Окончание. Начало см. в № 5/91, 6/91, 8/91, 9/91, 10/91, 11/91.

Лже-гурки воспитывались в христианской вере. Их учили чтить Господа, деву Марию и всех святых, презирать Сатану и его происки. Никто никогда не говорил, что они должны верить в богов и чертей майя. Эти существа жили в сказках и легендах, в картинах и узорах на ткани, в каменных и деревянных резных изделиях. Они были частью обрядов, иногда отправляемых горсткой престарелых родственников. И никто никогда не учил лже-гурков верить в Зотца Чимальмана. Тем не менее ни один из них в глубине души не сомневался в существовании пещеры летучих мышей, дороги в вечность и зловещего человеконенавистника, притаившегося во мраке, чтобы улучить момент и увлечь свою жертву в бездну смерти.

Зотц умеет летать. Этот изощренный злодей нападает сверху, как летучая мышь. И если он застигнет тебя за черным делом, ты обречен.

Когда рев самолета раздался снова, на поляне осталось всего пятеро лже-гурков — четверо живых и один мертвый. Труп главаря лежал в окружении глиняных фигурок. Спустя минуту последняя четверка солдат скрылась в джунглях.

Верной открыл глаза и увидел сквозь пелену слез, как жители деревни сгрудились вокруг своих упавших родственников. Журналисты собрались возле Скотти. Хайрэм Фарли нагнулся и поднял с земли одну из статуэток. Верной снова закрыл глаза. Боль в животе притупилась, но он почти ничего не соображал. Когда он опять разомкнул веки, Хайрэм Фарли стоял над ним с маленькой фигуркой в руках.

— Ну-с, Верной? — сказал он. Верной тяжело дышал, разинув рот. Его язык и зубы покрылись толстым слоем пыли.

— Ну-с, Верной? — повторил Фарли. — Может, ты объяснишь, почему азиатские солдаты вдруг испугались центральноамериканского дьявола? Чутье подсказывает мне, что ты знаешь ответ на этот вопрос.

Верной взглянул на пыльные башмаки Фарли и что-то пробормотал.

— Что ты сказал, Верной?

— Я сказал: они даже не убили меня.

Ужасно надоедливая дамочка

— Это не Южная Абилена, — сказала Валери. Кэрби Гэлуэй пустил свой маленький самолет по длинной параболе и принялся кружить. На земле тем временем мужчина и женщина прогоняли коз с зеленого поля, обрамленного лесом. На краю поля стоял бурый приземистый дом с пристройками, а позади него виднелись клочки возделанной земли.

— Да, — сказал Кэрби. Валери подозрительно посмотрела на него.

— Тогда что это?

— Мое жилье.

— А зачем нам сюда? — Неужели после всего пережитого ей еще придется защищаться от этого человека?

Гэлуэй слегка тронул рычаги управления; нос самолета теперь был направлен в сторону поля, освобожденного от коз.

— Нам надо поговорить, прежде чем вы увидите Иносента.

— Зачем?

— Приземлимся — скажу.

Она продолжала смотреть на него, но Кэрби молчал. Однако разве уже сказанного не достаточно, чтобы понять, что он не в сговоре с Сент-Майклом? Так который же из них преступник? И что это за преступление?

Валери вконец растерялась. Она видела храм на том самом месте, где он должен был стоять. А через две недели храм исчез. Она видела Кэрби Гэлуэя вместе с Уитменом Лемюэлем и поняла, что они расхищают древности майя, вывозя их из страны. Но, подержав некоторые из этих сокровищ в руках, Валери усомнилась в их подлинности. Она считала, что Верной работает на Гэлуэя и Сент-Майкла, но теперь выясняется, что он скорее всего работал только на себя самого. И чего он добивался? Прибрать к рукам поддельные сокровища несуществующего храма? Она потрясла головой и сказала вслух:

— Да чем вы все тут занимаетесь? Кэрби рассмеялся.

