Ночь. Холод, пронзающий до костей. Мне было совершенно все равно. Ветер, свободный, властный, гулял по комнате, призывая и пробуждая меня. Я неохотно встал и взглянул на часы: 23:55. Детское время, но в последние дни организму требовалось больше сна. Закрывая форточку, я небрежно окинул взглядом осенний пейзаж. Падал первый снег. Утром он растает, и будет ужасная слякоть. Еще раз вдохнув полной грудью, я закрыл окно.

Одевшись, я стал шарить по карманам в поисках зажигалки. Нашел, отлично. Прошел вдоль стен, зажигая черные свечи, в миг заиграли тусклые тени, в ту же секунду стала просыпаться та ужасная боль. Я зажег последний настенный подсвечник и встал в середину комнаты. С трех сторон на меня смотрело свое собственное отражение. Три спутника. Три гостя. Каждый по-своему особенный. Мне стало душно, я чувствовал на шее ее руки, я чувствовал на губах вкус ее слез, я знал на глазных зубах ее кровь…

Войдя в прихожую и взяв продолговатый предмет, обернутый в плотную бумагу, я понес его в комнату, на заранее приготовленное место. Сдернув бумагу, взору предстала красивая антикварная рама из красного дерева. Само же зеркало было отменное, и казалось, тонкой грани отражающего стекла не существует. Сев на обычный круглый офисный стул, позаимствованный от моего компьютерного столика, мне оставалось только ждать.

Минуты испарились, и в глубине комнаты старинные часы пробили полночь. С последним ударом мои отражения стали меняться. Луна настойчиво пробиралась сквозь задернутые шторы, пытаясь подсмотреть, и стать частью происходящего, а я сидел и ждал. По левую руку от себя уже можно было увидеть обреченного Падшего с серыми крыльями и когтистыми руками. Постепенно менялось и отражение справа: сначала потрескались губы, выдвинулись глазные зубы, с каждой секундой кожа бледнела, приобретая серый оттенок. Под глазами образовались круги, щеки впали, глаза налились кровью. Но начальная красота никуда не исчезла, даже в этом уродстве я видел собственный шарм и тонкую грацию.

Оглянувшись назад, я удостоверился, что там нет отражения, только комната. Соблюдая собственные традиции, зеркало позади меня упорно не хотело показывать никаких отражений любых живых существ. Оно отказывало мне даже в тенях. Но взгляд мой был прикован не к нему, а полностью отдан новому зеркалу, прожившему не один век — новым оно было только для меня. Отражение в нем не менялось, а лишь смотрело на меня и двух спутников с еле заметным испугом. Я знал, что по ту сторону я боялся, но упорно не хотел этого показывать.

— Приветствую, господа! — громко и даже немного торжественно мой голос нарушил царящую в комнате тишину.

Падший (или Обреченный — так я его иногда называл), сложил крылья и сел прямо на пол. Черные кожаные штаны, такая же жилетка, босые ноги и длинные до плеч волосы. Он обладал такой же серой кожей, как и его собрат в зеркале напротив. Больше никакой одежды, хотя надо признать, иногда на нем можно было заметить черную бандану.

— Доброй ночи! — ответил Падший.

Граф (Князь или даже Лорд — он соединял в себе не одно имя) медлил с ответом. Высокие сапоги со шпорами были в тон с изысканной черной рубашкой из чистого шелка и строгим плащом, сшитым из неизвестной мне материи. Образ завершали тонкие перчатки из кожи, такие же иссиня черные, как и волосы Лорда, которые были более короткими, нежели у Падшего, и уложенными явно не по современной моде.

— Прекрасная ночь! Всех рад видеть — наконец ответил он.

— Приветствую! — задумчиво ответило новое отражение. И нервно оглядываясь по сторонам продолжило — Что происходит?.. Кто вы?.. Кто мы?

— О, да у нас пополнение! И как вам на новом месте коллега? — дружеский ответ Обреченного не дал новому отражению ни единого ответа.

— Ничего не понимаю — растерянно повторял Новенький.

— Мы это ты, ты это мы, а все вы это я. — Я решил пролить свет на все происходящее.

— Но… как? — Растерянность нового собеседника сменилась недоумением.

— Ой, только не говори, что ты не знаешь! Давай только без игр, ладно? Не прикидывайся дурачком. — с явным недовольством пробурчал Лорд.

— Что здесь происходит? Почему мы все здесь?! — Новенький продолжал испуганно вопрошать собравшихся.

