Предисловие. «Баденвейлерский» марш

Не так давно издательство «Яуза» попросило собрать под одну обложку все, что я писал о временах Третьего рейха. Так вышла книга, которую в редакции назвали «Аненэрбе. Оккультный меч рейха». Она встала в ряд томов, шеренга которых множится изо дня в день. Заиграл любимый «Баденвейлерский» марш Гитлера, и литературная армия двинулась в поход. В мундирах-обложках красно-бело-черного цветов. Народ интересуется этой цветовой гаммой!

Телевидение тоже делает вид, что оно цветное, и не отстает. У меня «отметились» журналисты едва ли не всех основных каналов – все снимают что-то о «мистике Гитлера» и «оккультном рейхе». Ко мне они приходят потому, что помнят: в начале 90-х годов именно наша группа (в телекомпании «Останкино») впервые в стране подняла ставшую столь популярной тему. Записанные с эфира кассеты того сериала до сих пор продаются у музея Ленина в Москве. Подходят парни и, потягивая пиво, покупают. Теперь политика без мистики – деньги на ветер. Я понимаю: спрос определяет предложение. Со вздохом смотрю повторяющие одно и то же телепередачи. С иронией взираю и на себя, прежнего, в том самом сериале. Вот «забулькал», загудел шаманский варган. Телеэкран застилается какой-то зеленой мутью. На нем заголовок: «Тайны века» (теперь под этим же названием в эфире крутят какие-то новые фильмы).На столе ведущего – бронзовая статуэтка Гермеса. Я картинно надеваю белые перчатки и начинаю раскладывать конспирологический пасьянс. Из синей папки то и дело достаю архивные документы – с орлами, рунами, подписями, печатями. Во всем этом есть какой-то волнующий шарм. Тема Третьего рейха вообще несет в себе обаяние зла. На него «западает» в основном молодежь. С момента появления «Тайн века», кстати, выросло целое поколение. Оно вновь интересуется. И мне кажется, что надо вернуться к теме. Потому что пятнадцать лет назад я заинтриговал, а на главные вопросы не ответил.Как вообще начался проект «Тайны века»? Ему предшествовал мой цикл «Черный ящик». Это были журналистские расследования по самым «жестким» темам. Как раз вскоре после показа передачи о черном рынке трансплантатов кто-то познакомил нас с «молодым конспирологом, философом-традиционалистом, геополитиком» Александром Дугиным. Он сказал, что мои «брутальные» расследования очень ему нравятся.Надо сказать, к тому времени телекомпания была уже порядком замучена выяснением отношений (в том числе и судебных) с «героями» моих передач. Жаловались все: какие-то прохиндеи, продававшие детей за рубеж; вальяжные профессора-трансплантологи; представительство алмазно-бриллиантовой корпорации «Де Бирс»; странноватые создатели психотронного оружия… «Черный ящик» был закрыт. Но незаполненный эфир оставался. Причем – в прайм-тайм. Его нужно было использовать. И я как раз думал над этим. В этот самый момент Дугин спросил… Нет, сначала его лицо приняло какое-то напряженно-хитроватое выражение. Он задавал, видимо, важный для себя вопрос. Итак, он спросил:– А как вы относитесь к Третьему рейху?– С интересом…Тут мой собеседник, все более увлекаясь, заговорил. То и дело откидывая назад богемно-длинные волосы, он рассказывал о захватывающих мистических подоплеках нацизма. Его любимые определения были – «тотальный», «брутальный» и «примордиальный». Ближе к концу его тирады я тоже задал вопрос. Для моего интеллектуального визави он был, наверно, удивительно простодушным.– Если у нацистов все было уж так мистически обосновано, то почему же они нам войну-то проиграли?– А с чего вы взяли, что они ее проиграли? – вопросом на вопрос ответил конспиролог.Он выдержал паузу и предложил сделать на эту тему фильм. Идея была неожиданной, но интересной. Все-таки рассказывал Александр Гельевич действительно увлекательно.Мы начали. Шел 1993 год. Как-то в аппаратную, где монтировалась первая серия, пришли – посмотреть, что получается – директор нашей студии «Резонанс» Алексей Пиманов и приставленный к нему заместителем (комиссаром ельцинского революционного правительства) Радзиховский. Как раз на мониторе была хроника тибетской экспедиции СС. Такого они еще не видели! Но вот на экране появился Дугин. Радзиховский взвился: он же сам фашист! Однако Пиманов разрешил работу продолжать…Дугин рассказывал, что, возможно, где-то в Москве находится трофейный архив эсэсовского общества Аненэрбе. Ее сотрудники изучали «наследие предков», преемственным по отношению к которому хотел быть режим. В Аненэрбе занимались и оккультным вопросами. Если бы найти эти материалы! Но где искать? Никто толком не знает. Все засекречено.Тут моя супруга – по цепочке журналистских знакомств – нашла Федора Михайловича Ваганова, бывшего начальника Главного архивного управления СССР. Пенсионер явно был энтузиастом своего дела и по работе скучал. Внимание прессы его порадовало. Старик с ходу сказал: то, что вас интересует, хранится на «Водном стадионе». Дал рекомендацию, и мы пошли. Это был Особый архив СССР. Практически закрытый для исследователей.Здесь пригодились и знание Дугиным темы, и его иностранные языки. Он с возбуждением листал принесенные нам папки. Казалось, Александр Гельевич упивается видом рун и готических шрифтов. Наконец конспиролог воскликнул: «Это точно документы, собранные Аненэрбе!»Сотрудницы архива, не привыкшие к прессе, смотрели на нас с удивлением. Одна – очень культурного вида – дама даже воскликнула: «Почему вы интересуетесь всем этим? Это же так ужасно! Убийцы, преступники и сумасшедшие!»Дугин холодно ответил: «Ну почему же сумасшедшие? Просто есть такое понятие, как воля к смерти»… Изумленная дама широко открыла свои миндалевидные глаза. Больше ни она, ни ее коллеги ни о чем не спрашивали. Они ксерокопировали для нас документы и на обратной стороне этих бумаг ставили скромный треугольный штампик: «Центральный Гос. Архив. ГАУ СССР».

Вообще с Дугиным работать было интересно. Он вращался в каком-то странном для меня, неведомом мире. Однажды предложил привлечь для музыкального оформления фильмов певца и композитора Юрия Орлова. Говорят, в восьмидесятые годы он поражал публику тем, что выходил на сцену голым, завернутым в целлофан. Его, конечно, запрещали. В московском андеграунде музыкант был культовой фигурой. Я слушал странные песни его группы «Николай Коперник». Необычное, низкое горловое пение. Ходили слухи, что Орлов учился «камлать» у бурятских шаманов. И вот он пришел на просмотр черновых видеоматериалов. Я удивился: как мог извлекать из себя такие утробные звуки этот маленький, сухонький человечек с токсическим лицом?! Метр с кепкой. Точнее, не с кепкой, а с пилоткой. С алой пионерского типа пилоткой, которую он принес в папке и тут же выложил на стол. И вот сидим, смотрим. Неожиданно Орлов надевает пилотку и говорит с напором, каким-то нарочито-грубым голосом: «А вы будете снимать про то, что людей убивать надо?» Пока я пытаюсь понять, шутит этот представитель богемы или говорит серьезно, тот продолжает: «Я был в Париже и видел там только одного человека, который может людей убивать»… В общем, сотрудничества не получилось, хотя фрагмент его песни «Ослепленный от солнца» звучит где-то на титрах.Однажды Дугин со значением произнес: возможно, удастся снять в нашей передаче «высокого посвященного» из Франции. Некоего брата Маркиона. Оказалось, тот приехал в Москву пообщаться в кругах патриотической оппозиции. Дугин сказал, что перед посещением редакции газеты «День» загадочный иностранец сможет заехать на телецентр. Подлинное имя француза оказалось Кристиан Буше. В останкинском буфете мы пили кофе из граненых стаканов и думали: где бы нам снимать? Где в обшарпанных постсоветских интерьерах телецентра найти обстановку поприличнее? Меж тем брат Маркион сообщил, что возглавляет французскую ветвь масонства Египетского обряда (Мемфис Мицраим) и вместе с тем является членом «Круга Тэба», координационного совета тайных обществ Франции. Все звучало очень таинственно. Наконец мы договорились снимать прямо в приемной генерального директора. Тогда начальство менялось часто; в то время, кажется, это был Егор Яковлев. Вот в приемной этого демократа заезжий масон и рассказывал нам об оккультной природе нацизма.Уже через год-два в России начали появляться переводные книги на данную тему. Тогда стало ясно: особых откровений в рассказе Буше не было. Но в 1993 году этого почти никто не понял. Столь необычный иностранец, словно Воланд, произвел на впечатлительных зрителей неизгладимое впечатление. В конце интервью его спросили о цели пребывания в России. Француз сверкнул очками, лукаво улыбнулся и ответил: «Скоро узнаете сами»… Эти слова, конечно, особого смысла, опять же, не имели, но были загадочны и интригующи…Кажется, Буше думал, что в этом захолустье, в провинциальной Москве, можно резвиться перед телекамерой, умничать и сколько угодно рассказывать о масонах (что во Франции в эфире национального канала не возможно). Но, как сообщил Дугин, потом его ждал жестокий удар. В демократической Франции о наших передачах узнали, и, хотя поколения и поколения масонов боролись за свободу слова, разговорчивый брат Маркион поимел большие неприятности.Наконец премьера… Сейчас людям уже трудно вспомнить или вообще представить себе, какое телевидение было в те времена. Это сейчас, хотя и выхолощенные по содержанию, поднимаются вроде бы любые темы. По крайней мере, хронику интересную показывают. А тогда ничего подобного и в помине не было.Друзья поздравляли. Пересказывали, как их знакомые звонили им и, захлебываясь от восторга, кричали в трубку: «Ты видел? Там все: ритуалы, оккультные практики, Аненэрбе, Тибет!» Любят у нас экзотику и романтическое далёко.Демократическая пресса откликнулась по-своему. «Московский комсомолец» истерически прокричал: «Фашисты захватили «Останкино». «Московские новости» пропечатали: «Сеанс черной магии с последующим ее разоблачением». Где-то называли нас масонами, а где-то – впервые вышедшим на поверхность оккультным отделом КГБ.Какой-то прохиндей, одиноко стоявший во времена митинговой эйфории на Пушкинской площади с нелепым плакатом «Фашизм не пройдет!», теперь понял, что наконец можно сделать гешефт. По поводу «Тайн века» «антифашист» собрал какой-то кагал, названный пресс-конференцией, после чего стало известно о его существовании.Мы работали в сверхнапряженном режиме. Каждый месяц писался сценарий, снимался и монтировался сорокапятиминутный фильм. Выход очередной серии в эфир давался не без труда. Вновь сильно разволновался Радзиховский (этот худосочный, склонный к истерике субъект закономерно стал ныне хасидским публицистом). В одной из передач я мимоходом сказал, что после тягот Первой мировой войны в Германии рождалось множество тяжелобольных и умственно отсталых детей, в том числе – среди евреев. Про евреев такого говорить, оказывается, было нельзя… Но рейтинговая передача держалась.#Autogen_eBook_id2 Публикации о «Тайнах века» – «за» и «против»

Мы уже планировали новый фильм – посвященный мистической подоплеке коммунизма – и готовили пятую, последнюю серию о Третьем рейхе. О его масонских корнях. Шел октябрь 1993 года. Тот бурный месяц тоже был красно-бело-черным. Знамена коммунистов, огонь, кровь. Черная копоть на Белом доме. Бурные события ломились и в аппаратные телецентра.Итак, сидим, монтируем. Не сразу я замечаю, что видеоинженеры сильно возбуждены. То и дело выскакивают в коридор. Что такое? Говорят, готовится едва ли не штурм «Останкино». Пустое! Возбужденные группы анпиловцев тут каждый день стоят. Монтаж во что бы то ни стало должен быть завершен!Наконец закончили. Я вышел из помещения и удивился сам. Похоже, дело действительно принимало нешуточный оборот. На первом этаже по битому стеклу ходили вооруженные люди в камуфляже. Все двери из главного телевизионного корпуса были заперты. Пришлось через служебный подземный переход идти в здание напротив. Едва прошел! За моей спиной последнюю лазейку тут же перекрыли. То ли каким-то мощным шкафом, то ли стеллажом задвинули. В соседнем корпусе открытой оставалась только одна задняя дверь – в сторону железнодорожной платформы. Мне посоветовали уезжать отсюда на электричке. Когда я наконец добрался до дома (жили мы тогда в Братеево), то супруга не знала, что и думать. Оказывается, за это время уже передали: у входа в здание «Останкино» прогремел взрыв и начался штурм.В свойственной ему манере Дугин заявлял, что у стен телецентра он прошел инициацию огнем и кровью. Теперь эти события он интерпретировал в одной из своих книг не без своеобразного юмора: «…во время штурма мина попала как раз туда, где мой товарищ, – я, правда, с другой стороны был – нападающей, со стороны народа, – а мой товарищ, Воробьевский, как раз монтировал пятую программу «Тайны века», и мина угодила прямо в него. Тем не менее, он спас пленку»… Мина, конечно, не прилетала. Она была заложена. И в нужный момент ее подорвали. Подожгли бикфордов шнур бессмысленных словес:«Общество крайне возбуждено; показ фильма на столь деликатную тему может разрушить и без того хрупкое…» – и ка-ак ахнет! Нет больше «Тайн века».Прошло едва ли не полтора десятка лет. Я иду на «Горбушку» – посмотреть, что продается документального о Третьем рейхе. Что сняли за последние годы. Надо сказать, продавцы разговаривают об этом не без опаски. Если ты не чеченский бандит, то попасть в разряд экстремистов сейчас очень даже легко. Продавцы передают меня один к другому. Предлагают «Обыкновенный фашизм» Ромма. Нет, нужно кое-что поновее… Надо как-то разговорить собеседников, вызвать доверие. Приходится обнаруживать знание темы. Наконец появляются диски: «Оккультная история Третьего рейха», «Черное солнце»… Это уже кое-что. Я вспоминаю о своих «Тайнах века». Продавец расплывается улыбке.– Так это вы? – И тут же – озабоченно: – Жаль, жаль, вы так замечательно, с таким отстраненным, холодным видом рассказывали тогда о Третьем рейхе, а теперь…– Что теперь?– Стали православным публицистом…Это явный упрек… Точно – надо снимать фильм. И писать книгу. Ведь «простодушный» вопрос остается. Нацизм создал не просто колоссальную военную машину, он возбудил в народе невероятную духовную энергетику. И если эта сила проиграла (все-таки проиграла) битву, то что оказалось сильнее? Неужели «идеалы коммунизма»?

* * *

Смотрю хронику. Заиграл «Баденвейлерский» марш. Значит, скоро он будет здесь. Вот он! Неистовый – восходит на трибуну… Как говорит! Какой напор! Какая энергия! Какая воля! Поразительно!

Поразительно то, что родился Гитлер слабым человеком. Малокровным существом вырождающегося XIX века. Во времена своих юношеских неудач в Вене и Мюнхене он целыми неделями мог находиться как бы в летаргической бездеятельности. Проблески воли проявлялись лишь иногда. Их вызывал типичный буржуазный предрассудок – боязнь утратить хоть видимую принадлежность к богеме и скатиться до состояния пролетария.

Он был слаб и физически. Зимой 1914 года в Мюнхене его разыскала австрийская полиция и препроводила, как уклоняющегося, на призывной пункт. Медицинская комиссия вынесла заключение: «Негоден к несению строевой и вспомогательной службы, слишком ослаблен. Освобожден от воинской службы».

Известный биограф Гитлера Иоахим Фест пишет: «Озноб и расстройства пищеварения – эти симптомы легко позволяют отнести подверженного им типа, даже в плане состояния его организма, к XIX веку; слабость нервов, компенсируемая повадками сверхчеловека, – и в этом распознается связь Гитлера с поздней буржуазной эпохой, временами Гобино, Вагнера и Ницше…» [47].

И еще: «Основным его душевным состоянием была апатия в сочетании с типично австрийской «утомленностью», и ему постоянно приходилось бороться с искушением удовольствоваться хождением в кино, в оперетту на «Веселую вдову», шоколадными пирожными в карлтонских кафе или бесконечными разговорами об архитектуре. И только лихорадочная суета, поднимавшаяся вокруг его выступлений, подвигала его к тому постоянному волевому усилию, которое придавало ему не только энергию, настойчивость и самоуверенную агрессивность, но и психологическую стойкость во время необыкновенно изнурительных кампаний и полетов по Германии. Это был наркотик, необходимый ему в этом судорожном существовании. Во время своей первой частной встречи с Брюнингом в начале октября 1931 года он, по свидетельству рейхсканцлера, произнес часовой монолог, в ходе которого прямо-таки на глазах становился все резче и взвинченнее – его воодушевляли колонны штурмовиков, которые по его приказанию через равные промежутки времени с песнями маршировали под окнами. Очевидно, это делалось как для устрашения Брюнинга, так и для «подзарядки» самого Гитлера» [46]. Перед могучим бесом гордыни отступал мелкий бес (теперь его называют вирусом) хронической усталости.

Слабый, безвольный, истеричный Гитлер… Именно он стал мессией новой европейской эпохи. Кажется, он получил только один дар. Вспышки бешеных эмоций, энергия нескончаемого потока слов – все это сфокусировалось в вербальные «лучи смерти». Он научился говорить. И его слова казались убийственно убедительными. Он обрел то самое демоническое красноречие, о котором пишут отцы Церкви.

В этом даре было все. Так ефрейтору, неспособному даже к несению унтер-офицерских обязанностей, подчинилась армия. Так хилого, некрасивого, закомплексованного мужчину с неясно выраженным половым чувством начали боготворить тысячи женщин. Так безвольный человечек покорил Германию и половину Европы.

Сначала Гитлер опасался настроений толпы и следил за ней с боязливой озабоченностью. Избавить от этой опасности могло только массовое производство «нового человека», не сомневающегося в фюрере ни при каких обстоятельствах. Новый человек даже правовые понятия должен иметь особые.

