В твоих глазах родился мрак

И зеркал не стало

Ночь твой друг, а свет твой враг

И проснулась жажда…

Я остановился. Воспоминания новым потоком стали разливаться в моем сознании. Уже чисто инстинктивно дотронулся рукой до еле ощутимого шрама на шее. Ощущение тоски просто разрывало, душа заново прощалась с прошлой жизнью.

— Значит, так ты стал вампиром? — спросил Новенький.

— Вампир для него слишком высокое и благородное слово! Нечисть! Вот твое имя! Жалкая слуга преисподней! Совершенно никакого благородства и чести! Даже не мог принять своей новой сущности! Не достойный даже того, что бы просто существовать! Тебе самое место в небытие! — в порыве ярости Граф ударил по зеркалу. Рама сотряслась и покрылась мелкими трещинами, но они исчезли так же быстро, как и появились. — Ты просто жалок! Ты меня слышишь?!

— Князь, не трать слюну понапрасну. Никто не застрахован от ошибок. Вся наша жизнь это путь самопознания, и у каждого есть право на выбор собственного пути. Так или иначе, но можно сослаться на проказницу Судьбу, хотя никогда не замечал за собой особого фатализма. — Падший задумчиво посмотрел на луну.

Я молчал. Мне нечего было сказать им, самому себе. Все мои оправдания и поиски невиновного были давно пройденным этапом. Я все больше и больше злился на самого себя, но ничего не мог поделать. Может это и правда Судьба? Судьба, в смерти близких мне людей?! От этой вины никуда не спрятаться…

— А что дальше? Что стало потом? — прервало молчание мое новое отражение.

— Дальше начался длинный путь скитаний и разочарований, разочарований во всем. От нас отвернулись все, или мы отвернулись ото всех. Наступили трудные времена. — Падший меланхолично перебирал лепестки черной розы в своей руке.

— Утром я чувствовал себя ужасно. Меня просто выворачивало наизнанку. Дикая жажда пульсировала у меня в мозгу, я не хотел ничего, кроме жизни… чужой жизни…

* * *

Я метался по комнатам не осознавая, что происходит вокруг. Словно загнанный в клетку зверь я хотел на волю. Постепенно в голову все же проникали навязчивые мысли о вампирах и прочей жути. Теперь они не казались детской сказкой и выдумкой.

Я оделся и побежал в институт. Сшибая прохожих, пропуская мимо ушей их ругань, я бежал. Бежал не чувствуя усталости, эта сосущая пустота внутри придавала силы, я уже не чувствовал себя живым. Просто какая-то машина, выполняющая свою функцию и ничего больше. Перебегая дорогу, лавируя среди потока автомобилей, земля ушла из-под ног, я споткнулся. Какая-то дорогая иномарка задела меня за бедро, на полной скорости меня прокрутило в воздухе, и серый асфальт заключил меня в свои объятия. Я даже не потерял сознания. Изумленными глазами я наблюдал, с какой скоростью заживают мои раны.

Гнев в один миг заполнил весь мой разум и душу. Бешеный и в то же время испуганный водитель спешил ко мне. Заметив, что со мной все в порядке, он уже изрыгал тирады и хотел применить физическую силу, что бы я больше не доставлял проблем. Мне хватило одного взгляда, что бы остановить его. Я знал и ощущал все его мысли. Им владел жгучий страх, ничего боле. Даже не отряхнувшись, я побежал дальше, зная, что мне недоуменно смотрят вслед все кому не лень.

Буквально ворвавшись в институт, я начал бегать по всем факультетским корпусам ища ее. Что-то крича, пиная, я терпел неудачу. Никто никогда не знал никакой Ады. Я взбесился. Совершенно загнанный в угол страхом и всей этой мистикой, я просто сел на пол посреди коридора. Кто-то позвал медсестру, кто-то охрану. Неудивительно. Грязный, драный, неуравновешенный подросток бегал по этажам и кричал что-то нечленораздельное, при этом по случаю не упускал возможности принести ущерб государственной собственности.

