Формула невозможного

Войскунский Евгений

Лукодьянов Исай

Махмудов Эмин

Ибрагимбеков Максуд

Бахтамов Рафаил

Журавлева Валентина

Милькин И.

Антонов Василий

Альтов Генрих

Гянджали Н.

Н. Гянджали

Сокровища сгоревшей планеты

 

 

Научно-фантастическая пьеса в 6 картинах

 

Действующие лица

Экипаж звездолета «Рассвет»:

1. Профессор.

2. Аяз.

З. Рена.

4. Нина.

5. Ами.

Работники межпланетной научной станции:

6. Николай Юрьевич.

7. Зоя.

8. Гулам.

9. Жале.

10. Фатьма.

Экипаж, звездолета «Венера»:

11. Хаммерт.

12. Бона.

1З. Черри.

14. Браун.

15. Роберт.

16. Джордж.

Жители планеты:

17. Зарруш.

18. Арфа.

19. Дурр.

20. Эсва.

21. Заррит.

22. Ребенок и другие.

2З. Шаррид.

24. Террар, животные.

25. Бибия.

 

Картина первая

Гаснет свет. Со сцены слышны радиопозывные.

Диктор — Внимание! Внимание! Говорит бакинский космодром. Скоро начнется первый испытательный полет звездолета «Рассвет» в созвездие Центавр. Капитану корабля космонавту Аязу занять свое место. Бригаде по подготовке полета покинуть летное поле космодрома.

На темной сцене мигают звезды. Видны силуэты людей. В глубине сцены громадным силуэтом вырисовываются очертания нижней части звездолета. Постепенно светлеет. Космодром. Командир корабля Аяз выходит на сцену. За ним, помахивая провожающим, на сцену выходят профессор и Нина.

Профессор (Нине)  — Осталось уже совсем мало.

Нина — Привет, Аяз!

Аяз — Здравствуй! Значит, добилась все-таки своего?

Нина — Разве профессор полетит без меня?

Профессор — Нина и Рена будут первыми ласточками созвездия Центавр.

Нина — Где же Рена? (Смотрит по сторонам. Указывает на зрительный зал). Идет.

Аяз — Ну, пора.

Диктор — Космонавт Аяз! Начальник космодрома вызывает вас к рапорту!

Аяз уходит. Нина и профессор идут в сторону корабля. На сцену поднимаются Рена и Ами.

Рена — Что случилось?

Ами — Дочь моя, семена всех растений, опыляющихся ветром и насекомыми, я собрал и упаковал. А теперь звонят и говорят, чтобы я обязательно положил еще семена бамбука. Говорю: дорогой мой, они меня не слушают. А он мне в ответ: они ошибаются. Ты же ботаник, ты-то знаешь значение бамбука?!

Рена — Да разве семена этого растения так уж нужны?

Ами — А как же? Нужно думать и о плохом, чтобы достичь хорошего. Вдруг не будет так, как мы предполагаем, и вы попадете в такой мир, где будет недостаточно кислорода. Посеете эти семена (показывает маленькие мешочки с семенами), и через 10–15 лет этот мир превратится в рай.

Рена — Ну ладно, давайте, я отнесу, вы можете не успеть.

Ами — Нет, доченька, не надо. Лучше я сам, а заодно поговорю и с профессором. На корабле все имеет свое место и свое назначение.

Рена — А что это за цветы?

Ами — Розовая герань! Эти растения все время будут очищать воздух на корабле.

Рена — До старта осталось очень мало. Не успеешь, дядюшка!

Ами — Думаешь, я стар? Идем, идем. Сама увидишь как я обернусь!

Идут в сторону корабля. Появляются Аяз, Николай Юрьевич и вспомогательный персонал.

Николай Юрьевич — Значит, поддерживаем связь по установленному графику. Не забывай, что мы будем беспокоиться. Вовремя выходи на связь.

Аяз — Будьте спокойны, Николай Юрьевич!

Целуются, обнимаются. Аяз поднимается на корабль. Через некоторое время он виден в иллюминаторе. Мы слышим его голос.

Товарищ главный конструктор, «Рассвет» готов к полету.

Николай Юрьевич и персонал оставляют стартовое поле.

Диктор — Главный начальник бакинского космодрома дает разрешение на полет.

Долгая пауза.

Аяз — Внимание! Взлет!

Звездолет «Рассвет» медленно взмывает в небо.

Сцена и зал погружаются во мрак.

Диктор — Внимание! Внимание! Передаем сообщение ТАСС. В соответствии с программой Международной ассоциации по астронавтике, девятого мая с бакинского космодрома в сторону созвездия Центавр отправился звездолет «Рассвет». Полет корабля будет длиться более десяти лет. По полученным предварительным данным корабль «Рассвет» движется по траектории, близкой к расчетной. Самочувствие всех пяти членов экипажа отличное. Аппаратура, установленная на борту корабля, функционирует нормально.

Пауза.

Внимание, внимание! Передаем запись песни «Среди звезд», которую члены экипажа корабля пели в космосе.

Земля гнездом для нас была 8 . птенцами были мы, наука крылья нам дала — и в небо взмыли мы! Пускай поэты воспоют поэмой золотой ученых наших славных труд, сдруживших явь с мечтой! Летим мы, гости всех планет, в космической пыли… Луне сияющей — привет от матери-Земли!

Занавес.

 

Картина вторая

Научная станция наблюдения за полетом «Рассвета». На стенах портреты Циолковского, Гагарина, Титова и других ученых и космонавтов. Здесь светящиеся атласы и карты южного полушария звездного неба, нашей солнечной системы и созвездия Центавр, телерадиофон, электронная машина-переводчик.

Николай Юрьевич, Зоя и Гулам стоят перед картой, отмечающей полет «Рассвета». Когда открывается занавес, мы еще слышим песню «Среди звезд».

Николай Юрьевич — Все живы и здоровы! Аппаратура работает точно. Мы вправе гордиться.

Звонит телефон. Гулам берет трубку.

Гулам — Алло!.. Да, Гулам Карагеззаде. Спасибо. Сию минуту. (Николаю Юрьевичу). Николай Юрьевич, вас вызывает Москва.

Николай Юрьевич — (в телефон). Алло! Здравствуйте, Иван Григорьевич. Благодарим вас. Очень хорошо… Да, моя статья напечатана в сегодняшнем номере. Что? И Хаммерт полетел? На каком корабле? На «Венере»? Понимаю. Все ясно. До свидания… (Кладет трубку, нервно прохаживается.) Хаммерт тоже летит в созвездие Центавр.

Зоя — Но как же так, Николай Юрьевич?

Николай Юрьевич — От них всего можно ожидать. Для них законы не писаны.

Телерадиофон — «Все прогрессивные газеты мира пишут о том, что союз Черри с реакционными учеными Хаммертом и Брауном является изменой делу мира. Говорит Анкара. Вы слушали последние сообщения со звездолета «Венера».

Гулам — Черри? Изменил делу мира?

Николай Юрьевич — Черри был прогрессивным ученым. Он отдавал все свои знания развитию передовой науки. Он так много сделал для выполнения программы международного общества по исследованию космического пространства и ближайших солнечных систем! Неужели он польстился на деньги, неужели он принес науку в жертву политике?

Гулам — Да, совесть хорошая вещь.

Телерадиофон — «Говорит Варшава. Как сообщают буржуазные немецкие газеты, Черри неожиданно заболел и отправлен в психиатрическую больницу, он находится в тяжелом состоянии, и к нему никого не допускают».

Николай Юрьевич — Шантаж.

Гулам — (иронически, к телефону). Никого не допускают! Совесть!

Зоя — Стыдно, ты же ученый.

Гулам — Ты разве не слышала? Совесть хорошая вещь! Провокаторы!

Николай Юрьевич — Зоя, садись, подай радиограмму Аязу.

Зоя садится к телеграфной машине.

Звездолет «Рассвет», космонавту Аязу. За час до вас Хаммерт со своей экспедицией вылетел на звездолете «Венера» в направлении созвездия Центавр, Включите аппарат номер три. Надо определить направление полета «Венеры». Вполне возможно, что «Венера» направляется на четвертую планету звезды Альфа созвездия Центавр. Вам нужно преследовать «Венеру». Однако будьте осторожны.

Гулам — Почему они так делают?

Николай Юрьевич — У треста Хаммерта может быть только одна цель покорить четвертую планету Альфы.

Телерадиофон передает радиограммы на французском, турецком и английском языках. Гулам подключает к телерадиофону переводящие аппараты. Мы слышим радиограммы на иностранных и на русском языках.

Баку — Институт астронавтики, академику Николаю Юрьевичу Светлову. Поздравляем вас и членов экспедиции с успешным полетом звездолета «Рассвет». Копенгаген. Главный секретарь Международного общества по изучению космического пространства и ближайших солнечных систем. Тута Андерсен.

Баку — Институт астронавтики. Преклоняюсь перед учеными, сконструировавшими звездолет «Рассвет». Целую. Желаю космонавтам долгих лет жизни. Анкара, космонавт Догрул Каплан.

Николай Юрьевич — Зоя, передай все эти радиограммы Аязу. Приятные вести поддерживают человека.

За кулисами слышится звонок телефона. Николай Юрьевич проходит в свой кабинет. Зоя передает радиограммы.

Гулам — Зоя, не забудь передать Нине мой искренний привет.

Зоя — Твоя душа летит с Ниной вместе.

Гулам –

В восторге мир не сводит глаз, с возлюбленной моей… Средь ярких звезд она сейчас сама — всех звезд ясней!

Зоя — Опять ты в поэзию ударился. Забудь о Нине. Десять лет туда, десять лет обратно. Когда она вернется, тебе будет больше пятидесяти лет.

Гулам –

Вернется Нина молодой с заоблачных высот, и вдруг ее твой друг седой женою назовет! Тебя на свадьбу в добрый час мы позовем тогда, и с удивлением на нас ты поглядишь… Да-да!

