Перекрестья

Вилсон Фрэнсис Пол

Среда

 

 

1

Джек провел не самую спокойную ночь в «Ритц-Карлтоне». Отнюдь не потому, что номер на двенадцатом этаже с видом на парк его чем-то не устраивал, — все было в безукоризненном порядке. Менеджер по приему гостей и не моргнул, когда Джек объявил, что не доверяет кредитным карточкам, и выложил в качестве аванса за свое пребывание три тысячедолларовые купюры из набора Марии Роселли. Но, несмотря на весь комфорт, он не мог отделаться от мыслей, что должен находиться у Джиа, смотреть за ней, и был готов в любой момент сорваться с места, если что-то случится. Но, напомнив себе, что «Ритц» всего в нескольких кварталах от Саттон-сквер — ближе, чем его собственная квартира, — он наконец заставил себя погрузиться в сон.

Встал он рано, принял душ и оделся, затем позвонил Джиа. У нее все было хорошо. Да и в любом случае, случись что-нибудь, она знает, в каком он номере, и могла позвонить.

В половине девятого ему принесли завтрак. Спустя четыре минуты, когда он наслаждался нежным вкусом яичницы по-бенедиктински — Джиа скорчила бы гримаску при виде ее, — зазвонил телефон.

— Мистер Фарелл? — осведомился женский голос.

— Говорите.

— Ой, я так рада, что наконец нашла вас. Звоню со

вчерашнего дня.

Джек улыбнулся. Можно представить, как твой босс сходит с ума, когда на его зов не отвечают.

— Кто вы и почему звоните? — Джек знал ответы на эти вопросы, но Джейсон был в полном неведении. — Если вы что-то продаете...

— О нет, нет! Меня зовут Эва Комптон... из храма дорментализма города Нью-Йорка. Я звоню из офиса Великого Паладина и...

Джек изобразил, что у него от возмущения перехватило дыхание.

— Дорментализма? Мне вам нечего больше сказать! Вы выкинули меня!

— Поэтому я и звоню, мистер Фарелл. Вчера произошла ужасная ошибка. Пожалуйста, возвращайтесь в храм, чтобы мы могли исправить это несчастное стечение обстоятельств. Мы все очень расстроены им.

— Расстроены? Вы расстроены? Я в жизни не испытывал такого унижения! Вы, дорменталисты, — ужасные бессердечные люди, и я не хочу иметь с вами ничего общего. Никогда!

С этими словами он отключил связь и бросил взгляд на часы — 8.41. Джек не сомневался, что они перезвонят не позже чем через двадцать минут.

Он ошибся. Телефон дал о себе знать в 8.52. Джек сразу же опознал этот басовитый голос с акцентом.

— Мистер Фарелл, это Великий Паладин Дженсен из храма дорментализма города Нью-Йорка. Мы вчера виделись. И я...

— Вы тот самый грубиян, который вышвырнул меня!

— О чем я сожалею. Мы совершили ошибку, ужасную ошибку, и я бы хотел исправить ее.

— Ах вот как, — процедил Джек. Он не хотел, чтобы Дженсен легко отделался. — Вы сказали, я мошенник. Вы проверили мои данные и выяснили, что я вообще не существую. Так почему вы звоните человеку, который не существует, мистер Дженсен? Что вы мне скажете?

— Ну, я...

— И почему вы называете меня «мистер Фарелл», если уж сказали, что это не мое имя?

— Я... я просто не знаю, как вас называть по-другому. Послушайте, если вы вернетесь, я не сомневаюсь, мы сможем...

— Кроме того, вы сказали, что не допустите лжи в храмах дорменталистов — только правду. Если это так, то почему вы зовете меня обратно?

— Потому... потому что я поторопился. — Джек чуть ли не воочию видел, как Великого Паладина корежит. — После того как вы нас покинули, я провел расследование и выяснил, что ваша ТП допустила ряд серьезных ошибок. Ошибок, которые закономерно обеспокоили всех.

— Вот тут я с вами соглашусь!

— Обещаю, что она будет наказана в соответствии с дисциплинарным порядком. Она предстанет перед СОПСом и...

— Перед чем?

— Советом по Оценке Прогресса Слияния. Ее поведение получит оценку, и будут приняты соответствующие меры.

Надеюсь, в них входит электрошоковая терапия, подумал Джек, вспоминая несчастного мышонка.

Он прикинул, что, пожалуй, пора давать задний ход, но стоит еще раз повернуть нож в ране.

— Что ж, она это заслужила, но вот как насчет вас? Вы не дали мне произнести ни слова. Вы тоже предстанете перед СОПСом?

— М-м-м... нет. Вы должны понять, мистер Фарелл, что церковь подвергается постоянной опасности и порой нам приходится нелегко. Я понял, что у вас было право представиться любым именем, но тогда я этого не осознал, так что я обсудил эту ситуацию с мистером Брейди.

Пришло время изобразить изумление.

— С Лютером Брейди? Вы говорили обо мне с самим Лютером Брейди?

— Да, и он принял очень близко к сердцу, что вы пришли в церковь за помощью, а мы отвергли вас. Он хочет лично встретиться с вами, когда вы вернетесь.

Джек искусно изобразил, что у него от потрясения перехватило дыхание.

— Лютер Брейди хочет встретиться со мной? Это... это... — тут он должен снова обрести голос, — трудно вообразить! Когда я могу вернуться?

— В любое время по вашему желанию, но, насколько мы понимаем, чем раньше, тем лучше.

— Не буду медлить.

— Прекрасно! Я пришлю кого-нибудь встретить вас...

— Не просто «кого-нибудь», — сказал Джек, не в силах сопротивляться искушению в последний раз повернуть лезвие. — Вы сами должны это сделать. Я хочу, чтобы меня встречал лично Великий Паладин.

Джек услышал, как Дженсен сглотнул.

— Ну конечно же! — воскликнул он. — Я буду только счастлив.

Ну еще бы. Ручаюсь, что ты просто умираешь от желания эскортировать меня к Лютеру Брейди.

Джек подумал, не стоит ли заставить Дженсена полаять, но воздержался. Когда разговор завершился, он ухмыльнулся.

Поиск Джонни Роселли обретает забавный характер.

 

2

Грузная фигура Великого Паладина Дженсена заняла почти всю кабинку лифта. Джек не без труда протиснулся мимо него, стараясь не коснуться локтем его черного мундира. Они вдвоем заняли почти все пространство кабины, практически не оставив места для третьего.

Когда Дженсен нажал кнопку двадцать второго этажа, Джек решил начать светский разговор.

— На самый верх, да?

Дженсен кивнул, не отрывая взгляда от дверных створок.

— Это этаж мистера Брейди.

— Весь этаж?

Еще один кивок.

— Да, весь этаж.

— Как я жду встречи с ним! Он будет ждать нас?

У Дженсена был вид человека, который старается сохранить спокойствие, когда доберман обнюхивает, его промежность.

— Он ждет нас.

— А у вас есть имя, мистер Дженсен?

— Да.

Джек подождал несколько секунд. Когда стало ясно, что Дженсен не собирается обсуждать эту тему, он сказал:

— И оно звучит как...

Дженсен, продолжая смотреть перед собой, нехотя бросил:

— Как имя, которым я не пользуюсь.

Весь вид его говорил: с каким удовольствием, сэр, я бы засунул вас в духовку — но ничего личного.

— Кстати, об именах, — добавил Дженсен, наконец бросив взгляд на Джека, — как нам вас называть?

Прежде чем Джек успел ответить, лифт остановился, но двери не открылись. Он заметил, что на индикаторе этажей горела цифра «21».

— Авария?

— Нет, нас просто проверяют.

Джек обвел взглядом верхние углы кабины и заметил слева зеркальное полушарие. Камера слежения. Похоже, что Лютеру Брейди не нравилось, когда к нему неожиданно вваливались компании.

Кабина, снова начав движение, остановилась на двадцать втором. Створки раздвинулись. За ними тянулся холл со сверкающим паркетом и дубовыми панелями стен. За распахнутыми дверями впереди простиралось обширное пространство, залитое солнцем. Справа, за столом черного дерева, сидела юная секретарша в сером мундирчике.

— Нас ждут, — сказал Дженсен.

Секретарша понимающе кивнула:

— Конечно. Подождите здесь. Я сообщу о вас.

Но Джек, не обращая внимания на оклики Дженсена и секретарши, продолжал двигаться, как мотылек, летящий на свет. Миновав двери, он оказался в комнате с высоким потолком, также отделанной дубовыми панелями. Яркий свет, льющийся из световых люков на потолке и из окон, заставил его прищуриться. Он заметил, как слева сдвинулись двери хромированной стали и в их проеме мелькнуло что-то вроде гигантской сферы.

Из-за огромного стола у окон поднялся человек со знакомой внешностью. Джек знал его по телевизионным клипам, которые обычно сопровождались бодрым саундтреком. Но такого выражения его лица он раньше не видел: Лютер Брейди был в ярости.

— Я пыталась остановить его, мистер Брейди, — переводя дыхание, из-за спины Джека сказала секретарша, — но он не слушал.

Гнев исчез с лица Брейди так же быстро, как и появился. Он с широкой улыбкой вышел из-за стола и направился к Джеку.

— Все в порядке, Констанс, — отмахнулся он от секретарши левой рукой, а правую, приблизившись, протянул Джеку. — Наш гость, как выясняется, непредсказуемая личность.

Констанс вышла, прикрыв за собой дверь. Дженсен остался. Он стоял, раздвинув ноги и сложив руки перед собой, напоминая черного каменного идола.

— Прошу прощения, — сказал Джек. — Я не собирался вваливаться сюда. Просто... ну, вы понимаете... мысль о личной встрече с Лютером Брейди... и все мои хорошие манеры вылетели в окно. Честное слово, я извиняюсь.

— Отнюдь, — сказал Брейди. — Это я... — быстрый взгляд в сторону Дженсена, — это мы должны извиниться перед вами за вчерашний прием.

— Давайте забудем его! — Джек сжал кисть Брейди обеими руками и от души потряс ее. — Для меня это такая честь, сэр!

Горделивое выражение Брейди давало понять, что он полностью согласен со словами гостя.

— Но вы меня поставили в сложное положение, сэр. Вы знаете мое имя, а я ваше — нет. — Он засмеялся. — Я же не могу звать вас Джек Фарелл, не так ли?

— Я Джейсон... Джейсон Амурри.

— Джейсон Амурри, — медленно повторил Брейди, словно перекатывая на языке незнакомые звуки.

Ну, ты мастер, подумал Джек. Большой мастер.

Вне всяких сомнений, Брейди и Дженсен уже все знали о Джейсоне Амурри, но Брейди разыграл великолепное представление.

