От форта пришла помощь — Стопарь взял с собой шестерых мужчин и девушек, и уже через час появился на ближайшем взгорке. Из-за бури мы сильно отклонились к югу, и до форта оказалось гораздо ближе, чем я думал. Несмотря на приказ, с ними пришла и Ната — и я сурово выговорил ей за это. Девочка виновато выслушала мои нравоучения, извинительно чмокнула в щеку — и тут же повисла на шее у Элины… Я только развел руками, а Огненноволосая победно показала мне язык. Стопарь и Чер ушли с помощниками за оставшимся мясом, а мы еще какое-то время ожидали их в лощине, где укрывались от пылевого урагана. Когда они вернулись, еще раз разделили груз частями и взвалили его на плечи.

Элина гордо тащила слегка упирающегося теленка, временами уговаривая его, не упрямится, и идти самому. Мы только покатывались со смеху, наблюдая эту картину…

В форте все было тихо. Смерч, как я и думал, обошел его стороной и здесь лишь догадывались о том, что пришлось нам вынести в прерии. Зверь, убивший Немого, не объявлялся. Но я знал, что это спокойствие обманчиво — и приготовления, начатые по моему распоряжению ранее, продолжились вновь. Стопарь уже заканчивал яму на берегу, а я и Чер довязывали сеть, намереваясь опутать ею ящера и тем самым облегчить себе схватку. Через два дня, наблюдатель на холме, следивший за берегом, доказал необходимость своего поста — чудовище показало в волнах гребнистую спину. Лада, так же караулившая на берегу, заметила его, чуть ли не в последний момент — так осторожно подплыл хищник к кромке воды. Она громко закричала, а зверь, вместо того чтобы убежать, выскочил на берег и зашипел в ее сторону. Он поднял хвост вверх, раздул ушные перепонки и покраснел, разом поменяв цвет. Потом зверь прыгнул в воду и исчез. Что бы это ни было, но крокодилу до такой прыти далеко… Теперь я вовсе не был уверен в том, что наша ловушка сработает. Быстрота движений ящера внушала серьезные опасения за судьбу тех, кто должен сидеть в засаде. На суше опасный враг оказался так же проворен, как и в воде.

Выход подсказала Ната. Она еще раньше мне говорила, что неплохо бы изготовить мощный самострел — наподобие арбалета! — чтобы из него метать дротики на большое расстояние. Ната все еще опасалась повторного нападения бандитов, уже разоривших один раз наше жилище. Но никто из посторонних в прерии не объявлялся, заботы заслонили тревоги, и мы оставили это на будущее. Теперь ее идея могла принести свои плоды. Стопарь долго чесал голову, соображая, как выковать подходящий наконечник для стрелы, способной пробить роговую шкуру земноводного хищника. А мы спешно сооружали сам самострел, взяв за образец одно из трофейных, собранных нами в Клане. В итоге, сделали даже два, израсходовав на тетиву лучшие ремни. Натянуть такое оружие в одиночку не смог бы ни один из собравшихся мужчин. Даже Бугай, запросто поднимавший тяжести, которые впору носить только троим, зря тужился и наливался кровью. Пришлось объединить усилия, а потом Бен вспомнил устройство древнеримских «скорпионов» — и у нас появилось страшное метательное оружие, хоть и напоминавшее прежний арбалет, но, гораздо более мощное и дальнобойное. Время поджимало — неведомое чудище могло больше и не объявится. Всего за вечер и последующую ночь Бен и Стопарь изготовили несколько тяжелых стрел, после чего сами самострелы поставили с расчетом, что выстрелы будут направлены именно туда, куда мы намерены подвести зверя. Пришлось провести испытание… Девушки набили мешок шкурами и землей вперемежку, облили водой для жесткости, положили на траву и отошли. Затвор отпустила Элина, о меткости которой уже слагали легенды. Стрела пролетела все расстояние и воткнулась в песок, зарывшись почти до оперения… Пришлось все начинать сначала. Вторая попытка увенчалась успехом — наконечник пронзил мешок насквозь, пробив его без труда. Мы провозились почти весь день, пока выясняли дальность и силу выстрела. Теперь уже никто не смел трогать арбалеты, я даже выставил возле них охрану, боясь случайной помехи. От выстрела зависело, сохранятся ли жизни тех, кто будет ожидать ящера в засаде…

— Стопарь, Бугай, Череп, Блуд, Клешня. И я… — я сразу отмел все возражения и оборвал, начавших было возмущаться, женщин. — В засаде. В яме будут самые сильные. Ловкость и отвага прочих понадобится позже. Чер, Бен, и… пленник — в кустах, на берегу. На вас — сеть! Элина остается на холме, возле самострелов. Ната, Туча, Птаха и Джен — в форте. Пост на скале должен быть всегда. Власта! Ты — помогаешь Элине. Ульдэ — наблюдаешь за водой и подаешь сигнал, если что… Угара — запереть в форте. Следите, чтобы пес не вырвался — он испортит нам всю охоту.

