И второй свой удар судьба нанесла тоже на дороге. Правда, на этот раз, ради разнообразия, на пешеходном переходе. И с привлечением массовки.

По дороге в офис утром, три дня спустя после эпизода с троллейбусом, Дмитрий был погружен в раздумья. Мысли его занимал не тот давешний эпизод, отнюдь. Он обдумывал возможные варианты решения вчерашней проблемы с Таможенной службой. К тому же, через полтора часа должна начаться видеоконференция между главами юридических служб холдинга, и неплохо было бы предварительно прочитать хотя бы регламент. А в довершение ко всему прочему, вяло ковырялся в себе, пытаясь понять, какого черта он вчера так начудил. Пригласил одну из своих недавних пассий, Юлечку, продавца-консультанта из ювелирного салона, на романтический вечер в ресторан, в течение двух часов развлекал ее байками из своей юридической практики, слушал ее приторные жалобы на то, как тяжело жить красивой одинокой девушке в большом городе. А потом, в самый ответственный момент, у двери ее квартиры, отделался поцелуем в щечку и невнятным бормотанием про важное совещание завтрашним утром, и вообще, что это непозволительно, торопить события в отношениях с такой содержательной и умной девушкой. Одно слово — дебил! Ну да фиг с ней.

Собственно, в последние несколько дней неприятные инциденты слишком часто омрачали безоблачный небосклон Димкиного существования. Сначала этот дурацкий эпизод с лесбиянкой в троллейбусе, потом розыски любимца-«Кайена», под занавес — разборка с доблестными стражами порядка на штрафняке, в финале которой Дмитрий героическим усилием воли удержал в себе рвавшийся наружу фонтан матерщины. Как юрист, он понимал, что ни к чему хорошему это не приведет, а как рядовой гражданин — очень хотел высказать краснорожему лейтенанту все, что он думает по этому поводу. Юрист победил.

В общем, подводя итоги дня и обнимая подушку, Димка решил, что это забавный эпизод, не более. И даже поделился отредактированной версией со своими коллегами во время обеда. Женька Тымченко, глава финансовой службы, только весело хмыкнул, выслушав Димину историю о попытке познакомиться с лесбиянкой. Олег же Баженов, его зам, правая рука, да и, по чести сказать, хороший товарищ, начал бурно интересоваться подробностями, уверяя, что с лесбиянками по-своему интересно, а уж если она приведет подружку… Так как никаких подробностей кроме «Познакомился с красоткой, а она оказалась лесбиянкой» Дмитрий сообщить не мог, тему пришлось замять. Ну не сознаваться же, что и познакомиться-то с девушкой не сумел.

Словом, эпизод можно было бы счесть исчерпанным, закрыть, подшить и сдать в архив, если бы не одно «но». Что-то не нравилось Дмитрию в улыбке незнакомки, которой она ответила на его последний вопрос. Словно бы обрадовалась она тому, что Димка сам придумал удачную (но не соответствующую истине!) причину отсутствия интереса к нему. Но такого просто не могло быть…

Но если эти воспоминания и вкрались в размышления мрачного как осенняя туча Димы Тихомирова, то в списке задач болтались где-то на самом дне. Остановившись на красный перед пешеходным переходом, он через лобовое стекло угрюмо созерцал еще одну причину своего скверного настроения — расположенный на капоте прямо у него перед носом известный каждому пацану старше пяти лет знак в виде трех расходящихся лучей, заключенных в круг. Войдя утром на подземную парковку, Димка обнаружил, что у «Кайена» спущено колесо — похоже, криворукие умельцы на эвакуаторе где-то умудрились соорудить на левом заднем колесе Порша медленный прокол. Времени было в обрез, и пришлось ехать на мерине. Огромный, черный, блестящий, похожий на кита, мерседес был по-своему хорош, особенно когда одним своим видом распугивал большинство водителей машин попроще и обеспечивал себе на дороге безвоздушное пространство. Однако был не очень жалуем Тихомировым за отсутствие темперамента и маленький клиренс. Пользовался он им только в случаях, когда надо было произвести впечатление на партнеров по бизнесу или девушек.

Поняв, что созерцание эмблемы мерседеса хорошего настроения не добавит, Дима переключил свое внимание на пешеходов в тот самый момент, когда на проезжую часть ступила женщина, один вид которой заставил Тихомирова досадливо поморщиться. Надо сказать, что беременные женщины, а так же мамаши с колясками и младенцами, не вызывали у Дмитрия ничего, кроме раздражения. Один вид беременной женщины являл собой напоминание о чьем-то проколе, как голова оленя, прибитая к стене, свидетельствует о том, что этот самый олень — олень по жизни и был — не сумел перехитрить охотника. Сам Дима в ближайшие лет десять обзаводиться потомством не собирался, несмотря на четко просчитанные жалобы матушки на здоровье и сетования, что им с отцом немного уже осталось, а так же рассуждения отца на тему «Пора остепениться». Нет, даже думать об этом не хотелось. В свои неполные тридцать лет Дмитрия Тихомирова устраивало абсолютно все в его жизни. И орущим младенцам с их квохчущими мамашами в ней места не было.