В задачу Эрни входило разыскать богатого затворника лет тридцати, фотографии которого никогда не появлялись в прессе. И он был неподдельно горд, обнаружив Джейсона Амурри.

Эрни сообщил, что Джейсон — младший сын магната-судовладельца Альдо Амурри (не уровня Онассиса, но где-то рядом), с личным состоянием в районе пары сотен миллионов; прекрасные цифры, но они станут еще красивее, когда он унаследует компанию папочки. Не в пример старшему брату, Джейсон отнюдь не был прожигателем жизни и чурался светских развлечений. Он был скорее отшельником, который провел большую часть последних десяти лет на континенте, в основном в своем швейцарском шале. Поэтому он и не представлял интереса для папарацци, и общество практически не знало, как он выглядит.

Джека все это более чем устраивало.

Брейди продолжал вдохновенно играть свою роль:

— Должен сказать, что Джейсон Амурри — весьма красивое имя. Почему же вы скрывали его?

— Ну... я как-то смущался. — Как бы Джеку хотелось уметь в нужный момент покрываться румянцем. — Я читал статьи, в которых говорилось... ну, вы знаете... что вашей церкви нужны только... вы понимаете... только деньги.

— Чтобы их кселтоны никогда не слились воедино! — Брейди потемнел от гнева. — У дорменталистской церкви много врагов, но ни один из них не осмелился вступить с нами в спор — в самом ли деле жизнь наших членов становится лучше после их союза с церковью, воистину ли наши добрые дела превращают мир в более хорошее место для житья. Почему не осмелился? Да потому, что все наши враги знают — им этот спор не выиграть. Поэтому они и нападают на нас, пуская в ход грязные инсинуации, двусмысленные намеки и прямые оскорбления. Они знают, что мы не будем отвечать им тем же самым. Мы не можем открыть им свои данные,

не нарушив святой пакт доверия между церковью и ее членами.

Не стоило и сомневаться, что Брейди обладал даром убеждения. Даже Джек поймал себя на том, что хочет поверить ему.

— Думаю, что в глубине души я всегда знал это, но я просто... ну, как бы... — Он очень убедительно состроил виноватое выражение и отвел взгляд в сторону. — У меня есть кое-какие деньги... и я не хотел, чтобы кто-то думал, будто дело в них. Мне хотелось, чтобы ко мне относились как к обыкновенному человеку.

Брейди засмеялся и хлопнул Джека по плечу.

— Так и будет. Все мы здесь начинали как самые обыкновенные люди. И лишь на Лестнице Слияния становится ясно, кто мужчина, а кто мальчик.

Джек уныло понурил голову:

— Не знаю... тот урок Пробуждения произвел тяжелое впечатление. Та бедная мышка...

Брейди с силой сжал плечо Джека.

— Я осознаю, что кое-кто из нас обладают большей чувствительностью, чем другие, и вы уже обрели печальный опыт... — Он задумчиво помолчал и устремил взгляд в пространство над плечом Джека. — Что вы думаете, ВП Дженсен? Не взяться ли мне самому?

— О, я даже не знаю, как вы справитесь, сэр, — проворчал Дженсен из-за спины Джека. — У вас такое напряженное расписание... не представляю, где вы найдете время.

Голос Дженсена звучал так, словно он читал текст с телесуфлера.

— Знаете что? — Брейди отвернулся от Джека и подошел к окну, где и остановился, широко раздвинув ноги и сцепив за спиной руки; в такой позе он постоял немного, обозревая город. — Мне придется найти время.

— Не понимаю, — произнес Джек.

Брейди повернулся. Его бледно-голубые глаза, устремленные на Джека, ярко вспыхнули.

— Я собираюсь лично провести вас через процесс Пробуждения.

Джек пошатнулся, словно у него подкосились ноги.

— Нет! Я не могу в это поверить!

— Верьте! — приблизился Брейди. — Под моим руководством вы, не теряя времени, пройдете уровень Пробуждения и обретете форму готовности к подъему по Лестнице Слияния. Но первым делом вы должны поведать мне, почему вы хотите присоединиться к нашей церкви. Что, по вашему мнению, мы сможем сделать для вас из того, что вам самому не под силу? Каковы ваши цели?

— Ну, на самом деле я хотел бы стать более эффективной личностью. Довольно скоро мне придется взвалить на себя серьезную ответственность и...

— Какого рода ответственность? — как бы поддерживая разговор, небрежно спросил Брейди.

Джек откашлялся.

— Э-э-э... м-м-м... скоро моему брату и мне придется приступить к руководству семейным бизнесом. — Он не ждал, что Брейди будет спрашивать о характере бизнеса, — предполагалось, что он вообще не должен проявлять интереса к таким вещам. Да и кроме того, он уже все знал. — Это большая ответственность, и я не знаю... ну, вы понимаете... готов ли я к ней.

Достаточно ли удачно он сыграл растерянность и нерешительность? Остается надеяться, что не переиграл.

Брейди рассмеялся:

— Ну тогда вы пришли в самое подходящее место! Цель дорменталистской церкви — максимально усиливать потенциальные возможности человека. Когда половинка вашего кселтона сольется со своим двойником Хокано, весь мир будет к вашим услугам — берите его. Ни одна задача не покажется вам слишком сложной, любая ответственность будет вам по плечу, и вы без труда справитесь с ней!

Джек расплылся в улыбке:

— Если бы я смог добиться хоть части из того, что вы говорите...

— Хоть части? Глупости! Со мной, который проведет вас через Пробуждение, мы разбудим ваш спящий кселтон, и вы сразу же вступите на тропу, ведущую к Полному Слиянию!

Джек выдавил робкий смешок и покачал головой:

— Я должен предупредить вас. Человек я очень замкнутый. Закрытая личность. Работать со мной может оказаться непросто для вас.

Брейди посерьезнел:

— Вы забываете, что имеете дело с человеком, который достиг Полного Слияния. Нет ничего, что было бы мне не под силу. Мы займемся вашим Пробуждением прямо здесь, в моих скромных владениях, где нам никто не помешает. И я вам обещаю, что все пойдет очень быстро.

— Очень надеюсь.

Наверно, это были первые искренние слова, которые произнес Джек с момента своего появления.

 

3

Брейди договорился с Джеком, что они встречаются завтра утром и заново начинают процесс Пробуждения. Он дал ему номер личного телефона, по которому можно звонить в любое время, и приказал Дженсену провести его по храму.

Дженсен выслушал указание с полным спокойствием, но Джек понимал, о чем тот думает, — он мог бы найти себе куда более толковое занятие, чем служить гидом при каком-то богатом идиоте, который хочет стать более эффективной личностью.

Джек уединился в одном из туалетов и использовал это время, чтобы позвонить в офис Кордовы. Понимая, что за ним, скорее всего, наблюдают, он постарался, чтобы разговор был краткий и неопределенный. Отвечая на вопрос «Он у себя?», секретарша сказала, что ждет босса примерно к половине одиннадцатого. Вы понимаете, он допоздна вел расследование.

Позднее ночное расследование дна пивного бокала за стойкой у Харли.

О'кей. В его распоряжении порядка часа.

Прогулка по храму оказалась столь же увлекательной, как унылая инструкция. Все это чертово здание напоминало контору. Джек так и не увидел того, что хотел: места, где храм хранил данные о своих членах. Он подумал, что, если они хранятся в компьютере и ему удастся уговорить Дженсена дать свой адрес электронной почты, Расс взломает систему и определит местонахождение Джонни Роселли.

Интересными оказались только два верхних этажа. На двадцатый было не попасть без специальной карточки электронного пропуска. Тут обитали Великие Люди. Этаж представлял собой роскошную гостиницу для знаменитых и высокопоставленных гостей — актеров, рок-звезд, ученых, политиков и так далее, которые вступали в паству дорментализма.

А вот двадцать первый этаж был совершенно иным. В конце короткого холла находилось огромное открытое пространство, застекленное от пола до потолка, которое выходило на три стороны.

— Это Уровень Общения, — сказал ему Дженсен. — ВС, Взыскующие Слияния, могут приходить сюда в любое время дня или ночи, чтобы медитировать со своим кселтоном, а если они продвинулись достаточно далеко по пути слияния, то и со своим двойником Хокано.

Джек смутно услышал подобие приглушенного речитатива.

Осмотревшись, он заметил примерно дюжину человек, расположившихся в пределах этого пространства. Большинство сидели на стульях, повернувшись лицами к улице, а несколько устроились на полу, подогнув под себя ноги, наподобие позы лотоса.

Неплохое место общаться со своим внутренним кселтоном. Или со своим внутренним салатом из шинкованной капусты... или что там у тебя внутри. Эффектное зрелище на все сто восемьдесят градусов. Вся южная стена была отдана под ряд кабинок.

— Для чего они?

— Для тех ВС, кому для общения нужна уединенность.

Уединенность? Вот в этом Джек усомнился. Похоже, уединенность была редкой пташкой в этом храме.

Всюду, куда Дженсен приводил его, он замечал системы видеонаблюдения.

Джек услышал, как щелкнула щеколда, и увидел человека, выходящего из одной из кабинок. Он шел в ту же сторону, что и они. Волосы его лоснились, лицо покрывала щетина, одежда была в лохмотьях. Когда он, отводя взгляд, прошел мимо, Джек почувствовал, как от него основательно тянет потом.

Кроме того, он увидел длинный нос с утолщением на конце.

Неужто?..

— А я и не знал, что у вас есть бездомные дорменталисты, — шепнул Джек, когда оборванец прошел.

Дженсен возмущенно посмотрел на него:

— Все дорменталисты заняты производительным трудом. Этот человек не бездомный. Он — Выпавший.

Джек было подумал, что речь идет о каком-то ответвлении секты, но потом вспомнил, что встречал этот термин на страницах Джейми Грант. Хотя что он означает, совершенно вылетело из головы.

— Выпавший?

Дженсен досадливо вздохнул — словно все должны были знать значение этого слова. Выпавший Взыскующий Слияния. Его поведение изобличило, что у него НПС, Низкий Потенциал Слияния, и СОПС определил ему наказание.

— Он же будет иметь дело и с моей вчерашней ТП?

Джек поздравил себя. Он уже начал разбираться с этим языком.

— Обязательно.

— Значит, его так наказали? Ходить в рубище и посыпать голову пеплом?

— Можно и так сказать.

Дабы окончательно увериться в форме носа, Джек хотел бросить еще один взгляд на эту потрепанную личность — до того, как она сядет в лифт. Он поспешил за оборванцем.

— Подождите, — окликнул его из-за спины Дженсен. — Вы не можете...

Но Джек не замедлил шага. Он не мог сослаться, что, мол, встретил знакомого — Джейсон Амурри никоим образом не мог знать Джонни Роселли, — так что ему надо было придумать какой-то другой предлог.

