"Любовь — как дерево; она вырастает сама собой, пускает глубоко корни во все наше существо и нередко продолжает зеленеть и цвести даже на развалинах нашего сердца". — В. Гюго.

— Что было потом? — спросил я. Ада лежала у меня на груди и поглаживала меня своей рукой по лицу.

— Мы бежали. За сотни километров от того места. — Она подняла голову, и заглянула мне в глаза. — Нам пришлось это сделать, ты понимаешь. Мы поселились в каком-то недавно построенном городе. Все люди там были приезжими, незнакомыми, и все охотно знакомились друг с другом. Каждый день приезжали новые семьи и молодожены. Сначала мы жили недалеко в лесу, но потом Элеонора охмурила одного помещика, и они сыграли свадьбу. Вскоре мы стали жить в большом и богатом доме.

Я стал чувствовать голод. Мне захотелось крови. Я закрыл глаза и откинув голову на подушку, издал тихий стон. Ада приподнялась на локте, и ухмыльнулась, глядя на меня.

— Ты недостаточно окреп для охоты. Но думаю, сегодня вечером мы сможем устроить себе небольшой пир. — Она лукаво смотрела на мои подрагивающие губы. — Ну, если не пир, то великолепный ужин точно. А пока…

Ада встала, и, обернувшись в одеяло, пошла в сторону холодильника. Я остался лежать в кровати, которая пару секунд назад была теплой. Хоть я и не чувствовал холода, по мне побежали мурашки. Я удивился.

Она достала какую-то трех литровую банку, как я понял наполовину наполненную кровью. Налив две большие кружки, она вернулась ко мне. Я опасливо принюхался, и понял, что это действительно кровь. Обхватив двумя руками кружку, я стал, жадно глотая, пить. Вкус был другой, это была нечеловеческая кровь. Ада тоже отпила из кружки и поставила ее на пол. Выпив все до дна, я облизнул губы и позволил себе расслабиться.

— Что это было? — спросил я, помогая Аде забраться обратно в постель.

— Иногда нам приходилось пить кровь у различных домашних животных. Лично мне больше нравится пить кровь у крупно рогатого скота, например у коров. Некоторые люди доят их, что бы получить молоко, а я подоила их на предмет крови. Тебе понравилось? — вопросительно посмотрела она на меня.

— Довольно не плохо. Но как… Где ты ее достала?

— Много будешь знать, — Ада ущипнула меня под одеялом, — скоро состаришься.

— Благодаря тебе, мне это не грозит. — Скептически заметил я.

Ада мне скорчила рожицу, правда я не понял, что она означает.

— Ты расскажешь, что было дальше? Или это все?

— Нет, не все. Мы просто стали жить какое-то время. Кристина залечила свои раны, но там остались маленькие шрамы, поэтому она больше не щеголяла своими обнаженными плечиками. Все как-то вернулось в обычное русло. Мы стали потихоньку забывать об Изольде. Но мы по-прежнему ждали, что за нами будут охотиться. Но оказалось, что опасность нас поджидала с другой стороны.

* * *

— Какая сильная сегодня гроза — заметила Ева, после оглушающего раската грома. — Поскорее бы Анжелина вернулась домой.

— И что все так вдруг захотели поскорее замуж выбежать? — невозмутимо спросила Кристина, в ее голосе чувствовались нотки презрения.

Мы сидели в уютной и теплой комнате второго этажа, и занимались своими любимыми делами. Ева рисовала на полотне сказочные пейзажи, Таша что-то вязала, я читала книгу, а Кристина, не зная чем себя занять, разглагольствовала и развлекала нас. Но на самом деле, конечно же мешала, иногда нам так хотелось тишины… Вот уже год как мы живем в этом доме, в тепле и уюте. Молодожены отдали нам весь второй этаж в наше распоряжение. С Элеонорой мы виделись теперь только за ужином или обедом. Завтрак ей приносил в постель муж. Волей-неволей мы отдалились друг от друга, хотя знали, что она всего лишь этажом ниже. Теперь она была хозяйкой и верной женой. Какая уж теперь из нее ведьма. Иногда она забегала к нам ненадолго. Так, раз в недельку забежит, посидит часок, спросит как у нас дела и обратно к своему любимому. Скоро, наверное, уже будем нянчить малышей. Хорошо, если это будет девочка, было бы кем заняться, учить и передать силы.

Каждая из нас пыталась найти себя. Анжелина, вслед за сестрой решила во чтобы то ни стало выскочить замуж. Никто уже не верил в любовь, все хотели забыться, уйти от прошлого, начать что-то новое. Поэтому она старалась, как можно больше времени проводить в компании с именитыми мужчинами, надеясь, что ее кто-то заметит. Ее замечали, да, но сразу распускали руки. Анжелина умела за себя постоять, и поэтому если кто-то решил позволить себе лишнего, то его потом неделю или две никто не видел. Мало ли что могло с человеком случиться, болезнь, семейные неудачи, кошмары или еще что. Вот и сейчас Анжелина пропадала на каком-то балу, привлекая внимание молодых и перспективных, а главное потенциальных красавчиков-мужей.

