Я выжил. Я — Выжил! Мне повезло больше, чем миллионам моих сограждан, чем миллиардам, живущим в других странах. Меня не сдавило под многотонными глыбами бетона и кирпича, не разрубило оконным стеклом, не придавило падающей стеной высотного дома… Лишь слегка коснулся огонь, всего-то, наглотался воды и песка, да упал в зияющий зев пропасти, где смерть окончательно решила отобрать мою жизнь. Не вышло. Я попал в вентиляционную шахту, где переждал, возможно, последние ужасающие последствия агонии огромного города. Мне пришлось спуститься на самое дно, где люди, сдавленные рухнувшей землей, заживо умирали в страшной ловушке подземелья. Но я выбрался оттуда — чтобы угодить в мир, в котором больше не было человечества. Катастрофа стерла его с лица Земли, оставив только развалины прежнего мира. И я стал его последним обитателем. Странником, ищущим ответа. Ищущим людей, без которых жить просто незачем. В этом, изменившемся мире их не нашлось. Странные и страшные, мутирующие, опасные твари — сколько угодно. Но — не люди. Оставалась только одна, неисследованная область — бездна Провала, в которую погрузился целый край. И я решил спуститься в него…

Позади — месяцы выживания, а порой — и борьбы, где на кону стояла моя жизнь. Месяцы отчаяния и суровых будней, наполненных скитаниями и учебой. Да, пришлось учиться — этот мир не очень-то похож на прежний. В нем больше желающих полакомится тобой, но в нем, ты и сам можешь стать зверем. Я едва удержался от такого исхода. Или, думал, что удержался. Если не найду людей — темнота вернется. И, когда-нибудь, я вновь ощущу в себе равнодушие ко всему — первый признак перерождения в нечеловека. Что бы это не повторилось — я буду искать людей, даже если мне придется посвятить поискам всю оставшуюся жизнь!

Ночь еще не кончилась, когда я уже стоял на ногах, готовый к последнему шагу в пропасть. Еще вчера были сброшены канаты — один, основной, для спуска, и второй, страховочный, на случай обрыва первого. На основном хитроумно вывязаны узлы, в которые можно вставлять ногу. Сам канат тоже толще, чем тот, который свисал рядом. Я очень надеялся, что он не понадобится, но мало ли… К каждому принайтовлен груз — тяжелый камень, для того, чтобы веревки не трепыхались вдоль всего обрыва. И под толстый, и под тонкий, на месте сгиба, подложены шкуры крыс — моя страховка, предотвращающая перетирание. Оба намертво привязаны к бетонной плите, лежавшей, шагах в двадцати от края Провала. Сдвинуть ее с места невозможно даже краном — лишь край плиты выступал под целой грудой земли и прочего строительного мусора — последствия падения многоэтажного дома. Все канаты проверены, за пояс заткнута дополнительная пара перчаток — если протрутся первые. Увы, я не имел возможности просто отталкиваться от стены, как это делают альпинисты — для этого нужно обладать настоящим снаряжением. Да и подъем, потом, по гладкому концу, был бы просто не осуществим. Я еще раз посмотрел на место, выбранное для спуска — по сравнению с тянущейся кромкой всего обрыва, вроде, самое подходящее. Но, даже здесь, находясь много ниже поверхности города, среди сплошных камней, где недавно текла вода, смотреть вниз было просто муторно… Наверное, весь обрыв достигал высоты не меньше двухсот метров. По крайней мере, некоторый запас каната, который я предварительно измерял на всю ширину маха рук, еще оставался. Общая длина выражалась в двести тридцать четыре таких вот, маха… Еще раз, проверив узлы на плите, я закрепил снаряжение на спине, затушил остатки костра и сделал глоток коньяка, пересиливая все более подступающий страх… Все готово.

И я решился… В том, что спуск будет нелегким, убедился через несколько минут, после того как перекинул ногу вниз. Через полчаса пот стал лить градом, спину оттягивал мешок, и я сквозь зубы ругал себя за то, что не догадался спустить его на веревке заранее. Почти отвесная, практически не имеющая выступов, стена обрыва маячила перед глазами. Я видел, как безрассудна и опасна моя задача — в любой момент, сверху мог отвалиться огромный пласт, или, просто большой кусок, способный без труда сорвать меня с веревки. Кое-где, следы таких отслоений виднелись внутри стены — как проплешины, на общем фоне. Было странно видеть, как земля, словно слоеный пирог, меняется по мере погружения. Вначале, пять-семь метров, она была смешана со всяким мусором — торчали обломки окон и остовы легковых машин, согнутые фонарные столбы, даже спинки кроватей… Потом стена начала светлеть — это уже пошла глина. Потом еще светлее — я коснулся, и под пальцами оказались крупинки песка. Далее опять глина, но гораздо темнее первого слоя. Потом, вообще непонятно что — все закаменело и застыло, а я уже настолько устал, что перестал обращать внимание. Временами отдыхал, повиснув на петлях — и сам себя хвалил за предусмотрительность. Смотреть по сторонам уже казалось не так страшно. Привык… Как видно, самым тяжелым было сделать, именно, первый шаг… Потом снова продолжал движение, ища опору и сдерживая скольжение. Перчатки здорово помогли — кожа не давала ладоням скользить по поверхности канатов. Сколько прошло времени, понять стало трудно. Но в том, что спуск продолжался не менее двух-трех часов, со всеми остановками — был уверен. Когда ноги уперлись в землю, я рухнул вниз и просидел так довольно долго, прежде чем решил, что в состоянии продолжить путь. Предстояло еще спрятать оба конца канатов — чтобы их не унесло ветром и не зацепило где-нибудь, на высоте. Да и просто, чтобы не мотало по камням. Достаточно оказаться перетертым основному — и о возвращении придется забыть. Я бросил взгляд наверх. Отсюда казалось невероятным, то, что совершил… Меня обуяла гордость! Это почти невозможно — но я сделал это! Я спустился! Несмотря на свой, буквально животный, панический страх высоты. Я преодолел его! Меня распирало от чувств — я гордо выпрямился, смотря на все взглядом победителя. Раз я смог это — все остальное не существенно! И я преодолею любые препятствия, сколько бы их не встретилось на моем пути!