Поравнявшись с уходившим, он сказал:

— Простите?

Да, очертания носа точно такие же. И гневно блеснувшие глаза Марии Роселли, которые тут же скользнули в сторону. Он нашел ее обожаемого мальчика.

И что дальше?

Джек уже был готов для пущей уверенности спросить, как его зовут, когда почувствовал, что его с силой схватили за руку.

— Чем вы тут вздумали заниматься? — спросил Дженсен.

Джек посмотрел вслед уходящему Джонни Роселли, который даже не сбился с шага.

— Я просто хотел спросить его, в чем он согрешил. Дженсен покачал головой:

— Он не имеет права рассказывать это вам, я не имею такого права, а вы не имеете права задавать вопросы.

— Почему?

— Потому что, когда вы видите человека в таком облачении, это означает, что он обречен быть ИО — Изгнанником в Одиночество. Он должен носить то, что ему удается найти на мусорной свалке, и весь срок своего наказания он не имеет права мыться и бриться. Он изгой, неприкасаемый. Он не может ни говорить сам, ни выслушивать других дорменталистов — кроме Паладина или члена СОПСа.

Джек скорчил гримасу:

— И как долго это длится?

— В его случае четыре недели. Ему осталось около недели.

— Как его имя?

Дженсен прищурился:

— А зачем вам его знать?

— Просто интересно. Я хотел бы посмотреть на него, когда он перестанет быть ИО. И спросить, что это такое — целый месяц не мыться. Должно быть, это ужасно, — улыбнулся Джек. — Хотя быть рядом с ним еще ужаснее.

Похоже, Дженсен не нашел в его словах никакого юмора.

— Если вы его потом встретите, он сам вам обо всем расскажет. Если захочет.

Когда Джеку представилась благоприятная возможность, он немедля воспользовался ею.

С первой половиной работы для Роселли покончено: он выяснил, что Джонни находится здесь, а не в джунглях Уганды или где-то еще в роли миссионера дорментализма. И хотя выглядел он как постоянный обитатель ночлежки, все же вид у него был вполне здоровый.

Чтобы завершить работу, необходимо встретиться с ним лицом к лицу и сказать, чтобы он позвонил матери. То есть необходимо выяснить, где он живет, а это, в свою очередь, требовало доступа к досье членов церкви.

Джек незамедлительно ухватился за слова Дженсена.

— Ах да. Полная конфиденциальность. Я искренне поражен, насколько серьезно вы заботитесь о ней. Предполагаю, что все данные о членах церкви хранятся в компьютере?

— Конечно. Почему вы спрашиваете?

— О, вы же знаете — атаки хакеров, небрежность сотрудников... Я весьма оберегаю свою личную жизнь и с ужасом думаю, что кто-то может залезть в мое досье.

— Можете не беспокоиться. Продуманность нашей системы безопасности, защита от вирусов граничат с искусством. Полный доступ имеют только мистер Брейди, я сам и Контролеры.

— Великолепно. — Джек посмотрел на часы. Скоро ему надо быть в Бронксе. — Ох, время поджимает. У меня еще пара чисто семейных дел, так что...

Дженсен поднял руку:

— Мистер Брейди попросил меня, чтобы, прежде чем вы уйдете, я зарегистрировал вас для получения карточки КП...

— "Космические приключения"? Как я люблю старые комиксы!

Дженсен на мгновение смутился.

— Это Карта Пропуска, которая позволит вам входить в здание, не подвергаясь проверке. Более чем необычно, чтобы Кандидат на Пробуждение получил ее, но мистер Брейди считает, что мы перед вами в долгу.

— Вы очень любезны, но, право же, в этом нет необходимости.

— И все же мы настаиваем. Доставьте нам удовольствие.

Джеку совершенно не хотелось его доставлять. Это означало, что его сфотографируют и изображение введут в компьютер. Но как он может отказаться, не подвергая сомнению свою искренность?

Проклятье.

 

4

Дженсен смотрел, как Джейсон Амурри усаживался для фотосъемки. Держался он спокойно, но Дженсен чувствовал, что в глубине души Амурри не на шутку обеспокоен.

Почему? Это же уникальная привилегия — Дженсен был против нее, но его возражения отвергли, — так почему этот Амурри не испытывает счастья?

Была еще одна деталь, которая как-то выбивалась из ряда. Предполагалось, что, при всей своей отверженности, он вырос в роскоши и богатстве, но вел он себя отнюдь не как человек, привыкший решать лишь одну проблему — какую из золотых ложек сунуть в рот. И его глаза... от его взгляда ничего не ускользало. Дженсен не сомневался, что он заметил кое-какие видеокамеры наблюдения, а может, и все — но не задал по их поводу ни одного вопроса.

Конечно, он мог воспринимать их. как часть системы безопасности. Но почему человек, столь озабоченный неприкосновенностью своей личной жизни, ни словом не посетовал на их присутствие?

Но может, Дженсен ошибался. Может, Амурри не заметил систему наблюдения.

Тем не менее что-то в этом парне его беспокоило — не то, что горел красный сигнал тревоги или что-то в этом роде... просто его не покидало чувство: что-то тут не так.

Сообщать Брейди пока не стоит. Когда босс смотрит на Амурри, он видит лишь символ доллара и все подозрения Дженсена отбросит на корню. Так что пока он подержит их при себе и усадит Мариготту провести кое-какие раскопки. А может, имеет смысл снова пустить Пири по следу.

Почеши, где зудит, — и порой найдешь под кожей песчаную блоху.

 

5

С большим стаканом кофе «Данкин Донат» в одной руке и «Пост» в другой Ричи Кордова локтем толкнул дверь офиса и ввалился в приемную.

— Эдди, что у нас сегодня?

— В два часа — новый клиент.

Кордова остановился на полпути:

— В самом деле?

— Боюсь, что да.

Он покачал головой. Господи, дела почти не движутся.

Грузно опустившись в кресло за письменным столом, он поставил кофе, отложил газету и из бокового кармана пиджака извлек пакетик орехов в шоколаде.

Он просто не мог сопротивляться искушению. Черт побери! Да почти все в жизни строго-настрого запрещалось ему. Оставалось радоваться только аппетиту.

Он возьмется за него, может, завтра.

Он включил компьютер и, пока тот гудел, готовясь к работе, кинул в рот орешек в шоколаде.

Прошлой ночью ему приснилась эта монахиня. Сон был жарким и волнующим. Должно быть, потому, что днем он с ней разговаривал. Он знал, как сестра Золотые Волосы выглядит в платье на своем дне рождения, и она не представляла собой ничего особенного — во всяком случае, черт возьми, у нее не было ничего общего с теми страстными и порочными малышками на снимках, которые он загрузил с сайта о похотливых девицах. Но все же она была неплоха, и, главное, она была реальной. А кроме того, он видел ее воочию, когда отщелкивал снимки. Поэтому прошлой ночью она и была с ним, и ее горячее хрупкое тело, покрытое потом, извивалось под ним, а не под Меткафом.

Ричи ввел пароль и открыл досье с фотографиями.

У него хватило ума отказаться от пленки и перейти на цифровую съемку. В конечном счете он все фотографии переведет в цифровую форму, но от старых привычек нелегко отказываться. В наши дни фотографии любых видов суды не принимают к рассмотрению. Их слишком легко подделывать. Дьявольщина, даже негативы подделывают. Но в добром старом суде общественного мнения все по-другому. Сомнительные фотографии могут покончить с любой репутацией. Пусть даже вы клянетесь на целой стопке Библий, что изображения поддельные, картинки будут жить у людей в памяти еще долго после того, как объяснения будут забыты.

Он открыл папку специальной информации и дважды кликнул по ярлыку файла. Но вместо образа сестры Мэгги в объятиях своего приятеля по сбору фондов он увидел цепочку вспыхнувших заглавных букв:

НАДЕЮСЬ, ТЫ НЕ ЗАБЫЛ СДЕЛАТЬ ДУБЛИКАТЫ!

Где фотографии? Он закрыл этот файл, перешел к следующему — и увидел то же послание.

— О господи!

Ричи Кордова принялся открывать файлы один за другим, и во рту пересыхало все больше по мере того, как на экране раз за разом возникали те же слова. Он перешел к другим папкам, но все файлы содержали одно и то же послание. Он попытался открыть пару других файлов — но и вместо них было то же самое! Все проклятые файлы в его компьютере были начисто стерты, уступив место издевательскому посланию!

Поднявшись, он сжал голову руками:

— Этого не может быть! Да провалиться мне, этого не может быть!

Эдди просунула голову в дверь:

— Какие-то неприятности, Ричи?

— Мой компьютер! Кто-то влез сюда и взломал мой компьютер! Все стерто!

— Разве это возможно?

Он подошел к окнам и на каждом проверил контакты. Никаких следов взлома. Оба были заперты изнутри.

— Не знаю. Я... — Ричи ткнул в секретаршу указательным пальцем. — Должно быть, ты забыла включить охрану.

Эдди с оскорбленным видом покачала головой:

— Ни в коем случае. Включила, как всегда включаю. И когда пришла утром, с охраной все было в полном порядке.

— Дерьмо собачье! — заорал Ричи. Ей пришлось отскочить от дверей, чтобы пропустить его. — Если это правда, то как он добрался до моей машины?

В приемной их ждала та же история: окна были нетронуты. Да что тут произошло?

— А может, никого и не было, — предположила Эдди. — Может, это был... как их называют?., и он вломился... Я слышала, что они могут залезать даже в правительственные компьютеры... так почему бы и не в ваш?

Ричи не очень разбирался в хакерстве, но одно знал точно:

— Чтобы влезть в компьютер, он должен быть включен, а я свой каждый вечер выключаю.

Он вернулся к себе в кабинет.

— Даже не знаю, что тебе сказать, — сообщила Эдди, — кроме того, что система защиты там стояла. — Она нахмурилась. — А теперь ты должен спросить себя: зачем кому-то понадобилось взламывать твой компьютер? В своем я храню всю корреспонденцию и счета. И если кто-то хочет пустить ко дну твой бизнес, то он, конечно, займется твоей машиной, не так ли. А вот с моей все прекрасно.

На это Ричи не мог ответить. И вдруг он вспомнил о конверте.

— О'кей, о'кей, мы теряем время на пустую болтовню. Найди-ка номер компьютерной мастерской, что внизу по улице. Позвони мастеру и скажи, что у меня авария и он мне нужен как можно скорее.

— Будет сделано.

Как только за Эдди закрылась дверь, он кинулся к радиатору. Конверт был на месте. Ричи торопливо вытащил его и проверил деньги — все в целости и сохранности. Он положил конверт на место и, спотыкаясь, вернулся к своему креслу.

