Первые два дня после своего не то триумфального возвращения, не то позорного бегства из Трилунья Карина лежала пластом в «Доме Марко». Рука, в которую Кларисса на прощание засветила знаком, болела немилосердно. Беспокойство за пропавшего Митьку скорейшему выздоровлению не способствовало. Картина омертвевших яблонь и беззащитно-счастливое лицо Дирке за миг до смерти тоже не отпускали. Да и всяческие чувства стыда и вины по поводу откушенного сгоряча пальца Арно никак не добавляли ей хорошего настроения.

Зато Марк Федорович едва ли не обрадовался разодранному и ошпаренному плечу девчонки.

– По крайней мере несколько дней пролежишь тут безвылазно, – сказал он, устроив Карину в одной из бесчисленных пустовавших комнат, – не придется тебя из неприятностей за шиворот вытаскивать.

Ну, насчет «нескольких дней» это он лишку хватил, как вскоре выяснилось. Вроде и не лечил ничем, только антисептиками смазывал, но рана понеслась заживать как на собаке. Если, конечно, представить, что на собаках заживает быстрее, чем на волках. Марк цокал языком, качал головой, не замечая, как от волнения то и дело отращивает львиную гриву на затылке.

– Видел я такие хм-м-м… повреждения, – сказал он. – Это так называемые воспитательные знаки. Такие может использовать наставник по отношению к ученику. – Карина замотала головой, только такой наставницы ей и не хватало. – Или старший родственник по отношению к младшему, а?

– Вот уже теплее, мрак побери эту родственницу! Что за знаки такие?

– Надо же, нахваталась трилунских выражений. Воспитательные знаки, Карина, это своего рода призыв к послушанию. Получаешь ритуальный знак или словесное заклятие, неважно. Боль страшная, раны выглядят жутко, но знаешь, чем они отличаются от любых других ранений, нанесенных оружием или другими знаками? Пройдет четыре дня, и никаких следов не останется. Считай, что тебя ремнем выпороли.

Карина скрипнула зубами. Воспитатели паршивые. Как репетитора по физике найти, так они сразу в другом мире и знать ничего не знают. А как «ремнем выпороть», так вот они! Причем не мама и не папа – мамина сестра. Так, чего там Марк вещает?

– Карина, ты меня слышишь? О чем задумалась? Можешь повторить мою последнюю фразу?

– Э-э-э… нет. Извините.

– Я сказал, что перестал тебя чуять. Это означает либо то, что ты стала взрослым волком, либо появление нового льва. Если Лев Трилунья жив и околачивается поблизости от тебя, то совершенно непонятно, что может произойти. Потому что не возьмусь предположить, что у отступника на уме.

– Угу. – Эта информация казалась очень абстрактной и расплывчатой. Впрочем, и Марка сейчас больше интересовало лечение Карининой руки.

– …А если учесть, что любая глубинная тварь регенерирует куда быстрее, чем человек, будь он тысячу раз знаккером… в общем, скоро ты мне опять кровь попортишь. Очень тебя прошу, не спеши с этим. Я бы приставил к тебе Кирилла, но он мне нужен на входе.

– Зачем? – удивилась девочка. Не то чтобы ей вот прям очень хотелось обзавестись личной охраной. Просто любопытно стало.

– Затем, что этот сморч… эээ… старик из команды старшего Резанова, у которого явно есть своя команда, шастает вокруг и вынюхивает. Арно ищет. Да и от тебя, конечно, не откажется. Ты же помнишь, для чего они всей шайкой в город прибыли? Ну что, дашь мне слово не лезть в приключения?

Карина даже головой кивать не стала, ткнулась носом в подушку. Учитель, вероятно, списал это на слабость. На самом же деле боль отступала, просто девочка задумалась. Оставаясь в этом доме, они с Арнохой здорово подставляли самого Марка и ребят, его подопечных. В случае нападения толку от детишек чуть меньше, чем ни фига. А в случае продуманного вооруженного нападения и от Киры с Марком, и от самой Карины тоже очень немного пользы. Хоть бы Митьку еще сюда. С ним спокойно, как в бункере или, там, танкере, не суть. Но белого балбеса занесло неведомо куда, и неведомо, что там с ним стряслось…

Словно в ответ на ее размышления дверь распахнулась, скрипнула спицами-железяками коляска DeepShadow.

