– Я вспомнил, как все произошло, – продолжал учитель. – Я попытался схватить грабителя за горло, но вместо того мои руки сомкнулись на каком-то металлическом предмете, который оторвался. Это, скорее всего, и была цепь. Во время борьбы она, наверное, отлетела под шкаф. – Ксантипп рассмотрел цепь поближе. – Такие цепи пришивают на воротники плащей как застежку. Взгляните, вот здесь диск был пришит к воротнику. В дырочках застряло несколько шерстяных нитей. На плаще, вероятно, был и второй диск, с петлей для крючка. Когда я рванул цепь, крючок распрямился и выскользнул из петли. Цепь, между прочим, прекрасной работы.

– А что это за смешные картинки? – спросил Антоний, проводя пальцем по золотому диску.

– Тебе следует вымыть руки, – сделал ему выговор Ксантипп. – Эти знаки, выгравированные на диске, – иероглифы. Египетские фигурные письмена.

– Все, что нужно теперь сделать, – найти владельца цепи, и грабитель у нас в кармане, – с надеждой проговорил Муций.

– Смехотворно, – отрубил Ксантипп. – В Риме живет около полумиллиона человек. Шанса найти плащ к этой цепочке почти не существует. Нет, эта улика – ничтожна. Вот, возьмите цепь; она ваша.

Обрадовавшись, Муций поблагодарил учителя и опустил цепь в карман. Вошел слуга со стопкой влажных бинтов для больной ноги Ксантиппа, и мальчиков отослали.

Пересекая Форум, ребята прошли мимо солнечных часов на трибуне ораторов и увидели, что уже третий час дня.

– Нам нужно поторопиться, – сказал Юлий. – Руф, должно быть, ужасно волнуется и ждет нас.

– Руф может подождать, – решил Муций. – А мы сначала должны повидать Виниция.

– Почему Виниция? – удивились все.

– Чтобы удержать его от визита к префекту, – объяснил Муций. – Мы скажем ему, что кто-то подделал почерк Руфа.

– Но он знает, что мы друзья Руфа, и может не поверить нам, – возразил Публий.

Это замечание сразу умерило воодушевление ребят.

– Хм, – пробормотал Муций. – Я как-то не подумал об этом.

– А если сделать так, – выдвинул свое предложение Юлий. – Отнесем моему отцу табличку, на которой Руф сегодня утром сделал надпись по нашей просьбе. Пусть он посмотрит и сравнит ее с надписью на храме. Так как мой отец – судья, он тут же определит, что почерк был подделан, и напишет об этом письмо Виницию.

– А сколько на все это уйдет времени? – спросил Муций.

– Пару дней, – ответил Юлий упавшим голосом.

– Так долго! – воскликнул Муций.

– Отец как раз уехал в Помпеи, – объяснил Юлий. – Он должен судить гладиаторские бои, которые там устроил.

– Мы не можем ждать столько времени, – решил Муций.

– Виниций тоже был судьей когда-то, – припомнил Флавий. – А что, если дать сравнить почерк ему?

– Прекрасная мысль, – одобрил Муций, и Флавий засиял от гордости.

Публия тут же послали забрать у Руфа табличку, после чего он должен был встретиться с остальными у дома Виниция. Публий бегал быстрее всех, у него были длинные тонкие ноги, и поэтому он всегда прибегал первым к финишу на соревнованиях. Довольный таким ответственным поручением, мальчик помчался как стрела.

Тем временем Форум, безлюдный еще несколько часов назад, забурлил, заполнившись множеством людей со всех боковых улиц. Толпа шумела и гудела, как во время состязаний колесниц в Большом цирке. Горожане повсюду собирались группами и обсуждали события, происшедшие за день, и легкий ветерок поигрывал их тогами.

Особенно многочисленная толпа стояла перед внушительным зданием, в котором разместился Национальный архив. Из любопытства мальчишки решительно пробрались сквозь толпу в первые ряды. Но их постигло разочарование. Они ничего не увидели, кроме ежедневных новостей, которые только что вывесили два чиновника, состоявшие при цензоре.

Последние новости были написаны аккуратным почерком, и люди, напиравшие вперед, с интересом их читали. В первых рядах находилось несколько хорошо одетых рабов-переписчиков, принадлежавших богатым патрициям. Они с невероятной скоростью переносили новости на свои восковые таблички, а их хозяева с нетерпением ожидали у себя дома эти рукописные бюллетени.

Антоний, Флавий и Юлий хотели тут же уйти: они надеялись увидеть нечто более завлекательное, чем скучные новости – каждый день одни и те же. Но Муций не двинулся с места и как завороженный смотрел на рукописную газету.

– Здесь есть что-то о храме Минервы, – прошептал он своим товарищам.

– Где? – встревожился Флавий.

– Не так громко! – зашипел на него Муций. – Вот там. Внизу, посередине.

Заметка была небольшой, и Антоний, Юлий и Флавий не сразу заметили ее. Затем с растущей тревогой они прочитали следующее:

«Прошлой ночью храм Минервы на Эсквилине, воздвигнутый в честь императора, был осквернен бесстыдной рукой наглого мальчишки. На восточной стороне храма красной краской намалеваны слова „Кай – болван“. Этот нечестивый акт, безусловно, явится причиной возмущения всех добропорядочных граждан Рима. Властям давно пора принять энергичные меры, чтобы покончить с подобными преступлениями среди нашей современной молодежи. Напротив храма находится дом Его Чести, сенатора Виниция. По всей видимости, оскорбление адресовано сыну сенатора – Каю. Младший Виниций учится в хорошо известной школе Ксанфа. Очевидно, виновником окажется один из его одноклассников, с которым Кай мог рассориться. Мы надеемся, что сенатор безотлагательно расспросит своего сына, для того чтобы обнаружить преступника и немедленно передать его в руки правосудия. Общественное мнение не успокоится до тех пор, пока этот юный хулиган не окажется за решеткой.

Почитатель императора».