Ева, что бы совсем не скиснуть от безделья открыла художественную мастерскую, и рисовала портреты на заказ. И не плохо за это получала. Правда, многие опасались художников, считая, что они, рисуя портрет, отнимают душу.

Мы с Ташей открыли свою аптеку, и занимались сбором лекарственных трав. А Кристина, была одновременно везде. То убежит вместе с Анжелиной на очередной бал, то уйдет с нами в лес за травами и потеряется часа на три, а потом выйдет оттуда с букетиком цветом, веночком на голове, довольная и беззаботная. А иногда, проходит весь день с Евой, делая наброски клиентов, правда как говорила Ева, Кристина больше мешается, чем помогает. Лично я сомневалась, что она знает, что такое мольберт.

С улицы раздался еще один оглушительный раскат грома.

— Анжелина, что ли там бушует? — отрываясь от книги, сказала я, глядя на окно.

— Буря страсти и желаний — хихикнула Кристина. — Может ей, наконец, повезло?

Мы услышали, как на первом этаже распахнулась входная дверь, и кто-то очень быстро стал подниматься по лестнице к нам.

— Вот кажись и Анжелина, легка на помине — осматривая холст, задумчиво произнесла Ева.

Она ошибалась, дверь в комнату распахнулась и к нам вбежала Элеонора, вся мокрая и растрепанная. Ее руки тряслись, она открывала рот, и пыталась, что-то сказать, но у нее не получалось, затем она схватилась за голову, и, зарыдав, сползла по стене на пол.

— Грозы что ли испугалась? — невозмутимо спросила Кристина.

Я, отложив книгу в сторону, бросилась к Сестре. Она схватила меня за плечи и прижалась ко мне. Ева с Ташей тоже бросили свои дела, и столпились вокруг нас. Ева присела и стала гладить по голове Элеонору, пытаясь ее успокоить.

— Успокойся, моя милая, скажи, что случилось? — Спросила Ева, отрывая голову девушки от моих плеч, и заглядывая ей в глаза.

— Эта скотина тебе изменил? — возмутилась Кристина. — Так я и знала! Ну он у меня сейчас получит!

Кристина уже засучивала рукава и хотела выйти из комнаты, но ее схватила за руку Элеонора и выдавила сквозь всхлипы:

— Анжелина…

— С Анжелиной??? — вскричала Кристина.

Мне стало жутко холодно. На лбу выступил пот. Ева испуганно посмотрела на меня.

— Что с ней? — спросила я.

— Мертва…

* * *

На улице стеной шел дождь. Мы добежали до перекрестка главных дорог почти в самом центре города. На перекрестке лежала Анжелина. Ее платье все было в крови и разодрано в области груди. Глаза были закрыты, а тело уже посинело и начинало неметь.

Я схватилась за рот, и припала на колени к телу сестры. Дождь размывал по лицу мои слезы. Я кричала, и не могла остановиться. Таша потеряла сознание, Кристина потеряла дар речи. Ева, вся в слезах пыталась меня успокоить.

Когда сверкнула молния, я увидела, как что-то блеснуло. Присмотревшись, я увидела что-то металлическое, торчащее из-под тела Анжелины. Дрожащей рукой я схватилась за предмет и потянула на себя. Ева мне помогла, и мы вытащили большой широкий меч.

Я вскрикнула. Этот меч больше года лежал у нас дома. Это был тот самый меч, которым Кристина пронзила сердце Ярослава. Что это значило? Прибывшие на место происшествия полицейские взяли из моих дрожащих рук клинок, и унесли с собой, в качестве улики.

Я задыхалась от собственных всхлипов. Кристина встала в ступор, и не могла сказать ни слова. Мир смазывался от моих собственных слез, в какой-то миг мне показалось, что в образовавшейся толпе и суматохе я увидела знакомое лицо. Сначала я не могла вспомнить, но потом меня словно прошибло током. Я видела Изольду. Но, моргнув глазами, я больше не могла ее найти. Я встала на ноги и пыталась растолкать толпу, что бы увидеть ее, но мне, наверное, показалось. Ева схватила меня за плечи, и повела домой. Я вырывалась, я не хотела идти. Кристина приводила в чувство Ташу, та лишь икала, ее глаза были пусты. Элеонора увидела в толпе своего мужа и бросилась ему на шею, вдвоем они потащили тело в дом. Я не могла поверить во все происходящее. Все казалось настолько не реальным и похожим на сон. Я верила, что я вот-вот проснусь в холодном поту, одна в своей комнате. Я проснусь и немедленно кинусь в комнату Анжелины и крепко-крепко ее обниму. Так почему этот чертов сон никак не кончается!?!