Поздно вечером притащили теленка к яме и привязали за все

четыре ноги, чтобы он не мог сделать ни шагу. Подойти к нему можно только с двух направлений — и на обоих его ждали стрелы. А за ямой, куда мы намеревались заманить хищника, прятались сами. Это было еще одно направление — последнее… И мне меньше всего хотелось, чтобы он избрал именно его. Женщины закидали нас стеблями травы и сверху присыпали речным песком, чтобы хищник не почуял запах. Более того — Ульдэ молча кинула в меня горсткой навоза… и, подумав, я втер его в оголенную часть рук и даже лицо. То же пришлось проделать и остальным — хоть Блуд и морщил нос от отвращения. Но рисковать не хотел никто. Еще раньше я привязал к ноге теленка бечеву и теперь время от времени дергал ее, заставляя того издавать жалобное мычание. Все были в напряжении. Хищник, убивший мальчика, представлял нешуточную угрозу для всех, и избавиться от него следовало незамедлительно. Но, если стрелы не попадут в цель, это станет очень трудной задачей…

Я запретил брать с собой еду — любой запах мог привлечь внимание, тем более, запах стряпанья Тучи. Только вода! Всю оставшуюся ночь следовало провести в ожидании. Если монстр где-то рядом — он должен услышать шум, производимый теленком. Что будет дальше — не знал никто…

Время от времени я дергал овцебыка — веревка, которую Чер привязал к его ноге, была смазана едким соком и, врезаясь в оголенную кожу, заставляла последнего испытывать сильное беспокойство. Телок начинал возмущенно мычать и биться, пытаясь освободится.

Так как повсюду царила почти полная тишина, шум, производимый овцебыком, разносился очень далеко…

— Не знаю, как эта ящерица, а вот кое-кто другой точно может пожаловать! — Стопарь недовольно покосился, когда я в очередной раз потревожил бедное животное. — Но ночам, сам знаешь, всякой заразы много.

— А ты предложи другой метод, — я пожал плечами. — Тот крокодил просто так мимо берега шляться не станет. Да и обговорили вроде…

Я понимал то, что кузнец старался не произносить вслух. Увидев живого теленка, Стопарь, так изменился в лице, что мы все испугались, как бы он не отберет его в свой, давно и прочно выстроенный (в уме!) хлев. И лишь мое твердое — Нет! — заставило фермера смириться с мыслью о неизбежном предназначении жертвенного агнца.

— Придет время — найдем и приведем еще одного… или — двух. Все равно, один теленок — не стадо. Ты ведь этого хочешь?

Стопарь вздохнул и отвернулся — и я не стал больше поддерживать больную тему. Идея об одомашнивании бывших «домашних» животных давно стала притчей во языцех, но дальше слов не шла. С одной стороны, представить, как Туча, поутру, доит огромную корову и подносит потом на стол ведро свежайшего молока, или сметаны — у любого слюнки текли… Но, решиться всерьез заставить, кого-нибудь, из девушек просто стоять рядом с взрослым овцебыком — ну уж нет! Нрав перерожденных был хорошо известен в прерии. Практически всегда, самец, учуяв человека, несся в его сторону, склонив массивную голову — и удар этой каменной черепушки мог превратить охотника в месиво из раздробленных костей. А если попадалась корова, с теленком — лишь спрятавшись, человек, мог избежать гибели. Мы старались как можно реже нападать на них — в долине хватало добычи. И лишь необходимость заставила нарушить это неписаное правило…

В черном небе засияла луна. В отличие от солнца, ее вид нисколько не изменился — все тот же серебристый диск, покрытый оспинами и продолговатыми полосами, делающими отсюда вид спутника как бы разделенным на континенты и океаны. Интересно — затронуло ли Луну то кошмарное бедствие, превратившее Землю в мировое кладбище? Наверное, да. Если комета, про которую мы все уже поверили, смогла так изувечить и преобразовать лик самой Земли, то уж ее сателлита — подавно. Другое дело, что там не рушились здания, не взрывались атомные станции, великие плотины не падали под напором взбесившихся вод, а страны и государства не исчезали в небытие, как это случилось здесь…

Кто-то громко всхрапнул. Я поднял глаза — Клешня, заснув, валился на Блуда… Парень, и сам, борясь со сном, подхватил соседа и вернул его на место.

— Тихо.

Он согласно кивнул, и прикрыл рот проснувшегося Клешни, не давая тому ничего произнести — любой звук в ночи разносился очень далеко, и мог спугнуть зверя. Так ли уж права Элина на его счет? Пока, если не считать «разгульного поведения» — вполне себе нормальный. И… чем я лучше, если на то пошло?

Рядом вытянул ноги Бугай — я цыкнул в его сторону, тоже отчаянно зевая. В яме все склонили головы — спать нельзя, а полудрема хоть как-то давала шанс отдохнуть перед предстоящей схваткой. И, кто знает — возможно, для кого-то она окажется последней…

Мы находились в засаде уже около шести часов. Начинало светлеть, над головами заверещали мелкие пичужки, появились первые, робкие лучи солнца — но ничто не указывало на то, что подводный монстр собирается сегодня появиться. От долгого сиденья в тесной яме все конечности ныли, хотелось спать и, наконец, вытянутся во весь рост… Когда ожидание стало совсем уж нестерпимым, Блуд, высунувшись из укрытия и тоже следивший за рябью волн, тихо прошипел:

— Вижу, вижу! Вот оно!

Я в сердцах зашипел на него. Мы испуганно замерли — услышал, или нет? Но тут мыкнул перепуганный овцебык. Он заметил зверя и в ужасе забился, не в силах оторвать вбитые в берег колышки, которые удерживали его ноги. В воде появился пенный бурун, что-то массивное и отвратительно пахнущее выползло на берег — и мы увидели чудовище во всей его красе! Буро-зеленого цвета, с костистым гребнем вдоль всего позвоночника, с огромной, массивной головой и неожиданно маленькими, тусклыми и почти прозрачными глазами. Оно пригнулось к прибрежному песку и издало глухое шипение, сразу перешедшее в злобный рев. По виду ящер напоминал помесь варана и хамелеона, одновременно. Только размеры этого варана, ни шли, ни в какое сравнение с его прототипом — скорее, он был похож на доисторическое чудовище, населявшее землю миллионы лет назад.

