Мертвые демоны и мертвые сердца

Погибшие души и злая мечта

На пересечении распятья искупают грехи

Их холодные объятья согревают в ночи.

Забыты молитвы и стынет кровь

Забыта смерть, лишь острый нож

Длинным клинком пронзит пустоту

Свет исчезает, забирая и тьму.

Вуали печали и объятья тоски

Распятьем вдали закроет замки

Ни света, ни тьмы

И ни пути назад

Лишь чувство пустоты

Рай или ад?

Нужно ли мне было знать ее правду? Я словно разбился на две части. Джекил и Хайд. Смешно, но это так. В этом своя трагедия и свой драматизм. И не скоро, я сумел взять под контроль свое сознание. Порой я чувствовал себя марионеткой. Простой куклой собственных опасных желаний.

— Я не искал пещеры Ады, хотя надо признать, она ждала меня там. Мне было все равно. Я стал одеваться, так как хотел. Ходил по ночным клубам, и просто отдыхал. Я запросто мог утолить свой голод. На утро человек даже и не вспоминал о том, что случилось. Пил кровь я исключительно у молодых девушек. Я набирался сил. И словно цветок, расцветал с каждым днем. Опасаясь новой встречи с Архангелом, я был предельно осторожен. Я не убивал. Мне не нужно было лишать кого-то жизни. Под конец зимы записался в вечернюю школу фехтования. Ради интереса. Что бы заполнить вечность. — Я подошел к своей постели и залез под кровать. Если бы я был обычным человеком, то я бы ничего не разглядел в этой тьме. Но теперь, мне и тусклого огня свечей было более чем предостаточно.

Граф благоразумно замолчал, и откинулся на кресло. Долго усидеть на месте он не мог, поэтому вскоре он исчез и появился с новой бутылкой вина.

Падший сидел и медитировал. Как спокойны они были. Я даже завидовал. Но так как они были во мне, они, несомненно, чувствовали тот шторм, что сейчас бился в моей груди.

— Я горел страшной местью — мои глаза сверкнули в темноте, и я поднялся на ноги, держа в руках длинный узкий сверток. — Знаешь, что это?

Я вновь встал ко всем зеркалам и сел на свое кресло.

— Ты хотел убить ее? Поэтому ты стал фехтовать? Здесь шпага? — спросил Новенький, взглядом указывая на сверток.

— Для убийства ведьмы мне нужно было оружие посовершеннее, чем шпага. И одного оружия недостаточно. Нужны знания. Но желания убийства той, что уничтожила мою жизнь, я был преисполнен. Фехтование было развлечением.

— Кажется, я догадался что это. — Мое отражение коварно ухмыльнулось. — Где ты его взял? Отнял в битве?

Мне начинало это нравиться.

— Ты уже знаешь больше чем достаточно. Попробуй понять или просчитать. Что бы ты сделал?

— Несмотря на то, что я, это ты. Мы все же разные. Как и все присутствующие. — Новенький обвел взглядом всех. — Поэтому мои действия необязательно были бы твоими.

— Прочувствуй. Попробуй.

— Украл? — он удивленно посмотрел на меня.

Я рассмеялся.

— Слишком банально, не находишь?

Новенький пожал плечами и секунду подумав, продолжил:

— Отнял в битве?

— Ты повторяешься. У нее не было меча. Она старалась о нем забыть. Забыть и не вспоминать. — Я рукой сдернул грязную и пыльную простыню. Сверкнуло лезвие. Простыня по лезвию клинку, плавно стекла на пол, накрывая свечу.

Огонь медленно, но верно вцепился в свою добычу, и стал словно удав расползаться по ней.

Падший не открывая глаз, вытянул руку в направлении огня, и огонь утих, угас. Только маленький дымок свидетельствовал о том, что пламя было живое.

Новенького это явно шокировало.

— Как???

— Помнишь Кристину? — улыбнувшись, спросил я.

— Но она то тут причем.

— Как же, — я загадочно усмехнулся. — Без нее тут никак не обошлось.

