– Слушай, Рудо, а как ты вообще нас нашел? – спросила Карина, оглядываясь вокруг.

Глубина стены привела их в классическое подземелье, словно сошедшее с декорации к исторической драме, – низкие своды, каменные арки, разве что вместо каменных же плит под ногами был земляной пол, не слишком хорошо утоптанный, надо заметить. Освещение отсутствовало, как и все прочие излишества. Но волкам на темноту было начхать, а Диймар быстренько сотворил ритуал – светящийся мотылек, огорчительно напоминающий очертаниями следящий знак Клариссы, завис над его головой.

– Разбудил Марка, – хмыкнул белый волк, – и объяснил ему ситуацию. Лев сначала собрался отправиться со мной, но я его развернул. Еще не хватало человеческих детенышей оставить без присмотра. Тогда он показал мне вход в коридор, и вот я здесь. И тебя, Карин, я не выдал. Цени.

– И что, выход из коридора прямо у башни? – с подозрением спросил Митька.

– Нет, братишка, на вокзале. Я просто вспомнил наш разговор про достопримечательности. А потом уже… – и Рудо красноречиво постучал пальцами по собственному носу, – два детеныша, ликантроп и… – Он покосился на все еще пришибленного с виду Арноху: – И вот он. Мимо не пройдешь.

– Что значит «вот он»? – тихо спросил Арно.

– Пока не разобрался, – развел руками Рудо, – извини, некогда было.

– Тихо вы, – нервно бросил Диймар, – не на прогулке. Знак-мотылек исправно освещал небольшой пятачок вокруг трилунца. За пределами этого круга, вернее, неровного, подрагивающего пятна темнота была – по контрасту – совсем непроглядной. Ясное дело, Диймар чувствовал себя не в своей тарелке. А когда его обуревали подобные ощущения, то всем вокруг жизнь тоже пирожным не казалась.

– Мне кажется, что мы на одном месте топчемся, – пробурчал Диймар.

– Нет, – спокойно отозвался Митька, – мы совершенно точно удаляемся от выхода, воздух немного ухудшается. Скоро ты тоже это почувствуешь.

– А я уже чувствую. – Карина принюхалась. – Пахнет, как на кладбище.

Вообще-то она хотела сказать «как из могилы». Вот только совершенно не хотелось отбиваться от вопросов, откуда она знает, как пахнут могилы, и объяснять, что ниоткуда, мол, фигура речи такая.

Митька успокаивающе положил руку ей на плечо. А ведь друга здорово помяло в драке! Ликантроп всей массой грохнулся на Митьку-волка. Кости-то у того крепкие, но есть еще мышцы и всякие нервные окончания.

– Мить, тебе это… больно? – шепотом спросила Карина.

– Ничего, переживу, – лаконично отозвался тот, но волчья острота зрения подсказала Карине, что физиономия его сменила цвет.

Человеческая логика подсказала – на красный. Вот ведь, как гадости говорить, так в жизни не зарумянится, а как минимальную заботу принять (да что там заботу, слова одни), так сразу, как пушкинская барышня, заполыхал щеками.

– А мне интересно, куда делась Люсия, – вдруг задумчиво сказал Арно, – в самолете они были вместе.

– Я тебе больше скажу, – Карине было совсем неприятно говорить и даже думать о бывшей подруге. Но ее очередное исчезновение ничего хорошего не сулило, – они уже вместе с Клариссой у холма побывали. А во второй раз тетка явилась туда без нее. Не знаю я, чего они там намутили, но ничего хорошего. Хотя у нас тут и так дела не фонтан, я, например, замерзла, как не знаю что. Как сосулька последняя. Сотворил бы ты пару согреваек, Диймар Шепот.

– Пару чего? – удивился тот.

– Ну, согревающих знаков.

– Тебе понравилось, что ли… – Но знаки все-таки сотворил.

Вот и отлично. С сухими, хоть и грязными, волосами да в просохшей одежде можно и по подземельям полазать. Гораздо лучше, чем на грани банальной, мерзкой простуды.

Митька снова с шумом втянул воздух. Карина последовала его примеру, и ей ужасно захотелось избавиться от того, что вдохнула. В воздухе разливалась знакомая холодная картонная сухость. Не так жестко, как в омертвениях, но очень узнаваемо. К горлу подкатил ком.

– Стойте, – глотая этот ком, выдавила она, – Митька правильно про воздух сказал. Знаете, что происходит? Он мертвеет. Мы сейчас как будто в омертвении, только таком… слабо концентрированном, что ли. Рудо дальше идти нельзя, он же взрослый.