— Не много ли вопросов мой друг? — укоризненно спросил Обреченный. — И прекрати истерику.

— Ну уж нет! Извольте ответить, сударь! — Граф гневно сверкнул глазами в мою сторону. — Это твоя прихоть! Твоя жалкая трусость и очередная попытка убежать от реальности!

— Убежать?! От кого? Кто-нибудь, в конце концов, объяснит мне, какого лешего здесь происходит?! — Новое отражение сорвалось на крик.

— Убежать от самого себя! Убежать от собственного прошлого! Мне противна эта сторона человеческой натуры! Мне противно, когда ищут виноватого, сгорая от желания отомстить, обрушая проклятия! Мне противны подобные попытки заглушить боль! От своей тени не спрячешься!

— У тебя ее нет Граф! Замолчи! — крикнул я. Этот внезапно начавшийся скандал мне был совершенно ни к чему. — Значит, ты действительно ничего не знаешь? — совершенно спокойно продолжил я, обращаясь к отражению в новом зеркале.

— Нет. — Развел руками мой недоумевающий собеседник.

— О, это ужасная история, мой друг. Ее невозможно просто так воспринять. Чтобы понять все аспекты и подтексты, нужно пропустить сквозь свое сердце каждое слово… Готов ли ты испытать и вспомнить забытую боль, так тщательно скрываемую подсознанием? Встретить и обрести новую сущность, сломав и отбросив вон свои розовые очки?! Только не оставляй снова без ответа… — Падший поднялся с пола и материализовал Розу Смерти. Он резко кинул ее в зеркало, сквозь его гладь. Роза не задела мое пространство. Она появилась у нового отражения, сжавшего ее в своей руке. На пол капала кровь. Капля за каплей. — Теперь в твоей крови яд. Нет, не смертельный. Мне незачем убивать самого себя. Зато теперь ты можешь ощутить ВСЕ, если ты действительно этого хочешь.

— Я готов. — Новое отражение смотрело на меня с непогрешимой уверенностью. — Не скажу что мной овладело любопытство… Скорее страх… но я хочу узнать истину, от чего и почему я стал таким. Начинай! — Он пристально смотрел на меня. Я вновь проваливался в пустоту. Я знал, что невольно, вновь буду ощущать все сам. От себя не убежать, лишь глупые попытки, забыть эту боль, что идет от сердца и загубленной души.

— Давай! Только не говори, что это длинная история, у нас полно времени! Ты не искупишь свои грехи, но ты вновь будешь раскаиваться, тебе это полезно! Ты ищешь прощения самому себе, так и подари его себе сам! Раз не можешь воспринять и найти себя, кайся! Чувствуй вновь эту ужасную боль в тупой и немыслимой надежде, что кто-то дарует прощенье! Смерть в конце всего пути, где истина и свобода, но даже эта старуха с косой бежит прочь от тебя! Тебе нет места в этом мире! Пропасть ада закрывается перед тобой, а врата рая откроются лишь спустя вечность! Ты заперт в этом мире! Ты променял свою жизнь и душу на вечность, хотя душу, ты все-таки успел спасти!

— Граф, не кричи! — мой крикливый собеседник в недовольстве сложил руки на груди, но промолчал. — Что ж, я начну свой рассказ, если ты просишь, но учти, это не сказка с хеппи эндом, это душуледенящая история нашей жизни, моей жизни…готовься испытать все…

— Во страху навел… — ехидно вставил Граф.

— Все началось на мое семнадцатилетие. Я был обычным подростком, смеялся, любил, разочаровывался и радовался жизни… о Боже! Как она была прекрасна! Хорошо что я имею хоть воспоминания… С новыми друзьями из института и старыми из школы, мы решили хорошо посидеть в ресторане. Предки не возражали. Ну, уломали девчонок, сложились, естественно, более всего пришлось раскошелиться мне, но собрались вечером с явным намерением оттянуться по полной…

* * *

— Так это ты виновник торжества? Неплохо организовал все. Мне нравится. Я Ада. Я пришла с Некитом. — Очаровательная красотка, кокетливо бросая на меня свои томные взгляды, протянула свою руку.

— Андриан. Для друзей просто Андрей, — взяв ее руку в свою ладошку и накрыв ее своей левой рукой, я наклонился и легонько поцеловал свою руку, — просто семнадцать лет назад, мои предки выпендрились, и дали такое имя, но я перестал обижаться, когда узнал что меня чуть не назвали Юлианом. Как жизнь Ада?

