«Глубина живого существа всегда меньше глубины неживого предмета, равного по трехмерным параметрам рассматриваемому существу», – вдалбливал в голову Карины профессор Латонки меньше месяца и больше трех жизней назад.

Глубина ликантропа была так невелика, что о совместном проходе и речи не шло. Карина рыбкой проскочила вперед всех, стараясь не думать об ощущениях их многострадального живого туннеля. Рудо, Арно, Диймар и, наконец, Митька вывалились следом. Строго говоря, они не вывалились, а ввалились – в глубину стены башни. За спиной осталась непроходимая теперь грань стены, подземелье с невменяемой мумией, некогда могущественным знаккером. Впереди же, в одном шаге, была, как ни пафосно это звучало, – свобода.

– Вам следует превратиться в волков, – сказал Диймар, нервно озираясь в тесном пространстве стены. – Если знаккер Радова ждет нас на холме, то лучше всего открыть тропу и рвануть в Трилунье. Если карты нет в этом городе, то…

– Погодите, не вылезайте наружу, – перебила его Карина. Диймар ее сейчас так неописуемо раздражал, что она боялась не сдержаться. Вот только в чем проявится такая «несдержанность», в драке или в поцелуях, она пока не понимала. Ни головой, ни сердцем, вообще ничем.

– И что мы будем тут делать? – удивился трилунец.

– Уже забыл? – огрызнулась Карина. – В смысле, забыл, благодаря кому мы вышли?

– Я тебе безмерно благодарен, но какого…

– Не мне, придурок! Хотя да. Мне тоже. Можешь рассыпаться в благодарностях, только, блин, молча. Сосредоточиться не даешь.

Диймар фыркнул и развел руками, натыкаясь на всех подряд. Мол, сосредотачивайся, сколько хочешь. Остальные молча наблюдали и только пыхтели, толкаясь, – глубина стены была невелика.

– Там, где слышен вой, где луне пропасть, – начала Карина.

– Постой-постой, ты чего творишь? – снова подал голос трилунец. – Ты, что, собралась этого на голову больного ликантропа вытаскивать?

– Мы вышли через него! – не выдержав, заорала девчонка. – Нам повезло, что он за нами гонялся и в стену полез, идиот ты эдакий!

– К тому же, – добавил Рудо, – он обещал без глупостей…

– А на случай глупостей нас пятеро, а он один, – поддержал Митька. – Упихаем его в стену, то-то князю компания будет! Диагнозы разные, дурдом общий. Карина, убери локоть из моего живота. Спасибо.

– Вы уверены, что мы без него не обошлись бы? Мы даже не попытались открыть глубину стены с помощью знака, – сказал Диймар с таким видом, словно объяснял прописные истины неразумным первоклашкам.

– Если сомневаешься, давай мы тебя внутрь закинем, проверишь, – предложил Митька. – Не хочешь? Ну и молчи.

– Я могу уже дело делать? – спросила Карина. – А то тут тесно, душно и хочется убивать невинных. Я творю знак? Вот спасибочки.

На словах «для тебя там нет больше глубины» Григорий вывалился из грани и скорчился на полу, подтягивая колени к груди и подвывая. Интересно, не начнет он их… за ноги кусать, например? К счастью, Рудо среагировал быстро и не дал разразиться обычной для младшего Аблярсова истерической грозе. Он присел, расталкивая остальных, и крепко обхватил обеими руками морду чудища.

– В человека, Грих, давай в человека!..

Тот послушался. Только стал ли от этого более вменяемым?

– Лишнее движение, и прибьем, лишний звук – тоже прибьем, – предупредила Карина. – Давайте в конце концов выбираться на фиг отсюда? А то уже тесно, как в трамвае.

Она хотела выйти, но Григорий, превращаясь из монстра в человека, высвободил челюсти из захвата Рудо и самым натуральным образом разрыдался.

– Вот ты… дурак припадочный, – оторопела Карина. У остальных, судя по всему, при виде рыдающего здоровенного мужика языки к гортаням поприлипали. Опять хрупкой девушке выкручиваться за всех. – Эй, Аблярсов, – она с трудом удержалась, чтобы не потыкать в бок Григория носком кеда, – ты или вставай и с нами идем, или пока-пока, считай, ты нас не поймал. Но в любом случае не реви. Позорно же.

