Решение пришло тогда, когда Дима меньше всего этого ожидал. И был не готов. Или чересчур готов — зависит от того, с какой стороны посмотреть.

Осень в «ТрансОйлКомпани» была порой «спелого винограда». А именно, попоек по поводу дней рождений руководителя и топ-менеджеров компании. Начиналось все это безобразие в середине сентября днем рождения Женьки Тымченко, финансового директора. Женька, спортсмен и примерный семьянин, имел одну своеобразную привычку: напиваться один раз в год. На свой день рождения. Но вдрызг. В дымину. В лоскуты. Поэтому измывательства над бесчувственным телом именинника были фирменным знаком данного мероприятия. Не стал исключением и этот год. Мирно спящего в своей тарелке Женьку украсили куриными косточками — напихав их в его густые кудрявые волосы, а так же между носом и сладко оттопыренной верхней губой, и даже в карман рубашки. Затем следовал день рождения главвбуха Гали Жихаревой. Поскольку здесь правили бал дамы, мероприятие сие имело хоть какой-то покров приличия. Апогея гульбища достигали в начале октября, когда с интервалом в пару дней отмечали дни рождения big fucking boss Эдуард Владимирович Державин и глава юридической службы Дима Тихомиров. И лишь самые стойкие доживали до мероприятия для настоящих мужиков — дня рождения главы службы безопасности Руслана Тураева, по прозвищу «Годзилла», с его непременными атрибутами в виде выезда на стрельбище, бани и курения анаши под занавес.

Поэтому сидевший за барной стойкой арендованного в честь дня рождения босса ресторана Дима был определенно «готов». Так же, как и сидевший рядом Эдаурд. Впрочем, Эдуард был «готов» даже больше. Потому что, отбросив свою обычную сдержанность вместе с галстуком, жаловался Димке на жену.

— Блин, я уже не знаю, что делать, — простонал Эдик, перекатывая между ладонями стакан с каким-то неимоверно вонючим и дорогим торфяным виски. Дегустировать под занавес празднества всякую дорогущую алкогольную экзотику, наутро отпиваться зеленым чаем и спорить, кому хуже — это тоже была одна из традиций. — Лучшая частная клиника города. Оборудование всякое современное. Я им под это дело какой-то хитрожопый аппарат УЗИ купил. Врачи прыгают вокруг нее только что не с бубнами. А ей там, видите ли, некомфортно! У нее, понимаешь, контакта нет с врачом! Ей рожать через неделю, а она мне заявляет, что в «Юнону» больше не пойдет!

— Куда не пойдет? — Димка соображал уже весьма туго.

— «Юнона плюс». Клиника так называется.

— Юнона плюс кто?

— Хорош прикалываться. Вот скажи, что мне с ней делать? — вопрос, был, конечно, риторическим. Эдуарду в здравом уме в голову не пришло бы спрашивать у красавчика и убежденного холостяка Димы Тихомирова практического совета, как образумить непослушную беременную жену. Ну, так то в здравом.

Димка, лениво крутившийся до этого на барном табурете, замер. Мысль, пришедшая в голову, показалось ему смелой, неожиданной, да что там, просто гениальной! У него даже в голове прояснилось. Он повернулся к понурившемуся Державину и сказал:

— А ты знаешь, у меня, кажется, есть решение твоей проблемы.

Эдик усмехнулся:

— Парень, ты офигенный юрист, и я совершенно уверен, что у тебя есть решение для любой из моих проблем, — он поднял голову и посмотрел на Димку грустным и измученным взглядом. — Но здесь ты бессилен.

— Нет, правда, — Димка физически чувствовал, как трезвеет. — Я знаю одного отличного доктора.

Эдуард расхохотался.

— Тихомиров, если ты трахнул какую-то студентку из мединститута, это еще не дает тебе права говорить, что ты знаешь хорошего доктора.

Дима даже не обиделся.

