Чем дальше, тем жизнь прекраснее, черт побери! В первый миг Карине показалось, что Арно серьезно ранен, а то и похуже. Но друг из лежачего положения осторожно перебрался в сидячее, ойкнул, расправляя плечи. Потом потрогал разбитый лоб и ругнулся, забыв даже извиниться.

– Закар прав. Тебя одну вообще из дома выпускать нельзя, – хмуро проговорил он и проверил, на месте ли рюкзак. Его навороченная наспинная сумка была, разумеется, при нем. Из-за хитрой конструкции лямок сидела как влитая. Потому и пережила падение. Даже смягчила, наверное.

– На себя посмотри. А я, между прочим, не виновата. – Несмотря на жутковатую ситуацию, Карине смешно стало. – Вот прямо дурацкий анекдот. Я шла и никого не трогала. А тут как налетели, как давай меня похищать… Ты сам-то цел? Как так вышло, что ты попался?

– За загранпаспортами пришел. Леля, папина помощница, их заказывала… ну там, по своим каналам. И ведь почти ушел без приключений, как вдруг прибегает твой ненормальный Диймар Шепот и орет на весь город, что тебя в папин дом притащили.

– Ну… нет худа без добра. Хотя добро ли это, еще разобраться надо. – Убедившись, что Арно, хоть и слегка помят, но не покалечен, Карина повеселела. – Мы тут, кстати, не одни. Рудо, ты где? Давай к нам знакомиться и решать, как выбираться будем.

Рудо подошел к стене-решетке. По-волчьи выжелтил глаза, всмотрелся в Арно и шумно втянул носом воздух.

– Странный какой, – вместо приветствия сказал он. – Вроде не оборотень, но и не совсем человек…

– Я его укусила, – виновато сообщила Карина, – так что…

– Нет, на ликантропа тоже не похоже, что, я ликантропов не видел, что ли, – проворчал Рудо. И протянул руку через решетку: – Рудольф Навас. Волк.

– Арно Резанов. – Мальчик ответил на рукопожатие и добавил: – Резанов-младший. Но сейчас это, похоже, скорее проблема, чем бонус.

– Сейчас все проблема, куда ни ткни, – фыркнула Карина. Она нашарила возле стены свою новую куртку и нацепила. – Рудо, ты можешь к нам сюда перебраться? Бесит эта тюремная атрибутика, замки-решетки, все дела…

Рудо только кивнул и… как через сметану, прошел через решетку. Но не сквозь ее глубину, совсем нет. Ошметки арматуры с грохотом разлетелись.

– Круто, – восхитился Арно, – я и не знал, что тут такие подвалы. Хотя я тут и не жил практически.

Надо же, встреча с взрослым волком его даже не удивила.

– Я пре… – начал было Рудо, но что он там «пре…» потонуло в очередном скрежете двери.

– …горий, ты срам и позор моих дряхлых чресел! – дребезжал старческий голос. – Как тебе хватило умишка запереть их всех вместе, дитя ты мое ущербное? Хотя я сам виноват! Почему-то мне иногда кажется, что ты почти так же умен, как твой старший брат. Моя вина, моя ошибка.

Несмотря на потекший потом по спине страх, Карина не удержалась от хихиканья. Очень вовремя смех разобрал. Нервное, что ли?

– Надеюсь, в этой половине сидят детишки? – С этими словами Петр Ильич Аблярсов возник в дверном проеме, а следом за ним подтянулся и его незадачливый потомок.

Размышлять дальше было некогда. Все, что пришло Карине в голову, это превратиться резким кувырком вперед. В кульбите она постаралась покрепче съездить задними лапами по физиономии Григория, но немного промазала, и оказалась сидящей у него на груди. Прямо дежа-вю какое-то. Она наскоро оглушила Григория тумаком и вскочила на ноги, превращаясь от торса и выше в человека. В мысленном кавардаке в голове лидировали две идеи – только бы одежда сохранилась после превращения. И только бы Арноха решил задачу о допустимости бития (в смысле битья) некоторых стариков. Желательно как-нибудь, хм, не в пользу этих самых некоторых стариков.

Очень странно он ее решил.

