Еловые лапы, роняя снег, качнулись и сомкнулись за спиной, как вода над ныряльщиком. Арно оглянулся. Нет, не совсем как вода. Больше похоже на сменившуюся декорацию. Там и сям в еловом полотне зияли прорехи. Сквозь них проглядывала улица с загорающимися вывесками, окнами, гудящими автомобилями.

Странный город: пока идешь по улице, намертво забываешь, что находишься не в Москве (ну хорошо, не в центре Москвы, а на окраине, но все же!), а шаг в сторону, и – на тебе! Вокруг темный лес, под ногами белый снег, но на глубине шага – смесь земли и порыжевшей хвои. Плюс впереди как великанский конструктор – недостроенное здание. Серые панели, внешних стен почти нет, окон тем более. Ощущение, что бетонный остов таращится всеми своими черными провалами комнат и коридоров. Вздыхает с аппетитом, иди-иди, мол, сюда, уж я тебя… Не знаешь, что страшнее – то, что может скрываться в этих проемах, или само пространство.

Арноха мысленно залепил себе оплеуху. Страшно не страшно, а надо внутрь. В случае опасности «сувенир», погружающий противника в легкий тормозящий транс, на открытом пространстве бесполезен. Так, что у нас тут? Цоколь врыт в землю, первый этаж высоко, и никаких лестниц, конечно. Он подобрался к ближайшему дверному проему, оперся руками – первый этаж в самом деле начинался выше уровня груди, – примерился…

– Резанов, чего это ты так рано?

Эх, не успел.

Арно развернулся. Отряхнул ладони, нарочито не спеша. Поспешишь тут – руки трясутся не по-детски. Вернее, как раз по-детски, чего уж там.

– З-здравствуйте, Григорий.

Тот только кивнул в ответ. На свою фотографию «ВКонтакте» вновь прибывший одновременно и походил, и не походил. Возрастом примерно как Кира, под тридцатник, в отличие от последнего – не выше среднего роста и какой-то «никакой». Ни крупный, ни мелкий. Русый, с невыразительной физиономией. Единственная характерная черта – раскосые глаза, сами коричневые и будто такой же краской обведенные. На курносом, круглом, чуть рябоватом лице они казались чужеродными, будто бы взятыми напрокат. А если уж честно – ворованными они казались.

Григорий расставил пошире ноги в мажорских походных ботинках, сплюнул. Прищурив свой ворованный глаз, оглядел Арно.

– Так чего так рано-то?

– П-привычка. Не опаздывать.

Чтоб оно провалилось, заикание это. С головой выдает, на каком он нервяке.

Григорий усмехнулся. Наверное, это и называется «осклабился». Вот, значит, как выглядит гримаса, которая в книгах описывается таким дурацким словом. Когда человек улыбается так, что видны десны. Красные, словно кровью налитые. Зубы вроде на месте, но кто на них внимание обратит… Так и лыбится человек двумя красными полосками. Бррр…

– У нас с тобой привычки одинаковые. Значит, договоримся. Принес?

– П-принес. А в… – Арно проглотил ком вместе с манерой воспитанного мальчика обращаться ко всем на «вы». И сразу полегчало. – А ты принес?

Григорий кивнул, все еще ухмыляясь, но коричневые глаза смотрели пытливо и неулыбчиво. Он тронул свой рюкзак – обе лямки на правом плече.

– Все как договаривались. Напряг ты меня с мелкими купюрами… ну, давай сюда.

Арно вынул из кармана сверток – совсем небольшой. Перебросил Григорию. Тот ловко подхватил его на лету.

– Зачем тебе, кстати, глубинный замок? – спросил Арно. – Если четырехмерник захочет его открыть и не поленится, то и так откроет.

– А это не твое дело, – снова засиял деснами Григорий. – Тебе за это денег дали, вот и не любопытствуй.

– Ну, денег мне, положим, пока не дали. – Арно протянул руку. – Бросай.

Но Григорий не торопился.

– Говорят, у твоего отца неприятности.

– М-мало ли что говорят…

– Говорят те, кому я верю. Так что денег тебе я, положим, могу и не дать.

Арноха похолодел.

– Т-только попробуй!