Но скоро эйфория кончилась. Вздохнув — еще предстояло повторить все в обратном направлении! — повернулся лицом к городу. Впереди лежала неизвестная территория. Территория моих, скорее всего безнадежных поисков. Скорее я встречу на ней перерожденных чудовищ, чем людей. В первом случае — я готов, а вот во втором… Уже не знал, какой будет эта встреча — в радость или горе, для кого-нибудь, из нас? Если я найду группу сумасшедших, погибающих от голода и болезней, потерявших человеческий облик — смогу ли подойти к ним, а не уйти, ничем не выдав своего присутствия? И кем буду для них я сам?

Ближе к полудню, погода, и наверху обладавшая способностью меняться по нескольку раз кряду за день, преподала мне урок, а заодно — указала место. Неожиданно все резко потемнело, тучи сгустились, а затем, на мою голову стали опускаться хлопья грязно-серого снега. Крайне удивленный — снег являлся такой редкостью! — я упустил момент, когда нужно прятаться. А снег валил, не переставая. Скоро все вокруг стало одного, белесого оттенка. Это не радовало. Снег и раньше никогда не выпадал совсем белым, но, все же, это был настоящий снег, не прежние хлопья из грязи. И он быстро заполнил собой многочисленные ямы и трещины, прикрыл хрупкий ледок и спрятал острые грани металлических конструкций, торчащие прежде из земли. Я опомнился, лишь, когда почувствовал холод в ногах. Мокасины, плохо приспособленные для такого рода приключений, явно уступали меховым сапогам. Я крепко просчитался, решив, доверится своему календарю. По моим подсчетам, уже шла весна — да и до сегодняшнего дня, наступившее затишье в виде умеренного теплого ветра, внушило надежду на скорую смену сезона. Какое там… Походило на то, что в небесах окончательно решили засыпать всю землю многометровым слоем, раз не смогли утопить в прежней, вязкой и маслянистой жиже. Кляня все на свете, я стал искать, где можно переждать эту напасть. Как назло, ни одной, мало-мальски, подходящей дыры! Промокшая обувь хлюпала и угрожала отморожением — вместе со снегом вернулся мороз. Еще больше злясь на себя, и, на так некстати, сорвавшийся с цепи, предательский климат, я брел, практически, куда глаза глядят. Стоять на месте — окажешься занесенным по самую голову. Но и дорога, в полной темноте — снег сыпал все сильнее и сильнее! — могла закончиться очень печально. Пару раз я уже побывал в полынье, один — напоролся на штырь. Еще немного — и, рискую окончательно провалиться, в какую-нибудь, из ям, которых так много среди руин…

Плюнув на все, забился под накренившуюся плиту — хоть что-то! Огонь не развести, согреться нечем — коньяк не в счет! Если и дальше так продолжится — к утру, под бетоном окажется продрогший, и, скорее всего, конкретно простуженный скиталец, уже мало на что способный. Либо — что тоже не особо приятно! — холодный труп…

Снег прекратился ближе к ночи. Выходить из укрытия я не стал — бессмысленно. Среди возникших сугробов не найти топлива, а значит, не на чем высушить обувь. Единственное, что мне было доступно — так сменить мокасины на запасные. По крайней мере, они хоть были сухими. Я с головой укутался под накидку-палатку, и засунул в рот твердую лепешку. Что ж, обойдемся сухим пайком. И, хоть от холода зуб на зуб не попадал, я надеялся на лучшее. Ночью ветер стих, а с ним — вернулось тепло. Снег не таял, но, по крайней мере, больше не дуло. Утро я встретил злой и уставший, словно пришлось волочь на себе целую кучу пропахших и грязных шкур. И, все-таки, я выдержал…

Идти, куда либо, казалось безумием. Но и оставаться — ничем не лучше. Кто его знает, когда снег начнет таять? Правда, поверхность земли здесь мало отличается, от моей — тоже, теплая на ощупь. Странно все это, но, что есть, то есть… Я подумал, что идти по стаявшему снегу будет еще хуже — и решил выбираться отсюда поскорее. Пока относительно тихо и ничего не падает на голову. Выкарабкавшись наружу — снега намело не меньше метра! — я угрюмо осмотрелся. Хорошее начало для разведки и поиска. Нечего было радоваться так сильно, спустившись… Накаркал.

…Я бродил уже два дня. Здесь все сильно похоже, на то, что встречалось раньше наверху, но имелись и некоторые отличия: несколько больше сохранившихся домов, не так ужасно выглядели развалины. Хотя, возможно, это просто плод моего воображения, только иллюзия… Просто, в тех руинах, среди которых пришлось жить мне, почти не осталось целых стен. Обрыв, по которому спустился, остался далеко позади. Темная линия провала, оба края которого терялись в тумане, большой дугой тянулась с запада на восток. Может быть, этот изгиб продолжался и дальше, на многие сотни километров, но я этого не знал. Хорошо уже то, что мне посчастливилось найти самую нижнюю его часть — возле русла реки. Там грязные ручьи стекали по размытому склону, превращая все в округе в стоячие лужи-озера. Я сразу поспешил отойти от них подальше — воде больше не доверял. Один раз появились темные силуэты воронов — на фоне более бледного неба они выглядели, как исчадия ада. Как назло, я оказался на плоской равнине, видимо, в бывшем парке, и был вынужден притвориться бревном, упав в мокрую, снежную жижу. Проводив их вдаль, с омерзением сбросил одежду — запах стоячей воды едва не задушил, впитавшись, казалось, под черепную коробку. Но другого выхода не было — умные и наглые птицы, напав всей стаей, справятся со мной без проблем. Лишь бы не попался им на глаза щенок, оставленный в убежище…

Вскоре добрался и до далеких холмов. Птицы, вроде как улетевшие в этот район, не зря выбрали себе пристанище именно здесь — что-то должно было их привлечь? Такие размеры требовали большого количества пищи, а я, пока не встречал ничего, что могло послужить таковой этим всеядным тварям. Если раньше они питались трупами, что, вероятнее всего имело место в первые месяцы, то теперь с этим не все так просто. Постоянно падающий с небес пепел скрыл и сравнял поверхность не только от моих глаз. Да и сколь ни было велико число погибших — они не могли сохраняться нетленными так долго. Те, которые попадались, уже полностью разложились, вынуждая обходить стороной. К тому же, здесь казалось значительно жарче, чем у меня, а, ведь и наверху, от поверхности земли, шло сильное тепло. Следовательно, процесс гниения — другое слово найти трудно — проходил быстрее. Выходило, чтобы прокормиться, воронам нужно либо охотиться, либо отыскивать еду по соседству с людьми. Хотя, вряд ли лишь человеческие отбросы смогут удовлетворить аппетит крылатых гигантов. Я уже имел возможность убедиться, что эти создания не станут брезговать и живой пищей — недавние события служили тому примером.

