В серебристых космических наушниках Technics вибрировал голос Сержа Танкяна. В такт музыки над клавиатурой порхали Димкины пальцы. Формулировка особо заковыристого пункта договора, над которым Дима бился часа два, тасуя так и эдак слова и перерыв кучу информации в «Консультанте», наконец-то сдалась на милость победителя. И Тихомиров стремительно ловил убегающую мысль за хвост. Присутствие в кабинете кого-то еще он уловил боковым зрением, лишь когда Эдуард подошел к столу. Димка отодвинул в сторону один наушник и сказал, не отрываясь от монитора:

— Если ничего сверхсрочного, то дай мне пять минут…

Ответная тишина насторожила его, и он все же повернул голову. Потом стащил с головы наушники полностью, встал и подошел к Эдуарду. Тряхнул за плечо.

— Эд!? Ты чего?

Эдуард посмотрел на него взглядом, который кроме как «безумный» и назвать то было нельзя. Уголок его рта дергался, как будто он силился улыбнуться и не мог.

— Димыч, тут такое дело… — Эдуард прокашлялся, — кажется, я теперь отец троих детей.

— Как троих? — опешил Дмитрий. — У вас же двойня должна была родиться!

— Это вместе с Кристинкой.

— Родила? — дошло наконец до Димы.

— Ага, — по лицу новоявленного папаши медленно начала расплываться идиотская улыбка. — Сын и дочь. До сих пор не могу поверить. Обними, меня, брат!

Мужчины крепко обнялись.

— Спасибо, брат! — Эдуард еще раз обхватил Димку за шею и притиснул к себе.

— А мне-то за что, — отшутился Димка. — Ты на меня своих детей не вешай. Сам их делал, себя и благодари.

— Ты нам сосватал чудо-доктора. Где она раньше была?

«Вот и я себя об этом спрашиваю», — подумал Дима, но вслух ничего говорить не стал.

— Поедешь со мной в больницу?

— Не, я там буду лишний — улыбнулся Димка. — И потом, ты же знаешь, я боюсь младенцев.

— Ну, не знаю, не знаю. Придется как-то бороться со своей фобией. Ты же будущий крестный.

— Правда? — несмотря ни на что, предложение очень польстило Дмитрию. — Ну, тогда буду над собой работать.

В дверях кабинета Эдуард повернулся и сказал:

— Ты не представляешь, как ты меня выручил. Долг за мной.

— Да какой там долг. Доктора лучше поблагодари.

— Это обязательно.

Даша лично встретила Эдуарда и, выдав белый халат и бахилы, повела к Дине. Плутая по коридорам, она успела рассказать практически все подробности волнительного утра.

— Дина у вас просто молодец. Все сделала абсолютно правильно. В тридцать два года самостоятельно да в первый раз родить здоровенькую двойню — именно такие вещи и делают женщину настоящей женщиной.

У Эдуарда было несколько иное мнение о том, что именно делает женщину женщиной, но он промолчал.

— Да и малыши ваши разыграли все как по нотам, — продолжала Даша. — Братик, как истинный джентльмен, сестричку вперед пропустил, затем сам развернулся и выскочил головой вперед как пробка из шампанского. В общем, выступили как на параде, — Дарья улыбнулась. — Железно у вас в семье с дисциплиной дело поставлено.

Это настолько не соответствовало истине, что Эдик расхохотался.

— Ох, Дарья Александровна, вы даже не представляете, что мне пришлось пережить в последние месяцы!

— Ну, не переживайте так, — Даша слегка коснулась его плеча, — теперь все трудное позади. — И добавила, пряча улыбку: — А впереди у вас — самое трудное.

Эдуард усмехнулся. Умеет доктор Медведева настроение поднять, ничего не скажешь.

Тем временем они добрались до палаты Дины.

— Ну, я думаю, я там лишняя. Если понадоблюсь — я в ординаторской, — Дарья махнула рукой в сторону.

— Минуту, доктор, — Эдуард достал портмоне.

Даша остановила его руку и покачала головой:

— Если уж вы хотите отблагодарить меня деньгами, то сделаете это в день выписки.

— Почему? — удивился Эд. — Зачем ждать? Вы же сказали, что с Диной и детьми все в порядке. Или нет? — он пристально взглянул Дарье в глаза, на лице появилось выражение тревоги.

— Да нет, не беспокойтесь, — улыбнулась Даша. — Все в порядке с вашим семейством. Считайте, что это такое наше врачебное суеверие.

— Что-то вы не похожи не суеверного человека, — усомнился Державин.

— Ну, раз вы такой недоверчивый, скажу вам одну вещь. Когда в теле женщины зарождается новая жизнь, она начинает движение в сторону грани, которая отделяет наш физический мир от иного, где уже иные физические законы. Назовем его миром духов. В момент родов женщина подходит к границе между жизнью и смертью вплотную. Выражение «одной ногой в могиле» — не метафора, а отражение фактического положения вещей.

— Подождите, доктор, — перебил Дарью опешивший от таких заявлений Эдуард. — Вы хотите сказать, что жизни Дины что-то угрожает?

— В данный момент — нет. И с каждым часом вероятность этого становится все меньше. Но терять бдительность не стоит ни в коем случае.

— Я могу что-то сделать? — Эдуард испытал облегчение от того, что разговор, как ему показалось, снова вернулся из области абстрактного в конкретное русло.

— Если веруете — молитесь, — просто ответила Дарья.

«Черт, что за хрень такая», — с досадой подумал Державин. Все это совершенно не вязалось с образом мегапрофессионального доктора, который у него сложился по восторженным рассказам Дины.

— Дарья Александровна! — окликнул он ее, и когда она повернулась, спросил: — Неужели ВЫ во все это верите?