— Это действительно хороший доктор. И я ее не трахал, — вздохнул и с сожалением добавил: — Даже не целовал.

— М-м-м, это характеризует ее с самой лучшей стороны, — Эдуард перестал смеяться. — Ну, давай, выкладывай.

— Да так, случайно пересеклись — у знакомого жена у нее рожала, — соврал Димка. — Работает в обычном роддоме. О ее одержимости работой там легенды ходят. Профессионал высочайшего уровня. На беременных оказывает магическое воздействие — я сам видел. Смотрят ей в рот, слушаются беспрекословно и молчат в тряпочку. Хочешь, сам справки наведи.

— Может, и наведу. А «молчат в тряпочку» — это хорошо, — мечтательно сказал Эдик. Потянулся до хруста в плечах и вынес вердикт: — Ладно, давай телефон, хуже не будет.

Сидя в ординаторской, Даша Медведева занималась своим самым нелюбимым делом — заполняла истории болезни. Впрочем, нелюбовь — нелюбовью, а делала она это качественно, скрупулезно и педантично, собственно, как и все, что касалось работы. Сложности добавлял тот факт, что в голове Даша пыталась параллельно переводить то, что пишет, на немецкий язык. В последнее время в поле зрения Дарьи попалась пара интересных работ на немецком языке, которые не были пока переведены на русский. А немецкий давался ей с большим трудом, за исключением ругательств — те запомнились сразу и намертво. Их-то и бормотала под нос, сражаясь с заковыристой немецкой грамматикой. И именно поэтому, отвечая на звонок на сотовый, вместо «Алло?» или «Слушаю» ляпнула «Guten Tag!». По ответной тишине поняла, что сказала что-то не то и исправилась: «Алло?»

— Здравствуйте! — женщина явно пыталась замаскировать удивление в голосе. — Могу я слышать доктора Медведеву?

— Это я.

— Еще раз здравствуйте. Меня зовут Державина Дина. Мне посоветовал обратиться к вам Дмитрий Тихомиров.

— Не знаю такого, — тут Даша не покривила душой. Не то чтобы она забыла высоченного широкоплечего красавца с тяжелым взглядом. Но очень хотела это сделать. А до поры до времени просто задвинула воспоминания о нем на самое дно памяти. И поэтому не соотнесла названную ее собеседницей фамилию с кареглазым мачо, которого она так стремилась выкинуть из головы. Да и пара недель, прошедшая после их последней встречи, выдалась весьма напряженной. Впрочем, по-другому у нее редко получалось.

— Да? — удивилась собеседница. — А мне он вас рекомендовал как очень хорошего доктора.

— Тут он совершенно прав, — чем-чем, а ложной скромностью Дарья не грешила. — А в чем, собственно, дело?

— Да, понимаете… — Дина несколько растерялась от того, что разговор начался совсем не так, как она ожидала, — у меня срок подходит. Не могу пока определиться с выбором врача. Дмитрий вас рекомендовал как высококлассного специалиста и человека неравнодушного. Хотелось вы с вами встретиться и поговорить, — и, неправильно, истолковав тишину на другом конце провода, торопливо добавила волшебную фразу: — Деньги значения не имеют.

Не то, чтобы именно эта фраза повлияла на Дашино решение, но, несомненно, ее порадовала — с деньгами в последнее время было очень уж туго.

— Хорошо, завтра к восьми вечера приезжайте ко мне в отделение, я вас посмотрю.

— Нет-нет, — Дина была не готова к такому повороту событий. — Давайте для начала просто встретимся и поговорим. В неформальной обстановке. Я вам заплачу за консультацию.

В итоге они договорились, что Дина заедет за Дарьей к пяти часам в больницу.