— Какой вы галантный молодой человек! — оценила мой жест девушка. — Все хорошо, только вот слегка заскучала.

— От чего же это? — деланно удивился я. — Непорядок! Некит! Иди сюда!

Долговязый кудрявый парень подбежал ко мне.

— Дрюх, ты че? Чет ты не доволен.

— Естественно! Пришел с дамой и не ухаживает за ней! Разве так поступают с любимой девушкой?!

— Ну, начнем с того, что Ада моя хорошая знакомая, и скажу по секрету! — парень слегка склонил голову ко мне — ты ей нравишься! — процедил сквозь зубы он, и вновь приняв прежнюю позу продолжил — вот и по старой дружбе я решил вас познакомить. Она у нас с журфака. Пишет статьи в газете, мечтает иметь свою колонку в Cosmo. Ладно, отчалю я к нашему ди-джею, задолбал попсаган гонять! А вы тут воркуйте! — и подмигнув нам, удалился.

— А ты смотрю, даже не краснеешь, — улыбнулся я.

— Просто привыкла воспринимать правду такой, какая она есть! Хоть это и был секрет. — Девушка смущенно улыбнулась мне в ответ.

— Уважаю, но спешу заметить, что у меня есть девушка.

— Оу, как все серьезно — Ада ничуть не смутилась. — А где она?

— Она у меня фигуристка, и недавно на тренировке сломала руку в локтевом суставе. Врачи за нее трепещут, ее родители не последние люди в городе, да и перелом сложный, поэтому она отлеживается в больнице. Я сегодня был у нее, навещал, и обещал, что сегодняшний вечер пройдет без моих глупостей. — Разведя руками и приобняв Аду за плечи, я повел ее к праздничному столу.

Сзади подбежал Некит, и толкнул меня локтем в бок. Быстро сообразив, я понял намек, и лукаво улыбнувшись, сказал:

— Но ее здесь нет.

— Все вы парни такие! — театрально закатила глаза девушка.

— Ой, кто бы говорил, парня из армии дождаться не можете! Ладно, — краем уха я уловил начинающуюся знакомую мелодию — можно пригласить вас на танец?

Ада окинула меня изучающим взглядом, и, выждав пару секунд ответила:

— С удовольствием!

За столом я не мог отвести глаза от этой девушки. Я любовался Адой как чем-то совершенным и божественно прекрасным, что-то в ее внешности манило, притягивало и не хотело отпускать. Даже в полумраке задувая свечи праздничного торта, я смотрел на нее. И за вечер больше ни разу не вспомнил о бедной Наташке, которая лежала с гипсом в больнице. Ада обвораживала, я постепенно осознавал, что ее красота губительна. И как я ее раньше не замечал? Слепец. Я старался быть ближе к ней, я напрягал все свое остроумие, что бы показаться интересным. Я просто ощущал себя ребенком. Большим влюбившимся ребенком. В очередном медленном танце, она прошептала мне на ухо:

— Извини что я сегодня без подарка.

— Это неважно, — ответил я, отвлекаясь от запаха ее волос, — главное, что ты сейчас здесь.

— Да ты влюбился в меня, признай. — Ада откинула голову и посмотрела мне прямо в глаза. — Я сама без ума от тебя.

— Какая откровенность и такая уверенность.

— Тогда скажи, глядя мне в глаза, что я не права.

— Но у меня есть девушка, и я люблю ее. — неуверенно начал я.

— Миф, иллюзия, твое сердце стонет и тоскует по мне. Я вижу это. Ты забудешь ее. Рано или поздно. Со мной или без меня. Твоя жизнь скучна и однообразна, как у миллионов смертных. Я могу подарить вечность… — на уголках ее губ заиграла игривая ухмылка.

— Ох, ну не надо. — Обхватив ее покрепче и прижав к себе, продолжил. — Какая ты коварная.

— Стерва.

— О да. Вечность, интересно, что взамен?

— Ты.

— Ты и Я навеки? Звучит заманчиво. — Выпитое спиртное било в мозг, и я поддался ее игре. Я не мог отказать. Забыв свои принципы, я принял правила чужой игры, с чужими правилами, и неизвестными последствиями. Хотя на последствия мне уже было все равно. Сейчас я мог умереть за нее. Я не думал, я желал.

— Соглашайся.

— Я весь за.