Зоя — Как бы не так! Ты думаешь, Нина вернется и выйдет за тебя, старика? (Звонит телефон, Зоя берет трубку.) Алло, как то есть пропал? Со вчерашнего дня? Может быть, он в саду? Вы везде искали? (Гуламу) Гулам, ты не встречал садовода Ами?

Гулам — Я видел его во время проводов Рены.

Зоя (в телефон)  — Гулам тоже только вчера видел. А вы звонили в больницу? И там нет? Ну, хорошо, пока. (Она кладет трубку. Загорается зеленый глазок телерадиофона).

Гулам — Вызов!

Зоя выбегает за Николаем Юрьевичем. На большом экране телерадиофона появляется изображение всех членов команды корабля, кроме Ами. Входят Зоя и Николай Юрьевич.

Профессор — Здравствуйте, мои дорогие. Как видите, мы живы и здоровы.

Аяз — Все приборы работают точно и исправно. За нас не беспокойтесь.

Николай Юрьевич — Профессор, вас приветствует весь мир. Мы все приветствуем вас.

Аяз — Радиограммы мы получили.

Профессор — Все ясно. Николай Юрьевич, ваши поручения будут выполнены.

Зоя — Как вы себя чувствуете, профессор?

Профессор — Спасибо, Зоя.

Гулам (машет Нине на экране). Нина!..

Нина — Будь здоров, Гулам!

Гулам — Мы ждем с нетерпением!

Аяз — Зоя, передай от меня привет Жале.

Зоя — Хорошо, Аяз, хорошо.

Николай Юрьевич — Профессор, не забывайте, нас, ждем ваших радиограмм.

Профессор — Разве можно забыть вас и Родину? Целуем всех.

Николай Юрьевич — Счастливо.

Машут друг другу, экран гаснет.

Николай Юрьевич — Самое меньшее — двадцать лет. Доживу ли я до этого дня? До две тысячи двадцать пятого года? (Выходит. За стеной слышен голос Жале: «Пустите, я вам говорю. Я буфетчица космодрома.». Входит Жале с газетой в руке).

Жале — Привет, где Николай Юрьевич?

Зоя — Жале, если бы ты пришла на минуту раньше, то увидела бы Аяза.

Жале — Ты мне скажи, где этот уважаемый ученый?

Зоя — А что такое?

Жале — Ты читала статью?

Зоя — Читала.

Жале — Смотри, что он пишет. (Читает.) «Согласно теории относительности Альберта Эйнштейна, в каждом теле, летящем с субсветовой скоростью, время сокращается. Следовательно, наши герои, летящие на корабле «Рассвет», вернутся через двадцать лет на Родину примерно в том же возрасте, в каком они вылетели».

Жале смотрит на Гулама.

Гулам — Что ты смотришь, я не понимаю?

Жале — А мне понятно теперь, что Аяз, который улетел отсюда двадцатичетырехлетним, через двадцать лет вернется таким же молодым человеком. А я эти двадцать лет должна сидеть и смотреть в небо в ожидании своего возлюбленного? Когда он вернется, я буду сорокалетней старой девой.

Гулам — Если ты это понимаешь, то ты просто молодец.

Зоя — Ты ждешь возлюбленного, Жале!

Жале (иронически) . — Возлюбленного! Разве он женится на мне после возвращения?

Гулам — Сама виновата. Училась бы в этой области, тоже полетела бы с ним.

Жале — Я? Да если бы на корабле было бы лишнее место, ты бы сам полетел. Можешь быть спокоен, когда они вернутся, тебе будет за пятьдесят лет. И твоя двадцатипятилетняя Нина не станет смотреть на тебя.

Зоя (шутя)  — Может быть, вы не станете ждать возвращения Нины и Аяза и поженитесь?

Гулам — Вовек я клятвы не нарушу, пока я жив, я буду ждать ее!

Жале — Скажите пожалуйста. Думаешь, я так и пошла за тебя?

Входит Николай Юрьевич.

Николай Юрьевич — Жале, добро пожаловать!

Жале — Спасибо, Николай Юрьевич. Скажите, здесь все верно написано?

Зоя (дергает ее за рукав). Как тебе не стыдно, ну, конечно, верно.

Николай Юрьевич — Ты имеешь в виду так называемый парадокс времени? Да, безусловно, это так.

Жале — Спасибо, Зоя, если ты еще раз будешь говорить с Аязом, передай, пожалуйста, пусть он возвращается из своего созвездия с женой и детьми. Я не могу двадцать три года жить без семьи. (Уходит).

Николай Юрьевич — Видите, есть и такие.

Гулам — И такие есть, и такие есть, Николай Юрьевич. (Ударяет себя в грудь. За сценой слышен голос Фатьмы: «Пусти я тебе говорю, когда я работала на этом космодроме, тебя еще на свете не было. Что это за неуважение к пенсионерке? Пусти.» Она появляется на сцене).

Фатьма — Дорогой мой, что же это такое? Где он, где этот уважаемый ученый?

Гулам — Фатьма-хала!

Николай Юрьевич — Я слушаю, Фатьма-баджи.

Фатьма — Я погибла, дорогой ученый. Вчера он ушел из дому и до сих пор не вернулся. Что это такое? Этот старик-ботаник твой садовод или нет?

Николай Юрьевич — Как это не вернулся?

Фатьма — Не вернулся, и все!

Зоя — Николай Юрьевич, мы оправлялись во всех организациях. Звонили даже в центральную больницу. Его нигде нет.

Гулам — Зоя, может быть, он в милицию попал?

Фатьма — Послушай, что мой муж — хулиган или вор? Ты на свой аршин не мерь!.. Знай, что говоришь!

Николай Юрьевич — Успокойтесь, пожалуйста!

Гулам — Тетушка, зачем же вы сердитесь? Ну, пропал он…

Фатьма — Послушай, что мой муж — курица, чтобы пропасть?

Николай Юрьевич — Фатьма-хала…

Фатьма — Нет, я вас спрашиваю, такой большой мужчина — курица?

Николай Юрьевич (берет Фатьму под руку, вводит в комнату) . Войдите сюда.

Зоя — Заходите, тетя Фатьма, успокойтесь. Он никуда не денется.

Загорается зеленый глазок телерадиофона. Гулам настраивает его.

На экране появляется изображение Ами.

Гулам — Ами, тетя Фатьма, Ами, Ами.

Услышав голос Гулама, Николай Юрьевич, Фатьма и Зоя возвращаются.

Фатьма — Киши, где ты?

Гулам — Летит в небе.

Фатьма — Где ты?

Ами (находясь в состоянии невесомости, плывет по воздуху). На орбите… Фатьма, я провожал Рену. Заглянул в корабль, а он оторвался от земли, я свалился в кухню. Береги себя. Прощай.

Фатьма — Послушай, ты болен? Что ты такое говоришь?

Ами — Фатьма, да кружиться мне век по твоей орбите. Видишь, вот, лечу… Не волнуйся, береги себя. Кто знает, через двадцать лет…

На экране вспыхивает цветная радуга, свет гаснет. Все встревожены. Гулам хватается за ручку приборов.

Гулам — Николай Юрьевич, посмотрите на приборы.

Все встревоженно смотрят на приборы.

Николай Юрьевич (выходит вперед. Обращаясь к залу). Поток высокозаряженных частиц. Вы знаете, что такое попасть в речной поток или быть застигнутым бураном в степи или штормом в море?

Пауза.

Фатьма — Николай Юрьевич, почему мой старик погас? А? Дорогой ученый, почему он погас?

Занавес.

 

Картина третья

Вид летящего корабля «Рассвет» в профиль. Корабль условно разделен на кабину и комнату. В кабине — разные приборы, часы и большой экран. В комнате немного просторнее. Здесь, обращенный к зрителям, установлен экран телерадиофона, на стене висят освещенные электрическим светом макет солнечной системы и карта созвездия Центавр. Одна дверь комнаты открывается назад. Из иллюминаторов кабины и комнаты видны звезды. Все спят. За пультом управления профессор. Он встает, прохаживается. С большой грустью смотрит на спящих и поворачивается к зрителям.

Профессор — Разве можно столько летать?! (Поворачивается к спящим.) Какие вы все смелые и терпеливые люди — настоящие герои!.. Если бы мы не попали в беду, то уже давно бы достигли созвездия Центавр. (Снова подходит и садится за пульт. Иногда смотрит вперед. Корабль затемняется и через некоторое время снова освещается. Уже за пультом сидит Нина, Аяз лежит на койке. У всех на лице печаль. Профессор, облокотившись на иллюминатор, о чем-то думает. Нина, опустив голову, сидит в стороне. Грустная музыка.)

Нина — Земля!.. Земля!..

Профессор — Не пытайся, дочка. Наладить связь с землей невозможно.

Рена (Подходит к профессору).  — Продукты кончились. Все голодны.

Аяз — Надо перейти на высококалорийные химические таблетки.

Рена (раздает таблетки членам экспедиции, обращается к Ами) . — Эта таблетка равняется по калориям 200 гр. мяса.

Ами — Я по цвету вижу. Эх, а как хочется кебабиума, шашлыкиума… Это же — бозбашиум!.

Все смеются. Рена заменяет таблетку Ами другой.

Аяз — Если бы не было с нами Ами, то мы бы, наверное, умерли. (Пауза.) Мне тоже дай одну такую.

Ами — Что ты хочешь? Хаишилиум или хингалиум? Если бы я был молод, принял бы кебабиум.

Рена дает ему таблетку. Смех. Нина от слабости теряет сознание и падает.

Профессор — Аяз!

Аяз сменяет Нину. Ами и Рена переносят Нину в комнату.

Профессор — Воды!

Ами (приносит воду) . — Все, что осталось.

Профессор — Давай!