Позже, оглядывая парковку, Даша сразу определила, на какой машине приехала ее потенциальная пациентка. Огромный, черный, «в хлам» тонированный джип (при своем полном автомобильном невежестве Даша, конечно же, не смогла определить модель) выделялся во дворе роддома как слон среди мосек. В подтверждение Дашиной догадки, из машины выбрался под стать ей огромный детина в черном, трусцой обежал вокруг и распахнул заднюю дверь, помогая сидевшей в машине женщине выбраться наружу. Даша подошла к машине как раз в тот момент, когда Дина Державина наконец сумела это сделать. Это была изящная, если не брать в расчет огромный живот, холеная брюнетка с тонкими чертами лица и выразительными темными глазами.

— Здравствуйте, вы Дина? — Дарья решила первой начать разговор.

— Да, это я, — отдуваясь, ответила та. — А вы — Дарья Александровна?

— Именно.

— Очень приятно.

— Взаимно, — Дарья бросила взгляд на Динин живот и спросила: — Двойня?

— Неужели так заметно? — изумилась Дина.

— А вы рассчитываете, что никто не заметит ваш живот?

Дина рассмеялась:

— Нет, я имею в виду, неужели по форме живота можно визуально определить, один ребенок или два.

— По форме — нет. А вот судя по размеру, у вас там или пятикилограммовый богатырь, или двойня.

— Понятно. Ну что, поедем? — Дина сделала приглашающий жест рукой.

— Куда?

— Ну, посидим где-нибудь, кофейку попьем, пообщаемся.

— Я — с удовольствием попью, — согласилась Дарья, — а вам рекомендую ограничиться зеленым чаем.

В итоге расположились они в кофейне под романтическим названием «Ля Мур». Впрочем, никакими влюбленными там и не пахло, в основном мамы с детьми, да за соседним столиком пара бритоголовых серьезных мужчин о чем-то яростно спорила, периодически повышая голос.

Дина уже определилась с заказом и, пока Дарья изучала меню, в свою очередь, незаметно разглядывала ее. Доктор Медведева разительно отличалась от врачей, с которыми ей приходилось иметь дело в «Юноне». Ни улыбок, ни обходительности, ни комплиментов. Но ее хрипловатый голос и внимательный взгляд странным образом успокаивающе действовал на Дину. Что было более чем удивительно — Дина остро переживала изменения в своей внешности и к концу беременности красивые женщины у нее не вызывали ничего, кроме раздражения.

— Итак, — как только официантка отошла от стола, продолжила разговор Даша, — что вас беспокоит?

Крайне сложно было объяснить постороннему человеку то смутное беспокойство, которое она испытывала последние недели. Но доктор Дарья Александровна, казалось, понимала все с полуслова, и Дина, словно согреваемая ее внимательным взглядом и спокойными вопросами, постепенно успокоилась и выложила все, что ее мучило. Безмятежное течение разговора было прервано, когда Дина упомянула об операции.

— Как кесарево? — резко спросила Дарья.

— Ну, меня же двойня, — напомнила Дина.

— Многоплодная беременность не является абсолютным показанием для кесарева сечения.

— Да? — растерялась Дина. — Ну, мне тридцать два уже, и это у меня первая беременность.

— Если вы здоровы и у вас нет отклонений в строении таза, то это не играет никакой роли. — Даша пригубила горячий шоколад и уточнила: — Или вы о чем-то забыли упомянуть. Проблемы со здоровьем?

— Да, нет. Вроде бы все в порядке. Врачи в «Юноне» меня хвалили, что я до тридцати двух лет никаких хронических болячек не заработала. Говорят, здоровье, как у космонавта.

— В таком случае, мне непонятно, чем обосновано кесарево сечение?

— Ну, — Дина попыталась вспомнить детали обсуждения этой темы со своим врачом из «Юноны», — это проще и лучше для ребенка. Наркоз совершенно безопасный, я буду в сознании и все увижу. А ребенка через разрез достать проще, чем через… — Дина замялась, — чем через естественные пути он будет проходить. И это безтравматично. Для ребенка. А если самой рожать, то там возможны серьезные травмы головы и шеи. А так доктор все аккуратно достанет.