А может, никто сюда и не вламывался. От этой мысли стало как-то легче. Он перенес свой компьютер сюда, поближе к системе безопасности. Примитивная, но все же она была лучше, чем ничего. А поскольку от наличия охраны зависела арендная плата, это было дешевле, чем устанавливать систему защиты.

Он схватил «Пост» и погрузился в изучение страницы с гороскопом.

Близнецы (21 мая — 21 июня). Получите преимущество, взяв на себя дополнительную ответственность. Дополнительные часы работы обеспечат будущую финансовую безопасность. Если вы ведете переговоры, то сейчас в курсе дела, что другая сторона относится к ним не так серьезно, как вы.

Ну, он всегда вел какие-то финансовые переговоры, и эта сука монахиня в самом деле относилась к ситуации не так серьезно, как ей полагалось бы, но в гороскопе нет ни слова относительно невезения или необходимости остерегаться. Со свойственной ему обстоятельностью он принялся за другой гороскоп.

Рак (22 июня — 22 июля). Ваш сегодняшний стиль — умение оказаться в нужное время в нужном месте. Вас ждет признание за хорошо сделанную работу. Трудовые обязанности сочетаются с общественными. Отпразднуйте сегодняшний день, пусть даже вам придется придумать причину.

Тут тоже — никаких предупреждений. Но ему понравилась та часть, где говорилось о нужном времени и нужном месте. Это никогда не помешает. Хотя и не спасло его файлы.

Он посмотрел на экран, где продолжали блестеть слова:

НАДЕЮСЬ, ТЫ НЕ ЗАБЫЛ СДЕЛАТЬ ДУБЛИКАТЫ!

Ричи с силой ткнул в клавишу отключения, и экран почернел.

— Имел я тебя!

Еще бы ему не помнить о дубликатах. Копии всех файлов хранились в надежном месте.

 

6

Джек нашел по соседству небольшой безымянный бар и заслужил ряд удивленных взглядов, поскольку оказался в нем единственным белым. В прейскуранте значились преимущественно разные сорта «Будвайзера» и «Миллера», но он заказал бутылку «Короны» и кусок пирога. Со своим заказом Джек устроился у окна, откуда открывался хороший вид на офис Кордовы.

Тротуары были заполнены людьми, а проезжая часть машинами. Похоже, не меньше трети из них составляли черные «линкольн-континентали» или «таункары» с яркими наклейками на бамперах.

«Корона» была хороша, а вот во вкус пирога он вдаваться не стал. И правильно сделал, потому что микроволновка, стоящая в задней комнате, запекла сыр на корке в упругую несъедобную массу. Было трудно разобраться, где кончается одна субстанция и начинается другая.

Впрочем, это его не волновало. Он ел лишь для того, чтобы потом не чувствовать голода. Мысль о том, что теперь его физиономия красуется в компьютере у дорменталистов, явно не способствовала аппетиту. Он вообще не хотел фиксации своего образа. Ни в каком виде.

Но в данном случае он был бессилен. Джек прикидывал, не удастся ли еще пообщаться с персоной, обреченной на столь странное существование, но у него было чувство, что от Дженсена не отделаться. Тот был явно не дурак, и Джек понимал, что Дженсен может доставить ему неприятности.

Может, они уже рядом. Снова следят. Тот же тип, который таскался за ним вчера, пытался сесть ему на хвост и сегодня. Джек без труда оторвался от него в толчее Рокфеллеровского центра и оттуда прямиком направился в Бронкс.

Слежку следовало оценить лишь как доказательство, что Дженсен не купился на историю Джейсона Амурри. Может, все дело было в его натуре: видно было, что Дженсен отнюдь не отличался доверчивостью и конечно же большая часть его работы заключалась в том, чтобы вынюхивать грядущие неприятности и устранять их. Да и кроме того, появление Джека заставило его насторожиться. Скорее всего, он старался предстать в лучшем свете в глазах своего босса.

Поэтому Джек и не возражал против фотографирования. И что же теперь делать? Он должен что-то придумать. Может, Рассу удастся справиться с этой ситуацией, хотя он наверняка будет уклоняться от серьезного проникновения в чужой компьютер, опасаясь, что это скажется на условиях его досрочного освобождения.

Джек посмотрел на часы. Почти полдень. Кордова, наверно, уже колотится над своим компьютером. Ему безумно хотелось превратиться в мушку на стене и наблюдать, как Ричи откроет первый файл, как его лицо исказится ужасом, когда он поймет, что память компьютера начисто стерта.

Он уже съел половину пирога и выпил две трети «Короны», когда увидел Кордову, выскочившего на тротуар и прижимавшего к объемистому животу системный блок. Когда тот торопливо двинулся в гору, Джек одним глотком допил остатки пива и направился к дверям.

Чтобы пробраться сквозь толпу, высыпавшую во время ленча, времени ему потребовалось больше, чем он предполагал, — обстановка напоминала день полной распродажи, когда магазины выставляют на улицу одежды, электроники и всего прочего больше, чем есть в самом магазине. Кордовы нигде не было видно.

Что за...

Неужто толстяк успел прыгнуть в такси? Джек уже был готов безжалостно осудить себя, как за несколько дверей слева от себя заметил вывеску: «Компьютерный доктор».

— Остается надеяться, — пробормотал Джек, перебираясь через улицу.

Он остановился перед витриной, делая вид, что рассматривает выкладку мониторов, клавиатур и различных жестких дисков. Бросив беглый взгляд, он убедился, что Кордова у стойки размахивает руками, что-то объясняет клерку в белом халате.

Джек испустил длинный вздох облегчения и удалился в дальний конец улицы — наблюдать и ждать.

 

7

— Я уже могу поставить вам диагноз, — сказал клерк после того, как Ричи объяснил, что случилось.

Ричи жутко хотелось стереть гнусную ухмылку с этой прыщавой физиономии — лучше всего мотком колючей проволоки. Белый халат свисал с узких костлявых плеч; у клерка была бритая голова и много серег. Просто куча. Ричи досчитал до шести и остановился.

— Да? И какой же?

— Ваш компьютер простудился.

Что там несет эта ослиная задница?

— Откуда вы это знаете? Вы в него даже не заглянули.

Ухмылка на лице отвратного типа стала еще шире, когда он ткнул большим пальцем в табличку на лацкане белого халата. Она гласила: «Доктор Марта».

— Врач и так знает. Вы пришли в правильное место. Куда лучше нести компьютер с вирусом, как не к «Компьютерному доктору»?

— С вирусом? Откуда он у меня взялся?

— У вас стоит антивирусная программа?

— Нет.

Доктор Марти закатил глаза.

— И вы входите в Интернет?

— Ну да. — Этому клоуну лучше не спрашивать, куда именно.

— Даже что-то скачиваете из него — куски, программы, файлы?

— Да, иногда случается.

Ничего себе иногда. Ричи не знал, что такое «куски», но он скачивал тысячи файлов с изображениями упругих молодых тел, от вида которых у него перехватывало дыхание и...

— Вот так вы, скорее всего, что-то и подхватили. Или через электронную почту.

— То есть это не значит, что кто-то влез в мой офис и сунул эту гадость в мою машину?

— Вы имеете в виду, будто кто-то физически загрузил вирус в ваш компьютер? — расхохотался доктор Марти. — Вот это вряд ли! На дворе двадцать первый век! Стоит вам открыть дверь вашего компьютера, и в нее тут же врывается Интернет.

Ну, хоть с этим легче. В какой-то мере.

Теперь доктор Марти пустился рассказывать о некоем вирусе, который и несет ответственность за состояние машины Ричи.

— Вы можете разобраться с ним?

— Конечно. Я поставлю антивирусную программу и проведу диагностику.

— Сколько времени это займет?

— Дайте мне пару часов. Оставьте номер своего телефона, и я позвоню, когда все почищу. — Прыщеватый покачал головой. — Хотя часть ваших файлов уже не восстановить. Они мертвы и уничтожены. Этот вирус не берет пленных.

— Все в порядке. У меня есть дубли.

Доктор Марти показал ему большой палец:

— Какой молодец!

— Эй, а что, если эта штука... ну, вирус влез и в мои дубли?

— Ни в коем случае. Если вы хранили дубли на лазерном или на компакт-диске, то...

Ричи выслушал все, что ему было необходимо.

— Отлично. Буду ждать вашего звонка.

 

8

Когда Кордова вышел, Джек уже был в полной готовности. Но вместо того чтобы вернуться в свой офис, Ричи двинулся в противоположном направлении.

Хороший знак. Джек был совершенно уверен, что Кордова не держит дубли в своем офисе; может быть, он как раз и направляется за ними.

Держась на противоположной стороне улицы, он проследовал за ним целых три квартала до местного отделения банка Моргана. Зайдя вслед за Кордовой внутрь, Джек увидел, как он обратился к одной из сотрудниц и вместе с ней проследовал в глубь банковского помещения.

Джек кивнул. Там располагаются индивидуальные ячейки.

Он проверил часы работы банка: прием заканчивается в три часа. Отлично. Чтобы привести в порядок технику Кордовы, «Компьютерному доктору» потребуется время — и уж тем более его не хватит на то, чтобы Кордова успел забрать компьютер и, подключив его, восстановить файлы, а потом до закрытия банка вернуть в него диск.

Так что, скорее всего, диск останется на ночь в офисе.

Ну и что? Джек может снова ночью влезть в кабинет Ричи и опять инсталлировать вирус, но что делать с запасным диском? Он может просто украсть его, но тогда у Кордовы будет неопровержимое доказательство, что его офис подвергся нападению.

Джек решил, что на худой конец придется это пережить, хотя он бы предпочел, чтобы толстяк обращал свои проклятия в адрес Небес, веря, что несчастья объясняются грузом дурной кармы, которую он наработал на свою голову.

Словом, необходим еще один визит к Рассу, дабы выяснить, как можно изуродовать копии, чтобы никто о том не догадался.

Но первым делом он должен посетить Бикман-Плейс.

 

9

— Вы видели его? С ним все в порядке?

На опухшем лице Марии Роселли сияли темные глаза. Она не сводила их с Джека.

Как и в прошлый раз, Эстебан объявил о его появлении, ротвейлер Бенно встретил у дверей, хозяйка дома предложила чай, но Джек отказался и сразу сообщил:

— Выглядит он здоровым. — Утверждать, что у сыщика чистый и ухоженный вид, он не стал, но, с другой стороны, истощенным парень тоже не был. — Похоже, он отращивает бороду.

Женщина нахмурилась:

— В самом деле? Как-то он попробовал, но сказал, что она все время чешется и сводит его с ума. — Она отмахнулась. — Впрочем, это совершенно не важно. — Что он ответил, когда вы ему сказали позвонить матери?

