Рано утром, ещё затемно, Бабка оделась и собралась уходить.

— Ты куда? — выглянул из комнаты Скорый.

— К Алмазу. Его надо предупредить о планах Векселя.

— Одна? После того как нас предупредили, что Вексель опасен?

Бабка открыла дверь в каюту Короткого.

— Короткий, подъём. Пойдёшь со мной.

Пашка сразу понял идею. Отвод глаз, это сильная защита.

Поплескавшись в душе, Пашка собрал всё оружие и, устроившись за большим столом в гостиной, принялся за чистку.

Пришла в халатике позёвывающая Таня и уселась рядом.

— Что сготовить?

— Да что угодно. Ты, Тань, особо не извращайся. Тут, в Улье, главное не изысканный вкус. Тут главное — калории.

— Слушай, Скорый, а как тебя зовут, полностью?

— Дугин Павел Дмитриевич.

— А сколько тебе лет?

— Сорок девять.

Таня долго с сомнением разглядывала Пашку.

— А по виду не скажешь.

Пашка встал, подошёл к зеркалу и посмотрел на самого себя. Мдас. Седина исчезла, мелкие морщинки разгладились, и вообще…

Он уселся на место. Опять принялся за сайгу.

— Это Улей!… Тут у всех так.

— А Ванесса сказала, что в Улье люди могут жить вечно.

— Да, Танечка, вечно… Если не пристрелят или не съедят. А тут такие случаи на каждом шагу.

— Слушай, а сколько я буду на вас работать, чтобы… Ну… Чтобы расплатиться за своё спасение?

Пашка хохотнул.

— Ты это так серьёзно восприняла… Ничего ты нам не должна.

— А…

— Нам надо было, чтобы ты как можно быстрее адаптировалась. Чтобы поняла — насколько жесток этот мир и лишнего не выдумывала. Это ты тут, в общежитии, как в теплице. Как только выйдешь за ворота, то сразу начнётся кошмар.

— А… А когда я всё пойму… Все, все правила… Меня выставят за ворота?

— Тань, ты перестань комплексовать. Никто тебя никуда не выставит. И в обиду тебя никто никому не даст. Главное, чтобы ты не была дурой. Тебе Ванесса объяснила, что тут никому нельзя верить?

— Да.

— Вот и не верь. Каждый новый человек, потенциально опасен. Будешь держаться около Бабки, проживёшь долго. Получишь какой–нибудь дар. Может быть — полезный для команды. Начнёшь мотаться с нами по Улью. Это, конечно, опасно. Но зато это так интересно.

— Да… Машка вон какие страсти рассказывает. Но я же вижу, что ей это нравится…

Помолчала маленько.

— Ладно, пойду чего–нибудь сготовлю.

И отправилась на кухню.

Остановилась в дверях.

— Вот и ты…

Скорый поднял на неё удивлённые глаза.

— Что «и ты»?

— Ты тоже стал ко мне относиться безразлично.

— Тань… Ты же в безопасности. У тебя сейчас всё нормально. Здоровье у тебя в порядке. Я и не беспокоюсь. Я занят. Вон ещё куча стволов…

Вышли Шило с Бедой. Мария с полотенцем через плечо потопала в душ. Шило присел рядом со Скорым.

— Ты что, уже всё стволы почистил.

— Нет ещё. Вон те — нечищеные. И Корд остался.

Шило посидел, повздыхал, почесался.

— Ну, говори, — подтолкнул Пашка.

— Я всё сделал, как мы договорились.

— Э–э–э. Ты меня–то ответственностью за это дело не нагружай… Ну ладно, ладно. Рассказывай.

— Ты знаешь, как–то… Ну, короче, я её целую… Ручки, ножки там… А она смеётся.

— Отталкивает?

— Нет. Просто хихикает. Наверно я выгляжу дурак, дураком.

— Да и пусть хихикает. Женщины по разному на это реагируют. Всё нормально.

— Я что хотел… Ты, когда я её… Ну… Облизываю… Ты проверь, приятно ей это или нет. А то я не могу понять.

Пашка несколько офонарел от такого использования его дара.

— Шило, она ментат, она почувствует. И, кстати, может ты думаешь что–то не то. Во время процесса.

— Да ни черта я не думаю. Я просто, тащусь.

— Ну ладно, Шило. Я осторожненько прощупаю ситуацию.

Вышла Ванесса.

— Доброе утро. Кто в душе?

— Беда.

Мазур пошла в душ.

Вернулась Бабка.

— Ну что? — засуетились все.

— Поговорили. Ничего к Векселю решили не применять. Чтобы не выдать нашего агента. Вексель, скотина, уже был на подозрение. За ним уже следили. А теперь и наша внутренняя слежка… Фукса ввели в курс дела.

— Ну что, когда поедем? — спросил Шило.

— Давайте позавтракаем и покатим.

Скорый шепнул Бабке:

— Планёрка…

Бабка объявила.

— За завтраком обсудим планы. Я в душ. Таня, ты со мной?