— Я как раз собирался вам рассказать, — ответил он, сажая самолет на неровное поле и направляя его к дому, где стояли улыбающиеся мужчина и женщина.

— Я начинаю думать, что вы — страшный человек, — сказала Валери.

— Страшнее не бывает.

— Бели не считать тех случаев, когда вы спасаете человеческие жизни... — признала девушка.

— Это единственное смягчающее обстоятельство, — подтвердил Кэрби, останавливая самолет в тени деревьев. Он заглушил моторы, и тишина волной влилась в кабину.

Он подал Валери руку и помог спуститься на землю. Воздух был очень теплый и тяжелый, а идти после долгого сидения в самолете оказалось нелегко. Мужчина и женщина подошли, чтобы приветствовать их. Он был невысок, она — еще ниже. Гэлуэй повел Валери знакомиться.

— Эстель Круз, Мэнни Круз. Это — Валери Грин.

— Привет, привет.

Когда Мэнни улыбался, было видно, что количество недостающих зубов значительно превышает число имеющихся, но это делало его улыбку лишь более радостной. А улыбка Эстель казалась робкой и совсем девичьей. Но Гэлуэй быстро погасил обе эти улыбки, сказав:

— Мисс Грин — чертовски назойливая дамочка, которая вконец расстроила все мои дела.

Эстель сверкнула глазами, а Валери, разинув рот, с потрясенным видом смотрела на своего обвинителя.

— Так это Шина! — воскликнул Мэнни. — Значит, она жива, — добавил он без особой радости.

— Совершенно верно, — сказал Кэрби. — Храм погиб, все пошло к чертям, а мне, вероятно, надо будет уезжать из Белиза — такая вот храмовина получилась.

Эта весть потрясла Крузов до глубины души. У Эстель был такой вид, словно она готова броситься на Валери и разорвать ее на части.

— Ты уедешь из этого дома, Кэрби? — спросил тем временем Мэнни.

— Она не виновата, — ответил Гэлуэй. — Она не нарочно все это сделала. Просто она тупая и ни бельмеса не соображает.

— Эй, минутку! — подала голос Валери.

— Она думала, что делает доброе дело, — спокойно продолжал Гэлуэй, — и я ее не виню. А теперь я все ей расскажу. Она может помочь мне кое в чем и наверняка захочет это сделать.

Валери подозрительно смотрела на них.

— Я не стану соучастницей преступления, — заявила она. Гэлуэй бросил на нее загадочный взгляд.

— Бели я захочу совершить преступление, мисс Грин, — сказал он, — вы будете последним человеком, которого я возьму в сообщники.

— Тогда ладно, — сказала Валери, не зная, обижаться ей или нет.

— Что она должна сделать, Кэрби? — спросил Мэнни.

— Поговорим за едой. Я умираю с голоду. А вы? — Кэрби посмотрел на Валери...

Господи, желудок! В горячке она совсем забыла про него, и теперь желудок отомстил: его так свело от голода, что Валери задохнулась. Когда же она ела в последний раз? Вчера ночью. Она тогда проглотила эти лепешки. От мысли о еде у нее закружилась голова.

— То-то и оно, — сказал Кэрби, правильно оценив выражение ее лица. — Мы сейчас умоемся, а потом перекусим, правда, Эстель?

Эстель кивнула и снова заулыбалась.

— Детвора в школе? — спросил Кэрби. — Значит, нас четверо. Что у нас будет на обед?

— Эскабече,— ответила Эстель.

Рецепт «Эскабече»:

«Одна курица.

Две крупные луковицы.

Специи.

Зарежьте, ощипав, и разделайте курицу. Тушите в воде в течение часа, добавив по вкусу перец, чеснок и чилли.

Приготовьте лепешки и мелко нашинкуйте лук.

За четверть часа до готовности добавьте лук к курице.

Подайте на стол с перцовым соусом.

Откройте четыре бутылки пива «биликин» и поставьте на стол.