— Но…

— Не забегай вперед, друг мой. И не смотри на меня квадратными глазами. Она умерла. Она отдала свою душу демону. Все точно, так как и было. Не торопи события. Сам все поймешь. Лишь только настанет время. — Я поднял клинок и смотрел как призрачный и холодный свет луны отражается на этой сверкающей стали. Здесь я не мог видеть своего отражения. Хоть клинок и стал уже давно артефактом, он не признавал во мне своего хозяина. Но только пока.

Черты моего лица стали резче. Выдвинулись глазные зубы. Зрачки превратились в две узкие кошачьи щелки, руки и ноги чуть вытянулись. Пальцы стали длиннее и уже. Я стал заметно худощавее. Жилы по всему телу набухли и я чувствовал как запульсировала кровь. Я принял облик вампира. И словно тенью, мерцая и увядая, мое отражение появилось на тонкой грани клинка.

Мой ядовитый и холодный сардонический хохот огласил комнату. Я долго смеялся и уже ждал, что сейчас соседи начнут молотить по батареям и стенам.

— Запела кобыла — буркнул Граф. — Радостей полны пеленки. — Откинув уже пустую бутылку, он с интересом наблюдал за мной.

Смех смолк. Я чувствовал жажду. Жажду убийства. Скоро. Еще чуть-чуть. Настанет миг. Печать будет сорвана. Откроются врата… Придет конец.

— Может, продолжишь — все так же, не открывая глаз, словно пропел Падший. — Я понимаю, все это весело, но не стоит забывать о цели. Тебе больно, но тебе придется, или это сделаем мы.

Пустыми глазами я посмотрел в потолок и замолчал. Я должен.

А может, все же нет?

Горечь наполнила мое сердце. Тоска залила глаза. Мне было стыдно. Стыдно и больно. Со злобой я метнул взгляд в сторону Графа. Тот лишь усмехнулся.

В этот миг я захотел разбить его зеркало, его мир. Навсегда! Я знал, что так ничего не изменю. Все это останется, но его больше не будет. Но он твердо был уверен, что я этого не сделаю. Он был мне нужен. Его смерть принесла бы мне боль. Всегда больно, когда умирает твоя душа. Пуская даже не вся, а часть, или одна сторона.

— Зима закончилась, наступила весна, и она вскоре не замедлила пройти. Голос в голове меня сильно не беспокоил. Он затаился, словно кобра. Он ждал. — Я зло посмотрел на Графа, тот готов был рассмеяться. — Я жил и властвовал. Я не замечал своей жизни. Просто течение времени. Теперь я жил лишь ночами, а днем спал, или тупо прожигал свою жизнь за телевизором или монитором компьютера. Момент, который заставил меня пробудиться от этого состояния, состояния комы, наступил в конце весны. Был май. Двадцатые числа. Рано вечером, часов в десять я вышел на прогулку и ждал полуночи, что бы начать охоту. Я гулял по набережной, и мою душу согревало лишь одно желание…

* * *

"Нам нужно отомстить"

Сколько вокруг было счастливых и молодых влюбленных. Они гуляли, и думали, что это романтично. Я шел и завидовал. Что-то размышлял, казалось это просто мысли, но это был диалог. Между мной и мной. Вот только другой я, был более чем реален. В мире духовном конечно.

"И не только за наших близких. Это лишь начало. Вспомни Дашу. Ее смерть не должна остаться безнаказанной"

Как ты это предлагаешь сделать? Думаешь, наших усилий будет достаточно?

"Каждую ночь ты выходишь на охоту, истязая свой дух и тело. Неужели ты делаешь это просто так? Ты ведь не для развлечения ради ходишь на уроки фехтования шесть дней в неделю"

И ты прекрасно знаешь, что это ничего не решает. Это смешно. Я просто пытаюсь убить свое время. Осенью я вновь поступлю в институт. Лучший в области, и буду овладевать специальностью. Я не хочу умереть со скуки.

"Ты в чем-то нуждаешься? Ты наверное уже как никто отточил свой гипноз, ведь люди тебе сами суют в руки деньги, тебе стоит лишь заглянуть девушке в глаза и она твоя. Распоряжайся ее телом, а если хочешь большего, возьми и душу."

Меня не гонит физическое желание. Ты сам это знаешь.

Ноги вели меня вдоль реки, глаза были устремлены невидящим взором в далекую даль. Словно в пустоте я шел среди немых манекенов, задевая кого-то плечом, я не ощущал их жизни, не слышал возмущенных голосов. Солнце садилось и уже почти зашло за горизонт, окропляя прежде девственное ярко-голубое небо над головой в кровавое зарево.