Толпа, обступившая меня, боялась, я снова чувствовал страх. Меня тошнило от этого чувства. Страх висел в воздухе, он был внутри всех этих жалких существ. Впервые я так думал о людях. Смесь любопытства и откровенного ужаса колола глаза. Я схватился за голову и зажмурился, в тайне надеясь, что это все скоро закончится. Не знаю как, но это должно было случиться! Я хотел проснуться в своей кровати, постепенно забывая весь нелепый кошмар, или очнуться после аварии, пусть в больничной койке, но со мной были бы друзья, и, конечно же, она. Я слышал вокруг голоса и тихий шепот.

Не выдержав, меня вырвало. Страх сменился отвращением, любопытство быстро сошло на нет. Было ли это облегчением? Не знаю.

Скоро я услышал знакомые голоса:

— Андрей, что с тобой? Что случилось?

Я узнал Некита. С диким криком я рванулся к нему.

— ТЫ!!! Ты! Это ты во всем виноват! Где она? Где! Отвечай. — Я ударил его по лицу. Удар получился сильным.

— Ты чего? Совсем того?! Кто она?!

— Не прикидывайся! — Я нанес еще два удара. Нечеловеческая сила, горевшая во мне, хотела продолжения, желала крови. Никита упал на пол. Я нанес удар ногой. Из его носа брызнула кровь. Меня сорвало, я еле себя сдерживал. Изо рта потекла слюна. Я предвкушал этот манящий металлический привкус, я вдыхал пьянящий запах. — Ада! Вчера! На днюхе! Ты сказал, что это твоя старая подруга!

— Какая Ада? Сдурел совсем? С катушек съехал?! Не знаю я никакой Ады и знать не хочу!

Тут меня схватили сзади философ-кульурист Валентин Петрович и физрук Антон Васильевич. Я не чувствовал их захватов, при желании я мог бы спокойно вырваться, и я сделал это. Дернувшись вперед, перекинул через спину одного, развернулся и посмотрел в глаза другому. Физрук в тот же миг просто-напросто потерял сознание. Я развернулся к Некиту, тот уже встал. Он осознал мою силу и пятился назад.

— Ну не знаю я никакой Ады! Пойми!

— А кто же вчера это был? Кто пришел вместе с тобой!?

— Да никто! Я пришел один! У кого хочешь спроси! Не было вчера никакой Ады!

В глазах заплясали звездочки, все вокруг застилало туманом. Стараясь прогнать наваждения, я схватил друг за грудки и прокричал:

— Ладно, как я ушел домой?

— Ты только не злись, прошу, но я не помню. Я изрядно выпил, потом мы еще накурились…

Я почувствовал, как что-то тонкое вошло мне в шею. Я закрыл глаза, и уже не смог их открыть. Я потерял сознание.

Неизвестность… Страх… Пустота… Усталость… Воспоминания… Жажда…

Жажда вернула способность мыслить. Я лежал и не смел открыть глаза. Голоса и какие-то обрывки фраз доносились издалека. Сначала неразборчиво, приглушенно, но смысл постепенно становился понятным.

"Его сбило машиной на проспекте Победы, так говорят очевидцы", "он отдыхает, с ним все в порядке", "небольшое сотрясение мозга, но не волнуйтесь, все позади", "а он у вас крепкий", "до свадьбы заживет", "где он? С ним все в порядке?", "семь часов без сознания?! Он поправится?"…

Я почувствовал нежное прикосновение к своей руке. Потом капля воды упала на мою ладонь. Слеза, догадался я. Тихий всхлип. Я сжал чужую руку, и услышал рыдания. Это был сон! Меня вправду сбило машиной! Я еле заметно улыбнулся. Все в порядке, ничего больше нет. Все кончилось.

Открыв глаза, я увидел Наташку. Заплаканную, с гипсом на левой руке, но довольную. Я не мог посмотреть ей в глаза.

— Я рада, что с тобой все в порядке.

— Что ты здесь делаешь? Что случилось?

— Тебя сбило машиной, у тебя легкое сотрясение. Тебя доставили в больницу, и соседняя палата моя.