– Папу… папу подвел! – размазывая слезы, выдавил Григорий. И худо-бедно взял себя в руки: – Вам не понять, вы сироты.

– В-вот спа-спасибо! – возмутился Арно. – Не каркай.

– Я думал, хоть оборотнем больше пользы принесу, – не обратил внимания на его реплику Григорий. – Но отец все равно: «Антоша там, Антоша тут, будь достоин своего брата». И это все ради Антоши!

– Что все? – резко спросил Рудо.

– Это. Все, – шмыгнул носом Гриха. – Ради Антошеньки ненаглядного за вами ношусь, как дебил. – Он дернул за оборку свою идиотскую юбку. Надо же, как долго продержался Каринин наспех сотворенный знак. Ликантроп тем временем продолжал жаловаться на жизнь: – А все дело в том, что Антошину мать он любил, а моя – так, подвернулась случайно.

– У-у-у, как все запущено! – Карина, как смогла, уселась рядом. – Слушай, ты, конечно, хмырь болотный. Но тебе не стыдно в таком возрасте за папины кальсоны держаться? Сам по себе ничего не хочешь, только то, что папочка велит? Во, на меня посмотри. Если бы я делала, как папе надо, меня бы уже в живых не было. Ради высшей цели, конечно, – добавила она больше для Диймара, чем для Григория.

Григорий вскинул на нее глаза. В них все еще блестели злые слезы.

– Говорю же, тебе не понять. Я всю жизнь стараюсь быть достойным сыном, а что получается? – Он кивнул на юбку, в которой носился по милости Карины. – Меня папа отправил на помощь этой… Клариссе Радовой. А я обоср… опозорился. Сижу вот… Я ж не дурак, понимаю, что мне с вами пятерыми не справиться. А она накажет. Ей папа разрешил.

– Ну… давай наружу выйдем, а там мы тебе по башке дадим. Типа, оглушили, и ты не виноват, – предложила Карина. – Это такой способ предателей и двурушников от наказания спасать, знаешь ли. Работает, мы проверяли, – добавила она снова специально для Диймара. Тот презрительно фыркнул. Дошло, значит.

– Здесь дайте, – заявил вдруг Григорий. – Там Кларисса Радова.

– Так она и будет нас там дожидаться, – возразил Митька, – мы тут почти час зависаем.

– Не дожидаться, – замотал головой ликантроп, – тут час, там две минуты.

– С чего ты взял? – удивился Рудо.

Григорий замялся.

– Я застрял мордой туда, а задницей сюда. Гадом буду, идет по-разному там и здесь…

– Время «идти» не может, – взвился Диймар. – Время – это мера перемен во всем сущем…

Рудо жестом велел ему замолчать. Из-за тесноты попал по затылку Арнохе, и жест потерял эффектность. Но, к счастью, не эффективность. Диймар умолк.

– Ну, допустим, ты, хм, задницей учуял, что время в том подземелье и здесь, а значит, и снаружи, идет по-разному, – задумчиво сказал он. – Это логично, потому что, когда я следил за Ариссой, она провела в подземелье час или чуть больше. С моей точки зрения. Но ведь за этот час она умудрилась пообщаться с князем, что было непросто, учитывая языковой барьер и, гхм, состояние старикана. Что ж, логично, что Кларисса Радова ждет снаружи. Плохо, но, если…

– Угу, звери задрожали, в обморок упали, – хмыкнул Митька.

– …если мы откроем лунную тропу прямо от входа и очень быстро побежим, то окажемся вне досягаемости для нашей госпожи знаккера, – продолжил старший волк.

– Почему это? – не поняла Карина.

– Если мы пробежим по тропе достаточно далеко, она не последует за нами из-за гончих.

– Да конечно! Пришла же она на Землю из Трилунья. Наплевав на псин! – фыркнула девчонка.

– В Третий город луны, – встрял Диймар. – Тропа между Третьими городами уже пропахла волками. Зато между Вторыми городами сейчас разве что самоубийца попрется. Или волк. Да и на волка, наверное, набросятся. Они же одичавшие и голодные.