Теленок от страха замычал еще сильнее и стал неистово биться на привязи, силясь оборвать надежно привязанные лианы. Хищник присел на задние лапы — и рванулся вперед, к жертве. Возле нас мелькнула тень — передвигалось это создание очень быстро. Оно резво подбежало к теленку и угрожающе раскрыло пасть. Я поразился — в ней запросто мог уместиться наш Угар! Но само оно было не таким уж и большим, как показалось вначале. Огромная голова сразу переходила в бочкообразное туловище и длинный хвост. На взгляд — монстр достигал примерно шести-семи метров в длину… Зверь раскрыл свой капюшон — и от очередного дикого шипения у нас всех мурашки поползли по коже! Потом из пасти змеей вылетел свернутый язык и крепко оплел морду теленка. Зверь дернулся всем телом, падая на бок и на спину — словно переворачиваясь и таким образом заставляя жертву тоже упасть. Хватка была железной! Ящер снова дернулся, изгибаясь почти вдвое и веревки, выносившие метания животного, не выдержали страшного рывка… Телок взлетел в воздух и тяжело упал перед мордой зверя!

— Черт… — Бугай в сердцах матюгнулся. Ящер даже не приблизился к нашей западне! Но я не терял надежды — на этот случай мы и готовили самострелы на холме. Оставалось только надеяться на меткость и сноровку Элины.

Монстр втянул голову животного в свою пасть — тот забил всеми четырьмя копытами! Резкий рывок, хруст шейных позвонков — и туловище овцебыка обмякло. Монстр разжал пасть — теленок повалился на берег с неестественно вывернутой шеей.

— Сломал…

Я кивнул, одновременно прижав палец к губам. Стопарь сжал в руках копье и вопросительно посмотрел на меня.

— Рано… — я шипел не хуже зверя. — Он нас, как теленка, вмиг раскидает. Ждите выстрела…

Монстр склонился над тушей поверженного животного и легко ухватил его пастью, после чего повернулся на месте и неторопливо заелозил к воде.

— Уйдет! — Бугай обернул на меня горящие от возбуждения глаза — уйдет ведь!

— Нет, — Череп, возбужденный не меньше молодого парня, осадил его на место. — Я верю в хладнокровие и меткость Огненного Цветка.

В ту же секунду знакомое гудение и громкий щелчок оборвал их разговор. Яростный рев громом прокатился над всем берегом — а мы уже выскакивали из ямы, отрезая раненому зверю дорогу к воде. Стрела из самострела, пущенная твердой рукой девушки, пробила тому голову почти насквозь. Прибрежные камни и песок буквально сразу стали скользкими от бьющей фонтаном крови — наконечник пробил попутно и шею, задев, как нам казалось, жизненно важные артерии монстра.

Переглянувшись, мы с Чером рванули за другие веревки — те, к которым была привязана так долго сплетаемая сеть. Замаскированная на верхушках кустарника, она слетела вниз и упала на ящера, сковывая движения последнего настолько, насколько это вообще возможно. Следом, увертываясь, от бешено бьющего по отмели, хвоста, Чер поднял копье и со всех сил всадил в туловище зверя, туда, где у всех нормальных животных должно находиться сердце. После такого монстр неминуемо должен был издохнуть — но нет! Это был еще не конец — он не собирался сдаваться просто так! Ящер взвился на дыбы, буквально приподнявшись на хвосте — и прыгнул в нашу сторону. Череп едва успел увернуться от молниеносно выпущенного языка, а Стопарь с размаху всадил в него свое копье. Зверь еще раз рванулся — копье осталось в земле, а язык монстра, разорванный почти надвое, был втянут внутрь. Но тут в дело вступили все — и сразу в тело зверя было всажено несколько копий. Мы били и били его, заботясь лишь о том, чтобы не попасть под удары мечущегося по песку хвоста — это означало неминуемое увечье. И все же, рана, нанесенная стрелой, оказалось смертельной — ящер сопротивлялся бурно, но недолго… Мы обступили его, тяжело дыша и еще не веря в победу — все произошло очень быстро… и слишком просто. Черноног протянул к нему руку, желая коснуться жутких челюстей — и в ту же секунду глаза последнего опять открылись! Стопарь подскочил, когда шершавый язык опутал ногу побледневшего охотника и рубанул по нему, что есть силы. Ящер судорожно дернулся — а мы вновь и вновь всаживали в него копья! Бугай, изловчившись, воткнул ему в глаз одно из кольев, валявшихся рядом. После этого удара монстр как-то содрогнулся, словно сократился вдвое — и отбросил в сторону свой хвост, оставив на его месте кровоточащий обрубок. Но это уже не могло спасти обреченное чудовище…

К месту сражения спешило все население форта — несмотря на мой приказ, все его жители собрались на холме и наблюдали за ходом битвы. Я только вздохнул — их можно понять…

— Дар! Обернись! Хатху-Этиа! Зверь в воде!

Мы спешно обернулись на встревоженный крик Ульдэ — да, на водной поверхности, еще одним буруном, прямо к собравшимся, несся второй костистый гребень! Я побледнел, ухватившись за древко копья — справиться в прямом столкновении еще с одним ящером?

