Забавно было наблюдать, как по ту сторону зеркала, отплевываясь от неизвестно откуда взявшихся перьев, с тяжелым, еще не оправившимся дыханием, чуть не плачет мое новое отражение.

— Боль, теперь ты знаешь ее часть, — смотря в пустоту, сказал я.

— Я не хочу больше. Прошу, остановите. Я не выдержу, — не поднимаясь с пола, простонал Новенький.

Падший, до этого хранивший молчание, громко рассмеялся:

— Мое рождение ничто, по сравнению с именинами нашего общего друга Графа.

— А если я сейчас захочу умереть, смогу ли я упасть в объятия Смерти? — со слабой надеждой в глазах прошептал Новенький.

— Во-первых, ты просто не сможешь сделать этот шаг. И не говори, что после этих ощущений, ты хочешь испытать все те же самые чувства, еще раз. А во-вторых, дело не в слабости твоего духа, а в твоей сущности, которую ты обретаешь с каждым новым предложением моего повествования. Не умер я, не умрешь ты, не умрет Граф, не умрет Падший. Можешь проверить. Я не буду препятствовать. Да и не смогу.

Блеклый свет черных свечей неровно подрагивал, и его блики играли в темноте отражений. Вся комната превратилась в цирк бесконечных плясок огней. Одна свеча — одна жертва. Смерти же я отсчитывал совсем по-другому. Души жертв были моими. И сейчас они затягивались в глубину моих глаз. Уставшие, обессиленные, но всегда верные, они были покорны лишь одной моей мысли. Душа заливалась тихим криком, но разум беспощадно давал понять, что спасения нет.

Воцарившееся молчание угнетало тяжестью образов проносившихся в моей голове. Каждое отражение замкнулось в себе, замолчало, и не спешило разрушать сонату тишины. Падший, материализовав новую черную розу, отвернулся к окну своей параллели. Лунный свет, увидев лазейку в плотных шторах, решил немедленно завоевать новое пространство. Где-то там есть жизнь и счастливый мир. Без проблем, горя — сплошная утопия. Поддавшись порыву, он распахнул окно, и сложил свои крылья. Сев на подоконник и свесив ноги в темную глубину ночи, он глубоко задумался о чем-то своем.

— Ничего, что мы к тебе лицом? — спросил Граф.

Ничего не ответив, Падший опрокинулся вниз, в полете расправляя свои крылья, и словно охотившийся коршун, издал тихий крик.

— Куда это он? — наконец поднявшись, спросил Новенький.

— Искать себя. Снова. Ты готов слушать дальше? — спросил я не отрывая взгляда от темного зияющего провала настежь распахнутого окна Падшего.

— Разве у меня есть выбор?

* * *

Утром мне стало понятно, что нужно что-то менять, причем немедленно. Собрав все свои вещи, я стал ждать, когда мои родители вернутся с работы домой. Хотелось попрощаться. Даша, неизвестно где пропадавшая весь день, внезапно вышла из толщи стены рядом с дверью.

— Тук-тук! Ой, а что ты делаешь?

— Ухожу.

— Как? Зачем? Надолго?

— Навсегда. Я не хочу видеть, как мои родители состарятся и умрут, а я останусь прежним. Рано или поздно, я все равно сделал бы это, так что лучше не затягивать. Мое решение окончательно, поэтому не пытайся меня отговорить. Все равно когда-нибудь появились бы странные мысли у окружающих меня людей — почему я не старею, и тому подобное. Тогда мне придется еще раз убить, что бы сохранить свою тайну. А лишний раз приносить смерть я не хочу.

— А зачем же ты ждешь родителей? Как я посмотрю, все чемоданы собраны. Чего же ты ждешь? — Девушка села рядом со мной на диван.

— Не хочу приносить им боль утраты. Уж лучше пусть они меня забудут. Навсегда. — я повернул голову и посмотрел призраку в глаза, надеясь найти там поддержку или слабый намек на то, что я все правильно делаю.

— А как же окружающие? Твои друзья, учителя, все тебя помнят. Ничего не изменишь.

— Возможно, ты и права. — тяжело вздохнув, я откинулся на спинку.

— Возможно??? Да ты просто подумай! Хочешь начать новую жизнь? Так возьми чистый лист и новое перо! — Даша вскочила с дивана и уперла руки в бока.