– Я не пойду, – мотнул головой Григорий, – я же говорю, вам меня не понять. Только по башке дайте так, чтобы Кларисса поверила…

– Давайте уже как-нибудь поживее. – Карина почти физически ощутила, как внутри нее включился режим «что тут думать, прыгать надо». – Мы с Митькой открываем тропу, Рудо и Гриха дерутся. Как оставить Гриху и впустить на тропу Рудо, думайте сами, не маленькие. На тропе берем в кольцо Диймара и, на всякий пожарный случай, Арноху. Если полезут гончие – будем драться. Возражения есть?

– Нету, – удивленно таращась на нее, промычал с пола наследник нецензурной фамилии.

– Тогда вставай. – Рудо с хрустом размял кулаки.

Григорий подпрыгнул как на пружине.

Митька и Карина выскочили в трехмерное пространство и тут же на свежий холодный воздух, превращаясь в волков, что называется, в прыжке.

Перед глазами мелькнуло удивленное лицо Клары. Она только что поднялась на холм. Прав был Григорий, утверждая, что для его пятой точки время шло медленнее, чем для морды. Над Вильнюсом еще даже небо не посветлело. Знаккерша вскинула руку. Вот только воспитательных знаков сейчас и не хватало!

Но на этот раз тропа вспыхнула под лапами, земля поменялась местами с небом, и туманное клочкастое Межмирье заколыхалось вокруг. Карина слегка обогнала Митьку, затормозила и обернулась человеком. Белый волк-подросток (все-таки пока не совсем взрослый зверюга!) едва не снес ее с ног и с тропы. Обошлось, конечно же. Митька превратился в парня.

– Надо же, я в прошлый раз даже не осмотрелся тут…

Странным образом Межмирье, окружившее тропу, несколько отличалось от того пространственного калейдоскопа, который мелькал вокруг путешественников на пути между Третьими городами луны. Словно это лоскутное одеяло было сшито из обрезков других тканей: то безмятежный фьорд в зеленом море, то площадь стеклянно-стального мегаполиса без единого человека, зато с гонимыми ветром бумажными цветами, призраками карнавала.

Интересно, а если сойти с тропы не в пункте назначения, а на полпути?

Ни развить, ни озвучить эту мысль Карина не успела. Сначала на тропе появились Диймар и Арно, а затем хромающий и порядком помятый Рудо.

– Надо быстрее! – еще издали закричал Арноха. – Рудо ранили!

– Как?! – поразилась Карина. – Кто? Клара?

– Ну не Григорий Аблярсов же! – вместо Арнохи ответил Диймар и, не глядя, подставил плечо Рудо. Оказалось, вовремя. Волк навалился на него всем весом, Арно бросился помогать.

– Давай я пойду вперед, а ты – замыкающим, – сказал Митька Карине, как только остальные трое поравнялись с ними.

Она только кивнула в ответ, наслаждаясь привычным с детства моментом понимания с полуслова. До чего же здорово, что Митька снова рядом. Пусть даже далековато – рукой не достать, – в авангарде их маленького отряда.

Митька отправился первым, за ним двинулись остальные парни. Карину даже передернуло, когда она увидела Рудо со спины. Он снял куртку и остался в белой футболке с длинным рукавом. Кожа на его спине была рассечена, злополучная одежка пропиталась кровью. Правая рука висела плетью – то ли ей тоже досталось, то ли рана на спине оказалась так глубока, что в невезучую конечность отдавало сильной болью.

– Чем это тебя? – спросила Карина.

– Словесный знак тефуэтро представляешь себе? Ах ты, мрак, все время забываю, что ты новичок. – Если бы такое сказал Диймар, прозвучало бы обидно. Но в устах Рудо констатация факта была констатацией факта и ничем, кроме оной. – Боевой знак, призывающий хлыст. В умелых руках – страшная вещь. Повезло, что знаккер Кларисса Радова не самый выдающийся боец. У нас, словесников, знак хлыста – тефуэтро, у ритуалистов – свой. Но результат одинаковый. Да не переживай, на нас, волках, все быстро заживает.