Нацистские юристы под руководством Франка сформулировали замечательный постулат: любовь к фюреру является правовым понятием. Если эту любовь ты не демонстрируешь, то можешь запросто загреметь в концлагерь…

Итак, перед нами как бы две личности. Один – хронический лентяй. Напрочь лишенный воли полуобразованный болтун. Банальный поедатель пирожных из венского кафе… Но в целом – безобидный человек. Знает толк в искусстве. Любит собак, детей – они никогда не противоречат ему. Гитлер сентиментально-плаксив. Его глаза иногда кажутся добрыми, а манеры – обходительными. Но почему же в историю он вошел другим?

Какая-то сила подвигала Гитлера на немыслимые свершения! Под ее воздействием его «второе Я» выдавало всплеск невиданной энергии и потом… «первое Я» снова ложилось на кушетку. Или засыпало прямо в кресле.

Иногда фюрера фотографировали таким. По понятным причинам, – редко. И – тайком. Во сне Гитлер мог и не соответствовать своей роли, а роль он играл всегда. Даже в «костюмерной» этого великого артиста все было продумано до мелочей. Гитлер считал, что для народа фюрер должен казаться вечным, как золотая маска фараона. Поэтому он держал десять пар абсолютно одинаковых ботинок – неизменность должна была проявляться даже в этом.Конечно, и народ хотел видеть фюрера особенным. На публике, перед кинокамерами он появлялся героем. Но… при первой же возможности, особенно во время пребывания в своей горной резиденции Бергхоф, повторял венский стереотип. Подолгу спал и выходил из комнаты в два часа дня. Первым делом читал газеты (а уже после получал реальную информацию). Завтракал. Надевал фуражку с увеличенным козырьком – его глаза не терпели яркого света – и совершал получасовую прогулку по одному и тому же маршруту. Он всегда шел на шаг впереди гостя. Засунув руки в карманы и насвистывая мотивчик из «Веселой вдовы» (в течение жизни он смотрел эту оперетту не менее ста раз), любовался романтическими видами окрестных гор. Вместе с пригоршней таблеток съедал на обед овощной супчик и грибы. Запивал минералкой или травяным отваром. Потом смотрел два игровых фильма. Любил комедии. Смеялся редко, судорожно, какими-то квохчущими звуками.Поздно вечером, если его не беспокоили желудочные спазмы, долго и скучно разглагольствовал у камина. Перебивать его было нельзя. Постепенно круг секретарш, адъютантов и шоферов все с большим трудом изображал пристальное внимание. Особенно, когда время переваливало за полночь и фюрер в очередной раз начинал жаловаться на слабое здоровье, на то, что жить ему осталось недолго и что он не успеет осуществить свои грандиозные планы…Что за сила вдруг взрывалась в нем? Что вообще служило для него мотивацией поступков? Гитлера вдохновлял вагнерианский миф. Гибель живых людей гораздо менее трогала его, нежели очередное уничтожение «Валгаллы» на сцене оперного театра. Тяга к смерти, «объясненная» Шопенгауэром, влекла вождя, но он научился «откупаться» от демона самоубийства миллионами жертв. Ницшеанские мечты о «белокурой бестии» и науко-образные идеи Дарвина побуждали искусственно продолжить и эволюцию, и борьбу видов. Создать эсэсовского уберменша. Отправить унтерменшей в расход. Умозрительные фантазии геополитиков заставляли твердить о расширении жизненного пространства нации. Романтизированная история Тевтонского ордена определяла вектор агрессии – Восток… Впору суммировать это и многое другое. В него, как в избранного, как в самого чувствительного медиума, вселился дух западноевропейской культуры. Да, он, именно он, как никто другой, был одержим ею и стал ее конечным, самым выдающимся результатом.

Документы Германенорден. Скоро эта «руническая магия» воплотится в политику

Некоторые приближались к пониманию этого и на самом Западе. Одним из них был Томас Манн. «Манн начал работать над «Доктором Фаустусом» в 1943 году и завершил его через два года после войны, в 1947-м. Главный герой, Адриан Леверкюн, – не только Фауст, его прообразами также являются Лютер, Ницше, Вагнер и вся Германия, в особенности Германия после 1918 года. Ужаснувшись разрушению европейской цивилизации и окончательному ее краху в Германии, Манн отринул гетевский оптимизм, вернувшись к пессимизму первоначальной книги о Фаусте, где ученый был проклят. Приговорив Фауста, Манн вынес приговор всему западному обществу ХХ столетия с его фаустовским порывом». XXI века это касается не в меньшей мере. А потому становится очевидным ответ на вопрос: есть ли, может ли возникнуть наследник у Гитлера? Именно потому, что огромное количество людей западного мира питаются этой же культурой, – может. Придет очередной феноменальный тип (которому лично Гитлер с детства, может быть, антипатичен) и пойдет точно по стопам фюрера. По следам тех же предрассудков, стереотипов и фобий культуры… Но чем же одержима сама эта культура?

* * *

Один православный подвижник сказал: молиться меня научили бесы. Когда они приходили ко мне во всем своем ужасе, я повторял: слава тебе, Боже, что попустил им явиться, а то я совсем забыл бы о молитве.

Гитлер был из разряда подобных «видимых бесов». И современная культура являет нам это привидение снова и снова. Так давайте извлечем из этого призрака свою пользу. Поймем: какая сила одолела инфернальную агрессию гитлеризма? Россия? Но тогда – что в ней было такого, чего не было у остальных? На чем основывалось русское «господство в воздухе»? Оно было метаисторическим. Орел Третьего рейха летел высоко. До этого уровня мотиваций не допрыгнуть было стареющему британскому льву. И не белоголовому орлану из американского зоопарка было с ним сражаться. А уж про галльского петуха, который думает только о комбикорме и курочках, и вовсе говорить смешно.

Двуглавый имперский орел возник в русском небе! И сбил злую птицу, несущую в когтях свастику, словно бомбу.

И еще вопрос: что случилось после самоубийства фюрера? «Почти без перехода, в одно мгновение, со смертью Гитлера и капитуляцией исчез и национал-социализм… Не случайно в сообщениях весны 1945 года нередко фигурируют выражения о вдруг улетучившихся «чарах», о растаявшем «призраке»» [47].

Говорят, призрак сгинул. Но почему же вновь грянули звуки какого-то забытого марша? Евгеника и эвтаназия переглянулись. Теперь не в эсэсовских мундирах, а в штатском – склонились над детскими кроватками. Стяжатели нового – уже не европейского, а мирового порядка снова бомбили Белград. Уберменш называется суперменом. Он даже вырос. Превратился в супердержаву, демонстрирующую все те же эсэсовские повадки. Но что же это за знакомая мелодия? Точно – «Баденвейлерский» марш.

...

Июнь 2007 года

Все ждут начала спектакля. В оркестровой яме – почти незаметное движение музыкантов. Поверх негромкой разноголосицы вдруг зазвучала скрипочка. Ее неуверенно продолжила другая. Вот «запилила» третья. Все не в унисон, не слаженно. Каждый скрипач слушает только свой инструмент, до других ему пока нет дела. Кто-то подтягивает струну и продолжает нудный, бессмысленный спор смычковых. Неожиданным взрывом бухнул барабан. Пролетели звуки духовых инструментов – в них еще не слышно мелодии, но сама тональность напоминает о чем-то древнем, величественном. Отзвуком былых побед звякнули литавры. Залилась «волшебная флейта», и все смолкло. Кто-то невидимый вышел из боковой двери. Поднявшись на возвышение и поклонившись публике, он встал к ней спиной… Тут-тут-тук – строгая дирижерская палочка погасила последние звуки. И – через мгновение тишины – зазвучал оркестр. Все более и более мощно. Воцарился порядок звуков…

Настройка оркестра длилась полтора десятка лет. Из хаоса униженной страны возродилась новая Германия. Но она помнит и барабаны Барбароссы, и трубы Бисмарка. Два прежних рейха – лишь начало спектакля.

Нас ждет третий акт – Третий рейх.

Сейчас поднимется занавес.

Сейчас мы увидим сумрачный полусвет германских легенд.

Окруженный хором солист – уже на сцене. Он начинал как барабанщик, а теперь его мощного голоса ждут все.

…Кстати, вы не знаете, кто дирижер?

Слово «Грааль», конечно, тоже входило в название одной из лож

К старой партитуре мы прикоснулись в начале 90-х годов. Особый архив СССР. Толстые картонные папки. Уникальные документы Германенорден.

Удивительно: среди важнейших бумаг этой оккультной структуры, немало сделавшей для прихода к власти нацистов, бережно хранились ноты произведений Вагнера. Названия лож, входивших в состав Германенорден, также характерны: «Лоэнгрин», «Валькирия», «Нибелунги»…

Документы поясняют: «Церемония посвящения… Братья исполняли Хор пилигримов из «Тангейзера». Ритуал начинался в сумерки, когда братья совершали жест, символизирующий свастику… Затем Мастер Церемоний вводил в зал неофитов, одетых в мантии странников, с завязанными глазами. Здесь Мастер рассказывал им об Ордене. Певец зажигал священное пламя в Чаше… Мастер приближался к неофиту и совершал магические действия копьем Вотана, рыцари скрещивали над ними свои мечи. Звучали вопросы и ответы, сопровождаемые музыкой Вагнера из «Лоэнгрина», затем послушники приносили клятву верности».

Скоро, совсем скоро театрализованный ритуал охватит всю Германию. И едва ли не весь немецкий народ станет массовкой в «опере» по мотивам Рихарда Вагнера… Без преувеличения: именно по его партитуре, по мотивам его либретто будет поставлена трагедия жизни.

…Вена начала ХХ века кипела страстями имперской столицы. Молодого провинциала она явно не баловала. В Академию художеств его не приняли. Деньги будущего фюрера были на исходе. Образу молодого денди он соответствовать уже не мог. Даже скромная комнатка, которую с приятелем они снимали у старой чешки, становилась не по карману. Славяне, евреи – здесь процветают все, кроме настоящего германца! На днях придется перебраться в ночлежку. Сегодня Адольфу повезло. Ему заказали плакат «Порошок от пота Тедди». Рисовать рекламу куда выгоднее, чем открытки с городскими видами!Но нужно ведь что-то и для души! Гитлер писал акварелью триумфальные арки и вел полную сентиментальной бедности жизнь непризнанного художника. Даже в операх Вагнера ему нравился не столько героизм «Нибелунгов», сколько тоска непонятого артиста из «Лоэнгрина».Однажды он бродил по залам замка Хоффбург. Очередной из них, где были выставлены сокровища Габсбургов, Гитлер хотел пробежать быстро: кому нужен этот старый хлам? Но что-то остановило его.Он увидел источенный древностью наконечник копья… Почему-то вспомнилось копье Вотана… Его острие дает власть. На древке вырезаны руны верности, закрепляющие божественные договоры…

Копье Лонгина в складне

Служитель музея рассказывал о копье Лонгина. По преданию, именно этим оружием римский легионер пронзил Иисуса Христа, распятого на кресте, дабы убедиться в Его смерти. Западноевропейская легенда гласит, что впоследствии ангелы принесли избранному герою это копье и чашу Грааля, в которую якобы была собрана кровь Спасителя на Голгофе. Для этих сокровищ был построен замок «Монсальват» – Гора Спасения. Копьем обладали основатель Византии император Константин, Карл Великий, Король Генрих I Птицелов и другие победоносные монархи. Гитлер слышал что-то об этом и раньше. О том, что «Копье Силы», принесшее смерть Богу, дает власть над миром. Как и в скандинавских мифах: ветка омелы, убившая сына Одина [1] , Бальдра, имеет целебную силу.

А. Гитлер. Венская опера. 1912 г. Акварель

В музее Хоффбурга неподалеку от копья оказалась агатовая ваза, называемая Венским Граалем. Служитель музея утверждал, что и поныне на дне ее иногда проступает огненная монограмма Христа. Но все это Гитлер слушал уже невнимательно. Он был охвачен странным чувством… На другой день Гитлер снова пришел к притягательному копью. И уставился на потемневший острый наконечник. С Гитлером что-то происходило. Потом он будет вспоминать: «Воздух стал столь удушливым, что я едва был в силах дышать. Обжигающая атмосфера музейного зала, казалось, расплывается перед глазами. Я стоял один, весь дрожа, перед колеблющейся фигурой сверхчеловека – опасный и возвышенный разум, бесстрашное и жестокое лицо. С почтительной опаской я предложил ему мою душу, чтобы она стала инструментом его воли».Что это было? Юношеские фантазии творческой натуры? Договор с тем, кто предлагает «власть над миром»? Разве вообще договор с диаволом возможен? Помилуйте, это просто литературный ход! Символ!.. Но ведь начнется же невероятное превращение венского оборванца в «фюрера германской нации» [2] . И нарисованные триумфальные арки материализуются. Они будут возводиться в честь его побед…Нет, не оборванец превратился в фюрера. Просто Зигфрид вышел из леса и стал победителем самого Вотана. В вагнеровском либретто написано именно так.Так что же, Гитлер отдал за это душу? Или переданная через вторые руки история с самопосвящением от копья неправдоподобна?Древним было известно состояние временной одержимости. В эти страшные мгновения, знали они, человек получает от бога мудрость и могущество. «Греки верили, что статуя Аполлона в священной пещере в Гиле… способна наделять сверхчеловеческой силой. Будучи вдохновлены этой статуей, жрецы прыгали в пропасти, вырывали с корнями большие деревья и проносили их на спине через самые узкие ущелья… От подобных верований один шаг до представления о том, что некоторые люди… могут быть (заживо) причислены к лику богов…» [49].

14 октября 1943 года, из предосторожности зашифровывая свой текст, философ Юнгер напишет: «XIX век был веком рационализма. XX век – век культов. Книболо (Гитлер. – Ю.В. ) сам живет в нем, откуда полная неспособность либеральных умов видеть хотя бы точку, где он находится». Зато Геббельс эту «точку» определит так: Гитлер – выше Христа!Впавшая в индуизм итальянка, получившая новое имя Савитри Деви, и вовсе объявляла Гитлера аватарой – последним воплощением Вишну. И даже построила в Индии посвященный ему храм.Уже в наше время чилийский дипломат и писатель-мистик Мигель Серрано, бывший еще членом общества Туле, прокричит перед собранием неонацистов: «Возглашаю начало эпохи Гитлеризма. Мы – жрецы новой религии!» [3]Что ж, основы этой религии были заложены давно. Дети Третьего рейха перед началом урока читали молитву, обращенную к фюреру. Повторяли хором: «Ты наш спаситель, ты наш герой!» [4]Гитлер действительно совершит безумные «подвиги», которые и не снились жрецам и героям древности!А пока он молод, и из-под его пера выходят романтические строки:

В горькой ночи часто я замечаю

Дуб Вотана в тихом сиянье.

Я с тайной силой союз заключаю.

Луна чертит руны познанья.

И те, кто запятнан был днем, растворились

От формул магических ряда,

От проклятых избранные отделились —

И связка мечей со мной рядом.

Юный Адольф, как всегда, задумчиво бредет по венской улице. Что-то возвращает его из мира грез к реальности. Рядом – странное существо. На нем – неопрятный длиннополый кафтан. Из-под черной затертой шляпы на щеки свисают седые патлы. У Гитлера, привыкшего к европеизированным евреям, рождается недоуменный вопрос: и это тоже еврей?

Сначала он даже не понимает, чего хочет этот пришелец из Галиции. Тот, – по-немецки, но с диким акцентом, – предлагает купить какую-то мелочь. Невыразимо противно! Кажется, от старика исходит какой-то невыносимый запах… Гитлер резко отстраняется. Но фигура как будто стоит перед глазами. Внезапно первый вопрос сменяется другим: и это тоже немец? Даже в своем предсмертном политическом завещании фюрер вспомнит как будто именно этого еврея: «безобразный хищный нос, жестокие грязные ноздри»…

В голове юного Адольфа всплывает вагнеровская фраза: «Еврей – это демон, стоящий за моральным разложением человечества».

Благодаря феноменальной памяти, Гитлер способен дословно цитировать дневники Вагнера и другие понравившиеся книги. Одна из них – «Основы XIX столетия» Хьюстона Чемберлена… Этот англичанин также называл евреев демонической силой.

Вечером в опере – вагнеровский «Парсифаль».

Парсифаль – чистый сердцем простец, выросший вдали от людского шума. Он даже не знает имени своего отца. Когда через его лес проходят рыцари Грааля, он спешит за ними вслед. Он добывает Священное Копье, которым завладел злой волшебник Клингзор. И это оружие делает его непобедимым. В замке Монсальват героя помазывают на царство.

Стоя на оперной галерке, Гитлер судорожно сжимает кулак. Как будто чудесное копье достается ему, новому Парсифалю…

Рихард Вагнер и тени его фантазий

Он выходит из зала, и щеки его горят. Худощавый юноша в потертом костюмчике! Сейчас он не замечает окружающего и пошлого мира. Он весь – в театральном полумраке «нордической» фантазии. Он чувствует в себе невероятную силу. Эта сила словно передается ему от Парсифаля с бутафорским копьем. Такую подпитку дает каждое посещение оперы Вагнера. Но пока еще полученная энергия улетает в пространство потоком возбужденных и бессвязных слов о будущей славе. Гитлера слушает только его единственный друг Август Кубичек. Видел бы сейчас этого возбужденного юнца Макс Нордау! Гитлер как будто иллюстрировал его слова о Вагнере. Знаменитый ученый писал о своем бывшем друге как о типичном реформаторе-фанатике. Зараженный манией величия, он дает иллюзию силы тем, кто позволил обмануть себя его ложью.Гитлер шел по Вене. Но находился на мифической земле Нибелунгов. Он чувствовал себя бесстрашным Зигфридом. И овладевшим чашей Грааля Парсифалем. И мужественным Риенци, гибнущим в прекрасной попытке вернуть былой дух и былое величие Рима. «Хайль Риенци! Привет тебе, народный трибун!» – так, вскидывая правую руку в римском приветствии, обращаются к оперному герою.Уже поздно ночью он возвращается в свою убогую комнатенку. Над постелью висит плакат: «Без иудейской и римской мании поднимайся, единая Германия! Хайль!» Он садится за стол. Разводит акварель. Тщательно прорисовывает детали. На листе появляется взволновавшая его картина.