Отойдите и полюбуйтесь».

— Уф, — «указала Валери. — Прелесть.

— Хотите добавки? — спросила Эстель, улыбаясь от уха до уха.

— Может, еще пива? — предложил Мэнни. — Кэрби? Валери?

— Да, да, — ответили все, и Валери вдруг с удивлением поймала себя на том, что улыбается Кэрби. Тот улыбнулся в ответ и протянул руку за лепешкой.

Кэрби. Валери. Они уже обращались друг к другу по имени. С тех пор, как Кэрби привел ее в свою на удивление чистую, скупо обставленную комнатку. Она спросила его:

— Где тут ванная, мистер Гэлуэй? И он ответил:

— Не люблю, когда меня называют мистером Гэлуэем, разве что полиция. И впредь отказываюсь звать вас мисс Грин.

Вот и все. И ничего не поделаешь.

Солнышко играло на пушке на руках Кэрби. Валери продолжала разглядывать Гэлуэя, думая про себя, что у него добрый смех и непринужденные уверенные манеры. Жаль, что такой человек — злодей. Если, конечно, он и правда злодей.

Но так ли это? Даже в ярости, размахивая мачете, он не пустил свое оружие в ход, не причинил ей вреда. Злодей (а Валери уже знала, что это такое) наверняка отсек бы ей голову и тут же забыл об этом.

Не был Кэрби и обольстителем. Этот обед так разительно отличался от ужина с Иносентом, что Валери даже засмеялась. Кэрби хохотал и шутил без всякой задней мысли, никак не стараясь повлиять на нее и навести на какие-то сладострастные размышления.

И если она вдруг подумала об этом и покраснела, то, насколько она знакома с психологией, причиной всему ощущение безопасности после пережитых злоключений, перцовый соус и... солнечные блики на рыжих волосках, покрывавших руку Кэрби.

Пора было менять пластинку.

— Слушай, Кэрби, ты хотел что-то мне рассказать, — проговорила Валери.

— Да, верно, — его лицо прояснилось. — Верно, Валери, пора тебе узнать, что тут происходило.

Как разбогатеть на недвижимости

Кэрби рассказал ей всю правду. Ну, почти всю.

— Самой большой глупостью была покупка земли у Иносента, — начал он и поведал ей все — о своих денежных делах, о знакомстве с Томми Уотсоном и другими индейцами, о том, как он выдумал храм, а индейцы мастерили подделки для продажи дуракам в Штатах.

— Они думают, что преступают закон, и поэтому помалкивают,— добавил он.

— Значит, я видела всего лишь твой поддельный храм? — спросила Валери.

— Не весь, а только кусочек, и издалека.

— Он был очень красивый.

— Это в основном заслуга Томми. Но так или иначе, когда я впервые встретил тебя...

И он рассказал, как она сорвала его переговоры с Лемюэлем, как индейцы разобрали храм, боясь, что она помчится в Бельмопан и заявит об открытии.

Тут Валери не осталась в долгу, поведав Кэрби о Верноне и тощем негре, о своем блуждании в джунглях. Вероятно, она изрядно перетрусила, хотя по рассказу этого не чувствовалось. Да и кто станет выставлять себя трусом?

— Во всяком случае, — сказал Кэрби, — ты исчезла, а Иносент числил тебя то в мертвых, то в живых, и никак не мог решиться прийти к однозначному выводу. Все шарахался из крайности в крайность. Да еще этот холм. Иносент чуть не сошел с ума — так ему хотелось узнать, есть там храм или нет.

— Кэрби, нам всем этого безумно хотелось.

— Так вот, я предложил ему сделку: он выкупает эту чертову землю за ту же цену, которую получил с меня, а я рассказываю ему правду про тебя и про храм.

— И он согласился?

— Согласился.