— Я не успел. Кажется, он был... м-м-м... наказан.

— Что? — Быстрое движение руки ко рту. — Что вы имеете в виду?

— Я не знаю, что он сделал, но ему не разрешено говорить с другими дорменталистами, и они тоже не имеют права говорить с ним.

— Какая глупость! Не могу поверить, что Джонни позволил так унижать себя. Он должен немедленно покинуть это заведение.

— Это зависит от него. Поскольку мне пришлось изображать новоиспеченного дорменталиста, в храме я не мог с ним поговорить. Посему постараюсь выяснить, где он живет, перехвачу его за пределами храма и передам ему ваши слова.

— Сколько времени, по вашему мнению, это займет? Может, вы его встретите завтра?

Джек пожал плечами:

— Хотел бы. Но едва ли можно на это рассчитывать.

— Но вы и так многого добились за столь короткое время.

— Просто повезло.

Счастливое совпадение. Опять это слово на "с". Неужели ситуация искусственно создана? Не похоже. Но одна из тех пожилых дам с собакой сказала ему, что совпадений в его жизни больше не будет.

Он поднялся и сверху вниз посмотрел на Марию:

— Вы уверены, что не знаете Аню Манди?

— Женщину, о которой вы упоминали в тот день? Помнится, я сказала вам, что нет, не знаю.

— Да, так вы и сказали, — вздохнул Джек. — Если мне снова повезет, я увижу Джонни и прослежу его до дому. Если нет, постараюсь добраться до членских списков.

Первый вариант предпочтительней. Завтра он попробует оказаться на Уровне Общения примерно в то же время, что и сегодня. Если Джонни Роселли придерживается определенных привычек, то Джек сам позаботится о совпадении.

Когда он покидал дом Марии Роселли, Эстебан улыбнулся и придержал для него парадную дверь. Двинувшись по направлению к Первой авеню, Джек осознал, что целый день не видел Джиа. Он от нее в нескольких минутах. Почему бы не заскочить?

 

10

Джиа посмотрела в дверной глазок и улыбнулась. Джек. Как раз тот тоник, который ей нужен.

Она распахнула дверь:

— Привет, незнакомец.

Джек расплылся в улыбке:

— Эй, не прошло и двадцати четырех часов.

— Знаю. — Она втянула его внутрь и повисла у него на шее. — А казалось, что неделя.

В объятиях Джека Джиа почувствовала, как ее отпускает напряжение, которое весь день давило на нее. Утро длилось невыносимо долго, и она с трудом дотянула до полудня. Она собиралась поработать над своим последним полотном — новый вариант серии мостов Пятьдесят девятой улицы, — но ею овладела такая слабость, что просто не было сил стоять у мольберта. Наверно, это последствия кровотечения, подумала она.

Но пусть даже энергия, как обычно, била бы в ней ключом, Джиа сомневалась, что ей удалось бы много сделать. Почему-то ей совершенно не хотелось возиться с красками — и вовсе не из-за слабости.

Она едва не потеряла ребенка. Доктор Иглтон заверила ее, что все обошлось как нельзя лучше, но не было гарантии, что это не повторится снова. Ее первая беременность до Вики кончилась выкидышем. Кто может ручаться, что этого больше не случится?

Этого ребенка, может, и не планировали, но он уже существовал — Джиа не знала, можно ли его называть «он», но никем иным его себе не представляла, — и она не могла дождаться того дня, когда возьмет его на руки и глянет в его личико. Две недели назад она почувствовала его первые движения, и с тех пор он не переставал бушевать. Особенно после кровотечения, что ее только радовало.

Но она не могла отделаться от ощущения, что над ней занесен топор.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Джек.

— Прекрасно. Отлично.

Говоря по правде, она испытывала легкое головокружение, но не хотела сообщать Джеку о нем. Он избавил ее от всех забот, нанял домработницу и настаивал, чтобы она оставалась в постели. А она не хотела вести такой образ жизни.

— Вид у тебя как у привидения.

— Мне нужно восстановить гемоглобин. Доктор Иглтон прописала железо.

Лицо Джека выразило озабоченность.

— Почему бы нам не посидеть рядом?

Я уж думала, ты никогда этого не предложишь.

— Конечно. Если хочешь.

Они перебрались в уютную гостиную, обставленную во вкусе пожилых английских тетушек, потому что дом числился за тетушками Вики — Грейс и Нелли. Этих двух милых созданий уже не было среди живых, но, кроме Джиа и Джека, об этом никто не знал.

— Спасибо, что заботился о Вики, — сказала Джиа, садясь, и услышала в ответ:

— Во-первых, ты никогда не должна меня благодарить за заботы о Вики. Никогда.

— Знаю. Просто я...

— И второе — это она заботилась обо мне. Восхитительный ребенок.

— Да, она такая.

Они сидели на диванчике, тесно прижавшись друг к другу, но она чувствовала его напряжение.

— Ведь тебе надо идти, да?

Он кивнул:

— К сожалению. Должен встретиться с человеком по поводу диска.

Она еще больше прижалась к нему:

— Только будь осторожен.

— Я всегда осторожен.

— Вовсе нет. Это меня и волнует.

Она всегда беспокоилась о нем.

 

11

— Ты хочешь уничтожить лазерный диск? — уточнил Расс. На нем были те же майка и джинсы, что и во время двух последних визитов Джека. — Легче легкого. Супь диск в микропечку и поджаривай его, пока он не пойдет трещинами, как старое зеркало.

Джек начал этот недвусмысленный разговор, едва только явился, — чтобы не дать Рассу времени увязнуть в бессмысленном обсуждении обстоятельств дела. Набор из шести бутылочек, который Джек прихватил с собой, тоже должен был отвлечь его от академических прений.

— Расс, идея в том, чтобы сделать диск нечитаемым, — но владелец не должен даже догадываться, что с ним кто-то имел дело.

— Тогда это совсем другая история. — Расс отпил пива. — Я предполагаю, что мы имеем дело с компакт-диском для однократной записи, и это прекрасно, потому что их куда легче уничтожить, чем коммерческую разновидность.

— А я думал, что диск есть диск.

— В определенном смысле да. Оба они используют лазерный луч, чтобы считывать с диска комбинации единиц и нулей, но...

— Как насчет музыки?

— То же самое: единицы и нули. Двоичный код, друг мой.

— Минутку. Ты хочешь сказать, что, когда я слушаю, скажем, басовую партию Джека Брюса в «Перекрестке», это всего лишь сочетание нулей и единиц?

— Именно. Музыка переводится в двоичный код, который записывается на диске, а плеер переводит его обратно.

Джек изумленно покачал головой:

— А я всегда думал...

И тут только он понял, что на самом деле никогда об этом не думал. Он вставлял лазерный диск в щель и нажимал кнопку. И больше ничего ему не нужно было знать. До сегодняшнего дня.

— Давай-ка я преподам тебе краткий курс о компакт-диске и компакт-дисковом запоминающем устройстве. У них обоих единственная непрерывная спиральная линия, шириной в половину микрона. Она раскручивается от центра к периферии.

— У виниловых пластинок наоборот.

— Именно. У лазерного диска эта линия тянется на три с половиной мили. Ноли и единицы представляют собой провалы и ровные участки. Провалы — это единицы, а ровные участки — это нули. Лазер считывает эти сочетания — и ты или получаешь данные на своем компьютере, или слышишь музыку. Со скоростью четыреста пятьдесят оборотов в секунду.

— Ого. До чего сложно.

— Считывание еще сложнее, но мы не будем в него углубляться.

— Благодарю.

Расс улыбнулся:

— Речь идет о коммерческих компакт-дисках. Но есть и несколько иная технология, которая имеет дело не с провалами и подъемами, а с помощью более мощного лазера выжигает серию точек в красочном слое пластика. Тепло меняет их отражающую способность, создавая этакие виртуальные провалы.

— Так на чем мне остановиться?

— Поскольку ты не хочешь оставлять по себе следы, такие варианты, как, скажем, поцарапать, оставить какую-то отметину или капнуть кислотой, отвергаются. Так что я вижу два других варианта. Для первого ты берешь десантный нож и пускаешь его в ход, чтобы расширить центральное отверстие, точку вращения — но лишь чуть-чуть. Много не требуется. Даже еле заметное изменение диаметра заставит диск болтаться, а когда это происходит при скорости вращения в четыреста пятьдесят оборотов в секунду, система считывания сходит с ума, то есть лазерный луч скачет как сумасшедший с дорожки на дорожку — а их отделяет друг от друга всего полтора микрона, — и оптическое воспроизведение встает на уши. Иными словами, «Секс пистолс» звучат как «У Джейн был козленочек».

И, опрокинув в горло очередную бутылку пива, он сделал выразительный жест свободной рукой.

— Но тем не менее, данные остаются на диске, не так ли? — уточнил Джек. — Значит, если кто-то заметит, что произошло с центральным отверстием, и исправит его, данными можно будет воспользоваться.

— Если поймут, что с дыркой поработали, если смогут безупречно восстановить ее. И то и другое очень — и весьма — сомнительно.

— Но возможно.

Расс вздохнул:

— Да, возможно.

— А есть другие варианты?

— Взять с собой электрическую плитку и поджарить диск так, чтобы он чуть-чуть покоробился. Скажем, на шестнадцатую долю дюйма. Или еще меньше. В любом случае лазерный луч собьется с наводки.

— Но ведь можно...

— Исправить коробление? Ни в коем случае.

Он сковырнул крышечку с очередной бутылки и протянул ее Джеку, который отмахнулся.

— Уверен?

Расс торжественно кивнул:

— Однажды покоробившись, пластик никогда не обретет заново безукоризненно плоскую форму, и бороздки никогда не выстроятся параллельными рядами.

Это Джеку понравилось. Именно такой вариант: простой и технически несложный.

— Кстати, у тебя тут где-нибудь не завалялась электроплитка?

 

12

Сидя в темноте кухни, Мэгги облегченно застонала, когда сняла с бедра докрасна раскаленное распятие. Она думала, что с каждым новым ожогом боль будет переносить все легче, но в этот раз она была нестерпимой. И ожидание страданий, длившееся весь день, было почти столь же невыносимым, как сама боль.

Теперь пять. Осталось еще два. Очередной в пятницу и затем последний — завершающий — в воскресенье, в Господень день.

На нее накатила совсем другая боль, и горло свело спазмом. Она оглядела воспаленные волдыри на бедрах и вознесла молитву:

— Я несу это наказание, Господи, не только ради себя, но и для Фины и других таких, как она. Я могу изменить их жизни, Господи. Поэтому, молю тебя, помоги Джеку и направь его. Пусть он уничтожит эти изображения, чтобы я и дальше могла служить и Тебе, и Твоим детям.