Римское приветствие – рисунок Гитлера. Акварель

Будущий фюрер как будто видел в этой опере свою судьбу… Хайль Гитлер! Он также будет предан ближайшими соратниками. Он также не осуществит своей мечты. И пламя костра пожрет его тело. Зиг хайль! Фантазии Вагнера рыцарским строем прошли перед юношей из лесистой Нижней Австрии. И он отправился вослед. Он еще добудет Копье Силы!Его «Монсальватом» стала гора Байрейт недалеко от Мюнхена.Чудесная гора. «… в 1871 году Вагнер решил, что энтузиазм, внушенный национальному духу победами немецкой армии, должен будет благоприятно отозваться также и на успехе его великого художественного предприятия… Он открывает подписку на сооружение образцового театра в Байрейте» [22].Впрочем, надежды на идеализм немцев не оправдались. Деньги в основном дал баварский король Людвиг II. Так для исполнения «Нибелунгов» был специально построен театр. Вагнер остался здесь навсегда. Под мраморной плитой без надписи и креста – могила великого композитора… Впервые оказавшись на байрейтском Зеленом холме, Гитлер долго стоял над камнем. Вскоре он сделал признание: «Я чувствую мистическую связь между мной и Вагнером»…Она была, эта связь. Но что их связывало?

Все – и декорации, и музыка – сменилось в 1914 году. Вместо венских вальсов раздались бравурные звуки военных маршей. Бодро звучал марш «Король Людвиг II». Торжественно – «Император Фридрих». Грозно – с барабанов и флейт – начинался «Седан-марш». Само название его напоминало о славной победе прусского оружия над французами. «Ура!» – кричали возбужденные толпы. Все это раздавалось как призывные трубы валькирий. Барабан грохотал все чаще. Где-то раздались первые взрывы – это Вотан метнул свое победоносное копье. Неприкаянный австриец Гитлер записался добровольцем в германскую армию. Он верил, что таинственное Провидение – через битвы, кровь – приведет его из рядов пехотной массовки к трону героя и вождя. Он помнил об этом всегда. Такая уверенность (с момента «продажи души»?) придавала ему мужество и хладнокровие на фронте.

«Позднее фюрер вспоминал, как однажды услышал внутри себя слова: «Вставай и немедленно исчезни отсюда!.. Я встал и отошел на 20 метров, прихватив свой обед в котелке. Я снова сел и спокойно продолжил трапезу. Едва начав есть, я услышал взрыв в той части воронки, которую только что покинул. Шальная граната угодила именно в то место, где я только что обедал вместе со своими товарищами. Все они погибли».

Так Гитлер получил подтверждение своей избранности в очередной раз… И хотя начальство считало его неспособным к командованию людьми и за долгую службу в армии выше ефрейтора он не поднялся, в свою особость он продолжал верить.

Переписка парижских лож накануне Первой мировой войны. Пеликан, который кормит птенцов своим телом – масонский символ жертвенности, однако «братьями» (обозначаемыми тремя точками) вынашивались отнюдь не альтруистические планы.

…В блиндаже раздается взрыв хохота. После глоточка шнапса грубоватый баварский юмор веселит всех до слез. Только не Гитлера. Как всегда отказавшись от выпивки, он сидит в углу, обхватив голову руками. И не замечает, как сослуживцы теперь уже подсмеиваются над ним: чокнутый! Ефрейтор подсаживается к самодельному столу и начинает письмо знакомым: «Это самое настоящее чудо, что я жив… Только благодаря чуду я продолжаю оставаться здоровым и невредимым»…Подтверждения «избранности» будут повторяться и в тридцатые, и в сороковые годы. В 1944 году взрыв произойдет в штабе Гитлера, едва ли не у самых его ног. Однако и этот план государственного переворота под кодовым названием «Валькирия» сорвется – фюрер вновь чудом уцелеет. Бомба, заложенная полковником Штауфенбергом, убьет и изувечит других [5] .Вскоре Германия услышит по радио голос Гитлера. Он вновь будет говорить о чуде и о своей избранности провидением…

Гитлер (слева) в землянке на фронте

Но – вернемся к Гитлеру времен Первой мировой. К «счастливчику» Гитлеру. «В последний месяц войны, однако, он становится жертвой горчичного газа, примененного англичанами. Гитлер временно утрачивает зрение: «…мои глаза превратились в раскаленные угли; вокруг меня сплошная тьма». Слепота застелила весь свет Божий. Словно черная повязка масонского посвящения. Помните, как посвящали неофитов в Германенорден? Но у Гитлера была не инсценированная, а настоящая инициация – смертью. И что теперь?! Неужели слепота на всю жизнь? Незрячего ефрейтора охватывало отчаяние. То страшное отчаяние, когда душа человека может соприкоснуться с незримым миром черной силы.Вскоре он прозреет. Когда черную повязку срывают, адепт приобретает необычные способности. Порой ему случается видеть незримое и слышать неслышимое. Пока Гитлер сам еще не понимает, что с ним произошло. Позже он будет утверждать: именно в то время некое «сверхчувственное видение приказало спасать Германию»…Есть голоса, которым трудно противиться. Актер вынужден слушаться режиссера.

Известие о капитуляции застало Гитлера в госпитале. «Опять мрак сгустился перед моими глазами; я с трудом дошел до кровати, накрылся с головой простыней и уткнулся в подушку.

С того дня, когда я стоял у могилы матери, я не знал, что такое слезы… Итак, все напрасно. Впустую жертвы и лишения, голод и жажда, бесконечные часы, когда мы, подавив трепет сердца, выполняли свой долг; напрасной оказалась смерть двух миллионов… А что сказать о тех, кто был там, в тылу? Ничтожные выродки и преступники»…

С ненавистью робкого и завистливого провинциала Гитлер вспоминал впечатления своего фронтового отпуска. Короткие юбки и еще более короткие стрижки девушек. Модные брюки «чарльстон» их кавалеров. Его раздражали даже блестящие бриолином прически «шимми» – с гладким зачесом назад.

С закрытыми глазами, неподвижно, Гитлер лежал ничком, и в него, как в чувствительного медиума, входило то, что позднее назовут «зигфридовым комплексом». Подобно тому, как вагнеровский Зигфрид был убит предательским ударом в спину, могучая армия, не потерпевшая ни одного сокрушительного поражения и находившаяся на территории врага, была принуждена капитулировать!

Гитлер в лазарете в Беелитце

Уныние сменится бешенством. Главных предателей ефрейтор увидит в «нескольких молодых жидах», которые приехали из «трипперных лазаретов» и вывесили «красные тряпки» [6] . …19 января 1919 года. Открытие Версальской конференции. Оно проходит ровно через 50 лет после прусской победы над Францией и провозглашения Германской империи Гогенцоллернов. И в том же месте – Зеркальном зале дворца Трианон в Версале. Все делается нарочито, «со значением».7 мая. На трибуну конференции выходит британский премьер Ллойд Джордж. Он оглашает текст мирного договора. Читает с трудом, спотыкаясь. Как и другие руководители делегаций стран-союзников, он видит этот текст, детище невидимых «экспертов», впервые [7] …Говорят, что Ллойд Джордж опасался провоцировать германский реваншизм. Однако некто невидимый продиктовал из-за кулисы нечто другое. И те, кто был на сцене, с важным видом сыграли отведенные им роли.Итак, мирный договор. Германия должна передать в пользу соседей 13 процентов своей территории и 10 процентов своего населения. Репарации составят половину тщательно подсчитанного национального богатства Германии. Выплачивать их страна должна вплоть до 1988 года. Большая часть репараций достается Франции. Французские месть и жадность торжествуют: боши заплатят за все! Сонные глаза вялого обычно старика Клемансо загораются. Он потирает руки в серых перчатках (нервотрепка конференции усилила его экзему).Германская делегация вынуждена подписать документ. Это происходит 28 июня – в день убийства в Сараево. Опять совпадение? Конечно, нет. Дату провокации, с которой началась Мировая война, напомнили не случайно. Очередной провокацией стал и сам Версальский договор. Он был заключен как будто нарочно так, чтобы немцы возжаждали реванша. Чтобы мир не был долгим. Но кто хотел этого? Внимательные наблюдатели увидели в самих этих «совпадениях» дат ответ на возникающий вопрос. «Совпадения» были явным следом каббалистической гематрии [8] .Такова была версальская «магия зеркал». Из этих зеркал и выйдет призрак национал-социализма. Действительно, он зародился именно здесь, во дворце Трианон. Мюнхен будет потом…

Карикатура 1919 года на Версальскую конференцию. Сильные мира сего не замечают плачущего ребенка – молодежь Европы будущего 1940 г.

12 сентября 1919 года. Гостиница «Штернеккер». Сюда направлен сотрудник мюнхенского политического отдела рейхсвера. В жалком заведении собрались 46 членов Немецкой рабочей партии. Капитану Майру необходимо было знать их настроения, и поэтому он послал своего лучшего агента. Звали его Адольф Гитлер.

Сначала новый посетитель мрачно молчал. А потом, бледный, порывисто вышел к трибуне. Возбужденно, с неистовым напором он начал говорить. За мыслью даже трудно было уследить. Слушатели улавливали только какие-то отдельные, но очень понятные и близкие им смыслы. Фюрер – еще неясный и зыбкий – возникал из отчаяния людей! Предыдущий оратор, какой-то профессор, призывавший к баварскому сепаратизму, был буквально вынесен из зала силой страстных звуков.

Через несколько дней Гитлер получил конверт. В нем был партийный билет под номером 555. Фактически будущий фюрер стал пятьдесят пятым. За счет «сотен» партия просто пыталась создать иллюзию многочисленности.

На первое публичное мероприятие партии собралось уже более ста человек. Гитлер начал говорить. Все более и более возбужденно. Словно в гипнотическом трансе. Апатичные поначалу слушатели, привыкшие потягивать пиво и слушать унылые речи, как будто наэлектризовывались от этих слов. На них выплескивались вся ненависть и неприкаянность, накопившиеся за последние годы… Нож в спину непобедимой армии. Версальский позор. Всесилие евреев. Разложение нравов… Все длилось полчаса… Гитлер почувствовал: высказанные им интуиции – и есть правда. И еще он с ликованием понял, что может говорить! Может подчинять себе людей!

Возможно, именно это был тот самый момент, когда, по словам Гитлера, история сосредотачивается на «одном человеке, которому затем внимает весь мир».

Поначалу этот прирожденный оратор называл себя всего лишь предтечей. «Барабанщиком», призванным разбудить спящую Германию. Однако уже вскоре он ощутит себя не просто членом оркестра. Нет! Он станет солистом. Единственным солистом.

Спустя некоторое время Гитлер напишет в «Майн кампф»: «Все могучие, переворачивающие мир события свершались не с помощью написанного, а при помощи высказанного устно слова».

Уверенность постепенно вливалась в него. Полицейские осведомители докладывали, что, когда он в своем синем, перешитом из военной формы костюме появляется на сцене, «вспыхивают бурные аплодисменты». В тот период он не разрешал печатать его фотографии в газетах. Считал, что человек с неизвестным лицом вызывает повышенный, жгучий интерес.

Масонский документ об итогах Первой мировой войны, отмечен высшим, 33-м градусом

Вскоре партия сменит название. В нем останется слово «рабочая», но пролетариям Гитлер пообещает не высокую повременную оплату. Он посулит вечность грядущего рейха. Партия станет «национал-социалистической», вбирая в себя и националистов, и социалистов… А кайзеровский крест на груди Гитлера будет привлекать потерявшихся после войны фронтовиков…

Партийный билет Гитлера

Архивные документы Германенорден. В них мы нашли список структур, входящих в эту ложу. Копия отпечатана на машинке через синюю копирку. Датирована 1923 годом. Мы видим здесь и Национал-социалистическую рабочую партию Германии. В ней состоит уже более пятидесяти тысяч человек. Но пока она – на скромном 34-м месте. Партия, в которую пришел Гитлер, была сформирована в 1918 году мюнхенским филиалом Германенорден – обществом Туле. Возможно, именно эта оккультная организация оказалась коллективной предтечей антихриста ХХ века [9] .Много спорят, на самом ли деле некая оккультная структура, в какой степени и какая именно, привела Гитлера к власти. До конца это не ясно никому. Но очевидно другое: почти все люди, составившие протекцию «народному трибуну», были поклонниками Вагнера. Некоторые из них, как Дитрих Эккарт, входили в общество Туле, но в целом они являли собой какой-то неформальный орден. Неформальный, зато – влиятельный. Вагнерианцы прекрасно знали слова своего кумира: «Мы должны сейчас найти героя будущего, который восстанет против разрушения собственной расы. Барбаросса – Зигфрид скоро вернутся, чтобы спасти германский народ в минуту глубочайшей нужды».Это было сказано за семь лет до рождения Гитлера. Он подрастет, и найдутся люди, способные почувствовать в Гитлере то самое «величие», которое кто-то назвал «потребностью страшных времен».«После проигранной Первой мировой войны в Германии непременно должен был появиться Парцифаль, который избавит немецкий народ от ужаса и бедствий… Это мог быть только человек из народа. Именно такого человека и разглядел поклонник Вагнера капитан Майр в австрийском ефрейторе, отличавшимся ораторскими способностями и детальным знанием всех опер композитора. Другой вагнерианец, Эккарт Дитрих, добился того, что Гитлера пригласили в Байройт, где с ним встретился Чемберлен, который подтвердил догадку Майра. Ефрейтор действительно оказался тем Парцифалем, которого ждал немецкий народ. Затем вагнерианцы Брукманны и Бехштайны ввели Гитлера в общество и поддержали его финансово»…[20].Звонил дверной колокольчик. Осмелевший на трибуне, в аристократические салоны Гитлер пока еще входил неуверенно. Вежливо, даже несколько подобострастно, целовал руку хозяйке. Вручал ей букет цветов. Непомерно большой! Отправлял на вешалку свой хлыст из шкуры гиппопотама, велюровую шляпу и макинтош. «Юлий Цезарь в тирольской шляпчонке», – шептал соседу один из гостей. А Гитлер снимал ремень с револьвером… «Как из романа Карла Мая», – подхватывал шутливый тон кто-то другой.

Архив Германенорден. «Рыцарские» игры для подростков

Список структур, входящих в Германенорден. Нацистская партия пока на скромном 34-м месте

Гитлер входил и садился. Чаще всего он с подчеркнутым вниманием слушал. Говорил, запинаясь. Подслащивал ложечкой сахара дорогое вино. Присутствующие переглядывались и улыбались. Но – по-доброму. Тем более, все знали слова хозяйки, немолодой супруги знаменитого фабриканта роялей: «Я хотела бы, чтобы это был мой сын».

Вагнер – пророк германского мессии

Байрейт. Это было место, где собирались одни знаменитости. Гитлер стал здесь завсегдатаем. Для него это было культовое место. И снизить его значение не смогли даже те внутрисемейные коллизии, свидетелем которых он стал. В то время в своих руках все держала здесь вторая жена Вагнера – Козима. Музыкальное руководство ежегодными фестивалями осуществлял сын композитора Зигфрид. Героическое имя! Однако грехи его предков сложились в такую «генетическую цепочку», что он стал гомосексуалистом. Возникала проблема продолжения знаменитого рода.

Гитлер и Винифред Вагнер

Едва ли не насильно Зигфрида женили на англичанке Винифред Уильямс, бредившей Вагнером с детства. У них родились дети – наследники великого композитора. Семья стала счастливой? Вряд ли. Зигфрид даже к детям был холоден. Зато удивительную теплоту к ним проявлял частый гость – «дядя Адольф». Ему и самому, несомненно, нравилось в Байрейте. По вечерам он часами сидел у камина.Зигфрид умер почти одновременно со своей матерью. Молодая вдова стала хозяйкой знаменитой виллы и театра…Вскоре поползли слухи о возможной свадьбе фюрера и невестки Вагнера. Однако если Байрейт стал для Гитлера религией, то Винифред – ее главной жрицей. Не меньше, но и не больше.

Но все это будет потом. А пока дождила осень 1923 года. О Германии тогда много думали и в Кремле. Точнее, не о ней самой, а о том, что именно в этой стране должен разгореться пожар мировой революции. Позднее секретарь Сталина Борис Бажанов вспоминал: «В конце сентября состоялось чрезвычайное заседание Политбюро, настолько секретное, что на него были созваны только члены Политбюро и я. Никто из членов ЦК допущен не был. Заседание было созвано для того, чтобы фиксировать дату переворота в Германии: 9 ноября 1923 года» [10] . Почему был назван именно этот день? 9 ноября исполнялась годовщина бегства из страны императора Вильгельма. Такие даты вызывают демонстрации, на волне которых и можно осуществить задуманные планы. Это понимали, конечно, не только в Москве.

…Наконец закулисная подготовка завершилась. Занавес поднялся 8 ноября. Вечером Гитлер надел длинный черный сюртук и приколол к груди Железный крест 1-го класса. Он направился в мюнхенскую пивную «Бюргербройкеллер». Там собралось несколько тысяч человек – весь политический бомонд Баварии. Перед ними выступали руководители республики. Очередной докладчик говорил что-то о нравственном обосновании диктатуры и нравственном облике нового человека… В этот момент дверь с шумом распахнулась. В ней появился «новый человек» в черном. Рядом показалось дуло крупнокалиберного пулемета. Зал замер. Гитлер не удержался от театрального жеста. Он поднес к губам кружку, сдул пивную пену и сделал долгий – очень долгий – глоток. Наконец пиво допито. Кружка полетела на пол. Начавшийся путч назовут пивным.

Окруженный сторонниками, с револьвером в руке, главный заговорщик устремился к трибуне. В зале падали стулья.

Гитлер вспрыгнул на стол и выстрелил из пистолета в потолок. В наступившей тишине он провозгласил: «Национальная революция началась!..»