– Мысли мои читаешь, сестренка, – грустно отозвался белый волк. – Только одних я вас не отпущу.

– Ну да, нам очень пригодится твое омертвевшее тело. Полезная в хозяйстве вещь, чего уж там. А главное, детенышам твоим ненаглядным ты дохлый нужнее, чем живой!

Приключенцы топтались на месте, осматриваясь. Вообще-то в такой тьме кромешной даже с волчьим зрением было неуютно. Диймар запустил своего светлячка полетать по подземелью. Свет знака позволил увидеть все тот же коридор с арочными сводами без каких-либо боковых ответвлений или там поворотов. Хотя Карине показалось, что колонны, поддерживающие своды, как-то придвинулись с обеих сторон к путешественникам. Коридор сужался. Значило ли это, что они вот-вот куда-то выйдут?

Рудо быстро пробормотал заклинание, материализовал себе вполне уютный диван и расположился на нем.

– Ненастоящий, – пояснил он, – через час развоплотится, но я надеюсь, что вам этого времени хватит.

– Нормально, – прокомментировала Карина, – кто в капкан, кто на диван, все по-честному А ты, случайно, никаких очистительных заклятий не знаешь? А то я лицом в землю влетела, понимаешь ли. И это самое лицо у меня уже чешется. Платком только хуже размазала. Брови Рудо взлетели под самые дреды.

– А я-то думаю, почему ты такая грязная бегаешь и ничего не предпринимаешь? – И следующее заклинание, превратившись из огненных слов в поток теплого воздуха, умыло девочке лицо. – С волосами потом разберемся, на них время потребуется, – подмигнул белый волк.

Арно наблюдал за происходящим со своим обычным дружелюбным любопытством. А Митька с Диймаром словно соревновались, «какая туча у нас мрачнее». Только причины мрачности у них, похоже, были разные. Через пару сотен метров Диймар вдруг снова остановился. Его лицо, подсвеченное знаком-мотыльком и изукрашенное шрамами надо лбом, выглядело жутко.

– Мрак безлунный, я понял, на что это похоже!

– На омертвение, – фыркнул Митька, – спасибо тебе, Капитан Очевидность.

Диймар даже отмахнуться не потрудился.

– Лунную тропу помните? – отрывисто спросил он. Карина и Митька синхронно кивнули, не заботясь о том, виден ли их «ответ» в неверном освещении. – Так вот, кроме естественных лунных троп существуют еще искусственные. Технически это не тропы, а коридоры между нашими витками, то есть последовательности предметов, соединенных глубинами, и все такое. Но эти коридоры оказались мертвыми. В переносном смысле. А в прямом они убивают тех, кто рискует по ним ходить, да еще и не сразу, а медленно и мучительно. Частичное омертвение…

И замер, не договорив.

Карина замерла тоже. В голове сложился пазл. Он сам по себе был кусочком другого пазла, но и это все же больше, чем ничего.

– Арно, вот что с твоим отцом! – чуть не завопила Карина. – Все сходится! Смотрите, Люсия исчезла, потом объявилась в Трилунье, причем, судя по тому, как она уже освоилась, когда я ее увидела, проболталась там пару недель. И она назвала Резанова… ну, старшего, конечно, «наставником». Он ее туда каким-то образом переправил, только с ней все в порядке. Ну, может, не все – извини, Мить, – может, я просто не увидела!

Митька посмотрел на нее – как тогда, когда Марк отхватил лапу Кире, – как на безнадежно слабоумную, но любимую эээ… кого-нибудь.

– Я правильно сейчас понимаю, – вкрадчиво спросил он, – что мы премся через вот такой вот коридор? И возможно, мертвеем?

Диймар открыл было рот, но его перебил молчавший до сих пор Арно.

– Скорее всего, нет, – сказал он. – Если мы с точки зрения пространства – дети, то нам ничего не грозит, если я правильно помню то, что Карина мне про омертвения рассказывала.

– В целом ты прав, – кисло подтвердил Диймар, – за исключением того, что это не омертвение и не коридор. То есть, тьфу, коридор, конечно, только не между витками. И я такое впервые наблюдаю.

– А коридор между витками ты, надо понимать, сто раз видел? – не удержалась от шпильки Карина.

