Ярость

Вилсон Фрэнсис Пол

Воскресенье

 

 

1

Нет, только не это, думала Надя, глядя на молекулу, висящую в воздухе перед ее глазами. Этого не может быть.

Но как отрицать то, что слишком очевидно.

Прошлой ночью она почти не спала. Ничего удивительного после того, как Джек подкинул ей эту бомбу. «Это больше не „берсерк“...»

Становится инертным... так же как молекула, которую доктор Монне пытается стабилизировать. Его образец тоже на днях потерял силу.

Придя в лабораторию утром, Надя первым делом приготовила пробу из желтого порошка, который дал ей Джек. Поместив ее в голографическую установку, она через мгновение увидела перед собой молекулу — точную копию молекулы «локи» после того, как она стала инертной.

Если инертный «берсерк» в точности соответствует инертному «локи», то следует неизбежный вывод, что в активной форме они тоже совпадают. Доктор Монне хочет, чтобы она стабилизировала молекулу синтетического наркотика, который вызывает вспышки насилия.

Почувствовав дурноту, она опустилась в кресло. Надо смотреть правде в глаза: доктор Монне имеет отношение к опасному наркотику. Но какое именно? Производит его для Драговича или просто пытается стабилизировать для него молекулу?

И насколько добровольно он во всем этом участвует? Вот главный вопрос. Надя видела, как он нервничает. Это говорит о том, что на него давят, ему угрожают. Или она просто ищет для него оправдания?

Нет. Она должна верить, что его заставили. И к тому же логика подсказывает, что деньги здесь не играют роли. Зачем доктору Монне заниматься наркотиками, если он может заработать кучу денег на легальных лекарствах?

Мелькнула мысль, что надо сообщить в полицию, но Надя сразу ее прогнала.

Расследование может и не вывести их на Драговича, но доктор уж точно пострадает. Его могут посадить, а Драгович выйдет сухим из воды.

Нет, надо действовать по-другому. Джек — вот кто ей поможет. Она молила Бога, чтобы ему удалось разузнать что-нибудь еще.

Но одно она знала наверняка: пока не будут получены ответы на все вопросы, к молекуле этой она не прикоснется.

 

2

На этот раз за рулем сидел Иво. Чтобы не привлекать внимания, он остановился в восточной части Саттон-Плейс, перед жилым домом, облицованным мрамором, как раз напротив Саттон-сквер. Отсюда отлично просматривались все особняки.

Вчерашнее столкновение с автопогрузчиком все не давало ему покоя. Случайность или нечто иное? Как к этому отнестись?

Сегодня они тоже приехали в лимузине, но более старом. Припарковавшись, Иво почувствовал какой-то запах.

— Чем это несет?

Принюхавшись, Вук провел рукой по своим крашеным волосам.

— Воняет мочой.

— Точно, — кивнул Иво. — Кто-то описался в машине. Похоже, на заднем сиденье.

Вук улыбнулся:

— Кого-то сильно припугнули, когда он ехал в этой тачке. Может, это была его последняя поездка.

— Ну, если худшим наказанием для нас будет вонючая машина, то я согласен.

Вук засмеялся:

— Босс был зол как черт. Хорошо, хоть шкуру свою спасли.

Иво кивнул. Сейчас они шутили, но вчера вечером им было не до смеху. В другое время Драгович не обратил бы внимания на такой пустяк, как пробитый радиатор, но вчера он бушевал, как ураган. Милош еще не отошел после шин и жаждал крови. Иво чуть не обмочился от страха, ожидая своей участи. Он опасался, что они с Буком станут козлами отпущения во всей этой истории.

Но Драгович вдруг замолчал на полуслове и вышел из комнаты охраны, оставив Вука и Иво — так же как и всех остальных присутствующих — трястись и обливаться потом.

Иво вспомнил одного сержанта в Косове. Тот был таким же непредсказуемым психопатом. Но он служил в армии и должен был подчиняться воинской дисциплине. Драговича же ничего не сдерживало. Он сам диктовал правила и менял их по своему усмотрению.

Иво тосковал по армейской жизни, хотя большую часть времени солдаты сидели без дела, ожидая приказа. Ему не хватало чувства субординации, но о войне он вспоминал неохотно.

Его до сих пор мучили косовские кошмары. Он не участвовал в зачистках. Ни за что на свете он не ворвался бы в дом, чтобы застрелить всех, кто там находится. Этим занималась местная полиция и различные вооруженные группировки. Иногда к ним присоединялись и отдельные солдаты вроде Вука, но большинство армейских предпочитало не вмешиваться.

Это у меня на совести, подумал Иво. Я отворачивался, чтобы не видеть. И еще мародерство.

Мародерство это было совершенно бессмысленным — зачем выносить телевизоры, если их нельзя взять с собой. К грузовикам имели доступ только офицеры, и они отнимали у солдат наиболее ценные веши, чтобы отвезти к себе домой.

Иво, покидавший Косово, был уже не тем простодушным пареньком, что пришел в этот проклятый край год назад. Перед отъездом туда он молил Бога, чтобы ему не пришлось никого убивать. Но все же в Белград он вернулся, обагрив руки кровью. То была кровь боевиков из Армии освобождения Косова и нескольких мирных жителей. Правда, гражданских он убивал, только когда они сами лезли на рожон.

Его часть стояла между Гнилане и Зегрой. Тот, кто там не бывал, никогда не сможет представить, какой ад им пришлось пережить. Он помнил, как старуха, проковылявшая мимо группы солдат, поворачивая за угол, бросила в них ручную гранату.

Иногда приходилось стрелять первым. Иво знал ребят, которые замешкались. Их привезли домой в цинковых гробах.

Иво научился это делать и поэтому вернулся в Белград невредимым. Но в памяти у него навечно осталось бледное лицо и остекленевшие глаза четырнадцатилетнего мальчишки, которого он застрелил, потому что ему показалось, что у того в руке пистолет. А парень просто протягивал руку за подаянием.

Когда служишь в армии, за тобой стоит государство. А здесь, у Драговича, государство против тебя. Но и там и здесь часто приходится сидеть и ждать. Вот как сейчас, например.

— Как ты думаешь, вчера в погрузчике был тот самый парень с пляжа? — спросил Вук, показывая в сторону особняков.

Иво взглянул на него. Почему он все время оказывается в паре с Вуком? Какой-то он шальной, вечно нарывается. Не буди лиха, пока спит тихо, так ведь говорят.

— Сдается мне, что это был он, но поди проверь.

Вчера вечером они предпочли умолчать о своих подозрениях. Кому хочется выглядеть болваном, которого обвели вокруг пальца. Оба они прекрасно знали, как их босс поступает с недоумками.

— Одно могу сказать наверняка, — добавил Иво. — Когда мы уехали, тот, кто здесь живет, мог спокойно отвалить на все четыре стороны. И вот это уже...

Вдруг машину подбросило от удара в левое крыло. Иво повалился на Вука.

— Дерьмо! — заорал Вук, ударившись о дверь.

Иво выпрямился и посмотрел в окно. Первой его мыслью было: «Опять этот чертов погрузчик!»

Но вместо автопогрузчика он увидел старый ржавый «форд», протаранивший бампером крыло их «линкольна». Но за рулем был уже не бородач. На этот раз в машине сидел приземистый мускулистый латиноамериканец.

— Простите, ребята, — сказал он с извиняющейся улыбкой. — Эта развалина уже не слушается руля.

— Сволочь! — завопил Иво, пытаясь открыть дверь машины, но она оказалась зажатой «фордом».

Вук сумел открыть свою дверь, но, когда он выскочил на тротуар, «форд» уже дал деру, выпустив на них облако дыма из выхлопной трубы.

— Поезжай за ним! — закричал Вук.

Иво уже повернул ключ зажигания и включил передачу. Но когда он нажал на газ, «линкольн» проехал не больше фута и воткнулся в тротуар. Иво выругался и безуспешно попытался вывернуть руль.

— В чем дело? — спросил Вук.

— Руль заклинило!

Выскочив из машины, Вук подбежал к капоту и застыл. Потом лицо его исказилось, он начал ругаться и бить ногой по передней шине.

Иво подошел к нему.

— Ты только посмотри! — кричал Вук. — Посмотри!

Иво сразу все понял: «форд» ударил их машину прямо в колесо, свернув его на сторону. Обернувшись, он проводил взглядом облезлую машину, удалявшуюся по Саттон-Плейс. Потом посмотрел на особняк.

Вук проследил за его взглядом.

— Ты что, думаешь...

— Сегодня нас приложил уж точно не тот парень с пляжа. Но все же...

Вук повернулся к машине:

— Да черт с ним. А вот с этим мы что будем делать?

Иво только сейчас осознал, что им придется предъявить Драговичу еще одну изуродованную машину. Его гнев тут же сменился страхом.

Вук вдруг побледнел. Очевидно, он подумал о том же.

— Надо ее отремонтировать! Немедленно!

— В воскресенье? — засомневался Иво. — Но как?

— Не знаю как, но мы должны это сделать.

Пока Вук названивал по сотовому, Иво лихорадочно думал. Если им удастся отбуксировать машину в мастерскую, никто ничего не узнает. Что касается наблюдения за домом... они что-нибудь соврут... скажут, что никого не видели. Все равно там никого нет.

Сейчас главное — починить эту чертову машину.