К нам на помощь уже бежали все, кто оказался возле западни. Даже Док, почти никогда не бравший в руки оружия, подхватил чей-то выроненный топор и быстро спускался с покатого склона, догоняя тяжело дышащую Тучу с ее большим ножом.

— Назад! — что есть силы рявкнул я. — Назад, что б вас всех! Стрелы! Элина! Готовь стрелы!

Девушка единственная оставалась на вершине холма — и теперь спешно разворачивала тяжелый самострел.

— Власта, вернись! К Элине, да что б тебя!

— В сторону! Все в сторону — дайте мне прицелится!

— Не подходите близко!

Мы сгрудились возле туши издохнувшего монстра, поджидая другое чудовище… И оно не заставило себя ждать! Второй ящер, выскочив на берег одним мощным рывком, оказался еще больших размеров, чем уже поверженный нами — такая же чудовищная башка и раскрытая в угрозе пасть, такой же мощный хвост… и, переливающаяся всеми оттенками радуги, скользкая, бугристая кожа! Стопарь прохрипел:

— Хамелеон, зараза…

Все изготовились к бою. Череп отпрыгнул немного в сторону — чтобы оказаться у ящера с боку и получить возможность ударить под лопатку. На скользкую от крови тушу, кое-как вскарабкался Чер — никто и не заметил, как в пылу предыдущей схватки, у него оказалось серьезно повреждена рука. Больше никто не был даже ранен — но все могло измениться именно сейчас. Сила и мощь монстра, ни шла, ни в какое сравнение, ни с кем, из известных нам ранее животных и зверей. Даже чудовищный медведь, был бы более приемлем — но перед нами стоял ящер! Тем временем, все женщины — с луками и копьями! — присоединились к нам. Их крики и визг заставили ящера немного попятиться назад.

— Не сметь! — снова закричал я. — Уйдет в воду — не достанем! Отходи! Назад, говорю вам! Пусть погонится — за вами! Ну же!

Толпа растерянно металась по берегу, а зверь, оценив обстановку, явно собрался вернуться в родную стихию… Он раскрыл кожаный капюшон, сразу став еще больше в размерах, после чего угрожающе шипя, заколотил хвостом по берегу. Во все стороны полетели мелкие камни, речной песок, галька и ракушки. Еще немного — и он, улучив момент, прыгнет назад…

Ната, тряхнув головой, смело выступила вперед. Я заскрипел зубами…

— Иди сюда, тварь! — прошипела она, перед мордой, изготовившегося к броску, монстра. Язык вылетел из пасти — но реакция девушки оказалась быстрее, чем бросок ящера. Ната успела увернуться от тяжелой и липкой, слегка раздвоенной на конце змеи, и, повернувшись, бросилась бежать, увлекая зверя от воды на прибрежный песок. Тот рявкнул — на звук его голоса ответил своим рыком, привязанный в форте, Угар. Ящер чудовищными рывками погнался за Натой. Никакая ловкость и скорость не могла спасти мою подругу от раскрывшейся пасти хищника!

— Эй! Эй! — Элина гневно показывала нам, чтобы мы расступились. Люди буквально попадали на землю. Она прильнула к самострелу… Ящер почти настиг Нату — она остановилась возле отвесного камня, не имея возможности на него взобраться. В своем бегстве хладнокровная Ната привела хищника прямо к нашей западне — туда, куда мы хотели завлечь первого монстра. Сейчас она спокойно стояла перед валуном и ждала, пока яростно бьющий по песку своим хвостом, монстр, не прыгнет в ее сторону. И тут, вторая стрела Элины — девушка в одиночку сумела справиться с тяжелым орудием! — прорезала воздух у нас над головами и впилась в бедро зверя. Вой и дикое шипение послужили ответом — а ящер, вскинувшись от меткого попадания, опять рванулся к стоявшей на месте, Нате. Девушка сделала несколько шагов буквально по воздуху — ветви с трудом выдержали ее вес! Он, снова меняя цвет, рванулся следом, сделал всего несколько стремительных шагов по песку — и рухнул, в прикрытую валежником и травой яму, дно которой мы так щедро уставили заостренными кольями. Еще более злобный рык, треск ломаемых палок — и невероятный, невозможный прыжок вверх, в результате которого он выбрался из ямы! Но, и этих нескольких мгновений, которые мы выиграли в результате его падения, хватило, чтобы и охотники, и женщины добежали до зверя! Монстр получил уже несколько серьезных ран — от стрелы, и, насадившись своей тушей на колья в яме! — но лишь окончательно рассвирепел, отбрасывая людей с их, слишком слабым против него оружием, как щенят! Но дать ему уйти мы не имели права… Первым ринулся Череп — и могучая когтистая лапа едва не разорвала мужчину пополам, в клочья порвав рубашку охотника. На груди мужчины остались несколько багровых полос — а он сам, с мутнеющим взором, кулем повалился оземь! Я и Стопарь со всех сил всадили в бок зверя свои копья — и длинные, острейшие наконечники едва пробили твердую, почти панцирную шкуру этого чудовища! Вреда они ему принесли ровно столько, сколько понадобилось нам, чтобы успеть отпрыгнуть. Хвост зверя вспорол берег у нас перед ногами, как щепку сломав попавшееся по пути бревно! Джен, с обезумевшими от возбуждения глазами, тщательно прицелилась и метнула дротик — и тот задрожал в одном из глаз монстра. Очередной ужасающий рык — тот мотнул башкой, отбросив троих или четверых нападавших. Кто-то оказался у зверя под массивными лапами — я с удивлением успел заметить, что это наш пленник, как-то позабытый мною в эти дни. И в то же мгновение, сильные руки Блуда, вырвали того из-под когтей монстра. Толпа обступила ящера, а он, не собираясь сдаваться, успевал отбивать своей раздувшейся башкой, все, направленные на него, удары. Лишь ловкость и самопожертвование всех охотников форта не позволяла ему наброситься на кого-то, одного — на зверя сразу нападали с других сторон. Дело решила меткая стрела Ульдэ — она вскочила на тушу уже мертвого ящера, возле потерявшего сознание Чера, и спустила тетиву, дождавшись, когда зверь повернется к ней башкой. Уже второй глаз был пронзен жалом стрелы, отлитой Стопарем для охоты на крупного зверя — и монстр ослеп! Но и после этого подводный убийца оставался опасен — могучим прыжком он преодолел сразу несколько метров, разметал в стороны окровавленных людей и бросился бежать к воде. И тогда третья — и последняя стрела из арбалета! — впилась в его шею! Зверь резко воткнулся в прибрежную кромку, не успев добежать пары спасительных шагов. Он зашипел, загребая песок всеми четырьмя лапами, судорожно дернулся и свалился набок.