Вскоре я стал ощущать беспокойство. Меня не покидало ощущение, что за мной кто-то идет. На предательском снегу, который таял, не так быстро, как хотелось, мои следы отчетливо выделялись, и любой, кто захочет познакомиться с их обладателем, может сделать это без затруднений. Достаточно лишь не сворачивать… Или, напротив — свернуть и обойти сбоку! Я уже не один раз останавливался и подолгу смотрел на пройденный маршрут. Пока никого… Но ощущение тревоги не покидало.

Вокруг лежали руины. Столь же заброшенные, сколь пустынные. И только мои следы нарушали общий фон — более никто не бродил среди местных троп. Да и не было тут никаких троп, или тропинок. Я вспомнил подвал — там уже давно образовалось несколько дорожек, явно указывающих на обжитость холма. Не очень-то хорошо…

Во время одной из остановок увидел вдалеке темные, низкие силуэты. Они неторопливо шли по моим следам — даже не шли, а как бы прыгали. Этот способ передвижения был присущ только одному существу, с которым меня уже сводила судьба. Крысы, будь они неладны!

Я насчитал пять или шесть точек. Слишком далеко, чтобы быть уверенным в количестве врагов. Но, сколько их там ни есть — принимать бой на открытом месте, равно приговору. Не я — они идут по следу. Если в степи за мной был моральный перевес и дикое желание покончить с людоедами, а они, в свою очередь, были жутко перепуганы появлением гигантской кошки, то сейчас обстоятельства поменялись. Одну или двух я успею убить, но остальные вцепятся в мои ноги крепчайшими резцами, способными разгрызать самые толстые кости. Я знал, что не ошибаюсь — из некоторых трофеев уже пробовал вырезать наконечники или рукоять, и убедился, что обработка крысиных зубов достаточно сложна и трудоемка.

— Зараза…

Крысы бежали достаточно медленно. Я повернулся. Нужно идти дальше. Догонят, или нет — еще вопрос. Между нами пока большое расстояние, и, вполне возможно, что я найду подходящее место для предстоявшего сражения. А может, и избегу его… Связываться с трупоедами не хотелось. Не для того я сюда спустился. Однако, раз появились крысы — надежда на встречу с людьми стала таять, еще скорее, чем снег.

Погоня, с переменным успехом, продолжалась весь день. То мне казалось, что я оторвался от преследователей, то, черные точки вновь нарисовались на горизонте. Трупоеды упорно не желали упускать добычу. Из-за крыс я был вынужден уйти из города, сильно приблизившись к одной из речушек, разлившихся от падения водопада.

— Ладно. Хватит бегать. — Я решил дать бой. Крысы не оставят меня в покое. Следовательно, придется драться. Но, на моих условиях!

Чтобы они не могли меня окружить, я забрался в самую путаницу мелких островков и заводей, где любой подход был сопряжен с трудностью рельефа. Если не дать им напасть одновременно — шансы уравняются.

Нисколько не заботясь больше о следах, я разжег небольшой костерчик — желудок сводило от голода, а бесконечный бег, ходьба и прыжки, не способствовали его умиротворению. Поев, спокойно выпил отвар из сухофруктов — пока, это мое единственное средство от простуды. Но, вроде, ночевка в мокром снегу, с пронизывающим ветром, не нанесла сильного ущерба.

Время шло. Мои преследователи не объявлялись, и я уже стал успокаиваться. Не так-то просто хищникам отыскать следы среди сплошного месива из снега, грязи и воды. Я посмотрел на небо — уже значительно стемнело, а еще одна неуютная ночевка меня совершенно не устраивала. Однако, едва задумал покинуть временную стоянку, как на тропинку, ведущую к моему привалу, неожиданно выскочила крыса. Не смотря на свои устрашающие размеры, опешившая от неожиданности, серо-бурая тварь подпрыгнула на месте и тут же бросилась наутек. Видимо, первобытный страх перед человеком был в ней еще очень силен… Я не понял такой реакции — они так упорно меня догоняли, и вдруг, всего одна? Если только она не отправилась за подмогой! В таком случае, боя не избежать уже в ближайшие минуты. А то и меньше… Крайне раздосадованный, я начал искать подходящее место для схватки. Страха не испытывал — после столкновения в хранилище с нефтью, и кровопролитного сражения в степи, перестал бояться, чего бы то ни было, полностью уверившись в своих силах. Раньше такого не было… Но раньше, многого не было и не могло быть! Те резервы, тот вложенный предками дар побеждать — иначе бы мой род пресекся давным-давно! — проявился именно сейчас. Раньше… Да, если бы мне сказали, что буду способен задушить волка голыми руками, или, сломать шею человеку — посмотрел на говорившего, как на идиота! Но — три месяца назад! Ни волку, ни человеку — если его намерения враждебны! — я бы не советовал теперь переходить мне дорогу. После того, как испытал упоение от битвы, я забыл о миролюбии. Да, это было именно так — хоть я и сам пока этого не понимал. Кроме того, когда я развесил в подвале шкуры переродившихся зверей, а клыки и когти нанизал на шнурок и подвесил над изголовьем, как бы дико это ни звучало — мне понравилось убивать…

Возвышенность, на которой удобно сдержать атаку надоевших преследователей, заприметил заранее. Со всех сторон доступ к ней преграждался широко разлившейся водой, а единственный подход пролегал по скользким, вповалку лежащим плитам. Это исключало нападение стаей — но автоматически делало меня запертым в этой крепости, если крысы решат взять измором. Но не могли же эти бестии быть такими умными? Я решил не ждать появления всей компании и поспешил к убежищу. Придут крысы или нет — а приготовится, осмотреться и выбрать дальнейшее направление необходимо.

