Меня словно опустошило, я стоял перед окном и смотрел, как медленно догорают восковые свечи. Одна за другой, они испускали свой последний еле заметный дымок. Признаться, по всей квартире изрядно воняло воском, но с самого вечера уже привыкаешь.

— Ярослав дал мне самую главную надежду. Уже сегодня, это свершится — начал я.

— Разве есть способ вернуть к жизни мертвых? — выразил свое удивление Новенький.

— О да, путем убийства всех ныне живущих — хихикнул Граф. — Эти зеркала нечто вроде портала, прохода…

— Это врата — перебил его Падший. — Винченцо при жизни всегда лелеял мечту обмануть самого дьявола, и создал эти зеркала. Он любил это творение, как своего самого любимого дитя. И зеркало, которое ничего не отражает и есть путь.

— Именно. — Я подошел к Падшему, и ткнул в его зеркальную гладь. — Ярослав уверяет меня, что он сможет пройти в эти врата, так как это зеркало отображает его. Оно отображает мертвых, и наверняка смогло бы отобразить Дашу. Он это объясняет своим уникальным происхождением. Мать при смерти передала ему весь свой немалый дар, и ее последнее желание, освободившись, сделало его то ли невидимым, то ли вообще перенесло невесть куда, но только так он смог выжить.

Падший, пожав плечами, попросил меня отойти и не загораживать его собеседника. Повинуясь, Граф вновь стал объяснять тонкие нюансы сегодняшнего запланированного вечера Новенькому.

— Ты понимаешь, ныне живущие погибнут и исчезнут навсегда, высвобождая свою чудовищную силу для открытия врат, но те, кто погиб ранее, смогут вернуться. Твое зеркало всегда находилось у Ярослава, и прошлым днем он принес его, что бы воплотить тебя. Все наши ожидания оправдались. Твоя сущность остается человеческой, она не претерпевает изменений, и если ты смог бы разбить зеркало, мы бы смогли победить. Вновь стать человеком. Но вот Ярослава уже не остановить. Тем более в этом мире у нас не осталось никого. Мы бы погибли. Без денег, без силы, без влияния. Поэтому мы позже отказались от этой идеи и приняли план Ярослава.

— Значит, — ответил новенький — сегодня ночью начнется апокалипсис?

— Именно! Сбылась моя бредовая мечта! — засмеялся Граф. — Все эти мухи подохнут как саранча!

— Разве это так просто? Положить конец всему? И разве это правильно?

— О, ты даже не представляешь, сколько там премудростей — грозил пальцем Новенькому, Граф. Явно захмелев от вина, он слегка покачивался. — Но со всем этим разбирается Ярик, этот несчастный позер. Как-то он заметил, выродок деревенский, что я одеваюсь почти так же стильно как он. К слову с этого момента я его и невзлюбил, пока не услышал его план. Тогда то я понял, что мы — Граф икнул, подмигивая мне. — Явно родственные души. Нужен ритуал. Нужна сильная аура, и Ярослав выбрал старую то ли церквушку, то ли часовню, в общем, он и сам толком не знает, просто объяснил, как туда добраться. Он считает, что место, где люди возносили молитвы к небу, где отпевали мертвых, уже делает намного тоньше грань между мирами. Еще нужно триста с чем-то ошалевших фанатиков, которые предадут себя смерти ради возрождения. Хех, глупцы — радостно и воодушевленно хмыкнул Граф. — Он давно уже создал сильную секту. Иначе я назвать это не могу. Но он демонстрировал им свои способности, поэтому люди свято ему верили. Боготворили, считали его мессией. И именно они, веря в приход царствия небесного, пустят свою кровь, принесут себя в жертву, а Ярослав откроет врата. Создаст свое царство мертвых, уж и думать не хочу, по каким критериям он будет их выбирать из того мира, ведь долбануться об стену можно, сколько за историю гибло людей, земля ж по швам пойдет. И будет вечное идеальное царство…

— Царство мертвых? — побледнел новенький. — Но разве это правильно?

— Почему нет?! — резко спросил я, оборачиваясь к нему. — Этот мир прогнил, ты видишь, какой хаос творится вокруг? У людей лишь одно желание — уничтожить друг друга, предать смерти, и ты их защищаешь? Они сами постоянно роют себе могилу. Меня тошнит от каждой человеческой твари живущей на земле!

— А как же те, кто не безразличен тебе? Те, кто дорог?

Граф дико засмеялся, хватаясь за живот. От его истерического смеха, на его лице выступили слезы, утираясь рукавом, он, пытаясь отдышаться, произнес:

— Ну, насмешил, браво! Не ожидал. Кто у нас остался? Кто? Я слишком люблю себя, что бы любить остальных

Новенький воззрился на меня.

— Не смотри на меня так, я с ним полностью согласен. — Пожав плечами, я сел в свое кресло и крутанул на нем круг вокруг оси.

— Все решено. Ярослав днем придет за зеркалами и унесет их… А уже сегодняшней ночью все перестанет существовать… По крайней мере все живое — поправился я. — К нам вернутся мама и папа, Ада… Даша с Романом…

— И ты веришь, что они будут прежними?!? — закричал Новенький — Ты в это веришь?

Я пожал плечами, не зная, что ответить.

— А почему нет? — невинно произнес я

— А как же Наташа? Ты убил ее? — дрожащими губами, хватаясь за голову, спросил Новенький.

— Нет, я никогда бы не смог этого сделать. — Обреченно полушепотом сказал я.

— Ты любишь ее? — так же шепотом спросило мое новое отражение. — Или больше ты любишь Аду?

— Отстань, — вступился за меня очень вовремя, Падший. — Сейчас это не имеет значения.