Завтра будет жарко.

"Не обманывай себя. Не просто так каждую ночь ты оттачиваешь свои прыжки, бег по стенам, перевоплощения, туман. Ты понимаешь"

Это твоя заслуга, ты мне многое даешь понять. Откуда ты взялся?

"Оттуда откуда и ты. Я твой инстинкт. Инстинкт вампира. И чуточку больше"

Я непроизвольно усмехнулся. Постепенно, я стал все чаще озираться. Я искал жертву. Красивые молодые парочки держащиеся за руки, смеющиеся, улыбающиеся.

По небольшому склону, я быстро спустился к берегу реки. Вода, наверное, уже была теплая, но искупаться у изумленной публики на глазах мне не хотелось. Был шанс загреметь в вытрезвитель. Это как минимум.

"Может, мне сделать это за тебя?"

Не нужно.

"Я могу просто подтолкнуть. Дальше ты все сделаешь сам"

Я стоял и смотрел, как за горизонтом скрывается солнце. Еще чуть-чуть и останется только свет. Только лучи.

— Ай, осторожней! Больше не делай так, хорошо? — услышал я позади себя голос, обернувшись, я увидел выше по склону, по мощеной булыжником мостовой парня и девушку. На миг мне показалось, что я ее знаю.

В следующий миг, меня словно сбило машиной. В глазах потемнело. Я в ужасе не мог понять, что случилось. Я ждал боли. Но ее не было.

Через какое-то время, я понял, что нахожусь в клетке. В тисках темноты. Я пытался вырваться, закричать, но бесполезно.

Прекрати! Прекрати немедленно!!!

Он снова взял контроль надо мной.

Не знаю, сколько времени прошло. Или слишком долго, или слишком мало. Могли протянуться минуты, часы, недели, месяцы. Какая разница? Это же вечность…

Но я не хотел существовать таким призраком только в своем мире. В своей собственной голове.

Отрывистые картинки. Что он хочет?

Глубокая ночь. Парень с девушкой подходят к многоэтажке. Я вижу их со спины. Я хватаю за руку парня, притягиваю его за рубашку к себе, и отшвыриваю на стену. Девушка пытается скрыться в подъезде.

Я окрикиваю ее. Она оборачивается. Я вскидываю руку ладонью к верху, и делаю приманивающий жест к себе. Зрительный контакт установлен. Она упирается ногами, но ее тянет ко мне. Против ее воли.

Все слишком смазано. Я не могу разглядеть ее лица.

Я улыбаюсь. Мне нравится эта игра. Она не может даже закричать.

Я легонько приподнимаю руку. Совсем чуть-чуть. Я вижу, как ее тело отрывается от земли и медленно и плавно течет ко мне. В ее глазах ужас. Она кричит немым криком. Из глаз текут слезы.

Я оказываюсь у нее за спиной. Нежно обнимаю за талию, провожу рукой по ее телу от бедра до груди. Откидываю ее волосы с плеч.

Она словно парализована. Ее грудь и ее плечи содрогаются от немых рыданий. Я вдыхаю аромат ее духов и провожу языком по ее шее. Легонько кусаю мочку ее уха.

Медленно, мои глазные зубы выдвигаются из под губ. Поцелуй в шею. Крепче объятия.

Поцелуй в засос. Кровь прильнула к коже. Я открыл свой рот пошире. Укус. Неописуемое ощущение. Эйфория. Мы вместе отрываемся от земли на несколько сантиметров и зависаем в воздухе. Блаженство. Глоток крови. Еще. Еще. Еле слышный стон. Ее. А затем и мой. Я чувствую, как ее кровь протекает по ее венам и сосудам. Как бьется ее сердце, замедляя удары. Как она захлебывается в рыданиях.

Глоток крови. Еще. Еще.

Нужно остановиться. Иначе она умрет. Ну же! Так сладко. Так вкусно. Так приятно. Я не хочу останавливаться. Надо. Иначе она погибнет.

Я дергаю ее тело на себя и отрываюсь. Что бы сделать новый укус.