Ближайшим подтверждением всего плохого, что думал Дима о беременных дамах, был его непосредственный босс, директор компании, наставник и просто хороший друг — Эдик Державин, в узких кругах бизнес-элиты известный как «Эдвард Руки-ножницы». Прозвище свое он получил за то, что полностью соответствовал пословице «Своего не упустит, и чужого не прогадает». Дожив до сорока четырех лет, дорастив дочь до студенческого возраста, и таким образом, исполнив свой родительский долг, Эдуард Владимирович умудрился жениться во второй раз, вместо того, чтобы наслаждаться обретенной свободой. Собственно, против второй супруги шефа Дмитрий ничего не имел. Дина Державина была на двенадцать лет младше мужа, хороша собой. Выпускница Питерской консерватории по классу фортепиано, женщина милая и интеллигентная. Большие деньги ее, конечно, испортили, но совсем чуть-чуть — Дина по-прежнему была прелестной хозяйкой дома и остроумной и внимательной собеседницей. Пока не забеременела. А уж что началось, когда она узнала, что у нее будет двойня… У Димы было достаточно развито воображение, чтобы по редким фразам, оброненным не склонным распространяться про свою личную жизнь Эдуардом, он мог представить, какой ад творится у шефа дома.

Поэтому на молодую темноволосую женщину с огромным животом, которая начала свое неторопливое движение вперевалку от края проезжей части, Димка смотрел настороженно — так, будто в животе у нее был не ребенок, а бомба с часовым механизмом. Хотя, по мнению Дмитрия, это было одно и то же. Он даже сильнее уперся ногой в педаль тормоза — с места он не сдвинется, пока ЭТО не дойдет до противоположного края проезжей части.

Н-да, блин, предчувствия его не обманули. Дойдя аккурат до середина капота мерина, женщина-дирижабль беззвучно охнула, схватилась одной рукой за живот, другой за эмблему мерседеса, повалилась на капот и уж потом медленно начала оседать вниз. Дима оцепенел. Такое же состояние паники он испытал, как на трассе ему в лоб летел автомобиль «ВАЗ-21015» в фирменной раскраске «Балтики». Но тогда оцепенение длилось секунду-другую, он все же очнулся, успел среагировать и почти избежать аварии. Сейчас было НАМНОГО страшнее. Наконец, как сомнамбула, Дима поставил коробку на нейтраль, поднял ручник, включил аварийку и вышел из машины. У капота мерседеса собралась небольшая толпа человек в шесть, все гомонили. Сзади немилосердно сигналили — уже зажегся зеленый. Дима автоматически выкинул средний палец — универсальный ответ на бибиканье сзади — и тут массовка переключила внимание на него. «Господи, ну совсем обнаглели!». «Вот же бесстыжий, ну совсем у человека совести нет!». «Это ж надо — беременную женщину на переходе сбить!». Димка снова впал в ступор. Пока он пытался собрать мозги в кучку, чтобы выдать хоть что-то осмысленнее: «Не виноватая я — он сам пришел!», виновница творящегося вокруг безобразия обрела, наконец, вертикальное положение, а вместе с ним и дар речи, и, прерывисто охая, раскрыла глаза окружающим на истинную картину происшествия. Внимание массовки снова переключилось на нее. «Да у тебя же воды отошли» — слова были сказаны пожилой седоволосой женщиной в спортивном костюме, которая придерживала ее с одной стороны. Одного быстрого взгляда оказалось достаточно, чтобы зафиксировать мокрое пятно у ног нарушительницы спокойствия. Дмитрия передернуло. «Да тебе в роддом надо», — похоже, седовласая дама приняла командование парадом на себя.

— Так, молодой человек, — она мгновенно выхватила глазами Тихомирова из кольца окружавших людей, — отвезете ее в роддом.

— Да она мне весь салон испачкает! — возмутился Димка. Способность соображать и говорить наконец-то вернулись к нему.

Седая матрона резанула по нему взглядом ярко-голубых глаз:

— А вам не кажется, что есть вещи и поважнее салона? — в это трудно поверить, но Тихомирову стало стыдно.

«В принципе, с кожи все должно легко отмыться», — подумал он, садясь в машину.

— Вы адрес знаете, куда ехать?

— Да, — пискнула его пассажирка.

Дмитрий выключил аварийку, опустил ручник, поставил ногу на педаль тормоза, включил передачу. Глянул на светофор. На светофоре снова горел красный. Массовка на переходе расходилась. Занавес.