– Карин, давай скорее, – прокричал Валерик, – там Закар на связи. Она подорвалась, разом забыв про раненую руку. В последнее время ей частенько доводилось бегать «так быстро, как никогда в жизни не доводилось». Но этот раз точно был рекордным. Каким-то шестым чувством (не иначе как логическим мышлением!) Карина сообразила, что надо в компьютерный класс. Кажется, проскочила через пару стен, даже не притормозив. Надо же, как навострилась – хорошо мотивированный ученик-четырехмерник в розгах не нуждается. Валерик, разумеется, безнадежно отстал.

Класс в «Доме Марко» был небольшой – всего на десяток компьютеров. Сейчас они все были заняты. За «неприкосновенным» компом местного признанного хакера DeepShadow восседал Арно. А на мониторе в рамке окошка скайпа что-то рассказывал…

– Митька!!! – Она едва не кинулась обнимать монитор. – Живой! Ты где? Ты как? Ты…

Он засмеялся. Радостно и чуть ехидно, как всегда. По скайпу и не видно, какой он стал лось здоровый. Как будто перед ней прежний Митька из детства, с которым… который… жив-здоров и, значит, жизнь продолжается!

– Ты сама-то в порядке, серый волк? – спросил он.

Карина кивнула, ей почему-то захотелось Арноху отогнать от монитора, чтобы не мешался.

– Почему столько времени молчал? – спросила она вместо этого.

– Аж целых два дня, – иронически отозвался друг, – которые ты в кровати провалялась, лентяйка. На самом деле я сдуру талисман в Трилунье оставил. А телефон еще не купил. И ты без телефона. И Резанов, между прочим, тоже. Хорошо, что мы с ним и DeepShadow скайпами обменялись. Я два дня Валеркин вспоминал.

– А «тут», кстати, это где? – поинтересовалась Карина, радуясь заодно, что друг совершенно не казался попавшим в беду.

– «Тут» – это в Вильнюсе, в бабушкиной городской квартире. Ты вспомни, меня этот, как его… ухажер твоей тетки… а, Рейберт Гард, увел глубинным коридором во Второй город луны. Оказывается, у бабушки есть тайный путь в гости к символьеру Эррен. И я на тропу выскочил уже из бабушкиного дома. Чуть не утонул… ну, это сейчас не важно. В общем, я примчался прямиком во Второй город луны на Землю. То есть в Вильнюс.

Митька замолчал, рассматривая Карину. Тоже переживал, наверное.

– А дальше? Дальше что? – поторопила она.

– Почти ничего. Бежал и думал, что если выскочу в незнакомом месте, то вернусь обратно. Но вышел в Вильнюсе прямо возле холма Гедеминаса. Это практически в центре. Оттуда до бабушки минут пятнадцать пешком, ну, может, чуть больше, замерзнуть не успел. Решил, что, если за три дня ничего о тебе не выясню, вернусь в Трилунье и там буду как-то выпутываться.

– Угу, выяснил. Что делать будем?

– Как что? Соберемся вместе и… и придумаем что-нибудь.

Карина вздохнула.

– Не надо ничего придумывать, я уже… Мить, смотри, мой папаша, Клара и кто там еще есть из охотников за бессмертием ничего не знают о тебе. А Резанов и местные охотники ничего не знают обо мне. Помнишь треп про волчью карту? Если мы ее найдем раньше охотников и вообще раньше всех, то никто, кроме нас, не узнает, сколько существует волков здесь и там. Конечно, про нас с тобой могут знакомые проболтаться.

– Угу, Люська, например… Или этот твой Диймар Шепот.

Карине краска в лицо бросилась. Вот зачем Митьке понадобилось напоминать о нем? За эти два дня почти получалось не думать. Не задаваться вопросом, на чьей стороне Диймар. Не трогать пальцем губы, которые при одном воспоминании пульсировали… Ох, черт!

– Неважно кто. Важно, что надо действительно собраться вместе и найти эту карту. Придумать, как ее найти. Нам без нее жить спокойно не дадут. А если еще появятся волчата, то им вообще никакой жизни не будет в прямом смысле. Помнишь, как Ларсу и Эленке?..

– И как Дирке, – враз помрачнев, вставил Митька, – хоть он и взрослый…

– Да, и как ему… – Рот сам собой поехал углом вниз, глаза защипало, когда память четким снимком выставила перед ее внутренним взором омертвевших малышей-волчат, а потом и Дирке, рухнувшего безжизненным манекеном под умирающими яблонями. – Мить, карта должна быть у нас. Ради всех на свете волков, ну и ради нас самих тоже.

