— …и я вам говорю — с нас хватит!

Лайза Кирович стояла вместе с мужем в первом ряду, приветственно кричала, притопывала ножкой, голосила вместе с остальными. В зал набилось около двух сотен сердитых людей, в накалившемся воздухе царил крепкий густой запах пота, на что никто не обращал особого внимания. Все жадно слушали хитроумно сплетенные речи оратора.

— …два с лишним стандартных столетия тому назад мы хорошим пинком вышвырнули земную милицию обратно в Солнечную систему. Она досуха нас выдаивала, начисто забирая продукты производства и отправляя на Землю. Поэтому наши прапрапрадеды взбунтовались и создали Империю, надеясь, что мы получим свободу. Но посмотрим теперь на себя — разве нам стало лучше? С момента образования Империя обложила нас налогами, а потом, если этого мало, додумалась объявить, что ее не устраивает валюта Ники — платите имперскими марками. Теперь вместо земной милиции на всей нашей планете имперская охрана, которая должна якобы нас защищать от возможных контратак Земли! Всех нас считают полными идиотами! Имперская охрана находится здесь по одной-единственной причине: чтобы гарантировать уплату налогов и позаботиться, чтоб они прямиком отправлялись в сундуки Метепа на Троне! Вот зачем она здесь. С меня, например, вполне достаточно — хватит!

Слушатели опять разразились буйными приветственными криками. По кругу передавались бутылки, белые приличные одежды были скинуты, строгие запреты отброшены. У Лайзы уже кололо иголками губы и кончики пальцев, поэтому на сей раз она оставила стакан нетронутым, с насмешливым удивлением наблюдая за собственным мужем Фреем, который надолго к нему приложился. Оба родились и выросли на Земле, хотя по их внешнему виду об этом факте нельзя было бы догадаться. Даже родители с большим трудом узнали бы своих детей под многослойным гримом и накладками.

Как и многих прочих молодоженов своего и предшествующего поколения, их соблазнила жизнь первопроходцев во внешних мирах. Теперь они уже почти пять локальных лет работают на ферме. Скоро накопят деньги, вступят на собственный путь, который сулит еще более тяжкий труд. Впрочем, они сами хотели оказаться на этом месте и радовались каждой минуте.

Хотя складывалась далеко не идеальная экономическая ситуация. Уровень жизни на Нике оставался низким даже в самые лучшие годы; имперские налоги усугубили положение. Если б не эти самые налоги, Лайза с Фреем, наверно, имели бы в данный момент собственное поместье. Невыносимо — налоги взимаются с каждого платежного чека… уплата налогов олицетворяет время, а время — это жизнь… Каждый платеж уносит кусочки их жизни, которые уплывают на Трон… крошечные частички жизни летят в космическом пространстве…

А теперь с Трона требуют новой дани: управленческий налог повышается на два процента для покрытия расходов на содержание гарнизонов имперской охраны на Нике.

Это стало последней каплей. Пускай эти самые гарнизоны катятся куда подальше. Оратор на трибуне сказал, что они не нуждаются ни в каких гарнизонах, и — Ядро свидетель — он абсолютно прав!

Лайза прекрасно себя чувствовала. По всему телу разливалось волнующее тепло. Она посмотрела на Фрея, чувствуя любовь к нему. С такой же любовью взглянула вокруг на обветренные, загорелые возбужденные лица. Настоящие, сильные люди, которые борются с инопланетной экологией при минимальной помощи техники, колоссальными физическими усилиями. Тут нет господ-фермеров — хозяева и работники трудятся бок о бок.

Зал начинал пустеть, люди расходились не бесцельно, неспешно и праздно, а целенаправленно. Наверно, оратор с трибуны что-то сказал слушателям — Лайза пропустила мимо ушей, — потому что все одевались и следовали за ним к двойным задним дверям. Фрей потянул ее за собой, и она покорно потопала. Все направились к местному гарнизону.

Холодный ночной воздух освежил Лайзу, прояснил мысли, обострил восприятие. Прикрывая голубые глаза на ветру, трепавшем каштановые волосы, она глянула в небо цвета оникса и поняла, что уже не землянка. Звездное небо выглядит нынче правильно. В первые годы после приезда все было не так — солнце неправильного огненного оттенка и неправильного размера, дневное небо непривычного синего цвета, по ночам две луны… Сегодня вышли оба спутника Ники. Маленькая игривая Мейна кружится за дальней строгой сестричкой Пало. Обе на своем месте. Теперь Лайза никейка.