Нет… хватит… она же погибнет…

Ее голова откидывается назад…

Кровь стекает по ее плечам и груди…

НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!! Что ты наделал??? Зачем??? Пусти!!! Пусти!!! ПУСТИ!!!

"Хахахахахахахахахахаха"

Он заливался смехом, ему было весело. Он пустил меня в сознание.

Тело девушки бессильно обрушилось мне на руки.

— Неееет! Умоляю, нет! Что ты наделал??? Вызовите скорую! Кто-нибудь!!! Она же погибнет! Нет!!! — Я в бессилии зарыдал.

Капли крови стекали с моего подбородка и капали вниз. На одежду. На руки…

Их звон разрушал мой мир. Разбивал тишину. Давил перепонки.

В окнах стали загораться огни.

Стон. Ее стон…

Она приоткрыла еле живые глаза. Они блестели от слез. Как же она красива…

Я утер свой окровавленный рот рукавом. Мне стало душно. Мне стало тошно.

Она прошептала мое имя…

— ААААААААААААААА!!! — закричал я, с иступленным от боли взглядом в небо. Мои мышцы напряглись и чуть не лопались. Кожу на лице стянуло так, что все мое лицо стало пунцовым. Я кричал и кричал. Я не мог остановиться.

Словно молния вонзилась в меня сверху. Я чувствовал, как она разливается во мне, обжигающими искрами цепляя сердце и ища выход из бренного сосуда, каковым является мое тело. Молния билась и металась, пытаясь разорвать сердце, но оно не знало такой боли. Вокруг разверзлось пламя.

Горькие слезы иссыхали еще изнутри. В той немой пустоте, где все еще светит неземной огонек, он мерцает. Иногда вспыхивает, и сияет ярко-ярко, а иногда и затухает… лишь слабый свет нет-нет, да и промелькнет из тьмы. В этом свете можно увидеть душу, что отражается в наших глазах. Усталый призрак, изгрызанный болью, с выплаканными глазами и обтрескавшимися губами от ветра и бесконечных криков… в никуда, в пустоту. Но обращенные к Судьбе. Глаза налиты кровью. А само тело в белой, но порванной материи, которая вьется за ним по пятам. В каждом теле, будь то это мужчина, или женщина, душа имеет вид молодой девушки, но облик ее у всех разный…

Звон сирены вывел меня из состояния, в которое я погрузился. Я все еще кричал.

Открылась дверь, я увидел, как обеспокоенные жители выбегали мне на встречу. Среди этой толпы, я разглядел ее родителей. Я хотел прижать ее к себе и не отпускать. Никогда. Я не чувствовал, была ли она жива… или…

Мне было все равно. Пусть меня сейчас заметят. Пусть вызовут милицию. Пусть что хотят, делают.

Все могло быть по-другому. Все должно быть по-другому!

Я расслабил руки. Ее тело мешком скатилось на асфальт. Я резко поднялся на ноги, и побежал во тьму дворов.

Невольно я глазами заметил место… Здесь я впервые встретил Дашу…

Я усилил бег. Передо мной выросла стена дома. Не раздумывая, я присел и прыгнул вверх. Подо мной пролетело девять этажей и я, размахивая руками для равновесия, приземлился на крышу. Я бежал, и срывал антенны. Выкидывал их в сторону. Путался в проводах, и выкорчевывал их из стен и крыши.

Пробегая мимо кирпичного выхода из подъезда на крышу, я с такой силой ударил по нему, что половина кирпичей разлетелась в разные стороны.

Зачем? Почему?

Я спрыгнул с крыши и полетел вниз. Мне хотелось лицом обо асфальт расшибиться в лепешку. Что б от меня осталась кровавая мясная каша. Умереть.

Ты ведь знал! ЗНАЛ! Ты нарочно!!!

"Мне не нужно твоих соплей!"

Прочь! Прочь! Прочь из моей головы! Оставь меня одного!!!

Я приземлился на ноги и вновь побежал.

В голове заглушено прозвучал голос Ады: "Что если я скажу, что ты можешь стать человеком вновь! Вернуть все, что у тебя было???"

"И ты поверишь ей?"

Скорее да, чем доверюсь вновь тебе. Я положу этому конец.

"От этого не убежать! И ты сам это знаешь! Назад пути нет! Нет!"