– А что будет? – Григорий захихикал, в голосе проступили визгливые бабьи нотки: – Драться будем? Ну-ну. Твоего громилу-охранника твой же папаша вышиб, так что хоть кричи, хоть плачь, никто детку не спасет.

Эх, попытка не пытка. Арноха запустил руку в карман, нащупал «сувенир». Вырубить не удастся, но, может, хотя бы внимание отвлечет. Ненадолго. Пары секунд хватит. Тогда три шага на разбег и ногой в живот. Рюкзак схватить и бегом напролом через кромку леса до Каринкиного дома.

– Даже не думай. – Григорий больше не улыбался. Арно замер, так и не достав «сувенир». В руке заказчика недвусмысленно чернел пистолет. Некрупный, калибра, максимум, тридцатого. Но он целился «с бедра» прямо в живот Арнохе. Брюшину точно пробьет… и тогда? Истечь тут кровью?

– Ты, дебил тепличный, в самом деле один явился, – с расстановкой проговорил Григорий. – Смотри штаны не обмочи, я вони не люблю. Сейчас повернешься и пойдешь тихо и спокойно. Молчать будешь, как рыба об лед. Если еще понадобишься, я с тобой свяжусь, дорогой френд «ВКонтакте»…

Он не договорил.

Что-то просвистело по поляне. Григорий рухнул, сбитый этим самым «чем-то», сначала показавшимся Арнохе гигантским шаром для боулинга.

Серым.

Исполинский серый волк вдавил Григория в снежно-хвойно-земляную мешанину. Зверь всем весом улегся на грудь жертвы. Громадная оскаленная пасть нависла прямо над лицом. С клыков явно что-то стекало. Поверженный сдавленно запищал, забил свободной рукой по земле.

Свободной?

Рюкзак не удержался на плече и отлетел на пару шагов. Вторая рука, неловко подмятая частично хозяином, а частично волком, извернулась под совсем ненормальным углом. Пальцы подергивались, но нажать на курок сил не хватало. Да и смысла не было – дуло пистолета смотрело в лес.

Арно в оцепенении таращился прямо перед собой. Григорий тем временем затих, закатил глаза.

Арно ужасно не хотелось думать, что же произошло с недавним противником. Он осторожно пошарил рукой позади себя, прикидывая, сможет ли хотя бы юркнуть в глубину бетонной стены. Но не понадобилось – волк оглянулся. Сначала медленно и тяжело, почти всей верхней частью туловища. Но затем шея его стремительно истончилась. По голове словно волна прошла. Морда сплющилась, пасть растянулась.

– Кхуыыыу ых… Деньги бе… ри… – полупроговорил-полупровыл волк.

– К-карина? – кое-как оторвался от созерцания безумных метаморфоз Арно.

Волк тряхнул головой, нижняя часть лица обрела знакомые черты.

– Где у него бабло? – рявкнула девчонка. – Говорила же, не суйся один!

Арно, спотыкаясь, кинулся к рюкзаку. Раскрыл его, едва не сорвав молнию трясущимися руками. Деньги были на месте, настоящие пачки с купюрами, не «куклы». Видимо, на случай плана «Б» Григорий все же захватил деньги, чтобы заплатить Арно за работу.

Арноха закинул рюкзак за спину. Пересчитывать было некогда.

– Пистолет забери, – буркнула Карина. – Чего доброго пальнет в спину, что делать будем?

Арноха подобрал оружие. Тульский «токарев», надо же, как нарочно, один из тех немногих пистолетов, которые он более-менее знает. Хотя, конечно, перспектива шататься по городу с чужой пушкой ему совсем не нравилась.

С другой стороны, горе-клиент был жив, а это уже кое-что.

Григорий, словно почувствовав, что у него отобрали оружие, снова забился под Карининой волчьей тушей, заскреб землю ногтями уцелевшей руки. И открыл глаза.

И над поляной разнесся визг.

Арно никогда не думал, что взрослый дядька может так пронзительно верещать. Как… сигнализация, честное слово.

– Заткнись! – завопила Каринина человеческая голова, но без толку. Григорий провизжался быстро, зато теперь он истерически хохотал, так и подпрыгивал на земле. Даже Карине со всей массой ее волчьего тела было трудно его удерживать.