Нине дают воду. Она постепенно приходит в себя. Вдруг корабль начинает трясти. Все в смятении.

Аяз — Профессор, заработали! Приборы заработали!

Грусть сменяется радостью. Профессор проходит в кабину и смотрит на прибор расстояния.

Рена — Где мы, профессор?

Аяз — Смотри на экран!

Все смотрят на экран.

Профессор (показывая на прибор)  — Эх! Что это за расстояние? Мы проскочили созвездие Центавр.

Аяз — Верно, профессор (Длительная пауза). — Я поверну корабль обратно.

У всех на лице радость.

Нина (радостно)  — Мы вышли из потока высокозаряженных частиц.

Аяз — Ты права, Нина! Мы возвращаемся к созвездию Центавр.

Сцена темнеет. Слышна их песня, постепенно удаляющаяся. Сцена снова освещается. Они смотрят в иллюминатор.

Ами — Профессор, я хочу вас спросить: неужели правду говорит Аяз? Будто бы в галактике есть такая планета, где круглый год сохраняется одно из времен года. Без весны не бывает зимы, а без зимы весны, — разве не так? Если же и есть такая планета, то не хотел бы я жить на ней! Не зря же сказал поэт:

Если б не было ненастья — мы весну б не так встречали: только тот и ценит счастье, кто изведал все печали.

Профессор — Ами, эта философская мысль верна только по отношению к нашей планете… Нина, открой атлас солнечной системы. (Нина открывает атлас.) Обратите внимание: ось нашей планеты наклонена к плоскости орбиты на 66,5 градуса, благодаря этому происходит смена времен года. Если ось была бы перпендикулярна орбите, то на всей планете была бы единая температура, Предположим, весенняя, тогда у нас имелись бы хорошие условия для развития живых существ. Люди не тратили бы сил на борьбу с природой и отдавали бы их развитию общества и науки. И они были бы счастливы — почему нет?

Ами — Значит, то, что сказал Аяз, вполне возможно?

Профессор — Конечно.

Рена — Профессор, что это?

За иллюминатором появляется корабль в виде детской игрушки и вскоре исчезает.

Нина — Похоже на корабль.

Аяз — Правильно!

Ами — Дочь моя, ты говорила, что Хамхам полетел, может, это он.

Нина — Хаммерт…

Рена — Может, и они попали в наше положение…

Профессор и Аяз смотрят друг на друга. Через короткое время в иллюминаторе появляется ярко-голубая планета.

Нина (показывает) . — Профессор?

Профессор — Планета! (Смотрит на Аяза.)

Рена — Посадка будет?

Профессор — Обязательно! Сбавь скорость!

Ами — Нина, доченька, я ничего не понимаю!

Нина — Мы прибываем на новое место.

Ами — В смысле, на родину предков?

Рена — Нет, Ами (видимая на экране планета постепенно начинает светиться). На новую планету…

Аяз — Профессор, выпускаю разведывательные ракеты. (Аяз нажимает 4 кнопки, и за иллюминатором 4 раза вспыхивает пламя.) Нина! Прошу принять сообщение разведывательных ракет.

Нина — Сию минуту. (Принимает радиограммы.)

Ами (Аязу)  — Сынок, я столько принял таблеток, что сам чуть не превратился в таблетку. Давай-ка лучше сойдем.

Профессор — Нет, Ами, сначала надо собрать сведения об этой планете, а потом сойдем.

Нина подносит ленты профессору.

Нина — Прошу вас, профессор.

Профессор начинает читать.

Профессор — Плотность вещества почти такая же, как и на Земле.

Все — Значит, корабль можно посадить.

Профессор — Посмотрим, что сообщат нам остальные ракеты.

Нина снова подносит ленты.

Профессор — Радиоактивность в норме. (На лице появляется счастливая улыбка. Нина подает З-ю радиограмму. Лица профессора и Аяза грустнеют.) На планете атмосферное давление почти в три раза больше, чем на земле. Мы здесь жить не сможем.

Ами — Профессор, нам хватит и своего воздуха, лишь бы было что поесть и что выпить.

Аяз — Всем надеть скафандры!

Все с радостью начинают собираться. Из иллюминатора видна планета, вращающаяся вокруг своей оси. Создается впечатление, что корабль кружится вокруг ракеты.

Занавес.

 

Четвертая картина

Планета. Ночь. Высокие скалы, виднеющиеся вдали, похожи на языки пламени. Эти скалы и склоны гор покрыты причудливыми деревьями. Над планетой появляются два спутника фантастической формы. Пестрые облака, проводящие над планетой, придают ей еще более таинственный вид.

Появляется странное человекоподобное существо. Оно поднимается на возвышенность на сцене и с ужасом смотрит вдаль. Человекоподобное существо в треноге убегает и вскоре возвращается с подобными себе. Лица у этих существ очень красивые, но фигуры неуклюжие. Ходят они мелкими шажками, быстро-быстро, словно перепархивают с места на место. Когда слушают кого-нибудь, вытягивают шею.

Арфа –

Что это, Дурр? К нам гости? Посмотри!

Дурр –

Да, вечером с небес они спустились.

Арфа –

Ах, Дурр! На них одежда из зари! Узнать бы: кто они? Зачем явились?

Эсва –

Давайте же к ним спустимся с горы, ведь здесь стоять-совсем неинтересно!

Арфа –

Постой! Спешить не надо до поры: нам замыслы пришельцев неизвестны!

Дурр –

Мне мать Зарруш дала такой наказ, и должно с мудростью ее считаться, чтоб мы с пришельцев не спускали глаз, но близко к ним не смели приближаться. Вернее, как на дело ни взгляни, пообождать с приветными речами…

Арфа –

Да и потом, при виде нас они, пожалуй, могут испугаться сами.

Дурр –

Всем оставаться на местах своих. Побаиваюсь я, скажу вам честно: быть может, есть оружие у них

Арфа –

Они идут!

Дурр –

Скорее прячься, Эсва!

Появляется Нина с маленьким чемоданом. За ней входит Шаррид, похожий на кенгуру с хоботом. Увидев его, Нина вскрикивает.

Нина — Ами!

Нина и Ами со страхом прижимаются к дереву. Шаррид вертится вокруг них, приближается к чемодану и толкает его хоботом — магнитофон автоматически включается. Животное вздрагивает и скрывается.

Магнитофон (голосом профессора)  — На этой планете атмосферное давление почти в три раза больше, чем у нас на Земле. Наденьте скафандры. Возьмите с собой переводящие микрофоны. Ни к чему не прикасаться. Пока нет смертельной опасности, огня не открывать.

Человекоподобные существа осторожно выглядывают. Нина и Ами выходят из своего укрытия.

Ами — Иди, его нет. (Садится на камень, камень отъезжает. Ами вздрагивает и вскакивает.) Нина, ну скажи только, какого дьявола я сюда забрался? (Хватается за сердце, садится. Нина подходит к нему). Ах, родина, Земля, моя милая! Вертеться бы мне век по твоей орбите!

Нина — Ами, я же сказала, чтобы ты остался на корабле.

Ами — Чудная планета. И камни не камни, и деревья не как деревья.

Нина — Животные здесь крылатые, с хоботами. А ноги, как у людей.

Ами — Одним словом, винегрет. (Подходит к магнитофону.) Даже не знаешь, где сесть.

Появляются профессор, Рена и Аяз.

Рена — Профессор, а как здесь? (Оглядывается.)

Профессор — Пока можно. Очень странная планета. (Указывает на небо.) Солнце и спутник поднимаются в одно и то же время. Цвет неба и планеты часто меняется.

Рена — Очень интересно!

Ами — Эх, кружиться бы мне по орбите нашей планеты…

Рена (указывает вдаль). Профессор, человек! (Все смотрят). Бежит!

Аяз — Дикарь.

Профессор — Полуголый.

Ами — М-да… Цивилизация… Наука. Убежал!

Профессор — Может быть, тут жизнь позднее зародилась?

Аяз — Следы ног, человеческих ног!

Рена — Профессор, следы!

Смотрят.

Аяз — Следы людей в скафандрах!

Профессор — Ами, вы с Реной останетесь здесь. А ты, Аяз, иди со мной. (Тихо Аязу). Экспедиция Хаммерта где-нибудь поблизости.

Уходят, рассматривая следы Ами прохаживается, ударяя палкой по цветам. Рена убирает магнитофон. Вдруг появляется Шаррид. Рена пугается. Шаррид направляется к ней. Рена прячется за деревом. Шаррид подходит и останавливается около нее. Ами приходит на голос Рены. Видит животное.

Ами — Животное, убирайся!

Шаррид — Убирайся!

Ами — Эй, ты!

Шаррид — Эй, ты!

Ами — Он, оказывается, разговаривает?

Шаррид — Он, оказывается, разговаривает?

Ами — Я человек.

Шаррид — Я человек.

Ами — Ты животное.

Шаррид — Ты животное.

Ами (Хватается за пистолет)  — Сейчас пристрелю тебя.

Шаррид (чешет бок)  — Сейчас пристрелю тебя.

Ами — Убирайся, тебе говорят! (Отходит в сторону).

Шаррид — Убирайся, тебе говорят! (Отходит в сторону).

Они ходят по кругу, меняются местами.

Ами — Рена!

Шаррид — Рена!

Ами (удивленно Рене)  — Вы знакомы?

Ами трогает Шаррида своей палкой. Шаррид бодается подобно барану Рена скрывается в укрытие в пне. Ами еще раз тычет палкой в Шаррида. Животное сердится. Оба смотрят на животное и смеются. Эсва, Арфа и Дурр выглядывают.

Эсва –

Арфа, Арфа, жаль их все же, не спасти мы их не вправе, — позови его, прошу! Ведь ничто им не поможет, если крылья он расправит, позови его, прошу!