Разочарование! Боль сгоревших надежд! Отчаяние тихим хрипом выбралось из оков сердца.

— Но…

— Ничего не говори, отдохни. Ты многое перетерпел, забудь о последствиях, они не совсем значительны. Никита в полном порядке, остальные тоже. Здесь был твой замдекана, и от лица всего факультета пожелал тебе скорейшего выздоровления, сказал, что все в порядке. Просто несчастный случай.

— Как я оказался здесь? Я же…

— Медсестра вколола тебе в шею что-то расслабляющее и успокаивающее с эффектом снотворного. Ты потерял сознание, и тебя доставили на скорой сюда. Твои родители только что ушли. Им пришлось похлопотать за одиночную палату.

Мне хотелось плакать. Я стыдливо отводил глаза. Мне было стыдно перед ней. Я чувствовал себя предателем. Какая подлая жизнь!

— Наташ, скажи, что бы ты мне не смогла простить?

Она заботливо и доверчиво смотрела на меня. Было во всем этом что-то по-детски наивное.

— Ты дурачок! Я простила бы тебе все, если бы при этом ты искренне раскаялся в содеянном. Неужели ты не понимаешь, что я люблю тебя? Или авария прошибла все твои мозги?

Я чуть не заплакал, и посмотрел ей в глаза. Все вчерашние ощущения стали сплошным фарсом, я ясно это осознал. Вот она любовь, та искренность, понимание.

— Я люблю тебя, — прошептал я. В ответ она наклонилась и поцеловала меня. В этом поцелуе все было другим, более чувственным, ласковым, нежным. Вчера я словно поддался гипнозу, был околдован. Боже! Как я был близок к истине.

Она просто сидела рядом со мной и перебирала мои волосы. Наступившее молчание не было робким. Мы понимали без слов. Так прошло около десяти минут.

— Наташ, не удивляйся моему бреду, но мне кажется, что я стал вампиром.

— Так, все, приехали, значит. Звать доктора? Алло гараж, мы бредим.

— Я серьезно.

— И я. — я настойчиво посмотрел в ее сияющие от недавних слез глаза.

— Ну и как это случилось? — улыбнувшись, спросила она.

— Вчера. Я встретил девушку. Мы целовались, и она укусила меня за шею.

— Ну и в каком месте смеяться?

— Наташ!

— Он имеет наглость обижаться! Ты меня что, совсем за дурочку держишь? Решил, раз я здесь, то можно отрываться без присмотра? Нет, я конечно доверяю, но и проверяю для профилактики. — напустив на себя серьезность и воздев указательный палец к потолку девушка продолжила заговорщицким тоном. — Мое тайное наблюдение вчера представило секретный отчет обо всех твоих похождениях! Хвалю. Ты не изменил мне даже в танце! Ни разу.

Девушка засмеялась.

На миг я подумал, что она шутит, а сама все прекрасно знает. Но как ни банальна и не избита следующая фраза — я прочитал правду в ее глазах, я чувствовал ее. Да что же, в конце концов, вчера со мной произошло?! Может причина не в праздничном ужине, а на много раньше? Да нет, ничего такого со мной не происходило. Почему же тогда все упорно коверкают истину? Причем все до единого!

— Ты доверяешь своему источнику? — неуверенно спросил я.

— Полностью! — перекрывая все мои сомнения, уверенно сказала Наташа.

"Да что же происходит?! Ее никто не помнит, не видел, не знает. Теперь уже не удивлюсь, если узнаю, что ее не существует. Хотя как я это проверю? Но я помню ее, я видел ее, слышал! Помню эти разговоры про вечность, лукавые сверкающие глаза, нежные губы, и дикий необузданный порыв страсти. И никакой любви. Я бы подумал, что сошел с ума, но этот шрам на шее… он есть. Что, я теперь и вправду вампир?! Бред, не верю. Где же тогда найти объяснение всему? Некачественное спиртное?"

— Наташ, а как можно проверить, вампир ты или нет?

— Ну прекрати, а? Это глупо и неинтересно, и ни в коем случае не остроумно.

— А все же?