Все-таки, чертова крыса оказалась здесь не случайно… Четыре зловещих тени показались среди обломков, почти сразу, едва я влез на самую верхнюю плиту. Я недобро усмехнулся — в этой местности, кажется, без приключений тоже не обойтись! Они прыгали среди руин, очень быстро преодолевая все преграды, и так же дружно тормознули возле подъема. Нетерпение хищниц было столь велико, что они сталкивали друг друга в воду, пытаясь прорваться на тропу, ведущую к вершине. Похоже, охота за человека им не впервой… Но и знакомство с его оружием — тоже! Я выждал, пока это удастся самой напористой — вожака стаи следовало убрать в первую очередь! — и спустил тетиву. Стрелять пришлось с расстояния примерно в десять шагов, сверху вниз, цель хорошо просматривалась и не могла никуда уклониться… Визг, глухой удар — тварь слетела с плиты и в агонии забилась в воде. Другие нерешительно остановились. Треньк! Следующая стрела, пущенная со столь близкого расстояния, пробила вторую крысу насквозь. Хищника просто снесло, причем без звука — видимо, удалось задеть сердце зверя. У двух оставшихся началась паника. Они попытались повернуть обратно, при этом та, которая была дальше от выхода, столкнула первую в воду. Я вложил третью стрелу… Щелк! Очередная гадина забилась на земле, куда она успела спрыгнуть. Лишь одной, упавшей в воду, удалось избежать гибели — она быстрыми прыжками, вскидывая зад, умчалась в развалины. Преследовать ее не имело никакого смысла. Ни шкуры, ни клыки и когти зверей меня не интересовали — тащить на себе подобную добычу, когда до подвала так далеко, нет никакого резона. Кроме того, я еще не забыл, как тошнотворно воняют их шкуры… Но стрел жалко! Достав нож, начал спускаться, собираясь вырезать наконечники из убитых животных. Черная тень на секунду пронеслась по воде, и я, мгновенно отреагировав, спрятался обратно в убежище. Вороны — проклятые птицы! — с карканьем спустились вниз и принялись рвать и сразу пожирать крыс, глотая кусками мясо своих извечных соперников в борьбе за существование. Я опять покачал головой — неужели на земле осталось только два вида живущих, и оба, по иронии судьбы, состоят из тех, кто предпочитает питаться отбросами и падалью? Но, упускать такую возможность не стоило! Пока птицы заняты едой — напомнить, кто на земле хозяин! Еще одна стрела медленно легла на середину лука… И я опустил тетиву, так ее и не натянув. Насытившиеся вороны менее опасны, чем голодные. Убей я одну — остальные успеют взлететь и убраться прочь. Зато потом, злопамятные твари станут преследовать меня повсюду… Пришлось ждать около часа. После того как они набили свое брюхо, каждая напилась воды из грязной лужи, там же, где только что пировала. Все мои стрелы оказались испорчены безвозвратно — птицы так исступленно поедали добычу, что переломали прутья. Какая-то из них умудрилась проглотить наконечник, и я пожелал ей несварение желудка… Два оставшихся, окровавленных, но целых, торчащие на обломках древка, промыл в воде и упрятал в мешок — как ни крути, в моем положении таким добром разбрасываться не приходилось.

К концу подходил пятый день моего путешествия. Не считая этих чудовищ, никто больше не попадался, а само их присутствие указывало, что это вряд ли вообще, возможно — и вороны, и крысы, могли истребить все живое в городе. Там, где встретились четыре крысы, могут оказаться еще двадцать. Вроде бы, точек насчитывалось больше… Но я мог и ошибаться — преследователи находились далеко и их тени расплывались. Все равно… Не всегда рядом найдется удобное место, с которого можно расстреливать их, как мишени на тренировке. Кроме того, хоть я и старался себя ограничивать, припасы не бесконечны. А пробовать мясо этих тварей… Брр-р!

Как бы не было тошно, но я стал подумывать о возвращении. Огни, увиденные мною с вершины, могли оказаться чем-то, вроде миража — вон, сколько вокруг дымящихся ям, из которых порой вырывается пламя! Наверное, и то, что я принял за сигналы, следствие выброса вспыхнувшего газа из трещин земли. Ничего примечательного больше не происходило. Все, что можно, обошел. Следов пребывания человека не обнаружилось. Для самоуспокоения, оставалось только сходить на самую крайнюю точку — к озерам, которые видел с кромки провала. До них примерно полдня пути — не так уж и много, по сравнению с тем, сколько бродил здесь с момента спуска.

Но, прежде чем я отправился к озерам — прошел сквозь весь город строго в одном направлении. Одна мысль не давала мне покоя — и я хотел убедиться, что это не так. Не так, как должно быть, если континент и вправду сместился. Раз, часть земной коры настолько опустилась — океан, о котором здесь только слыхали, станет новой границей известного мне мира. Но я очень желал иного — иначе, все мои представления о земле придется менять… Для этого следовало идти строго на север. Ориентиром служила сама стена Провала. Хоть я и отошел от нее, более чем далеко — она, по-прежнему, возвышалась позади темной, жутковатой полосой. Не то, что я ее видел… скорее, понимал — где-то там, она есть. И мне еще придется вновь покорять эту высоту, причем в обратном направлении.

Я давно миновал и остатки города, и близлежащие районы. Следов присутствия людей так и не нашел — ни костров, ни былых стоянок. Ничего… Вскоре в нос стал бить свежий, солоноватый запах — и я, уже догадываясь, сбился с привычного ритма. Все-таки, Это случилось…

Море открылось сразу, как только поднялся на очередную возвышенность. Тихое, почти спокойное, с едва набегающими на берег, волнами.