Я не помню, каким образом оказалась дома. Не в силах остановиться, слезы душили меня, я не могла толком вдохнуть, я кричала, стонала, мне было жутко больно. Я долго смотрела в красные глаза Евы, из которых так же ручьем текли слезы. Я искала в них ответ на свой немой вопрос.

Я не помню, как оказалась в своей комнате, я помню лишь, как мы сидели впятером у меня в комнате, на моей кровати обнявшись друг с другом, и нас душили рыдания. Я не помню, сколько мы плакали, но когда я просто физически уже не могла оплакивать сестру, силы покинули меня, и я уснула.

Проснувшись, я еле разлепила свои веки. Глаза болели, я встала с кровати, и решила посмотреться в зеркало. Я бросила туда взгляд, и увидела, что оно занавешено. Тугой склизкий комок подступил к моему горлу. Это не было сном. Воспоминания ржавым тупым клинком вновь вонзились в мою грудь. Меня тошнило. Перед моими глазами встал образ мертвой сестры, как она лежала там на перекрестке. Вся в грязи. Грязь была смешана с кровью. И эти спокойные закрытые глаза, безмятежные закрытые глаза… Разорванное платье…

Я вышла из комнаты и спустилась вниз, в гостиную. Там в самом центре стоял открытый гроб, в котором лежала моя сестра. Рядом с ней сидела Ева и гладила мертвое холодное тело по руке, и печально смотрела на нее. Я не выдержала и упала в обморок, покатившись по лестнице.

Очнувшись, я увидела над собой Ташу и Кристину. Их опухшие от слез лица. Меня продолжало тошнить. Я не могла стерпеть эту боль. Они были одеты во все черное, на их головах красовались черные кружевные платки.

Они что-то говорили мне, предлагали воды. Но, сделав глоток, меня сразу же стошнило. Я была голодна, ну кусок в горло не лез. Тошнота не отступала.

Я все же встала на ноги и дошла до гроба, облокотившись на него. В глазах потемнело. Я только сейчас поняла, когда увидела это. Грудь Анжелины была разорвана. И хоть сейчас тело уже омыли, я видела, в чернеющей, тлеющей плоти пустоту в области сердца.

Мне было неимоверно сложно вымолвить из себя хоть слово. Но что я могла сказать? Весь день прошел туманом пред моими глазами. Сначала я тупо смотрела в одну точку около четырех часов. Еще пять провела возле гроба. А там наступила ночь. Я по-прежнему не могла есть. Голова кружилась, но мне было все равно. Так прошла еще одна ночь. Ее я провела возле своей сестры.

Утром пришли какие-то люди, и увезли гроб с телом на повозке в церковь. Элеонора сообщила, что могила готова, и нам нужно готовиться к ритуалу, но сначала похороны и поминальная служба.

На улице было пасмурно, но дождя не было. Мы стояли на кладбище и смотрели, как гроб кладут в эту сырую яму. Священник читал молитву.

Каждая из нас держала в руке две орхидеи. Любимые цветы Анжелины. С кладбища мы ушли первыми. Мы будем прощаться с ней в полночь. Таковы правила.

В доме был накрыт стол. Кто-то плакал, кто-то просто пришел, что бы напиться. Всего было около десятка человек, кто хорошо знал Анжелину при жизни, мы были благодарны им, за то, что они пришли и искренне оплакивали погибшую, остальные пришли же в честь уважения семьи Элеоноры и ее мужа Бориса.

Когда все ушли, мы попросили Бориса оставить нас наедине. К нам приходили из полиции и что-то расспрашивали, обещали найти убийцу и воздать ему по всей справедливости действующего судебника.

Боюсь, мы первые найдем убийцу и накажем его с такой жестокостью, что ожидающие его пытки ада покажутся детской забавой. Хоть никто об этом не говорил, но я знала, каждая из нас об этом думала и мечтала найти убийцу.

Ближе к полуночи мы вышли из дома и направились к кладбищу. Со дня на день возле могилы Анжелины должны были установить мемориальную статую ангела.

Добравшись до могилы, мы стали расставлять свечи по периметру насыпи земли. Затем, достав черные свечи, мы одну поставили в том месте, где должна быть голова, вторую, где сердце, третью и четвертую где должны быть руки, пятую, где женское начало и ее лоно, шестую и седьмую, где ноги.

Я аккуратно положила две скрещивающиеся орхидеи на могилу, затем мы аккуратно перетянули могилу побегами плюща, потом встали в круг, и, взявшись за руки, стали читать молитву.