– Тебе помогут, – не оборачиваясь, сообщил Митька. Он, похоже, признал Рудо за своего. Но не за старшего, а за равного, что ли. И Рудо не возражал, не выпендривался со своей взрослостью.

Диймар тем временем умудрился переместиться в хвост процессии, поближе к Карине.

– На два слова, – негромко сказал он.

Карина притворилась, что не может оторваться от созерцания Межмирья. Это в самом деле было непросто. Они как раз миновали совсем невероятный лоскут пространства, где сквозь пологие холмы прорывались громадные пузыри наподобие мыльных. И в каждом из них билась невиданной красоты бирюзовая с золотом птица.

– У тебя хорошо получается притворяться дурой, а глухой прикинуться не выходит, – криво усмехнулся Диймар, придвигаясь ближе.

Карина отскочила от него, отмечая про себя, что эта тропа несколько шире привычной. Вот и замечательно, можно держать дистанцию.

– Да не дергайся ты, – с досадой сказал парень. – Можно подумать, я тебя сожрать могу, а не ты меня. Я все с тобой поговорить пытаюсь. Только без охраны тебя не застать никак. Вот и сейчас, как шпион, говорю вполголоса, чтобы Закара лишний раз не бесить. Я его, ясное дело, не боюсь, – зачем-то уточнил он, – но я хочу с тобой поговорить, а не с ним полаяться.

Карина, ругая себя безвольной скотиной, снова аккуратно сместилась от края тропы к середине. Сердце, как пишут в девчачьих книгах, «предательски сжималось». От инфаркта не помрешь, но некомфортно. Эх, амур-амур стреляет только в дур…

– Ну, чего? – шепотом спросила она, пялясь на раненую спину Рудо.

– Ты же понимаешь, да? – заговорщическим шепотом начал Диймар Шепот.

– Ээ-э-э-э… видимо, нет.

– Да ладно тебе… Ты не можешь не понимать, что между нами с тобой что-то такое происходит.

– Во как… «такое»? Это какое «такое»? – спросила и с удивлением увидела, как чуть тронутая загаром физиономия Диймара залилась краской. Не гневно-пятнистой краснотой, а мягким ровным румянцем. Даже шрамы из жутких стали… очаровательными. Да уж, шрамы-шармы, не путать порядок букв, собрать мозги в кучу. Сосредоточься, идиотка. Хоть на чем-нибудь!

– Ну, такое… если бы мы были нормальными… э… обычными, это бы назвали «первая любовь». Ну, я не знаю, в твоем случае первая или какая…

Дальше она не слушала. Вернее, не слышала. Что-то громко бухало в ушах. Очень похожее на сердце. То самое, бестолковое.

– …но мы же не можем. У нас такие миссии, с которыми ничто личное просто не уживется, – с жаром продолжал тем временем Диймар.

Карина вспыхнула. Ну не дурак ли? Умеет же все испортить. Можно подумать, это она за ним носится по разным виткам миров. Хорошее изобретение – объяснение в любви со встроенным нафигпосылателем! Пусть запатентует, чтоб его!

Она уже раскрыла рот, чтобы высказать это почти деловое предложение, но не вышло.

Путешественники как раз вступили в ночной фрагмент пространства. Причем не просто ночной – со всех сторон, в том числе сверху и снизу, космос глянул на них миллиардами белых звезд. «Чужие звезды светят нам» – память подсказала Карине подходящий моменту саундтрек. Спустя пару десятков шагов и несколько секунд некоторые далекие светила моргнули-мигнули и оказались сияющими во мраке глазами. Глубинных гончих.

Странным образом Карина почти обрадовалась полупризрачным клочьям тьмы, приближающимся к ним и на глазах перетекающим в силуэты тощих, длинноногих собак.

– Вот это плохо, – процедил сквозь зубы Диймар, извлекая из глубины руки шест. – Ты не забыла, как справилась с одной такой? Давай соберись. Они на кровь волка сейчас в тройном количестве сбегутся. Резанов! – вдруг рявкнул он. – Ты, говорят, лев? Самое время проверить, так ли это.