– И я думаю, что нам надо выбираться к тебе, а не наоборот, – вставил свое веское слово Арноха, хотя до сих пор сидел тише мыши компьютерной.

– Почему? – прищурившись, спросил Митька.

– Потому что придется перемещаться по Земле, – спокойно ответил Арно. – Я так понял, если мы двинем в Трилунье э-э-э… из вашего города, то почти сто процентов гарантии, что угодим прямо в лапы к этим вашим охотникам.

– Ха, охотникам! Моей бабушке тоже лучше не попадаться, – сообщил Митька. – «годы у-че-бы, Гедеминас», и попробуй пикни. Так что, может, лучше я к вам? У меня литовский паспорт здесь.

– Закар, ты что, самостоятельно ни разу не летал? – Кажется, у Арнохи тоже может закончиться терпение. – Чтобы перебраться через границу, тебе вообще-то разрешение от родителей требуется. И российский паспорт, кстати. У тебя разрешение есть?

– У вас, что ли, есть? – удивился Митька.

– У нас «сувенир», – сообразила Карина. – Арно может заморочить этих… пограничников. А ты свой талисман потерял. И теперь, если сюда приедешь, то… забудешь, что с твоими родителями случилось.

Повисла неловкая пауза. Арно опять съежился на стуле, но ненадолго.

– Ну, примерно так, – преувеличенно бодро нарушил он молчание. – Давайте от главного не отвлекаться. Закар, ты в Вильнюсе один? Продержишься несколько дней?

– Не вопрос, продержусь. Один, конечно. У бабушки в загородном доме кто-то все время есть, а в квартире никого. Но она мне показала, где деньги, документы, на всякий случай. Ну и вот что. У вас с деньгами туго, наверное? Давайте я переведу, чтобы вы добраться до меня смогли…

– Нет, – резко перебил его Арноха.

Митька опять прищурился и подобрался как-то.

– Почему? – настороженно спросил он. – Кто-то сильно гордый?

– Н-не в этом дело, – вспыхнул Арно.

Что за мрак! Больше одного мальчишки на одну комнату – наезды обеспечены. Даже если критически мало времени на выяснения, кто круче.

– Арнохин счет в банке принадлежит, по сути, фирме его отца, – сообщила Карина, – а значит, этот противозный Петр его контролирует. Мы деньги-то получим, но и Петр получит информацию о нас. На что мы тратим, куда направляемся и все такое. А если заблокирует счет, то вообще конец всему, гасите свечи.

– Карина правильно говорит, – хмуро согласился Арно. – Ее карточкой тоже лучше пока не пользоваться, мало ли что. Наличных у нас мало. Но тут уж надо мозгами пораскинуть и придумать что-нибудь.

Митька тоже задумался, затеребил нижнюю губу.

– Вы вот с чего начните, – сурово, даже жестковато сказал он, – перебирайтесь-ка к Карине в дом. Если за вами охотники гоняются, то незачем подводить под удар тех, кто тут ни при чем. Марк и так поможет, если надо, природа такая… Кстати, Карин, я вот что вспомнил. Ты говорила, что Марк знает глубинный коридор от нашего города до Вильнюса. Он еще Ларисе рассказывал, что пользуется им, чтобы волчат искать.

– Угу, Мить, ты как себе это представляешь? Я такая: «Марк Федорович, а где тут глубинный коридор до Вильнюса начинается?» А он такой: «Да во-о-он там, Кариночка, в добрый путь». Ага, щас! Он мне, как минимум, ничего не скажет, а как максимум… не знаю я и знать не хочу. Дохлый номер с коридором этим.

Чуть поскрипывая креслом, подкатил Валерик. Он тащил коробку молока и пластиковую салатницу, полную пирожков.

– Завтрак вы пропустили, – сообщил он Карине и Арно, – лопайте, что осталось. Здорово еще раз, Закар!

– Здорово, эмо-бой, – отозвался Митька.

– Чего это я эмо-бой? – насупился Валерик.

– А ты Карине свою любимую футболку показал? Такую всю, почти хенд-мейд, с эморокерами и никнеймами?

Валерик густо покраснел.

– Мить, прекрати над ребенком издеваться, – заступилась Карина. – Между прочим, если все пойдет, как мы эээ… ну, будем считать, что запланировали, то Валерик будет нашим единственным способом связаться с Марком и Кирой.

– Что пойдет? – с подозрением спросил DeepShadow. – И вообще, я тебе не ребенок.