Ритуал Погребения ведьмы должен был проходить до первых лучей рассвета, но прошло около тридцати минут, как я услышала крики. Я открыла глаза, и увидела множество факелов горящих невдалеке, люди с криками бежали сюда. В их руках были вилы, грабли, и прочая хозяйственная утварь.

— Ведьмы! — кричал почти каждый в толпе. Во главе толпы я увидела священника с какой-то книжицей в руке. Может молитвенник, может Евангелие, может библия. Рядом с ним шел еще какой-то человек в балахоне из какой-то прекрасной ткани, которая развивалась на ветру словно тень. Капюшон полностью скрывал лицо, но висящий на шее большой Анкх возвестил нам о том, что за нами пришел Инквизитор.

Нас окружили, но боялись подойти. Повсюду каждый норовил ткнуть в нас граблями, вилами, мотыгой. Мы стояли молча, прижавшись спиной друг к другу.

— Именем Инквизиции — громогласно заговорил священник. — Вы подвергаетесь заключению под стражу до вынесения приговора. Вы обвиняетесь в ведьмовстве, в убийстве своей сестры, и проведению дьявольского ритуала на ее могиле.

— Что? Да как вы смеете? — воскликнула Элеонора.

— А как вы объясните нам все это? — указал на могилу священник. — Как вы объясните это честным жителям этого города?

Я почувствовала, как тот человек в капюшоне ехидно улыбается.

Ева крепко держала Кристину за руку, что бы та не натворила глупостей, зная ее нрав, она могла спалить всех вокруг. Я не могла оценить ситуацию. Либо нам действительно нужно драться и бежать, либо можно попытаться восстановить наше доброе имя в суде. Кристине, понятное дело, был более приемлем первый вариант. Но каковы наши шансы в суде? И как долго нас будут держать в тюрьме или в темнице? Пока не приедет протопоп? Или пока под пытками одна из нас не испустит дух? А пытки будут, и они будут ужасными. Сможем ли мы выдержать их?

Кристина резко дернула свою руку, она похоже давно все уже взвесила в своей прекрасной головке и метнула струю огня в сторону священника, но огонь резко изменив траекторию, ударил в анкх на шее странного человека в капюшоне. Толпа закричала, и в испуге отбежала. Некоторые продолжали убегать, а те кто по храбрее, остался и теперь двинулись в атаку. Я взглядом отшвырнула их далеко, затем движением руки высоко в воздух подняла все их оружие, и постаралась забросить как можно дальше.

Кристине не понравилось, что ее атака прошла безуспешно, и теперь из двух рук одарила большим столбом пламени человека в капюшоне. Инквизитор вскинул руку с этим огромным анкхом, и крест поглотил огонь, не причинив тому вреда. Народ в удивлении ахнул, принимая произошедшее за чудо Господне. Я то знала, что дело здесь в чем-то другом и попыталась своей силой выбить артефакт из рук Инквизитора. Не знаю почему, но я все время чувствовала ту ядовитую ухмылку из-под черного капюшона.

Но хоть бы что, словно никакой силы у меня не было, и я просто так взмахнула рукой. Инквизитор направил на меня анкх, и меня прижало к земле. Инквизитор отражал одну за одной молнии из рук Евы, опрокидывая и вжимая ее тело в землю. Элеонора тщетно пыталась применить свои иллюзии, но у нее ничего не выходила. Взмах анкхом и она пала прижимаемая невидимой глыбой к земле. Народ аплодировал и восхвалял Господа Бога за предоставленную им защиту от исчадий ада.

Таша превратилась в горного орла и пыталась бежать, взлетев, она успела пролететь около двухсот метров, но Инквизитор направил свой анкх в сторону летящей птицы и что-то прошептал, впоследствии чего, Таша прямо в воздухе приняла свой обычный облик и с огромной высоты упала на землю. Так как вокруг было полно торчащих крестов и стальных оград, я сильно испугалась. Кто-то побежал туда, куда упала Таша. После нескольких долгих минут, они вернулись, таща в руках мертвую крысу, из их рассказов следовало, что ее нашли воздетой на одну ограду.

— Вот истинный облик тварей дьявола! — воскликнул священник. — Так будет с каждой из вас, ведьмы. Суд теперь лишь формальность.

Я лежала на земле и не могла пошевельнуться. Я не могла поверить, что Таши тоже нет среди нас. Но все мои слезы были уже выплаканы, или я все еще не могла в это поверить, мое выражение лица не претерпело изменений.

Я все еще чувствовала ту ядовитую ухмылку, из-под этого темного капюшона. В моей голове раздавался беззвучный смех Инквизитора. Он явно был доволен. Что теперь? Это конец? Что с нами будет? Ко входу на кладбище пригнали повозки. "Для нас," — пронеслось у меня в голове.

Сознание нам вырубили традиционным способом, а если выражаться точнее, то простым ударом по голове каким-то тупым предметом…