— Как это мило с его стороны. Он очень волновался за меня.— Иносент уже знал, что ты жива. Значит, дело мое было наполовину загублено. А если бы он сопоставил все то, что ты знаешь о храме и Южной Абилене, он легко вычислил бы, чем я тут реально занимаюсь. И дело мое провалилось бы с концами. Ему просто не было бы нужды оплачивать мой рассказ.

— Ага, понятно,— догадалась Валери. — Так ты не хочешь, чтобы я разговаривала с ним, пока он не получит обратно свою землю, а ты — свои деньги?

— Вот именно.

Лицо Валери приняло заговорщицкое выражение.

— Стало быть, я снова похищена? Кэрби заерзал.

— Понимаешь... я думал, ты взглянешь на это с моей точки зрения и согласишься немного повременить. Совсем чуть-чуть. Никто тебя силой не держит...

— Хм-м.

— Всего день-два, — сказал Кэрби.

— Хм-м, — повторила Валери и вдруг зевнула, прикрывая рот ладошкой.— Я сейчас ничего не соображаю, Кэрби. Обед был чудесный, — похвалила она Эстель, — но после него так клонит ко сну...

— Вот и хорошо, — сказала Эстель. — Я сама уберу, вы не беспокойтесь, сидите себе.

Валери взглянула на Кэрби.

— У тебя такая прохладная комнатка. Может, я пойду вздремну?

— Конечно, я провожу, — ответил Кэрби, не обращая внимания на веселое хихиканье Эстель.

«Где мне расписаться?»

Субботнее утро. Иносент сидел в своей конторе в Бельмопане. Он вновь был самим собой, снова виртуозно говорил по телефону, снова занимался делами, которые запустил ко всем чертям. И первой его заботой было не вымазаться в грязи Вернона. Верной... Кто бы мог подумать? Он ведь так доверял этому человеку. И недооценил Вернона, посчитав слишком мелкой сошкой. Вот и результат.

— Он все время продавал меня... — пробормотал Иносент.

И свою страну тоже, но это второстепенный вопрос. Главное в том, что он продал Иносента. А это значит, что Иносент поставил себя в такое положение, когда предательство по отношению к нему стало возможным. Он подставился. И теперь ему надо тщательно обыскать стол Вернона, чтобы обезопасить себя от других неприятных сюрпризов.

А Верной тем временем выплевывал в столичной больнице последние оставшиеся кишки, рассказывая все обо всем и называя все имена.

— Если не поторопиться, этот человек может и мне насолить.

— Болтаешь сам с собой, Иносент?

Сент-Майкл хмуро поднял голову. Ему не хотелось бы признать, что он принадлежит к разряду людей, которые говорят сами с собой. И уж наверняка не хотелось быть застуканным за этой беседой.

В дверях стоял улыбающийся Кэрби.

— Ну-с, — произнес Иносент, не увидев в дверях ничего радующего глаз, — и куда же ты подевался вчера?

— Я спасал деревню, — с ухмылкой отвечал Кэрби. — А потом отправился домой отдыхать.

— А Валери?

— Вот она, — Кэрби вошел в кабинет, и в дверях появилась Валери. Здоровая, радостная и немножко застенчивая.

«Этот сукин сын наверняка соблазнил ее», — подумал Иносент с болью и облегчением одновременно. Он уже начинал подозревать, что его великая любовь к Валери сильна лишь до тех пор, пока он считает ее мертвой или исчезнувшей. Иносент был влюблен в мифический образ, а не в девушку из плоти и крови. И это подозрение становилось все сильнее.

— Что ж, входите, — сказал он, поднимаясь из-за стола и улыбаясь им с видом доброго дядюшки. — Сдается мне, что вы закопали топор войны.

— Да, мы в общем и целом выяснили отношения, — ответил Кэрби.

— Мы все обсудили, — с мягкой улыбкой добавила Валери, — и теперь прекрасно понимаем друг друга.

— Я чего пришел-то,— пустился в объяснения Кэрби. — Наша сделка, Иносент. Про Валери ты все знаешь. Теперь я хочу рассказать тебе о храме.