— Что ты предлагаешь? Убить их? С ума сошла?!!! — со злости мой голос ворвался на крик. — Ты хоть понимаешь, о чем говоришь?!

В замочной скважине послышался скрежет ключа, и через несколько секунд, в гостиную вошла мать.

— Что это с тобой? — спросила она, ставя сумки с покупками на пол и подозрительно сверля меня взглядом.

— Прости. За все, — без объяснений я крепко обнял мать, взял спортивную дорожную сумку и чемодан, и быстрым шагом вышел из квартиры.

— Андриан! Ты куда? Что все это значит! Андриан! Стой! — смутно осознавая, что происходит, она попыталась меня догнать и схватить за руку.

Простой взгляд заставил ее оцепенеть и остановиться. Ничего не выражающая пустота в глазах и замершее выражение лица расплавили мое сердце новой болью. Звонким эхом глухого молчания на пол лестничной площадки с моей щеки скатилась соленая капля. По лицу матери беззвучно потекли ручейки слез.

— Скажи отцу, что я им гордился — сказал я и побежал, перепрыгивая по три ступени за раз.

Выбежав из подъезда, я пошел куда глаза глядят. Не задумываясь, что будет, лишь воспоминания о том, что было. Через несколько часов мне попалась на глаза вывеска агентства недвижимости. Недолго думая, я вошел в контору. Без слов, в молчании, одним лишь взглядом, я заставил готовить все нужные мне документы на покупку новой обустроенной квартиры в центре города. Так же молча, как и вошел, я отправился в престижную дорогостоящую гостиницу, предварительно посетив салон модной одежды. Переодевшись на месте в черное зимнее пальто, кожаные штаны и новые фирменные ботинки, я заплатил своим взглядом. Никто не смог и слова сказать.

Заказав номер "Люкс", я поднялся на третий этаж и распаковал свои вещи. В гостинице, снабженной видеокамерами, было крайне опасно использовать свой гипнотический взгляд, поэтому я поступил по иному. Пройдя по соседним номерам для особых гостей, я к концу вечера имел уже около трех тысяч долларов. Система проста — заходишь в номер, смотришь в глаза бизнесмену, олигарху, охранникам, если они у него есть, и он сам отдает тебе столько денег, сколько ты просишь взглядом.

На сегодняшний вечер у меня была уже своя развлекательная программа. Около полуночи, я вышел из здания гостиницы, и отправился на городское кладбище. Попутно заскочив в район, где была моя будущая квартира. Уже через две недели, она будет в моем распоряжении, и если б не эта волокита с бумагами, то я бы уже праздновал свое новоселье.

Еще издалека я заметил возвышающийся крест часовни близ кладбища. Подойдя к ограде, я вслушался в давящую тишину, в вечный покой. Самое безопасное место на земле таило в себе тела тысяч ушедших. Окутанное тайной и наивным страхом из детства, оно невольно манило. Что ни говори, здесь была своя красота, здесь был покой, который нельзя нарушать. Легко перепрыгнув через ограду кладбища, я пошел по тропе. Поиски обещали быть долгими. И чем ближе я подходил к часовне, тем хуже мне становилось. Слабость, дрожь в коленках, подступившая к горлу тошнота не давали приблизиться ближе, чем на двести метров. Усмехнувшись, я пошел в обход. Сотни крестов смотрели в бездну мироздания. Сквозь этот мир.

Продвигаясь от старых могил к более свежим, я смог различить своим обострившимся слухом слабые голоса. Не раздумывая, я пошел на звук. Скоро, около статуи молодой девы в сорочке, я увидел группу людей в пятнадцать человек. Все были одеты исключительно в черное, и заметив меня, с подозрением стали оглядываться и шептать в спину. Пройдя мимо них, я, отыскав знакомую могилу, присел на корточки перед фотографией Даши. Веселое, улыбающееся лицо молодой девушки смотрело на меня, в ней было нечто утраченное теперь. Спустя мгновение, я понял, что это нечто — жизнь. На могиле я увидел несколько роз, и один венок, на котором было написано: "Любимой дочери, так безвременно ушедшей из жизни. От отца и брата". Сорвав венок, я выкинул его в темную даль.

— Что ты делаешь? Ты вообще кто такой? Убирайся! — фигуры в черном засуетились и явно агрессивно настроились.