 

3

— Один детский, — сказал Джек, протягивая десятку в окошечко кассы.

Билетер, крепкий парень в соломенной шляпе, посмотрел вокруг.

— А где ребенок?

— Это я. В душе я по-прежнему дитя.

— Очень смешно, — сказал билетер без тени улыбки, кладя на тарелку взрослый билет и сдачу.

Войдя в главный шатер «Дома чудес Озимандиаса Пратера», Джек первым делом оглядел публику: немногочисленные посетители, типичные представители среднего класса, выглядели так, словно только что вышли из церкви в черном парадном облачении.

Балаган имел довольно жалкий вид. Все в нем было старым и ветхим — от табличек над будками до столбов, на которые был натянут брезент. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь прорехи, напоминали о том, что «Дому чудес» давно пора сменить крышу. Интересно, что здесь делается, когда идет дождь, подумал Джек. Синоптики предсказывали грозы. Надо убраться отсюда пораньше.

Двигаясь по проходам, Джек пытался разобраться, что за экспонаты собраны в «Доме чудес». Здесь было много настоящих уродцев, но встречалась и бутафория.

Сначала Джек увидел «самого толстого человека в мире», «самого высокого человека в мире» и сестер-близнецов с крошечными головками, которые пели пронзительным фальцетом, — в общем, ничего особенного.

Потом настала очередь других.

Уроды по определению должны выглядеть необычно, но те, которых он увидел, были за гранью возможного. Мальчик-аллигатор, человек-птица, хлопающий крыльями... Эти существа были столь правдоподобны, что не могли быть настоящими.

К примеру, человек-змея. Джек так и не смог определить, где кончается его настоящая плоть и начинается бутафория.

Грим и костюмы, решил он.

Но то, как это существо обвивало хвостом чучело кролика, сдавливая его, невольно вызывало в памяти смертельную хватку удава.

Полная иллюзия реальности, и все же это обман. Чего еще можно ждать от балагана, даже если он расположился в Монро.

Джек еще более укрепился в этой мысли, когда увидел, что уродцы отнюдь не чувствуют себя ущербными. Они не выглядели жалкими и подавленными. Наоборот, с гордостью и даже с некоторым вызовом демонстрировали свои необычные тела, словно уродами были не они, а окружающие их люди.

Джек остановился перед будкой с лилипутом, сидящим на маленьком троне. У него были закрученные вверх усики и гладкие черные волосы, разделенные на прямой пробор. Наверху висела табличка с золотыми буквами: «Карлик Эхо».

— Привет, — поздоровалась с ним маленькая девочка.

— И тебе привет, — ответил лилипут ее голосом.

— Ой, мама! — закричала девчушка. — Он говорит как я!

— Ой, мама! — повторил Карлик Эхо. — Иди сюда и послушай этого дядю!

Джек заметил, что женщина несколько натянуто улыбнулась. Он понял почему. Голос карлика до мельчайших нюансов совпадал с голосом ее дочери, даже тембр и высота были те же. Если бы Джек стоял к ним спиной, он бы ничуть не сомневался, что это говорит маленькая девочка. Забавно, но немного жутковато.

— Как хорошо у вас получается, — заметила мамаша.

— У меня не просто хорошо получается, — произнес карлик ее голосом. — У меня получается лучше всех. А голос у вас такой же красивый, как вы сама.

— Ой, что вы, — вспыхнула от удовольствия мамаша.

Повернувшись к Джеку, лилипут обратился к нему все тем же женским голосом:

— А вы, сэр Молчун, хотите что-нибудь сказать?

— Ты, грязная крыса! — рявкнул Джек голосом плохого комика, подражающего Джеймсу Кегни. — Это ты убил моего брата!

Женщина рассмеялась. Наверное, это показалось ей нелепым. Впрочем, так оно и было.

— А, так вы его поклонник! — воскликнул карлик, заговорщицки подмигнув Джеку. — У меня есть старая пластинка с его выступлением. Хотите послушать?

Не дожидаясь ответа, сэр Эхо начал говорить. У Джека мороз пробежал по коже, когда он понял, что лилипут воспроизводит не только голос, но и все звуковые дефекты старой поцарапанной пластинки.

— Блестяще, старина! — похвалил его Джек тем же голосом Кегни. — Просто потрясающе.

Он пошел дальше, размышляя, почему он так испугался, что лилипут услышит его настоящий голос. Страх был каким-то подсознательным, как у дикаря, который шарахается от фотокамеры, опасаясь, что она похитит его душу.

Проходя мимо будки с зеленым парнем, над которым красовалась табличка «Марсианин». Джек поднял глаза и остолбенел. Прямо перед ним над проходом было натянуто полотнище с выцветшей надписью «Человек-акула». Но вздрогнуть его заставил рисунок.

Будь он проклят, если это не ракшаса.

После всего того, что он здесь увидел, вряд ли его это удивит.

Но ракшасы Кусума не имели шансов выжить. Все они погибли прошлым летом у острова Говернор. Уж он об этом позаботился. Сжег их всех в трюме корабля, который их привез. Один попытался выбраться на берег, тот самый, которого он окрестил Меченым из-за шрама на губе, но попал в горящую воду и утонул.

Все ракшасы погибли. Все до единого. Этот вид прекратил свое существование.

Возможно, здешний экспонат только похож на ракшасу. Но слава богу, что он не взял с собой Вики. Кусум Бахти, тот сумасшедший, что держал эту нечисть, поклялся уничтожить весь род Вестфаленов. Вики, как его последняя представительница, была его главной целью, и ракшасы неустанно разыскивали ее.

Миновав будку, где сидела женщина с тремя глазами, которая, как утверждала табличка, «видела ВСЕ», Джек вышел к старой цирковой клетке с железными прутьями на передней стенке. Такие обычно используют для перевозки и показа львов, тигров и прочих хищников. Над ней красовалась вывеска: «Удивительный человек-акула!» У веревочного ограждения толпились посетители. Заглянув в клетку, они отходили, недоуменно пожимая плечами.

Стоило посмотреть, что там внутри.

Протолкавшись вперед, Джек попытался разглядеть обитателя клетки. В левом дальнем углу неподвижно сидело какое-то существо, опустив голову на грудь. Очень крупное, ростом никак не меньше семи футов. Темная кожа и вроде бы человеческая внешность, но было в нем что-то сверхъестественное. Джек почувствовал, как по спине пробежал холодок. Знакомый облик. Но только и всего. Это лишь оболочка. И потом, он не двигается. Возможно, просто кукла или обряженный в костюм человек. Правда, костюм этот уж очень хорошо сделан.

Но он никак не может быть настоящим. Не может...

Нырнув под веревку, Джек осторожно подошел к клетке, втягивая ноздрями воздух. Он помнил, что все ракшасы издавали ужасающее зловоние, напоминающее запах гниющего мяса. Здесь он тоже почувствовал противный запах, но так могли пахнуть обычные отбросы. Ничего напоминающего ту ужасную вонь, от которой спирало дыхание.

Джек подошел вплотную к клетке. Скорее всего, мастерски сделанная кукла. Не видно, чтобы оно дышало.

Джек свистнул и окликнул существо:

— Эй, ты, там!

Никакой реакции. Джек постучал по прутьям:

— Эй!

И вдруг существо зашевелилось, подняло голову и открыло глаза. Они загорелись в темноте, как два желтых огонька.

Так, вероятно, выглядело бы потомство от брака безволосой гориллы с голубой акулой. Темно-синяя кожа, мускулистое тело, полное отсутствие шеи и ушей, узкие прорези вместо носа и трехпалые руки с острыми загнутыми когтями. Желтые глаза уставились на Джека. Нижняя часть огромной рыбьей головы вдруг разверзлась, и в пасти сверкнули острые как бритва зубы, растущие в несколько рядов. Существо поднялось на ноги и скользнуло к решетке.

В памяти всплыли страшные картины: трюм, набитый отвратительными существами с горящими глазами, нечеловеческие звуки, исчезновение и смерть людей...

Джек отступил на шаг. Потом на два. Позади он слышал испуганные возгласы — существо прижалось к решетке, вглядываясь в толпу. Джек попятился еще немного, пока не почувствовал, как люди возбужденно дышат ему в шею. Они не представляли, на что способны эти существа, не подозревали об их чудовищной силе и неуязвимости. Иначе давно бы в панике разбежались.

У Джека бешено забилось сердце — он заметил широкий шрам на нижней губе чудовища. Сейчас он узнал ракшасу. Это был Меченый. Тот самый, что похитил Вики, тот, что сбежал с корабля и почти догнал ее на берегу. Тот, что чуть не убил самого Джека.

Он провел рукой по груди. Даже через ткань рубашки пальцы ощущали три длинных борозды, тянувшиеся через всю грудь. Память о когтях чудовища.

Во рту у него пересохло. Так, значит, Меченый жив...

Но каким образом ему удалось спастись? Как он сумел прорваться сквозь пламя, бушевавшее на воде? И как очутился в бродячем балагане?

— Ой, ты только посмотри на него, Фрэд! — воскликнула женщина, стоявшая позади Джека.

— Да это просто парень в резиновом гидрокостюме, — с уверенностью пробасил мужской голос.

— Но погляди, как он выпускает когти.

— Обычная гидравлика, вот и все.