Это все, что я прошу, Господи: да минуют меня впредь грехи, чтобы мне было позволено и дальше творить добро Твоим именем.

 

13

Джек прислонился к кирпичной стене итальянского ресторана. Он сделал вид, что рассматривает неторопливое движение каравана машин, в час пик ползущих по

Бродвею, но на самом деле его интересовал лишь выход из подземки на Восемьдесят шестую, что находился слева от него.

Он снова преобразился в Джона Робертсона и, позвонив Джейми Грант, договорился о встрече. У него были кое-какие вопросы. Когда она сказала, что за ней наблюдают, он не списал ее слова на паранойю. Менее всего ему было нужно, чтобы кто-то из дорменталистского храма увидел их вместе. Он сказал ей, чтобы она любой линией добралась до угла Восемьдесят шестой и Бродвея, и дал пару советов, как в подземке обрубить хвост.

Наконец она появилась — в просторной куртке и облегающих синих брюках, с сотовым телефоном в руке.

Выйдя на улицу, она, как и планировалось, пошла в восточную сторону. Джек оставался на месте, наблюдая, как остальные морлоки выкарабкиваются на поверхность. Трое из них — женщина и двое мужчин — пошли туда же, куда и Грант. В вечерних сумерках Джек двинулся за ними.

Женщина остановилась у китайского ресторанчика, а двое мужчин пошли по Амстердам-стрит.

Предполагалось, что если Джек заметит хвост, то позвонит Джейми. Он затолкал телефон в карман джинсов и нагнал ее.

— Похоже, вы от них оторвались, — сказал он.

Вздрогнув, она повернулась:

— О, черт возьми! Робертсон! Это вы!

— А вы решили, что я KB или что-то в этом роде?

— KB?

— Так мы, дорменталисты, называем карманных воров.

Она улыбнулась:

— Смешно. Откуда вы взялись?

— Следил за вами. Но этим занимался только я один.

— В данный момент, может, и так, а вот раньше... Их было двое. Они приклеились ко мне, как только я вышла из «Лайт».

Джек схватил ее за руку и развернул в другую сторону:

— Пошли туда.

— И вот что самое странное. Они даже не пытались скрывать, чем занимаются. Словно хотели дать мне знать, что за мной ведется слежка.

— Совершенно верно. Они преследовали две цели. Выяснить, куда вы идете и с кем встречаетесь, и второе — торча за спиной, держать вас в состоянии нервного напряжения. Слежка и давление — все в одной аккуратной маленькой упаковке.

— Тот прием, что вы мне подсказали, — помните, стоять у дверей и выскакивать, когда они закрываются, — сработал потрясающе. И он такой простой.

— Чем проще, тем лучше. Мало что срабатывает столь же безошибочно.

В вечернем полумраке Джек увидел ее улыбку.

— Выскочив, я осталась стоять на платформе и, когда поезд отъезжал, отдала им честь, как МО.

— Как министр обороны?

— Понято правильно. Меньшего они не заслуживали. Вам стоило увидеть их физиономии. — Она осмотрелась. — Где тот бар, о котором вы мне говорили? Мне нужна ЧХВ.

— Неужели чай с...

— Чертовски хорошая выпивка.

 

14

Миновав пару кварталов и пару раз свернув, они оказались в заведении Хулио.

Оно немного напомнило Джейми «Парфенон» — не внешним видом, а царящей в нем атмосферой. Те же самые взрывы смеха, такие же разговоры, тот же дух товарищества. Ей понравились и висящее над стойкой объявление «Бесплатное пиво — завтра», и свисающие с окон сухие плети растений, что придавало заведению неповторимость. Чувствовалось, что Робертсон был тут своим человеком. Когда он вошел, не менее половины посетителей принялись махать ему и выкрикивать приветствия.

— Значит, для друзей вы Джек?

Джек кивнул:

— Если хотите, тоже можете так звать меня.

— Может быть, если станем друзьями.

Он улыбнулся и показал на столик в дальней части помещения:

— Сядем вон там и поговорим.

Джейми заметила, что здесь Джек чувствовал себя куда свободнее, чем в ее кабинете. Он стал практически другим человеком. Напряжение сменилось раскованностью и дружелюбием. Может, все дело в одежде. Раньше он был в пиджаке и рубашке с галстуком, а сейчас одет с подчеркнутой небрежностью. Но выглядел неплохо. Джейми нравилось, как на нем сидят джинсы и красная рубаха гольф, нравилось, как играют упругие мышцы предплечья, когда он рассеянно барабанит пальцами по столу.

Едва они уселись — он спиной к стене, а она спиной к общему залу, — к ним подошел невысокий мускулистый латиноамериканец с тоненькими, словно нарисованными усиками. Робертсон представил его владельцем заведения. Пообещав незамедлительно доставить заказанные пинту «Роллинг Рокс» и порцию виски с содовой, хозяин отошел.

— Мне нравится это место, — сказала Джейми. — У него есть свое лицо.

Джек кивнул:

— Ага. Но не слишком броское. Хулио постарался, чтобы тут не торчали яппи.

Оглянувшись, Джейми присмотрелась к посетителям — в основном представители рабочего класса с редкими вкраплениями обеспеченных любителей экзотики.

— Но не слишком в этом преуспел.

— Ну, нельзя же их выставлять, когда они сюда забредают, но, с другой стороны, он их ничем не заманивает. Ему удалось придать своему заведению неповторимый шарм.

— Что-то есть притягательное в подобных заведениях! — удивленно сказала Джейми. — В барах, тавернах, пабах! Империи возникают и рушатся, религии приходят и умирают, идеологии и политические философии овладевают массами, а потом идут на спад — и во всем этом хаосе человеческого существования неизменно продолжает светить звездочка таверны. Даже когда тупоголовые праведники с поджатыми губами пытаются уничтожить их, таверны выпрыгивают в мир снова и снова.

— Как ШС, — сказал он.

— М-м-м?

— Так мы, дорменталисты, называем занятие «Шлепни Суслика».

Подумав, Джейми вспомнила: так называлась игра, когда играющий, вооружившись деревянным молотком, колотил пластикового суслика, загоняя его в нору — лишь для того, чтобы тот снова выскочил из нее.

Она засмеялась:

— Вот уж верно «Шлепни Суслика».

— Вы не думаете, что на этом и стоит существование многих баров?

Джейми улыбнулась и кивнула:

— Вы мне нравитесь, Робертсон.

— Зовите меня Джеком.

— О'кей. Джек.

Похоже, он был чуть моложе ее... но кто знает? Некоторых парней привлекают женщины постарше. Интересно, есть ли у него какие-то планы на остаток вечера.

Хулио принес выпивку. Они чокнулись.

— Ура, — сказал Джек.

— ПЗД.

Помолчав, Джек улыбнулся:

— Первый за день?

— Ага. — Она сделала глоток скотча — ах-х-х, как хорошо пошло — и посмотрела на него. — Насколько я могу судить по вашей любви к сокращениям, вы уже официально вступили в ряды поклонников идиотизма.

— Официально я КП. То есть Кандидат на Пробуждение. Но предполагаю, что могу считать себя членом. — Джек отпил пива. — Что вы знаете о Лютере Брейди?

— О ВК и ДПД? О Верховном Контролере и Действующем Первом Дорменталисте? Я знаю, что он в 1971 году окончил университет штата Индиана в Блумингтоне и получил степень по экономике. Не в курсе дела, как он спутался с идиотизмом. В то время это была всего лишь одна из гедонистских сект в Калифорнии, хотя довольно популярная. Прежде чем человек успевал что-то понять, она уже втягивала его... и сегодня эта секта чудовищно разрослась.

— Интересно, как это ДБ, Дипломированный Бухгалтер, столь удачно вписался в калифорнийскую секту? Как это случилось?

— Провалиться мне, если я знаю. Но сомневаюсь, что идиотизм вообще существовал бы или бы его помнили — если б не он. Этот тип оказался гением по части организации. Перенял бразды правления у Купера Бласко, наделил его титулом номинального главы — но без всяких полномочий — и сам принимает все решения.

— Но кто же он такой?

Джейми пожала плечами. Она понимала, что именно интересует Джека, но большой помощи оказать не могла.

— Я решила поговорить с его родителями, но отец Брейди умер от инфаркта в девяносто шестом году, а мать находится в частной клинике с диагнозом «старческое слабоумие». Я попыталась найти кого-нибудь, кто, возможно, был знаком с ним в колледже, но вы же знаете, сколько народу проходит через эти фабрики, где государство печет дипломы. Нашла лишь пару бухгалтеров, которые помнили его, но в друзьях не были. Я не думаю, что у него вообще были друзья, и не могу отделаться от мысли, что и сейчас их у него нет. Вот уже более тридцати лет эта так называемая церковь является смыслом и целью его жизни. Он ест, пьет и спит с идиотизмом. Господи, он даже живет там.

— В самом деле? Где? На двадцать втором этаже?

— Да. Я слышала, там он и располагается.

Джек кивнул:

— Вид оттуда просто изумительный.

Джейми уставилась на него:

— Вы уже там побывали?

Джек улыбнулся:

— Ага. Этим утром Брейди пригласил меня поболтать с ним.

— В понедельник вы подали заявление о приеме, а в среду у вас уже состоялась встреча тет-а-тет с Верховным Контролером... Вы что, видите у меня на голове дурацкий колпак? Считаете, что я вчера родилась? Или принимаете меня за полную идиотку?

— Ни в коем случае. Я сработал так, что он принимает меня за другого человека... с которым ему безумно хочется пообщаться.

— Каким образом?..

Джек покачал головой:

— Прошу прощения. Профессиональный секрет.

— Если это правда, то вы потрясающий мошенник.

Он поводил пальцем у нее перед носом:

— Нет, нет. Никакой лести. — Он сделал еще один глоток пива. — Кстати, много ли неофитов Брейди лично ведет к Пробуждению?

Настала очередь Джейми засмеяться.

— Лютер Брейди? Занимается Техникой Пробуждения? — Она покачала головой. — Да никогда и ни с кем. Встретитесь с ним и сами поймете.

Джек пожал плечами:

— Он предложил, что сам проведет меня через процесс Пробуждения. Начинаем завтра.

Джейми гневно вспыхнула.

— Ну да, конечно. Вы чуть не купили меня рассказом о встрече с Лютером Брейди. И не стоит мне дальше пудрить мозги, — фыркнула она. — Вряд ли кто-либо из Контролеров — исключая, может быть, Верховного Паладина — регулярно видится с ним. Так что ваш рассказ, что, мол, он лично станет вашим Техником Пробуждения...

Поток слов Джейми иссяк, когда она увидела спокойное, деловое выражение лица Джека. Его совершенно не волновало, верит ли она ему.

Неужели это правда?