– Не сто, а всего два, – хладнокровно ответил тот, – в Дхорже есть вход в один из последних существующих. И госпожа знаккер Радова показывала его некоторым стадиентам, тем, кто с четырехмерными способностями. Потому что, возможно, однажды нам придется разрушать или строить подобные вещи. И не факт, что мы это переживем. Так что, да, Карина Радова, я знаю, о чем гово… Ох ты, папа мой не Мебиус, это еще что за?!

Возглас относился к странному звуку, вдруг заполнившему пространство, – не то топотку, не то пошлепыванию по земляному полу. Звук издавала стая самых странных существ из всех, когда-либо виденных Кариной. А ведь она за последнее время навидалась таких необычных тварей, что ой-ой-ой.

В первый миг Карине показалось, что на них несется стая крыс. Но уже в миг второй она обалдело заморгала – на каждой крысе словно была надета юбочка из игл дикобраза. Длинные тонкие хвосты выглядели отнюдь не крысиными – они были покрыты шерстью и заканчивались роскошными кистями-помпонами из тех же иголок.

– К стене, быстро! – рявкнул Диймар.

Но кто-кто, а Карина и без его команды почти в буквальном смысле полезла на стенку. Крыс, мышей и им подобных она не боялась. Но иглы, покрывавшие филейные части и концы хвостов этих тварюшек, казались оружием, достаточно грозным, чтобы любыми способами избежать столкновения с ним.

Стая, очень целеустремленно и напрочь игнорируя четверку приключенцев, неслась навстречу и мимо ребят. Их лапки издавали тот самый пришлепывающий топоток – в чуть рыхловатый земляной пол они не проваливались ввиду малого веса, но все равно бежалось им явно труднее, чем по гладкому столу.

– Тьфу, пакость, – Диймар сплюнул, – это же дикобрыши.

– Дико кто? – обалдело переспросила Карина.

– Брыши, – парня слегка передернуло. – Дико. Брыши. Редкая мерзопакость.

– А по мне так не редкая, – фыркнул Митька, – ну, крысюки, ну наполовину ежи какие-то. Ну и что? Мы их не трогаем, и они нас тоже.

Диймар закатил глаза, словно спрашивая у своего мотылька-светляка, за что ему такое наказание.

– Еще бы вы их тронули, – сказал он, – они вообще-то довольно близкая родня глубинным гончим. «Тварник» на досуге почитай. Только гончие живут в естественном Межмирье – вокруг лунных троп. А дикобрыши неведомо откуда взялись и заселили искусственные коридоры. Их условно считают перекрученными тварями – дикобраз и мышь, но очень условно.

– Почему? – спросила Карина. – Они похожи и на тех и на других…

– Наверное, просто никому не удавалось их поймать, – тихо предположил Арно, – коридоры не то место, куда экспедиции снаряжают, как я понимаю.

– Правильно понимаешь, – кивнул трилунец. – А еще они ядовитые. Вызывают состояние, похожее на омертвение, убивают в течение получаса. И противоядия нет, потому что яд невозможно изучить. Только уколешься о такую малявку, и все – яд уходит глубоко в кровь, и пиши пропало.

– На этом минутка зоологии, считай, закончилась. – Митька помрачнел еще больше. – Потому что мы идем туда, откуда эти жутко опасные твари уматывали сломя голову… головы. И кто же их так напугал, а?

Карина фыркнула и, ругая себя за некоторую нервозность жеста, превратила руки в полуволчьи лапы.

– Да кто бы ни был, – процедила она сквозь зубы, – я на сегодня лимит побегов исчерпала.

И почти подавилась последним словом – вторая стая дикобрышей прошла едва ли не девятым валом, чудом не сметя ребят с ног.

Митька посмотрел им вслед.

– Пошли разберемся, кто тут маленьких-ядовитых обижает. – И тоже одним движением сделал лапы из собственных рук.

Как оказалось, пройти оставалось всего метров пятьдесят. На этом коротком пути им попалась третья стая дикобрышей, самая большая и самая напуганная из всех. Они не только топали лапками, но и в панике тонко, совсем по-мышиному пищали. Игольчатые кисти на их хвостах опасно топорщились, да и «юбочки» были пышны, как у земных дикобразов в эмоциональные моменты.

Воздух стал совсем мерзким, сухим, едва годным для дыхания. И нотка мертвечины, могильности из фоновой стала ведущей, если можно так сказать. Но в том-то и заключалось отличие этого фрагмента пространства от омертвения, по крайней мере, на Каринин взгляд. Здесь еще можно было существовать, хоть и без особой радости. Омертвение же не оставляло такой возможности даже тем, кого не убивало.