Кто-то в зале начал было кричать: «Театр!» Но штурмовики быстро объяснили им, что, если это и так, то массовка в этом театре должна вести себя соответствующим образом – без реплик. Меж тем в отдельной комнате Гитлер уже «приглашал к сотрудничеству» трех руководителей республики. Стоявшие рядом штурмовики то и дело передергивали затворы. Сам Гитлер картинно потрясал оружием: «Если дело сорвется, то в моем револьвере четыре пули – три для моих соратников, а четвертая – для меня».

Привезли единомышленного Гитлеру генерала Людендорфа.

Пока составлялось имперское правительство, Геринг утешил оставшихся в зале: по крайней мере, вы все получите свое пиво… Грудастые фройляйн действительно исправно разносили «Бюргерброй». По четыре литровые кружки в каждой руке.

Потом появился торжествующий Гитлер. В своем нелепом черном сюртуке он напоминал буржуазной публике официанта. Однако когда главный путчист начал говорить, то, согласно свидетельствам очевидцев, он «вывернул настроение зала как перчатку». Степенные господа начали аплодировать неожиданно для самих себя.

Меж тем в город на грузовиках начали прибывать сторонники нацистов. На улицах слышались песни.

Один отряд штурмовиков распевал:

Из рядов другого отряда слышалось:

Воодушевление было огромным. Казалось, сейчас свершится что-то невиданное. Но в итоге пока все ограничилось ограблением банка.

И вот волнующее утро назначенной даты. 9 ноября. У кого не пропал аппетит и были деньги, мог позволить себе вареное яйцо, кусочек хлеба и чай. Такой завтрак в гиперинфляционной стране стоил около десяти миллионов марок.

В Мюнхене еще не знали, что в этот же день в Берлине произошло другое, казалось бы, прямо противоположное путчу событие. Гельфанд-Парвус объявил о стабилизации марки. Словно циклон и антициклон двинулись навстречу друг другу. Один нес революционную бурю, а другой – временное затишье… перед бурей. Какая сила окажется сильнее? Этого еще не знал никто, однако какие-то люди были спокойны: при любом раскладе все окажется под контролем. Свои люди ведь есть везде. Масонская тактика так и называется: всегда быть в центре зарождающегося циклона…

Меж тем в Мюнхене к полудню нацисты выстроились в колонну. Впереди – внушительная фигура Людендорфа и рядом – скромная – Гитлера. Лозунги – вполне в стиле Коминтерна: «Экспроприация нетрудовых доходов, национализация концернов, конфискация военных прибылей». Марш повторял победоносный поход Муссолини на Рим. Он шел на Берлин…

В решающий час за Гитлером внимательно наблюдали две пары глаз. Согласно воспоминаниям Винифред Вагнер, они с мужем (он был еще жив) видели шествие из окна гостиницы. Улица оказалась для них сценой. Впереди массовки – в сером плаще – шествовал новый Риенци.

Немецкая банкнота достоинством в 10 миллиардов марок. 1923 г.

Первый кордон полиции был окружен и разоружен. У Фельдхернхалле колонна остановилась снова. Впереди – еще одно оцепление. Гитлер, знавший, что немало полицейских сочувствует нацистам, крикнул: «Сдавайтесь!» В ответ раздался дружный залп. Кругом стали падать люди. Будущий фюрер, придерживая вывихнутую руку, бросился в ближайшую подворотню. Погибнуть, как вагнеровскому Риенци, ему тогда было не суждено. Впрочем, это была еще не премьера. Это была репетиция.Так что же, национал-социалисты пытались выполнить планы, принятые в коммунистической Москве? Или 9 ноября произошло очередное совпадение?Придя к власти, Гитлер, конечно, называл коммунизм вселенским злом. А красный переворот в Баварии 1918 года – национальным позором. Но сам он в те дни (всего за пять лет до «пивного путча») почему-то не вступил ни в один из «белогвардейских» Добровольческих корпусов. И ни в какую-либо иную часть, боровшуюся с красными. Нет, он принял тогда иное решение.Да, было в тех событиях кое-что позорное и для самого, позднего Гитлера. Было… Итак, Бавария ненадолго становится Советской. Во главе республики – еврейские комиссары. Великий магистр общества Туле барон Зеботтендорф заявляет: «Наш единокровный курфюрст сменен Иудой. С сегодняшнего дня нашим символом становится красный орел»… Красный – как феникс, который возрождается из огня. Восстанет из пепла и Германия!Потом кандидат в члены Туле убивает главу Красной Баварии Курта Айснера. Кинохроника запечатлела многолюдные похороны. За гробом идет и небольшая группа пехотинцев. Среди них – знакомое лицо. Да, Гитлер попал в кадр. Почему он там? Что за нелепость?Вскоре антикоммунистические отряды под командованием Отто Штрассера врываются в казармы Второго пехотного полка Баварской красной армии. С рукавов срываются кумачевые повязки. В дело вступает военно-полевой суд. Некоторым угрожает расстрел. В том числе – одному ефрейтору.За что? За то, что был в Совете солдатских депутатов. Но главное – находился в личной охране присланного из России агента Коминтерна Евгения Левине. Этого сынка петербургского банкира, возглавлявшего исполнительную власть Красной Баварии, уже поставили к стенке.Чуть раньше, перед судьями, Левине глубокомысленно изрек: «Революционер – это мертвец в отпуску»… Однако его охранник был настроен не столь романтически. Умирать он не собирался. Ефрейтор начал активно сотрудничать со следствием. Он не только избежал казни, подобно десяткам других, но и был завербован армейским политическим отделом. Вскоре Гитлер получил должность «доверенного сотрудника». Иначе говоря, негласного информатора.Много позже автор известной книги «Спор о Сионе» Дуглас Рид напишет, что бывший офицер СА рассказал ему обо всем этом со слов Эрнста Рема. Капитан Рем, сменивший в должности уже знакомого нам капитана Майра, прекрасно знал подноготную Гитлера… После прихода нацистов к власти, в «ночь длинных ножей», этот главный сподвижник фюрера и командир штурмовых отрядов оказался в списке на уничтожение под номером один.Эта акция называлась «Операция Колибри». Провинциальный баварский отель, где отдыхал Рем, был незаметно окружен эсэсовцами. Гитлер быстро поднялся на второй этаж. Дверь в номер 31 распахнута. Заспанный глава штурмовиков вскакивает с кровати. Гитлер: «На выход! Я арестую тебя за государственную измену». Через два дня Рема расстреляют.Возможно, идейные (или, скорее, цинично-прагматические) связи Гитлера с коммунизмом и коммунистами начались еще до Мюнхена. Во всяком случае, Дуглас Рид отмечал, что венское политическое дело Адольфа Гитлера бесследно исчезло. И, возможно, вместе с ним исчезла информация о подлинных причинах его переезда в Баварию. Главный антикоммунист Европы мог быть спокоен…Итак, единственный залп полиции разметал путчистов, как пивную пену.Вскоре Гитлер понял, что быстрой расправы над ним не будет. Что готовится суд. И совсем он приободрился, когда узнал, кто назначен судьей.Именно этот юрист вел недавний процесс по поводу драки, устроенной нацистами в пивном зале «Левенброй». Какого-то не понравившегося им оратора они стащили со сцены и долго били ножками от стульев. Тогда Гитлер получил даже меньше возможного: вместо трех – один месяц условно. Судья явно симпатизировал движению. Теперь Гитлер понял, что судьба предоставляет ему сцену в очередной раз.

Евгений Левине – «мертвец в отпуску»

Наконец, процесс открыт. В зале – аншлаг. Все места занимались по специальным билетам. «Народный трибун» эффектно выкрикивал проклятия в адрес «врагов страны и нации». Он даже счел нужным подчеркнуть, что ждал от путча не министерского портфеля, что его амбиции гораздо масштабнее: «Когда я впервые стоял у могилы Рихарда Вагнера, мое сердце переполнялось гордостью за то, что здесь похоронен человек, который запретил писать на могильной плите: «Тут покоится тайный советник, музыкальный директор, Его Превосходительство рыцарь Рихард фон Вагнер». Я горд тем, что этот человек и еще многие люди немецкой истории довольствовались тем, чтобы оставить потомкам свое имя, а не свой титул. Не из скромности хотел я тогда быть «барабанщиком», это – высшее, а все остальное – мелочь».

Гитлер, Людендорф и их соратники, обвиняемые на Мюнхенском процессе 1924 г.

Своим красноречием Гитлер спас свое реноме. Колебания, замирающая неуверенность, трусость – как бы забылись. Перед аплодирующей публикой подсудимый стоял хладнокровным и сохраняющим присутствие духа. Спектакль опять оказался более впечатляющим, чем правда жизни. Затем – тюрьма Ландсберг. Аплодисменты отзвучали, и в камере Гитлеру приходят мысли о самоубийстве. Порой ему действительно казалось, что все кончено. Крах.Меж тем Винифред Вагнер снабдила арестанта пишущей машинкой, бумагой и письменными принадлежностями…На эту бумагу ложились слова Гитлера: «Я не буду распространяться здесь о событиях, которые привели к 8 ноября 1923 года»… Почему? Потому что они и без того всем известны? Или – наоборот? Потому что известны они быть не должны… Нет, не закулисная политика описывалась Гитлером в «Майн кампф».Поток посетителей народного трибуна возрастал. В его камере появился лавровый венок. В душе Гитлера возродилась мифология Байрейта. Она превратила жизнь безработного в скитания вагнерианского героя. В Зигфрида, призванного в реальность. В миф, олицетворяющий саму нацию.

Он еще только приближается к трибуне, а в огромном зале уже объявляют: Адольф Гитлер, фюрер германской нации!

…Нет. Мы представим его иначе.

Рихард Вагнер. В главной партии – Адольф Гитлер.

В 1923 году, еще до пивного путча, восходящая звезда политического театра Адольф Гитлер был приглашен в Байрейт. Мечтал ли он, что на этом священном для него Зеленом холме, рядом с домом мастера в свое время будет построен флигель специально для него?!

А тогда, в двадцать третьем, ему предстояла важная встреча. Его ждал теоретик расизма сэр Хьюстон Стюарт Чемберлен, женатый на дочери Вагнера. Парализованного старика вывезли в коляске. Во время рукопожатия на какое-то мгновение оба встретились испытующими взглядами. Вскоре Чемберлен заявил, что Гитлер является «противоположностью политического деятеля», добавляя, что «идеальная политика заключается в ее отсутствии…».

«Похоже, Гитлер принял эти слова близко к сердцу, подменив обычные прозаические цели политика-практика грандиозной концепцией немецкого предначертания и придав эстетическое значение политическим ритуалам посредством их драматизации» [21].

В камере Гитлера появился лавровый венок

Действительно: стройные колонны, униформа, знамена, оркестры бесконечных нацистских парадов будут волновать сердце обывателя не меньше, чем драматические речи самого фюрера. «О Рихарде Вагнере сказано, что он писал музыку для людей, не обладающих музыкальным слухом, с тем же правом можно сказать, что Гитлер делал политику для аполитичных» [47]. Наступил 1932 год. Гитлер уже перебрался из Мюнхена в Берлин и не без жалости расстался с удобными баварскими шортами из кожи: в строгой Пруссии человек в такой одежде не мог восприниматься серьезно. А нацистский фюрер готовил себя к грандиозному будущему. Скоро – выборы рейхспрезидента. Гитлер долго колеблется. Ведь бросить вызов необходимо самому Гинденбургу, прославленному полководцу Первой мировой. НСДАП была на подъеме, но что-то тревожило Гитлера. Как опытный актер, прекрасно чувствовавший свою аудиторию, фюрер понимал: ряды его динамичной партии во многом связаны неустойчивыми эмоциями. Стоит настроению агрессивной истерии немного спать – и тогда конец. Поражения он боялся панически.Иногда, во время приступов нерешительности, он бросал монетку. В этот раз выпал орел. Решение принято. В один момент города окрашиваются в кровавые цвета нацистских знамен. На мостовых штурмовики целыми сутками кричат: «Германия, пробудись!» Эта массовка куда более эффектна, чем унылые демонстрации коммунистов. Вот под раздражающе-визгливые звуки волынок тянутся они нестройной толпой с поднятыми вверх кулаками. Выкрики: «Голод!» – всего лишь жалкая жалоба. Как проигрывает она победным лозунгам нацистов!В своем красном «Мерседесе» и днем, и ночью Гитлер мчится из города в город. Его постоянно сопровождает актер Дервин, который профессионально поставил фюреру дыхание и дикцию, а также научил некоторым приемам актерского мастерства.Был у него актерский дар. Был. Забавляясь, Гитлер любил пародировать другого политического актера – Муссолини. По свидетельству Геббельса, «Гитлер… широко расставлял ноги, вздергивал подбородок, шевелил бровями. Затем под всеобщий смех фюрер, подражая голосу дуче, начинал выкрикивать итальянские слова: «партия», «победа», «макароны», «бельканто» и «баста». Говорят, он делал это более выразительно, чем актер, пародировавший Муссолини в чаплинском «Великом диктаторе».В близком окружении Гитлер мог и пошутить, но его публичное ампула было, конечно, иным. Он играл величественную роль вождя. И огромным усилием воли старался не выходить из нее никогда. «Маскировать свою личность, равно как и прославлять ее, было одной из главных целей его жизни». Поза, жест, мимический «грим», интонация – все было под контролем.Смотрите, как он проводит освящение знамен штурмовиков! Очередной знаменосец подходит к Гитлеру, и тот прикладывает новый штандарт к обагренному кровью полотнищу, под которым шла колонна «пивного путча». Каждого фюрер буквально пронзает взглядом. «Что касается торжественных рукопожатий и исполненных значения взглядов, то тут ему нет равных», – замечали современники.Гитлера снимали часто, и порой кинокамера все же фиксировала моменты, когда фюрер выходил из роли. Вот он на трибуне Олимпиады. Легкая атлетика. Захватывающая эстафета 4 по 100. Перед последним этапом Германия впереди едва ли не на десять метров. Считай, золото уже в кармане. Но вот передача эстафетной палочки и… Что это? Она падает из рук немецкого спортсмена. Гитлер, и рядом с ним Геббельс, вскакивают, снова садятся, в недоумении смотрят друг на друга и разводят руками. Фюрер явно обескуражен и не может скрыть этого.Но через некоторое время Гитлер снова в своей тарелке. Он выходит к трибуне и… Нет, так просто все было только в начале его карьеры. Когда на афишах писали: «Оратор Адольф Гитлер». Теперь плакаты извещали о встрече с фюрером. Теперь действовал точный режиссерский расчет. Подобно актеру, одержимому страхом наскучить публике, он сопровождал свои выступления все более эффектными номерами.Однажды Геббельс умышленно затягивал свою речь, ожидая, когда из-за туч выйдет солнце. Божественный герой должен быть освещен самой природой!Итак, зал полон. Назначенное время наступило, но Гитлер ждет в отдельном помещении. Стакан за стаканом пьет минеральную воду. Получает сообщения о настроении публики. Иногда он формулирует фразу, которую необходимо передать аудитории. Подобранные добровольцы по команде начинают выкрикивать нацистские приветствия. Возникает какое-то движение! Фюрер? Нет, еще не он. Вносят знамена. Играют марши. Наконец, когда возникает ощущение, что напряжение может пойти на спад, Гитлер встает.В зале раздаются звуки любимого фюрером «Баденвейлерского» марша. Здесь срабатывает закон Вагнера – у каждого оперного героя есть своя выходная тема. Была такая и у Гитлера. Едва заслышав марш, публика уже точно знает, фюрер близко! Шум стихает. Все вскакивают с мест, вытянув руки в нацистском приветствии. «Хайль Гитлер!» Крики сливаются в рев. Обыватели сливаются в нацию. Так им кажется.И все же он появляется как-то неожиданно. Вспыхивают прожектора. Они ведут быстро идущего Гитлера – не через сцену, а, для усиления эффекта, – через проход для публики. Кажется, что это он излучает свет. Неулыбчивый, замкнутый, движется он мимо рядов. Наконец фюрер выходит к трибуне. Восторженный шум достигает кульминации. Иногда он продолжается слишком долго. Тогда Гитлер делает круговой жест рукой – как бы стирая звук. Воцаряется тишина.