— Это ни к чему, Кэрби. Я видел Южную Абилену, говорил с Томми Уотсоном, а об остальном нетрудно было догадаться.

— Хм-м,— протянул Кэрби. Вид у него был невеселый.

— Да и пленки помогли,— добавил Иносент. — Но ты их не слышал, так ведь?

— Какие пленки?

Иносент достал из ящика кассету, вставил в магнитофон, и кабинет вновь наполнился словами и звуками.

Если у Валери был просто недоумевающий вид, то Кэрби смотрел на магнитофон так, словно тот был Зотцем Чимальманом его пращуров.

— Уитчер и Фелдспэн! — вскричал он, приходя в себя. Иносент остановил магнитофон.

— Они записывали все разговоры с тобой.

— Святой боже! Эти двое?

— Опасно недооценивать людей,— изрек Иносент, думая о Верноне.

— Но... они же торговцы антиквариатом, действующие в рамках закона!

— Правильно. И одновременно выполняющие задания своего дружка Хайрэма Фарли, редактора крупного американского журнала «Взор». Ты хоть слыхал о таком, Кэрби?

— Грязные негодяи!

— Я помог им потерять эти пленки в аэропорту, — сказал Иносент.— Иначе «Взор» сейчас вперил бы свое око в твой храм. Ты и не знал небось, что я тебе помогаю, а?

— Ладно, помощничек! — отмахнулся Кэрби. — Ты просто не хотел, чтобы меня поймали раньше времени, покаты еще не выяснил, можно ли чем-нибудь поживиться.

— Ты все время думаешь обо мне плохо, — сказал Иносент и рискнул улыбнуться Валери. — Надеюсь, хоть ты-то не будешь такой подозрительной, Валери.

— Я всегда говорю о вас только хорошее, мистер Сент-Майкл.

— Ну-ну... Так вот, Кэрби, если тебе придет в голову снова связаться с этой парочкой, помни о пленках.

— Уж не забуду,— угрюмо сказал Кэрби. — Но я хочу поговорить о другой сделке. О нашей с тобой. Мы ударили по рукам...

— Кэрби, неужели ты думаешь, что я пошел на попятную?

— Нет?

— Разумеется, нет. Конечно, я и без тебя знаю, что Валери жива. Вот она, такая же прекрасная, как и всегда.

— Благодарю вас, сэр.

— Конечно, я и без тебя знаю, что твой храм — подделка. Но я хочу считать себя честным и щепетильным человеком. И вот я трачу утро на подготовку этой бумажонки, — он протянул Кэрби конверт. Тот с подозрительным видом взял его, сел и углубился в чтение. Иносент повернулся к девушке.

— Я рад, что ты цела и невредима, Валери.

— Я тоже, — с улыбкой ответила она. .

— Эй, погоди-ка, — подал голос Кэрби. — Ты мне даже половину не возвращаешь!

— Читай дальше, — велел ему Иносент, — и ты увидишь, что в этом есть смысл.

— Что? Я забираю заклад?

— Да, — ответил Иносент с безмятежной улыбкой.

— Но закладные за землю не выдаются! — в ярости вскричал Кэрби. Сент-Майкл пожал плечами.

— Из-за всех этих недавних треволнений мне сейчас трудно набрать столько наличных. Но поскольку тебе понадобятся деньги в связи с отъездом...

— Отъездом? Куда же я уезжаю?

Лносент посмотрел на Кэрби, как смотрит встревоженный друг.

— Разве ты не понимаешь, в каком положении находишься, Кэрби?

— Знаю. Ты, как всегда, надул меня.

— Нет, нет, Кэрби. Ты — герой.

— Как здорово! — сияя, воскликнула Валери.

— И здорово и не здорово, — парировал Иносент. — К несчастью, Кэрби из тех героев, которым лучше вести себя скромно и не лезть в свет юпитеров.

— Объясни-ка, — попросил Кэрби.