– Пррроклятье! Изничтожу! А ну верни! – скрипуче донеслось из-за поворота, первого и пока единственного, попавшегося на пути. Они уже почти по привычке прижались к стенам, чтобы дать дорогу очередной волне топочущих мелких тварей.

– Похоже, нам сюда, – сказал Митька.

И увернулся от комка земли, полетевшего прямо в него. А Диймар не увернулся.

– Гедеминас Закараус, ты охренел?! – Диймар, отплевываясь, неловко размазал землю по щеке, стер грязь тыльной стороной ладони со рта.

– А я чего? Я, что ли, кидаюсь? – пожал плечами Митька.

– Это он, – шепнула Карина, вытаращив глаза на того, кто кидался.

– Д-добрый вечер, – выдавил воспитанный Арно.

– Что вечер, то вам виднее. А что добрый, то чтоб ты сдох! – скрипуче ответила здоровенная мумия, пинком отшвыривая очередного дикобрыша (или очередную дикобрышь), и со вздохом опустилась на топчанообразную земляную насыпь у стены. – Чего глазами лупаете? Заходите, коли пришли.

Карина обалдело заморгала, соображая, почему обитатель подземелья напомнил ей мумию, ведь никаких бинтов на нем (ней?!) не было. Секунду спустя девочка вдруг поняла, что существо один в один похоже на разбинтованную мумию. Черно-коричневое, то ли ссохшееся, то ли полуразложившееся, с трещинами и дырами на том, что когда-то было человеческой плотью. В полумраке не поймешь, но сквозь прорехи, казалось, виднелась противоположная кирпичная стена.

И еще.

Карина прямо-таки позвоночником ощутила, что именно от мумии волнами исходит искажение пространства. Именно обитатель этого подземелья делал его непригодным для жизни.

Парни мялись у арки-входа. Ну и где там ваши навыки светского общения, аристократы? Опять хрупким барышням за них отдуваться.

– Эээ… а мы вообще-то ищем князя, – пролепетала Карина.

– Ну че, дева благородная, нашли, – проскрипела челюстью мумия. Половина носа у нее (все-таки у него!) отсутствовала, да и ушей наблюдался явный некомплект. – И за каким чертом вам старый князь взнадобился?

Карина осмотрелась в поисках какого-нибудь стула не стула, хотя бы камня. Ничего подобного не нашлось, поэтому она, справедливо рассудив, что джинсам уже нечего терять, собралась усесться прямо на пол.

– Еще на снег сядь, – раздраженно бросил Диймар и сотворил какой-то новый для Карины знак.

На ближайшей к девочке колонне образовался своеобразный нарост, вроде как сложенный из тех же кирпичей, что и само сооружение. Можно счесть за стул или, там, кресло. Карина уселась на него и на всякий случай с ногами. Дикобрыши уж больно активно шуршали по углам. Поближе познакомиться с ядовитыми иглами – идиотов нет.

– Да, времена-то изменились. – Если бы у мумифицированного князя сохранилась какая-никакая мимика, он бы, наверное, скривился. – Раньше-то челобитчики не борзели, при княжьей персоне стулья задницами не давили.

– С чего вы взяли, что мы челобитчики? – огрызнулся Митька.

– Чай не я к вам, вы ко мне заперлись, – охотно пояснил князь, – значит, что-то вам от меня надобно. А раз так, то и челом побить не западло. Давай, девица, излагай, формулируй, значит, запрос. Если дело у тебя интересное, то, так и быть, приму к рассмотрению.

Княжеская манера изъясняться походила на небрежно склепанное лоскутное одеяло – вполне современная речь щедро пересыпалась то какими-то старомодными словечками, то элементами блатной «фени», а то махровыми канцеляризмами.

– Меня зовут Карина Радова, – начала «излагать» почти победившая растерянность «девица».

– Пока что не заинтересовала, – фыркнул князь.

Конечно, этих венценосных особ даже в кондиции мумии можно заинтересовать только разговорами о них, любимых. Попробовать, что ли?

– А как к вам обращаться? – прикинулась она дурочкой. – А то в стихотворении-ключе сказано просто «князь», но это же не имя, а титул.

Митька выгнул бровь, Диймар прищурился, Арноха напряженно смотрел на Карину, кажется, нашаривая «талисман». Но девочке было не до мысленных переговоров. Обитатель подземелья вдруг хихикнул.

– Со времени моего княжения столько лет прошло, что «князь» уже давно не титул, а унылое погонялово, – иронически сообщил он. – Но вообще-то Гедеминас я. Можно Гедимин. А можно еще и Витеньевич, ежели ты сильно хорошо воспитана.