Первой у хищника оказалась, как ни странно, Птаха. Она победно что-то закричала — и тут, неожиданно для всех, зверь вскочил на задние лапы, став выше любого из нас в несколько раз. Птаха, опешив, застыла, словно изваяние — а монстр, широко раскрыв пасть, уже наклонялся в ее сторону…

— Назад!

Ящер промахнулся лишь немного — фигурка Птахи на миг скрылась из наших глаз, после чего раздался чей-то, отчаянный крик:

— Нет!

Ящер выпрямился — Птахи больше не было видно…

Какое-то знакомое, но, вместе с тем, странное гудение заполнило округу… Пока мы все судорожно хватали оружие и приходили в себя, в нескольких шагах перед монстром встала Джен — яростная и обезумевшая потерей подруги…

В руках девушки вертелось некое подобие того же боло — но, только с одним камнем, самой природой просверленном насквозь. Камень вертелся в воздухе со страшной скоростью, невидимый взгляду! Это его жуткое гудение заполонило все вокруг, и это с ним бесстрашная Джен наступала на чудовище, становясь все ближе и ближе к раскрытой окровавленной пасти. Монстр покачивался — ослепший, он не мог определить, откуда ждать нападения, и только поворачивался, определяя опасность по слуху. В какой-то момент девушка отпустила веревку — булыжник вылетел вперед и ударил в висок зверя! От жуткого удара голова монстра дернулась, из обоих глаз вылетели сгустки крови и мозгов, а сам зверь пошатнулся и стал тяжело заваливаться на спину. Кровь хищника смешалась с водой…

— Бей! — Джен, обезумев, прыгнула на шею ящера и вонзила в нее нож. Мы подбежали — на издыхающее чудовище снова посыпались удары копий, дубин и топоров!

— Да прекратите же! Все кончено!

Туча, держась за поясницу, тяжело смотрела на обезумевших людей:

— Все! Сдох он! Сдох!

Мы стали недоуменно поглядывать друг на друга. Первым отошел Стопарь. Он встал возле жены и, вытирая дрожащими ладонями пот, глухо произнес:

— Вот дрянь… Бугай, ты где?

— Жив я… — отозвался, вылезая из прибрежного кустарника, сын кузнеца. Я видел, как ударом хвоста его зашвырнуло туда, причем, в полете, тело Бугая пролетело не менее десятка метров по воздуху. После такого все кости у него могли быть переломаны…

— Жив… Только голова звенит!

Бен, придя в себя, и озираясь мутными глазами, протянул руки к Салли… и рухнул на песок, опять потеряв сознание. Когда и как, тяжелая башка чудовища успела задеть его, отбросив, как молотом — никто не заметил. Салли взмахнула руками и бросилась к мулату. Раскрыл глаза и Череп, но, в отличие от инженера, нашел в себе силы удержаться на ногах. Следы от когтей монстра на его груди вздулись огромными синяками — но, к его счастью, это был только скользящий удар, лишь на время выведший охотника из боя… Ульдэ подхватила Клешню — и тот, с перекошенным от боли лицом, кое-как сполз с поверженного зверя на землю. Было очевидно, что никому из мужчин, не удалось остаться полностью невредимым в этой схватке. Я обнял, подбежавших ко мне, Нату и Элину, прислонив наши головы вместе:

— Натка! Ты с ума сошла? Элина! Если бы, не ты… вы обе!

Хоть ранения получили практически все мужчины — и многие из девушек, но больше всех досталось Бену — у него в двух местах оказалась сломана нога, возможно, несколько ребер, а, кроме того, открылась старая рана в боку, полученная еще в сражениях с бандитами Сыча. Салли спешно унеслась в форт, готовить снадобья, а Док, отбросив свои дела, велел срочно готовить помещение для операции. Мы со Стопарем только переглянулись — раньше все лечение заключалось в повязках да мазях. Док рос на глазах… Зверь зацепил и меня — коготь насквозь пробил левую руку пониже локтя, а от скользящего удара хвоста болела спина. Элина стянула с меня рубашку, и я увидел, что на боку багровеет ребристый отпечаток. Ната только покачала головой и прошептала:

шептала:

— Вовремя Док нашел снадобье…

— Ага. Жаль только, что не то, которое принес Угар…

Я, морщась от боли, подошел к Джен. Девушка сидела возле воды и смотрела на реку безучастными глазами…

— Джен…

— Она не ответит, — Власта, оказавшись за спиной, положила мне руку на плечо. — Никому не отвечает. Ее подруга…

— Птаха, что ль? — Бугай, отирая бока, вырос неподалеку. — Да жива она…

— Что? — наши крики слились в один. Джен, до того сидевшая как истукан, буквально взлетела:

— Что ты сказал? Где она?