Гитлер освящает знамя

«Первые слова негромко, как бы ища опоры, падали в бездыханную тишину, часто им предшествовала минутная пауза, нужная ему для концентрации и делавшая ожидание слушателей невыносимым… Какой-нибудь выкрик из зала мог его внезапно вдохновить на ответ или острое замечание, и тогда вспыхивали долгожданные первые аплодисменты. Они давали ему чувство контакта, ощущение восторга, и четверть часа спустя, замечал один из современников, «наступает то, что можно описать только… старинной формулой: «в него вселяется дух». Тогда Гитлер, беспорядочно, импульсивно жестикулируя, поднимая голос, приобретающий металлический тембр, до немыслимых нот, извергал из себя слова» [46]. Его чуткость относительно настроения в зале была поразительна. «Второе Я» Гитлера слышало каждую реплику, срывавшуюся с губ любого слушателя.Удивительно! Еще недавно совсем бескровный, с пустым лицом, он моментально наполнялся энергией. В конце речи Гитлер начинал просто кричать. Казалось, неистовые звуки его горлового голоса усиливали смысловое начало. Самые обычные слова, самые банальные мысли, самые завиральные обещания превращались в пророчества.«Станем единой нацией и двинемся вперед единой колонной…» О стремлении двигаться куда-то колонной он говорит постоянно. Куда двигаться – непонятно. Его речи выдвигали очень зыбкие цели. Но – пронимало! Национал-социализм, несомненно, был не идеологическим, а сугубо харизматическим движением.Двинемся единой колонной – говорил людям вождь… И они – двинулись. Но вот что странно: «Будучи одним из величайших ораторов в истории, он не оставил ни одного запоминающегося крылатого выражения, точно так же нет и ни одного яркого исторического анекдота о нем…» [47]. Зияющая пустота была за всей этой внешней силой.В «Майн кампф» Гитлер осмыслил реакции публики: «Подобно женщине, душевное восприятие которой определяется не столько доводами абстрактного разума, сколько доводами непреодолимой, эмоциональной тоски по недостающей силе, и которая поэтому предпочитает подчиняться сильному, нежели повелевать слабым, так и массы больше любят повелителя, чем просителя…»Гитлер называл толпу воплощением женского начала и даже – однажды – «своей единственной невестой».«Сексуальность, направленная в пустоту» вызывала визгливые крики наслаждения. В свою очередь, эти реакции стимулировали все новые и новые словоизвержения этого одинокого, лишенного любви человека.Для Гитлера сюжеты и идеи Вагнера были чем-то указующим. Возможно, выбор гнома Альбериха, который отказался от любви и взамен приобрел власть, оказался приемлемым и для фюрера. Он не любил никого. Зато его обожали миллионы. Пришедшая к нему власть была основана не столько на грубом насилии, сколько на зыбком ощущении любви. Толпа обожала его, как обожают кинозвезду. Этот инфернальный подарок дается, однако, ненадолго.«Магнитофонные записи того времени ясно передают своеобразную атмосферу непристойного массового совокупления, царившую на тех мероприятиях – затаенное дыхание в начале речи, резкие короткие вскрики, нарастающее напряжение и первые освобождающие вздохи удовлетворения, наконец, опьянение, новый подъем, а затем экстатический восторг как следствие наконец-то наступившего речевого оргазма…» [46]. Современники описывали это «сексуальное буйство», эти рыдания женского счастья в выражениях, подходящих больше для Вальпургиевой ночи на горе Брокен.Оратор сходил с трибуны, потеряв в весе два-три килограмма. Пропитанная потом гимнастерка – униформа его первого политического периода – окрашивала белье в синий цвет.И в этот момент Гитлер вновь превращался из «мессии» в очевидную заурядность.Словам Гитлера верили. Что же происходило? Словно какая-то сила входила в него. Атеистическая советская пропаганда называла его «бесноватым фюрером». И, кажется, в этом случае была удивительно точна [11] .Со временем выступления Гитлера стали относительно более сдержанными. Однако ликование и овации стали уже то ли ритуалом, то ли условным рефлексом немецкого народа. Фюрер продолжал вызывать бешеные аплодисменты.

Гитлер внимательно читал книгу Лебона «Душа толпы». А значит – помнил слова: «Кто владеет искусством производить впечатление на воображение толпы, тот и обладает искусством ею управлять». Ведь на толпу «нереальное действует почти так же, как и реальное, и она имеет явную склонность не отличать их друг от друга. Православный опыт говорит за сей счет: «Мир человеческой воли и воображения – это мир «призраков» истины. И он у человека общий с падшими ангелами, поэтому воображение есть проводник демонической энергии».

Еще в XVIII веке знаменитый немецкий поэт и философ Новалис писал: «Тот будет величайшим волшебником, кто себя самого заколдует так, что и свои фантазии примет за явления действительности». Гитлер «заколдовал» себя, превратившись в светоносного вагнерианского героя. И действительно, через проводник воображения получил инфернальную люциферианскую энергию. Вот характерное воспоминание: «В салоне самолета фюрер был обычным человеком, но как только машина касалась своими шасси земли, Гитлер преображался: «Его глаза выкатывались так, что становились видны белки, и наполнялись каким-то светом…» Ницше называл литературу культом недействительного и считал, что она призвана спасти человека от убийственной правды. Сам фюрер передавал смысл слов и Новалиса, и Ницше проще: «Великие лгуны – это также и великие волшебники».Однако, хотя Геббельс твердил о правдивости нацистской прессы, в узком кругу над этой «правдивостью» могли немало поиздеваться. Вот, например, как описывает один из адъютантов Гитлера ситуацию со вводом немецких войск в Судеты: «А где же восьмидесятилетняя беременная немецкая вдова, у которой горит деревянный протез, которая переплывает пограничную реку в сторону рейха и которую при этом безжалостно избивают чешские солдаты?!»Когда больное воображение выходит на сцену, зрители в буквальном смысле бывают поражены. А когда человек поражен, он открыт влиянию извне. Не открывайтесь – учат святые старцы. Шокируйте – поучают политтехнологи.Ближайшее окружение Гитлера формировалось из людей, очарованных им. К нему тянулись. Геббельс, левацки настроенный националист, перебежал к фюреру, подволакивая свою ногу-култышку [12] . Он свидетельствовал: «Я иду, нет, меня просто несет к трибуне. Там я долго стою и смотрю в его лицо. Он – не оратор. Он – пророк… Теперь я точно знаю, что мне делать… Я больше ничего не слышу. Я стою оглушенный… Я еще не знаю, что я полностью отдаю себя в руки этого человека. Это стало торжественной клятвой верности на всю жизнь. И мои глаза тонут в его больших голубых глазах».Невероятная самоуверенность Гитлера шокировала окружающих людей. И одновременно как бы магически подавляла их.Вот Геббельс, в то время еще сторонник Штрассера, записывает в дневнике ход дискуссии своего шефа с Гитлером: «Выступает Штрассер. Запинается, голос дрожит, так некстати, добрый честный Штрассер, ах, господи, как же не доросли мы до этих свиней внизу!.. Я не мог сказать ни слова. Меня как по голове треснули».Говорят, самоуверенность фюрера уходила корнями в сугубо артистическое требование Вагнера «превзойти реальность». Гитлер изрекал: «Я гарантирую вам, что невозможное всегда удается. Самое невероятное – это и есть самое верное».Он верил в свою миссию Парсифаля и внушал людям иллюзорное чувство безопасности.Период его правления некоторые называют временем господства театра над реальностью. «Быстрый взлет Адольфа Гитлера напоминал театральную карьеру: он начал как вагнерианский герой и благодаря убедительности, энергии смог превратить в свою публику весь народ…»Вагнер словно заразил Гитлера экспансивностью своей натуры. «Искусство Вагнера никогда не позволяет забывать о том, что в своей основе оно было инструментом неудержимого и далеко идущего стремления подчинять себе все вокруг. Эта столь же непреодолимая, сколь и двусмысленная тяга к массовым сценам, внушительности, к ошеломляющим масштабам объясняет, почему первой крупной композицией после «Риенци» и «Летучего голландца» у Вагнера стало его произведение для хора из тысячи двухсот мужских голосов и оркестра из ста музыкантов. Трезвый и непредвзятый взгляд на приемы, характерные для музыки Вагнера, как ни для какой другой, обнаруживает неизменное самоискушение величественным эффектом завывания волынок, когда в сопровождении резкого визга смычковых разворачивается действо, где все вперемешку – Вальхалла, ревю и храмовые обряды. С Вагнером в искусстве началась эпоха неразборчивого околдовывания масс. И просто невозможно представить стиль зрелищ в Третьем рейхе без этой оперной традиции, без демагогического по своей сути творчества Рихарда Вагнера» [46].

Плакат: «Никогда рейх не погибнет, если вы едины и верны»

Сам стиль пропаганды III рейха – жестокий и холодный – немыслим без Вагнера [13] . Многолюдные движения на сцене актеров и статистов, вслед за Вагнером, требовались и Гитлеру. Находясь уже на вершине власти, он вспоминал, как однажды, бродя по Вене, увидел многолюдную демонстрацию рабочих. В течение двух часов бесконечные шеренги по четыре человека в каждой проползали мимо него исполинской серой змеей. Он стоял на тротуаре Рингштрассе как завороженный. Домой Гитлер вернулся, пораженный невероятным сценическим эффектом. Он уже не помнил ни одного лозунга, под которыми шли пролетарии. Не это было важно. Именно тогда будущий вождь смутно понял, какого впечатления можно добиться за счет массы людей. И словно заранее сформулировал призыв: двинемся вперед единой колонной… Гитлер стоял на трибуне, над марширующей Германией. И четкое движение колонн означало для него послушание нации его воле. Еще лучше, если колонны двигались ночью, при свете факелов. Тогда отдельных людей не было видно вообще. Просто у ног диктатора текла слепая, послушная сила [14] .

В двадцатые годы итальянский коммунист Антонио Грамши выдвинул идею, что революции на самом деле происходят «не по Марксу». И что побеждает не «передовой класс», а тот, кто добивается культурного доминирования. В том числе – за счет разрушения старых символов. Грамши пристально изучал «войну символов» эпохи Реформации. Заметим: ее результатом стала вспышка насилия, унесшего две трети населения Германии…

Гитлер, кстати, с самого начала своей карьеры собственноручно рисовал эскизы партийных знаков и эмблем… А потом давал предписания местным партийным группам: «самым строжайшим образом пропагандировать ношение партийного значка…» Он часами просиживал в геральдическом отделении Мюнхенской библиотеки. Искал то изображение орла, которое было бы пригодно для партийной печати – гордая и грозная птица. В своих когтях она должна нести свастику, призванную вытеснить христианский крест. Вокруг свастики – венок из дубовых листьев. Если на церковных барельефах дуб Вотана склонялся перед Христом, то теперь это культовое дерево древних германцев получало новую силу.

И вот из-под руки Гитлера орел взлетел. Свастику несет как бомбу. А ведь еще недавно этот древний языческий символ огня и вечного круговращения вселенной казался каким-то засохшим насекомым. Паучком, нацарапанным кем-то на камне в незапамятные времена. Теперь эта психофизическая бомба взорвется – со страшной силой!

Гитлер был не особенно музыкален. В операх Вагнера ему больше нравились декорации, антураж, символы. Да, критики Вагнера отмечали, что он пишет музыку для людей, лишенных музыкального слуха. Но ведь и фюрер делал политику для аполитичных. Он считал, что государство должно быть поднято на уровень художественного произведения, а политика обновлена духом искусства. Что ж, мысль о том, что искусством должна быть сама жизнь (и смерть) была известна со времен Байрона.

«Грамши в теории гегемонии уделял большое место театру, особенно театру Луиджи Пиранделло, который немало способствовал приходу к власти фашистов в Италии. Сам Пиранделло тоже понимал эту роль театра. Он писал, что Муссолини – «истинный человек театра, который выступает, как драматург и актер на главной роли, в Театре Веков» [18-2]… Кинохроника донесла до нас сцены из этого театра. Напыщенный, комично-величавый – словно трагик из провинциальный труппы – дуче то и дело возникает на фоне Колизея или рядом с памятником какому-то из римских императоров. Кругом развешены плакаты с римской фасцией – символом имперского Рима. Смуглые коротышки, поселившиеся на Апеннинском полуострове, играют роли потомков великой цивилизации…

Кстати, «во всех революциях театр играл довольно зловещую роль, по крайней мере, симпатии большинства артистов, как правило, были на стороне революции; по сути, главным импульсом театра стала ломка христианской морали.

После революции на осквернение театру были отданы многие храмы, и артисты без всякого укора совести играли в алтаре как на сцене…»

Великая европейская культура объяснила им всем уже давно: «Мир – театр, и люди в нем актеры». Даже перед смертью, перед встречей с Богом, о чем они говорили! Рабле: «Закройте занавес, фарс окончен». Бетховен: «Друзья, аплодисменты! Комедия окончена».

Вагнер был не просто реформатором оперного театра, но и – в полном смысле этого слова – революционером. Все закономерно: романтик потому и является романтиком, что его не устраивает реальный, Богом созданный мир. Такой энтузиаст всегда революционен. Он хочет изменить этот мир по кальке своей фантазии.

В 1848 году в Дрездене появился некий русский анархист. Постоянно в облаках сигарного дыма. Когда в возбуждении он срывал свою широкополую шляпу, по ветру развевалась густая грива. Такая необычная по тем временам прическа [15] означала для посвященных приобщенность к сатанистическому культу. Именно этому анархисту принадлежали слова: «Дьявол – первый вольнодумец и спаситель мира; он освобождает Адама и ставит печать человечности и свободы на его челе, сделав его непослушным».

Он уже принимал участие во многих восстаниях, был осужден, бежал… Он хотел стать во главе Всемирной Революции и откровенно провозглашал свои методы: «В этой революции нам придется разбудить дьявола в людях, чтобы возбудить самые низкие страсти».

Вагнера, остававшегося, по сути, провинциальным немецким мещанином, эта неистовая фигура и влекла, и пугала. Композитор вспоминал: «Поскольку он вел невеселую жизнь подпольщика, я по вечерам часто приглашал его к себе; моя жена подавала на ужин тонко нарезанные ломтики мяса и колбасы. Вместо того чтобы аккуратно, на саксонский манер, распределять их по кусочку хлеба, он поглощал их огромными массами». Можно вообразить себе ужас Мины Вагнер!

Звали русского Михаил Бакунин.

Рихард Вагнер познакомился с ним весной 1849 года во время репетиции 9-й симфонии Бетховена. «На генеральной репетиции, – рассказывает Вагнер, – тайно от полиции присутствовал Михаил Бакунин. По окончании концерта он безбоязненно прошел ко мне в оркестр и громко заявил, что если бы при ожидаемом великом мировом пожаре предстояло погибнуть всей музыке, мы должны были бы с опасностью для жизни соединиться, чтобы отстоять эту симфонию».

Михаил Бакунин: «сатанистическая» прическа, как у Маркса или Прудона

Русский анархист очаровал композитора: «Когда я впервые увидел Бакунина… в ненадежной для него обстановке, меня поразила необыкновенная импозантная внешность этого человека, находившегося тогда в расцвете тридцатилетнего возраста. Все в нем было колоссально, все веяло первобытной свежестью… Видимо, он чувствовал себя прекрасно, когда, растянувшись на жестком диване у гостеприимного хозяина, мог дискутировать с людьми различнейших оттенков о задачах революции. В этих спорах он всегда оставался победителем. С радикализмом его аргументов, не останавливавшихся ни перед какими затруднениями, выражаемых притом с необычайною уверенностью, справиться было невозможно». Примечательно, что Бакунин спорил, лежа на диване. Его с детства отличали неспособность к систематическому труду и патологическая лень. Эти качества часто превращают человека в болтуна. Сама жизнь такого субъекта и его самовыражение выражаются только в говорении. Это нескончаемое говорение настолько противоположно аскетической практике христианского безмолвия, что в нем можно увидеть признак духовного поражения. Не защищенный молитвенным молчанием человек моментально принимает роящиеся прилоги, различные искушения и сразу, не разобравшись, материализует их в очередную фразу. Происхождение прилогов православной традиции понятно. Поэтому неудивительно, что фразы эти нередко становятся революционными и богоборческими. В определенных условиях талантливый болтун может превратиться в опасного революционера. Таким был Бакунин, таким был и Гитлер.Именно Бакунин во многом послужил прототипом для создания вагнеровского образа Зигфрида. Того самого «анархиста» Зигфрида, который в щепки разобьет копье Вотана с записанными на нем божественными договорами…Именно в то безумное время прозвучало: призрак бродит по Европе, призрак коммунизма… На улицах Дрездена запахло то ли порохом, то ли серой. Зигфрид вскочил с дивана и засуетился на баррикадах. Придворный капельмейстер Вагнер также был не только наблюдателем изгнания своего короля. Он стал активным участником революционных событий. Позже во избежание ареста композитор по подложному паспорту бежал в Швейцарию. Бакунин был арестован, приговорен к повешению, но масонские связи спасли его.– Как же вы сумели бежать, когда даже Бакунин попался? – спрашивали Вагнера.– У него, видимо, не было такого опыта бегства от кредиторов, – отвечал композитор.В период своей относительной бедности (до того, как неоценимые услуги оказал ему король Баварии) Вагнер высокопарно пророчествовал: «Да, скоро старый мир падет во прах, и новый мир восстанет из его обломков, ибо Великая Богиня Революции спешит на крыльях бури с главой, осененной ореолом из молний, с мечом в одной руке и с факелом в другой; взор ее мрачен, гневен, вид ее леденит кровь…»Вагнер прямо-таки цитирует и Энгельса (тот писал, что все сущее достойно гибели), и «Интернационал» («Весь мир насилья мы разрушим до основанья…»): «Все, что живет, должно исчезнуть, это – вечный закон природы, условие жизни, и я, вечная разрушительница, исполню этот закон и создам новую жизнь. Я разрушу до основания этот порядок вещей…» Так в явном упоении смертью пишет он, словно одержимый революцией.А что же наш Зигфрид? Александр Амфитеатров, впрочем, сравнивал его с Фаустом: «Есть люди, для кого всякое настоящее мира тесно, как тюрьма. Бакунин… Буйство фантазии и неукротимый энтузиазм убеждения громоздят перед ним видение международной анархии, идеал безгосударственного свободного, индивидуального самоуправления, апокалипсис человека, восторжествовавшего над проклятием первородного греха, победившего рабский труд в поте лица, упразднившего тернии и волчцы, насмешливо обещанные человеку вместо хлеба. Бакунин – это Фауст революции, строя новый мир разрушением старого, он шел все вперед и вперед, пока не встретил на пути роковую соперницу своему смерчу – еще более могущественную обновительницу мира, еще более неукротимую строительницу разрушением – Смерть» (Цит по: [38]).

Меж тем предвыборные митинги продолжались. На выступлениях Гитлера – всегда аншлаг. Многотысячные толпы поражены одним новшеством. Постоянными перелетами фюрера на самолете. «Гитлер над Германией!» – двусмысленный лозунг нацистской пропаганды впечатлял [16] . Фюрер спускался с небес на грешную землю как избавитель.

Гиммлер был настолько уверен в успехе на выборах, что отдал приказ по СС ограничить потребление спиртного в дни победных торжеств. Однако результаты отчасти разочаровали. В борьбе за кресло рейхспрезидента Гитлер уступил Гинденбургу.

На выборах в рейхстаг национал-социалисты также не набрали ожидаемого числа голосов. Они не могли прийти к парламентской власти. Все зависело от альянса. В результате Гитлера поддержали… коммунисты. Те самые коммунисты, с которыми штурмовики уже не первый год вели кровавые уличные бои [17] .