Ами еще раз тычет палкой в Шаррида. Животное встает на дыбы и расправляет крылья. Под крыльями сверкает огонь. Ослепленный Ами закрывает глаза и падает. Шаррид вскакивает на Ами и ревет.

Дурр набрасывается на Шаррида, вскакивает на него верхом, поглаживает, успокаивает.

Арфа –

Будь вечен, Дурр, как небо! Молодец!

Эсва –

Он дышит, Арфа! Дышит! Сердце бьется… Он оживает! Это не конец!

Арфа –

Но повозиться с ним еще придется. Ты видишь — он открыть не в силах глаз. Он слишком слаб, нельзя терять мгновенья…

Эсва –

Мы отнесем его к Зарруш сейчас: лишь в ней и только в ней — его спасенье!

Ами кладут на спину Шарриду и уносят. Роберт, поймав одного из детей планеты, пытается унести его с собой. Появляется Заррит с оружием каменного века и бросается на Роберта. Ребенок убегает. Роберт стреляет в Заррита, тот падает. Из-за дерева выглядывает ребенок. Берет с земли камень, бросает в Роберта, Роберт поднимает камень, разглядывает его.

Роберт — Алмаз, чистый алмаз!

Ребенок сердито смотрит на Роберта, бросает в него еще один камень. Роберт поднимает и этот камень, идет вслед за ребенком.

Рена пугливо выглядывает из своего укрытия. Потом выходит.

Рена — Что это за пламя тут сверкало? (Трет глаза.) Ами, Ами! (Видит лежащего Заррита.)

Заррит –

Шаби, шебба, шиби шели шебба, Лафи, шишра, шира, шеги, шагга.

Рена — Не понимаю. Сию минуту (она заводит микрофон-переводчик, который стоит посредине сцены, этот аппарат во всех картинах должен быть на сцене). Теперь можете говорить. Этот аппарат будет переводить все, что ты мне скажешь, и все, что я тебе скажу. Ты ранен? (Перевязывает рану Заррита).

Заррит –

Скажите, кто вы и с какой планеты, Прошу вас на вопрос ответить мой. Вы — порожденье мрака или света? Добро иль зло несете вы с собой?

Сверкает молния. Заррит хватается за голову. Небо темнеет. Снова освещается. Прежняя картина. Однако цвет всего вокруг изменяется.

На ближайших скалах виднеются гранитные письмена и рисунки. На возвышенном месте установлен громоотвод. Нина стирает пыль с нескольких изображений.

Нина — Профессор, вы говорите, это письмена? А, может быть, узоры?

Профессор — Нет, Нина, это письмена. Узоры такими не бывают. (Он срисовывает изображение, заглядывает в книгу.) Где Рена запропастилась? Нина, этим я займусь сам, а ты не отходи от радиофона.

Нина подходит к палатке, берет радиорупор.

Нина — Рена! Рена!

Профессор — Как бы с ней не случилось чего.

Нина — Рена! Рена!

Профессор — И Заррита нет до сих пор.

Нина — Он пошел искать Рену. Я все обстоятельно выяснила у Заррита, профессор. Глава их племени — женщина.

Профессор — Они переживают период матриархата.

Нина — Огонь пламени погас во время дежурства Заррита. За это его изгнали вместе с внуком. И он шел, куда глаза глядят. (Пауза). Ребенок очень скучал по своему племени. Я дала ему спички и вернула к своим. Я попросила его, если он увидит таких людей, как мы, то пусть сообщит нам. От радости он полетел, как птица.

Профессор — Ты хорошо сделала. Без помощи местного населения мы ничего не сделаем.

Нина — Вы знаете, как он стал хорошо разговаривать! Когда его соплеменники услышат, как он ясно разговаривает, они просто поразятся. Я настоятельно поручила ему следить за своими наушниками.

Профессор — Для того чтобы верно произносить слова, надо хорошо слышать. Именно поэтому в медицинской науке одним из лучших методов лечения косноязычия считается применение наушников. (Вешает карту). Вот так. Вот карта этой планеты.

Нина — Профессор, у нашей планеты два спутника?

Профессор — Вот это спутники планеты.

Нина — Профессор, пусть у этой планеты будет хоть пять спутников! Куда лучше наша Земля. И наш спутник Луна.

Профессор — Дочка, у матери недостатков не ищут. Лишь бы на нашей планете была вечная весна, как здесь. (Звонит радиотелефон). Я слушаю, Аяз, где ты? Я давно здесь. Нет. О Рене и Ами я ничего не знаю. Если камень с надписями небольшой, то дай его, пусть Заррит принесет.

Снова сверкает молния. Взволнованный Заррит вбегает и показывает на небо. Нажимает кнопку микрофона-переводчика.

Заррит –

Снова молнии — вглядитесь: вспыхнет все сейчас подряд! Берегитесь, берегитесь — нас они испепелят!

Профессор указывает Зарриту на громоотвод.

Профессор — Не бойся, молния не причинит нам вреда. Видишь этот громоотвод? Он вбирает в себя силу молнии, охраняет от пожара и смерти и тебя, и меня, и эти деревья, и все, что здесь есть.

Еще чаще сверкает молния. Убедившись, что она не причинит им вреда, Заррит улыбается. Льет дождь. Профессор и Нина собирают приборы и проходят в палатку. Заррит подходит к громоотводу, становится на колени, целует его.

Заррит –

Ты молодец! Зарруш сама была б тобой довольна! Пред силой твоего ума склоняюсь я невольно.

Молния сверкает все чаще. Светящиеся и темные спутники планеты заговаривают друг с другом, и планету покрывает темнота. Вскоре снова появляется свет. Теперь на сцене другой пейзаж. Заррит берет гранитную глыбу и собирается уходить. Входит его внук.

Заррит –

Куда, сынок?

Ребенок –

К нам, в племя… Вот, взгляни — огонь несу я! Пусть мать-Зарруш его возьмет, — от гнева вас спасу я!

Заррит –

Огонь? Да что ты говоришь? И впрямь — свершилось чудо! Да где ж ты взял его, малыш? Откуда он? Откуда?

Ребенок –

А это Нина…

Заррит –

Нина?

Ребенок –

Да! Послала нас с приветом…

Заррит –

О! Не забудет никогда, поверь, Зарруш об этом!

Они расходятся. Заррит уходит. Входит Роберт и преграждает путь ребенку.

Ребенок –

Отец, Аяз!

Роберт связывает ребенку руки, пытается связать ему ноги, но в это время входит Аяз.

Аяз — Что ты делаешь, безумец?

Роберт — Кто ты такой? Ах, это вы? И здесь…

Они достают пистолеты, схватываются. Пистолеты падают, Аяз и Роберт хватаются за копья. Ударившись друг об друга, копья извергают пламя. Ребенок в растерянности.

Ребенок –

Террар! Террар!

(Появляется еще одно животное и останавливается около ребенка. Ребенок указывает на Роберта).

Скорей, Террар, не упускай, прижми его, как надо! Уйти врагу ты не давай, — его беде мы рады! Пускай поплачет! Ничего! А после — пусть смеется, пока дыхание его навеки не прервется!

Террар кружится вокруг Роберта и Аяза, становится между ними.

Удары копья Роберта не действуют на него. Его взгляды то насмешливы, то устрашающи. Роберт не выдерживает и убегает. Террар преследует его. Это двуногое животное — Террар, погнавшись за Робертом, падает. Роберт убегает. Террар, поднявшись — тоже.

Аяз прижимает к себе ребенка.

Ребенок –

Спасибо! Словно горы, будь велик! Пусть всем ты будешь дорог, как родник! Хочу, чтоб был всегда счастливым ты, Чтоб, где ты ни ступил — цвели цветы.

Занавес.

 

Пятая картина

Фантастический вечер. Становище Хаммерта. Черри ударяет молотком по собранным им минералам. Его руки в специальных перчатках. Он берет один из найденных им на планете крупных камней и подносит к нему радиометр. Радиометр загорается. Входит Роберт.

Произносит: «радий» и прячется. Черри откладывает радий в одну кучу с другими минералами. Входит Браун. Оглядывается вокруг.

Браун — Кто знает, сколько таких же таинственных планет в космосе! Гнездо молний! В течение часа планета несколько раз меняет окраску. (Пауза). Черри, мне кажется, что здесь есть жизнь. Или же она гибнет, Черри, что вы молчите? Как по-вашему, здесь жили такие же, как и мы люди? Разумные существа?

Черри — Я не могу сказать, жили ли здесь такие люди, как вы. Можно предположить…

Браун (Перебивает)  — Черри, но вы же учёный. Почему вы язвите?

Черри (горько усмехнувшись)  — Почему вы говорите, что я ученый?

Браун — Ваши открытия! Разве вы мало приложили усилий и труда для использования солнечной энергии?

Черри — Благодарю вас. Что же произошло потом? Почему вы молчите? Нет, господин Браун, ученые — это глава вашего треста миллионер Хаммерт и вы. Только вы, господин Браун!

Браун — Я же не отрицаю ваших открытий. Я и сейчас признаю ваши заслуги в усовершенствовании этого космического корабля.

Черри (С иронией)  — Поэтому вы и привезли меня сюда, да?

Браун — Без вас наша экспедиция была бы безуспешной. Вы сами виноваты. Если бы вы согласились и не протестовали…

Черри (С язвительной усмешкой)  — Против чего, господин ученый? Против подлости по отношению к ученым всего мира? Против шпионажа? Нет, я никогда не соглашусь пойти на это.

Браун (нервно)  — Черри, не забывайте, что воздух на этой планете очень тяжелый.

Черри — Не пугайте меня, господин ученый. Я и у себя на родине не дышал чистым воздухом. Воздух страны, в которой живут такие люди, как вы, продающие совесть и человечность за деньги, не может быть легче воздуха этой планеты.

Входит Роберт.

Роберт — Черри, где находятся залежи радиоактивных веществ?