Как Арно получил преимущество над знаккером Аблярсовым, было непонятно, но он уже деловито связывал его руки за спиной шнурком, вытянутым, очевидно, из капюшона собственной куртки.

Это было замечательно, просто отлично – в дверь уже ломились, расталкивая друг друга, несколько приспешников Петра, а ведь Арноха говорил, что они знаккеры… Ох, что сейчас будет!

Но это самое «что» сотворил Рудо.

Он одновременно с Кариной ниже пояса обернулся волком. Действительно, как и говорил ей – совсем белым, почти таким же белоснежным, как Митька. С эдакой мастью даже с сугробом сложно слиться – у снега не всегда такой чистый цвет.

Он зашептал что-то невнятное, с резкими выдохами, слова будто в комиксе моментально материализовались в воздухе, белыми-белыми буквами в черной-черной непроглядности комнаты. Карина не успела их прочесть – растворились. А вокруг рвущейся в двери троицы знаккеров вдруг забурлила белым ключом вода.

– На счет «три» прыгай! – крикнул Рудо, обхватывая Арноху и почти силой отдирая его от Петра. – И повыше! Вазисирра. Посильнее, ну пожалуйста. Вазисирра! Раз, два, ТРИ!

Карина пружиной взметнулась вверх. Мощные лапы сделали свое дело – едва головой в потолок не впечаталась.

В это время поток воды, совсем взбесившись, внес в подвал троих знаккеров Однолунной Земли. Невредимых, но слегка выведенных из строя. Если бы Карина, Рудо и Арноха не подпрыгнули, их троицу точно так же снесло бы с ног. А так все получилось очень здорово. Кинематографично, можно сказать.

– Вперед! – рявкнул Рудо, и трое бывших узников слаженно ринулись вперед. И вверх. За двери и по лестнице.

Они вывалились на улицу через нормальный вход или, может быть, через глубину стен холла – Карина так и не поняла. Главное, что их никто не остановил. Возможно, просто потому, что на пути никто не попался. Они припустили в сторону мусорки, где Карина когда-то встретилась с Арно. Ох, почему когда-то? Месяц-полтора назад…

Что делать, куда теперь? Домой? Вряд ли можно вместе с Рудо. Он практически незнакомец, незнакомее, чем Диймар был, когда получил приглашение. Ой, как же все сложно.

– Тормозим! – скомандовала она, когда они подбежали к свалке. – Надо в глубину чего-нибудь нырнуть, чтобы уйти из зоны видимости.

– Давайте отправимся ко мне, – предложил Рудо, словно прочитав ее мысли. – Как минимум, уведем этих уродов от твоего дома, Карина. Они если еще не узнали, где ты живешь, то скоро выяснят. Дома-то на одной улице.

– Откуда ты это знаешь? – Карина нахмурилась, укрепляясь в уверенности, что Рудо в ее доме делать нечего.

– Где ж тебе жить, если не в доме Алессандры Корамелл? – удивился тот. – Только незачем первых встречных туда приглашать. А у меня дом как дом пока что. Причем даже без эффекта логова достаточно хорошо спрятан. Я же четырехмерник, да и словесник не последний.

– А там нас толпа твоих ликантропов не встретит? Они же вроде как тебе больше не подчиняются?

Арно, обалдевший от обилия новой информации, только успевал переводить взгляд с одного человека-волка на другого. Рудо засмеялся:

– Еще чего не хватало. Ликантропы – это работа. Работу домой берут те, кто плохо в офисе справляется. Я справляюсь и домой работу просто не допускаю. У меня в городе контора есть и общежитие для ребят тоже. Живу я далеко отсюда. Да и, если честно, всего месяц назад обустроился. Ну так что? Принимаете мое приглашение?

Вообще-то думать надо было поскорее. Прыгай не прыгай, а когда подвал водой залило, все порядком промокли. Надо будет попросить Рудо сотворить знак, подобный тому, которым Диймар грел ее у кромки бурного трилунского океана. Только отбежать на безопасное расстояние от всего этого дурдома.

Теплом повеяло словно ниоткуда. Так же, как тогда, на обломках маяка Дхоржа. Словно нагретый воздух проник под одежду и просушил ее всю, от волосков и веснушек на коже до рыжей мохнатой куртки. Она подскочила от неожиданности, оглянулась.