– Ого! – «восхитилась» Карина. – Но это же значит, что вы… что вам мы обязаны основанием Второго города луны на Земле, верно?

– Ага. Типа того, – отозвался Гедеминас, он же Гедимин Витеньевич.

– Но как же вы… эээ… дошли до жизни такой? – Она подпустила в голос чуточку театрального пафоса и поняла, что, увы, переборщила.

– А не скажу, – в тон ей ответил князь. – Говори, чего надо, льстица красная. Не держи старого князя за юного идиота, навроде вот этих. – И кивнул коричневой черепушкой в сторону мальчишек.

– Да ладно вам, – сказала Карина нормальным своим тоном. Ей стало весело. – Мне в самом деле интересно, что с вами стряслось. Вы же, судя по всему, знаккер да еще правитель. И вдруг вот такая ерунда. – Она жестом (ловя себя на том, что движение это точь-в-точь отцовское) указала на помещение вокруг. Дикобрыши затопотали и запищали в углах.

– Заткнитесь, ворюги! – рявкнул Гедимин Витеньевич и снова обратился к девочке, но уже вполне по-деловому: – Сначала ты выкладывай, зачем явились, а там посмотрим.

– Ничего, что это долго? – спросила Карина.

– Тьфу, попрошу секретаршу отменить две встречи и три ужина. Сама-то как думаешь? Чего или ничего?

Обаятельный типчик, чего уж там. Хотя, просиди Карина в подземелье до полной прижизненной мумификации, фиг знает, насколько у нее бы характер испортился. В Полном покое-то на третий день хотелось людей убивать…

– Ну извините, – развела она руками.

– Еще и нукает, совсем запоганилась молодежь, – забрюзжал было князь, а потом, передумав, сменил гнев на милость: – Излагай, Мебиус с тобой. А вы, отроки, где стоите, там и сядьте, мне вам памперсы менять недосуг.

Такая реплика из остатков уст многовековой мумии немного разрядила обстановку. Диймар сымпровизировал какие-то возвышенности, и мальчишки расселись. Карина набрала воздуха в легкие:

– В общем, мы подозреваем, что лет шесть или семь назад…

– Неважно, я давно потерял счет годам, – печально перебил князь.

– Гррр… в общем, когда-то моя мама пришла сюда и попросила спрятать одну вещь…

– Очень интересно, – ощерился Гедимин Витеньевич. – Значит, это была твоя мама? Что-то ты совсем не похожа. Вертанись-ка боком… Нет, сбоку тоже непохожа.

– Я в папу, – начала закипать от этого постоянного перебивания Карина. – Дайте уже хоть одну фразу-то договорить!

– Ты уже не одну договорила, – с явным удовольствием парировал князь.

Вот мрак, он, похоже, настолько обалдел тут от одиночества, что перебивал и докапывался просто из любви к искусству трепа. Только терпение, только хардкор.

– Так вот, она принесла вам одну вещь… С виду двойной глобус. Ох, я не знаю, как объяснить…

– Ох ты ж, женская логика, – фыркнул собеседник. – Если твоя маман принесла эту вещь мне, то, видишь ли, с некоторой долей вероятности, я знаю, как выглядит эта вещь.

– А, да, точно. В общем, двойной глобус. Так вот, он нам очень нужен.

– Очень, значит, нужен, вот как. И эта очень большая надобность, конечно, повод вам его отдать? – Черные провалы глазниц князя нехорошо блеснули. Карина всмотрелась в них и поняла, что он давно и тщательно просканировал взглядом всех собравшихся. И похоже, увидел что-то интересное для себя. Не расслабляться…

– Дело в том, что этот предмет не совсем то, чем кажется, – нерешительно сказала она.

– Знаю. Символьер Арисса Корамелл не стала скрывать от меня природу карты. Такая попытка все равно была бы обречена на облом.

Символьер Арисса. А ведь так отец называл маму. Символьер Ари. Это слово со всеми остальными воспоминаниями о позапрошлой жизни до переезда к Ларику было забыто. Так надежно, что ни рассказы Диймара, ни обращение к тете «символьер Эррен Радова» никаких ассоциаций не вызывало. А тут – надо же, всплыло. Очень, блин, вовремя.

Князь-мумия смотрел насмешливо.

– Что ж за беда стряслась, если вам волчья карта понадобилась?

– Осталось очень мало волков, – начала Карина.