— Вы что тут, внутренностей этой твари нанюхались? — Бугай сделал непонимающие глаза. — Да вон она… Плачет, сидит…

Джен, сбив Власту с ног, ринулась к яме, возле которой жива и невредима сидела ее подружка. Мы переглянулись — все видели, как ящер склонился над девушкой!

— Она от испуга сознание потеряла. А потом стыдно стало… спряталась. — Бугай, все еще почесывая поясницу, подошел поближе. — Ну, я и велел ей, отойти, чтобы не мешалась. А вы, что? Похоронили ее уже? Ну, даете…

Живучесть ящеров оказалась поразительной. С трудом разрубив их на части, мы нашли во внутренностях по два сердца, и у обоих они еще продолжали биться! Было жутко смотреть за сокращениями окровавленных кусков мяса, даже не собирающихся останавливаться. По сути — мы еще и не убили. Стрелы Элины пробили нервные окончания, лишив монстров возможности нормально двигаться. Но и выдумка Джен сыграла свою роль — осмотрев голову и пасть поверженного зверя, я только пораженно покачал головой. Булыжник, имеющий несколько острых граней, одной из них так глубоко вошел в висок ящера, что буквально вышиб мозги последнего наружу.

Поглазеть на бьющиеся сердца монстров собрались все — такой картины в прерии еще не встречалось. Наконец, преодолев себя, я всадил в одно нож. Остальные заставили утихнуть наши девушки — и даже Салли, самая нерешительная из всех, нашла в себе силы воткнуть в сердце монстра легкое копье. Использовать мясо на еду не стали. Угар, ранее благоразумно привязанный нами в форте, чтобы не встрял в безнадежное для него дело, а теперь, освобожденный кем-то, понюхав кровь, брезгливо чихнул и отошел в сторону. Мы не смогли снять со зверей их шкур — они практически были продолжением мышц, и отдиралась с трудом. Тогда Стопарь отрубил длинные когти на лапах, и, прихрамывая, унес в форт. Ната принялась вырезать какие-то мешочки во внутренностях чудищ — я подозревал, что это послужит для изготовления лекарств. Или яда — подобный пример, мы уже помнили, когда Ната копалась в туше гигантской сколопендры. Но она знала, что делает — и мы не вмешивались.

На другой день углубили яму, в которой прятались, и общими усилиями стянули туда одну зверюгу. Сверху насыпали песок и сбросили валуны, в изобилии валявшиеся поблизости. Перед этим Стопарь еще раз прошелся топором по ящеру, вырубая ороговевшую кожу.

— На подошвы для сапог пойдет… — буркнул он на мои вопросы.

Второго кое-как столкнули в воду, надеясь, что там его быстро разделают мелкие рачки — ящеры не были единственными хищниками в Синей реке. Буквально через несколько минут вода возле туши словно закипела — и сотни мелких рыбок облепили массивное туловище зверя. Ночью к ним могли присоединиться и иные пожиратели падали — и мы покинули место сражения.

…Док сбился с ног, оказывая всем первую помощь. Лада, помогая старику, как умелая медсестра, ловко накладывала повязки и смазывала целебной мазью. Вместе с ней работала Ната, еще раньше ставшая главной целительницей в нашем небольшом сообществе.

Хотя кость была не задета, от пробитой насквозь руки дергало все тело. Когти речных рептилий явно не отличались чистотой и стерильностью, рана покраснела и распухла. Я кривился, когда Элина осторожно меняла травяные бинты — а девушка старалась менять повязку очень осторожно.

— Что говорит Док?

— Хмурит брови. Он колдовал над ногой Бена до темноты…

— Так плохо? — я скривился.

— Больно? Прости, я стараюсь…

— Нет, это не ты. Плохо будет, если он не сумеет вылечить мулата. Трудно жить без ноги… в наше время. А если придется ее отнимать — вообще не представляю. Вот где боль — не то, что моя…

— Твоя рука тоже требует внимания. Будем надеяться на лучшее, — встряла Ната. — Там Салли ждет…

— Салли? — я приподнялся с постели. — Почему ждет? Впусти ее, конечно.

Она вошла к нам и сразу сложила руки на груди, нервно заламывая себе пальцы.

— Бен есть очень плохо! Дар, что есть делать Салли? Док говорить сложный слова…

Мы переглянулись. Док изредка употреблял непечатные выражения — это не лучший признак…

— Я хотеть, чтобы вождь форта позвать Сову!

Я догадался. Случай с выздоровлением Наты, молва разнесла по всем прериям — и в первую очередь, это связывали именно с камланием индейца, а не вовремя подоспевшим Угаром…

— Не волнуйся так, — Ната мягко приободрила женщину. — Все будет хорошо. Док умеет лечить и более сложные раны. А если Сова поможет — Бен обязательно встанет на ноги! Твой муж выздоровеет!

Салли отрицательно мотнула головой:

— Нет. Ната, Дар… Вы знаете, что он не быть мой муж… — она немного успокоилась и стала говорить более внятно.