Она взяла меня за руку и повела сквозь толпу, друзья оглядывались, подмигивали и кивали в знак уважения. Мы зашли в какое-то полуподвальное помещение с тусклым светом. Похоже, что это была подсобка. Вокруг валялось множества картонных коробок и тряпок. Ада закрыла дверь на засов. Удивительно, но комната была звуконепроницаемой. Звуки музыки испарились, растаяли в этой давящей тишине.

— Что дальше? — спросил я.

— Так ты согласен? Ты хорошо подумал?

— А что тут думать? Вечность падает предо мной на колени. Ты будешь со мной. А значит, какая разница…

Ада стала расстегивать блузку.

— Боишься? — спросила она?

— Чего? — с наигранной храбростью ответил я.

— Мне Эльдар сказал, что ты еще девственник.

— Козел! — я ринулся, было искать Эльдара, но она схватила меня за руку.

— Не стоит. Не важно. Это мелочи. — Ее губы коснулись моих, я не сопротивлялся. Да и надо ли было? Нормальный человек, слушая меня, скажет, что конечно нет, но этот день я впоследствии проклинал.

Упала моя рубашка, следом за ее юбкой. Расстегивая брюки, я остановился.

— Не волнуйся. У меня не бывает залетов. По стечению обстоятельств я не способна иметь детей, если это случится, значит, это чудо, Судьба. — Я поверил. Больше мне ничего не требовалось.

Наши тела упали на пустые коробки. Сложно описать все то, что я тогда чувствовал. Я помню лишь то, что наши тела слились воедино. Все стало размытым. Проснулся страх, но его прогнал инстинкт. Эйфория, экстаз. Все прервал укус в шею. Я не принял значения, мало ли что вытворяют девушки в порыве страсти. Но я слабел, лаская ее тело, я понимал, что с каждой минутой все труднее владею собой. Я устал, клонило в сон. Странно, но мне казалось, что я стал трезв как стеклышко. По плечу текла кровь. Она целовала рану, всасывая красную жидкость моего тела. Потом я потерял сознание.

Не чувствуя боли я проваливался в темноту. Что-то во мне изменилось, стало другим. Навсегда… навечно. Я ощущал холод, но не мог открыть глаза и пошевелить своим телом. Оно отказывалось подчиняться. Мысли были ясными, но они сбивались и путались, сплетаясь в клубок ахинеи. И снова пустота…

Потом я открыл глаза.

— Что случилось? — спросил я.

— Ничего, ты просто заснул. Все в норме. Как себя чувствуешь? — Ада, уже одетая сидела возле меня.

— Сколько я спал?

— Около часа, не больше.

— Все нормально, только шея ноет. — Рукой я провел по укусу, ощутив лишь еле заметный и едва ощутимый шрам.

— Одевайся, тебя там люди заждались, наверное. Ты принц этого вечера.

— А то, что было между нами…

— Не воспринимай так близко к сердцу…

— То есть как? Любовь прошла?

— Конечно нет, дурачок, я никому тебя не отдам. Никогда. — Ада наклонилась и поцеловала меня.

Я потерял голову. Я был счастлив. Мне было хорошо. Я ощущал себя обновленным, бодрым, полным сил. Перевалило за полночь, и веселье стало постепенно сворачиваться. Все стали расходиться. Приехал отец, проверить как мы, и расплатиться с управляющими. Я пошел провожать Аду. Сентябрь. Бабье лето. Я очень люблю это время года. Ни холодно, ни жарко. Мы шли и разговаривали. Ни о чем. Такое бывает. Мы держались за руки, и я ощущал прохладу ее ладони.

— Тебе холодно?

— Нет. Как тебе новая жизнь? Начало твоей вечности?

— Интересно, — и обняв ее за талию, продолжил, — очень интересно. Предвкушаю много тайн и секретов.

— Боишься?

— Как так можно? Рядом есть ты, а за тебя я горы сверну.

— А как же Наташа?

— Может, не будем о ней сегодня?

— Как хочешь.

А в душе что-то оборвалось. Просто знал, что я предатель по отношению к ее чувствам. Но эти мысли растаяли, исчезли с новым поцелуем Ады.

— Блин, что ты обо мне подумаешь? Ничего хорошего. Какая-то распутная девка пристала в нетрезвом виде…

— Ты не какая-то. Ты удивительна.

— Ты вгоняешь меня в краску. Прекрати.