— Ты радировал в полицию. Помощь пришла в деревню через полчаса после того, как ты предотвратил избиение. Двое крестьян убито. Пять террористов убито. Трое взято живьем и дают показания. А те статуэтки, которые ты выбрасывал из самолета, сейчас изучает целая куча экспертов. Американский репортер сумел сделать несколько чудесных снимков, на которых виден регистрационный номер на борту «Синтии».

— О-о-о!— вскричал Кэрби.

— Сейчас Кэрби Гэлуэй — храбрый летчик, спасший беззащитную деревню. Но я знаю нескольких человек, которые разыскивают «героя» по всему Белизу, чтобы задать ему один-два вопроса.

Кэрби вздохнул, а Валери спросила:

— Что это значит, мистер Сент-Майкл?

— Это значит, что Кэрби покинет Белиз, если у него есть мозги, — ответил Иносент. — Ненадолго, пока не стихнет шум. Скажем, на три-четыре года.

Кэрби снова вздохнул, а Иносент дружелюбно улыбнулся.

— Вот почему я постарался добиться для тебя наилучших условий сделки. Отличная закладная грамота на десять лет...

— Ты все покроешь, вложив отчисления в доходное дело. Ты получишь землю и не заплатишь за нее ни гроша. Ты еще наживешься на мне!

— Но ты в итоге вернешь все, что уплатил мне. Ты ведь этого хотел, правда?

Кэрби посмотрел на Валери долгим страдальческим взглядом.

— Валери, — сказал он,г- если ты когда-нибудь увидишь, что я разговариваю с этим типом, дай мне по физиономии. Ладно, Иносент, где мне расписаться?

Зигзаги судьбы

Трамп-Глэйд, Флорида, шоссе 216. 8,4 мили к югу от кинотеатра, левый поворот за знаком «Потчо-12». Уитмен Лемюэль пристально смотрел сквозь ветровое стекло. Да, вот он, ржавый знак. И спидометр показывает ровно 8,4 мили.

Лемюэль крутанул руль, и машина съехала на проселок. Теперь до красной ленточки на проволочной изгороди оставалось 15,2 мили...

И хотя Гэлуэй ждет этих двух торговцев из Нью-Йорка, он, несомненно, обрадуется, увидев вместо них его, Лемюэля. Особенно когда поймет, что Уитчер и Фелдспэн вовсе сошли со сцены.

Он с отвращением скривил губы, вспомнив, как вел себя Фелдспэн на борту самолета, какой ужас посеял этот тип в салоне. Оно и к лучшему, что эти двое откололись.

Алан Уитчер был готов продолжать начатое дело, но Джерри Фелдспэн слишком перетрусил, когда какой-то пассажир не так посмотрел на него. Результатом этого стал сплошной кавардак. К счастью, Фелдспэна вырвало всего однажды, зато прямо на того пассажира, с которого все началось. И Фелдспэн испортил ему костюм, а заодно и торчавшую из кармана блестящую и, видимо, довольно дорогую губную гармошку.

Как бы там ни было, в аэропорту Майами Фелдспэн закричал, что не намерен более преступать закон и иметь дело с контрабандистами. Только чудо спасло его и всех остальных пассажиров от ареста — так он орал. Наконец Уитчер, озабоченный состоянием друга, заявил, что им лучше вернуться домой и забыть обо всем этом деле. И вот он, Уитмэн Лемюэль, едет один по проселку на встречу с Кэрби Гэлуэем, что тоже к лучшему. Уитчер и Фелдспэн — жадные торгаши. А сам Гэлуэй — мошенник, достойный презрения как личность, но ценный поставщик сокровищ, невольно спасающий их от невежественных центральноамериканцев и таких типов, как Уитчер и Фелдспэн. И он может передать эти бесценные произведения в руки честных, самоотверженных, образованных, умных и бескорыстных ревнителей науки — таких, как он, Уитмен Лемюэль.

Он был единственным положительным героем этой истории. И теперь положительный герой возьмет верх, что очень редко случается в реальной жизни.