Диймар Шепот, замотанный оранжевым шарфом поверх полувоенной трилунской куртки, вышел из глубины забора. Знак таял прямо над ним, наверное, тот самый, согревающий.

– Наконец-то, – сердито сказал он, – я уже внутрь собрался.

Карина чуть опять не засмеялась, представив, какая отличная тусовка могла собраться в паучертовом подвале. Не успела. И никто ничего не успел.

Дверь коттеджа Резановых (то есть теперь, видимо, Аблярсовых) распахнулась. С крыльца с грохотом скатилась инвалидная коляска. Конечно же, с Арнольдом Резановым-старшим в качестве пассажира. Или, точнее, пилота-истребителя. Управлял ли он этим чудом техники, осталось неясным, но в здоровой руке сжимал огромный, отнюдь не просто сувенирный нож и размахивал им не хуже, чем Диймар своим шестом. А за ним, затянутая в черный лыжный комбинезон, выскочила Леля с рюкзаком за спиной и электрошокером наперевес. Судя по затихавшим в доме звукам бьющегося стекла и чьим-то стонам, Лелю и Резанова не хотели выпускать. А они разрешения выйти не спрашивали. – Папа!..

Арно рванулся, но Рудо схватил его за шиворот. Леля же направила транспортное средство Арнольда-старшего прямо к ним.

– Рудо, мы, принимаем твое предложение, – скороговоркой выпалила Карина, опасаясь, что еще секунда промедления, и на них вовсе цыганский оркестр с медведями свалится. – Только надо быстро отсюда сматываться. Пока это совсем плохо не закончилось.

– Тут, – сообщила Леля, приближаясь вплотную к Арно и впихивая ему свой рюкзачок, – деньги, документы, печати. Телефоны. Надо рвать когти.

Она оглядела всю честную компанию.

– Ольга Ларионова, – отрывисто бросила она, обращаясь ко всем сразу и ни к кому в отдельности. Задержалась взглядом на Карине: – Ты Карина? Наслышана. А ты идиот, который под окнами орал, Диймар Шепот?

– Вы совершенно правы, Ольга Ларионова, – слегка поклонился тот.

– Конечно, я права! Откуда, думаешь, у тебя паспорт взялся?

– А это Рудо, – встряла Карина, – и это, рвать когти так уж рвать, ага?

– Ну, его я, в общем-то, знаю, – фыркнула Леля. – Показывайте куда.

– В лес. – Рудо махнул рукой туда, где Крылаткин тупик уступал место тропинке. – С глаз долой, там покажу.

Они бодро порысили в указанном направлении. Карина пыталась перевести дыхание – после непростого дня увидеть еще и полуомертвевшего Арнольда было уже почти слишком. Но закаленный организм дал честное слово продержаться до подушки. Или до дивана… или коврика…

Далеко они не ушли – как только деревья более-менее скрыли от них Крылаткин тупик, Рудо дал команду остановиться. Леля, шипя и ругаясь, принялась выковыривать снег, забивший колеса коляски. Чудо техники, конечно, не годилось для передвижения по заснеженному бурелому.

– Так мы далеко не уйдем, – сообщил белый волк. – Увязнем.

– Попробуем коляску на полозья поставить, – тут же предложил Арно, – дерево найдем, а вы, знаккеры чего-нибудь наколдуете.

– «Наколдуете», – передразнил его Диймар, но Рудо не дал ему договорить.

– Знак преобразования знаешь? – спросил он у трилунца. Тот кивнул. – Вот и отлично. Арно дело говорит. Дальше, я возьму парней, Карина – Ольгу Ларионову. В коляску впряжемся. Так что думайте, где еще что-то вроде ремней добыть. Я отсюда дорогу хорошо знаю, Карина, ты подстроишься, и побежим упряжкой.

– Ууугггыыы, – высказался Резанов.

Эту реплику Карина на всякий случай сочла одобрительной. Арно тоже, потому что тут же отправился на поиски материала для будущих полозьев.

– Что за бред? – удивилась Леля. – Куда ты впрягаться собрался?

– А я думал, ты меня и правда «в общем-то знаешь», – усмехнулся Рудо. И в точности как Митька, нырнул головой вперед. Переворот, и вот немыслимых размеров белый волк, стоя на четырех лапах, склоняет над Лелей красивую желтоглазую морду.