— Как раз имеет, — запротестовал Новенький, — ты позволишь ей погибнуть? Почему? Ты ждешь возвращения одной, предавая на смерть другую?!

— ДА ПОТОМУ ЧТО НЕ МОГУ Я ЕЕ УБИТЬ! ПОТОМУ ЧТО ЛЮБЛЮ ЕЕ!!! И Аду полюбил…

— А кто для тебя значит больше??? — по-новому напирал Новенький.

— Та, ради которой, я сегодня вечером пожертвую собой!

— В смысле? — испугался Новенький.

Граф вновь истерически захохотал. Постепенно его смех все более переходил в сардонический.

— Глупец, тебе же говорили, умрет все ныне живущее! И что бы выжить, мы должны будем убить себя, что бы возродиться!

— А Ярослав?

— Он в это время будет держать врата открытыми со стороны мертвых. А мы должны будем убить себя! Что бы выйти к жизни вновь!

— Я не буду, я отказываюсь! — запротестовал Новенький.

— А куда ты денешься? — спокойно спросил Падший.

— Мы все скованы одной цепью, — сказал я.

— Плагиат!!! — Закричал Граф, начиная кружиться в одиноком вальсе в своем пространстве. Ему явно становилось весело. — Лучше так! — он вдруг остановился, закусил губу и вознес вверх указательный палец. — Мы звенья одной цепи! О! так лучше!

— Ты еще многого не знаешь… — покачал головой Падший, глядя на Новенького.

— Ну так расскажи, для чего мы здесь собрались!

— Время вышло. Скоро рассвет. И сейчас все исчезнут. — Твердо произнес я, приложив одну ладонь к другой, опирая руки на подлокотники кресла и рассматривая кончики своих пальцев. — Все что нужно, ты уже знаешь, и то, что ты после всего, что сказал я, остаешься человеком, уже многое значит. Ты ведь не вампир?

Новенький пожал плечами и помотал головой. Хмыкнув, я продолжил:

— Ну вот. Так что заранее говорю вам всем, что мы еще встретимся сегодня вечером. Может, это будет в последний раз. — Сказал я, глядя куда-то далеко в пустоту.

— Я не хочу умирать… — чуть не плача выдавил из себя Новенький.

— Мы все уже давно умерли… — пустым голосом без эмоций протянул я.

Свечи в комнате стали гаснуть одна за другой. Время было совсем на исходе.

— Помнишь Ташу? — спросил я, обращаясь к Падшему.

Тот молча кивнул.

— У меня, почему-то большое ощущение того, что ее корни уходят к той ведьме, которая оставила Архангела без глаз…

— Я тоже об этом думал, и я почти уверен в этом, но разве это что-то значит?

— Это значит, что Таша могущественнее всех своих сестер вместе взятых, и она так же является неоспоримой хозяйкой Архангела, которая смогла бы попросту вызволить его, без тех усилий и испытаний что достались Аде. Но к чему, я собственно веду. Не могла она так просто погибнуть. Наверняка в ту ночь на кладбище это была простая фальсификация…

— А еще, — Падший вторил моим словам, — Если уж настало время во всем разобраться, перебрав все прошлое заново, то скажу, что тот факт, что мы выносим дневной свет, это не результат усвоения крови оборотней. Скорее всего, это значит то, что создавшие нас вампиры, были ведьмами. Согласись, Ярослав был рожден ведьмой, которая обладала некромантией. Поэтому он выносит свет. Ада была укушена Ярославом и спаслась за счет крови его матери. Прямая потомственная кровь освободила ее от уз повиновения… А то, что это были оборотни, мне кажется смешным. Ведь мы не видели других вампиров. По крайней мере тех, кто выносит дневной свет.

— А о ком ты сейчас? — спросил я.

— Я о Романе, которого ты сделал вампиром.

— Ааа… — протянул я.

— Нам пора, — прервал наши раздумья Граф, все это время, с интересом, слушая наши мысли.

— Действительно!

Падший встал со своего места, расправил крылья, потянулся, и, поклонившись, шепнул:

— До встречи! — после чего он с разбегу выпрыгнул в окошко.

Мы слышали лишь взмахи его крыльев.

— Эх хлопчик, — раздосадовано крикнул Граф новенькому. — Золотусик ты мой, я буду скучать!

И посмотрев на меня, скривив рожу, добавил:

— И тебя чмась, противный! Всем глубокий реверанс и до встречи!

За каких-то пару мгновений Граф полностью растаял в воздухе.

— Никогда по нормальному уйти не может! — покачал я головой.

Теперь мы с Новеньким остались наедине.

— А мне как уйти? — растерянно спросил он.

— Ты и сам этого не заметишь — сказал я, и, откинувшись на спинку кресла, закрыл глаза.

Открыв их, я уже не увидел отражения Новенького. Лишь свое собственное, которое полностью повторяло за мной все мои жесты и движения.

Вздохнув, я поднялся с кресла и, подойдя к окну, захлопнул его. На минуту остановив свой взгляд на восходящем солнце, я понял, что это последний рассвет. И я не знал какой выбор сделать… Хотя о каком выборе я говорю? Есть ли он у меня вообще?

Придя к выводу, что выбор есть всегда, я развернулся, и отправился убирать зеркала по местам. Скоро за ними придет Ярослав. А пока нужно поспать, отдохнуть, и подумать…

Облизнув свои губы, я все еще чувствовал ее кровь на своих губах. И по-прежнему боялся открыть ту самую страшную тайну самому себе, вновь пряча ее настолько глубоко в себя, что выведать ее могло только четвертое отражение. Но вот зеркал уже не хватает.