На высшем уровне германской политики все было не так, как на шумных и бескомпромиссных улицах. Здесь продолжались тихие сговоры и составлялись странные альянсы. «30 января 1933 года незадолго перед полуднем Гитлера срочно вызвали в канцелярию президента… В отеле «Кайзерхоф», располагавшемся напротив канцелярии, в мучительном ожидании у окна застыли трое: Геринг, Геббельс и Рем. Глава штурмовиков не отрывался от бинокля, наведенного на противоположную сторону улицы. Он должен был определить по выражению лица Гитлера, как позже скажет Геббельс, – «произошло ли чудо».

Спустя всего несколько минут после полудня в дверях появился Гитлер, сияющий от счастья. Его глаза, отметил будущий министр пропаганды, были «полны слез» [32].

Мизансцены следовали одна за другой. Горел рейхстаг. Почтительно наклонив голову, Гитлер приветствовал президента Гинденбурга – словно Парсифаль старого короля Амфортаса. Занимал кабинет рейхсканцлера – будто трон в Монсальвате. О, какое это было наслаждение – сесть за стол и взять в руки письменные принадлежности самого Бисмарка!

С семи вечера до полуночи через Бранденбургские ворота к имперской канцелярии шли колонны с зажженными факелами.

25 тысяч человек приветствовали нового рейсхканцлера. Торжествующий, он стоял у открытого окна.

Но ни прожекторы, ни кинокамеры не были нацелены на одно из соседних окон, откуда на шествие взирал Гинденбург. Фельдмаршал рассеянно постукивал тростью об пол – в такт духовым оркестрам нацистов. Парадом дирижировал уже не он.

Угасания этого «эрзац-кайзера» ожидали давно. Однако «повезло» Гитлеру. Именно ему наследник второго рейха вручил власть. И было что-то символическое в том, что, на мгновение придя в себя и увидев у своего смертного одра Гитлера, старик назвал его «Ваше Императорское Величество».

Вскоре, на могиле Гинденбурга, фюрер патетически провозгласил: «Покойный полководец, войди теперь в Валгаллу!»

На улицах Берлина уже сгребли в кучи мятые предвыборные афиши. Больше никаких выборов не будет! Фюрер ведь обещал, что многопартийности придет конец!

Гитлер насвистывал что-то из «Летучей мыши». Все было как нельзя кстати. Ведь еще немного, и задушенная долгами, теряющая уверенность в себе партия готова была развалиться на куски.

Что там долги! Теперь, после смерти «старого господина», армия, партия, женщины, весь народ – приносили клятву верности уже не Германии, нет! А лично ему, воцарившемуся вагнерианскому герою.

К слову сказать, после прихода к власти фюрер тут же обеспечил фестивали Вагнера государственным финансированием. С началом войны певцы и музыканты были освобождены от службы в армии. Более того, тенор Макс Лоренц, гомосексуалист, женатый на еврейке, выжил только благодаря «магии Байрейта». Он ведь тоже был героем Вагнера!

Гитлер и сам постоянно бывал на фестивалях. Кстати, именно здесь, насладившись оперным пожаром Валгаллы, он отдал приказ об участии Германии в испанских событиях. После этого был огонь Герники и многое другое. В последний раз главный вагнерианец посетил фестиваль в 1940 году. Но – коротко. Он посмотрел лишь «Гибель богов».

За свою жизнь фюрер прослушал любимую оперу более ста раз. Для Гитлера это было постоянным, повторяющимся действом… Масоны – участники французской революции многократно пронзали шпагой чучело французского короля – таков был вековой ритуал, закончившийся казнью проклятого монарха. Так и Гитлер. Он сопереживал оперной гибели мира не просто как театрал. Он верил, что воплотит вагнеровский миф в реальность.

А в 1940 году на фестивале все было как обычно. В финале, когда на байрейтской сцене под взрывы музыки, в электрических всполохах театрального огня рушился храм богов, фюрер в темноте ложи взволнованно целовал ручку Винифред Вагнер [18] …

Мир – театр, и люди в нем – актеры. «Германия превращалась в одну большую оперу Вагнера. В соответствии с планом фюрера рамками этой сцены должны были стать города, которые следовало подвергнуть коренной перестройке. Гитлер превратил съезды партии, эти «нюрнбергские произведения искусства», в торжество идей Вагнера». Они всегда начинались с просмотра «Риенци».

Границы декораций и реальности размывались. В фильме Лени Рифеншталь о партийном съезде 1933 года есть символичная деталь. В титрах указывается будущий главный архитектор рейха Альберт Шпеер – как автор праздничных декораций.

Пожалуй, особую привязанность Гитлер питал к траурным торжествам… Главным из них было поминовение павших во время «марша Фельдхернхалле» 9 ноября. Даже кинохроника впечатляет. За образец – опять же – взят Вагнер. Его «Парсифаль». Все эти выстроившиеся тысячи мужчин – статисты на огромной сцене. А вот и солисты. Гитлер, Рем и Гиммлер неспешно приближаются к рампе. Видите, что там внизу кадра? Конечно, дирижер с оркестром.

Перехваченный у профсоюзов праздник 1 мая также был обставлен в театральном стиле. Французский посол в Берлине писал: «…потянулись шагающие в ногу плотные колонны, красивым строем, с транспарантами впереди, играют дудочники, оркестры, так колонны идут к месту общего сбора; ну просто выход на сцену корпораций в «Мейстерзингерах»!»

Менее известно о театрализованных праздниках, которые проводились под руководством мюнхенского гауляйтера Вебера. Эти карнавалы назывались «Ночи амазонок». Кинохроника донесла до нас удивительные сцены. Экзотические танцы различных эпох и стран. Причудливые подиумы, которые несут на плечах юные атлеты; на этих подиумах в скульптурных позах застыли девушки. Несутся дорогие кареты. Салюты отражаются в зеркальной глади пруда. Наконец, верхом на конях, перед удивленным зрителем скачут десятки обнаженных девиц. Без штанов, но в шлемах. И с копьями в руках. Лошадей тщательно отбирали по экстерьеру, а наездниц – по расовым признакам. Кого-то эти «амазонки» странным образом напоминают… Точно – лукавых обольстительниц из замка Клингзора в «Парсифале». Конечно, современный видиот, привыкший к телевизионному раздеванию, не увидит в этих кадрах ничего особенного. А добропорядочного немца тридцатых годов зрелище поражало!

Но самая грандиозная режиссура была развернута над маршевым полем «Цеппелин» в Нюрнберге. Вот вспыхнули 150 мощных прожекторов ПВО. Лучи вертикально направлены в ночное небо. Постепенно они начинают сходиться в одной точке. Получается огромный световой купол. За этим зрелищем, как зачарованные, наблюдают не менее ста сорока тысяч человек. А в небе, попав в фокус прожекторов, ослепленные, гибнут птицы. Световые стены этого неоязыческого храма как бы защищали от тьмы и зла. Питаемая электричеством иллюзия надежности и мощи была удивительно сильной.

О спасении искусством тогда говорили много. Оно якобы способно примирить классы, объединить народ. И прийти к власти должна была личность «цезаристско-артистического склада». Подобная Гитлеру. «Политика, – требовал он, – должна стать грандиозным зрелищем, государство – произведением искусства, а человек искусства должен занять место государственного деятеля». Гесс и Гиммлер были отвергнуты Гитлером в качестве его возможного преемника, «как люди, которым недоступно наслаждение искусством». Зато на эту роль мог претендовать архитектор Шпеер, не в последнюю очередь потому, что он был «артистом» и даже «гением».

«Примечательно в этой связи, что в национал-социалистической верхушке была непропорционально высока доля людей, не сумевших стать людьми искусства, потерпевших крушение в творчестве. Сюда кроме самого Гитлера можно отнести Дитриха Эккарта; Геббельс безуспешно пытался писать романы, Розенберг начинал как архитектор, фон Ширах и Ганс Франк пописывали когда-то стихи, а Функ был музыкантом».

Сам Гитлер подавал пример вождя-эстета. Рассматривая новый вид вооружений, он, например, мог похвалить «элегантность ствола»…

Гитлер и Гаха

Режиссерская рука чувствовалась и за кулисами. Важные сцены, как, например, решающий разговор с президентом Чехословакии Гахой были тщательно продуманы. Престарелый и болезненный Гаха после утомительного путешествия через бесконечные коридоры и залы новой Имперской канцелярии оказался, наконец, в приемной Гитлера. Было уже за полночь, но его заставили ждать. Фюрер почему-то не принимал… Он досматривал очередную геббельсовскую кинокомедию «Безнадежный случай».Наконец подавленного старика ввели в огромный кабинет. Случай был для него действительно безнадежным. Мрачный Гитлер ждал перед письменным столом в полумраке, подсвеченном лишь несколькими бронзовыми торшерами. Рядом стоял помпезный Геринг с маршальским жезлом в руке. В тени виднелась уже апробированная по части запугивания фигура Кейтеля. Даже его монокль поблескивал как-то зловеще. Ночной спектакль был пугающ. Геринг и Риббентроп начали буквально подталкивать чехословацких представителей к столу, всовывать им ручки и постоянно повторять, что, если они не подпишут необходимые бумаги, через два часа половина Праги будет лежать в руинах. Гаха потерял сознание. Сдало сердце. Получив инъекцию от доктора Морреля, он безропотно подписал все. А ведь армия Чехословакии была по численности и по вооружениям не слабее германской [19] .Спектакль опять победил реальность. Через некоторое время вермахт маршировал в центре Праги у подножия памятника Карлу IV.После войны, Манфред фон Шредер, офицер из свиты Гитлера, вспоминал: «Когда договор был подписан, Гитлер вбежал в свою приемную и воскликнул: «Дети! Сегодня я стал величайшим немцем в истории Германии!» Потом был устроен победный вечер с шампанским. Забросив ноги на ручку кресла, Гитлер пил минеральную воду и диктовал адъютантам послания к чехословацкому народу и германской армии. Я смотрел на него и думал: вот такие бывают гении!»Да, все это было зловещим театром. После одного из удачных внешнеполитических трюков Гитлер назвал себя «величайшим актером Европы».Магия театра сочеталась с магией кино. Гитлер высоко ценил документальные фильмы Лени Рифеншталь. Без назойливого пропагандистского текста они создавали нужный образ. Самые эффектные кадры создавались из огней ночных празднеств. Подсвеченный прожекторами, дым костров был очень эффектен… Дыму действительно напускалось много.Два партийных съезда и Берлинская Олимпиада 1936 года были сняты блестяще. Германия предстала перед народами земли молодой, верной фюреру, могучей. И – миролюбивой…Уже тогда людей умело погружали в виртуальный мир. И им казалось, что реально существует только то, о чем говорят… Или то, что показывают на экране. Как будто сам ход событий зависел от того, в чьих руках находится съемочная камера…Вот бойцы трудового фронта маршируют с лопатами на плечах.Вот белокурый атлет входит в круг. Налитые мышцы, стройный торс. Толкает ядро. Как летит снаряд!Но взорвался он в далекой России… Через считаные годы другие режиссеры снимут другие кадры. Вот бульдозер закапывает трупы истощенных людей. Мускулистая Германия словно выпила из них все соки. Комья земли покрывают скелеты, обтянутые кожей… Лопаты давно уже превратились в штыки. А олимпийское пламя вырвалось из стволов огнеметов.…Теперь на грандиозном поле «Цеппелин», где Лени Рифеншталь снимала партийные парады, пусто. Мускулистые тела превратились в тлен. Романтические порывы привели в бездну… Поняла ли она, что режиссером ее фильмов был кто-то другой?

Однажды, еще в годы юности, Гитлер подарил своему другу Августу Кубичеку в день рождения дом в стиле Ренессанса. Этот особняк был из мира его мечтаний. Кубичек вспоминал, что Гитлер «не видел разницы, говоря о чем-то готовом или о том, что еще только планировал». Куплен лотерейный билет – и вот он уже на какое-то время переселяется в ирреальный мир и проживает там на третьем этаже барского дома… с видом на другой берег Дуная. До тиража остаются еще недели, а он уже подбирает обстановку, ищет мебель и обивку, рисует образцы и разворачивает перед другом планы своей жизни в гордом одиночестве и щедрой любви к искусству, такой жизни, которая должна будет опекаться «немолодой, уже немного поседевшей, но необыкновенно благородной дамой», и он уже видит, как она «на празднично освещенной лестнице» встречает гостей, «принадлежащих к одухотворенному, избранному кругу друзей» [46].

Фантазия Гитлера словно пробивала все покровы реальности. Как индейская стрела, прилетевшая в наш мир из романа столь любимого Гитлером Карла Мая. Кстати, перед этим фантазером, который ни разу не бывал в Америке, но писал про индейцев и про их друга по прозвищу Верная Рука, фюрер преклонялся всю жизнь. Еще в детстве он был так поражен мужеством вождя апачей Виннету, что перестал кричать во время порки. Укрепившись у власти и немного успокоившись, этот друг индейцев первым делом перечитал все семьдесят томов плодовитого автора. Пусть это было бы лишь личным литературным вкусом Гитлера, но «перед войной с Советским Союзом он обязал своих генералов прочитать эти книги. В 1943 году он приказал отпечатать для фронта 300 тысяч экземпляров романа про Виннету. Шпеер рассказывал, что фюрер увидел в индейском вожде «образцовый пример руководителя военной кампании и благородного человека». В кульминационный момент войны Гитлер говорил, что романы Карла Мая открыли ему глаза на мир.

«Своей убедительностью Май был, несомненно, обязан тому, что лично верил в эти мечты, и в середине 1890-х годов полностью растворился в них, публично возвестив, что сам является Старым Громилой и Кара-бен-Немзи, владеет 2100 языками и диалектами, путешествовал по отдаленным странам и пережил все приключения, описанные в его книгах»…

А Вагнер?! Однажды, прочтя «Золотой горшок» Э.-Т.-А. Гофмана, он сказал жене, что, по его мнению, величие и глубина Гофмана заключается в… его отношении к миру фантазий как к «истинно реальному». Постепенно западноевропейская мысль и пришла к тому, что литература, заменяющая вещи словами, должна изгнать бытие из реального мира, добиться его полного разрушения.

То же самое Вагнер мог сказать и о себе, ибо ему никак нельзя отказать в способности делать воображаемый и мифический мир правдоподобным, чем и объяснялось то огромное влияние, которое композитор оказывал на свою аудиторию.

Конечно, этого он достигал главным образом посредством музыки, истинного языка романтизма. Его зачарованных зрителей вряд ли заботили сюжетные неувязки или невнятные философствования автора, которые вообще могли пройти незамеченными. В самой музыке была заключена сила, разрушающая реальность и вызывающая почти наркотическое состояние восприимчивости к внушениям. Музыкальный критик Эдуард Ганслик после премьеры «Нюрнбергских майстерзингеров» в 1860 году описал оперу как разновидность заболевания. Ницше, который, в конце концов, признал всю романтическую музыку психологически невыносимой, развил данную точку зрения в отрывке из «По ту сторону добра и зла» [20] …

Да, «творческая натура» Гитлера, подобно Маю или Вагнеру, имела это специфическое свойство. Он определял воображение как основу познания. В 1937 году, когда казалось, что ему удается все, фюрер торжествующе вопрошал своих оппонентов: «Так кто же был прав, фантазер или другие? Прав был я».

«Его особая сила не в последнюю очередь заключалась в том, что он умел строить воздушные замки с какой-то бесстрашной рациональностью» – именно это подметил тот ранний биограф Гитлера, который выпустил в Голландии в 1935 году книгу под названием «Дон Кихот Мюнхенский». В сознании воспитанного немецким романтизмом фюрера словно отсутствовала грань между правдой и вымыслом… И это сыграло с ним злую шутку.

Решение о форсировании проекта ФАУ (хотя и запоздалое) Гитлер принял под впечатлением от кадров кинохроники: полосатая ракета взлетала в таких эффектных клубах дыма и отсветах пламени! «Чувство прекрасного» в фюрере не устояло. А ведь все прежние обращения к нему по поводу перспективного оружия пропадали втуне. Они были слишком рациональны, чтобы быть для Гитлера убедительными!

И это не единственный пример на сей счет. «Ошибочная оценка Гитлером британского премьер-министра Чемберлена, который, по словам фюрера, вообще не произвел на него никакого впечатления, привела к катастрофически неверной политической линии по отношению к Англии. Слова для Гитлера почти ничего не значили, все решало внешнее зрительное впечатление. Когда этот англичанин в первый раз прибыл в Германию в 1938 году в стоячем воротничке и с зонтиком, Гитлер про себя стал называть его «сосиской» и действительно поверил, что «он оделся подобным образом, потому что ему так сказали тайные советники, симпатизирующие Германии» [21] . Фюрер был искренне убежден, что Чемберлен является сторонником немцев и никогда не решится на борьбу с ним»… Одноразовое зрительное впечатление настолько сильно врезалось в мозг Гитлера, что затмевало все остальное [22] .

Святитель Василий Великий описал этот феномен много веков назад: «Воображения и мысленные построения, как стеною, окружают помраченную душу, так что она силы не имеет взирать на истину…»

Да, «Гитлер, который до начала войны с Россией каждый вечер смотрел по два игровых фильма и проводил массу времени в архитектурной мастерской за моделями, а затем сменил их на карты Генерального штаба, жил в вымышленном мире» [23] .

Фронтовые офицеры, которых фюрер лично награждал Железными крестами, были поражены: у него полностью отсутствовал интерес к их боевому опыту. Мнение было таким: «Видите, вот мы и получили представление о той невидимой стене, которая отгораживает Гитлера» [1].

«Тяга Гитлера к уходу от реальности приобретала с переломом в ходе войны все более невротические черты. Порой она проступает просто с рельефной наглядностью: например, в привычке ездить по стране в салон-вагоне с плотно зашторенными окнами и преимущественно по ночам, словно спасаясь от кого-то бегством…» [47].