Местный гарнизон располагался в безликом белом блоке на углу взлетно-посадочной площадки, где стояли два челнока, готовые при первой необходимости доставить отряд на крейсер на орбите. После разрыва внешних миров с Землей вероятность подобной необходимости с каждым десятилетием сокращалась и уже больше века считалась имперской фантазией. Земля по-прежнему жаждала прибрать к рукам внешние миры с их ресурсами, но ее останавливал риск и расходы.

Поэтому гарнизонные солдаты вели легкую жизнь. Держались довольно прилично, считая своей главной задачей во время дежурства на Нике борьбу со скукой. До нынешнего дня. С приближением толпы охранники высыпали из единственной двери, выходившей в город, и выстроились неуверенным полукругом между местными жителями и имперской собственностью. Командир отправил на собрание своего информатора, чтобы тот вовремя предупредил, если собравшиеся, раскипятившись, решатся на конфронтацию.

Кто-то в толпе принялся нараспев декламировать: «Возвращайтесь на Трон, оставьте нас в покое!.. Возвращайтесь на Трон, оставьте нас в покое!..» Остальные быстро подхватили, затопали в такт, маршируя, скандируя.

Лайзу в давке оттеснили от Фрея, в поисках которого она в толкучке пробилась в передовые ряды. Но там сразу забыла о муже, шагая длинными решительными шагами, подхваченная братской целеустремленной волной. Они собирались отправить Метепу послание: да, Ника считает себя отколовшимся миром, освободившимся от Земли; да, Ника по-прежнему входит в Империю. Но больше не будет платить дань Метепу. Не станет отправлять на Трон частички жизней.

С крыши гарнизона загремел мужской голос, усиленный динамиком:

— Разойдитесь, пожалуйста, по домам, пока кто-нибудь не сказал и не сделал того, о чем все мы потом пожалеем. Вам нечего с нами бороться. Если у вас есть жалобы, свяжитесь со своими представителями на Троне.

Обращение повторилось:

— Разойдитесь, пожалуйста…

Толпа проигнорировала и с удвоенной силой запела:

— Возвращайтесь на Трон, оставьте нас в покое!..

Суетливо дергавшиеся охранники — почти сплошь юнцы, уроженцы Трона, добровольцы в связи с безработицей на родной планете — взяли оружие на изготовку. До сих пор их военная подготовка сводилась к коротким занятиям на голографических имитаторах. Практически все считали местных жителей придурками, копающимися в грязи, которые тратят жизнь, горбатясь на бесплодной земле, потому что больше ничего не умеют; однако знали также, что это крутые ребята. У солдат имелось оружие, у местных — огромное численное превосходство, поэтому первые неуверенно себя чувствовали.

— Не подходите! — крикнул в ночь голос с крыши. — Остановитесь, или охране придется стрелять, защищая имперскую собственность!

Толпа упорно шла вперед.

— Возвращайтесь на Трон, оставьте нас в покое!..

Лейтенант на земле заорал подчиненным:

— Поставить глушители на все оружие! Нам сегодня тут мучеников не надо, — и, быстро оглянувшись на почти придвинувшуюся к нему толпу, отдал приказ: — Огонь!

По передним рядам пробежали плотные сильные ультразвуковые лучи, оказав немедленное воздействие. Люди, попавшие под невидимую звуковую волну, завертелись, падая на землю. Микровибрации, специально настроенные на человеческую нервную систему, проникали в нейронную цитоплазму. Первые ряды уже лежали, корчась в судорогах, задние напирали, перешагивая через упавших товарищей. Шествие пришло в полный хаос.

Не имея возможности продвигаться вперед, толпа отступила на безопасное расстояние и перешла к словесным атакам. Охранники отключили глушители, приведя оружие в боевое состояние. Вскоре лежавшие на земле начали подниматься, возвращаться, пошатываясь, к поджидавшим товарищам.

Все, кроме одной.

Лайза Кирович не дышала. Как впоследствии выяснилось, она, сама того не зная, страдала бессимптомным до той самой минуты заболеванием центральной нервной системы, связанным с разрушением изолирующей миелиновой оболочки нервных волокон. В результате у нее возникла слишком сильная реакция на ультразвуковые лучи, которая привела к временному параличу мозгового дыхательного центра. Без кислорода временный паралич быстро перешел в постоянный. Лайза Кирович умерла.

Обе стороны искренне сожалели об инциденте, считая его непредвиденной трагической случайностью. Однако это не имело ни малейшего значения для отца Лайзы, когда через полный стандартный год новость наконец достигла Земли. Он немедленно принялся искать способ расквитаться с Империей. Узнав об этом, Питер Ла Наг понял — пришло его время.