Оставайся при своем мнении, Фрэд, подумал Джек, не отрывая глаз от существа, которое опустилось на колени, вцепившись в железные прутья клетки. Его желтые глаза неотрывно следили за Джеком.

Ты ведь тоже меня узнал. Меченый.

Ракшаса попытался подняться, но ноги его явно не держали. Может быть, его заковали или изувечили?

Тут появился билетер. На его бритой голове уже не было шляпы. В руке он держал железный багор.

— Ну что, вскочил, наконец? — спросил он ракшасу хриплым голосом. — Видать, урок тебе пошел на пользу.

Оторвав взгляд от Джека, ракшаса перевел его на пришедшего.

— Посмотрите на него, леди и джентльмены! — закричал билетер, обращаясь к толпе. — Это единственный в мире человек-акула! Таких больше нет нигде! Вы можете увидеть его только здесь, у господина Озимандиаса. Расскажите о нем своим друзьям и недругам. Ничего подобного вы в жизни не видели и никогда не увидите. Гарантирую вам.

Вот в этом ты прав, подумал Джек.

Тут билетер заметил Джека, зашедшего за веревочное ограждение.

— Эй, вы! Выйдите оттуда. Этот зверь очень опасен. Видите, какие когти? Махнет своей клешней и раскроит вам череп. Мы не хотим, чтобы наших посетителей кромсали, как помидоры, — прохрипел он, бесцеремонно подталкивая Джека багром. — Отойдите назад.

Не спуская глаз с Меченого, Джек отступил за веревку. Сейчас, когда тот стоял на свету, было видно, как он изможден. Его кожа потускнела и поблекла. От блестящей тугой синевы, которую помнил Джек, не осталось и следа.

Ракшаса снова посмотрел на Джека и опустил глаза. Он втянул когти, сгорбился и, отвернувшись, снова забился в дальний угол клетки.

Его явно чем-то накачали. Вот почему он такой вялый. Видимо, ему дают транквилизаторы, чтобы держать в узде. Но и со здоровьем у него проблемы. Возможно, из-за железных прутьев. Огонь и железо — единственное, чего боятся ракшасы.

Но в любом случае Меченый узнал Джека, вспомнил его. Значит, может вспомнить и Вики. И если ему удастся вырваться на свободу, может снова прийти за ней, чтобы завершить ту миссию, что возложил на него умерший хозяин.

Билетер принялся колотить багром по решетке и кричать, пытаясь расшевелить ракшасу. Но тот не обращал на него внимания, и толпа стала расходиться в поисках более интересного зрелища.

Джек повернулся и пошел к выходу. Он приехал сюда, чтобы узнать, что привлекло Монне в старом балагане, но сейчас это уже не имело значения. Первоначальный шок сменился холодной решимостью. Он знал, что нужно делать.

 

4

Люк дал себе слово не контролировать Надю, пока она работает, чтобы не сковывать ее инициативу. Если все время заглядывать ей через плечо, она не сможет в полной мере реализовать свой творческий потенциал и изобретательность. Но любопытство и желание знать, как подвигается дело, пересилили доводы разума.

Увидев ее подпись в книге регистрации уходов, он огорчился, но решил все же пойти и посмотреть, что там у нее в компьютере. Первым делом он вызвал из памяти последнюю молекулярную модель, с которой она работала.

Увы, в воздухе возникла до боли знакомая молекула инертного «локи». Таких он уже перевидал немало. Люк уже хотел было нажать клавишу «выход», но, взглянув на монитор, застыл от неожиданности. Там он увидел цифры, свидетельствующие, что данное изображение было получено сегодня в 9.20 утра. Не извлечено из памяти, а созданозаново.

Но это невозможно. Надя не могла формировать изображения без образцов, а Люк не давал ей инертного «локи». Здесь какая-то ошибка.

Проверив отделение, куда помещались пробы, Люк обнаружил там остаток желтого порошка. Сердце у него упало. Как такое может быть? Единственным объяснением могло быть то, что Надя использовала инертный «локи», который он сам здесь оставил. Но он не помнил за собой ничего подобного.

Должно быть, стресс сыграл с ним злую шутку. Он притупляет память и способность сосредоточиться. А у него за последнее время было более чем достаточно стрессовых ситуаций.

Но все же окончательной уверенности у Люка не было. Возможно, она услышала о наркотике, который каждый месяц распадается, и решила купить дозу, чтобы проверить его на установке? Нет, не похоже. Надя не принимала наркотики и не интересовалась ими.

Не стоит сообщать об этом Кенту с Брэдом. Они впадут в истерику и потребуют решительных мер, опасаясь, что Надя догадается о причастности ГЭМ к «берсерку». Он уже убедился в их кровожадности.

Нет, лучше подождать. Надя слишком ценный сотрудник.

Но теперь нельзя сводить с нее глаз.

 

5

— Черт! — воскликнула Надя, бросая трубку.

— Что-то случилось? — донесся с кухни мамин голос.

Надя стояла в гостиной. Маленькая квартирка пропахла голубцами, которые тушились на плите в большой кастрюле. Зная особую любовь Дага к этому блюду, мама предложила пригласить его на ужин.

Но как это сделать, если его телефон постоянно занят?

— Не могу дозвониться. Даг все время сидит в сети.

Надя довольно рано ушла с работы и весь остаток дня пыталась связаться с Дагом — и не только для того, чтобы пригласить его на ужин. Но к нему было невозможно пробиться. Его сотовый тоже не отвечал. Вероятно, он его отключил, как часто делал в выходные.

Возможно, Даг ушел в очередной компьютерный запой. Надя уже знала, как это происходит. Даг снимал трубку с телефона, прятал ее под подушку и начинал стучать по клавиатуре. Постепенно он сливался с компьютером в одно целое и выпадал из жизни. В этом было что-то пугающее.

Но почему именно сегодня надо было уходить в подполье? С самого утра, когда она увидела молекулу «берсерка», Надя пребывала в подавленном состоянии. У нее пропало всякое желание ее стабилизировать.

О господи, я оставила образец в установке, вдруг вспомнила она, холодея.

Надя так расстроилась, увидев молекулу, что забыла об осторожности.

Она постаралась себя успокоить. До вторника никто в лаборатории не появится. Завтра утром она пойдет туда и все уберет.

А сейчас ей так надо с кем-нибудь поделиться. С мамой об этом не поговоришь. Здесь требовался Даг.

— Иди поешь, — позвала ее мать. — Тебе и полегчает.

Почему бы и нет? Все равно больше нечем заняться.

Но, сев за стол, Надя поняла, что есть не сможет. Ковыряя вилкой голубцы, она посмотрела на пиво и водку «Фляйшман», стоящие рядом с маминой тарелкой.

— Мам, а ты мне не нальешь немножко? — спросила она тихо.

 

6

Бросив взгляд на свои владения, Милош Драгович остался доволен. Меньше чем за двое суток армия уборщиков и рабочих сотворила чудо. Они еле уложились в срок. Последние штрихи наносились прямо перед приходом первых гостей.

Милош смотрел, как они кружат вокруг бассейна и собираются в стайки на газоне. Большинство женщин были в черном, мужчины же щеголяли разноцветными пиджаками. Совсем другая публика. Среди светских персонажей, приехавших из города, мелькали и представители хемптонской элиты. Не все сливки общества приняли его приглашение, но те, что пришли, давали все основания считать прием удавшимся.

Милош улыбнулся. Для непосвященных могло показаться странным, что на вечеринку, устроенную гангстером, пришло столько светской публики. Но надо было знать стратегию Милоша. Изучив хемптонское общество, он разделил его верхний эшелон на три потока. Потом разослал приглашения, но не сразу всем, а в три захода, причем с двухдневными перерывами. Он знал, что, когда будет получена первая порция приглашений, о них пойдут разговоры в местных светских кругах. Он так и слышал, как они говорят друг другу: "Знаете, этот неотесанный Драгович пригласил меня на свою вечеринку. Вы представляете?"

Конечно, те, кто еще не получил приглашения, будут думать: "А почему меня не пригласили? Разумеется, и речи нет, чтобы туда идти, но почему именно я оказался в стороне?"

Когда будет разослана следующая порция приглашений, обойденные вздохнут с облегчением. О них тоже не забыли. Просто почта не доставила приглашения вовремя. И то же самое произойдет при третьей рассылке.

Таким образом, приглашения не будут отвергнуты сразу. Их станут обсуждать. «Интересно было бы сходить, своего рода приключение, вроде посещения дикарей. Будет над чем посмеяться потом... Отчего бы не позабавиться?»

Но, увидев, как безупречно и с каким вкусом организован прием (об этом позаботится Ким), и обнаружив там самое первоклассное угощение, они вряд ли найдут повод для насмешек. И все последующие разговоры сведутся лишь к обсуждению того факта, что вечер превзошел все ожидания.

И в следующем году уже никто не откажется от приглашения.

Со временем Милош почистит список гостей, вычеркнув из него всех, кто недостаточно респектабелен. Приглашение на ежегодную ассамблею Милоша Драговича станет предметом зависти, его станут жаждать и домогаться, как членства в клубе «Мейлстоун».

Интересно, думал Драгович, пришел ли кто-нибудь из членов Комитета по охране окружающей среды? Вряд ли. Те, кто так его ненавидят, что готовы сбрасывать ему на голову всякую дрянь, не рискнут к нему прийти.