Браун — Что за радиоактивные вещества?

Черри — О чем вы, собственно говоря? (Хочет взять со стола радий, но Роберт хватает его за руку: грозит ему пистолетом).

Роберт — Где находятся залежи радиоактивных веществ?

Черри — Зачем вам?

Роберт — Я спрашиваю, где?

Черри — Вот только этот кусок.

Роберт — Ты лжешь. (Отходит в сторону, разглядывает свое оружие, говорит про себя) — Если бы можно было шприцем вытянуть мозг человека… (Пауза). Одна пуля… Нет, он должен указать залежи радиоактивных веществ. (Брауну) — Как, по-твоему, может ли человек хоть один час прожить в атмосфере этой планеты?

Браун — Можно проверить.

Роберт — Может быть, господин Черри проживет дольше?

Браун (с иронией)  — Прогрессивные ученые шли и на смерть ради своих идей, ради развития науки. (Смотрит на Черри. Подмигивает Роберту. Вдвоем они кидаются на Черри, связывают ему руки. Снимают шлем. Привязывают его к скале. Черри задыхается, кашляет.)

Черри — Палачи!

Браун — Задыхается, как собака.

Роберт прибором с радиометром ищет среди минералов радий. Лампочка радиометра загорается. Браун и Роберт дерутся из-за радия.

Между скалами появляются жители планеты.

Житель планеты –

Мать Зарруш, душа моя горит жаждой мести, горечью потери.

Входит животное Шаррид. Житель планеты укладывает Черри на Шаррида, и его уносят. Роберт и Браун продолжают драться.

Браун снимает шлем Роберта, волочит его к реке. Возвратившись, замечает отсутствие Черри. Приходит в ужас.

Браун — Где он, куда девался? (Смотрит по сторонам.) Эх, куда бы он ни пошел, все равно погибнет. (Снова ищет радий. Загорается лампочка радиометра. Он жадно разглядывает радий. Входит Бона.)

Бона — Радий! (Следит за Брауном. Браун подходит к телерадиофону).

Браун — Алло! Алло! Джордж, Джордж. (На экране телерадиофона появляется Джордж) Привет, где ты?

Джордж — На расстоянии трехсот километров от вас.

Браун — Джордж, ты видишь? (Подносит радиометр к радию. Лампочка загорается и гаснет.)

Джордж — Радий!

Браун — Точно.

Джордж — Кто нашел его?

Браун — Черри.

Джордж — Браун, брат мой, узнай у Черри, где место залежей? (Бона внимательно слушает, достает пистолет). Знают ли другие про радий?

Браун — Никто.

Джордж — Довольно эти Хаммерты правили нами!

Браун — Конечно, если мы вернемся с радием, значит, будем властвовать над всеми трестами. Один килограмм радия — это тонны золота.

Джордж — Браун, надо уничтожить Хаммерта. Спрячь радий.

Браун — Есть! (Выключает телерадиофон, собирается спрятать радий. К нему подходит Бона).

Бона — А ну, положите на место!

Браун — Бона, мадам!..

Бона — Положите сюда!

Браун — Я собирался дать вам.

Бона — Не лги, я все слышала. Значит, вы хотите уничтожить моего мужа Хаммерта? Вы задумали прибрать к рукам трест!

Браун — Бона, мадам, извините меня. Я готов быть вашим рабом, мадам. Вы же знаете, что я вас люблю.

Бона (смотрит вдаль. Она кого-то ждет). Поднимись. Не смей больше никогда быть таким алчным. Я не ожидала этого от тебя. (Машет рукой Хаммерту. Берет уран и выходит. Входит Хаммерт.)

Хаммерт — Неважные дела! Русские тоже высадились здесь.

Браун — Что вы говорите! Они вероятно, прилетели в соответствии с программой международного общества по изучению космического пространства.

Хаммерт (иронически улыбнувшись). Изучение этой планеты входит в план будущего года общества.

Браун — Значит, они прослышали!

Хаммерт — Наверное. Ах, эти советские, эти коммунисты, ну и нюх же у них! Они сели в лесу… Между прочим, на этой планете живут люди.

Браун — Люди?

Хаммерт — Первобытные люди. Я дал указание выловить хотя бы одного.

Браун — Это будет интересный эксперимент.

Хаммерт — Роберт не приходил?

Браун (растерянно)  — Роберт? Нет.

Хаммерт — Это не планета, а очаг молний. Надо установить над планетой громоотвод.

Браун — Слушаюсь. (Уходит. Хаммерт достает спрятанный им магнитофон и включает. Магнитофон повторяет весь разговор Брауна с Джорджем и Боной).

Хаммерт — Так… (Входит Бона. Хаммерт обнимает ее и целует). Моя дорогая, верная Бона!

Бона — Хаммерт, ты знаешь, что право колониального управления Соломоновыми островами было предоставлено испанским императором в 1574 году Менданья Денейра Альверо, открывшему эти острова?

Хаммерт — Знаю, моя прелестная Бона.

Бона — Ты можешь рассказать мне о дальнейшей судьбе Альверо?

Хаммерт — Из-за беспечности Альверо среди членов его экспедиции началась тяжба из-за золота… Не беспокойся, Бона. Я прекрасно знаю Брауна и его брата Джорджа. (Смотрит вдаль, достает пистолет.)

Бона — Что ты хочешь делать?

Хаммерт — Свести счеты с Брауном.

Бона — Потерпи. Если здесь, на планете, мы начнем уничтожать друг друга… На обратном пути ты выкинешь его в космическое пространство.

Хаммерт (смеется)  — Ха-ха-ха. (Обнимает Бону). Моя умная Бона, нам предстоят еще большие трудности.

Бона — Я понимаю. И главная из них — найти Черри.

Хаммерт — Только он знает место залежи радиоактивных веществ.

Бона — Верно. Надо найти Черри!

Занавес.

 

Шестая картина

Становище племени Зарруш. Оно празднично убрано. Арфа и Дурр вносят Рену, потерявшую сознание. Рена без шлема.

За ними входит Зарруш и остальные жители.

Зарруш –

Красива! Наглядеться не могу: нежна, как мак, и косы водопадом.

Арфа –

А где ж ее товарищ?

Зарруш –

На лугу… Но девушке помочь не медля надо.

(Зарруш, осматривающая Рену, поднимает голову и обращается к молодежи).

Несите с гор целебный наш цветок и ступку принесите поскорее, — мы разотрем его и выжмем сок… Все не очнулась? Ну, беда мне с нею!

Молодежь приносит цветы и ступы. Они отбирают необходимые цветы и травы и толкут их в ступках. Зарруш смешивает цветочные воды и сливает их в каменные сосуды. Потом встает и кричит вдаль.

Бибия! Бибия!

Входит странное животное, Бибия. Останавливается перед Зарруш. Она подносит сосуд к его рогам и поет. Все присутствующие повторяют припев.

Дай побольше молока, Бибия! Будет жизнь твоя легка, Бибия! Мы больную исцелим, Бибия, и травы тебе дадим, Бибия!

Из рогов животного течет молочная жидкость. Зарруш целует животное в лоб и отпускает. Животное уходит. Зарруш смешивает лекарство, капает им на губы Рены. Все с нетерпением смотрят на Рену.

Арфа –

Мать-Зарруш, зачем пришельцы эти так спешат друг друга убивать?

Зарруш –

Много непонятного на свете. Я не знаю, что тебе сказать. Видишь, — стрелы так и сыплют градом, отовсюду смерть грозит огнем… Кто тут прав, кто нет — гадать не надо. Будет лучше, если мы уйдем.

Рена вздыхает, шевелится, все радостно переглядываются. Зарруш обращается к Арфе.

Отойди… Сейчас она очнется, может испугать ее наш вид, и душа от страха в ней зайдется, сердце, как листочек, задрожит!

Все выходят. С противоположной стороны входит Дурр, приближается к Рене, гладит ее волосы. Рена пробуждается. Дурр прячется среди белых цветов. Рена трет глаза и оглядывается. Встает, подходит к цветам. Берет их в руки и гладит.

Рена — Где я? (Появляется Дурр). Ты человек?

Дурр –

Добро пожаловать! Гостям всегда мы рады. Я — человек, во всем подобный вам, и опасаться вам меня не надо… Доверьтесь же, прошу, моим словам!

Рена — Где я? Я вижу сон? У вас есть имя?

Дурр –

У каждого живущего есть имя. Меня звать Дурр. Я — тот, кто жизнь вам спас. Чудовище зубищами своими легко перекусить могло бы вас!

Рена — Вы меня спасли? Спасибо. Значит, ваше имя Дурр. Какое у вас красивое имя! А мое имя Рена… Вы соловей с умом человека. Какая у вас приятная речь! А где же Ами? Я ищу его. Вы его не видели?

Дурр –

Не бойтесь, Рена! Кто его здесь тронет? Он бродит по лугам и рвет цветы, весною пахнут у него ладони, и мысли, видно, у него чисты. Рассеялись сомненья и заботы, улыбка на губах его — не зря, и, радостный, он тихо шепчет что-то, с самим собой и с небом говоря!

(Срывает с дерева цветущую ветку, протягивает Рене).

Рена — Спасибо, красивые цветы. Сколько вам лет?

Дурр –

Три раза по тридцать и добавить три.

Рена — Как вы сказали?

Дурр –

Три раза по тридцать и добавить три.

Рена — Три раза по тридцать — это девяносто. Еще три — это девяносто три. Что вы говорите, вам девяносто три года? Нет, вы шутите, вы неправду говорите.

Дурр –

Да, это все на правду не похоже… О, эта мысль! Она меня гнетет: ведь говорить неправду тот не может, кто человеком сам себя зовет!

Рена — Вы женаты?