– Мы тебе после расскажем, суровый взрослый дядька. – Карина победила желание потрепать мальчишку по вихрастой голове. То, что загадочный DeepShadow – малявка десяти лет, да еще и в инвалидном кресле, до сих пор едва укладывалось в мозгу.

– Карин, – позвал с той стороны экрана Митька, – когда переберешься домой, выйди в скайп. И я, как только телефон куплю, сразу номер напишу…

Так они и оказались снова все вместе, пусть даже на большом расстоянии. Плюс еще Валерик добавился. Да и Марка с Кирой Карина не хотела совсем уж сбрасывать со счетов.

Но все три дня, проведенные в Каринином доме, Арно был ужасно занят. То переписывался с кем-то в соцсетях, то мастерил очередной четырехмерный механизм. Вот и сегодня утром он сидел в одной из пустующих комнат, уставившись в ноутбук. А сама Карина изнывала от любопытства и беспокойства – ясно же, что с ним что-то не в порядке. Только молчит ведь, хоть клещами информацию из него вытягивай.

Или когтями, не вопрос.

Идея хорошая, но достаточно и того, что она ему палец отхватила. Теперь превращение Арно в ликантропа стало лишь вопросом времени. Карина поразмыслила и решила, что пытать Арноху все же не стоит – зачем вносить излишек хаоса в их дружеский тандем? Она прибегла к четвертому измерению. Направилась в комнату, которую раньше занимала Ларик, и, пробравшись через стену, оказалась точнехонько за спиной Арно.

– Хватит за компом сидеть, пойдем поедим, – сказала она прямо в ухо другу. Тот так и подпрыгнул, попытался прикрыть монитор, но поздно. – Что это за гнусный тип? Зачем тебе с ним встречаться, да еще на заброшенной стройке? Арно, ты чего это придумал?

Арно вздохнул. Нет уж, дружочек, даже не пытайся провести…

Арнохины секреты ей совсем не нравились. Если взялись делать что-то вместе, то и надо действовать целиком и полностью вместе, как же иначе?

– Я придумал, где достать наличку, – сообщил друг, – причем в достаточном количестве. Я сделал одну четырехмерную штуку для вот этого мужика. Он давно хотел что-нибудь эдакое прикупить, а папа отказывал. Не знаю, почему отказывал, ну да и не в этом дело. Нам выбирать особо не из чего, а деньги нужны, сама знаешь.

– В одно лицо ты ничего делать не будешь, – моментально отреагировала она. – Ладно, пусть я не могу тебе помочь смастерить эту штуку…

– Мастерить не надо, я уже все собрал и испытал даже.

– …Но на встречу с этим подозрительным мужиком я тебя одного не отпущу. Серьезно, Арно, даже не пытайся без меня смыться!

– Мы договорились, что каждый придет один.

– Ты меня слышишь, что ли, плохо?!

– Карин, не ори. – В Арнохином обычно мягком голосе звякнул металл. Даже очень уверенно зазвенел. – Будь ты сто раз оборотнем, но в некоторые вещи ты не полезешь. И рисковать собой буду я, а не ты. Просто потому, что ты девушка, а я парень. Это тебе понятно?

Девушка. Парень.

Карина. Диймар.

Это подействовало на нее, как удар под дых. Нет, совсем не больно, только… ошарашивает.

Снова ждать подставы? Волна чего-то непонятного поднялась изнутри. Нет, это не организм закапризничал, это… эмоции?

И тогда она поступила как заправская девушка. Развернулась и выбежала из комнаты. И из дома. Только выскакивая с участка, она сообразила, что превратилась в волка. Да и наплевать. Случайных прохожих можно не опасаться. На их окраину мало какой псих забредет на прогулку.

Волчица в три прыжка промчалась мимо бывшего соседского сада, а ныне болота.

С первых же быстрых шагов по лесу Карина-волчица поняла, что ноги несут ее в сторону омертвения. Вбежать бы в него, прочувствовать как следует… Воистину, лучший способ избавиться от лишних эмоций и привести мозги в порядок – вспомнить, зачем живешь в этом мире. Но кое-что отвлекло ее от этой мысли и вообще от всех размышлений.

Запах.

Запах вокруг был странный. Не стылый запах земли, деревьев и случайных зверьков. Не кошачий, как тогда, когда она впервые столкнулась с Марком в его львином обличье, нет. Воздух явственно пах… волками. Причем не лесными собратьями, которые зимой нет-нет да подбирались близко к городу. Запах очень напоминал ее собственный. И Митькин. И Кирин. Но не принадлежал ни одному из них. Еще больше беспокоило то, что он был очень уж густым. Стая, что ли, пробежала? Следов на мерзлой земле особо не было, да и недавний снег практически все к черту засыпал. Нехорошо, ох, как нехорошо-о-о… хоть вой…

Чем ближе к омертвению, тем гуще становился запах. Это и заставило Карину сбавить скорость. И чертовски вовремя.