С другой стороны, есть старая поговорка: ночью все кошки серы. Враги Милоша могут решить, что если они здесь отметятся, то будут вне подозрений. Но вот тут они ошибаются.

Никто не может быть вне подозрений. Ни одна живая душа.

— Извините, мистер Драгович, — послышался голос у него за спиной.

Обернувшись, Милош увидел высокого светловолосого человека. В левой руке он держал бокал с красным вином, а правую протягивал Драговичу. Лицо его показалось Милошу знакомым, но имя он никак не мог вспомнить.

— Джас Слобожан, — представился мужчина, пожимая Драговичу руку.

Ну конечно. Джастин Карл Слобожан. Знаменитый кинорежиссер, снимающий триллеры и боевики. Нью-йоркский миллионер, живущий в Латинской Америке, но проводящий каждое лето в Амагансете.

— Мистер Слобожан, я всегда восхищался вашими фильмами, — поспешил сообщить Милош. Это была правда. Хотя героями этих фильмов часто были наркобароны и мафиози, которых всегда ждал кровавый конец, Милош не пропускал ни одной слобожановской картины. — Очень рад с вами познакомиться.

Драгович был действительно рад его видеть, особенно после того, как Майк Николс и Диана Сойер проигнорировали его приглашения.

— И я рад, что пришел. Чудесный вечер. — Слобожан наклонился к Милошу: — Я слышал, что у вас позавчера были неприятности.

Милош пристально посмотрел на режиссера. Уж не связан ли он с этим пресловутым комитетом? Маловероятно. Он проводит здесь слишком мало времени, чтобы переживать из-за нежелательных соседей. Слобожан и сам был здесь чужаком. Он ведь, кажется, родился на Украине. Так что происхождение у них схожее.

— Да так, небольшой вандализм со стороны местных жителей, — небрежно обронил Милош. — Ничего страшного.

— Это хорошо, — обрадовался Слобожан. — По слухам, у вас были большие разрушения, но теперь я вижу, что они сильно преувеличены. У вас прекрасный дом. Стол просто великолепный, а это вино... — Он поднял бокал. — Если вы пьете такое красное каждый день, то что тогда у вас в погребах?

— Вы разбираетесь в винах?

Слобожан пожал плечами:

— Немного. Как любитель.

По опыту Милош знал, что истинные знатоки обычно не кичатся своими познаниями.

— Ну, тогда у меня кое-что для вас есть. Пойдемте.

Проходя через гостиную, Драгович услышал какой-то звук, раздававшийся снаружи.

— Что это?

— Это вы о чем? — спросил Слобожан.

Звук все усиливался, и Драгович поспешил к двери. Вертолет! Так он и знал! Внутри у него все оборвалось. Выскочив наружу, он стал вглядываться в ночное небо.

— Что-нибудь случилось? — осведомился Слобожан, выходя вслед за Милошем.

— Вертолет! Я слышу вертолет!

Слобожан рассмеялся:

— Естественно, старина. Береговая охрана постоянно контролирует побережье.

Звук стал удаляться и затих. Милош вымученно улыбнулся:

— Береговая охрана. Да, конечно.

Где же, черт возьми, была эта береговая охрана в пятницу вечером, когда его бомбили?

Милош немного успокоился. Он думал об этом весь день и пришел к выводу, что сегодня вечером ему не стоит опасаться этого чертова комитета. Здесь собрались люди их круга. Как бы ни раздражал их сам Милош и его присутствие на их заповедной территории, они не рискнут нападать на драгоценных представителей своего класса. Они отлично понимают, что если — или, скорее, когда — их инкогнито будет раскрыто, они моментально станут изгоями в своем собственном кругу.

Во всяком случае, сегодня его дом в безопасности. Но что будет дальше?

Поэтому так важно найти этих ублюдков, и в первую очередь того, кто звонил в пятницу вечером. Милош займется им персонально.

Он провел Слобожана в комнату, где в хрустальном графине «дышал» «Петрю» 1947 года. Рядом стояла пустая бутылка. Когда Слобожан нагнулся, чтобы прочитать название на этикетке, Милош повернул бутылку обратной стороной.

— Сначала попробуйте. А когда вы мне скажете свое мнение, я покажу вам этикетку.

— Дегустация вслепую? — спросил Слобожан с неуверенной улыбкой. — Хорошо, я готов.

Милош налил вино в один из хрустальных бокалов, стоявших рядом с графином, и подал его режиссеру. Он внимательно наблюдал, как тот проделывает обязательный ритуал помешивания и вдыхания аромата. Интересно, что он скажет, когда, наконец, попробует вино. Этот человек, судя по всему, разбирается в вине, но не знает, откуда оно — из Франции, Калифорнии или с одного из винных заводов Лонг-Айленда.

Наконец Слобожан отпил из бокала и со странным звуком проглотил вино. После чего Джастин Карл закрыл глаза, и на лице его появилось выражение исступленного восторга.

— О боже мой, — пробормотан он. Открыв глаза, Слобожан с благодарностью посмотрел на Милоша. — Сначала я подумал, что вы купили здесь виноградник и это ваша первая проба сил. — Он поднял бокал и посмотрел на рубиновую жидкость. — Но это определенно французское вино. Изумительное бордо. Не могу сказать, откуда именно, но это лучшее вино, какое мне доводилось пить.

Милош был в восторге. Он до сих пор не понимал, как люди могут пить такой уксус и еще получать от этого удовольствие, но, по крайней мере, теперь он знал, что не зря потратил деньги. Повернув бутылку, Драгович показал Слобожану этикетку.

В глазах у режиссера зажегся огонек.

— "Петрю"! Я так и знал. — Тут он увидел год изготовления и вытаращил глаза. — Тысяча девятьсот сорок седьмой! Мне едва исполнилось два года, когда этот виноградный сок стал превращаться в вино!

Милош протянул графин Слобожану:

— Возьмите. Я дарю его вам.

— О нет. Я не могу его принять. Оно стоит не одну тысячу.

Милош пожал плечами.

— Тот, кто хочет иметь самое лучшее, не думает о цене, — сказал он, вручая графин Слобожану. — Берите. Прошу вас.

— Но тогда мы должны выпить его вместе.

Милош поморщился. При одной мысли об этом у него сводило скулы.

— У меня есть еще несколько бутылок. Это лично для вас. Выпейте это вино с теми, кто сможет его оценить.

И потом расскажет об этом другим, мысленно добавил он.

— Спасибо, — поблагодарил Слобожан. — Такой щедрый подарок.

— Какие пустяки, — небрежно произнес Милош, глядя, как режиссер уносит свое сокровище.

Кажется, прием удался, думал Милош, выходя из комнаты. Он даже почувствовал легкое головокружение от успехов. Его гости надолго запомнят этот вечер.

Наблюдая за гостями с центральной террасы, Драгович заметил молоденькую блондинку. Это была Кирин Адамс, актриса, которая только что снялась с Брэдом Питтом в его последней картине. Стоя в одиночестве на дальнем балконе, она задумчиво смотрела на океан. Пользуясь тем, что Чино куда-то отошла, Милош устремился к кинодиве. Он был уже почти рядом, как вдруг опять раздалось стрекотание вертолета.

Драгович остановился. Опять береговая охрана или...

Он посмотрел на море, но ничего не увидел. Звук шел откуда-то сзади. Обернувшись, он увидел вертолет, вынырнувший из темноты в дальнем конце его владений. Застыв, Милош смотрел, как он парит над крышей, словно огромная черная стрекоза.

О нет! Они не посмеют!

Гости, забывшие об угощении, молча смотрели на приближающийся вертолет, показывая на странную гондолу, свисавшую из-под шасси.

— Нет! — завопил Драгович, когда вертолет завис в сотне футов над его головой. В передней части гондолы открылась дверца и оттуда хлынула черная жидкость.

Нееееееееет!

Гости, как зачарованные, смотрели, как огромные капли медленно летят вниз, растягиваясь в воздухе длинными лентами. Когда они достигли земли, действие начало разворачиваться, как при ускоренной съемке.

На гостей обрушился черный маслянистый ливень. Отовсюду послышались крики — испуганные женские и разъяренные мужские. Милошу облило все лицо. Задыхаясь и отплевываясь, он стал протирать глаза.

Судя по запаху, это было моторное масло, но не свежее, а отработанное — густое, черное и мерзкое.

И оно было везде. Весь газон был покрыт этой гадостью, а вода в бассейне потемнела от грязных разводов.

Снова послышался шум вертолета. Взглянув наверх, Милош увидел, что он, сделав круг, возвращается снова. Он заметил, что его люди достают оружие.

— Сбейте его! — заорал Драгович. — Сбейте немедленно!

И тут началось столпотворение. Вид оружия и страх перед новыми потоками грязи повергли гостей в панику, и они бросились врассыпную. Но от масла деревянное покрытие стало скользким, и люди падали, сбивая друг друга с ног. Даже его молодцы не могли устоять на ногах.

Все повторилось — перевернутые столы, разбросанная посуда и угощение, барахтающиеся в бассейне люди. Но на этот раз Милош оказался в самом эпицентре хаоса — среди масла, растоптанной еды, битого стекла и разбегающейся светской публики. И что хуже всего, он был бессилен остановить этот погром.

Когда над ним открылась задняя дверца гондолы, Милош завертелся в поисках убежища. Он заметил, что белокурая актриса заползла под стол. Неплохая идея. Нагнувшись, он примостился рядом с ней.