— Я удивляюсь, что вы сами раньше не сделали этого! Приветствую вас, Дети Ночи, — сквозь толпу обступившей меня, я улицезрел лик Даши. — Я не ошибся, что увижу тебя здесь.

Призрак молчал опустив голову. Вперед вышел вожак всей этой стаи, и заговорил:

— Кто ты такой? Тебе здесь не место, убирайся отсюда!

— Смелый? Не боишься? Роман. Правильно? — усмехнувшись, я сделал шаг вперед.

— Откуда ты знаешь мое имя? — не подавая страха холодно спросил парень. Но расширившиеся зрачки его выдали.

— Весьма наслышан о тебе. Спешу передать привет и поклон с того света, — С последним словом, я ощутил сильный удар в лицо. Незамедлительно я ударил в ответ. — Свято место пусто не бывает. Неужели ты хочешь осквернить его? Пожалей ее память! Неужели она для тебя ничего не значила?

Позади послышался возбужденное перешептывание.

— Кто ты? — спросил Роман и гневно посмотрел мне в глаза. В ту же минуту, я уже явственно прочитал страх на его лице.

Я подошел почти вплотную и прошептал ему на ухо:

— Ты уже понял, как и она. Верно?

— Вы существуете? Не может быть! — процедил он сквозь зубы.

— И это говорит мне предводитель Готов на кладбище. Я разочарован. — я зашел парню за спину и поклонившись остальным произнес — Спешу представиться, Андриан.

— Откуда ты знал Дашу? — Роман одернул меня за плечо.

— Я не знал ее при жизни, зато, знаю сейчас. — уголки моих губ насмешливо дрогнули.

— Что ты несешь? Что за бред? Издеваешься? — тот час он замолк, увидев в моих глазах отражение стоявшей позади него Даши. Резко обернувшись, он ничего не заметил. Повернувшись обратно, я уже отвел взгляд. Он упал предо мной на колени. — Это правда? — его голос вдруг задрожал. — То что я видел, не жалкие фокусы иллюзиониста?

— Я отвечу на все твои вопросы, только после того, как ты ответишь на мои.

* * *

Отовсюду веяло суетой. Испуганные жильцы, встревоженные органы правопорядка, бригада пожарных и скорой помощи, все сновали вокруг, пытаясь совладать с ситуацией и гулким страхом местных жителей. Лишь один человек обладал полнейшим спокойствием. Прислонившись спиной к углу полуобрушенного дома, он спокойно вслушивался в происходящее безумие. Закутанный в темный плащ, держа в одной руке трость, в другой трубку, из которой тянулся дым тлена марихуаны, он почесывал за ухо своего огромного пса — поводыря. Широкая черная шляпа с полями была ниже уровня глаз, что были забинтованы старой, в местах протершейся некогда белой марлей, где на месте глаз выступали разводы полузасохшей крови.

— Сержант, доложите обстановку!

— Произошел взрыв вследствие утечки газа. До этого на данный адрес была вызвана группа оперативников и бойцы ОМОНа. Очевидцы говорят, что слышали звуки борьбы и крики, соседи утверждают, что слышали выстрелы. В обломках найдено обугленное тело подростка, и близ здания тело мужчины, которого за запястье сильно укусила собака неизвестной породы. Думаю эксперты смогут сказать точнее. Есть жертвы. Двое гражданских, и пятеро бойцов ОМОНа, остальные в тяжелом состоянии были доставлены в больницу, где сейчас им оказывается неотложная медпомощь.

— Есть свидетели?

— Да, парень возвращался домой после долгой гулянки и видел как из окна четвертого этажа, откуда собственно и произошел взрыв, пытался выброситься мужчина лет сорока, но его кто-то схватил за руку и пытался вытащить обратно, но не смог удержать. После, через несколько минут прогремел взрыв.

— Составьте протокол и укажите в нем все сведения об этом свидетеле. Он нам еще пригодится. Бригада медиков вижу, уже уезжает, пожарные что?

— Составляют рапорт о выполненном задании и то же возвращаются к себе на родину так сказать.

— Значит так, пусть на поле выйдут игроки посильнее, а именно те, кто в этом разбирается. Вы составьте протокол осмотра места происшествия, и убедитесь, чтобы пресса не распускала лживые слухи о каком-либо террористическом акте. А то им дай волю, они напишут, что это луч инопланетной экспедиции возглавляемой этим усатым Бен Ладаном. Будь он не ладен.