— Вот как…

Я зачерпнул ладонью — вдруг, это пресная вода! И все мои предположения — чушь! Но вода оказалась соленой… Кроме того — сильно загрязненной, настолько, что кожа на ладонях едва просматривалась сквозь наслоение мути. Немудрено — эти воды впитали в себя тысячи тонн сажи, падающей с неба. А, кроме того — под ними лежит земля. Обитаемая земля! Была — обитаемая…

Ночевать у самого берега я не решился. Высмотрев укрытие, в виде небольшой рощицы, разбил там лагерь — и, вскоре кипятил варево, предвкушая отдых и сытный ужин. После нарвал веток, устроив из них своеобразное ложе, слегка притушил костер и, полулежа, полусидя, предался раздумьям…

В прежних походах я научился засыпать в любом положении. Но и просыпался, так же, от малейшего звука, или, просто от дуновения излишне сильного ветра. И сейчас, словно кто-то толкнул меня в бок. Я вскочил, оглядываясь — кто здесь?

Какая-то громада, заслонив свет, промелькнула за ближайшей сопкой. Для зверя — слишком огромна. Я подбежал к берегу.

…То, что я увидел, превзошло все ожидания. И я, оторопев, на какое-то время застыл, словно меня облили ледяной водой на самом трескучем морозе. Недалеко от берега, практически на зеркальной поверхности, не нарушаемой ни единым всплеском, высился айсберг… Абсолютно белого цвета, у основания, прилегающего к воде, и столь же густо, серый, даже черный — у вершины. Он очень медленно проплывал вдоль побережья, гонимый, вероятно, течением — никакого присутствия ветра я не ощущал. Вид этой ледяной горы вверг меня в некоторый трепет…

— Значит, так и есть… Континенты сместились. Ближайшее море, о котором я знаю, находилось по меньшей мере, в тысяче километров от города. Сейчас его окраины стали берегом. Это значит… — Я сглотнул, вдруг сразу поняв, что это значит. Часть страны, все северные города, все их население — под водой. Если кто и выжил, во время землетрясения — их поглотил океан.

Несколько успокоившись, я поднялся на вершину сопки. Отсюда айсберг выглядел еще более могучим. А море — бесконечным. Видимость не радовала, горизонт пропадал в тумане, и я не мог даже представить — на сколько, протянулась эта гладь. Мне стало страшно — ледяная гора, если не изменяет память, всегда, более чем на четыре пятых своего внешнего размера, погружена в воду. Если приблизительная величина айсберга около двадцати метров — то, сколько же до дна? Ясно стало одно — прежнюю географию пора забыть. И тот, невероятный по реальности, бред, испытанный во время пролета ракеты, на самом деле имел место — само местонахождение моих руин стало под вопросом. Я мог оказаться как в северных широтах, так и южных.

— Дела…

Я по привычке посмотрел вниз. Увы… Верный друг остался далеко, и мне не с кем поделиться своими мыслями. Как он там? Лишь бы не попался воронам, а от кого другого, надеюсь, отобьется!

Айсберг постепенно становился меньше — уплывал в свое собственное путешествие, с предсказуемым концом. Он растает, когда окажется в теплых водах. Или, наоборот, превратится в вечный памятник, скованный страшным холодом полюса. Кто его знает, куда может вынести эту гору льда? Я уже ни в чем не мог быть уверен…

Вдалеке стало густеть, словно на море опустился мощный покров из темных облаков. Наверное, это и были облака, вернее — тучи, несущие в себе заряд из мокрого снега. Пора уходить. Если здесь и были, когда либо, люди — голая поверхность побережья не оставила им иного выбора. Они могли направиться на запад — но там, прорезав новые русла, несли свои воды реки, падающая водопадом с покинутых мною, вершин. И вряд ли ее их можно переплыть — течение, насколько я судил, достаточно сильное даже для опытного пловца. А температура не так уж пригодна для купания — раз я до сих пор ощущаю холод, сквозь надежную ткань и шкуру, из которой шил свою одежду. Они могли уйти на восток — и я несколько колебался, обдумывая решение. Припасы на исходе. Поиски могут затянуться на долгое время, гарантии — нет. Я вновь ошибся…

С тяжелым сердцем, окинув взором простиравшийся вдаль, берег, я стал спускаться. Что ж, пора домой. Уступая самому себе, дорогу назад решил совершить под углом, чтобы захватить ту часть, где, по моему представлению, темнели леса. На это потребуется еще пара лишних дней — но так хоть буду уверен, что мои поиски не напрасны, и я сделал все, что мог…

Так как я шел по дуге, мой путь пролегал мимо оставшихся позади и сбоку, руин города. Более того — я значительно отклонился от него, и вскоре обнаружил себя перед еще одной проблемой — лес, действительно, словно вырос у меня по левой руке. Остановившись в раздумьях, я смотрел на мрачные тени деревьев — и нехорошее чувство отталкивало от них, будто там, среди стволов и крон, скрывается нечто, несущее угрозу. Не доверять своим ощущениям я не мог…

— Нет. — Я размышлял вслух, словно со мной, по-прежнему, находился щенок. — Туда дороги нет. Что-то, не внушают мне эти места, доверия… А мы знаем, как хреново порой бывает, когда наплевательски относишься к голосу разума. Так, дорогой?

Я ругнулся — опять говорю, сам с собой!

Лес мне не нравился. Весь изломанный, искореженный, ни единого прямого ствола — что не удивительно, учитывая события прошлого. Верхушки цеплялись одна за другую, голые ветви переплелись, множество деревьев вообще упало, образовав непроходимый бурелом. Углубляться в него, чтобы окончательно потерять силы и дорогое время? Стоит ли оно того? Жить в лесу, пока он необитаем и гол, невозможно. А весна, приход которой, кажется, стоит под большим вопросом, вовсе не стремится все здесь оживить.