То ли Робертсон — самый лучший конспиратор из всех, кого она встречала, то ли непревзойденный врун.

Джек откашлялся.

— Что это за большая сфера, которая спрятана в его кабинете?

— Глобус? — уточнила Джейми, чувствуя, как у нее бегут мурашки по коже. — Насколько вы близки с Брейди?

— Ну, я не иду у него первым номером, но не могу отделаться от мысли, что он хочет быть первым номером для меня.

— И он показал вам глобус?

— Нет. Я мельком увидел его, когда зашел в кабинет, — и он тут же сдвинул двери, спрятав его. Что это за глобус?

— Вот об этом мне и говорили. Я беседовала с ОД — Отвергнутой Дорменталисткой, — которой довелось поработать уборщицей в храме. И однажды, когда Брейди забыл прикрыть двери, она как следует рассмотрела его. И поведала мне, что он примерно восьми футов диаметром, с рельефным изображением всех морей и континентов. Усеян этакими красными и белыми лампочками и весь перекрещен линиями, но они не имеют отношения ни к долготе, ни к широте. Она решила, что Брейди хочет, дабы его почистили, — иначе зачем ему оставлять двери открытыми? — и она стала пылесосить. Но Брейди, едва появившись, сразу же стал орать. Он нажал какую-то кнопку на столе, которая закрывает двери, и выгнал уборщицу.

— Вот оно как, — прищурился Джек. — Вы считаете, что лампочки означают храмы. Но их расположение не является секретом. Чего ради ему так злиться оттого, что уборщица увидела их?

— По всей видимости, это больше чем просто глобус Земли. И Брейди не только разозлился. Он объявил эту бедную девушку падшей грешницей и заставил ее предстать перед СОПСом. Она была так потрясена, что не могла возражать — и автоматически попала в разряд ОД.

Джейми наблюдала за Джеком, пока они молча тянули свою выпивку. Он о чем-то размышлял.

— Вы прикидываете, как бы бросить взгляд на этот глобус, да?

Он кивнул:

— У меня разыгралось любопытство.

— Но вы же проникли туда, лишь чтобы найти пропавшего человека. Верно?

— Да, но вопросы без ответов не дают мне покоя.

— Вам повезло? Вы нашли его?

Джек кивнул:

— Увидел его вчера, но поговорить так и не смог — он был в статусе грешника.

Джейми засмеялась:

— А что, если и его поймали, когда он глазел на глобус?

— Может быть.

— По крайней мере, вы знаете, где он. А ведь он мог оказаться одним из тех, кого списали со счета. Каждый год определенное количество дорменталистов просто исчезают.

— Среди миссионеров?

— Так мне внушали. Но больше о них никто не слышал. Никогда.

— Никогда — это слишком категорично. А может, через несколько лет они вынырнут на поверхность.

— Ага. Как «Титаник».

Но кому-то все же удавалось всплыть — по крайней мере, Джейми считала, что повезет именно ему. Она все еще пыталась понять, кто он такой.

Она побренчала кубиками льда в своем стакане.

— Не отказалась бы от еще одной порции Д с Т. Взять еще РР? Я плачу.

Он покачал головой:

— Мне еще надо бежать по делам.

— В такой час?

— Для моих дел только этот час и годится. Надо успеть включить электроплитку.

— Пардон?

— Шучу. — Джек встал. — Я подброшу вас на такси.

Джейми скрыла разочарование. Она уже привыкла. Такой практики у нее хватаю.

— Все в порядке. Думаю, я еще немного побуду тут. — Ей как-то не хотелось направляться в «Парфенон». Наверно, ее ждут те идиоты, которые тенями таскаются за ней. — Здесь уютно.

— Отлично.

Когда Джек протискивался мимо нее, Джейми перехватила его за руку:

— Когда вы выясните, что там за история с глобусом, вы мне ее расскажете?

— Конечно. Это самое малое, чем я могу отблагодарить вас за ваши сведения.

Она смотрела ему вслед, думая — нет, надеясь, — что наконец-то нашла парня. Ей нужна помощь, чтобы во всем разобраться. Может, именно Джек...

Нет. Она должна держать все при себе. Кроме того, она не знает, насколько можно доверять Джеку Робертсону. Исходя из того, что она знала, он вполне может быть провокатором идиотов, который хочет втянуть ее в неприятную ситуацию.

Ты только послушай сама себя, подумала Джейми. Полная и законченная паранойя.

Тем не менее она еще не знала этого парня настолько, чтобы довериться ему на столь важном этапе. Пока еще не стоит.

 

15

Оставив за спиной юридический колледж Джона Джея, Дженсен вышел на Десятую авеню и направился к своей машине. На лекции по криминологии он никак не мог сосредоточиться. Мысли продолжали крутиться вокруг фигуры Джейсона Амурри. С этим парнем что-то не то. Может, ему стоило бы более внимательно слушать лектора — темой были «функции следствия», и он чувствовал, что по Амурри стоит провести расследование.

Дженсен какое-то время посидел в своем «хаммере», не включая двигателя.

В последнее время его жизнь шла как-то наперекосяк. Шейла, женщина, которая восемь лет жила с ним, прошлым летом ушла, сказав, что он слишком много времени проводит в храме. Может, так оно и есть. Но ему все же не хватало Шейлы.

И теперь, когда она уже не ждала его дома, он стал проводить на работе еще больше времени. Он чувствовал себя в долгу перед церковью и Брейди — и не только из-за хорошего жалованья, которое они платили ему.

А из-за того, что Дженсен был обманщиком.

Когда он добрался до самого верха Лестницы Слияния, его ждало обескураживающее открытие, что он, Дженсен, — Ноль. Где-то по пути его кселтон впал в кому, из которой так никогда и не вышел. Так что Дженсен не мог достичь никакого уровня слияния, не говоря уж о Полном. Единственное, чего он добился, карабкаясь по ЛС, было ПС, Позорное Слияние, этакая форма самообмана Нолей: он так страстно жаждет слияния, что представляет, будто оно в самом деле произошло.

Но он никому не мог обмолвиться ни словом. Тогда он потерял бы покров своего высокого положения в церкви. Высший Совет мог вернуть его к статусу обыкновенного ПХ, Паладина Храма, но никто из Нолей не может быть Великим Паладином.

Он убедился, насколько трудно скрывать свою боль от Брейди и членов Высшего Совета, когда сидишь вместе с ними и слушаешь их рассказы о мощи, которую они обрели после Полного Слияния. Дженсен не мог постоянно хранить молчание — это вызвало бы их удивление, — поэтому ему приходилось придумывать сказки о том, как он левитирует или покидает свое тело.

К счастью, ни от кого не требовалось демонстрировать свои способности. Лютер ясно дал понять, что такой эксгибиционизм нетерпим. Но это не уменьшало остроту той боли, что испытывал Дженсен, слушая их.

Он даже прошел период сомнений, когда его спрашивали о процессе Слияния в целом. А что, если он всего лишь Ноль, скрывающий свое Позорное Слияние. А что, если некоторые члены Высшего Совета тоже Ноли, не признающие свое убожество? Что, если они, подобно

Дженсену, тоже сочиняют фантастические сказки, чтобы скрыть истину?

Ему довелось пережить мрачные дни. Он дошел даже до того, что собирался предложить Брейди и Высшему Совету собраться всем вместе и провести общий сеанс левитации. И потрясенные взгляды со стороны членов ВС — всех до одного — лишь усилили его подозрения.

Брейди резко отверг это предложение и пригласил Дженсена в свои личные апартаменты. Из специального отделения секретера он извлек какую-то книгу и положил перед ним. К изумлению Дженсена, название книги «Компендиум Шрема» было на йоруба, его родном языке. Он открыл книгу и пролистал ее.

И тут он испытал очередное потрясение — Брейди начал переводить один из абзацев.

— Вы говорите на йоруба? — помнится, спросил Дженсен.

Брейди покачал головой и улыбнулся:

— Не знаю ни слова. Когда я смотрю на эти страницы, то вижу английский текст. Если бы я родился и вырос во Франции, видел бы французский. Какой язык вы считаете родным, такой и видите.

У Дженсена было основание удивляться. Он усвоил английский в детском возрасте. Он был для него практически родным. Плотно смежив глаза, он погрузился в воспоминания о начале учебы на английском, стараясь, чтобы он вытеснил йоруба из памяти. Затем открыл глаза.

На какое-то мгновение перед ним мелькнул английский текст, который трансформировался в йоруба.

И это не было каким-то фокусом. Но как...

— Взгляни вот на это.

Брейди показал ему в самом конце книги какое-то странное изображение Земли в перекрестье линий и россыпи точек.

Рисунок вращался на странице.

Дженсен изумленно уставился на него. Он не верил своим глазам. Но внешний вид этой книги, чувства, которые она вызывала, ее необыкновенная легкость, странная текстура переплета — все это было так чудесно, настолько не сочеталось с опытом его жизни, что ему не оставалось ничего иного, как только верить.

Брейди объяснил, что значит рисунок. Он рассказал ему об Опусе Омега. И в этом великом замысле Дженсен увидел возможность спасения. Все, кто призваны для завершения Опуса Омега, будут спасены, когда мир Хокано сольется с этим. Более чем просто спасены. В том новом мире они будут равны богам.

Может, если он поможет Лютеру Брейди с этим проектом, его статус Ноля не будет иметь значения. Когда миры сольются, он вместе со всеми членами церкви, достигшими Полного Слияния, тоже преобразится. В конце концов, когда все будет завершено, он сможет присоединиться к ним в этом преображенном мире как богоподобное существо.

И поэтому он стал партнером в Опусе Омега, делая все необходимое для его скорейшего претворения в жизнь.

Вздохнув, Дженсен повернул ключ зажигания.

Но все же он оставался Нолем, и в будущем у него не было никаких гарантий. Ему придется и дальше жить во лжи, чтобы оставаться в роли самого преданного ВП, которого церковь только знала.

И часть этих стараний составляло самое внимательное наблюдение за Джейсоном Амурри.

 

16

Ричи Кордова отрезал толстый ломоть филе-миньона, распластанного на тарелке. Он улыбнулся, рассматривая пурпурный срез, — именно такое мясо ему и нравится.

Он вцепился в него зубами: на вкус не хуже, чем на вид.

Он знал, что тут подают хорошие стейки, и никогда не обманывался в своих ожиданиях.

Ричи налил в стакан заказанное к мясу мерло и отпил глоток.

Сегодня вечером у него была пара причин для торжества. Во-первых, ему посоветовал заняться этим гороскоп, пусть даже придется потрудиться. К счастью, все обошлось. Сегодня он получил почтительное послание от новой дойной коровы. Первое из многих. Далее — он успешно восстановил файлы в компьютере.