Надежда жива. Ты — моя связь между мной и Адой, ведь так? Покажи мне! Покажи то, чего я не знаю! Покажи!

"Ты мне не будешь указывать! Я не позволю!"

Неужели ты ее не любил??? Зачем ты сделал это? Я же теперь не смогу так жить.

"У меня нет чувств. Это дар. Прими его"

Никогда. Лучше любить и терять, чем никогда не любить.

"И ты называешь это счастьем? Что дала тебе твоя любовь?"

Я остановился и согнулся по полам. Меня рвало кровью. Ее кровью. Мне было жутко плохо. Из глаз текли слезы. Из носа сопли. Я без сил упал на траву. Я был в каком то сквере.

Тело била крупная дрожь и все новую кровавую рвоту изрыгало мое тело. Меня ломало. Ломало и трясло.

Я отомщу. Я отомщу за все. Тебе. Аде. Архангелу. Я обещаю!

Любовь… это сила… уничтожающая все… но больше всего она охотится на наши души… и идет война… между нами… когда мы боремся лишь с собой.

Я не знал, жива ли она… Я вынужден был оставить ее. Что бы уберечь. Но не смог уберечь даже от себя. Этого я и боялся больше всех. Что если однажды останусь с ней, голод замучает меня и я укушу ее. Самый страшный кошмар вдруг стал реальностью.

Я нашел в себе силы уйти. Мне было нестерпимо больно. Я учился жить без нее. Самым больным было то, что она нашла меня, что она вопреки всему хотела быть со мной, а я заставил ее забыть. Но сегодня она вспомнила меня… А что я помню от нее? Наш последний поцелуй? За который я отдал бы все, что бы он никогда не кончался. Теперь я чувствовал ее кровь. Я знал ее на вкус. Я не смогу себе этого простить. Никогда. Я не должен был этого допустить.

Он узнал Наташку сразу. Он увидел ее, и решил поиздеваться, надсмехнуться. Он выследил их до ее двора, и когда было безопаснее всего, решил поиграть. Он пустил меня. Заставил смотреть. Заставил наслаждаться вместе с ним. Испытывать радость, полет. А потом, без сопротивлений пустил меня в сознание, лишь показав ее лицо.

Он хотел ее убить. Он не хотел ее отпускать. Кто или что я? Что за зверь? Что за ужас, порожденный мраком? Как мне обезопасить мир от таких как я?

Как мне уберечь всех от себя? Ведь тогда получается, что только по моей вине погибли мои родители.

Но я не уйду. Я отомщу. Я найду Аду. И я заставлю его показать мне. Заставлю.

Жгучим мраком я обжег все мое я. Словно атомный взрыв волна мглы раскинулась по всему моему телу. Я хотел уничтожить его. Я чувствовал его.

Он оказал сопротивление. Он сильнее. Но не намного.

Ослепительная вспышка.

Я таю в невесомости…

* * *

Вампиры. Опять. Снова. Слишком сильная энергетика.

Огромный пес мчался по улицам города, безошибочно определяя дорогу сквозь улочки новостроек.

Слишком сильно.

Сколько же их расплодилось?

Пес остановился и из-за угла дома наблюдал своими блестящими глазами.

На улице слишком много было народу. Поздняя ночь, все в домашних халатах стоят на улице. Фонари, конечно же, не горят. Но вокруг светло благодаря фарам милицейского уазика и иномарки модели Nissan.

Двое молодых следователей опрашивали местных жителей. Неподалеку от них обследовал асфальт криминалист.

— Я услышала крик. Кричала девушка. Я испугалась, сказала мужу, что б он вызвал милицию. Он отмахнулся от меня рукой и продолжал дрыхнуть как старый пень. А у меня на душе тревожно так стало. — Немолодая полная женщина в халате, в очках и с растрепанными волосами схватилась за сердце. Молодой следователей быстро конспектировал ее показания. — Я встала и подошла к окошку. А темно, не видно ничего. Потом гляжу, батюшки! Наташка! Дочка Лидии с седьмого этажа! На руках у парнишки какого-то.

— Так подождите, — молодой лейтенант поднял голову от своих записей, — Вы же сказали, на улице темно было.