И снова, как будто что кольнуло в груди… Ощущение чужого взора. Мне так сильно казалось, что чьи-то глаза внимательно следят за каждым моим шагом, что я потянулся к мечу…

— Бред, какой-то…

Списав все на усталость, я, круто повернув, устремился назад — в покинутые руины. Через день приблизился к целой россыпи больших и малых озер. Похоже, вода, стекавшая из болота, расположенного на двести метров выше, заполонила собой все ложбины и выемки. И мне следовало быть очень аккуратным, чтобы не угодить в предательскую трясину. Обходя препятствия, я волей-неволей вынужден был присматриваться ко всему необычному, что выпадало из привычного облика. Крыс здесь вроде не водилось — или, они искали себе пропитание значительно дальше. В самих водах озер иной раз что-то плескалось, но я предпочитал не обращать на это внимания. То, что вода может быть обитаема, стало понятно еще наверху — что мешает какому-либо монстру, удобно устроится здесь? Лучше не проверять…

Ступая мимо берега очередной водной преграды, я вдруг уловил какой-то странный запах… Он напоминал вкус моих собственных лепешек — и я даже остановился, пораженный этим открытием. Запах то появлялся, то опять исчезал. Крайне заинтересованный, я пытался определить его источник — вот когда пожалел, что оставил дома щенка! Его нюх быстро бы вывел меня в нужное место. Но, за неимением своего помощника, приходилось полагаться на свой собственный нос. А он меня подводил…

Проплутав несколько сот шагов в различном направлении, я с досадой обнаружил, что запах пропал совсем. Решив вернутся, я выбрал короткую дорогу — вдоль того самого озера, где недавно шел. Только обходя его по периметру, понял, насколько оно большое. Явно — не из числа тех, что появились в результате землетрясений. Скорее, оно уже существовало ранее. Мало ли водоемов было вокруг города?

Посередине находился островок — довольно длинный и высоко выступающий из воды. На нем виднелось множество разрушенных зданий. В общей сложности, островок тянулся около полукилометра в длину и примерно метров сто — в ширину. Подступов к островку не имелось — со всех сторон он был окружен водой. Я равнодушно скользнул по нему взглядом — что интересного может быть там, куда не так-то просто добраться? Но в следующее мгновение сердце сжалось: над островом поднималась струйка черного, прерывистого дыма. Это могло оказаться что угодно — и все же, у меня вдруг появилось неутолимое желание побывать там, и все увидеть самому.

Осматривая берег, я увидел несколько бревен, лежащих почти у кромки воды. От спуска у меня осталось парочка мотков тонкой, но крепкой бечевы. Решив рискнуть, я подтащил бревна друг к другу. Не самое подходящее средство передвижения, но, чтобы переплыть озеро — сгодится. Связывая парочку стволов в плот, не переставал бросать взгляды на остров — дымок, то пропадал, то, вновь появлялся. Следовало найти весло, что-то, чем можно грести. Для этого сгодилась доска, которую я быстро обработал топориком. Лишь спустив свое плавсредство, я понял, насколько опрометчива моя задумка. Грести было трудно — бревна, сырые сами по себе, почти полностью утопали в воде, и я лишь с большим напряжением заставлял их двигаться вперед. Плавание отняло не меньше часа — я едва мог сдвинуть свой «корабль» с места! Будь это обычная лодка, преодолел бы расстояние за пять, от силы — десять минут.

Скорее всего, здесь ранее располагался целый район, каких хватало вокруг мегаполиса. Наверное, даже город-спутник, несколько улиц которого, оказались выше уровня затопившей все вокруг воды. В прошлом, любой смог бы обойти его за полчаса, но сейчас, когда каждый шаг, каждое движение следовало рассчитывать, чтобы не упасть, не сломать ногу, не порезаться о торчащие отовсюду обломки — понадобилось гораздо больше. Я начал успокаиваться — в самом деле, какие люди? Тем более на острове, где вообще трудно как-то прожить. Ни попасть сюда, ни выбраться… Словно в насмешку, в конце одной из улиц, вновь заметил белую струйку. Дорогу к ней перекрывало нагромождение изломанных конструкций, в которых угадывались бывшие высоковольтные опоры. Внутри них находились остовы выгоревших дотла автомобилей, каркасы магазинчиков, сделанных по принципу «трубы, сварка, тент — торговля!». Продираться сквозь них, рискуя в клочья изодрать куртку и без того уже пострадавшую в путешествии, не стал. Но, чтобы выйти к источнику дыма, следовало вернуться обратно к берегу и попытаться зайти, с другой стороны. Так я и сделал. Уже не думая ни о чем, почти механически продолжал идти, и лишь старался не наступать на острые грани торчащих из земли стекол или кусков железа. И снова, привычное чутье подсказало, что обступающие меня нагромождения разрушенных зданий и стен не так безобидны, как могло показаться вначале… Я напрягся, не сводя взгляда с руин. Опасность была — об этом говорило во мне все! — но, какая? Мне очень не нравились эти смутные предчувствия, на которые не находилось ответа. И, тем не менее, не доверять своим ощущениям не имел права — они меня никогда не подводили!

Едва ли уловимый, еле слышный порыв воздуха за спиной — и я пригнулся быстрее, чем молния вонзается в землю! Уже вслед, немыслимым образом извернувшись, умудрился выпустить из натянутого лука стрелу. Хриплое карканье послужило ответом! Черная летающая тварь все-таки меня достала! Раздраженная неудачной попыткой застать врасплох, ворона теперь кружила в воздухе и следила, выжидая время для следующего нападения. От стрелы она почти не пострадала — та лишь чиркнула ее по оперению, не принеся большого вреда. Птица пока была одна, но я не обольщался — в любой момент могут появиться ее подруги, а против всей стаи долго не продержатся. Ворона резко метнулась вниз и на бреющем полете попробовала достать меня когтями. Будь это настоящий хищник — вроде сокола или ястреба! — та бы не промахнулась. Вороны еще только учились убивать, но и эта, едва не распорола мне когтями ногу. Лишь взмах лука отпугнул ее, заставив чуть изменить траекторию. В итоге она добилась своего — я поскользнулся и так неудачно упал, что оказался зажат, меж двух блоков. Попытайся подняться — придется подставить голову и спину под клюв. Но и отражать ее атаки, в таком положении, тоже не просто — лук лежал в стороне, а меч я не мог вытащить, так как придавил его своим телом.