— Ну ладно, уговорил, будешь должен. Я сыграю по твоим правилам. Только сначала ответь мне на один вопрос — У тебя головка не болит?

— Нет. — злобно и с раздражением процедил я.

— Ну не обижайся, котенок. Просто ты какой-то странный, хотя оно и понятно. — Пожав плечами, она встала и пошла к выходу.

— Ты куда?

— Сейчас вернусь. — Она захлопнула за собой дверь.

"Я точно сбредил, надо с этим кончать. Раз и навсегда. Просто забыть, и никогда больше не вспоминать. А то я могу лишиться многого и потом жалеть. Наверное, она уже не вернется сегодня. Что ж, сам виноват".

Вопреки моим мыслям, Наташка вернулась. В руке она держала маленькое зеркальце, которые обычно все девчонки носят в своих сумочках или косметичках.

— Твое отражение здесь есть. Еще доказательства надо? — она протянула мне зеркальце, я убедился, что она говорит правду. Мне стало легче. — Скажи, ты сегодня, когда отправился в институт? Как обычно с утра?

— Ну да.

— Светило солнце? — После этих слов мне стало еще легче.

— Да.

— Что еще?

— Ничего.

— Ладно, заяц, уже отбой был, на меня уже и так медсестра накричала, увидимся завтра, хорошо? — Наташа нежно провела ладонью по моей щеке.

— Ладно.

— Спокойной ночи — сказала Наташка и поцеловала меня в щечку, я ответил тем же.

— Спокойной ночи.

Она ушла. Через некоторое время пришла медсестра, удостоверившись, что со мной все в порядке, выключила свет. Я погрузился во тьму. На улице уже стемнело, но я отлично видел все пространство. Слова Наташки не дали особой уверенности в ее правоте, но подбодрили. Я все еще не мог понять, почему не чувствую жара и холода, боли. Мои раны зарастают мгновенно. Люди, посмотрев мне в глаза, сразу испытывают дикий страх, когда я сам того захочу. Но я не могу управлять собой. Мое поведение сегодня, было основано лишь на одних инстинктах, присущих животному миру. Не уж то во мне сломалась грань между человеком и животным? Я помню ту неведомую силу. Ослепляющие, необузданные желания.

Теперь страшно мне. Что со мной происходит? Я могу задать себе еще миллион вопросов, но не смогу дать ни одного ответа.

Я попытался заснуть. Бесполезно. Поток сил бушевал внутри меня. Я чувствовал себя совершенно здоровым. Встав с больничной койки, я начал мерить комнату шагами. Словно длиннохвостый кот в комнате с креслами качалками, я нервничал. Не помню, сколько так прошло времени, но, отчетливо понимая, что сейчас глубокая ночь, я вышел из палаты. Приглушенный редкий свет, и пустота распростерли ко мне свои объятия. Я не знал куда идти. Мне вновь стало душно, в горле пересохло. Я хотел пить. Я хотел есть. Не обычную воду или сок. Не обычные овощи и фрукты. Я сам не знал, чего хочу. Я завелся, заметался. В нос ударил неведомый ранее запах. Он казался удивительным и притягивающим. Он звал, манил. Я поддался зову. Прошел по коридору, вышел на лестницу, спустился. Коридор, поворот, еще один, и еще. Я оказался перед металлической дверью, над которой горела зеленым светом вывеска — Реанимация. Причина запаха, ставшего для меня ароматом, находилась там, внутри. Я протянул, было руку, что бы открыть дверь, но услышал доносящиеся голоса и передумал. Может, испугался. Голоса вдруг стали отчетливыми. Я быстро спрятался за угол. Но голоса не стихли.

— Время смерти 1:25. - услышал я.

Через некоторое время двери открылись, и оттуда вышли люди в зеленых халатах. Я знал, что путь открыт, там никого нет. Инстинкты вновь атаковали мой разум, и словно во сне я вошел в эту комнату. На операционном столе я увидел маленькую девочку. Труп. Еще горячий. Через несколько минут придут санитары и доставят тело в морг.