— А там уже Беда с Ванессой булькаются.

К мужикам присоединился Короткий.

— Слушай, Скорый, ты обратил внимание, что у меня колёса на пепелаце цельнолитые. От вилочного погрузчика.

— Ну, да.

— А где ещё бы пару достать?

— В Отрадном?… А по складам пошариться. Наверняка найдём. А зачем тебе?

— Тут видишь какое дело. На каждом колесе двигатель не может тянуть больше сорока лошадей. У него шатуны погнутся, или цилиндры порвёт. Поэтому у меня там предохранительные перепускные клапаны. Вот и считай, четыре колеса по сорок лошадей. Всего — сто шестьдесят. А двигатель на двести пятьдесят. И если я поставлю ещё пару задних, то и педали можно убрать. И перепускные использовать только на холостой ход.

— Это хорошая идея. Покатаемся по складским ангарам, найдём наверняка. А на прицепе тоже литые?

— Да. Надо кстати за ним съездить на остров.

— А если мы тут и для прицепа найдём?

— Ну, тогда не поедем. Сделаем новый.

Шило почесал репу.

— Прицеп бы побольше забабахать.

— Можно, конечно. Можно сделать тонны на три, на двух осях. Но конструкция пепелаца не выдержит. Это же не грузовик.

Шило наморщил лоб и выдал.

— А на неваляшку, чё — нельзя движок поставить? Пусть сама себя и везёт.

Скорый и Короткий аж рты разинули. Пашка прошептал:

— Шило, блин! Ты гений!

Короткий привстал и обнял Ромку. Похлопал его по спине.

За его спиной Машка спросила с подозрением: :

— Вы чего это его обнимаете?

— А он гений! — объяснил Короткий.

Беда сразу согласилась:

— Хе! А вы как думали?!

Короткий, ещё раз жулькнул Шило и сказал Скорому.

— Надо небольшой движок найти. Размером примерно как от Оки. Лошадей на пятьдесят. Придётся снова два прицепа тащить. Один под двигатель.

Татьяна вышла из кухни.

— Ну что, готовы к приёму пищи?

Все хором ответили.

— Угу.

Из душа вышла Бабка, за ней Ванесса.

— Так. Ладно. Мужики, душ освободился.

Короткий ответил за всех:

— Мы после завтрака.

Уселись за стол. Танечка навалила всем плова, раздала ложки. Все набросились на еду, нахваливали. Шило радовался:

— Теперь у нас три мастерицы–поварицы… То есть — три мастерихи–поварихи… Ну, вы поняли.

Бабка замерла.

— А кого из баб ты не считаешь? Если Иглу, то она ещё не показала свой класс.

Ванесса снисходительно улыбнулась.

Прикончив плов, принялись за чай. И Бабка объявила планёрку.

— Так. Задание на сегодня. Я, Шило, Короткий и Скорый — в рейд. Татьяна — к Ольге в подмогу. Таня, последи за Анечкой пожалуйста. Кстати её надо крестить, а нам всё некогда… Тебя, тебя, Танечка. Тебя надо крестить.

— Так крести прямо сейчас. Чего она без позывного мучается, — влез Шило.

Татьяна возразила удивлённо:

— Я не мучаюсь.

— Хорошо, — согласилась Бабка, — сейчас так сейчас. Сделайте торжественные физиономии.

Все насупились.

— Ну, уж не на столько торжественные! — поправила Шеф. — Итак с этого момента нарекаю тебя… А кстати, как тебя по батюшке?

— Татьяна Викторовна Коваленко.

— Так вот. Нарекаю тебя Татьяна Викторовна позывным «Тьма».

— Ух ты! — восхитилась Мария. — Круто! Жутко и таинственно.

— Никогда и никому не говори своё прежнее имя. Поняла? — Продолжила Бабка. — Тут так принято.

Татьяна согласно покивала.

— Так. Ладно. Теперь ты, Беда. Занимаешься… Ну ты поняла чем. Я всё время забываю, как этот аппарат зовётся. Ванесса, помоги ей, будь добра.

— Хорошо Мила. Я только сбегаю кое–куда. Это примерно на час.

— Это не опасно? Отложить это нельзя? Давай подожди пока Короткий освободится и с ним сходишь. А он завтра уже свободен.

— Ну, что же. Вполне разумно. Я согласна.

— Так. Ладно. Короткий, что с машиной?

— Заправлена.

— Ты Скорый.

— Оружие почистил. Все магазины заряжены. Можем небольшую армию, в пару тысяч бойцов, упокоить. Корд в дороге почищу.

— Шило?

Тот похлопал себя по пузу.

— Я готов.

— Тогда выдвигаемся.

Мужики старожилы немного сполоснулись и «выдвинулись».

На воротах дежурным по КПП стоял Пилот. Бабка спросила:

— Ну что, Пилот? Как твои пальчики?

Тот пошевелил обрубками.

— Растут помаленьку. А вы куда?