— Темно, но я ж не слепая курица! В подъездах же свет горел! А все почти у подъезда было, вот я и видела! А девочку то эту я с пеленок знаю! Я испугалась, позвонила Гале, соседке со второго этажа. Вон она, — женщина указала пальцем в толпу у подъезда. — Мы решили выйти. Потом парень тот стал кричать, что б скорую вызвали. Мы позвонили в скорую, они тут у нас рядом. Приехали быстро. Мы скорее решили выйти. Но я сначала позвонила Лидии. Ее бедняжку чуть инфаркт не хватил. Надо же, такое творится!!! На улицу теперь страшно выйти. Я вышла в подъезд. Там еще кто-то крики слышал, и тоже вышел. Толька вон, тоже мой сосед с женой своей. А парень то как кричал. Как резаный. Все орал и орал. Мы вышли. Там и скорую слыхать уже было. Парень увидел нас, испугался что ли, потом вскочил и побежал. Его окрикивали, но он не слышал. Толька за ним, было, побежал, но отстал быстро. Вернулся, сказал, что не догнал.

К следователю подошел второй лейтенант и доложил:

— Михалыч, дело тут стремное. Парень, который очнулся, говорит, что провожал девчонку домой, тут сзади на него набросились. Сколько их было не помнит, потом его с силой отшвырнули, он головой о бордюр и в аут. Очнулся он уже, когда ему санитары нашатырь в нос. Нападавшего не разглядел. Но говорит, вроде раньше не встречались.

Михалыч сплюнул и выругался. Потом достал из кармана сигареты и зажигалку. Закурив, нервно выдохнул дым.

— Что, никакой зацепки?

Второй блюститель правопорядка помотал головой.

— А мамаша что?

— Сейчас еще раз опросим. По какой мне тогда оформлять? По 131ой?

— Ну, это еще запрос нужно отослать в больницу. Там скажут, было изнасилование или нет. Потом с пострадавшей показания снять.

Не докурив сигарету, Михалыч затоптал окурок, и упер руки в бока. Шаркающие шаги заставили его обернуться. Скептически разглядывая огромную фигуру, он небрежно замахал руками:

— Батя, иди отсюда! Не мешай следствию!

Мужчина медленно, не замечая его, прошагал мимо. Из его трубки вился легкий дымок.

— Да это же марихуана! — напарник Михалыча попытался схватить неизвестного за плащ, но тот резко дернул своей тростью, отшвыривая его руку и обернулся.

Мыхалыч выхватил пистолет и направил его на неизвестного. Огромная псина зло зарычала, скаля свои огромные желтые зубы. Мужчина поднял голову, и широкие поля его шляпы позволили увидеть теперь его забинтованные глаза.

— Не хорошо обижать слепых.

— Простите. — Виновато произнес Михалыч, убирая оружие в кобуру.

Человек в плаще развернулся и побрел дальше. Проходя мимо подростка, он остановился и развернулся к нему. Тот поднял на него глаза, и отпрянул. Мужчина усмехнулся, выдыхая дым из трубки. Он был слеп, но глаза лишь средство. И оно не единственное.

— Властью данной мне небесами, да имею я право нарушить безмолвие сего мира, ибо истина несущая свет важнее мрака сгустившегося над землей. Кровь невинной девушки была пролита судя ментальному всплеску междумирья, вампиром. Следуя кодексу братства "Знамени Праха", я призываю теней омыть время плывущее вокруг нас и вытянуть взор из врат душ этого грешника. Аминь.

Темная ночь стала серой. Все люди исчезли в наполнявшемся тумане. Туман рассеивался и в этом серо зеленом мире без теней, чувств, промелькнуло несколько образов. Он увидел, как его хватают сзади и разворачивают к себе. Ему нужно было только лицо. И он увидел.

Ему было весело. Хоть что-то интересное за все время. Он выжил. Но не надолго. Его секунды сочтены.

Полотно серого мира разрезала суета и суматоха трагедии. Все вернулось в свою колею.

Незнакомец побрел дальше. Проходя мимо заливающейся слезами женщины, видимо матери потерпевшей, он небрежно обронил:

— Он будет наказан. Смерть уже идет за ним…

Женщина обернулась на звук, но никого не увидела. Даже собаки.

Лишь где-то вдалеке прозвучал протяжный собачий вой…