Внутри меня что-то обрывалось, ломалось, с треском рушилось. Я ощутил невыносимую головную боль. Хотелось кричать. Бездонная жажда сотрясала кости. Я стиснул зубы, но их пробила дрожь. Я почувствовал, как выдвигаются глазные зубы, и изменяется форма челюсти. Дотронувшись руками до клыков, меня захлестнуло волной страха. Ледяной холод студил кровь. Мысли путались и терялись где-то там… Краски тускнели, я видел все в черно-белых тонах, потом прибавился и красный тон. Я упал на колени и схватился за голову.

Я сопротивлялся самому себе, но я двигался к телу, оно остывало. Я поднялся на ноги и смотрел на погибшую девочку лет десяти. Автомобильная авария, ясно пролетело в сознании. Перелом грудной клетки, сердце не выдержало трехчасовой операции. Я хотел вонзить клыки в ее тело, испить ее кровь до последней капли, пока еще не совсем поздно. Но я остановился. Опять упал на колени. В метре от себя я увидел ведро полное кровавых бинтов, которыми медики пытались остановит кровь. Большие сочные бинты. Кровавые бинты… кровь… бинты… запах…

Меня сорвало. Я кинулся к ведру и кусал бинты, жевал, высасывал еще не свернувшуюся кровь. Ни с чем не сравнимый вкус. Голову приятно кружило. Я хрипел и мурзился как дикий кот. В тот миг я не знал ничего более прекрасного. Но бинты скоро закончились. Я не утолил свою жажду, лишь больше нагулял аппетит. Я был опьянен, хотелось еще. Но не гниющей плоти. Я знал, это не предел эйфории. Я хотел еще и еще.

Отплевываясь бинтами, я выбежал из операционной. Опять стали мелькать пустынные коридоры и повороты. Случайно я вернулся к себе на этаж. Увидел дежурившую медсестру. Прекрасное двадцатилетнее тело. Здоровое тело… Она направлялась в женский туалет. Я кинулся за ней. Вбежав в уборную, я набросился на нее сзади. Зажав ей рот рукой, я вонзил свои клыки в ее нежную шею. Ни с чем не сравнимое ощущение! Я был возбужден до предела. Дикое, зверское, истинное наслаждение. Я знал, что надо остановиться, или она умрет от потери крови. Я знал, но не хотел. Не знаю, что произошло бы, если бы не посторонний шум в коридоре. Я испугался разоблачения.

Вновь во власти инстинктов, ничего не осознавая, я оставил жертву и прислушался. Все мои органы чувств обострились донельзя. Но потом, я понял, что это еще один пациент проснулся по нужде. На мое счастье, это было лицо мужского пола. Я посмотрел на медсестру. Ее кожа побледнела. Рана на шее заросла. Кровь больше не сочилась. Зато остались небольшие пятна на воротнике белого халата. Я подошел к ней и облизал остатки крови. Жажда утихла, но не исчезла.

Мои мысли вернулись ко мне. Я вновь полностью владел собой. Мне стало страшно. Очень страшно. От всего того, что я наделал, вновь закружилась голова. Я прощупал пульс девушки, он был, но слабый. Я побежал прочь. К себе в палату. Пробегая мимо зеркала, я остановился. Крик ужаса едва не слетел с моих губ. Отражения не было. Я нашел еще одно зеркало в другом конце коридора, и такой же эффект. Вбегая в палату, я плотно закрыл за собой дверь, подперев ее стулом. Бросился к умывальнику. Вода окрасилась в размытый красный цвет. Я лихорадочно тер лицо. В конце концов, я просто просунул голову под струю холодной воды. Не чувствуя ни жара ни холода, я просто знал, что она холодная.

Поразмыслив, я отодвинул стул, и поставил его на место, что бы не вызвать подозрений. Я твердо решил заснуть. Ворочаясь, я вновь думал о девушке. Что с ней будет. Будет она жить, или тоже станет вампиром. Прошло около часа, но я не мог заснуть пока не решил проверить слепую догадку, свесив голову вниз, и подождав, когда кровь прильнет к голове, я закрыл глаза. Сон медленно, но верно, укрыл меня своей призрачной пеленой…