— Убирайтесь отсюда! — закричала девушка, пытаясь вытолкать Драговича из-под стола. — Найдите себе другой стол!

— Это мой стол! — прорычал Милош. — Здесь все столы мои!

Дав волю душившему его гневу, он схватил ее за плечи и вышвырнул из-под стола. Покатившись по траве, она упала ничком на деревянную дорожку у бассейна.

— Ах ты, ублюдок! — закричала актриса, но вдруг осеклась, широко раскрыв глаза.

Милош повернул голову, пытаясь понять, что ее так напугало, и в этот момент крышка стола рухнула вниз, придавив его к земле.

Превозмогая боль, он открыл глаза и увидел, как громадный мужчина в промасленном пиджаке со стоном скатывается со стола на скользкую дорожку. Сквозь гул в ушах до него донесся презрительный смех актрисы.

Драгович лежал ничком, не в силах двинуться с места, но к земле его пригвоздил не стол. Унижение и чувство бессилия не давали ему подняться. И вместо разъяренного крика, столь естественного в такой ситуации, из горла его вырвался звук, похожий на рыдание.

 

7

Сол ковылял по берегу с блаженной ухмылкой на лице. Трудно поверить, но сегодняшний вечер превзошел пятницу по всем статьям. Зрелище Драговича, забившегося под стол, как перепуганная дамочка, да вдобавок расплющенного упавшей крышкой — Матерь Божья! За одно это стоило заплатит ь деньги. Этот ходячий кусок дерьма готов был провалиться сквозь землю.

Но это еще цветочки по сравнению с тем, каково ему придется, когда все местные станции получат эту видеозапись. Убойные хиты Драговича!

Надо отдать должное Джеку. Как только он увидел бочонки с отработанным моторным маслом, у него сразу возникла идея, тем более что у Сола этого добра было навалом. Ему приходилось сливать масло из каждой машины, привезенной на свалку, и платить за его вывоз. А Джек нашел ему гораздо лучшее применение.

Эти кексы, что притащились к Драговичу на вечеринку, получили по полной программе. Так им и надо. Еще дешево отделались. Вместо переломанных костей и разбитых голов всего-то несколько синяков и царапин да попорченная одежда.

Сол оглянулся на сверкающий огнями дом.

Эй, вы, задницы, будете теперь знать, как якшаться с убийцей.

А этот сукин сын вот у меня где, думал Сол, поглаживая видеокамеру. Скоро все будут знать, какой он слизняк. Пожалеет, что на свет родился.

И все же радость его была неполной... Чего-то по-прежнему не хватало.

 

8

Звонок раздался через час. Милош уже успел отмыться и теперь сидел в комнате охраны на первом этаже. Он ждал этого звонка, так же как и Михайло, застывший у компьютера.

— Мистер Драгович? — вежливо осведомился интеллигентный голос. — Это представитель Ист-Хемптонского комитета по охране окружающей среды. Должен признать, вы умеете развлекать гостей.

Милош ожидал насмешек и был к ним готов. Он заранее обдумал, как будет говорить с этими людьми.

— Вы меня удивляете, — невозмутимо начал он. — Я никак не ожидал, что вы нападете на людей своего круга.

— Моего круга? Ха! Вы меня оскорбляете, мистер Драгович. Эти парвеню скорее принадлежат к вашему кругу.

А что такое парвеню? — озадаченно подумал Драгович.

— Кстати, парвеню — это такой выскочка с кучей денег, сомнительным социальным статусом и дурными манерами, — пояснил голос. — Но вам и до них далеко, мистер Драгович. Сегодня вечером они получили наглядный урок: если околачиваться у выгребной ямы, рано или поздно тебя окатит нечистотами.

С трудом сдерживаясь, чтобы не разразиться руганью, Милош стал произносить заранее подготовленные фразы:

— Вам не удастся меня выжить отсюда. Вас уже ищут. Я лично переверну каждый камень на Лонг-Айленде, чтобы вас найти. А когда вы попадетесь, не надейтесь, что вас сдадут в полицию. Нет, вас приведут ко мне, и вот тогда посмотрим, кто здесь парвеню. А пока я буду устраивать вечеринки, когда захочу и с кем захочу.

Звонивший рассмеялся:

— Отлично! Я так рад это слышать. Было бы жаль ограничиться всего лишь двумя представлениями. Ведь это так забавно. Когда у нас следующее барбекю для парвеню?

— Завтра вечером, — процедил Милош сквозь зубы.

— Прекрасно! — Последовала пауза. — Вы ведь не будете обращаться к властям, мистер Драгович?

— Нет. Я сам себе власть.

— Замечательно. Мы сами разберемся, как это принято у настоящих мужчин, не так ли?

Что за чушь несет этот дурень?

— Насчет вас не уверен, но я себя таковым считаю и буду собирать гостей, когда мне заблагорассудится. Завтра вечером, послезавтра вечером и вообще каждый день до самого сентября. И катитесь вы все к черту!

Милош бросил трубку и посмотрел на Михайло, сидевшего в дальнем углу комнаты.

— Он звонит с другого автомата, — сообщил тот, пожав плечами. — Откуда-то с Рослин-Хайтс.

— А где это?

— В Куинсе. Похоже, он звонил с автозаправки.

Конечно, Милош и не мечтал поймать этого подлеца так быстро, но все же он был разочарован.

— Ну что ж, надеюсь, вы поняли, чем вам предстоит заниматься следующие двадцать четыре часа, — обратился Милош к охранникам.

— А что нам делать, мистер Драгович? — послышался голос за его спиной.

Обернувшись, Милош увидел Иво и Вука, нерешительно топтавшихся у стены. Он был недоволен этой парочкой. До недавнего времени на них всегда можно было положиться. Но за два прошедших дня у них уже дважды ломалась машина. Последний случай они попытались скрыть, но он все равно об этом узнал.

Два столкновения за два дня. Вряд ли это совпадение. И главное, дом на Саттон-сквер оказался пуст.

— Вы двое останетесь здесь. Нечего попусту тратить время и разбивать мои машины.

Все в комнате засмеялись. Иво с Вуком, жалко улыбаясь, закивали.

— У нас и здесь дел хватит. Те, кто нам нужен, явятся сюда завтра вечером. Мы должны быть к этому готовы.

Милош потер руки. Членам Ист-Хемптонского комитета по охране окружающей среды окажут самый горячий прием.

 

9

Закончив диалог с Драговичем, — как он и ожидал, разговор пошел в нужном направлении, — Джек выехал с автозаправки и покатил в Монро.

Парвеню... Эйб подкинул ему это словечко. Красивое, ничего не скажешь.

Приехав в Монро, Джек остановился на краю болота у изрытой колеями дороги, которая вела к крошечной лачуге на берегу пролива. Интересно, кто может жить в таком месте?

Все вокруг было окутано туманом. Единственное окошко лачуги тускло светилось за белой пеленой. В ее заброшенности было что-то зловещее. Похоже на обложку книги о тайнах Средневековья.

Джек высунулся в окно машины. На небе, усеянном звездами, горел узкий серпик месяца. Достаточно светло, чтобы обойтись без фонарика. Ему предстояло пересечь лужайку, где парковались посетители «Дома чудес». Там стояла всего пара машин. Буквально через минуту, помигав фарами, уехали и они.

Похоже, дела здесь идут неважно. Прекрасно. Значит, балаган закроется пораньше.

Подождав еще немного, Джек выскользнул из машины и, вытащив из багажника канистру с бензином, направился к главному шатру, темневшему вдали. Обитатели балагана и рабочие жили в фургонах, стоявших поодаль.

Охраны не было видно. Джек нырнул под брезент и прислушался. Тихо. В шатре горела лишь пара тусклых лампочек под потолком. Прячась в тени, Джек пробрался между будками к клетке Меченого.

План его был прост: разлить бензин по полу и чиркнуть спичкой. Конечно, он никогда бы не решился сжечь живое существо, но это был ракшаса. Если бы проблему можно было решить выстрелом в голову, он пришел бы сюда с пистолетом. Но ракшасу можно уничтожить только огнем... очистительным пламенем.

Джек уже знал по опыту, что ракшасы сгорают очень быстро. Как только пламя охватит чудовище, он побежит к фургонам с криком «пожар!», а затем скроется на машине.

Оставалось надеяться, что люди Пратера успеют затушить пожар прежде, чем загорится шатер.

План этот был не слишком хорош, но выхода у него не было. Он должен защитить Вики, чего бы это ни стоило, а другого надежного способа он не знал.

Подойдя к клетке с задней стороны, Джек осторожно обошел ее вокруг. Меченый спал, растянувшись на полу, его правая рука бессильно свисала между прутьев. Услышав шаги, он открыл потускневшие глаза и нехотя махнул рукой в сторону Джека, лишь наполовину выпустив когти. Потом закрыл глаза и уронил руку. На большее сил у него не хватило.

Джек остановился и внимательно посмотрел на существо. Он все понял.

Оно умирает.

Джек все стоял и смотрел на Меченого, дремлющего в своей клетке. Что же его сгубило? Болезнь или какая-то другая причина? Некоторые животные не могут жить вне стаи. Джек разорил его логово и уничтожил всех его братьев и сестер. Возможно, этот последний ракшаса умирает от одиночества или просто настал его срок. Сколько вообще живут ракшасы?