Стоило отдать резановской помощнице должное. Она не заорала и не грохнулась в обморок. Но и переоценивать ее храбрость тоже не следовало – в монологе, который она выдала за десять секунд, цензуре не подлежали разве что два-три предлога. Карина ощутила что-то вроде сочувствия. Леля-то, в отличие от всех прочих здесь присутствующих, не увязла с головой в чудесах, едва родившись.

Карина похлопала ее по плечу.

– Не бойся, – сказала она, – ну волк, ну подумаешь. Так бывает. Я вот тоже волк, только поменьше и серый. Показать?

Леля сбросила Каринину руку и помотала головой.

– Я слышала, что так бывает, – отозвалась она. – И я, поработав на Арнольда Ромуальдовича, мало чему удивляюсь. Одной только магии знаков насмотрелась – мало не покажется. Но я думала, волки это… символ какой-то. Иносказание. Понимаешь, в наше сознание вшита острейшая бритва Оккама… как бы это объяснить…

– Да знаю я. Это логика. К чему ты о ней вспомнила?

– К тому, что это действительно логика. Во всей ее неумолимости. Основанная на четкой научно обоснованной картине мира и математическом вероятностном прогнозировании. Бритва отсечет менее вероятный вариант, который может прийти в твою голову. По идее, увидев вот это… да уйди ты, громила! Так вот, увидев его, я могла предположить, что передо мной волк-оборотень. Или что я спятила и наслаждаюсь галлюцинациями. Взмахиваем бритвой, мистический вариант падает, остается медицинский. Но сейчас… бритва затупилась, да. Попробую с этим жить. Так многое другое становится понятным.

И неожиданно она развернулась и в три шага подошла вплотную к Резанову-старшему Вцепилась в его плечи и встряхнула.

– Арнольд Ромуальдович, – тихо, но очень твердо сказала она, глядя тому прямо в глаза, – в свете всей этой новой информации. Что случилось с Кириллом Аверьяновым? Кирой, бывшим охранником Арно. Скажите мне.

Но полуомертвевший Резанов уставился мимо Лелиных глаз куда-то в небо, да еще и слюну пустил. Отвяжись, мол, от инвалида, мерзкая издевательница. Вот же гад, все-таки.

– Зато теперь ты поняла, как мы впрягаться будем, – примирительно сказала Карина. – И если что, поедешь на мне верхом. Я в этом деле новичок, так что не пинайся особо. Сброшу.

Пришел Арно с целой охапкой тонких сосновых стволов. Как дотащил – непонятно. Бросил их на снег и уселся на корточки напротив отца.

– Пусть поговорят, – решила Карина. – Диймар, ты тут главный колдун, так – вперед, наколдуй полозья…

– Я тебе объясню, что это, – добавил Рудо.

Диймар же только фыркнул.

– Я, знаешь ли, северянин. Из бухты Полумесяца. Так что ты, Второй город луны, мало что нового расскажешь мне про саночные полозья.

– А как ты догадался, что я…

– Элементарно! Белый волк явно трилунец. Откуда ты еще можешь быть? Ладно, хватит трещать, давай работать.

И оба знаккера, словесник и ритуалист, ненадолго пропали для окружающих.

– Почему тебя интересует Кира? – спросила Карина у Лели.

– Не твое дело, – грустно отозвалась та. – Еще лет пять – и, может быть, обсудим.

– Угу, и так вижу, что нечего тут обсуждать… Амуррр-амуррр, – вспомнила Карина крутейшую песню Rammstein. – Стрррреляет в дурр, – добавила она уже от себя, зато очень в ритм.

– Дите малое… говорю же, лет через пять.

Карина покосилась на Диймара. За эти пять лет накопится, что обсудить…

Собственно, работа заняла у них от силы полчаса. И еще столько же они пытались устроить коляску с пассажиром так, чтобы она не заваливалась ни на один бок.

– Не выйдет, – сказал наконец взмокший Арно. – Давайте я сзади встану, ну, как на собачьих упряжках. Буду держать равновесие и страховать, если понадобится.

– Опять же, какой обзор откроется, – фыркнул Диймар. – Бегущий волк, вид сзади. Нет уж, я лучше верхом.