— Ну что вы. Конечно, нет! Это вопрос не веры, а чисто академического знания, — совершенно серьезно ответила она.

Только через два часа Даша обнаружила, что ловкий Державин все-таки исхитрился засунуть пачку купюр в карман ее халата.

Димка, конечно, слукавил, когда сказал Эдуарду, что не поедет в роддом. Поехать он еще как собирался, тем более, что его персональный информатор отрапортовал, что Даша сегодня не дежурит. Более того, сегодня он не собирался отсиживаться в машине, как в последние недели.

Впрочем, три его засады, когда он, не выходя из «Кайена», наблюдал, как Даша уходит с работы, дали ему массу пищи для размышлений.

Сразу же обратил внимание на то, что, собственно, и так было очевидно с самого начала. А именно: одевалась Дашка, как бы это помягче сказать, нестильно. Темные, отнюдь не сексуально-обтягивающие джинсы, свободная куртка, кроссовки. Один раз, в особо холодный день, на ее голове красовалась бейсболка с опущенными ушками (ее Тихомиров возненавидел сразу). В другой раз на смену джинсам пришли спортивные штаны. Однако даже в такой совершенно непривлекательной одежде Дарья умудрялось становиться объектом крайне нежелательного, по мнению Димы, внимания. Один раз Дмитрий чуть было не раскрыл свое инкогнито, когда выскочил из машины и рванул вслед за хмырем, который увязался за Дашей, с явным намерением завязать знакомство. Хотя, когда Дима его догнал, тот уже поспешно ретировался сам. И причина была отнюдь не в Димке, а в том, что обсуждала Даша по телефону. Тема выпадения прямой кишки во время родов у кого хочешь отобьет всякий настрой на романтику.

Собственно, манера Даши одеваться скорее забавляла, чем расстраивала Димку. Дарья относилась к тому типу женщин, про которых говорят: «Во всех ты, душенька, нарядах хороша!». А вот то, что Даша курит, расстроило его гораздо больше. Сам Дима не курил, запах табака не выносил, с курящими девушками принципиально не встречался. В тот единственный раз, когда он изменил своему правилу и все же целовался с курильщицей, он никак не мог абстрагироваться от вкуса табака, который он чувствовал, несмотря на тонну сжеванной ею жвачки. И хотя под его ладонями было округлое мягкое женское тело, его не покидало иррациональное ощущение, что он целует мужика. Тьфу ты! Больше таких экспериментов Дмитрий не повторял.

Имелось, тем не менее, у Димы смутное подозрение, что с Дашей он бы стал целоваться, даже если бы она у него на глазах выкурила пачку «Беломора». Но перспективы такого развития события (имелись в виду, конечно, только поцелуи) осторожный Тихомиров оценивал как «долгосрочные».

— Здравствуйте, доктор! — выйдя из машины, Дмитрий за несколько шагов успел нагнать Дашу.

— Здравствуйте, больной, — в тон ему отозвалась она, оборачиваясь. — А, это ты. Чего пришел?

Если что и удивило Диму в Дашиных словах, так это внезапный переход на «ты». Ко всему остальному он был морально готов.

— Пришел сказать «спасибо».

— Это за что это?

— Сегодня супруга моего шефа родила у вас двойню. Насколько я понимаю, не без твоей помощи.

Дарья непонимающе нахмурилась, потом сообразила:

— Так Державина — это твоя протеже?

— Да, — ответил Димка. — Заметив, что Даша продолжает хмуриться, обеспокоено спросил: — Что не так? Все же нормально прошло?

— Нормально-нормально, — к его облегчению, Даша усмехнулась и хлопнула себя ладонью по груди. — Просто отлично.

Этот жест позволили Димке в открытую уставиться на Дашину грудь. «Третий размер» — решил он. Впрочем, мешкообразная куртка не позволяла утверждать это со 100 %-й уверенностью.

Прекратив пялиться, он спросил:

— Извини, я не понял, это, — он опять бросил взгляд на ее грудь и прожал свою руку к своей же (увы!) груди, — что означает?

Невероятно, но факт — Дарья смутилась, даже щеки порозовели.

— Гонорар у меня там, в кармане. В жизни в руках столько денег не держала.

— Значит, хороший гонорар? — уточнил Дмитрий.

— Ага. Слушай, — Дарья пристально взглянула не него, — а ты, что, за комиссионными явился?

— Точно.

— И сколько берешь процентов?

— Ужин на двоих, — и, подумав, что это может ее смягчить, добавил: — Выбор оружия оставляю за тобой.

Даша подумала, что действительно кое-чем обязана Дмитрию (имя само собой всплыло вдруг в голове), да и есть хотелось неимоверно.

— Ладно, договорились. Но платишь ты!

— Вот это я называю хорошими комиссионными, — рассмеялся Димка. Он не верил в свою удачу. — Пойдем, я на машине.

Димин джип навел Дашу на мысль, что социальная пропасть между ними гораздо больше, чем ей казалось поначалу. Конечно, по его одежде было видно, что парень он не бедный. Но насколько «не бедный» Даша осознала, только увидев его машину. И это почему-то злило.

— Да ты у нас богатенький Буратино, — ехидно промурлыкала она.

— Кто тебе сказал?

— Что?

— Что я умненький-благоразумненький Буратино. Может быть, я злой Карабас-Барабас, — он снял машину с сигнализации и добавил, открывая перед Дашей дверь: — А вот ты — определенно Мальвина. Девочка с прекрасными голубыми глазами.

Он умудрился смутить ее во второй раз за последние пять минут! За что немедленно и поплатился.

— Свои сексуальные фантазии оставь при себе. Кто-то обещал дать пожрать!