Джек перехватил канистру. Нужна ли она здесь вообще? Здорового агрессивного ракшасу он сжег бы без всяких колебаний, ведь, окажись Джек на его месте, тот мгновенно свернул бы ему шею. Но, судя по всему, Меченому и так осталось жить недолго. Тогда зачем устраивать пожар и подвергать опасности других обитателей балагана?

С другой стороны... а что, если Меченый поправится и сумеет освободиться? Такую вероятность исключать нельзя. Он никогда не простит себе, если ракшаса погубит Вики. Прошлый раз, спасая девочку, он чуть не погиб сам. Помогло лишь чудо. Может ли он ожидать такого же везения сейчас?

Никогда не стоит надеяться на чудо.

Джек уже начал откручивать колпачок канистры, как вдруг услышал приближающиеся голоса. Он быстро нырнул в темноту.

— Послушай, Хэнк, — произнес голос, который показался Джеку знакомым. — Видел бы ты этого гада сегодня днем. Что-то его взбесило, и он вскочил на ноги. И сразу вокруг клетки собралась куча народу.

Джек узнал лысого билетера, который сегодня днем отогнал его от клетки. С ним был молодой высокий блондин, такой же крепкий и мускулистый. В руках он держал бутылку дешевого вина. Билетер принес с собой острый железный прут, в котором было не меньше шести футов. Оба они нетвердо держались на ногах.

— Видать, вчерашний урок не пропал даром, а, как думаешь, Бонди? — проговорил тот, кого звали Хэнк.

— Это только первый урок, — отозвался Бонди. — И далеко не последний. Да, сэр, не последний.

Они остановились у клетки. Отхлебнув из горлышка, Бонди протянул бутылку Хэнку.

— Ты только глянь на него, — возмутился Бонди. — Здоровенная синяя скотина. Думает, что может сидеть здесь весь день без дела, а ночью дрыхнуть без задних ног. Не выйдет, красавчик! Ты должен отрабатывать свои харчи, подлец! — Просунув прут через решетку, он ткнул острым концом неподвижного ракшасу. — На, получи!

Прут вонзился Меченому в плечо. Он замычал, как корова, у которой болит горло, и отполз в сторону. Лысый стал тыкать его прутом, заставляя стонать все громче. Хэнк стоял рядом и скалил зубы.

Джек отвернулся и пошел прочь. Эти двое придурков, сами того не зная, нашли убийственное оружие против ракшасы — железо. Огонь и железо — для всего остального он был неуязвим. Возможно, это объясняет, почему Меченый так хиреет, — прутья клетки были железными.

Идя по проходу, Джек слышал голос Хэнка, заглушающий стоны умирающего ракшасы:

— Дай и мне поучить его, Бонди! Теперь моя очередь.

Хриплые вопли преследовали Джека до самой машины. Поставив канистру в багажник, он открыл дверь. Но вдруг остановился.

— Черт! — выругался он, ударив по крыше машины. — Черт! Черт! Черт!

Захлопнув дверь, он побежал обратно к шатру, не переставая ругаться.

На этот раз он не стал прятаться. Подойдя к шатру, поднял брезент и вошел внутрь. Железный прут был по-прежнему в руках у Бонди. Возможно, Хэнк уже получил свою порцию удовольствия. Джек оказался рядом с билетером, когда тот примерялся, как побольнее ткнуть поверженного ракшасу. Он выхватил прут из рук Бонди.

— Кончай это дело, засранец!

Бонди вытаращил глаза и наморщил лоб. С ним так давно никто не разговаривал.

— А ты кто такой?

— Не твое дело. Проваливай отсюда.

Оскалившись, Бонди бросился на Джека с кулаками. Но тот успел поднять железный прут. Угодив в него костяшками пальцев, Бонди завизжал, как свинья, и, засунув разбитую руку между ног, согнулся пополам и закружил по песку, оглашая шатер громкими стонами.

Кто-то обхватил Джека сзади, сжав как в тисках.

— Я его держу, Бонди! — закричал Хэнк у Джека над ухом. — Держу!

Бонди прервал свой танец, поднял глаза и, усмехнувшись, пошел на Джека. Но тут Джек резко дернул головой, ударив Хэнка затылком в лицо и разбив ему нос. Тиски сразу разжались. В руках у него все еще был прут, и он направил его тупой конец в сторону приближавшегося Бонди, попав точно в солнечное сплетение. Бонди поперхнулся и со стоном рухнул на колени. Он весь позеленел, и даже его голый череп приобрел нездоровый оттенок.

Подняв глаза, Джек увидел, что Меченый подполз к краю клетки и, вцепившись в прутья, переводит взгляд с него на стонущего Бонди, как бы стараясь понять, что здесь происходит. По его телу тонкими струйками стекала темная кровь.

Повернув прут, Джек приставил острие к груди Бонди.

— А как ты завопишь, когда я всажу в тебя этот прут?

Позади него раздался гнусавый голос Хэнка:

— Эй, звери! Сюда! На помощь!

Прикидывая, что бы это могло значить, Джек ткнул скорчившегося Бонди острием прута — несильно, только чтобы припугнуть. Тот упал на спину и завопил:

— Не надо! Не надо!

А Хэнк все продолжал выкрикивать «Эй, звери!». Повернувшись, чтобы заткнуть ему глотку, Джек понял, что тот имел в виду.

Шатер заполнился уродцами. Все они бежали к нему и через мгновение окружили плотным кольцом. С рабочими он еще мог бы договориться, но полуодетые экспонаты, столпившиеся в полутьме, были крайне возбуждены. Человек-змея, мальчик-аллигатор, человек-птица, зеленый марсианин и все прочие были по-прежнему в своих костюмах — во всяком случае, хотелось в это верить — и выглядели весьма недружелюбно.

Держась за кровоточащий нос, Хэнк ткнул пальцем в Джека.

— Ну, сейчас ты схлопочешь! Сейчас схлопочешь! — повторял он.

Бонди почувствовал прилив сил. Поднявшись на ноги, он устремился к Джеку с поднятыми кулаками:

— Ах ты, сукин сын...

Джек легонько ударил его прутом по голове. Бонди зашатался. Уродцы с недовольным ропотом обступили их еще тесней.

Выставив прут, Джек повернулся вокруг оси.

— Ну, кто следующий? — грозно спросил он в надежде, что это произведет впечатление.

Что делать дальше, он не знал. Джек занимался боевыми искусствами и умел обращаться с бамбуковым шестом и нунчаками. Конечно, до Брюса Ли ему было далеко, но все же прут этот мог стать грозным оружием в его руках. К сожалению, здесь было мало места для маневра: круг все сужался, затягиваясь, как петля.

Джек стал искать в нем слабое звено, где бы он мог прорваться и дать деру. В конце концов, он всегда мог прибегнуть к последнему средству — «земмерлингу» 45-го калибра, пристегнутому к ноге.

Но тут недовольный ропот собравшихся перекрыл громкий бас:

— Тихо, тихо! В чем дело? Что здесь происходит? Экспонаты притихли, послышался шепот: «Это хозяин, Оз идет». Они расступились, чтобы пропустить высокого мужчину с темными гладкими волосами и нездоровым цветом лица. Его грушеобразное тело было закутано в просторный шелковый халат с восточным орнаментом, С грузным телом как-то не вязались тонкие костлявые руки, торчащие из рукавов.

Хозяин — по-видимому, это был сам Озимандиас Пратер — остановился внутри круга и огляделся. На лице его было какое-то сонное выражение, но глаза, блестящие, темные и холодные, смотрели живо и внимательно.

— Кто вы такой и что здесь делаете? — спросил он Джека.

— Охраняю вашу собственность, — ответил Джек, решив идти напролом.

— Неужели? — усмехнулся Пратер. — Как это мило с вашей стороны. — Вдруг лицо его потемнело. — Отвечайте на вопрос! Иначе я вызову полицию или мы сами с вами разберемся.

— Ладно, — согласился Джек, бросая прут к ногам хозяина. — Возможно, я был не прав. Может быть, вы специально платите этому лысому, чтобы он дырявил ваши экспонаты.

Застыв на мгновение, мужчина повернулся к билетеру, который потирал шишку на затылке.

— Послушайте, шеф... — начал Бонди, но Пратер остановил его взмахом руки.

Посмотрев на прут, к мокрому острию которого прилипли опилки, он перевел взгляд на скорчившегося ракшасу, покрытого кровоточащими ранами. Лицо его побагровело.

— Это вы изувечили его, мистер Бонди?

В голосе хозяина звучала откровенная угроза, и лысый вдруг задрожал.

— Мы только хотели, чтобы он вел себя поживее перед публикой.

Взглянув вокруг, Джек заметил, что Хэнк незаметно слинял. Уродцы столпились у клетки, выражая сочувствие ракшасе. Когда они вернулись, Джек был забыт. Все их негодование обратилось на Бонди.

— Ты поранил его, — сказал зеленый марсианин.

— Он ведь наш брат, — прошипел человек-змея. — А ты сделал ему больно.

Брат, удивился Джек. О чем это он говорит? И что вообще здесь происходит?

Хозяин балагана продолжал смотреть на Бонди испепеляющим взглядом.

— И вы считаете, что истязаниями добьетесь от него живости?

— Мы думали...