Карине очень захотелось его стукнуть. Больно.

– Я собираюсь смотреть на отца, – спокойно ответил Арно, – и на дорогу впереди. Но у кого чего болит, Диймар Шепот.

И тот – редкий случай – заткнулся сам.

– Поехали уже, – нервно сказала Леля. – Мы им, конечно, разрушений немало оставили. Но рано или поздно Аблярсовы очухаются и организуют погоню. Силами твоих же «вервольфовцев», Рудо. Кстати, я тебя еще подробно допро… расспрошу о них в свете новых фактов-то.

– Трепещу, – усмехнулся волк. – Давайте доберемся до укрытия, расскажу, что смогу.

– Чем, кстати, привязывать сани собрались? – поинтересовалась Карина.

Леля вздохнула.

– У меня стропы есть. Настоящие парашютные. На такое дело не жалко.

– А парашюта нет? – удивилась Карина. – Как ты выбирала, что взять? Деньги, документы… СТРОПЫ? А то вдруг парашют по дороге попадется, а у тебя – вот удача! – как раз стропы завалялись.

Леля метнула на девочку испепеляющий взгляд.

– Я их взяла на тот случай, если придется самой в экстремальных условиях транспортировать коляску господина председателя, – отчеканила она. – Еще глупые вопросы есть?

– Девочки, брейк! Если длины хватит, я свяжу упряжь, – пресек назревающую ругань Рудо. – Если не хватит – знаками удлиню. Мы так в детстве катались… Карина, посмотри, мы направимся на северо-запад, там ничего нет: ни спортбаз, ни горнолыжных трасс. Только просеки. Но мы пойдем не по ним, а наперерез. На третьей сворачиваем на саму просеку, потом отклоняемся на север. И немного вверх в гору. Осилишь?

– Километров семь-восемь? Осилю даже с грузом.

– Тогда готовься, я на тебя надену упряжь. Ольга Ларионова, смотри и запоминай, потом меня запрягать будешь.

– Мне все равно не нравится, что нас не ищут, – с сомнением сказала та, берясь за стропы.

– Радуйся лучше, – хмыкнул Рудо. – Или предпочитаешь убегать, а не просто бежать?

– Определенность предпочитаю, – сердито огрызнулась Леля.

Этот бег через замерзший лес мало чем отличался от всего, что Карине раньше доводилось переживать. Леля оказалась совершенно невесомой для волка всадницей. Упряжь не мешала, и масса саней едва ощущалась. Сложно было только синхронизировать свой бег с Рудо. Подстраиваться пришлось именно ей, как меньшей и не знающей дороги. Но в целом – все те же ветер в глаза и лес навстречу. Та же радость от собственной силы, от скорости. Жаль только, что маячивший сбоку белый сосед по упряжке не был Митькой.

Позади то ли восторженно, то ли испуганно вскрикивал Арно. Трехчетвертная луна фонарем слепила глаза всякий раз, когда она по человеческой привычке поднимала морду вверх. Интересно, получится ли открыть лунную тропу прямо здесь и сейчас?

Тропа действительно засияла перед ними, казалось, повинуясь одной только мысли. Но Рудо глухо рыкнул, не замедляясь. Карина не стала ступать на нее – человеческий уголок разума и без подсказок помнил, зачем она бежит, хоть и толком не знает куда.

Последний отрезок пути по склону вверх привел их в совершенно незнакомое Карине место.

Собственно, «местом» это назвать было трудно. Не полянка, не лужайка. Рудо остановился прямо посреди просеки. Седоки спешились, на затекших ногах прихромал Арно. Леля тут же вцепилась в Диймара с требованием отогреть Резанова-старшего, ну и младшего заодно. Карина обернулась человеком и поняла, что, во-первых, вокруг совсем стемнело, во-вторых, существенно похолодало.

Они стояли на широченной просеке – белый снег под ногами, почти черная стена леса впереди и необъятность неба над головой, почти как на башне над океаном. От бесконечности пространства хотелось выть даже в человеческом облике.

– Ничего странного не замечаешь? – спросил Рудо.

Карина кивнула. Потому что, конечно же, она замечала. Тишины не было. И отнюдь не из-за их присутствия.