— Ну, дрянь! — сквозь зубы прошипел я. — Ладно…

Ворона вновь бросилась в атаку. Она выставила лапы с чудовищными когтями — зрелище не для слабонервных! Каждая из лап толщиной превосходила мою руку, а каждый загнутый коготь был не меньше, чем у свинорыла. Теперь я понял, почему они с такой легкостью разорвали крыс в считанные секунды… Клац! Клюв высек искры из камня в нескольких сантиметрах от моего лица! Одна лапа вонзилась в землю, а второй она ударила меня в инстинктивно сжатую для защиты руку. Мне показалось, что запястье попало в стальные тиски! Ворона ухватилась всеми тремя когтями и дернулась вверх. Рывок оказался такой, что я охнул от боли — она чуть было не вырвала плечо! И тогда на смену растерянности от наглого нападения пришла настоящая ярость, все застилающая багровым светом. Я зарычал не хуже своего приятеля, выхватил свободной рукой нож и по рукоять вбил его в крепчайшую броню перьев. Хватка ослабла — птица пошатнулась и отпрыгнула назад. В воздухе встретились ее вторая лапа и нож, который я выхватил из раны! Лезвие пробило загрубевшую подошву с сухим треском — так прорывается шкура, натянутая на барабан. Но силы и желания жить у летучей гадины имелось не меньше, чем у меня! Двумя ударами крыльев она швырнула меня обратно на спину, а следующим взмахом сумела оторваться от земли и подняться в небо. Раненую лапу птица слегка опустила вниз, а удар в туловище, похоже, вообще не заметила, хотя я считал его более серьезным! Продолжать попытки разделаться со мной она не спешила и даже отлетела немного поодаль. Я приподнялся на колено, поднял лук, достал стрелу и прицелился. Ворона сразу поднялась выше — чертова птица, похоже, была в числе тех, что уже прилетали к моему подвалу! Эта порода всегда хорошо соображала и быстро запоминала, откуда следует ждать неприятностей!

Ворона глухо каркнула, хлопнула крыльями, и, слегка заваливаясь на одну сторону, стала улетать прочь. Но теперь я не был настроен отпустить своего врага просто так! Там, где не удалось одной, всегда следует рассчитывать на прибытие подкрепления. А если они налетят в тот момент, когда мне придется пересекать это озеро на бревнах… Я спустил тетиву. Тяжелая стрела с низким гудением догнала птицу. Ворона дернулась, будто получила удар дубиной по голове. Стрела впилась в туловище и глубоко ушла сквозь темное оперенье. Она недоуменно, хрипло заорала, и начала падать прямо в воду. Приземлившись, с шумом и плеском, начала отчаянно биться — силы оставляли птицу, она тонула. Прошло около минуты — ее кровь смешалась с темной водой. Вдруг, резкий хлопок, клекот ужаса — и все стихло. О громадном чудовище, всего секунду назад пытающемся плыть, напоминали только круги, расходящиеся по воде. Я даже не понял, что это было… Достаточно и того, что оно проглотило птицу — или утащило под воду с такой быстротой, что мой заплыв на бревнах показался верхом безумства! Подступы к острову охранялись более чем хорошо…

Я осмотрел руку. Монстр разодрал рукав, но ничего серьезного не сотворил. На коже остались лишь синие следы, а между ухом и шеей — свежая царапина. Не потерпев поражения в битве, я проиграл в нервах — от запоздалого страха дрожали руки и мелко-мелко стучали зубы… А, кроме того, я оказался пленником этого острова, на который меня завлекло любопытство. То, что так молниеносно разделалось с птицей, было более чем серьезно. Больше мне ничего не хотелось. Вернуться к себе, в свой подвал, и чем скорее, тем лучше. Хватит с меня кошмаров, где каждый неверный шаг означает или гибель, или увечье. Но возвращение пришлось отложить на другой день. Вряд ли на острове водятся крупные хищники, вроде крыс — я мог не бояться предстоящей ночевки. А вот переправа на бревнах, после того, что увидел, вовсе не прельщала. Хочешь, не хочешь, а придется строить что-то более устойчивое.

Но прежде необходимо найти безопасный ночлег и поесть — хотя, после всех испытаний сегодняшнего дня я как-то потерял аппетит… Как назло, ничего подходящего для ночлега поблизости не имелось. На всякий случай, решил отойти от берега — мало ли, какому еще зверю захочется проверить, каков я на вкус? Где-то неподалеку попался на глаза, присыпанный землей «домик» — две плиты, упершиеся друг в друга. Он мог послужить пристанищем на эту ночь. Но до него еще следовало дойти. В пылу сражения с гигантской птицей я запутался, откуда вообще пришел. Чтобы определиться, следовало найти точку повыше. Подходящее возвышение заметил неподалеку, практически рядом. Это был естественный холм — не остатки здания, а настоящая сопка, образованная природой еще задолго до катастрофы. Хотя сейчас ни в чем нельзя быть уверенным до конца — мне попадались порой такие чудеса, которые никак не могли иметь место в прошлом, и хватило всего нескольких месяцев, чтобы к ним привыкнуть. Я уже давно убедился, что мне предстоит стать свидетелем немалых диковинок, разгадают которые лишь потомки. Хотя, какие потомки?

Размышляя, таким образом, понемногу поднимался на холм, не забывая оставаться все время наготове — хватит и одного нападения! Под ногами попадались булыжники, чахлые кустики, ссохшаяся трава и пожухлые листья. Здесь все не так, как наверху, в моих степях, где уже явно начинала зарождаться новая жизнь. Здесь все только начиналось. Высота сопки впечатлила — отсюда просматривалось все озеро, окружающее островок кольцом. Я покачал головой — как можно было так глупо рисковать? И на чем теперь с этого островка выбираться?

Через минуту я забыл обо всем! Метрах в ста от холма, в южной части острова, к небу поднимался столб чистого, белого дыма. Так не может гореть газ или мазут, так горят только дрова! Он взлетал ввысь совсем тоненькой струйкой и быстро растворялся среди белесых нахохлившихся туч и облаков. Это мог оказаться пар от горячего источника, тлеющие угли, в каком-нибудь, провале… Но мне почему-то сразу показалась, что этот дым — дело рук человека! Спустившись с холма бегом, спотыкаясь об камни и куски бетона, я устремился в направлении источника дыма. Проскочив мимо каких-то стен, мимо завала из бревен, не сгоревших в пламени всеобщего пожара, поднырнул под упершуюся торцом в землю крышу. За ней открылась площадка примерно двадцати метров в диаметре.