— Я знаю, о чем вы думали, мистер Бонди. И многие из нас прекрасно представляют, каково пришлось человеку-акуле. Все мы сталкивались с дурным обращением в нашей прошлой жизни, но здесь мы его не потерпим. Немедленно возвращайтесь в свой фургон и ждите меня там.

— Да пошел ты со своим балаганом! — огрызнулся Бонди. — Я вообще сваливаю отсюда. Куда захочу, туда и пойду.

Хозяин сделал знак мальчику-аллигатору и человеку-птице:

— Проводите мистера Бонди к моему фургону. Пусть подождет меня снаружи.

Бонди попытался прорваться сквозь толпу, но зеленый марсианин преградил ему путь, а его друзья схватили билетера за руки. Бонди стал вырываться, но они были сильнее.

— Ты не имеешь права, Оз! — закричал он, когда его поволокли прочь. Глаза его расширились от ужаса. — Не имеешь права держать меня здесь против воли!

Оз остался равнодушным к его воплям и переключился на Джека:

— Мы вам признательны, мистер...

— Джек.

— А ваша фамилия?

— Просто Джек.

— Пусть будет так, мистер Джек. Но что вас побудило это сделать?

— Не люблю садистов.

Это был, конечно, не ответ, но другого он не придумал. Не мог же он сказать хозяину балагана, что пришел сюда, чтобы поджарить его человека-акулу.

— Кто же их любит. Но почему вы защищали именно это существо? И что вас сюда привело?

— А где еще увидишь настоящего живого ракшасу?

Увидев, как резко повернулся хозяин к клетке, Джек вдруг почувствовал, что совершил ошибку. Насколько она была серьезной, он пока не знал.

— Что вы сказали? — переспросил Пратер, переводя взгляд на Джека. Глаза у него заблестели. — Как вы его назвали?

— Никак, — быстро ответил Джек.

— Нет, я все слышал. Вы сказали, что это ракшаса.

Оз подошел к клетке и заглянул в желтые глаза Меченого.

— Так вот ты кто, мой дорогой... Значит, ракшаса? Поразительно. — Он повернулся к своим подопечным: — Все в порядке. Можете отправляться спать. Все под контролем. Я просто хочу поговорить с этим джентльменом наедине.

— А вы разве не знали, кто это? — спросил Джек, когда все ушли.

Оз продолжал смотреть на ракшасу.

— Нет. Я думал, они существуют только в мифах.

— Как вы его нашли? — поинтересовался Джек. Ему хотелось это знать — до сегодняшнего дня он был уверен, что убил Меченого.

— В результате телефонного звонка. Прошлым летом мне позвонил незнакомец — разбудил меня среди ночи — и сказал, что у острова Говернор я могу выловить «интереснейший экспонат для своей коллекции».

Прошлым летом... Именно тогда Джек в последний раз видел ракшасу и его собратьев.

— А кто вам звонил? Женщина?

— Нет. А почему вы так решили?

— Да я просто так спросил.

Кроме Джиа, Вики, Эйба и его самого о ракшасах знала только Калабати.

— Он назвался профессором Ромой. Никогда не слышал о таком ни до, ни после звонка. Я пытался его разыскать, чтобы поподробнее расспросить об этом существе, но он как в воду канул.

Джек судорожно глотнул. Рома... ну конечно.

— Голос незнакомца звучал столь убедительно, что я не задумываясь последовал его совету. Едва рассвело, я отправился со своими людьми к острову. Там мы обнаружили множество охотников за сувенирами, выуживающих остатки корабля, который взорвался и сгорел накануне. Там, среди мусора, мы и обнаружили нашего друга. Сначала мне показалось, что он мертв, но, заметив, что в нем еще теплится жизнь, мы вытащили его на берег. Он был такой страшный, что я решил посадить его в клетку, где раньше сидел тигр.

— Ваше счастье.

Хозяин улыбнулся, обнажив желтые зубы:

— Вы правы. Он чуть не разнес эту клетку. Правда, с тех пор он здорово ослабел. Чем только мы не пытались его кормить: и рыбой, и птицей, и говядиной, и кониной, даже овощами, хотя, судя по зубам, это стопроцентный хищник. Но ему становится все хуже.

Теперь Джек понял, почему Меченый умирает. Ракшасам требуется особое мясо, а он его не получал.

— Я позвал ветеринара, — продолжал Оз. — Очень опытного специалиста, судя по отзывам, но и он ничем не смог помочь. Кровь этого существа брал на анализ один ученый. Он обнаружил там очень интересные вещи, но бедняга продолжал угасать.

Джек вдруг понял, что это был Монне. Кто же еще. И он нашел в крови Меченого «кое-что интересное».

Неужели «берсерк» берет свое начало от Меченого?

Наркотик, усиливающий агрессивность, произведен из крови самого злобного и коварного существа на земле...

Неплохой ход.

— А вы уверены, что это ракшаса? — спросил Оз, перебивая лихорадочный поток мыслей, проносящихся в голове у Джека.

— Ну, я видел картинку в одной книге, — осторожно начал Джек. — Мне показалось, что он похож на этот рисунок. Но я не уверен. Может, я и ошибаюсь.

— Нет, вы не ошибаетесь, — произнес хозяин, пристально посмотрев на Джека. Опустив глаза, он уставился на его грудь, исполосованную когтями чудовища. — И мне кажется, вы знакомы с ним гораздо лучше, чем хотите показать.

Джек пожал плечами, огорченный такой проницательностью. Он уже не в первый раз ловил на себе такие взгляды.

— Но какое это имеет значение! — засмеялся Оз, разводя руками. — Ракшаса! Вот так удача! Теперь он принадлежит мне!

Джек посмотрел на скрючившегося ракшасу. Да, но ненадолго...

Услышав звук, похожий на рычание, Джек, обернулся. У входа стоял один из дюжих молодцов, которых он видел на складе у Монне. Он делал какие-то знаки хозяину. Джек быстро отвернулся, чтобы не быть узнанным.

— Извините, — бросил Оз и заторопился к выходу, путаясь в своем шелковом халате.

Повернувшись к клетке, Джек увидел, что желтые глаза Меченого неотрывно следят за ним. По-прежнему хочешь меня угробить? Что ж, я разделяю твое чувство, дружок. Но похоже, я все-таки переживу тебя на несколько лет. Возможно, что и не на один десяток.

Глядя на изможденное существо, он все больше склонялся к мысли, что Меченый не жилец на этом свете. Зачем палить его огнем, если он и так скоро протянет ноги?

Краешком глаза Джек следил за Озом. Тот приглушенным голосом давал какие-то указания, а служитель лишь молча кивал. Через минуту хозяин вернулся.

— Извините. Пришлось вносить поправки в одно важное поручение. Я хотел бы вас поблагодарить. Вы несколько скрасили наше неудачное турне. — Он отвел глаза. — Обычно дела у нас идут хорошо, но в этот раз... Знаете, здесь в прошлом месяце исчез дом — просто растворился в воздухе вместе с фундаментом, ночью, среди странных вспышек света. Местные жители до сих пор напуганы.

— Сочувствую, — сказал Джек, поворачиваясь к выходу. — Мне пора идти.

— Но позвольте как-то отблагодарить вас за то, что вы спасли этого беднягу и подсказали нам, кто он такой. Может быть, вам нужны бесплатные билеты?

— Нет, спасибо, — поблагодарил Джек и направился к выходу.

— А кстати, как с вами связаться, если понадобится?

— Никак, — бросил Джек через плечо.

Меченый проводил его взглядом. Джек откинул брезент и вышел наружу.

Когда он сел в машину, ею охватили противоречивые чувства. Он был рад, что Меченый скоро загнется, но, пока он жив, есть все основания опасаться за Вики, хотя сейчас он и не представлял для нее особой угрозы. Однако мертвый он будет еще безопасней. Джек решил не спускать глаз с ракшасы, пока тот еще жив. Он будет приезжать сюда каждый вечер, пока не убедится, что Меченый испустил дух.

Было еще одно обстоятельство, которое вызывало у него беспокойство. Внутренний голос подсказывал ему, что не стоит сюда возвращаться.

Вдали над городом бушевала гроза, и вспышки молний лишь усиливали его тревогу.

 

10

Все еще занято! Надя чуть не выбросила телефон в окно с четвертого этажа своего дома на Тридцать пятой улице. За окном вспыхивали молнии, но грома не было слышно.

Она рано пошла спать, надеясь, что сон разгонит ее тревогу и завтра она встанет совсем в другом настроении. Но сон все не шел, и она снова позвонила Дагу.

— Не может же он работать в такую поздноту, — пробормотала Надя.

Но она отлично знала, что может. Порой он просиживал у компьютера всю ночь напролет.

Вот и сейчас он либо работает, либо вырубился, забыв положить трубку.

— Надо ехать, — сказала себе Надя.

Наскоро одевшись, она вышла в прихожую.

— Ты что, уходишь? — окликнула ее мать из своей спальни, где она смотрела телевизор. — Так поздно?

— Я еду к Дагу, мама. Мне надо с ним поговорить.

— Разве нельзя подождать с этим до завтра?

Нет. Невозможно. Ей надо поговорить с Дагом прямо сейчас.

— Ну куда тебя несет? — недовольно сказала мама. — Сейчас гроза начнется.

— Ничего страшного. — Вытащив из шкафа зонтик. Надя заглянула в мамину комнату. — Я скоро вернусь.