— Но вы же живете вместе?

Она тяжело вздохнула:

— Вместе? Нет. Мы вместе случайно — после Тот день. Так получилось… У него там, на родина, три жена и много… куча детей. Он — сын главный старейшина племени, почти сын их король. Мы все удивляться, что он не хотеть просто жить свое удовольствие — но Бен не хотеть быть скучный придворный. Здесь, вместе с нами, ехать его брат, дядя. Все попали под целую гора земли — я все видеть, прежде чем мы провалились в овраг, в нашей машина. Он… Он не может спать с женщиной после этого.

Ната усадила поникшую переводчицу на скамью и дала ей воды:

— А вы пытались? Прости, может, я вторгаюсь в вашу личную жизнь?

Мы с Элиной молчали — такая причина как-то не учитывалась нами ранее…

— Нет, Ната, — Салли, успокоившись, почти прекратила запинаться и коверкать окончания. — Спасибо тебе. Вам. Со мной никто не говорил об этом, и я просто не знаю, что делать. У меня больше нет сил…

Она закрыла лицо руками.

— Он тебе нравится? Вы уже столько времени вместе… и до сих пор, прости за откровенность, не были близки?

— Да… Наверное. Я привыкла к нему. И потом, его же никто кроме меня так не понимает! Нам было очень сложно первые месяцы разговаривать с людьми. А он, хоть и другой… Другого цвета, но, все же, свой. Его республика долгое время считалась колонией — и мы автоматически причисляли ее к части нашей страны! Это, конечно, совсем не так — но, все равно ближе, чем вы. Вы не обижаетесь?

— Что ты! Нет, Салли, все нормально!

— После того, как все погибли, он не говорил несколько дней… Не хотел говорить. Я силой увела его оттуда — и потом он много раз порывался вернуться назад! Только, когда появились большие крысы — мы пустились в бегство. Бен оказался очень вынослив — куда крепче, чем я. А ведь я считала себя не слабой — даже училась специально помогать людям, попавшим в беду. Но такого нам не преподавали! Мы сумели оторваться от них, когда вышли к краю болот. Там повстречали первых людей — и с ними шли на юг и на восток. Это было долго — месяца два-три, если не больше. Уже не помню. Из воды выползали какие-то твари. Нападали на нас — мы убегали. Сами охотились. Вот так и шли… Где-то, останавливались на время. Снова шли. Потом встретили ту женщину — и услышали от нее про людоедов. Она умерла — а мы взяли мальчика…

Она запнулась. Тень вчерашней охоты пронеслась у нас над головами… Первой жертвой пал Немой — и, если Бену не станет лучше, может статься, не последней. Они первые пришли к нам в форт — в то время, когда сам поступок уйти, из-под давления Сыча, уже воспринимался, как вызов…

— У меня был мужчина. Не муж — я не была замужем. Конечно, это уже в прошлом. Но я его любила, по-своему… А это… Это — не любовь. Я привыкла к Бену, как к близкому человеку. Но, если вы думаете, что я отказывала ему в… ну, вы понимаете — то это не так. Я же знаю, во что превращается мужчина, так долго лишенный женщины. Нет, все было совсем иначе. Он тоже хотел, чтобы я была рядом, но, когда мы пытались быть вместе — ничего не получалось. Бен больше не может спать с женщиной… И это не вылечить снадобьями Дока. Он ни с кем не хочет спать. И мне тоже — трудно это вынести… Я живой человек. Но я не хочу — с любым. Что мне делать, Дар?

Я потер виски — ответить ей нечем. Мы не раз говорили о мулате и Салли — и оказались совершенно не готовы к такому повороту. Ната положила ладонь на голову женщины — я с изумлением смотрел, как, более чем вдвое старше ее, женщина, так принимает ласку моей девочки…

— Иди к себе, Салли. Будь возле него. Поверь — такое не забывается. Его поднимут — Сова и Док смогут вылечить Бена. Я верю в это. А потом… Побывав так близко на краю — он многое переоценит. Если дело только в голове — все будет иначе.

— А если не в голове? Мы же пытались…

Я отстранил Нату:

— Если не поможет… У меня имеется одно средство на этот случай. Но пока рано об этом. Нужно поднять Бена. Я немедленно пошлю за Белой Совой. Ты иди к нему… — я обнял поникшую Салли. — А я поговорю с Ульдэ. Скажи ей, чтобы она зашла. Вместе с Угаром она быстро найдет индейца и приведет его в форт. Я уверен, что Сова не откажет нам в помощи.

— Что скажешь? — я проводил Салли до двери и обернулся к Нате и Элине.

— Они столько времени — и ни разу? — Элина покачала головой. — Так разве может быть? Смерть, всегда так близко — какие еще могут быть условности? Конечно, он видел, как погибли его родственники, своими глазами… Но, такое ведь многие видели? И, я… И живу с этим. Потому, что, если не жить, то проще сразу — ножом по венам! Если все хранить в себе — с ума можно сойти! Вот, например, ты же спишь с нами? А, где-то там, твои… А что вы так смотрите? Вы же сами говорили, что встретились через несколько месяцев, после всего… ну и, все такое.

Я застыл возле двери, словно изваяние… Хотела она, или нет — но такое напоминание, более чем жестоко.

— Ты что, с ума сошла? — у Наты широко раскрылись глаза. — Ты что говоришь…

Элина и сама побледнела, поняв, что затронула…

— Дар, прости… У меня вырвалось, случайно. Я же не хотела, чтобы ты так подумал.