— Так точно! Выполняем!

Звук шаркающих сапог заставил полковника обернуться.

— Федор Игнатьич? Можете не отвечать, я скорее утверждаю, нежели спрашиваю. — Неизвестный человек с надвинутой на глаза шляпой протянул свою испещренную шрамами руку.

Полковник брезгливо посмотрел на подошедшего к нему субъекта, и заложил руки за спину. Неизвестный лишь усмехнулся.

— Как вы проникли за оцепление? Просьба удалиться! Шастают здесь всякие!

— Не хамите полковник. Вас не учили вежливому обращению со старшими? Уважать надо тех, кто стоит на страже.

— Как вы посмели указывать мне?! Я не буду повторять дважды! Или вы хотите пятнадцать суток отлежаться в обезьяннике? — лицо полковника побагровело от неслыханной дерзости.

— Боюсь у меня на сегодня совершенно иные планы. И если вы не перестанете грубить, я буду вынужден вас наказать. На этом месте уже достаточно смертей.

— Да как вы смеете?! — задыхаясь от гнева, взревел Федор Игнатьевич — вы мне угрожаете? Сержант! Арестуйте его! Живо!

Голос полковника оборвался хрипом. Сию секунду он схватился за сердце, и опрокинулся навзничь. В планах Судьбы не было такого, что бы он вновь вдохнул хоть глоток жизни.

Один щелчок пальцами, и мир погрузился в полутьму. Небо затянулось темными тучами. Все люди замерли, и сразу же растворились в воздухе. В этом новом мире не было ничего живого. Лишь пронзающий ветер и мерцающие грозы без грома. Ни единого звука, даже шороха. Здесь все было немым.

Огромная псина подошла к телам погибших и стала тщательно обнюхивать каждый сантиметр. От тел тянулась тонкая сизая аура. Усмехнувшись, человек в темном плаще произнес:

— Да имею я право нарушить безмолвие сего мира, ибо свершено преступление нечестивым. Две жертвы с испитой до капли кровью, после смерти преданные пламеню огня. Кодекс братства "Знамени Праха" гласит, что каждый вампир, совершивший убийство подлежит немедленному уничтожению. — закончив пафосную речь, он продолжил уже обычным тоном. — Совсем распустились эти низшие твари, даже следы перестали заметать. Раньше они хотя бы знали, что такое честь. А этот выживший либо еще совсем дитя либо вконец обнаглел. Цербер! Ко мне! — собака беспрекословно послушалась своего хозяина — Нащупал след?

Цербер протяжно взвыл в небо. В тот же миг вновь обрелось старое пространство, со снующими в панике людьми и бригадами спецслужб.

— Молодец. Хороший пес. Вперед!

Теперь в прежних очертаниях знакомого мира, странная пара двинулась прочь от места происшествия. Собака жадно втягивала ноздрями воздух, и вскоре уловила след. Поводок натянулся, и человек в плаще обратился в серые пары дыма, который сразу же всосал в себя Цербер. Глаза собаки изменились. Превратившись в узкие щелки, они поменяли цвет радужной оболочки.

Земля дрожала от мощных лап огромного пса, который несся по грязным улицам города, огромными прыжками преодолевая различные препятствия. В его глазах смутно переплетались между собою судьбы тысяч загубленных им жизней.

Хищник, лютый зверь просто выслеживал свою добычу. По едва заметному следу ауры новоиспеченного вампира, он прибежал к строительным лесам. Вокруг можно было различить много пыли, что оставили за собой гигантские ментальные вспышки. Но это лишь раззадорило животное. Оскалившись, он вновь взял след, и двинулся дальше, к живому кварталу. В какой-то весьма смутной подворотне, обратившись снова в человека, незнакомец шагнул в подъезд, в который одновременно втягивалась и выходила нить ауры. И опять много-много пыли.

— Что ж, юный вампир. Я не знал, что ты настолько глуп, раз привел меня в свою берлогу. Ты беспощадно убил и испил кровь отца и сына. Раз для тебя совершенно ничего не значат человеческие жизни, скоро ты познаешь, что такое родственная связь.

Собака первая вбежала на площадку нужного этажа. Подойдя к двери, она зарычала и взвыла. Послышался шум за дверьми других квартир, сию секунду, мир вновь укрыло серой пеленой.

— Существо без чести — погибает бесчестно. И да свершится суд…