Утро у Тимки началось неприятностью: из отцовского рабочего стола исчез перочинный нож. Это был настоящий мужской нож с шестнадцатью лезвиями и зелёной перламутровой рукояткой. Им можно было строгать, сверлить, пилить, колоть и даже кусать проволоку. Ножом пользовался только отец, другим его брать строго запрещалось.

Перерыв всё в столе, отец подозвал к себе Тимку и спросил:

— Тебе, брат, кто позволил взять нож?

Ох уж эти допросы! Нет, Тимка не брал ножа, и если бы отец знал, сколько потребовалось выдержки, чтобы не забраться в ящик стола и не взять перочинный с зеленой рукояткой нож, он, пожалуй, не стал бы так строго спрашивать.

— Я совсем, совсем не брал ножа! — ответил Тимка и смело посмотрел отцу в глаза.

— Не брал? Но кто же его мог взять? Мама и бабушка говорят, что они тоже не брали. Может быть, ты всё-таки взял, да забыл? Давай-ка поищи. Приду с работы, нож должен лежать на моём столе. Понятно?

Отец ушёл на работу. За Тимку принялась мама:

— Тимочка, скажи, куда ты спрятал ножичек? Папа не будет сердиться. Он у нас добрый. Вспомни! Ну, вспомни!

— Я буду искать ножик… Он, наверно… — Не договорил, Тимка умолкает.

Мама торжествующе улыбается. Тимке жаль огорчать её, но он решительно заявляет:

— Я же не брал ножика! Правда!

Теперь мама не улыбается. Она пожимает плечами.

Тимка говорит:

— Я всё, всё помню! Я…

— Ты не помнишь! — перебивает мама. — Ищи нож!

Мама укладывает в портфель школьные тетради и тоже уходит. Тимка остаётся в квартире один. Теперь можно не торопясь поискать ножик. Хорошо бы его найти! Тимка заглядывает под диван, лезет под мамину кровать и вспоминает о шариках, которые он вчера отвинтил. Правда, ещё никто не заметил, что у кровати нет шариков, но лучше их приделать сейчас же. Нужно ещё достать из-под буфета папину ручку и положить на место. А вязальный крючок? Тоже надо разыскать. Бабушка сегодня обязательно хватится его.

Дел и забот много, а мама говорит, что он ничего не помнит. Мама не права, он всё помнит; помнит, как она назвала его бестолковым за то, что он принёс ей из буфета вместо соли сахар. Но кульки-то ведь одинаковые. Бестолковый?! Почему же тогда бабушка называет его смышлёным ребёнком?

Привинтить шарики не удалось: из магазина пришла бабушка и выпроводила Тимку во двор. Двор больше комнаты. В нём не стоят столы с острыми углами, не мешают стулья и не попадаются под ноги папины и мамины туфли. Можно бегать и бегать, скакать, прокатиться на самокате и пинать мяч. Можно громко смеяться и даже кричать. А когда устанут ноги, хорошо забраться на скамейку под большим грибом и смотреть, как малыши-ползунки копошатся в песке.

Тимка забыл про нож, бабушкин крючок, забыл про шарики и папину ручку. Во дворе время проходит незаметно.

— Тимка, обедать! — зовёт отец.

Уходить со двора не хочется, но мама и бабушка, наверное, уже сели за стол. Опаздывать нельзя.

За обедом отец с грустью говорит, что ему уже не видать своего ножа, который верно служил в походе от Волги до Берлина. Мама, взглянув на Тимку, вздыхает. Бабушка, разливая борщ, успокаивает:

— Ладно вам изводить ребёнка-то! Разыщет он ваш нож и отдаст!

Вечером бабушка находит нож в кармане своего фартука. Позавчера она чинила электрический утюг и забыла положить нож на место.

— Да, брат, — говорит Тимке отец. — Зря заподозрил тебя. Ну, всё хорошо, что хорошо кончается!

Отец подошёл к столу, выдвинул ящик и положил в него нож.

Из спальной доносится мамин голос:

— Это кто же отвернул шарики? Тимочка!

Отец задвигает ящик и широкими шагами идёт в соседнюю комнату. Да, шариков, трёх шариков нет у спинки кровати! Снова допрос. Отец требует немедленно отдать шарики. Мама, волнуясь, говорит:

— Удивительно! Ума не приложу, в кого уродился мой сын?!

Шарики привинчены. Отец возвращается к столу. Он протягивает руку к чернильному прибору… Но где же ручка?

Опять слышится: «Тимка!»

Общими усилиями папы, мамы и бабушки буфет отодвинут и ручка со сломанным пером извлечена из-под него. Мама молчит. Бабушка подаёт знаки. Тимке ничего не остаётся делать, как послушаться её и идти в спальню.

Помогая внуку расшнуровать ботинок, бабушка тихо спрашивает:

— Тимоша, ты не брал мой крючок? Нигде не найду. Вот грех-то какой!

Вспомнить, где бабушкин крючок, Тимке не удаётся.

— Ладно, ладно, спи! — шепчет бабушка. — Завтра найдёшь и отдашь.

Спать не хочется. Тимка думает над тем, в кого он мог уродиться. Но разве узнаешь, в кого ты уродился, если этого не знает даже мама!