Арноха кивнул и закусил губу. «Да он и без всякой львиности в драке не пропадет», – подумала Карина. А Митька просто встал наизготовку.

– Меня тоже на свалку рановато, – весело сказал Рудо, легко, без лишних движений превращая здоровую руку в лапу.

Свора гончих без малейших усилий пронеслась прямо по воздуху, или что там заполняло клок космоса вокруг путешественников. Псы зашли с тыла, ребята едва успели развернуться – каждый вокруг собственной оси на сто восемьдесят градусов. А гончие вдруг замедлили бег и начали сливаться одна с другой, как облака в небе, образуя новое облако. Оно росло, росло, казалось частью все того же неба, при этом – парадоксальным образом – невероятно ярко выделяясь на его фоне. Силуэт местами вытянулся, местами расплылся, принимая очертания женской фигуры в длинном платье. Глаза гончих разом закрылись. Белизной сиял теперь только взгляд незнакомки, существенно затмевая звезды.

Силуэт качнулся, змеей скользнул к… Диймару Сгусток тьмы, заменявший женщине лицо (и бывший глубинной гончей секунду назад!) приблизился к лицу парня почти вплотную.

Белые глаза сощурились.

– Ты ведешь девочку в Трилунье, – прошелестел голос, тихий, но доносящийся до каждой точки в пространстве Межмирья, – удивлена, но вос-сс-схищена. Твоя награда ждет тебя.

И, издав легкий, явно издевательский смешок, женщина растаяла. Медленно.

– Идите спокойно, мои собачки вас не тронут, – шепнуло на прощание то, что могло бы быть ее губами, не будь оно просто клоком мрака. – У них сегодня будет поздний ужин… или никакого. – И исчезло. Ни одной гончей не осталось поблизости от тропы.

Путешественники остались стоять соляными столпами.

– Что это было? – наконец спросил Арно.

Вопрос явно носил риторический характер, но у Карины вдруг нашелся ответ на него.

– Это было подтверждение очередной свинской подставы от Диймара нашего Шепота, – сказала она, ощущая возвращение давешней звенящей пустоты внутри. – Я вообще не понимаю, что мне мешает вот прямо здесь и сейчас глотку ему выдрать. И почему он до сих пор таскается за нами, а мы его послать подальше не можем? Книжечку он, видите ли, притащил. Цели у нас, видите ли, совпадают. А сам уже опять договорился с какой-то жуткой тварью, почем мою голову продать! Да не держите меня!!!

Нет, трансформироваться она не успела ни полностью, ни частично. Митька и Арно навалились на нее с двух сторон. А то она бы трилунцу горло перегрызла даже без всяких превращений.

– Беги вперед! – крикнул Диймару Митька, – осталось немного!

– Карина! – не тратя времени на поиски талисмана, крикнул ей в самое ухо Арно, а потом забормотал, убедившись, что она слегка обмякла: – Ты тоже убийцей не станешь. Ну разве что в настоящем бою. Но не так. Слышишь меня?

Он не договорил, кинулся поддерживать снова пошатнувшегося Рудо. Но Карина уже выдохнула, а силуэт Диймара маячил довольно далеко впереди.

Остаток пути они проделали молча.

Карина не имела понятия, как выглядит Второй город луны. Поэтому неожиданным оказался момент, когда очередной элемент Межмирья явил собой нечто большее, чем пейзаж. Точнее, пейзажа-то и не было – опять сплошная тьма. Зато имелась, отличная от нейтральной межмирской, атмосфера. Жара навалилась как-то сразу и без объявления войны, окутала путешественников отнюдь не вуалью, а, скорее, пуховым одеялом, пропитанным кипятком.

Не успела Карина хотя бы подумать, что неплохо бы куртку расстегнуть, как обнаружила, что бредет по пояс в воде. И вода эта подбирается к груди. Судя по возгласу Арно и болезненному шипению сквозь зубы Рудо, такого сюрприза никто не ожидал.

– Черт, извините, – высказался Митька, – я забыл, что тропа ведет туда, откуда ее открыли. А я из окна прямо в канал скакнул и открывал уже из воды. Нахлебался тогда…

– Серьезно? – фыркнула Карина. – Мить, ну ты прикололся, молодец. Хочешь сказать, что сейчас станет совсем глубо… – и с шумом ушла под воду, не нащупав дна ногой, да еще и растерявшись. Намокший пуховик тоже сделал свое дело – оказался настоящей гирей на тощей девчонке.