— Ты вроде говорила что-то о правде и о том, что спокойно ее воспринимаешь.

— Ты многого обо мне не знаешь.

— Ты тоже.

— Я не об этом, ты не понимаешь. — девушка мечтательно запрокинула голову и посмотрела в небо.

— И не хочу понимать. Сейчас я просто хочу быть рядом с тобой. И все.

— Ну, вот мы и пришли. Здесь я живу.

Окинув взглядом новостройку, я обнял ее и прошептал:

— Это значит, что пора прощаться?

— Именно.

— Когда я смогу тебя снова увидеть? — мои ладони нежно коснулись ее лица. — Боюсь, что мне будет трудно пережить эту ночь. Без тебя.

— Я сама тебя найду, когда сочту нужным. Уже поздно. Мне пора. Прости за расставание.

— Оно будет не долгим — прошептал я и поцеловал ее.

Потом, помахав на прощанье рукой, она скрылась в подъезде. Я дошел до дороги, поймал такси, и отправился домой, благодаря судьбу за роковую встречу в моей жизни.

Ночью мне не спалось. Бросало то в жар, то в холод. Все тело страшно ломило. Пробирала судорога. Снились кошмары. Я проснулся от дикой жажды. Встав с кровати, я прошел на кухню. Опустошил графин воды. Бесполезно. Нашел помидорный рассол. Не помогло. Даже найденная в холодильнике бутылка пива не облегчила мое состояние. Я поражался вместимости своего желудка.

Вдруг стало невыносимо жарко. Вспотев, я решил принять контрастный душ. Зайдя в ванную, я открыл кран и встал под струю воды. Прислонившись к кафелю лбом, я ждал, когда полегчает. От воды шел пар. Я удивился, и посмотрел на ручку крана. Красный цвет возвещал о том, что на меня лился сплошной кипяток. Странно, я не чувствовал жара. Лишь стала красной моя кожа. Я выключил поток горячей воды и включил холодный. Я так же не чувствовал. Ничего. Мне лишь было жарко. Что-то жгло меня. Изнутри. Я не мог понять что. Мой организм сопротивлялся, или пытался это сделать, но тщетно.

Я вышел из ванной. Все ближе ко мне подбирался страх. Своими липкими ручонками он обвивал меня, становился моей частью. Частью меня самого. Понимая, что уже не смогу заснуть, я вернулся в свою комнату, и одел брюки. В кармане я что-то обнаружил. Я вынул какой — то сверток. Развернув его, я увидел маленькую бутылочку, с красной жидкостью. В таких бутылочках обычно разносят спиртное в самолетах. Непонятно чем на бутылочке было написано — "My Blood". Моя Кровь — перевел я. На обратной стороне "этикетки" я обнаружил незнакомый почерк. "Выпей это, когда вечность постучится в твою душу, станет легче. Мой подарок. Ада".

Я открыл бутылек и понюхал содержимое. Запах овладел моим телом и мозгом. Я хотел то, что находилось внутри. Очень хотел. Неужели это кровь? Нет, не может быть, нет. Это бред. Мне плохо. Но вопреки себе я выпил. Я сломался. Я не чувствовал вкуса, я жадно пил. С каждым глотком становилось легче. Но, в конце концов, это жжение стало просто невыносимым. Душно. Как душно. Я схватился за шею. Темнело в глазах. Я задыхался. Теперь обжигало кожу в районе груди. Кончики пальцев тоже стали чувствовать зуд. Меня разрывало на части. Из груди вырвался сдавленный хрип. Нащупав что-то руками, я сорвал это с шеи, теперь невыносимо жгло руки. Я подбежал к окну, распахнув его, с криком выкинул вперед руку. Серебристый металл сверкал под лучами луны. Все прекратилось. Я смотрел на грудь. Ожег в виде креста быстро исчезал, регенерировал. Эту невыносимую боль мне принес обычный серебряный крестик, который я получил при крещении.

Я не понимал что происходит. Но мне стало легче. Я знал, наконец-то я смогу заснуть. Но все равно хотелось пить. Я вновь разделся и лег. Поворочавшись в кровати, я свесил голову вниз. К голове стала приливать кровь, мне становилось легче, я уснул.

В эту ночь я отрекся. От веры. От себя. Я встал на новый путь. Путь боли, криков, ужаса, смерти. Но я еще этого не знал… Словно нож в масло, древнее проклятье поселилось в моем сердце, а тьма расположилась в душе…