Дурр –

Что это значит? Тише — вдруг, как раз, услышит кто, — поднимут на смех нас! Моей сестре — пять раз по тридцать лет. Красива так, что трудно не дивиться! Пора бы замуж выйти ей, но нет: о муже скажешь, плачет и гневится.

Рена — Пять раз по тридцать. Это сто пятьдесят. Да что вы говорите! Вашей сестре сто пятьдесят лет, и она еще не замужем?

Дурр –

Завидная ей доля суждена, и, право, есть для зависти причина: мне мать Зарруш сказала, что она в ней видит лучшую жену для сына!

Рена — У вас и отец и мать есть? А сколько им лет?

Дурр –

Отец родился много раньше нас, когда — не знаю точно, лгать не буду. А матери по тридцать — десять раз, не выпал ни единый зуб покуда!

Рена (радостно) . Десять раз по тридцать — значит триста? Кто знает, может, вы и по четыреста, и по пятьсот лет живете!.. А у нас мало кто доживет и до ста.

Дурр –

Нет, этого я не могу понять! Коль человек — любимый сын природы, то должен жить века он, а не годы, зачем ему так рано умирать?

Рена — И дедушка ваш жив?

Дурр –

Нет, умер он… А мудрость — нам оставил. Он просветил нас — и ушел навек… Он долго жил, и жизнь пред смертью славил, твердя: «Для счастья создан человек! Когда умру, не плачьте, не рыдайте: любой — лишь гость на жизненном пиру, вы обо мне с улыбкой вспоминайте, затеявши веселую игру!»

Музыка. Дурр танцует. Берет за руки Рену. Рена машет рукой. Дурр не отстает. Они танцуют и уходят. Входят Ами и Эсва с цветами в руках. Ами тоже без шлема.

Ами — Послушай, девчонка, отстань от меня, что ты привязалась к моей бороде?

Эсва –

Красивы ваши волосы… Не скрою, — мне хочется иметь вот эту прядь! Отрежьте мне ее — ночной порою подарок ваш я буду целовать!

Ами — Ах, ты господи боже!

Эсва –

Отрежьте же ее, ну что вам стоит?

Ами — Да отстань же от меня, я тебе в отцы гожусь, что ты разыгрываешь меня?

Эсва –

О, подарите мне ее, молю! Я вас люблю, — и вам подумать стоит О том, какие муки я терплю!

Ами (Отворачивается в сторону, про себя.) Кажется она верно говорит. Нет, нет, прочь дьяволы, прочь соблазнители, прочь! (Обращается к Эсве.) Дочка, я подумал и вспомнил, что и в нашем краю были такие вещи… Седоголовые люди женятся на девушках, которые им в дочери годятся. И даже есть такие девушки, которые выходят за стариков в возрасте их дедов. И вдобавок еще любят их. Поэтому я не упрекаю тебя. Ведь не зря же говорится: «Любви все возрасты покорны». Только, дочка, я сюда не жениться приехал. В борьбе разума и чувств мой разум всегда одерживал верх. У меня на земле есть жена, красивее, чем ты. (В сторону). Если посыпать на ее рябое лицо пшено, то оно не просыплется. У меня дочери постарше тебя. Я верен своей жене и своим детям. О Меджнуне только говорят, а я куда верней в любви, чем он. Понятно? Перемени разговор!

Эсва смеется. Дурр и Рена с цветами в руках, танцуя, входят.

Ами смотрит на них с интересом и радостью. Рена подходит к Ами, обнимает его.

Рена — Ами, это ты? Как ты себя чувствуешь?

Ами — Я-то хорошо.

Рена — И я хорошо.

Ами — Вижу. Да закружиться мне по твоей орбите!

Рена — Как вы сумели так быстро приспособиться к этой атмосфере, Ами?

Ами — Не понимаю!

Рена — И я не понимаю.

Оба смотрят на Эсву и Дурра.

Дурр –

Вас исцелила мать Зарруш.

Рена — Исцелила? Как?

Дурр –

Она напиток сделала особый: бежит по сердцу жаркая волна и все смывает: грусть, усталость, злобу… Напиток чудодейственный такой из рук ее вы пили, что, поверьте, разлился по душе у вас покой — и будет в ней царить до самой смерти!

(Показывает на лекарство в сосуде. Рена пьет).

Рена — Ами, кто бы ни была эта мать Зарруш, она умная женщина. (Слушает пульс). Она дала нам такой чудесный сок, что наш пульс упал с семидесяти двух до пятидесяти ударов. Но каждый удар значительно сильнее. (Задумывается, радостно говорит). Поздравляю, Здесь люди по четыреста лет живут. Ты знаешь, сколько лет Дурру? По ихнему — три раза по тридцать и добавить три — значит, девяносто три!

Ами — Не может быть. Тебе три раза по тридцать?

Дурр подтверждает хлопками.

Рена (К Эсве)  — Сказать и ваш возраст? Вам больше пяти по тридцать. (Эсва подтверждает хлопками). Видишь, Эсве сто пятьдесят лет.

Ами — Слушай, она же дитя!

Рена — Ее в этом году выдадут замуж.

Ами — Вот оно что! Извините меня, Эсва-ханум. Вы, оказывается, засиделись в девушках. Я не знал. (К Рене.) Ради аллаха, ты правду говоришь?

Рена — Конечно, Ами.

Ами — Эх, да закружиться мне по твоей орбите! Чего же ты стоишь? Надо сообщить профессору. (Мечется по сцене.) Где они? Я даже не знаю тут дорог. Эсва-ханум, да закружиться мне по твоей орбите, отведи меня к нашим.

Эсва –

Мы пойдем, ты не сердись, не суди нас строго, поброди здесь, оглядись, потерпи немного, поживи у нас в горах, — разгадай их душу, посиди у родников, пенье их послушай!..

Уходят. Дурр и Рена машут им вслед. Входит Арфа. Дурр представляет ее Рене.

Дурр –

Вот, познакомься: мать моя… Теперь, Не веришь мне, — глазам своим поверь!

Рена (Подает ей руку. Арфа целует ее лоб.) Я очень рада, что познакомилась с вами. Хотя вам десять раз по тридцать, Вы молодо выглядите.

Арфа –

Ну, а тебе — раз пять по тридцать лет? Чему ты удивилась так?

Рена — Что вы? Мне двадцать пять лет.

Арфа (с удивлением, смотрит) …

Рена — Поверьте мне!

Арфа –

Поклянись!

Рена — Кем, чем поклясться вам?

Арфа –

Человеком! Его умом и чистотой души. Жить для людей — нет назначенья выше…

Рена (задумавшись)  — И мы всегда клянемся человеком. (Поднимает руки, потом протягивает их вперед). Клянусь человеком, что мне двадцать пять лет. У нас люди живут два раза по тридцать. Самое большее — два раза по тридцать и еще двадцать. На нашем языке — семьдесят-восемьдесят лет. То есть наша жизнь почти в двенадцать раз короче вашей.

Арфа –

Что я слышу! Я слов от изумленья не найду. О, как мгновенна ваша жизнь земная! Пойдем, тебя к Зарруш я отведу, — она тебе обрадуется, знаю…

Уходят. Входит Зарруш, смотрит им вслед.

Зарруш –

О, до чего душа ее нежна! Как в робости своей она прелестна!.. Мне кажется, что рождена она перед зарей сиянием небесным.

Входит ребенок, целует Зарруш в лоб.

Ребенок –

О мать Зарруш, я их привел сюда.

Зарруш (целует ребенка в лоб) .

Ты молодец! Тобою я довольна.

Ребенок (указывает на звездолет, виднеющийся вдали) .

Вон — птица их… Нет крыльев и следа, а как взлетит — зажмуришься невольно!

Зарруш –

Как хорошо ты начал говорить! А слышишь как?

Ребенок –

Прекрасно! Все до слова… Они меня сумели исцелить.

Зарруш –

От счастья я расплакаться готова. Пусть все твои желанья и мечты Сбываются, дитя мое, и вечно, как рада я сейчас, — будь рад и ты!

Ребенок –

Позвать мне их сюда?

Зарруш –

Да-да, конечно!

Ребенок уходит. Входят профессор, Аяз и Нина.

Зарруш –

Добро пожаловать, мы рады видеть вас! Примите от меня благодаренье: вы прибыли к нам, видно, в добрый час и принесли ребенку исцеленье!

Профессор — Если бы мы знали, что здесь живут такие люди, как вы, мы привезли бы подарки, достойные вас. Глухоту и заиканье лечить очень просто.

Зарруш –

Добро несущих — как не привечать, как им добром не отвечать на деле? Откуда вы, могу ли я узнать, и к нам с какою целью прилетели?

Профессор — Наша планета называется «Земля». Мы летаем на другие планеты с одной целью: чтобы сделать жизнь наших людей еще краше.

Зарруш –

Мы подарить готовы на века все, что здесь есть: леса и горы эти, серебряные струи родника и все цветы, — прекрасней нет на свете.

Ребенок с помощью Нины устанавливает громоотвод.

Зарруш –

Что это?

Ребенок –

Это — то, что не дает нас молниям испепелить зловещим и называется «громоотвод»… Не знаю, право, я чудесней вещи!

Зарруш –

Как вас благодарить? Вы нас спасли: от молний постоянно мы страдали и ничего поделать не могли — громоотвода мы еще не знали!

Входит Ами с цветами. Все удивляются, что он без скафандра.

Ами — Где вы, я вас ищу. Мать Зарруш, это мои друзья.

Нина — А где Рена?

Ами — Рена, Рена!

Входит Рена, здоровается со всеми. Аяз и Нина, видя, что они без скафандров, хотят снять шлемы.

Аяз — Нина, я тоже снимаю.

Нина — Давай снимем.

Ами — Нельзя.

Рена — Нельзя.

Достают из чемоданчика цветы и растения, показывают им.

Рена — Мать Зарруш приготовила из этих растений лекарство и дала нам выпить. (Все смотрят на растения). Мать Зарруш говорит, что эти растения продлевают жизнь человека.