Дина улыбнулась, довольная тем, что все так хорошо запомнила и продолжила:

— Да и зачем мучиться и страдать, если можно обойтись без боли. А шов мне показали, какой будет. Очень аккуратный и его под трусиками не видно, — уже совсем развеселившись, заключила она.

— Это вам в клинике такое рассказали? — поинтересовалась Дарья.

— Да.

— Как она называется?

— «Юнона Плюс». А что?

— Да так, ничего, надо будет запомнить. На будущее, — те, кто хорошо знал Дарью по работе, сразу бы определили, что тон и формулировка не сулят ничего хорошего.

— Значит так, — подавшись вперед и прямо глядя Дине в глаза, сказала Дарья. Вид у нее при этом был сердитый. — Раз уж у нас с вами тут консультация, то я вам кое-что расскажу. Чтобы вы получили полное представление. Так сказать, на все деньги.

— Кесарево — это альтернатива смерти, — жестко сказала она. — Делать операцию кесарева сечения можно только как средство избежать смерти или инвалидизации матери или ребенка. Но не для того, чтобы обеспечить себе комфорт. И наркоз не так уж безопасен, как всякий наркоз — это вам любой анестезиолог скажет. А какие негативные последствия это влечет для ребенка — сами неонатологи до сих пор все пополняют и пополняют список причин, по которым надо по возможности рожать детей через… как вы это назвали? «Естественные пути».

— Но как же? — Дина выглядела совершенно потрясенной. — Там же высококвалифицированные врачи. Они же должны знать, что лучше для ребенка.

— У них свои интересы, — честно ответила Дарья. Выгораживать кого-либо она не имела намерения. — Они просто минимизируют свои риски. А что лучше для вас и ваших детей — лучше вас никто не знает. Загляните внутрь и спросите себя, чего вы хотите: дать самой жизнь своим детям, преподав им первый в их жизни урок мужества, терпения и веры. Или чтобы ваших детей грубо вырвали из того места, которое они в течение девяти месяцев считали своим домом, без всякой подготовки переведя из одной среды обитания в другую. Некоторые считают, что это подобно смерти.

По бледному лицу и расширившимся глазам Дины Дарья поняла, что переборщила.

— Простите, — как можно мягче сказала она. — Я не хотела вас пугать. Давайте, вы выпьете еще чаю, а я вам просто расскажу некоторые факты из области физиологии родового процесса.

— Не надо! — воскликнула Дина. Бритологовые джентльмены синхронно повернули головы в сторону их столика. В глазах ее блестели слезы. Она порывисто схватила Дашу за руку.

— Не надо ничего говорить. Я вам верю. Я хочу рожать у вас. Пожалуйста.

— Хорошо-хорошо, — Даша накрыла руку Дины своей ладонью. — Все будет хорошо. Не переживайте.

Подождав, пока Дина утрет слезы и сделает несколько глотков чая, Даша продолжила разговор:

— Еще раз простите, что так расстроила вас.

— А, ерунда, — махнула рукой Дина. — Я в последнее время плачу по каждому поводу. И без.

— В вашем положении это объяснимо, — улыбнулась Даша. Посерьезнев, посчитала нужным сообщить дополнительно:

— Дина, не хочу, чтобы у вас сложилось неправильное впечатление обо мне. Я рядовой врач в обычном роддоме. И условия у нас там спартанские. Есть, правда, VIP-палаты.

— Вот и отлично, — обрадовалась Дина.

— Только обычно VIP-палаты ведет заведующая отделением.

— Не хочу заведующую, хочу вас, — капризно надула губы Дина. — Неужели никак нельзя договориться?

— Да почему, можно. По условиям пребывания в VIP-е у вас есть право выбора врача. Только заведующей все равно придется отдельно заплатить.

— Да хоть каждой медсестре в отделении, — нетерпеливо воскликнула Дина. — Если это поможет делу.

Дарья рассмеялась.

— Ладно, давайте сначала родим, а там видно будет.