Правда, в офисе было несколько моментов, когда он буквально обливался потом. Конечно, у него был диск с копиями. Каждый раз, дополняя новый материал, он уничтожал старый диск — раскалывал его на десяток кусков: обилие копий может доставить лишь неприятности, — но никогда не проверял, правильно ли записывались файлы. А вдруг что-то пошло не так? А что, если он всего лишь думал, что скопировал файлы, а когда станет открывать их, они окажутся пустыми?

Так что Ричи нервно грыз ногти, ожидая, пока содержание диска появится на экране. Но когда все сработало, когда он увидел перед собой первоклассные копии всех своих исчезнувших файлов, он был готов вскочить с места и пуститься в пляс. Он с трудом сдержался.

К тому времени, когда восстановились все файлы, банк уже давно закрылся. Уходя на обед, он оставил диск в офисе вместе с деньгами, чтобы не таскать его с собой. Первоначально он предполагал утром навестить хранилище сейфов, но теперь у него появилась другая мысль.

Что-то тут было не то.

Как бы отчаянно Ричи ни ломал себе голову, он не мог найти иного объяснения тому, что случилось с его компьютером, кроме самого простого — просто не повезло. Тот компьютерщик очень толково объяснил, как вирус попадает в систему. Более того — он сообщил, что новая антивирусная программа, которую он инсталлировал, определяет наличие тринадцати различных вирусов на жестком диске. Тринадцати! Поэтому и понадобилась лишняя пара часов, чтобы восстановить компьютер. Но мастер заверил, что продезинфицировал все файлы и программы. Жесткий диск был совершенно чист.

И Ричи не мог не признать, что теперь он работает быстрее.

Все в порядке. Просто его компьютер был сточной трубой для вирусов. И не было ни единого самого мелкого доказательства, будто кто-то проникал в него. Да и гороскопы даже не намекали, что кто-то ведет с ним грязную игру.

Так почему у него такие плохие предчувствия? Почему его все время гнетут подозрения, будто он что-то упустил? Почему бегут мурашки по спине при мысли, что сегодня вечером может случиться что-то плохое?

В гороскопе говорится, что сегодня он должен вести себя следующим образом: быть в нужное время в нужном месте. Внезапно он осознал, что нужное место — это его офис, нужное время — сразу же после обеда. А нужное место для диска с дублями и денег — в том конвертике, который следует переправить в безопасное место, то есть к себе домой, под подушку.

Ричи снова обратил внимание на стейк. Теперь он чувствовал себя куда лучше.

 

17

Джек прикрыл за собой дверь офиса Кордовы.

Клейкая лента снова держала на месте плунжер системы охраны, по карманам были распиханы пистолет и диск с вирусом, под мышкой он прижимал новенькую электроплитку, рукой в латексной перчатке держал карманный фонарик, который помогал ему пробираться через темноту приемной.

Пока все идет хорошо. Никто не видел, как он вошел, никого нет на втором этаже.

Идея, что диск может лежать в столе секретарши, исчезла, не успев появиться. И правильно — неужели толстяк Ричи оставит свои драгоценные фотографии для шантажа там, где каждый может заглянуть в них?

Нет, если они где-то и есть, то только в логове босса.

Джек поставил новенькую электроплитку на стол Кордовы. Пришлось потрудиться, чтобы найти ее. Онто думал, что они обязательно будут у «Мейси» в отделе кухонной утвари, — ан нет. Наконец он нашел ее в оптовом магазине, отметив, что это одна из двух моделей с единственной спиралькой производства фирмы «Акме».

Джек присел на корточки между тумбами стола и ввел программу Расса с вирусом в дисковод для гибких дисков. Включив компьютер, он скрестил пальцы на счастье. Если у Кордовы раньше не было антивирусной программы, то сейчас-то она у него, конечно, есть. Но Расс обещал, что его дискета проскользнет мимо любой антивирусной программы и снова запустит вирус. Остается надеяться, что так и будет.

Когда процессор пискнул и жесткий диск, оживая, забормотал, Джек первым делом занялся осмотром письменного стола хозяина, стараясь, чтобы все на нем оставалось в прежнем порядке. Лично Кордова мог быть толстым неряхой, но это не относилось к его дому или офису.

Пока не везет.

Джек перешел к стеллажу с файлами. Ну и навалено их здесь. Еще с прошлого своего визита он понял, что их разборка потребует времени — и немалого. Джек с отвращением подумал, что придется лезть в каждую папку, и решил оставить этот стеллаж на потом.

Как и прошлой ночью, он обыскал мебель — под диванами, нижние поверхности стульев и тумбочек, между письменным столом и стенкой! Ничего. Пусто.

Вдруг его осенило — ох!

Компьютер! А что, если Кордова оставил диск с дубликатами в дисководе?

Джек быстро нажал кнопку выброса. Поддон выплыл — на него так и хотелось поставить чашку с кофе. Пусто.

Значит, оставался стеллаж. Он отнюдь без большой радости думал о необходимости снова рыться в файлах, тем более что, вполне возможно, Кордова отнес диск домой. Но чего ради? Фактически были веские причины не забирать его в Уильямсбридж — например, его, не дай бог, можно было потерять по пути.

Он никогда не считал Кордову умным человеком. Да, он был хитер и сноровист. Но не башковит.

Он уже был готов выдвинуть верхний ящик стола, как услышал звук со стороны внешней двери — скрежет ключа в замке.

Служба уборки? Секретарша? Кордова? О, дерьмо!

Джек выключил карманный фонарик и, когда свет из приемной упал в комнату, успел съежиться за стеллажом. Слушая попискивание контактов на панели системы охраны, он из кобуры на спине он вытащил «шок» — он знал, что у Кордовы было разрешение на ношение оружия. И вдруг у него свело спазмом желудок — он увидел забытую на столе электроплитку. Джек быстро и бесшумно подобрался к столу, схватил плитку и успел нырнуть в укрытие за долю секунды до того, как в офисе зажегся верхний свет.

Прижавшись спиной к стене, Джек застыл в ожидании. Он не видел, кто пришел, но, судя по свистящему дыханию, это, должно быть, толстяк.

Что ему здесь делать, черт возьми? Ему полагается быть в Уильямсбридже, или нить у Харли, или сидеть дома — как каждый вечер.

Джек не включал монитор компьютера, но Кордова мог заметить свечение контрольной лампочки или услышать, как работает жесткий диск. Затаив дыхание. он замер в ожидании, но, услышав в дальнем конце комнаты довольное хмыканье, рискнул бросить туда взгляд.

Кордова до половины запустил руку за радиатор. Вытащив пухлый конверт, который Джек видел в прошлый раз, он заглянул в него и расплылся в улыбке.

Должно быть, диск лежал вместе с деньгами. Слава богу, что Джек не нашел его. В таком случае Кордова пришел бы в неистовство, и неизвестно, чем бы закончился его визит.

Через десять секунд свет потух, дверь закрылась.

Джек еще посидел в своем укрытии, переводя дыхание и прикидывая, что же ему делать. Ему нужен диск, он должен забрать его у Кордовы прежде, чем тот вернет его в сейф, — в противном случае три дня работы пойдут насмарку, а сестра Мэгги так и останется на крючке.

Пришло время что-то придумывать.

Чего Джек терпеть не мог.

 

18

Джек дал Кордове достаточно времени, чтобы тот прошел полквартала, и сам выбрался на улицу. Как и предполагалось, толстяк, переваливаясь с ноги на ногу, направлялся к станции подземки. Пакет с конвертом он зажал под мышкой, и у него был такой спокойный и невозмутимый вид, словно у него не было при себе ничего более ценного, чем контракт на ремонт дома.

Джек, дожидаясь удобного случая, держался едва ли не вплотную за ним. Он собирался приступить к делу до того, как Кордова поедет домой, или после. В вагоне слишком светло. А Джек не хотел показывать лицо.

Они были в людской гуще. Неостановимым потоком двигался транспорт, слева тянулись витрины. Не самая лучшая обстановка.

Джек вдруг осознал, что на руках у него все еще латексные перчатки, а под мышкой электроплитка. Он уже собирался выкинуть и то и другое в мусорную урну, которая появилась справа, как вдруг заметил впереди темный проем боковой улочки.

У Джека усилилось сердцебиение — он решил воспользоваться удачной возможностью. Прибавив шагу, он перехватил Кордову как раз у входа в аллею. Он с силой толкнул эту тушу в темноту и нанес ему удар по затылку электроплиткой — один и другой.

Кордова хрюкнул и, задохнувшись, рухнул животом вниз. Джек отбросил электроплитку и сел ему на спину. Теперь надо не терять времени. Ухватив пук волос у Кордовы на затылке, он прижал его голову к земле. Он хотел, чтобы Кордова увидел его — пусть даже в темноте.

— Тони бумажник, толстяк, — прошипел он, ощупывая карманы брюк.

Кордова лишь хрипло дышал, не в силах прийти в себя от потрясения.

Взяв бумажник, он стал искать за поясом у Кордовы пистолет, но, не найдя его, нащупал конверт. Вот тут Кордова заволновался и стал сопротивляться.

— Нет!

— Заткнись! — Джек ткнул его лицом в землю. С силой. — Чего это у тебя там? Никак золотишко, а?

— Там наличность, — прохрипел Кордова. — Берите ее. Берите все, только оставьте компьютерную дискету.

— Ну да, как же. — Джек сунул конверт за пазуху. — А может, я собираюсь поиграть в стрелялки.

Он еще раз повозил физиономию Кордовы по земле, после чего слез с него и покинул аллею. Быстро пройдя до первого перекрестка, свернул в него и тут же пустился бегом.

Вскрывая пухлый конверт, Джек заметил кровь на перчатках. Похоже, он как следует треснул Кордове по голове электроплиткой. Наконец-то ей нашлось применение.

В конверте он обнаружил наличность — вроде куда больше, чем прошлым вечером, и диск в футляре из-под драгоценностей. Вытащив его, он остановился под уличным фонарем и внимательно рассмотрел золотистую поверхность в поисках этикетки. Ничего, кроме фирменной марки «Сони». Но должно быть, это то, что надо.

Да! И что бы там Кордова ни подозревал, он никогда не узнает, что попал в засаду. И к кому.

Джек проверил бумажник Кордовы, переложил в конверт деньги и кредитные карточки и выкинул бумажник. Стянув окровавленные перчатки, он сунул их в другой карман.

Насколько ему помнилось, остановка подземки на Сто семьдесят четвертой, всего в нескольких кварталах отсюда. Он сядет на 2-ю или 5-ю линию и уберется из Бронкса к чертовой матери.

Но игра еще не кончена — пока Джек не убедится, что у Кордовы нет другого диска с дублями. В противном случае придется еще раз побеспокоить его.