Ами (радостно). Профессор, гуланчар! Его у нас в лесах Азербайджана сколько хотите. Как мы раньше на него не обращали внимания?

Аяз — Это же открытие! Так вот благодаря чему вы так легко приспособились к здешней атмосфере.

Рена — Да, Аяз, благодаря их соку.

Нина — Где он? Дайте и нам выпить!

Рена открывает чемодан, достает бутылку жидкости. В это время Шаррид на спине вносит Черри. Все собираются вокруг него. Рена хочет капнуть жидкостью на губы Черри, но Зарруш препятствует.

Ребенок –

Глядите, — в голубой одежде он!

Зарруш –

Он должен умереть! Не приближайтесь: его рассудок тяжко поврежден, как хищника, его вы опасайтесь! Тот, кто его от гибели спасет, низвергнут им же будет в бездну смерти: ведь человек другого не убьет, коль не безумец тот, другой, поверьте!

Профессор, узнав Черри, взволнован.

Профессор — Это же ученый Черри.

Рена — Черри?

Аяз — Черри?

Рена –

Мать Зарруш, поклон тебе глубокий! Хочешь знать, кто этот человек? Не безумец он, не зверь жестокий, никого он не обидел в век! Умный он, с душою, полной света… Как мне жаль, что с ним стряслась беда! Кто сказал: он враг? Неверно это, — он врагом нам не был никогда!

Зарруш –

Что ж, я исцелить его готова. Позабочусь, если так, о нем… А не образумится он, снова мы его дыхание прервем!

Черри уносят. Ами сталкивается с Эсвой. Она надевает на него ожерелье из драгоценных камней.

Ами — Эсва-ханум, что это значит? Зачем ты меня украшаешь? Видно, я в твоем понимании — красотка, а не мужчина?

Эсва –

Ах, не трогай — прошу — не трогай, как подходят тебе украшения! Ну, потерпи же еще немного: о, как горят, как сверкают каменья…

Ами — Эсва-ханум, как ты богата! Я таких брильянтов сроду не видел. Ты, наверно, из бекского рода, да?

Эсва –

Нравятся камни тебе? Я рада, Они не могут не нравиться, знаю… А что это значит, скажи мне — «богата», «бекского рода»? Не понимаю!

Ами — Ах ты, простушка! Да знаешь ли ты, что в обмен на два-три таких камня можно взять весь мир!

Эсва –

Такое может быть едва ли… Не понимаю ничего: кому же этот мир отдали, что брать мы вновь должны его?

Ами — Дочка, извини, ты старше меня, Эсва-ханум. Ты даришь мне эти камни, но я ведь улечу.

Эсва смеется и убегает, возвращается с пригоршней алмазов.

Эсва –

Что, нравится?.. Как вы на них глядите! Я принесу еще, коли хотите…

Ами — Эсва-ханум, эти жемчуга — сокровище.

Эсва –

У нас их целый океан! Сейчас Я трижды столько принесу для вас!

(Убегает со сцены. Ами удивленно смотрит ей вслед, потом разглядывает драгоценные камни. Подбрасывает их на ладони).

Ами — Алмазы, жемчуга. (Смеется.) Золото. (Хохочет.) Я понимаю — матриархат. Они сообща работают и сообща едят и сообща обороняются от животных. Они еще не знают, что самое дикое животное — это ты, золото, ты, брильянт! Нет, нет, не сверкай, как лживые люди. Ты не сможешь обмануть меня, жителя Земли. Это вы тысячелетиями держали человека в рабстве и покорности. Золото, я хорошо знаю тебя. У, подлое! Ты превращаешься в доллары, динары, лиры, вползаешь в карманы и сердца людей. Ты, как пиявка, сосешь их кровь. О, многоликое и подлое, кто делает людей лживыми взяточниками? Ты! Кто разлучает друзей и братьев? Сына с матерью? Ты, ты! Кто превращает благородных в неблагородных, а неблагородных в благородных — ты! Кто душит таланты и оправдывает мерзавцев и жуликов? Ты! (Топчет драгоценности). Ага, ну как? (Берет несколько брильянтов). Вы знаете, что я с вами сделаю? Нет, я не стану объяснять здешним жителям, что вы собой представляете. Я скажу им, что вы — просто побрякушки. Я научу их украшать вами двери. Даже двери уборных. Только аллаху известно, что натерпелись от вас люди. У, подлые!

Эсва приносит на большом деревянном подносе груду жемчуга.

Эсва –

Ну, как, довольны? Нет — так подождите: Я принесу вам, сколько захотите!

Ами берет деревянный поднос и выбрасывает драгоценности.

Ами — Убери это прочь. Это болезнь и горе.

Появляются профессор и Черри.

Профессор — Познакомьтесь, это наш садовод.

Черри и Ами здороваются. Из рук Ами под ноги падают драгоценности. Входит Зарруш.

Зарруш –

Профессор, собираетесь вы в путь? Как рады были мы, что вас узнали, и вот — увидимся ль когда-нибудь? Все, все сердца исполнены печали… Хоть праздник урожая встретьте здесь! Наш праздник вы украсите собою, и, видя: нам вы оказали честь, возрадуется небо голубое…

Профессор — Спасибо. Мы сегодня ночью улетаем. Как видно, у вас богатый урожай.

Зарруш –

От града, ливней, гроз у нас сады страдали — и нередко… А поглядите-ка, сейчас от фруктов низко гнутся ветки!

Профессор — Пусть у вас всегда будет изобилие!

Зарруш –

Я не могу вас отпустить безо всего в земные дали. Скажите, что вам подарить, чтоб вы о нас не забывали?

Профессор — Нам ничего не надо дарить, лишь бы вы всегда были здоровьями и счастливыми.

Зарруш –

Лекарством полон этот маленький кувшин. Кто выпьет, станет юным в миг один!

Профессор хочет взять кувшин.

Ами — Дайте мне!

Зарруш –

Возьмите, но прошу вас не забыть: не каждый может то лекарство пить!

Ами — Ничего, я выпью.

Зарруш –

Знаю, знаю, Ами, ты смел, Только суть не в храбрости твоей: если ты ни разу не болел лет до сорока — тогда лишь пей!

Ами (подумав)  — Возьмите, профессор, мне не повезло! Я в двадцать лет болел люмбаго.

Профессор призадумался.

Профессор — Я тоже не смогу выпить. В тридцать два года у меня был рак.

Нина — Дайте мне, профессор.

Ами — Нет, доченька, тебе нельзя. Тебе даже не исполнилось и 30 лет. Это для старых. (Отбирает кувшин у Нины).

Нина — Я хотела взять для Гулама. Когда мы вернемся на родину, Гуламу уже будет 53 года.

Ами, подумав, улыбается.

Ами — Для Гулама? А моя Фатьма? Фатьма, считай, что ты помолодела! (Ами прижимает к груди кувшин). Для Фатьмы, для Гулама, для всех сыновей и дочерей нашей Родины!

Эсва –

Везите, везите его с собою: хоть каплю испить его — счастье большое!

Профессор — Зарруш, вы из каких растений получили это чудо-лекарство?

Зарруш –

Что ж, от вас нет у меня секрета; Слезы Бибии — лекарство это!

Музыка. Входит Арфа, Дурр, ребенок и другие с корзинами, полными фруктов. Танцуют. Наступает вечер. Один из жителей планеты снимает шкуру, висящую на столе. Минерал на скале начинает ярко светиться. Жители Земли заинтересованно смотрят на минерал. Профессор что-то все время записывает в свою тетрадку. Все, танцуя, выходят вслед за Зарруш. С копьем в руках входит Заррит.

Заррит –

За что несчастие такое — стал человек врагом нам лютым! Кровь льют и льют они рекою, покоя нет ни на минуту!

(Смотрит на свои руки)

Руки, руки… Добро до сих пор вы творили, кровь ничью вы ни разу еще не пролили, — и должны убивать!.. Как мне горько и больно! Руки, бедные руки! Я плачу невольно…

(Глядя на свои руки целует их, плачет. Входит Ами).

Ами — Что с тобой? Почему плачешь? (Увидев его, Заррит пытается рассердиться, стать строгим).

Заррит –

Плачу я, что руками, святыми от века, должен я — и не медля — убить человека!

Ами — Человека, значит, меня?

Заррит –

Да, тебя… Как бы я ни терзался, скорбя — должен — ты понимаешь? — убить я тебя!

(Плачет).

Ами — Ну, убей, не мучься так! Зачем же ты плачешь?

Заррит (с сарказмом)

Убей… Не так легко убить! Тебе-то просто, может быть!..

Ами — Тем лучше, дорогой мой, если не легко. Отбрось черные мысли и не плачь. Если хочешь знать правду, то, откровенно говоря, мне тоже не хочется умирать.

Заррит –

Нет, нет! Ты должен умереть! Пощады не проси напрасно! кто вас просил сюда лететь, кто звал сюда вас, ты, несчастный? Террар! Террар!

(Входит животное.)

Смеши его! Пускай до слез смеется, пока дыхание его навеки не прервется!

Террар оборачивается к Ами, и тот, не в силах отвести от него взгляда, начинает истерически хохотать. Он плачет, смеется, и, наконец, совсем выбивается из сил. Появляется мать Зарруш.

Зарруш –

Прочь, прочь, Террар! Что тут такое?! Нет ни минуты мне покоя!

Террар уходит. Зарруш, дав Ами лекарство, успокаивает его.

Ами (придя в себя). В чем моя вина?

Заррит –

Мать Зарруш, душа моя горит жаждой мести, горечью потери: дорогой отец — врагом убит, тем, что в голубом, двуногим зверем! Если их не уничтожим мы всех, до одного, — погибнем сами… Вон они, — везде глядят из тьмы, дикими, безумными глазами!