— Я это заслужил, — пробормотал Лемюэль, крутя баранку.

Когда появился самолет, Лемюэль стоял посреди травянистого поля. Кэрби сделал круг над его головой и приземлился на дальнем конце поля, потом развернулся и с урчанием покатил в сторону машины.

Открылась дверца, и появился Кэрби Гэлуэй. Казалось, он страшно торопится. Двигатели работали, пропеллеры крутились, самолет дрожал от нетерпения. Гэлуэй удивленно посмотрел на Лемюэля. В самолете сидел еще кто-то.

— Где Уитчер и Фелдспэн? — заорал Кэрби.. Лемюэль ни с того ни с сего показал рукой на спину.

— Они поехали...

— Сидят в машине? Ладно, это для них!

— Нет, они...

Но Кэрби уже повернулся и доставал что-то из кабины с помощью своего пассажира. Лемюэль в растерянности посмотрел вниз, когда ему под ноги упало что-то похожее на охапку сена.

— Что?..

— Очень сожалею, что и вы попались, — с улыбкой крикнул Кэрби. Непохоже было, чтобы он о чем-то сожалел. — Скажите своим приятелям, что мне все известно про «Взор»!

— Господи, что вы еде...

— Анонимный звонок в ОБН, — злорадно сказал Кэрби.

— Куда? Что это?

— Отдел борьбы с наркотиками, — ответил Кэрби, забираясь в кабину. — Жаль, что вы оказались здесь. Ну, да не будете водиться с кем попало.

И тут Лемюэль узнал второго человека в самолете.

— Вы?! — вскричал он.

Валери улыбнулась, кивнула и помахала ему рукой.

— Стоит мне увидеть вас, и происходит что-нибудь ужасное! — воскликнул Лемюэль, указывая на нее пальцем. Кэрби захлопнул дверцу, и самолет покатился вперед.

— Это уже третья встреча! — закричал Лемюэль. Он бежал следом и грозил кулаком. — Одни несчастья мне от вас!

Самолет набрал скорость и оторвался от земли. Лемюэль остановился, отдуваясь. Теперь, когда рев моторов стих, до его слуха долетел другой звук, далекий и слабый.

Сирены.

Все ближе.

Он обернулся и посмотрел на свою машину, стоявшую возле колючей проволоки. Потом покосился на тюк, который Кэрби выгрузил из самолета.

— Это не сено... — пробормотал он вслух.

Яхтсмену о Карибском море

Валери шила мелкими стежками. На куске ткани был изображен Микки Маус на доске для серфинга. Валери «работала» над его улыбкой, сидя обнаженной в позе портняжки. За спиной у нее виднелась бетонная коробка под железной крышей. С одного края крыши торчала тарелка антенны для приема передач со спутника, с другого — ветряная электростанция. Перед Валери колыхалось Карибское море, вновь и вновь накатывая на белый песок. Оно было обманчиво спокойным. Безымянный островок, на котором сидела Валери, занятая шитьем белой полотняной юбки, лежал в глубине опасного для судоходства района, возле банок Чинчорро, в шестнадцати милях от побережья Юкатана, точно к востоку от залива Четумаль. В американском справочнике «Что должен знать яхтсмен о Карибском море» этот район обозначался как «зона повышенной опасности, изобилующая скалистыми островками и песчаными банками».

Немало прогулочных и торговых судов плавает вокруг банок Чинчорро, но песок на здешних пляжах остается белым и чистым, синее море почти прозрачно, теплый воздух напоен сладким ароматом восточных бризов. Если вы хотите побыть наедине с любимой, лучшего места вам не найти на всем свете.