Это горел костер! Огонь почти потух, доедая неровные обломки досок и полусырых веток, и вскоре мог совсем угаснуть. В нескольких шагах от него грудой лежали куски от мебели, остатки деревянных полов, треснувшая оконная рама… Это все предназначалось для огня и не могло появиться здесь само собой! Над огнем, на согнутой железной перекладине, висела помятая и закопченная кастрюля, в которой что-то булькало и пузырилось. Такое могли сделать только люди! Волнение, овладевшее мной, стало настолько сильным, что я был вынужден остановиться и опереться обо что-то. Ноги подкашивались…

Послышался шорох. Я оторвал взгляд от костра и повернул голову в сторону источника шума. Из темнеющего под кирпичной глыбой отверстия, чем-то сильно напоминающего мой лаз в подвал, выползало нечто бесформенное, тяжело дышащее, с сильным запахом давно не мытого тела. Оно выбралось наружу и встало в полный рост. Я замер…

Это человек! Но, в каком виде? Сверху донизу, в ободранном рубище. На непокрытой голове, колтуном, спутанные космы волос. Одна нога обута в рваный кроссовок, без шнурка, другая — в армейский ботинок. Руки грязные, до черноты, и такое же лицо, скрытое толстым слоем прилипшего жира и золы…

Он двинулся к костру. По трудно улавливаемой плавности движений, которых все же не смог скрыть этот безобразный наряд, я догадался, что это — женщина. Она нагнулась над висящей кастрюлей, помешала свое варево какой-то щепкой и присела рядом, отрешенно уставившись на угли…

Сбросив оцепенение, я сделал два шага к ней. На третьем она подняла голову и, увидев меня, вскочила на ноги. Казалось, у нее отсутствовали зрачки — настолько глаза сливались с покрывшими лицо разводами грязи. Но, даже сквозь эту маску, я различил крайнее изумление, потом испуг и затем — ничем не прикрытый ужас. Она дико вскрикнула, сбила, ошпарившись содержимым, кастрюлю, и бросилась бежать.

Я ошалело посмотрел ей вслед, и, лишь когда она неожиданно скрылась в развалинах, вышел из ступора и побежал следом. Но найти ее оказалось не так-то просто. Она мгновенно затерялась среди разрушенных домов и гор перевернутой земли. Долго и безуспешно кричал, искал, поднимался на вершины — женщина пропала, как мираж. Взволнованный, более того — опечаленный такой встречей, понурив голову, я вернулся к потухшему костру. Кастрюля валялась на боку, и не очень приятно пахнувшая еда смешалась с золой и землей. Похоже, что та, которая собиралась, есть это дурно пахнувшее варево, скрылась надолго… У меня мелькнула слегка кощунственная, но здравая мысль — помнится, один раз подобная затея уже принесла пользу. Как ни жестоко это могло показаться со стороны — но ничего более подходящего в такой ситуации просто не находилось. Приманка! Я достал топорик, нарубил из приготовленных дров несколько щепок, и развел новый костер. Потом пришла идея проверить, что находится в норе, откуда выползла беглянка. Присел возле отверстия. В нос ударил такой невыносимый смрад, что я сразу отказался от проведения какой бы то ни было разведки. Непонятно, откуда она брала воду — вокруг ни единого ручейка. Возможно, запасалась прямо из озера. Я присел на камень, вскрыл пакет с мясными, самодельными галетами, и подвесил над огнем собственный котелок, дожидаясь, пока закипит вода. Концентрат, из которого часто варил похлебку, издавал такой мощный запах, что не уловить его, мог только полностью лишенный обоняния…

Мне все стало ясно. На ее месте, я бы тоже бросился прочь. Невесть откуда взявшийся на отрезанном от твердой поверхности, клочке земли, я был больше похож на дикаря, чем на цивилизованного человека, пришедшего ее спасти. Напротив, вооруженный, луком и мечом, с большим и широким ножом, болтающимся на поясе — за кого могла она меня принять? Поневоле закричишь, даже, если очень ждешь и ищешь этой встречи…

От котелка стал исходить дразнящий запах. Есть не хотелось — да и не для себя я это делал. Теперь оставалось только ждать. Так прошло несколько томительных минут — я уже подумал, что все бесполезно.

Послышался шорох. Я замер… Она появилась как привидение, возникнув без единого звука, буквально из-под земли. Я, стараясь не делать резких движений, медленно положил перед собой лук, потом вытащил меч и тоже опустил его к ногам. Вслед за этим, видя, что она по-прежнему стоит на месте, сделал пару шагов назад.

— Дай…

Это был скорее шепот, чем голос. Только по протянутой руке да неотрывно глядящим на котелок, глазам понял, что она произнесла. Молча, стараясь не делать резких движений, протянул ей похлебку. Она приняла ее обеими руками. Пальцы дрожали, и горячая посуда тряслась в ладонях. Я подхватил выпадающий котелок — железо сильно нагрелось, и я сам едва не ошпарил кожу на ладонях! — поставил его на подобие стола, где лежала целая гора всяческой посуды. С громадным напряжением, — я видел, каких усилий ей стоит сдерживаться, чтобы не влезть в котелок грязными пальцами! — она подняла с земли первую попавшуюся ложку, и, невзирая на прилипшую сажу, зачерпнула содержимое. Мы оба молчали. Тишину нарушало лишь потрескивание вновь разгоревшегося костра да судорожные глотательные движения ее горла. Она выскоблила ложкой все, засунула туда палец и вытерла котелок насухо. При этом порезалась и отдернула руку обратно. И лишь тогда женщина опомнилась… Опустив руки вниз, она устремила на меня взгляд. Я вздрогнул — такой болью и мукой он был наполнен! По впалым, землистым щекам, побежали слезы. Все так же, молча, она придвинулась вплотную. Я молчал, позволив ей самой убедиться в реальности происходящего. Заскорузлыми, с обломанными ногтями, пальцами она прикоснулась к моему лицу. Я еле сдержался, чтобы не отшатнутся. Она еще раз подняла руку, и, внезапно обессилев, теряя сознание, стала опускаться к моим ногам.