– И стало очень много омертвений, – вдруг встрял Диймар. – Очень много, это надо понимать так, что в Трилунье почти не осталось неомертвевшего пространства.

– Это как? – удивился Митька.

– Из четырех континентов жив один, да и тот весь в мертвых пятнах, – сквозь зубы ответил трилунец.

Вот это новости! Тот виток производил, если можно так сказать, впечатление весьма благополучного мира. А оно вон как!

– Это не вчера произошло, мальчик! – Карина готова была поклясться, что князь Гедимин прищурился. – Еще в бытность мою князем… молодым князем трилунский Юголик омертвел окончательно. И кстати, деточка, – он перевел свой черный взгляд на Карину, – волков тогда тоже осталось от силы десяток.

– Сейчас мы надеемся, что остался хотя бы десяток, – в сердцах вскочила «деточка» со своего кирпичного посадочного места. – И карта нужна, чтобы выяснить, наберется ли этот паучертов десяток живых вол… волков.

– По-че-му? – чеканя каждый слог, быстро спросил Гедимин. Диймар на миг прислушался к каким-то своим мыслям и кивнул, принимая решение.

– Охотничий круг собрался впервые за много лет, – сказал он. – Если карта попадет к ним, то конец Трилунью, да и Однолунной Земле мало не покажется. Можно я расскажу? Я… считаюсь младшим охотником. Дело в том, что еще до моего рождения тогдашний глава круга Леехар Евгений Радов, вот ее прадед, сошел с ума и уничтожил почти все, связанное с охотой на бессмертие, включая собственного сына, Дейхара Леехара. И кстати, своего внука Евгения Дейхара едва не убил тоже.

Вот это новости! А наследственность-то у нее вместе с семейными традициями – полный мрак. Этого Эррен ей, конечно же, не рассказывала.

Диймар продолжал, и Карина постаралась выгнать посторонние мысли из головы.

– …все до единого описания Иммари хранились в «Страже глубин», и Леехар Радов их уничтожил. – Трилунец рассказывал, а князь слушал не перебивая. – Теперь Иммари практически полностью восстановлен. По сути, Охотничьему кругу не хватает только одного-единственного словесного знака, запускающего процесс.

– И детеныша, – вставил Гедимин.

– Н-не совсем, – качнул головой мальчишка, – вот она детеныш.

– Это я вижу, а еще вот он, – полуразвалившаяся рука указала на Митьку, – тот, что с моим именем. Да-да, я слышал. И всех вас я насквозь вижу. Но коли вы здесь, значит, у охотников вас нет. Значит, детеныша-другого им по-прежнему не хватает. Карта-то потребна, чтобы проследить, где и когда новенький волчонок народится, да и сторговать у охотников свою жизнь в обмен на его жизнь?

– Что? – синхронно подорвались Карина и Митька.

– Спятил совсем? – в момент забыла о приличиях девочка. – Нет, ну ты… вы хоть и князь, а, простите, урод! Мы хотели отдать карту льву, в крайнем случае, уничтожить! Себя-то мы и без такой паршивой торговли защитим.

– Извините ее, князь, – вставил Диймар, – у нее с воспитанием не очень. Вернее, очень «не». В общем, мы пока не можем помешать Охотничьему кругу найти или восстановить словесный знак, но перепрятать карту – вполне. Дело в том, что символьер Арисса Корамелл является мамой Карины, а ее отец – Евгений Дейхар Радов. И восстановлением ритуала занимается именно он. Если Арисса знает, где карта, то и он вот-вот узнает.

У Карины свело легкие, и омертвелый воздух был тут ни при чем. Это ж надо, что творилось у Диймара в голове! Ни слова не сказал, а сам уже все, все до капельки продумал.

Князь зашелестел, заскрежетал смехом. Ему, казалось, было больно смеяться – шелест и скрежет доносились из пересохшей грудной клетки.

– Идиоты, – сказал он наконец.

– Кто, мы? – не поняла Карина.

– И вы тоже, – отмахнулся тот, – и охотники. Нельзя восстанавливать Иммари, дрянная штука.

– Это точно! – Карина подумала, что князь хоть и противный, но вроде как понимает, что к чему. – Мы видели омертвения, и…

– Да плевать мне на омертвения, – фыркнул князь, вновь разбивая ее иллюзии, – я сам себе почти омертвение. И на вас, детенышей, мне плевать. Знаете, сколько я тут сижу? Триста пятьдесят с лишним лет. А знаете почему? Из-за проклятого Иммари!