— Ты права, — я криво усмехнулся. — Права, и что тут спорить. Наконец, хоть кто-то, ткнул меня носом. Не успел семью похоронить — пусть, заочно… И сразу обзавелся двумя молоденькими девушками. Даже не выдержав положенного срока. Год — если я не ошибаюсь? Вот как бывает, если иметь короткую память…

— Дар!

— Оставь. Вы тут причем? Поделом…

Ярость смертельно побледневшей Наты, оказалась не поддельной:

— Ты бы выдержала? Зная, что назад дороги нет, что все кончено, что больше никого не осталось — ты бы выдержала? Ты сама сказала — каждый день подстерегает смерть! Кому он должен хранить верность?

— Ната!

Она отмахнулась, даже не обернувшись в мою сторону.

— Нам не так уж и много дано… Виновен он перед ними, или нет — не нам судить об этом. Не тебе! Это не тот мир, в котором мы жили. Это — иное время…

— Но ведь и я хотела сказать то же самое!

— Все, хватит. Прекратите… Никто не виновен в том, что так случилось. Я сам в ответе перед своей памятью. И не более того…

Все замолчали. Тягостную минуту прервало появление Ульдэ.

— Вождь звал?

— Да. Бену нужна помощь. Док делает все, что может — но этого недостаточно. Пойдешь на север, к Дальним Холмам. Найди типи Белой Совы и скажи ему, что его брат ждет шамана в форте. Пусть готовиться спеть песню жизни для мулата…

Ульдэ согласно кивнула, и посмотрела на меня, ожидая дальнейших указаний.

— Возьми с собой Угара. Пес поможет тебе отыскать индейца. Кроме того, — я сразу отмел возражения охотницы — с ним ты будешь чувствовать себя в большей безопасности.

— Разве Ульдэ жаловалось вождю на страх? Она и сама может пройти в Низины и отыскать Сову и его скво.

— Это приказ.

Она опустила глаза и, поджав губы, молча, вышла прочь.

— Что с ней такое? — Ната, все еще сурово посматривая на поникшую Элину, удивленно спросила у меня, показав глазами на дверь. — Не первый раз замечаю, как она с тобой говорит — и всегда, что-то не так.

— Пустое… — я не собирался посвящать ее в сложность наших отношений. О том, что произошло в предгорьях, во время похищения Лады, до сих пор никто не знал…

— Ты мог бы отправить с ней мужчину! Пес своенравен — станет ли Угар слушаться дикарку?

— Станет. Он знает всех жителей форта. А ее дикость не так велика, как кажется. Кроме того — у нас практически нет полностью здоровых мужчин. Все получили ранения во время боя с ящером.

— Все? Есть еще Пленник… — ни к кому не обращаясь, задумчиво произнесла Ната. — Не всю же жизнь ему носить дрова и таскать воду для Тучи. Или, мы собираемся заводить в форте рабство?

— Ульдэ никогда не согласилась бы разделить дорогу с таким… С ним. Хоть он и не похож на заморыша — я видел, как он управлялся с копьем, в момент схватки, но парень, по-моему, малость трусоват…

— Да? А я вот, считаю, совсем даже наоборот. Он, скорее, забит. Но так не может продолжаться всегда. Ты взял его, чтобы сделать из него человека — я правильно поняла вождя форта? Тогда почему он превратился в животное?

Я не ответил. Все, что говорила Ната о пленнике, было правдой. Но такой же правдой было и то, что его робость уже стала слишком заметна… И я не представлял себе, как сделать из испуганного и затурканного парнишки, настоящего охотника.

— Можно отправить Блуда… Тот, вроде, меньше всех получил.

Элина, робко молчавшая в стороне, не сдержалась и фыркнула, красноречиво поведя головой:

— А вот с ним она тем более не пойдет! След от веревки на его щеке, еще долго будет напоминать этому кобелю о руке северянки!

— Блуд останется здесь, — я отмел предложение Наты, подумав о том, что она специально хочет убрать его из форта. — И Ульдэ, действительно, скорее согласится на Пленника, чем на него. Впрочем, оставим споры. Она уже ушла в прерии. Девушка легка на подъем, а Угара только позови — пес всегда рад смыться из стен форта в травы. Что до этого парня… Ты права — нужно что-то решать. Даже зовем мы его, либо той, уголовной кличкой, либо вообще — никак. Это мой промах, и я его исправлю. Раньше мне было не до того — но теперь, после всего, я постараюсь для всего найти время. И еще…

Я взглянул на Элину. Девушка склонила голову и молча подошла ко мне. С другого бока встала Ната — и я взял ладони обоих, приложив их к своей груди.

— Что было — прошло. Не нужно вспоминать о том все время — иначе невозможно будет жить. Достаточно просто, помнить… Мы — люди. Мы должны хранить память о близких. Может, я покажусь вам обеим дикарем… но, когда придет Сова — попрошу его провести обряд в память наших родных. Моя бывшая семья, твоя мама, те, кто приютил Нату — их, уже нет. А мы — есть.

Ната неотрывно смотрела в лицо Элины, и у той появились слезы на глазах.

— Простите меня… Я опять сморозила глупость. Ты взрослый… опытный и знаешь жизнь. Ната… ты тоже взрослее меня. А я — просто глупая девчонка…

— Ты честная. — Ната осушила ей слезы своими губами. — И не глупая. Просто, еще очень чистое и юное сердце. Мне бы тоже хотелось быть… такой.