Помимо Валери и бетонной коробки, о существовании человеческой цивилизации напоминали следы от колес «Синтии» на твердом песке. Когда Кэрби летал в Сан-Педро за припасами, Валери сначала составляла ему компанию, но потом перестала. И вот уже три месяца он летает в город один, а Валери занимается раскопками. Здесь когда-то жили люди, и в земле можно было найти следы их обитания: черепки и оструганные деревяшки. На закате своей цивилизации, когда кончилась великая эпоха возведения храмов, майя на какое-то время стали купцами и торговали своими изделиями на восточном побережье Мексики и Центральной Америки. Они строили склады и фактории на отдаленных островах, и возможно, одна из них и была тут. Во всяком случае, Валери по-прежнему оставалась археологом. Впрочем, она с удовольствием училась и пилотскому мастерству.

Валери положила иголку в глиняный кувшинчик (подделка под старину, подарок Томми Уотсона), встала, встряхнула юбку и надела ее. Все в порядке.

В этот миг послышался гул. Возвращалась «Синтия». Валери подняла голову и начала высматривать самолет в небе. Он появился с северо-запада, скрылся на миг за кокосовыми пальмами, снова выскочил из-за них и коснулся колесами песка. Валери помахала рукой и пошла к «Синтии», но увидела, что Кэрби не один в самолете. Господи! А она почти голая! Ну да ладно, остается только сделать вид, что так и надо.

Кэрби вылез из кабины и махнул рукой. Следом за ним появились еще двое, мужчина и женщина. Нацепив дерзкую улыбку (ну и что, если на мне только юбка?), Валери зашагала навстречу гостям.

И мужчине, и женщине не было еще и тридцати. Тощая маленькая пепельная блондинка с сухой на вид кожей цвета красного дерева и очень привлекательным, хотя и грубоватым лицом. Мужчина был очень высокий, бледный и толстенький, как младенец. Живые, любопытные, невинные детские глаза. А вот у женщины взгляд такой, будто она уже все в этом мире видела и ни во что не верит.

— Валери, — с улыбкой объявил Кэрби, — познакомься с моими друзьями. Только что встретил их в Сан-Педро. Это Тенди, дочка богатого папочки из Техаса.

— Здравствуйте, — сказала Валери.

Тэнди оглядела ее, покачала головой и, криво улыбнувшись, проговорила:

— Ваша взяла.

Валери не поняла, комплимент это или нет, но дружеский тон женщины заставил ее улыбнуться.

— Рада, что Кэрби привез вас.

— А это — приятель Тэнди...

— Если можно так выразиться, — вставила женщина.

— О, Тэнди, — застенчиво произнес белокожий мужчина.

— Его зовут... — Кэрби нахмурился. — Прошу прощения, опять запамятовал.

— Э... ну... Альберт.

— Альберт, это Валери.

— Здравствуйте.

— Э..; ну... здорово! Вы тут живете? На этом острове?

— Пока да, — ответила Валери.

— Могла бы ты догадаться, что Альберт — великий знаток искусства доколумбовой эпохи? — спросил ее Кэрби с улыбкой.

— Это правда?

— Э... ну... да. В Вентуре у меня целый музей в одном крыле дома.

— Чудесно!

— Вы должны приехать и посмотреть.

— Может быть, приедем, — отвечала Валери.

— Альберта особенно интересуют сокровища майя,— сказал Кэрби. — Я думаю, мы можем побеседовать о них.

— Было бы очень приятно, — согласилась Валери. Кэрби обнял ее за плечи.

— «Синтию» мы потом разгрузим, — сказал он. — А сейчас идемте в дом. Тэнди и Альберт заночуют у нас. Мы что-нибудь сварим, а уж завтра все полетим в Сан-Педро и закатимся в ресторанчик. Куда бы ты хотела, в «Эль-Ту-липан» или в «Хижину»?

— Я подумаю, — пообещала Валери и решила про себя, что полетит в город в новой юбке.

Они пошли к дому. По-прежнему обнимая Валери за плечи, Кэрби склонил голову и заглянул ей в лицо.

— А тебе не кажется, что ты слишком тепло одета? — осведомился он.

Валери только весело рассмеялась.

Перевел с английского А.Шаров