«Не орать», – подумала Карина. И тут же раскрыла рот, чтобы заорать. Вкуса воды ощутить не успела – она сразу хлынула в горло и нос.

Утонуть ей, разумеется, не дали.

Чьи-то руки вцепились в воротник куртки. Задыхающаяся, отчаянно плюющаяся девчонка оказалась над поверхностью воды. А затем и на суше.

– Я же говорила, что она цела и невредима, – раздался насмешливый голос Эррен, – разве что молодой здоровый организм истосковался без ремня на известном месте. А вы еще спорили!

– Согласен, был неправ, – отозвался Великий Мастер. – Очень рад твоему возвращению, девочка.

Карина приоткрыла один глаз.

– А я-то как рад, – выпустил ворот ее пуховика Диймар Шепот. – Когда ты мокрая и воды нахлебавшаяся, с тобой удивительно легко общаться.

– Пошел вон! – рявкнула Эррен. – С тобой я еще поговорю, поганец.

Парень вскочил на ноги, раскланялся с истинно придворным изяществом и капелькой иронии. И смылся куда-то внутрь дворца.

Дворца?!

В неверном свете фонаря (который зажгли, очевидно, пока она неумело тонула) белокаменно-кружевное сооружение, выходящее на канал, выглядело творением эльфов Средиземья. Даже лучше – это здание было настоящим. Ближайшую тонкую колонну обвивало вьющееся растение, чьи цветы одуряюще сладко пахли. Карина поняла, что вот еще чуть-чуть, и ее мозгу придет каюк. И тогда она заснет прямо здесь и сейчас. Девочка похлопала себя по щекам.

Митька уже вылез из воды без посторонней помощи и теперь сам вытаскивал Рудо. Арноха подталкивал волка снизу. Судя по всему, старший товарищ пострадал не на шутку.

– Эррен, я же говорила, что Гедеминас явится сюда с большой и шумной компанией, – прозвучал откуда-то из-за колонн новый голос. Вернее, не совсем новый.

– Ну, бабуль… – протянул Митька, вспоминая роль послушного внука.

– Не «нукай», – осадила его Ангелия, выходя из-за колонны. – Покажи Арнольду, куда доставить раненого, и помоги ему. Девочкой я займусь сама. Очень рада вашему визиту, молодые люди. Вы успели как раз вовремя. Мы с символьером Радовой и Великим Мастером как раз обсудили программу.

– Какую еще программу? – с подозрением спросил Митька.

– Вашей учебы, Гедеминас. – Карина готова была поклясться, что в ледяном голосе Ангелии прозвучали нотки радости. – Вашей у-че-бы.

Может, у Митьки и имелись возражения на этот счет, да только ему не суждено было их высказать. В жаркой и влажной, определенно южной, ночи золотом вспыхнула лунная тропа. И в канал шагнули, а значит, рухнули, одна за другой Кларисса и Люсия.

Немая сцена у кромки воды была достойна гоголевской «к нам едет ревизор» и даже еще круче.

– Как… как вы прошли? Там была тьма гончих! – услышала Карина свой голос. И подумала, что слово «тьма» наилучшим образом описывало не только число, но и… суть паучертовых псин.

– Гончие обошлись ликантропом, – ответила Кларисса и обратилась к Эррен: – Не могу сказать, что жажду нашей следующей встречи, подруга. Но, коль скоро ее не избежать, то организуй место посуше. Мебиусом клянусь, надоело уже!

– Постойте-постойте, – Карина не обратила внимания на рассуждения о сухом месте встречи, зацепившись за начало Клариной тирады, – что случилось с Григорием? Ну, с ликантропом?

– Какое слово в предложении «Гончие обошлись ликантропом» тебе непонятно? – ответила вопросом на вопрос Люсия. – Они его сожрали, разумеется. Хоть в конце своей жизни он послужил великому делу.

Вот теперь пауза в разговоре стала воистину театральной.