Чмокнув ее в щеку, она поспешила вниз. На улице гремело, но дождь еще не пошел. Через дорогу был виден парк Сент-Вартан, маленький островок зелени, где она гуляла в детстве.

Надя пошла в сторону Первой авеню и вскоре поймала такси.

Так даже лучше, чем приглашать Дага на ужин, подумала она, сказав водителю адрес.

Дома, в присутствии мамы, они вряд ли смогли бы поговорить о причастности доктора Монне к «берсерку». А так они обсудят все без свидетелей.

Почувствовав, как внутри у нее разливается тепло. Надя улыбнулась. Оказавшись наедине, они смогут заняться не только разговорами...

 

11

— Только не это! — ахнул Даг, когда вдруг погас монитор, а вместе с ним и все электричество в доме. К счастью, он успел сохранить информацию, иначе пропали бы все новые коды, которые он записал для своей поисковой программы. И все же он лишился целой страницы. В такие моменты он жалел, что не потратился на резервную систему питания.

Он беспомощно заморгал в темноте. Вдруг комнату осветила вспышка молнии и зарокотал гром. Он так увлекся программированием — это состояние было сродни дзен-буддийской медитации, — что полностью потерял чувстве времени и пространства.

— Черт, — пробормотал Даг. — Гроза начинается.

Он встал и подошел к окну. С улицы врывался холодный ветер — предвестник дождя. Опять полыхнула молния, и сразу же послышался раскат грома. Похоже, сейчас накроет, Даг заметил, что в доме напротив горят окна. Значит, у них есть электричество. А почему у него темно? Он не помнил, чтобы во время грозы у него когда-нибудь отключали электричество.

Даг поднял трубку, чтобы позвонить Наде, но телефон молчал. Как, и телефон тоже? Невероятно. Наверное, Надя уже звонила. Но у него же есть сотовый...

Даг вздрогнул, услышав, как загремела пожарная лестница. Такой сильный ветер? Или там кто-то есть? Надо посмотреть.

Окно спальни было по-прежнему распахнуто настежь, ветер раздувал занавески. Даг высунулся в окно и посмотрел наверх. Его квартира была на последнем этаже, под самой крышей. Наверху никого, и внизу тоже. Значит, это ветер. Сильный порыв вполне мог раскачать перила. Справа or него за рекой яркой лентой протянулся Нижний Манхэттен.

Упали первые капли дождя. Даг закрыл окно и вышел из спальни.

В квартире царила темнота, лишь изредка разрываемая вспышками молний. Даг пошел на кухню за свечами. Надо зажечь свет и позвонить Наде. Он чувствовал себя виноватым.

Обшаривая ящики, Даг вдруг почувствовал какое-то движение в коридоре. Он застыл, вглядываясь в темноту. Вспыхнувшая молния осветила пустую кухню. Даг вышел в коридор и проверил входную дверь — она была заперта.

Наверное, все эти страхи — следствие грозы и погасшего света.

Даг вернулся на кухню и вскоре нашел две обгоревшие красные свечи, оставшиеся после их рождественского ужина с Надей. Теперь надо найти спички. С тех пор как он бросил курить, спичек никогда не было под рукой.

Но тут из спальни опять донесся какой-то шум... словно что-то упало...

По спине пробежал озноб. Достав из стола нож, Даг подошел к спальне.

— Есть здесь кто-нибудь? — спросил он, понимая всю нелепость подобного вопроса.

Никто не ответил, да он и не ждал ответа. Не дай бог, чтобы там кто-то действительно оказался. Нож он взял просто для храбрости. Он даже не знал, как с ним обращаться. Даг не умел драться и вряд ли смог бы ударить кого-то даже кулаком, не говоря уже о ноже.

Он осторожно вошел в спальню.

— Эй, кто там?

В комнате было темно. Он вдруг почувствовал какой-то затхлый запах, которого здесь раньше не было. Кажется, никого...

Сверкнувшая молния осветила две массивные фигуры, прижавшиеся к стене.

Даг с криком бросился к входной двери.

— Помогите! Помогите!

Раскат грома заглушил его вопли.

Выскочив в коридор, он столкнулся еще с одним громилой и отлетел назад. Казалось, он наткнулся на бетонную стену. С трудом удержавшись на ногах, Даг повернул назад, но тут свет молнии выхватил из темноты две фигуры, выходящие из спальни.

— У меня нож! — закричал Даг, поднимая руку.

Кто-то ударил его по запястью, и нож отлетел в сторону. Даг хотел закричать, но толстые пальцы зажали ему рот. Вторая пара рук вцепилась в его лодыжки, оторвав ноги от пола. Брыкающегося Дага внесли в спальню, словно капризного непослушного ребенка.

Почему? — лихорадочно думал он, пытаясь совладать со своим мочевым пузырем. — Кто это? Откуда? Чего хотят? Я никого не трогал. Почему вдруг...

Его хакерские проделки! Неужели они из ГЭМ?

Внеся Дага в спальню, незнакомцы вдруг застыли. Опустив его на иол, они стали прислушиваться. Что там?

И вдруг Даг услышал стук, доносившийся из коридора. Кто-то стучал в дверь.

Кровь застыла у него в жилах, когда он услышал знакомый голос:

— Даг? Даг, ты дома?

Надя! О господи, это Надя. У нее же есть ключ. Если он не откроет, она им обязательно воспользуется.

Надо ее предупредить!

Чтобы отвлечь своих похитителей, Даг начал извиваться и брыкаться, пытаясь сбросить руки, зажимавшие ему рот. Он должен крикнуть ей, чтобы она скорее бежала отсюда и звонила в полицию.

Вдруг руки, державшие правую лодыжку Дага, ослабили свою хватку, и он отчаянно дрыгнул ногой, угодив в торшер. Он с грохотом свалился на пол, и нога Дага снова оказалась в тисках.

Даг с ужасом осознал, что шум заставит Надю войти скорее. Он попытался закричать, но сквозь зажимавшие его рот пальцы прорвался лишь слабый стон. Те же пальцы вдруг сдавили ему нос, лишив возможности дышать.

Пытаясь освободиться, он услышал, как Надя окликает его из-за двери:

— Даг? Это ты?

Но сознание уже покидало его, а вместе с ним исчез и Надин голос.

 

12

— Даг, ты здесь? С тобой все в порядке?

Надя приехала, чтобы высказать Дагу все, что она думает о его поведении, но сейчас забыла о своих обидах.

С ним что-то случилось, думала она, копаясь в сумке, чтобы найти ключ.

Наконец она его обнаружила и, поковырявшись в замке, распахнула дверь.

Но, войдя в квартиру, в нерешительности остановилась. Там было совершенно темно.

— Даг?

Нащупав выключатель, Надя попыталась зажечь свет, но из этого ничего не вышло. Оставив входную дверь открытой, чтобы с лестничной площадки падал свет, Надя прошла по коридору в комнату. Там она опять попыталась включить свет. Безуспешно.

Странно. На площадке свет был. И только у Дага было темно.

Она принюхалась. Какой-то странный запах... так пахнет мокрая шерсть...

Вдруг сверкнула молния и загрохотало. Надя вздрогнула. Ей стало жутко. Выйдя на площадку, она отыскала в сумочке маленький фонарик. Нажав на выключатель, она нахмурилась. Лампочка была еле жива, должно быть, садилась батарейка.

Вернувшись в квартиру, она в нерешительности остановилась. Что ей здесь делать? Если бы Даг был дома, он бы ответил.

А почему его нет? Ведь уже полночь.

Возможно, он пошел пропустить стаканчик, когда отключили электричество. Но все же надо проверить квартиру. И потом, она ведь слышала какой-то глухой звук, словно что-то упало. А вдруг он споткнулся в темноте и расшибся?

— Если с тобой все в порядке, Даг... — шептала она, двигаясь по коридору. — Если ты где-то шатаешься, пока я тут с ума схожу в этой кромешной тьме, то я тебя просто убью.

Надя обвела слабым лучом фонарика всю комнату, но не обнаружила ничего необычного. Так же как и в кабинете. Странно было видеть его компьютер погасшим. Он практически никогда не выключал его.

Когда луч фонарика выхватил из темноты телефон, Надя почувствовала прежнюю обиду. Он ведь мог хотя бы прослушать сообщения, перед тем как уйти. Задумчиво подняв трубку, Надя приложила ее к уху.

Тишина. Вот это уже действительно странно. Последнюю остановку она сделала у Дага в спальне. Постель была не убрана, но это было скорее правилом, чем исключением. Все выглядело как обычно.

Но что тогда упало за дверью?

И почему ее терзают мрачные предчувствия? Откуда это смутное ощущение, что она здесь не одна?

Надя подошла к шкафу и уже взялась за ручку двери, как вдруг фонарик погас.

Этого только не хватало, подумала она. За окном вспыхнула молния, разбросав по углам зловещие тени. Надю вдруг охватил панический ужас. Надо скорее бежать отсюда.

Но сначала... Выйдя на освещенную площадку, она нацарапала на листке из блокнота:

"Даг!

Я к тебе приезжала. Где ты был? Позвони мне, когда вернешься.

Люблю тебя.

Я.".

Войдя в кабинет, Надя прилепила записку к экрану монитора и выбежала в коридор. Запирая дверь, она не могла отделаться от ощущения, что от нее ускользнуло что-то очень важное.