(Снова набрасывается на Ами, но Зарруш преграждает ему путь. Сердитый Заррит отступает назад).

Зарруш (Зарриту) –

Пойми же, наконец, и ты — не путают с травой цветы, друзей — с заклятыми врагами! Пусть те, в одеждах голубых, несут нам смерть, как звери, дики зачем губить нам остальных? Карать невинных — грех великий!

Заррит –

О мать! Должны они умереть! Должен я клятву выполнить эту!

Зарруш –

Да, да! Должны они все сгореть — Чтоб ветер развеял их пепел по свету!

Заррит хватается за оружие, хочет броситься в атаку, но разгневанная Зарруш поднимает руку. В это время Черри, Нина и Рена приходят вместе с Эсвой. Эсва показывает им на Ами и Заррита.

Они стоят в стороне и слушают Зарруш.

Зарруш –

Постойте! Есть у этих дикарей оружье, что разит издалека! Зачем нам рваться к гибели своей? В открытый бой не выйдем мы пока! Бросать камнями надо в них, — но так, чтоб сам не виден был ты из укрытья, и в ужасе отступит, дрогнув, враг, а вы и жизнь, и силы сохраните!

Заррит целует Зарруш в лоб.

Заррит –

Верно, что не знать мне пораженья, если мудрый твой совет приму… Мать Зарруш, поклон и уваженье твоему великому уму!

Все –

Мать Зарруш, поклон и уваженье твоему великому уму!

Черри (поднимает руку) . Постойте! (Все останавливаются. Заррит и Зарруш гневно смотрят на Черри.) Мать Зарруш и вы, Рена, и вы, вы все принесли мне спасенье, вы вернули мне жизнь. Послушайте меня… Куда же вы уходите? Нина, Рена! Объясните же им! Разве можно идти с таким оружием против них? Они и без вас перебьют здесь друг друга из-за залежи радиоактивных веществ. Они знают, что залежи известны только мне. Нет сомнения, что они ищут меня. Прошу вас, не ходите туда, вы погибнете!

Террар приносит на рогах шлем Джорджа. Все в ужасе.

Черри — Джордж? Как это могло случиться?

Заррит –

Террар!

(Обнимает животное, целует его)

Живи, как горы! Что там ни случится, — неколебим, в седую даль гляди и знай — всегда спокойно сердце биться отныне будет у тебя в груди!

Черри — Это животное убило Джорджа, вооруженного человека?

Зарруш –

Никакое оружье его не возьмет никогда: чуть пробьет скорлупу он, крадем мы его из гнезда

Ами — Клянусь жизнью, они принимают нас за простачков.

Нина — Тише, все может быть, разве ящерица не вылупляется из яйца? Это ведь тоже животное!

Ами — То — ящерица, а не такой бык!

Входят профессор и Аяз. У них в руках тетради и ручки.

Профессор — Все, все, наконец, должны знать то, что нам удалось расшифровать записи на гранитных скалах.

Аяз — Принесите передатчик.

Профессор — Правильно, эти письмена надо прочесть всему миру, всем жителям Земли.

Нина берет рупор и говорит.

Нина — Всем, всем. Нашей матери Земле, всему миру. Наша экспедиция, прилетевшая на одну из планет, у звезды Альфа созвездия Центавр, обнаружила надписи на гранитных скалах. Предоставляю слово капитану корабля Аязу.

Аяз — На планете, на которой мы сейчас находимся, когда-то существовала жизнь и люди достигли высокого уровня культуры. Расшифрованные нами надписи свидетельствуют о том, что когда-то на этой планете было 15 континентов. Между государствами вспыхнула атомная война, и планета погибла. Научный руководитель нашей экспедиции сейчас прочтет эти надписи всему миру.

Профессор –

«Век атома! Он пламенной чертою в бездонной тьме наукой проведен… Но мудрость тысяч мудрецов — пустое, коль власть — у тех, кто разума лишен! Огонь священный может стать смертельным, — и трижды этот мир сгорал дотла… Но вновь его сиреневой метелью весна кружила, празднично светла! Нет, это не легенда и не сказка: когда-то государства были здесь, и каждый на других смотрел с опаской, готовый черную услышать весть. Напрасно звезды дерзко вырывали ученые из вековечной тьмы: все пять веков, что мы существовали — за жизнь свою в тревоге были мы! И триста лет вседневно и всечасно, мир уберечь пытаясь от огня, я к разуму взывал — но все напрасно: правители не слышали меня! Угрозам и хвальбе не зная меры, над пропастью они очнулись вдруг… Была чужда им искренность и вера, и ум их жалок был и близорук!..»

Аяз (читает другой листок).

«Все, все, в огне безжалостном сгорело! Народы, племена — их больше нет! Давно ли мать, склонясь над люлькой, пела? Давно ли сказкой тешил внуков дед? Давно ли книги мудрые листались? Давно ль музеи всех к себе влекли? Лишь пепелища без числа остались от всех сокровищ вековых земли!..»

Профессор (читает другой листок) .

«Надвигается смерч ядовитый все ближе и ближе, Человечество гибнет, мечты его меркнет звезда… Пелена застилает глаза — ничего я не вижу вот сейчас остановится сердце мое навсегда…»

Черри — Для жителей нашей планеты Земли не может быть большего сокровища, чем эти надписи.

Зарруш (профессору) –

А этот атом есть у вас? Скажи!

Арфа –

Признайся, — тайну в сердце не держи!

Профессор — Да, есть!

Все задумчивы. Появляются Хаммерт, Браун, Бона, увидев Черри, бросаются к нему.

Хаммерт — Черри, где ты, дорогой?

Бона — Черри, мой дорогой друг!

Браун — Черри!

Черри — Прочь, убирайтесь прочь! Вам нужен не я, а залежи радиоактивных веществ. Отныне я не с вами, а с людьми. Вот с ними! С этими чистыми сердцами, не знающими, что такое «твое» и «мое».

Рена –

Здесь нет «мое», «твое» — запомни это.

Эсва –

Всем поровну принадлежат рассветы, поля, луга, сады и родники те, что близки, и те, что далеки!

Зарруш –

Будь у нас ваш ум, богатство ваше, ваша мощь — о, как бы жили мы! Мы бы пили счастье полной чашей, не боясь ни холода, ни тьмы!

Дурр (Хаммерту, Боне и Брауну) –

Скажите, разве вы — не люди, И разве нет у вас детей? Как дети, искренними будьте в любви и верности своей!

Зарруш (Хаммерту, Боне и Брауну) —

Признайтесь, — неужели вам без страха, без крови, драки обойтись так трудно? Сто тридцать лет живет там черепаха — а люди сеют смерть ежесекундно!

Рена –

Мать Зарруш, к чему вопросы эти? От укоров удержись: Смерть и зло нужней на их планете, чем для нас — добро и жизнь!

Зарруш (Хаммерту, Боне и Брауну) –

Привечать я не буду кровожадных зверей: уходите отсюда, уходите скорей!

Хаммерт, Бона, Браун прижимаются друг к другу. Все поворачиваются к ним спиной. Появляется Террар, увидев его, они еще сильнее прижимаются друг к другу. Отступают перед Терраром.

Зарруш –

Наши гости покинут нас скоро, — не грустите же, пойте, играйте: не туманьте слезами взоры, миг разлуки не омрачайте!

Танцевальная музыка. Танцуют и поют все жители планеты.

Песня :

Высоки наши скалы, высоки и отвесны, и цветов там немало расцветает чудесных… Так пускай к нам спешат друг за другом удачи! Урожай наш богат — пусть он будет богаче!

Эсва (любуясь танцующими) –

Право, нет на свете ничего чудесней… А у вас там тоже танцы есть и песни?

Ами — Еще какие! А ну, ребята, сыграйте «Иннабы»!

Музыка. Ами танцует.

Профессор — Мать Зарруш, пришла пора проститься.

Зарруш –

Свидимся еще хотя бы раз?

Профессор — О, конечно. Мы еще не раз будем веселиться вместе!

Зарруш –

Будем в небо мы глядеть с надеждой… Передайте всем от нас привет! Лишь бы эти, в голубых одеждах, Там не омрачали ваш рассвет!

Профессор –

Мать Зарруш нас не пугает это: сбыться планам их не суждено! Мы — сильны, за нами — вся планета, А они — они мертвы давно! Как зарю, мы поднимаем знамя, и, бледнея, отступает мрак, и народы — все идут за нами, с каждым днем все радостней их шаг!

По-дружески берет под руку Черри. Улетающие машут на прощание жителям планеты. Идут в сторону корабля. Жители планеты подпрыгивают, провожая гостей. Через некоторое время корабль медленно взмывает в небо, сцена темнеет. По звездному нe6y, словно молния, проносится корабль. Полный мрак. Слышится песня, которую поет экипаж корабля. Сцена освещается. Николай Юрьевич стоит в левом углу сцены и показывает рукой на «Рассвет», который виден за тюлевой занавеской на космодроме. Действующие лица стоят перед «Рассветом» следующим образом: в середине профессор и Черри. На полшага впереди них Рена. Она протягивает зрителям чудо-лекарство, «удлинитель жизни». Слева от Черри Аяз, Ами, Фатьма, справа от профессора Нина, Гулам, Зоя.

У всех в руках охапки цветов. Слышен голос Николая Юрьевича — «голос мыслей».

Я не дожил до этих дней, вас не дождался из Вселенной, но верил я душою всей, что вы вернетесь непременно! Сыны и дочери Земли, еще не раз о вас услышат: теперь вы крылья обрели, летите к звездам — выше, выше! Вас все планеты в гости ждут, раскрыто небо перед вами… Сроднили вы мечту и труд, и явь сдружили с чудесами! Не богу верь — а верь уму, учась упорно, ежечасно: ведь вся Вселенная ему и силе рук людских подвластна!

Занавес.