— В Набережные попрём.

— Тогда вам с ночевой придётся. За день не обернётесь.

— Я так и прикидывала. Ну, бывай.

И покатили вдоль железной дороги. Через полчаса взяли чуть южнее и направились в Отрадный.

Ещё через полчаса Бабка сказала:

— В сторону «Набережных» отряд пошёл. Точно размеры не пойму, сильно далеко. Но, большой. Машин двадцать. Это, ребята, не караван. Это снова по нашу душу. Анечка была права. Значит она — «пророк»… Опасный дар. Очень опасный.

— Может пощекочем мазуриков? — спросил Шило.

— Ещё чего! Я не собираюсь рисковать. Надо быстро управиться в Отрадном.

Скорый заявил:

— Нас на подъезде к Полису ждать будут. Там другие ворота есть?

— Да есть, за церковью.

— Много через них народу ходит?

— Там вообще никто не ходит. Там дороги нет. Болота.

— Проехать сможешь?

— Да… Уж в трясине не утоплю — точно.

— Тогда объедем город по кругу, с запада, по соседним кластерам, и войдём через северные ворота. Там кто–то дежурит?

— Да, постоянно.

— Ну и ладно.

Короткий поинтересовался:

— Бабка, а на какое расстояние ты сейчас сканируешь?

Бабка кивнула в сторону села.

— Так. Это же у нас Орловка?

— Да. — подтвердил Короткий.

— Ну, Усть–Каменку отсюда я вижу. Достаточно чётко. Это примерно десять километров.

Шило хмыкнул.

— Так мы, что — засаду за десять кэмэ увидим? Нормальненько!

И Бабка прибавила газу, выскочив на неплохую грунтовку.

Управились до темноты.

Выколупали из новенькой Хундайки двигатель с КПП и карданом.

На складе Юкоса и на складе Нефтегаза разобрали три погрузчика, забрали колёса.

Разбомбили ещё три велосипедных магазинчика. Набили трубами полный кузов.

Нашли трёхколёсный велосипед для Светки.

Короче программу минимум выполнили. Загрузились под завязку. И пепелац, и оба прицепа просели на пружинах. Поползли потихоньку, не лиха́ча.

Подъезжая к Полису, Бабка обнаружила засаду у Сафоновки. Возможно, конечно, это был какой–нибудь вставший на отдых караван, но рисковать не стали. Ушли влево, попетляли по лесной дороге, переехали вброд пару ручьёв, и через двадцать минут подъехали к закрытым северным воротам Полиса.

Потарабанили.

Ворота приоткрылись. В щель протиснулся донельзя удивлённый караульный.

— Во! Бабка! Ты чего тут?!

— Не поверишь, Тарас — заблудилась, блин!

Караульный ржал до слёз.

Потом из караулки вышел второй боец и тоже посмеялся над казусом.

До общаги добрались без приключений. Отцепили прицепы. Велосипед принайтовали к крыше пепелаца и отвезли этот механизм Алмазу. И заработали пятьдесят споранов.

— Если мода на них пойдёт, — сказала Бабка, — на этом можно зарабатывать.

Разгрузочные работы оставили на завтра. Уже по темноте сели ужинать.

Бабка рассказала о приключениях в дороге. Потом потребовала отчет от женщин.

— Я, — рассказала Беда, — переписала все данные, которые на обратной стороне карты. Потом пронумеровала листы, разобрала всю эту простыню на отдельные листки и скопировала каждый с двух сторон.

— Сколько экземпляров?

— На сегодня — две тысячи.

— Всего?

— Две тысячи с каждого листа. Завтра сядем с Мазур, начнём склеивать в единые карты.

— Хорошо, Беда. Что бы я без тебя делала. Ванесса, у тебя как дела?

— Нормально. Сижу, помогаю Марие Максимовне. Как говорят — «никуда не рыпаюсь».

— А у тебя Таня, всё в порядке?

Татьяна прибавила глаза.

— Ой, что сейчас расскажу! Анечка… Ну, во–первых, она читает! Сама. Никто с ней не занимался. Представляете?… А во–вторых… Как бы это сказать. Она знает всё, что будет дальше… Она знает будущее.

Бабка огорчилась.

— Чёрт!! Как, вот, объяснить ребёнку, что этот талант надо скрывать.

— Я объясню, — обещала Татьяна–Тьма.

На удивлённый Бабкин взгляд, объяснила:

— Я же всё–таки — педагог. Я умею находить подход к детям.

Посидели, поболтали, построили планы, поделились мечтами и, усталые, отправились спать.

Полежав минут десять, Пашка решил проверить состояние Марии. Включил «дар» и осторожно прикоснулся к организму Беды. И тут же «отскочил». Мария полыхала удовольствием и даже счастьем.

Проверил Татьяну. Та уже спала.

Прощупал Бабку. Бабка, наработавшись за день, дрыхла без задних ног.

Ванесса как раз погружалась в сонное забытье.

Ну, и Пашка тоже уснул.