– У-ха-ха-ха-ха-а-а, – завопил Григорий, сверкая деснами. – У-гага-га! Во-о-олк! Куси меня, ну же! Не-е-ет, не души! У-ха-ха-ха-ха! Ку-си-куси, стану волком! Волчищем стану-у-у… Накося вы-ы-ыкуси-и-и!!! ААААА!!!

Карина от души заехала ему по физиономии лапой, прервав поток этого сомнительного красноречия.

– Все, давай бегом домой, – сказала она уже нормальным голосом и вскочила на ноги.

Девочка как девочка, худенькая, красивая и сердитая. Только еще и грязная до ужаса, где так испачкалась? Раздраженно рванула манжету своей зеленой, не по сезону легкой куртки, брызнула кровь.

– Арно, ну побежали уже. Если этот истероид опомнится, он сюда всех соберет своими воплями.

– А это ничего, что мы его бросили вот так, на земле?..

– Домой заберем? Накормим молочком и назовем Васенькой?!

– Э-э-э-э… ну… – не нашелся Арно.

Карина же, не дожидаясь полного ответа, замотала головой. Ее горячее дыхание столкнулось с холодным декабрьским воздухом, вспорхнуло облаком пара. Не захочешь – залюбуешься. Волосы, как у балерины, стянуты в узел, а все равно видно, как они из светло-персиковых стали оранжевыми. Девочка наморщила свой конопатый (и не переливающийся) нос.

– Да нет, не волнуйся. Он не вырубился, просто понял, что пока лучше не орать. Отдышится – позовет на помощь. Причем не случайных прохожих, а кого захочет по телефону. Заметь, Арнох, мы могли у него мобилу отжать и не стали. Потому что нам чужого не надо, просто мы свое не отдадим.

Карина замолчала, да так больше и не проронила ни слова всю дорогу.

Арно тоже помалкивал, просто надеялся, что их четвертьчасовое путешествие закончится, не став очередным приключением. В Каринином доме-логове ему неожиданно для себя самого было уютно и безопасно, как в собственной комнате, даже лучше.

Карина очень любила свой старый дом. И тоже почувствовала, что дышать стало легче, когда за ними закрылась покосившаяся калитка. Летом тропинка терялась в зарослях, зимой в сугробах. И всего пяток метров до неприглядного, длинного, похожего на барак строения, у которого низ кирпичный, а верх деревянный, да еще в комплекте расшатанное крыльцо, высоченные потолки и большие окна.

И полная безопасность. Дальше калитки никто чужой не прошел бы, заплутав на первых же шагах по той самой тропинке. Спасибо эффекту логова. Эффект логова защищал дом от чужих столько, сколько Карина жила здесь. Узнала она об этом относительно недавно, но на эффект это не влияло. Миру наплевать на наши знания и незнания о нем.

– Ты молодец все-таки, – сказала она Арнохе, – только давай больше не будем ворошить эту сегодняшнюю ерунду про «девушка-парень». Во-первых, я волк, и с этим, хоть убейся, ничего не сделаешь. А во-вторых, девушка я все же не твоя.

Арноха выдохнул. Ему явно тоже не хотелось вспоминать утреннюю ссору. Он заулыбался всеми своими ямочками и искрой в глазу.

– Как будто защищать надо только свою девушку, – выдал он. – Ну хорошо, я понял, что ты боевая машина, и если впереди маячит драка, то лучше в нее лезть вместе с тобой. Но давай иногда я все-таки буду тебя… ну, беречь, что ли. Вот сейчас, например, – иди отмывайся и отдыхай, а я пистолет спрячу и ужин соображу.

– Можешь не прятать, все равно, кроме нас, тут никого нет. А лично я не очень люблю такие вещи и трогать его не собираюсь.

– Да я тоже не фанат, – усмехнулся друг, – но раз уж захватили боеприпасы противника, то надо их хранить как полагается.

В ванной Карина посмотрела на себя в зеркало. Мрак безлунный, это она в таком виде по городу шла? Грязная, как черт…

Свитер и штаны тут же полетели на пол – в корзину для белья такой ком земли класть нельзя.