Шпеер отмечал: сообщения в газетах интересовали его больше, чем реальные факты. Отклик на воображаемое событие без реального участия в нем вызывал лишь пустое, привычное по театральным постановкам, эмоциональное возбуждение. Пушки казались бутафорией. Шарящие в небе прожектора – эффектом умелого осветителя, а армии – безликой массовкой. Гитлер не имел к гибнущим ни малейшего сочувствия. Мир фантазий полностью подавил все нравственные силы его души.

«… если бы у нас была жизнь, мы не нуждались бы в искусстве». Такая мысль посещала иногда Вагнера, но, кажется, Гитлеру она была недоступна.

Фюрер был сторонником псевдонаучной теории Ганса Горбигера, который описывал мироздание, как историю извечной борьбы ледяной и огненной стихий. Гитлер любил говорить: «Я холоден как лед». Он и был как мальчик Кай из «Снежной королевы». Эрих Фромм писал: «Все свидетельства современников сходятся на том, что у Гитлера были холодные глаза, что его лицо источало холод, отвергая какое-либо сопереживание… Окружающий мир интересовал его постольку, поскольку является предметом его планов и намерений, другие люди были для него только винтиками, которые можно было использовать для достижения намеченных целей».

На какое-то время в мир своих иллюзий Гитлер вовлек и миллионы немцев.

«Уже во время войны он будет нередко говорить, устало и нетерпеливо, о своем намерении удалиться на покой в Линц, создать там музей, слушать музыку, читать, писать, предаваться размышлениям. И все это было не что иное, как та же его прежняя мечта о барском доме с необыкновенно благородной дамой и одухотворенным кругом друзей… В марте 1945 года, когда Красная армия уже стояла у ворот Берлина, Гитлер велел принести в свой бункер, находившийся под Имперской канцелярией, планы перестройки Линца и, как рассказывают, долго стоял над ним с мечтательным выражением лица» [46].

Взятая вермахтом Варшава еще горела после недавних боев, а несколько информированных сотрудников Госдепартамента США уже искали возможности связи с адмиралом Канарисом. Их интересовала судьба одного человека, оставшегося в польской столице. Требовалась помощь самого шефа германской военной разведки…

Фюрер был не лишен сентиментальности. Он относился к родным местам в Нижней Австрии не без трогательного чувства. Словно вагнерианский герой, который всегда помнил о глухих, лесных краях своей юности… Однако после присоединения к Германии, родные деревни Деллерсхайм и Штронес сровняли с землей. Были снесены все здешние кладбища. На освободившемся месте устроили полигон. Родословная, написанная на камне могильных плит, тщательно стиралась… Что за странная история?

А что там насчет родовых тайн у Вагнера? Вопрос уместен, ведь даже друг детства говорил о Гитлере: «Он искал в Вагнере нечто гораздо большее, чем модель или пример. Он буквально присвоил себе личность Вагнера, чтобы сделать из нее неотъемлемую часть собственной индивидуальности» [30].

Между прочим, главных героев одной из опер – родных брата и сестру Зигмунда и Зиглинду – связывает кровосмесительный брак. От него и рождается великий герой Зигфрид. Удивительный архетип! [24]

Но при чем здесь Гитлер? Оказывается, его семья «поддерживала странную традицию на протяжении, по крайней мере, трех поколений, – утверждает автор известной книги «Homo Гитлер». – Подобно фараонам Древнего Египта, женившихся на собственных сестрах, Гитлеры брали в жены дочерей своих двоюродных сестер. Вслед за Марианной Шикльгрубер мать Гитлера Клара Пельцль, не колеблясь, вступила в связь со своим дядей».

Родители Гитлера: почти как Зигмунд и Зиглинда

Отец Гитлера «пригласил к себе 13-летнюю племянницу из своей родной деревни… Позже она от него забеременела, когда его вторая жена лежала при смерти, а потом Клара стала его третьей женой. Из ее шести детей выжили двое, Адольф и его младшая сестра, Паула… Мать Гитлера, которая часто называла своего мужа по-прежнему «дядя Алоиз», была тихой и скромной». Она была скромной женщиной, писал впоследствии фюрер, но родила великого человека.Для заключения этого близкородственного брака потребовалось прошение на имя папы римского. Соответствующие бумаги были направлены епископальному ординариату в Линц.«История кровосмешения повторилась с племянницей фюрера. Обаятельная старшеклассница с пышными формами, Гели, которая хотела заниматься музыкой, переехала к дяде Адольфу в его большую мюнхенскую квартиру. Дальнейший ход событий был вполне естественным, и в конце лета 1931 г. Гели обнаружила, что беременна. Она очень обрадовалась, но дядя Адольф приказал сделать аборт. Однажды утром в сентябре мать Гели подслушала, как дочь в отчаянии бросила: «Ты слишком начитался своего Менделя. Законы наследственности, законы наследственности! Ты боишься, что наша еврейская кровь пробьется наружу и родится кривоногий курчавый ребенок. Какая же ты дрянь!» Гели, мечтавшая о роли вагнеровской героини, выстрелила себе в грудь.

Гитлер и Гели Раубаль

К слову сказать, на сводной сестре Рахели женился Бенито Муссолини. Кровосмесительным был и брак Рузвельта. Прямо-таки ритуал высшей политики! Удивляться нечему. «В религиозном плане кровосмешение призвано обеспечить появление «человека греха» [25] . Человека, способного организовать всемирное жертвоприношение. Современный психиатр, профессор Манфред Кох-Хиллебрехт делает и такие выводы: «Есть еще кое-что, что указывает на страх Гитлера перед последствиями кровосмесительных связей: идея расовой гигиены и расовой чистоты, которая красной нитью проходит через всю политику фюрера. Кровосмешение в лесной глухомани и страх смешать свою кровь с чужою вылились в конечном итоге в программу эвтаназии». Впрочем, и саму Вену фюрер почему-то называл олицетворением инцеста.В 1936 году возник скандал. Биограф Гитлера Конрад Гейден разболтал в Швейцарии, что одним из предков будущего фюрера по материнской линии был Иоганн Саломон, что «многие евреи носят фамилию Гитлер» и что «могила с именем Розалии Мюллер, урожденной Гюттлер, находится на еврейском кладбище в Польне». Тут-то и начались сносы деревень и кладбищ на родине Гитлера.Могилы родителей фюрера были, конечно, сохранены. Однако когда уже в 1942 году фюреру доложили, что в деревне Штронес найдена могильная плита с надписью, которая имеет отношение к его родне, он пришел в ярость. В более спокойном состоянии он говорил: «Людям не надо знать, кто я. Людям не надо знать, откуда я и из какой семьи» [26] .Гитлер, конечно, знал своего отца. Но в целом, как и у Парсифаля, его родословная была темна для него. Ходили ведь слухи о том, что дедом фюрера по материнской линии был богатый еврей Франкенбергер.В 1930 году Гитлер получил от сына своего сводного брата письмо, которое, кажется, было написано с целью шантажа. Его автор «в туманных выражениях намекал на «весьма определенные обстоятельства» в семейной истории Гитлеров» [46]. Адвокат Гитлера Франк начал конфиденциальное расследование. В итоге он доложил, что незаконнорожденный отец фюрера был зачат примерно в то время, когда Мария Анна Шикльгрубер прислуживала в доме Франкенбергера.В камере нюрнбергской тюрьмы, в ожидании скорой смерти на виселице, Франк писал: «Эти Франкенбергеры много лет переписывались с бабушкой Гитлера и общей тенденцией этой переписки было то, что обе стороны знали, хотя и умалчивали о том, что внебрачный ребенок г-жи Шикльгрубер был зачат при обстоятельствах, накладывающих на Франкенбергеров обязательство платить алименты» [27] …В 1942 году подобное расследование проводилось и Гиммлером. Но, судя по всему, оно также не рассеяло страхов фюрера. Его мучительных подозрений о собственном происхождении.

Надгробный камень на могиле еврея Адольфа Гитлера, полного тезки фюрера, в Бухаресте. Кроме того, газета «Остерайхише адендблатт» в июне 1933 г. поместила фотографию надгробий неких Гютлеров на еврейском кладбище в Вене.

…Еще до прихода Гитлера к власти Германия восторженно приветствовала Чарли Чаплина. Пока его несут куда-то на руках, задумаемся, сколь двоякое чувство вызывает в контексте нашего разговора содержание его знаменитого «Диктатора». Помните? Добрый еврей-парикмахер как две капли воды похож на злого вождя-антисемита, в свою очередь, сильно смахивающего на Гитлера. Действительно весьма комичной выглядит сцена, когда в присутствии чернявого и вертлявого диктатора речь идет о благородном типе белокурого арийца. Неизвестно, переживал ли Гитлер по поводу своей внешности. Услужливые расологи относили его к «сильно суженому и потемневшему» арийскому типу. Но вот Ева Браун красила волосы в светлый цвет. Так нравилось фюреру. Любимая женщина Гитлера, похоже, также была не из арийцев. Сохранились кинокадры из их семейной хроники. Вот сочельник 1944 года. Брауны пьют шампанское, валяют дурака и веселятся… Все это удивительно напоминает эпизод из пропагандистского фильма «Вечный жид». Точнее, ту сцену, когда эмансипированные евреи подражают светской жизни германских аристократов…В связи с догадками относительно происхождения Гитлера исследователем Н. Ставровым высказывается интересный взгляд: «Чаплин-режиссер и Чаплин-актер рассказал в своем «Диктаторе», что мировая бойня будет организована евреями, что Гитлер такой же сын Сиона, как и сам Чаплин, исполнитель двух главных ролей – «диктатора» и бедного еврея, и что война принесет счастье гонимому «богоизбранному» народу» [38].«Диктатор» действительно заканчивается «счастливо». В жизни тоже пресловутое «окончательное решение» еврейского вопроса вылилось, слава Богу, не в поголовное уничтожение семитов. Окончательным стало другое решение. Об этом речь впереди.Что же касается удивительных интуиций Чаплина, то из головы не идет один его зловещий образ: в руках диктатора с неясным происхождением надувным шариком взрывается земной шар…

Вагнеровского Зигфрида с миром злобных гномов связывали нерасторжимые связи. Похититель золота Рейна Альберих и его потомство были упорными врагами. А брат Альбериха, Миме? Он ведь был приемным отцом героя!

– Ты – не мой отец, – без всяких сантиментов обращается к горбуну Зигфрид… – Я не могу быть сыном такого урода.

Впрочем, кажется, в этих словах звучит какое-то сомнение…

Еще в молодости Гитлер прочел, как однажды Вагнер признался Ницше: мой отчим, комедиант, еврей Людвиг Гейер – мой настоящий отец… Гитлер был поражен. Значит, и он! Великий Вагнер, создатель нордического мифа! Гейер! Эту фамилию будущий композитор носил до четырнадцати лет. Говорящую фамилию! Гейер – коршун. В переносном значении – хищник, падальщик, ростовщик… Что почувствовал Гитлер, когда узнал об этом? Сомнение в правдивости? Горечь? А, может быть, недосягаемый кумир стал для него ближе и роднее? Во всяком случае, однажды фюрер сказал, что, когда он осознал свое внутреннее сходство с этим великим человеком, его охватило «прямо-таки истерическое возбуждение». Это состояние было характерным, кстати, и для того, и другого. Чаще всего оно проявлялось в приступах неистового бешенства. Такая духовная разгоряченность не тормозилась и отказом от мяса: оба были вегетарианцами.

Тайна рождения всю жизнь мучила и самого Вагнера. В интимных беседах он изливал страдания своему конфиденту, баварскому королю Людвигу II. Спустя десятилетия душевные муки композитора зазвучали в его последней опере «Парсифаль».

Метафизическая язва, доставлявшая Вагнеру столько страданий, передается – увы – половым путем. Возможно, отсюда – образ короля Амфортаса. Согрешив с обольстительницей Кундри, он становится недостойным своего меча и от него же получает незаживающую рану. Его кровь делается нечистой. Что исцелит ее? Вагнер дает ответ: Кровь Спасителя. Ведь Чаша Грааля, вокруг которой разворачиваются события, по преданию, была наполнена именно Кровью Христовой.

Однако понятия причастия и искупления у Вагнера только на первый взгляд напоминают христианские. В этом выразилось его типичное масонское мировоззрение, для которого характерны псевдохристианские компиляции. Духовный процесс подмены смыслов известен. Инициация в масонском ордене, которую прошел и Вагнер, призывает духа нечистого. Дух Святый отходит, а вместе с Ним и понимание сути вещей. Истина заменяется диавольской бутафорией. Тут на сцене и возникают предметы вроде чаши, напоминающей потир для причастия, но наполненной неизвестно чем.

Остроумно замечал Макс Нордау: «Вагнеровское «искупление» не имеет ничего общего с этим богословским понятием. Оно у него вообще не имеет определенного содержания и служит для обозначения чего-то прекрасного, великого, но чего именно – неизвестно. Слово это, очевидно, произвело на него с детства глубокое впечатление, и впоследствии он пользовался им, как каким-нибудь минорным аккордом» [28] [27].

Можно согласиться: «христианство» позднего Вагнера на самом деле являет нам кощунственную карикатуру на Спасителя. «К концу своей жизни он почувствовал влечение к образу Христа, но скроил христианство по собственной мерке. В самом деле, он думал, что Тайная вечеря означает возвращение к первоначальной невинности, что она символизирует уважение к новой жизни, т. е. вегетарианство. Именно в этом смысле хлеб и вино заменили собой плоть и кровь…» [30].

Надо пояснить, что это за «первоначальная невинность» имеется в виду: «…по Вагнеру было две причины, которые привели к дегенерации белой расы: дурное питание, сделавшее плодоядного вначале человека плотоядным, и смешение рас, глубоко испортившее первобытный характер и наследственные качества древних арийцев».

«Вобрав в себя личность Вагнера», подражая ему, «плодоядным» стал и Гитлер. И – жидоедом. Этот свирепый вегетарианец прекрасно помнил слова композитора о том, что еврей – «прекрасный представитель эгоистической воли к жизни, тип расчетливого хищного зверя, в тысячу раз более опасного и жестокого, чем воинственный хищный зверь; он воплощенный торжествующий демон человеческого вырождения».

Вместе с тем Гитлера вдохновляло то, что Вагнер смог преодолеть в себе голос чуждой крови! Значит, это возможно! Реально! Гип-гип-ура! [29]

Гав-гав! Гав! Да, кроме всего прочего, Гитлера связывала с Вагнером общая любовь к собакам. Некоторые считали, что Вагнер «…чувство симпатии к животным распространил и на евреев, порабощенных и выхолощенных им как Иосиф Рубинштейн и Герман Леви, эти собаки Вагнера в человеческом облике, одушевленные вещи, полностью подчиненные его контролю: радость реванша, отталкивание, преображенное в притяжение. Подобные замещения также отмечаются среди нацистских убийц, больших любителей животных, гордящихся своей доброжелательной симпатией к еврейским рабам, приставленным к ним в качестве личных слуг» [30].

Кстати, сам Вагнер настоял, чтобы премьерой «Парсифаля» дирижировал Герман Леви, сын раввина. Другой его клеврет – пианист Рубинштейн, был предан своему кумиру настолько, что после его смерти покончил с собой на его могиле.

Гитлеру с его еврейским окружением повезло не так, как Вагнеру. Своему личному фотографу еврею Гофману он обязан был двумя важнейшими знакомствами. Но если Ева Браун осталась верна ему до самого конца, то доктор Теодор Морелль, получивший доступ к телу фюрера, вел двойную игру. Он стал самым настоящим отравителем Миме при новоявленном Зигфриде. Но в отличие от своего легендарного предшественника, фюрер не почувствовал опасности. Не отвел чашу с ядом.

А ведь знал, что злобные вагнеровские гномы – прообраз столь нелюбимых им евреев. И что предатель Миме пытался отравить своего воспитанника Зигфрида.

Мнение о евреях как об отравителях шло в Европе, по крайней мере, со Средневековья. Их обвиняли, например, в распространении ужасной эпидемии чумы.

Не случайно «сразу после прихода Гитлера к власти в апреле 1933 г. нацисты запретили ученым еврейской национальности из берлинского института Кайзера Вильгельма проводить опыты с культурами бактерий тифа, холеры и пр., чтобы евреи не отравили питьевую воду!

В сентябре 1939 года в официальном органе фашистской прессы Völkischer Beobachter… было опубликовано сообщение о том, что во время вступления германских войск в Польшу евреи отравили запасы воды, которую пили немецкие солдаты. А в официальном сообщении из Берлина говорится, что членам еврейской общины в Варшаве строго запрещено покидать территорию гетто, поскольку они – «переносчики заразы и другой инфекции»… Очевидец событий Абрахам Вайс вспоминал: «Эпидемия тифа охватила весь город, и жертвы были как среди «арийского» населения, так и среди «неарийцев». Но нацисты решили выделить еврейский квартал в качестве «очага инфекции». Они официально объявили об этом и заставили еврейскую общину оплачивать издержки по содержанию больниц для ухода за всеми пострадавшими от эпидемии» [41]. Вот документальные кинокадры: евреи моют щетками мостовую. Уныло, неумело, но моют.

Во времена III рейха был снят, казалось бы, безобидный фильм под названием «Контроль над насекомыми». Черви-паразиты, источившие деревянные фигуры католических святых, и использование яда Циклон Б, стали символичными.

Да, в сознании самого Гитлера евреи и сами постепенно съежились до размера и значения бацилл. Он не без удовольствия читал книгу дарвиниста Вильгельма Бёльше, где говорится, что еврей «всегда является паразитом на теле других народов… Его способность к распространению… является типичным поведением всех паразитов; он ищет всегда новую почву для питания своей расы… остается тунеядцем, который, подобно вредоносной бацилле, постоянно размножается, как только находит благоприятную питательную среду. Но, действие его существования – точно такое же, как действие паразита: там, где он появляется, рано или поздно отмирает нация». И вот уже в «Майн кампф» появляется такой пассаж: «Борьба, которую мы ведем, имеет ту же самую природу, как та, которую в прошлом столетии вели Пастер и Кох. Сколько болезней происходит из-за еврейского вируса…»

Однако вернемся к Мореллю. Пробавлявшийся до знакомства с Гитлером подпольными абортами и лечением венерических заболеваний, внешность он имел малопривлекательную. Его описывали как «неуклюжего старого человека с вкрадчивыми манерами, нечетким выговором и гигиеническими привычками свиньи». Большинство из окружения Гитлера считало Морелля шарлатаном. Однако Гитлер запретил любую его критику, особенно когда поначалу инъекции принесли свой результат: спазмы в желудке прекратились; исчезла экзема на ноге, мешавшая носить сапоги. Экзема, кстати, – характерное заболевание и для самих «гномов»…

И все же благоволение фюрера к Мореллю можно назвать труднообъяснимым. Помимо рукопожатий и целования ручек дамам Гитлер вообще ведь практически никому не разрешал дотрагиваться до своего тела. Всех, за исключением детей и собак, он держал на дистанции. А тут – такое доверие!