Прямо по контуру омертвения стояли люди. Просто стояли и ничего не делали. Взрослые. Высокие и явно сильные. Все как один в пятнистом камуфляже. На фоне елей они были, конечно, прекрасно видны, но отойди на десяток шагов назад – сольются с окружающим куском реальности. Карина осторожно прошла несколько шагов, обогнула какую-то груду валежника и…

– Кира? Ты чего тут?..

Ликантроп закрыл ей рот своей огромной ладонью. Хорошо, не все лицо.

– Быстро превращаешься, – констатировал он. – А я слежу.

Да уж, кому краткость – сестра таланта, а кому – просто сестра. Она замотала головой, пытаясь освободиться. За дуру он ее принимает, что ли? Думает, что она орать начнет?

Кира с удивительной для такого громадины ловкостью нырнул в… глубину этой кучи веток, что ли? Нет, четвертое измерение тут не было задействовано, хоть и не повредило бы. Просто куча оказалась таковой только на первый взгляд. На самом деле это был странный гибрид землянки и шалаша. С виду и не скажешь, что внутри может уместиться целый Кира. Да что там, с виду в этом сооружении и Карина не поместится. А чтобы уж сразу оба, да еще не слишком мешая друг другу, – и вовсе фантастика.

Кира сидел на сомнительном земляном полу по-турецки. Карина, подумав, устроилась на коленях – так она нормально могла смотреть сквозь просветы между прутьями.

В поле ее зрения попали два человека в камуфляже, третий угадывался, полускрытый деревьями. Вроде бы все молодые, но определить точнее у Карины не получалось. У нее вообще с пониманием возраста взрослых людей было туго, а после Трилунья и того хуже. Да и внимательно смотреть на этих – мало приятного. Лица у обоих парней были наимрачнейшими. Оно понятно, чему тут радоваться – стоишь на карауле вокруг жуткой запретной зоны. Шагнешь внутрь – станешь картонным памятником самому себе.

– Кир… что это за оцепление такое? – зашептала Карина. – Кто-то узнал об омертвении? Что за типы?

Кира хмыкнул и протянул ей свой смартфон. На мониторе светилась папка с фотографиями. Ага, те самые «охранники», которых отсюда видно, еще какие-то другие. На большом приближении – все пиксели наружу вылезли – эмблема на чьей-то куртке.

Волк. С человеческими руками вместо передних лап. Как на всякой эмблеме, изображение было схематичным, но совершенно однозначным: волк с передними конечностями человека. Оборотень.

– Частное охранное предприятие, – проинформировал ее ликантроп. – Называется. Вообрази. Вервольф.

– Кира, говори, пожалуйста, нормально, – попросила Карина.

Если честно, то его манера изъясняться ей была темно-фиолетова.

Но почему-то при этом казалось, что человеческая речь помогала Кире удержаться в мире более-менее вменяемых людей.

– Тебе мало? – И действительно заговорил нормально, хоть и явно через силу: – Бойцы из «Вервольфа» стоят оцеплением. Вокруг омертвения. Остальное сама учуяла. Или нет?

Карина закусила губу и всмотрелась в маячившую чуть ближе фигуру верфольфовца. Картинка складывалась.

– В лесу дико пахло волками. Просто ужас как разило. В жизни такой концентрации не встречала. Слушай, неужели все они – волки? Сколько их?

– Здесь тридцать, – проинформировал Кира и слегка подправил картинку в ее голове: – Они не волки. Нет. Укушенные. Ликантропы. Как я. Запах разный. Я знаю. И ты научишься различать.

Вот это новость… Карина сразу вспомнила про Арно. Нет, она про него и не забывала, конечно. Просто временами другие проблемы заслоняли. Рассказать Кире о безумном предприятии его воспитанника? Хотя нет. Не стоит. Это чудище наворотит таких дел, потом не расхлебаешь. Тем более что ей и так есть, о чем спросить Киру.

– Кир, ты на меня сердишься? Ну, за Арноху? Я не специально, честно…

Ликантроп только вздохнул, тряхнул своей похожей на медвежью головой.