Карина щелкнула себя бретелькой майки по ключице и снова всмотрелась в свое отражение. Опять она как бродяжка выглядит. За неделю на Земле порядком похудела. Не сильно, но достаточно, чтобы выглядеть заморышем. Скулы торчат, глаза нехорошо поблескивают. Не болезненно, а зло и… загнанно как-то.

– Ты выглядишь как беспризорница, детеныш, – повторила она первые слова отца, сказанные при встрече. Да уж, картина маслом. Но на самом-то деле никакая она не беспризорница и не бродяжка!

– Кто я? – спросила она у зеркала и протерла его поверхность ладонью, словно надеясь стереть неприкаянность с лица собственного отражения. – Я Карина Радова, – сообщила она, не дождавшись ответа. – Я Карина Радова из древней семьи Радовых. Из замка «Страж глубин». Я похожа на своих предков, я унаследовала семейную красную масть…

Кажется, подействовало. Лицо словно смягчилось. Карина включила душ и залезла под горячие струи. М-м, до чего же хорошо!

– Я Карина Радова, – бормотала она, вспенивая шампунь, вбивая пену в волосы, темнеющие то ли от воды, то ли от очередного заскока красного пигмента. – Учусь четырехмерной науке у профессора Латонки. Меня воспитывает родная тетя Эррен Радова… – Во внутренностях что-то задрожало.

Здесь и сейчас она, конечно, дома. Но как же она соскучилась по тетке, Кру, по Великому мастеру, творящему вкусности на малой замковой кухне…

– Кто я? Я Карина Радова, – продолжила она, отплевываясь от воды и докрасна растираясь жесткой мочалкой, – из семьи Радовых, из замка «Страж глубин». А еще я – волк. Я выхожу на тропу луны, чтобы мир не задохнулся. Никакая я не бродяжка.

То ли аутотренинг помог, то ли горячий душ и мочалка, но из ванной в комнату перебегал уже другой человек. Другой человек раскрыл шкаф и решил для разнообразия одеться, как человек нормальный. Да, как девушка.

С девчачьей одеждой у нее по жизни не ладилось, но все же… Когда-то Карина выкопала из недр шкафа платье на голубой шелковой подкладке. Это был один из редких случаев, когда она не заручилась разрешением Ларисы на надругательство над бабушкиным гардеробом. И результат не показала. Были на то веские причины: получившаяся год назад маечка-топик оказалась чересчур похожей на верхнюю часть ночной рубашки. Тогда Карина снова обратилась к недрам шкафа и отыскала неожиданно подходящий по цвету (хоть и более темный) голубой кружевной шарф. По краям его причудливо изгибались птицы и цветы. Карина аккуратно отрезала кайму нужной ширины и пришила ее к вырезу. Получилось очень здорово: с одной стороны, маечка на лямочках, держащаяся на честном слове. С другой – кружевная полоса почти закрывала плечи. Ларик бы не одобрила, но сейчас эта шмотка – то, что надо. Если уж влипли в опасные приключения, то будем приключаться красиво. В общем, с драными джинсами сойдет за высокую моду, а размышления на тему, остались ли недраные, – для слабаков.

Карина сбежала вниз по лестнице. Ступени, как всегда, отозвались стоном. А она, как всегда, мысленно пообещала починить их, как только все закончится. Знать бы еще, что такое «все» и где его финал.

За три дня, проведенных в одном доме с Арно, Карина узнала, что он предпочитает накрывать стол в гостиной. И вообще предпочитает делать это сам. Как сейчас, например. Плюс салат, хоть и самый простой, но все же не магазинный. Да еще сосисок и картошки наварил. С ним не пропадешь.

Но сам Арно стоял спиной к вошедшей девочке, уставившись в окно.

Окно гостиной выходило на сад и на дорогу, если можно было так назвать самый тупой угол Крылаткиного тупика.

– Что там такое? Что ты высмотрел? – спросила Карина.

– Сам не пойму, – не оборачиваясь, отозвался мальчишка. – Вроде пацан знакомый. Что за девчонка, не знаю. Что, интересно, им тут понадобилось?

Карина подошла и тоже посмотрела на улицу.

И почувствовала, как медленно, почти без скрипа поехала вниз челюсть.

– Вот в самом деле… Что эти двое здесь забыли? Он-то вообще в гости просто так не ходит. А ее зачем притащил?