– Вертолет летит. Или настоящий, но далеко, или какой-нибудь беспилотник, но близко…

– Да я совсем не о том… Что?! Ну-ка притихли все! – рыкнул белый волк на остальных.

Остальные послушались. И в повисшей тишине мерный рокот моторчиков (теперь Карина не сомневалась, что это был маленький дрон-беспилотник) стал совсем отчетливо слышен. Все ближе и ближе.

– Все туда! – Рудо махнул рукой в сторону деревьев. – Хватайте поводья!

Волочь коляску-сани, будучи человеком, было не так легко, да еще Арно все время мешал, лез под руку. Но впятером они справились. Оказавшись под указанным деревом, перевели дыхание.

– И что теперь? – спросила Карина. – Так и будем под сосной торчать, как идиоты, пока не замерзнем? Или пока эти гады нас не выследят и не явятся на джипах или снегоходах каких-нибудь?

– А вот и нет, – подмигнул зачинщик безобразия. – Я же не просто так спросил, не чуешь ли ты чего-нибудь странного.

– Угу, вертолет в ночной тиши – это у нас недостаточно странно, надо понимать…

– Я все равно не это имел в виду. Ладно, смотрите! Ремаскеррадо!

Слова сложились в буквы в воздухе, вспыхнули белым. И мир отозвался на приказ. По стволу самой толстой сосны пробежала рябь, и ствол оказался аккуратной кирпичной башенкой. Вроде водонапорной, но гораздо тоньше. Рудо толкнул дверь и жестом пригласил честную компанию подняться по винтовой лестнице. Мальчишки переглянулись и взялись за коляску. Диймар еще какой-то знак начертил, так что справились не надорвавшись.

– Вообще-то, ремаскеррадо – это знак для снятия личины с человека, – пояснил Рудо, поднимаясь вслед за Кариной замыкающим. – Но и лестницу замаскировать-размаскировать сгодилось. И все это тоже…

Подъем закончился, и они оказались на небольшой, но самой настоящей станции канатной дороги. Карина видела такие в кино. Плитка на полу, пара стульев и какие-то пульты-экраны, сейчас отключенные. И стеклянная дверь в стене напротив. За ней виднелась освещенная кабинка-вагонетка.

– Вот в процессе подъема нас вполне могут засечь с беспилотника. Но по периметру установлены глушители.

– По периметру чего? – спросил Арно.

– Приедем и увидишь.

Да уж, не та стадия, чтобы отступать. Карина усомнилась было, что они уедут куда-то без диспетчера и с неработающей электроникой, но напомнила себе, что находится среди знаккеров. Уедут, можно не волноваться.

В небольшой кабинке было шесть посадочных мест. Резанов-старший был при своем собственном. Поэтому Карина бесцеремонно вытянула ноги на уютном мягком диванчике. Не спать. Спать пока еще нельзя…

– Надо же, я и понятия не имела, что в нашем городе есть канатная дорога, – через зевок пробормотала она.

– Не в городе, а за городом, – с готовностью отозвался Рудо. – Заклятие сокрытия мощная вещь. Никто не знал ни про канатку, ни куда она ведет.

– Заклятие сокрытия? – Карина спустила ноги на пол и развернулась к Резанову-старшему – Это с его помощью вы убили Митькиных родителей?

Тот снова изобразил несчастного калеку и уставился в потолок. А Карина решила не устраивать разборок здесь и сейчас хотя бы ради Арнохи.

Остаток пути проделали молча – движение почти не ощущалось, за окном – сплошная чернота. Леля и мальчишки клевали носами. Рудо думал о чем-то так, что волосы на голове шевелились. Карина тоже задремала.

– Приехали, – ткнул ее в плечо кто-то. Скорее всего, Диймар, остальные как-то поаккуратнее с хрупкими предметами обращаются.

Карина вытряхнулась из кабинки последней. Ветер тут же налетел, едва не сбил с ног. Ощущение пространства снова навалилось на нее точь-в-точь как на башне Дхоржа.

Их пунктом назначения оказалась самая вершина горы. Не острый пик, а срезанная верхушка, с целой небольшой долиной на ней. А в долине… там расположилось нечто, создающее мощную конкуренцию любому замку.