое полицейских убиты. Несомненно, жертвы Баямо. Но остальное оставалось неясным. Знал ли агент ЦРУ, где прятался изменник, или нет? Контролировал ли на самом деле Хибаро игру? Нужен ли он еще или надо избрать более прямой путь?

Зазвонил телефон. Это был капитан Ж-2, который сообщил, что его люди арестовали Херминию, подозреваемую в соучастии в ночном убийстве! Генерал выругался сквозь зубы. Его план рушился: в случае ареста Херминии ЦРУ могло отказаться от операции по переправке. Но Баямо оставался по-прежнему на свободе и мог окончательно скрыться от Ж-2. Как истинный профессионал, генерал Пинтадо был убежден, что у американцев есть запасной план.

Генерал набрал номер телефона отдела допросов.

— Позовите мне «Сакамюэласа», — сказал он.

Надо было менять план и убедиться, что Херминия действительно ничего не знает.

* * *

Вблизи здание Фокса казалось еще более мрачным. Огромная зеленоватая развалюха, смотрящая на океан, в нижней части Ведадо, с сотнями крохотных квартир, подземным гаражом, рестораном, лавками и даже кукольным театром на улице М. Все это занимало квартал между 17-й и 19-й улицами, а также между улицами М. и Н.

Не торопясь, Малко спускался по улице Н. Он оставил свою машину около Капри, чтобы пройтись немного пешком.

Достигнув центра квартала, Малко пошел по проходу под Фоксой. Воняло отбросами и было нестерпимо жарко... Пройдя немного вперед, справа он заметил дверь и толкнул ее. Внутри была настоящая сауна. Нервничая, Малко устроился в углу.

Придет ли Джеральд Свэт? Если он не появится, это будет катастрофа...

Спустя пять минут на пороге появился американец: несмотря на чудовищную жару, он был, несомненно, единственным человеком в Гаване, который носил галстук и клетчатую куртку. Он быстро закрыл за собой дверь и поставил на пол большой атташе-кейс.

— Я думал, что никогда сюда не доберусь, — вздохнул американец. — Надеюсь, что они за мной не следили...

— Я тоже! — сказал Малко.

Если кубинцы узнали про их встречу без Сальвадора Хибаро, они могли сделать вывод, что Свэт и Малко не доверяют предателю, и тогда...

— Этой ночью случилось нечто ужасное, — сказал Свэт. — Мы узнали об этом из радиоперехватов. Кажется, имеется двое убитых. Вы в курсе?

— Да, мы едва не потеряли Баямо.

Малко рассказал о произошедших ночью событиях. Американец был ошеломлен.

— Этот тип — сумасшедший. После этого они все поднимут вверх дном.

— Подождите, — сказал Малко. — Это хорошая новость, хотите плохую?

— Давайте!

— Херминия в руках Ж-2.

— Бог мой, — выдохнул американец.

Его лицо побледнело. Он стал как старая мумия... Свэт машинально провел пальцем между шеей и воротником своей рубашки.

— Вам надо срочно уехать, — наконец сказал он. — Через Кайо Ларго. Первым же рейсом завтра утром.

Малко пожал плечами.

— Если они решили арестовать меня, то слишком поздно... Вы догадываетесь, конечно, что они за мной следят. Тогда они не дадут мне сесть на самолет. Потом, думаю, что мы можем быть разумными оптимистами по отношению к аресту Херминии.

В нескольких словах он изложил свою точку зрения Джеральду Свэту, который в конце концов с ним согласился.

— Ваш анализ кажется мне правильным, — сказал он. — Но в таком случае после чисто формального допроса Херминия должна вновь появиться.

— Совершенно правильно. Сегодня вечером я буду в «Тропикане». В любом случае Херминия не знает убежища Баямо. Не забывайте, что они один раз уже арестовывали ее и отпустили. Если Сальвадор узнал об аресте, то он должен сделать все возможное, чтобы ее отпустили. Итак, до сегодняшнего вечера мы не сдвинулись с места.

— У вас завидное хладнокровие! — заметил Джеральд Свэт. — Но вы, видимо, правы... Однако у меня есть возражение. Ж-2 знает, что вы участвуете в переброске Баямо. Арестовав вас, они ее сорвут и у них будет время, чтобы схватить Баямо.

На губах у Малко появилась ироническая улыбка.

— Если это произойдет, то неужели Компания не найдет кого-нибудь другого, чтобы меня заменить?

— Да, конечно.

— Они это знают, и это моя самая надежная защита.

К Свэту вернулось спокойствие. Малко подумал, что он почти ничем не рискует, кроме высылки, как дипломат.

Чужая боль всегда легче переносится... Воспользовавшись этим, он объявил:

— Мне нужен второй паспорт.

Американец посмотрел на него с изумлением:

— Паспорт? Для кого?

— Для Херминии. Если они ее отпустят. Мы не можем ее оставить. Они убьют ее.

Джеральд Свэт, казалось, был не в своей тарелке.

— Технический отдел предусмотрел для этой операции лишь один паспорт. Это составит большую проблему...

Малко холодно посмотрел на него.

— Это составит еще большую проблему, если я все брошу... У меня нет привычки предавать людей, которые мне помогают. Вам надо выбрать одно из двух. Вы можете получить выговор по служебной линии, я же рискую своей шкурой.

Смутившись, американец отвел глаза.

— Однако, я хочу довести до вашего сведения, — продолжил Малко, — что если мы находимся в этом дерьме, то это из-за неосторожности вашего предшественника...

— Я немедленно займусь этим, — пробормотал Джеральд Свэт. — Ладно, я принес это для вас.

Он взял атташе-кейс. Внутри него находился другой. Он открыл его, и Малко увидел одежду и обувь.

— Все это канадского производства, — объяснил Джеральд Свэт. — И кроме того, там есть маленький сюрприз.

— Какой?

— Перегородки этого атташе-кейса сделаны из не обнаруживаемой никакими средствами взрывчатки. Она представляет собой пятисотпятидесятиграммовый заряд. С ним вы сможете пройти любой контроль в аэропорту.

— А как использовать эту взрывчатку?

Американец закрыл атташе-кейс и показал Малко два запора.

— Чтобы открыть его, надо установить бегунки на «нуль». Если вы поставите левый бегунок на «849» и правый — на «134», он взорвется через три минуты...

Малко еще не знал, как он сможет это использовать, но в его положении все могло пригодиться.

— Я благодарю вас, — сказал он. — Но это не решает всех наших проблем. Как обстоит дело с переброской?

— Сегодня утром «Куэрнавака» будет в Кайо Ларго.

Капитана зовут Фернандо Лопес. Судно станет на якорь в порту Кайо Ларго. Но есть одна проблема.

— Какая?

— Кубинцы предоставили разрешение на пребывание в течение семидесяти двух часов максимум.

Малко достойно встретил этот последний удар. Херминия находилась в руках Ж-2. Луис Мигель прервал связь, и Малко не знал адрес его убежища. И в довершение всего, у него было лишь три дня, чтобы подготовить выезд перебежчика под носом кубинских спецслужб.