– Сердился бы, на куски б порвал, – признался он. – Но я тебя уже знаю. Если кто и исправит эту беду, то только ты. И еще. Палец не вырос. Рана зажила. Тут же. Ликантропия на первых порах – ничего себе. Время есть.

Карине стало неловко. Если бы Кира на нее наехал, она нашлась бы, как ответить. А тут… разве что опять переключиться на что-то более… актуальное.

– А этих, получается, тоже кто-то укусил? Не я, точно. И не Митька. Дирке, что ли, успел?

Кира снова помрачнел.

– Я бы знал, – бросил он.

– Вы чувствуете друг друга? Ну… те, кого один и тот же волк покусал?

Кира качнул кудлатой башкой.

– Нет, – бросил он. – Дирке бы сказал. Он был моим другом.

– Извини.

– На войне как на войне.

Но было понятно, что ликантропу плохо и грустно от разговоров о Дирке. Хоть на войне, хоть в мирное время терять друзей больно и… неправильно. Значит, если она не хочет чувствовать боль и неправильность, надо сделать все, чтобы сберечь своих друзей.

Карина повозилась, устраиваясь поудобнее, – колени затекали моментально. Да и от намокших джинсов мало комфорта.

– Получается, где-то носится волк, который ээээ… накусал армию ликантропов? Явно не детеныш, а взрослый. Может, владелец «Вервольфа»?

Шапка Кириных кудрей качнулась по другой траектории. Кивнул, надо понимать.

– Правильно мыслишь. Я искал. Мало информации.

– Где искал? В Интернете?

– Нет. У меня свои. Каналы. – Кира забрал у Карины свой смартфон. – Про владельца информации ноль. Но есть директор. Не волк, человек. Григорий Аблярсов.

– Как? Фу, Кира, что за фамилия такая, приличному человеку вслух не выговорить…

– Он соответствует, – усмехнулся ликантроп, опять сделал над собой сверхчеловеческое (и, видимо, сверхликантропье) усилие и заговорил почти нормально: – Я его встречал. Он пытался подобраться к боссу. К Резанову. Через своего папашу. Четырехмерными механизмами интересовался. Но сам не по этой части. Просто человек. Но мерзкий. Скользкий, лживый. Бешеный какой-то. Не знаю, как он в охранном бизнесе работает.

– Это как раз понятно. Тоже через папашу.

– Через папашу он туда попал. Как работает – непонятно. Чуть что – орет, плюется, пушкой размахивает. Вот он, нашел. – Кира перевел дыхание после непривычно длинной тирады и вернул Карине телефон.

Она вгляделась в светящийся экран и застыла. От затылка вниз явственно скатилась капля пота. С фотографии щурился тот самый тип, с которым Арно переписывался буквально час назад. И с которым он собирался встретиться возле недостроенной больницы один на один. Интересно, когда? Уж не сегодня ли?!

Она отдала Кире телефон, мучительно соображая, как бы половчее смыться. А ликантроп снова погрузился в созерцание.

– Рано или поздно придет смена. Я прослежу. За ними.

– Смотри не засветись. С такой толпой ты не справишься. – И тут ее осенило: – А давай я с тобой останусь, если что, помогу?

Разумеется, Кира поддался на эту уловку из разряда «не бросай меня в терновый куст». Просто потому, что она же девоч… девушка. А ни один нормальный чел не позволит девушке лезть в драку с сильно превосходящим противником. Кира же, хоть и был жуткой промежуточной тварью, все равно оставался нормальным челом.

– Дуй домой. Помощница, – безапелляционно заявил он. А когда она ползком выбралась из их укрытия, вдруг улыбнулся и добавил: – Спасибо.

Она улепетывала сначала так же – ползком и боясь дышать. По запаху ее бы не вычислили в этой толпе ликантропов. Поду маешь, тварью больше, тварью меньше. Но издать шум, нетипичный для декабрьского леса… Вот уж чего не хотелось бы! Только отдалившись на расстояние, показавшееся почтительным, она перевела дыхание, обернулась зверем и скачками кинулась дальше.

Дома Арнохи не оказалось, но взять след для Карины-волчицы не составило труда. Загвоздка была только в том, чтобы вовремя превратиться обратно в человека и проделать часть пути, не рискуя вызвать всеобщую городскую панику. И еще в том, чтобы затормозить, не ввалиться с разгона на это самое место встречи.

Но когда она увидела, что чертов гордый обладатель нецензурной фамилии направил на Арноху пистолет… Не сдержалась.

И теперь, когда все это было позади, она глядела на гостей, стоящих у калитки, и думала, что их визит, как минимум, не к добру.