Меж тем Морелль действовал в стиле Миме. Он начал «медленно, но верно отравлять Гитлера инъекциями, содержащими стрихнин, а во-вторых, с помощью первитина он сделал его зависимым от себя и своих наркотиков. Снимки, сделанные до и после «лечения» Морелля, с промежутком в восемь лет, говорят сами за себя…

По словам профессора Брандта, из-за лечения Морелля Гитлер ежегодно как бы старел на четыре-пять лет. Эти инъекции компенсировали ему главный утраченный наркотик – боготворение масс. Придя к власти, «народный трибун» ведь все больше и больше времени проводил в бункерах.

У камердинера Гитлера Краузе был катар, и Гитлер посоветовал ему: «Пойдите к Мореллю, пусть он Вам сделает укол». Краузе ответил: «Я не позволю д-ру Мореллю делать мне уколы, иначе я погиб навеки». Совет превратился в приказ, но Краузе отказался выполнить этот приказ. Непослушного матроса Краузе заменил эсэсовец Линге.

Когда Геббельсу также посоветовали полечиться у доктора Морелля, тот возмутился: «Этот преступник никогда не переступит порог моего дома»… Гиммлеру во время войны бросились в глаза постоянное ухудшение здоровья и вызванное наркотиками изменение характера Гитлера. Он осторожно попытался заговорить с ним об этом, но вызвал у него лишь приступ гнева и отступил»… Фюрер в среднем получал десять инъекций в неделю. Геринг однажды не без юмора назвал лейб-доктора «господин Имперский шприцмайстер».

«Получивший звание профессора и рыцарский крест за боевые заслуги, Морелль покинул Берлин в 1945 г., после того как Гитлер узнал: «Медикаменты больше не помогут». Он сдался американцам. Начались допросы, и скоро Морелль оказался «героем сопротивления»… Американцы объявили Морелля невиновным и оставили ему нажитые за время войны миллионы» [19].

Одним из главных элементов его бизнеса был выпуск порошка против вшей, бесполезность которого была предметом шуток для солдат на Восточном фронте… Паразиты вообще всепроникающи и трудновыводимы.

Меж тем, Госдепартамент установил контакты с Канарисом. Тот вызвал подполковника абвера Эрнста Блоха. Ему надлежало отправиться в Варшаву. Среди документов офицера разведки, которые он взял с собой, был и такой: «Я, Адольф Гитлер, фюрер немецкой нации, настоящим подтверждаю, что Эрнст Блох является особой немецкой крови».

Пока он садится в поезд, зададимся вопросом: что за странные удостоверения выдавал Гитлер?!

Среди тех, кто повлиял на раннего Гитлера, был издатель популярных брошюр «Остара» Йорг Ланц фон Либенфельс.

«11 мая 1951 года Ланц рассказывал… что Гитлер посещал его в редакции Ostara, в Родауне, в 1909 году. Ланц вспомнил, что Гитлер рассказывал о своей жизни на Фельберштрассе, где он мог покупать Ostara в ближайшем табачном киоске. Он также сказал, что его крайне интересуют расовые теории Ланца и он хотел бы купить несколько старых номеров для завершения своей коллекции. Ланц отметил, что Гитлер выглядел крайне бедным, и подарил ему необходимые номера, поскольку две кроны пригодились бы ему, чтобы вернуться в центр города» [14].

О чем писал Ланц фон Либенфельс? Его богатая фантазия породила квазинауку под названием теозоология. Древние изображения – рыцарь на спине странного зверя, химерические животные на барельефах Ассирии – он считал доказательствами сексуальных связей людей с недочеловеческими существами. Казались ли эти курьезные исследования актуальными? Оказалось, для многих, – да. Теозоология делала вывод о недопустимости браков между арийцами и семитами.

Ланц фон Либенфельс

Ланц писал о выведении полубогов, которые будут править миром. Вопреки христианским запретам, бывший монах-цистерцианец требовал полигамии. И – строгой селекции при заключении браков. Все просто. Смешанные браки – под запрет. Евреев – на Мадагаскар… Поразительно, но эти публицистические высказывания нашли потом свое воплощение в политике Третьего рейха. Пикантность ситуации состояла в происхождении Ланца. Аристократическую фамилию он присвоил себе, приобретя старинный замок. Окрестности назвал землями Нибелунгов. Сам же он был евреем. И женат был на еврейке [19]. Однако немецкая культура, немецкая наука обладали столь сильной гравитацией, что немало интеллектуальных евреев в то время хотели быть немцами. И даже лучшими немцами, и даже антисемитами [30] . Еще во времена Вагнера говорили: патриотизм евреев заключается в ненависти к самим себе.

Аргумент для теозоологии Либенфельса

О, Гитлер знал, какую силу таит ненависть к собственной крови! И одно только подозрение в ее нечистоте.

Типичные карикатуры на евреев времен Третьего рейха

Легко понять, почему главный антисемитский оратор Германии с его неясным происхождением привлекал к себе в первую очередь людей, которые так же, как и он, не могли доказать абсолютную чистоту своей арийской крови… Со времени своей жизни в Вене, особенно от своего учителя Ланца фон Либенфельса, Гитлер очень хорошо знал, что порвавшие со своими евреи отличаются особой ненавистью к собственному народу [31] . Он использовал ненависть многих к своей крови, набирая в 20-х годах кадры для газет «Фёлькишер беобахтер» и «Штюрмер», а во время войны – набирая кадры для уничтожения евреев.

Адольф Эйхман

В газете «Штюрмер», которую редактировал Юлиус Штрайхер, художником был еврей Ионас Вольк, он же Фриц Брандт. Его излюбленным жанром были порнографические карикатуры на евреев. Как подбирались столь специфические кадры? Даже в самые трудные времена военных кампаний фюрер занимался этим лично. Он брал фотографию кандидата и бросал взгляд на изображение. Гитлер считал, что способен без всяких разговоров, с первого взгляда, проникать в суть человека. И, в данном случае, решать, возможна ли для него служба в вермахте или даже в СС (в том числе и в офицерском чине)… Вот фото. Эрнст Блох, сын еврея. Гитлер долго не размышляет. Фото кладется направо. Пригоден. Кто там еще? Эйхман. Ого, земляк! Лукавый прищур. Длинный тонкий нос. Полуеврей? Снова – направо. Карьере дан ход.Личное дело. Карл Адольф Эйхман. Сотрудник отдела IV Б 4 (еврейские дела) Управления безопасности. Оберштурмбаннфюрер. Характер – близкий к нордическому. С товарищами дружелюбен. Внешность… «Товарищи по СС удивлялись, как это еврей Эйхман с ярко выраженным семитским носом попал в их круг. «У него посреди рожи торчит ключ от синагоги», – говорили они, но их обрывали: «Молчать! Приказ фюрера!»» [19].Именно Эйхману было поручено решение «еврейского вопроса». В 1937 году он дважды встречался с сионистом Фейвелем Полкешем, командиром еврейской милиции в Палестине. Речь шла о взаимодействии для нужд еврейской эмиграции.Обе стороны работали с полным взаимопониманием. Торговались как в местечковой лавочке. «В момент депортации евреев из Венгрии вице-президент сионистской организации Рудольф Кастнер вел переговоры с Эйхманом на такой основе: если Эйхман разрешит отъезд в Палестину 1684 евреев, «полезных» для создания будущего государства Израиль (капиталистов, техников, военных и т. п.), Кастнер обещал Эйхману убедить 460 000 венгерских евреев, что речь идет не о депортации в Освенцим, а о простом переселении» [10].Сотрудник Эйхмана Вильгельм Хеттль свидетельствует теперь о том, как было поставлено дело. Бюро по эмиграции занимало бывший балетный театр Ротшильда в Вене. Здесь еврей получал визу, справку из министерства финансов о том, что у него нет долгов, и билет на пароход. Вся процедура была до предела упрощена и занимала не более двух часов.Проблема была в другом. Многие страны снижали квоты на прием евреев. Англия, например, принимала 500 человек в неделю.После войны Эйхман скрылся. Однако его имя продолжало действовать в большой политике. Именно со ссылкой на его слова Вильгельм Хеттль сообщил на Нюрнбергском процессе о шести миллионах погибших евреях.В 1960 году Эйхман был выкраден разведкой Моссад из Аргентины и доставлен в Израиль. Он уже бывал здесь – по приглашению «Хаганы». В 30-е годы была достигнута договоренность, что эта еврейская организация будет представлять интересы Германии на Ближнем Востоке.А почти три десятилетия спустя последовал «сенсационный» судебный процесс. Эйхман пригодился – очень пригодился! – в очередной раз. Поднятая кампания в прессе отодвинула завершение германских выплат Израилю (они должны были прекратиться в 1962 году) на неопределенное время.Сам Эйхман во время суда в Иерусалиме говорил то о пяти, то о шести миллионах жертв среди евреев. Кстати, «сотрудникам иерусалимского музея «Яд ва-Шем» уже удалось к настоящему времени зарегистрировать поименно более 3 млн. евреев, убитых гитлеровцами [25-2] [32] .И вот трагедия очередного гнома завершилась. «13 мая 1960 года, в день отмщения, отмечаемый иудеями, Эйхман был повешен. Перед казнью, во исполнение последней воли осужденного, ему разрешили принять иудаизм, и Эйхман ушел в иной мир обрезанным» [38].Продолжим список гномов. Председатель Германского трудового фронта Лей. Он просто видоизменил свою фамилию Леви. И никто не возмутился. Леви-Лей был рядом с Гитлером постоянно.А гитлеровский министр Франк! Этот сын еврея-адвоката из Бамберга являлся даже членом общества Туле. Расовый отбор в эту аристократическую организацию был едва ли не более жестким, чем в СС. Хотя, возможно, «за особые заслуги» принимали и неарийцев [33] .При Гитлере Франк решал «еврейский вопрос» в той части оккупированной Польши, которая стала «генерал-губернаторством». Сначала там хотели было создать «отстойник» для евреев со всех оккупированных территорий. Но Франк запротестовал. Тогда стала расширяться сеть концлагерей, и эшелоны перенаправили туда.Удивительна и судьба бывшего борца против нацизма Герштейна. Отбыв срок в концлагере, он вступил в СС (наверно, его фотография тоже понравилась Гитлеру!) и дослужился до чина оберштурмфюрера. Одновременно Герштейн сообщил в Швецию и Швейцарию о том, что он лично является поставщиком ядовитого газа для уничтожения евреев. В его докладе говорилось о десяти миллионах жертв. Такую информацию он передавал и в Ватикан. В Берлине на сей счет он «откровенничал» с сотнями даже малознакомых людей.«Совершенно невозможно, – пишет исследователь Х. Кардель, – чтобы в тогдашней обстановке всеобщей слежки человек рассказывал «сотням людей» секрет из секретов, не имея такого задания… Целью было путем распространения ужасных слухов выгнать европейских евреев…» Поскольку задача запугивания была поставлена, то, пишет Кардель, сомнения вызывает и самореклама Эйхмана. «До сих пор не ясно, что в миллионных цифрах Эйхмана было правдой, а что – пропагандой ужасов». Что же касается Герштейна, то иногда он говорил даже о 25 миллионах уничтоженных евреев… Летом 1945 года стало известно, что этого провокатора нашли мертвым в камере парижской тюрьмы. Однако никто из его близких не видел ни трупа, ни его могилы.О чем все этого говорит? Уже позже, в 1950 году, один из израильских идеологов Иона Косой пояснил: «На нас, сионистов, возложен сейчас древний долг непрестанно держать волосы дыбом у всего еврейского народа, не давать ему ни отдыха, ни срока, все время держать его на краю пропасти, показывая грозящие ему опасности… ибо откуда мы возьмем тогда сотни тысяч евреев, нужные для строительства нашего государства?» (Цит по: [38]). Эйхман, Герштейн и прочие помогали решать эту задачу превосходно.…Меж тем поезд вез Эрнста Блоха в Варшаву. Сотрудник Гестапо проверил его документы и вскинул руку: «Хайль Гитлер»! «Особа немецкой крови» позволила себе ответить довольно вяло: «Зиг хайль».

Еще одно личное дело. Рейнхард Тристан Ойген Гейдрих. Начальник IV управления РСХА, группенфюрер СС. Характер нордический, стойкий. Прекрасный спортсмен. Беспощаден к врагам рейха…

Судя по имени, папа Гейдриха, несомненно, тоже относился к поклонникам Вагнера, который придал новое звучание старинной повести о Тристане и Изольде.

Отец Гейдриха. Настоящая фамилия – Зюсс

Отец Гейдриха и сам был довольно известным музыкантом. Первоначально он носил характерную фамилию Зюсс. Сын прекрасно играл на скрипке. Эсэсовский Тристан, несомненно, знал, что Вагнер определял германца как героического идеалиста. Помнил он и слова композитора, обращенные к евреям: «Примите смело участие в деле искупления… и мы пойдем тогда рука об руку! Но подумайте о том, что только одна вещь может освободить вас от проклятия, которое висит над вами: «искупление Агасфера – уничтожение!» Чтобы стать «человеком», еврей должен уничтожить в себе «еврея»; другими словами – нужно, чтобы он смог победить в себе главный инстинкт своей расы».Инстинкт же этот Вагнер видел в эгоистичном желании материальных благ…Впрочем, сам он до роскоши был жаден. Но объяснял это так: «… я не могу жить как собака. Я не могу спать на соломенной подстилке и удовлетворяться низкосортными напитками. Моя чувствительность, столь возбудимая, столь хрупкая, исключительно нежная и мягкая, должна быть удовлетворена каким-то образом, чтобы мой дух мог предаться чудовищно трудной задаче созидания несуществующего мира». Евреи же, объяснял Вагнер, совсем другое: этим эгоистам богатства нужны не ради удовлетворения насущных потребностей, а ради удовольствия обладать и быть сильным.Гиммлер говорил, будто Гейдрих и впрямь «преодолел в себе еврея». Что ж, это вполне отвечало требованиям Гитлера, который заявлял: «Мы никогда не прекратим бороться за арийскую составляющую любого метиса!» (Цит по: [32]).Гейдрих старательно хотел доказать собственную мужественность. И себе самому, и окружающим. Стал мастером фехтования. Управлял боевым самолетом и даже однажды был вынужден приземлиться за линией фронта. Был галантен и нравился женщинам.В 1935 году в официальном органе СС «Дас Шварце Корпс» Гейдрих, между прочим, писал: «Мы должны делить евреев на две категории, сионистов и сторонников ассимиляции. Сионисты проповедуют строго расовую концепцию и путем эмиграции в Палестину помогают строить свое собственное еврейское государство… мы желаем им всего наилучшего, и наша официальная добрая воля – за них». Какая «половинка» Гейдриха это изрекла? Пойди – разберись.Гиммлер говорил своему доверенному массажисту Керстену, что Гейдрих всегда страдал от чувства неполноценности и был «несчастным человеком, раздираемым надвое, как часто встречается с представителями смешанных рас. Он хотел доказать, что германские элементы доминируют в его крови. И никогда не знал покоя. У него был безошибочный нюх на людей. Разрываясь между одним и другим, он остро чувствовал аналогичную двойственность в окружающих». «Безошибочный нюх на людей», который приписывал себе и Гитлер, возможно, действительно был особым качеством, имевшим духовную суть.Карьера «Тристана» развивалась столь форсированно, что некоторые поговаривали: именно он станет преемником стремительно стареющего фюрера. Это раздражало Бормана, Гиммлера и многих других… Но вот в Прагу прибывает группа английских диверсантов. Им уже известно: Гейдрих ездит повсюду без охраны, в открытой машине. И вот на узкой улочке автомобиль тормозит. Брошена бомба. Раздаются выстрелы. Смертельно раненный Гейдрих с пистолетом в руке пытается бросится в погоню за убегающими убийцами… Для высокопоставленных завистников Гейдриха эта диверсия была очень кстати.Похороны Рейнхарда Тристана Гейдриха были, конечно, по-вагнеровски торжественными. Вскоре в честь «павшего героя» была названа специальная операция СС – «Рейнхард». Она предусматривала конфискацию ценностей у заключенных концлагерей. У «гномов» надо было отобрать «Золото Рейна».Персонажей подобного типа связывали специфические «товарищеские» отношения. Они усердно собирали «еврейский компромат» друг на друга. Например, Гейдрих и другой полукровка – адмирал Канарис. Это не мешало им «дружить» семьями. На вечеринках в узком кругу шеф абвера [34] лично готовил блюда из морепродуктов, а шеф гестапо играл ноктюрны…Гейдрих и Гиммлер также хранили в несгораемых сейфах материалы о еврейском происхождении друг друга. Неужели – и рейхсфюрер СС?!Вот книга «Гиммлер», Нью-Йорк, 1962. Это биография Гиммлера, написанная евреем Фришауэром, служившим в американской контрразведке. После капитуляции Германии в 1945 году он опрашивал ближайших сотрудников Гиммлера. Так он разыскал майора СС Бергмана, которому Гиммлер лично поручил изучить и составить его семейное древо, как это полагалось для всех эсэсовцев, чтобы доказать их чисто арийское происхождение. Но, когда Бергман начал копаться в родословной Гиммлера, он увидел, что это для него вопрос жизни и смерти.– Семейное древо Гиммлера сильно попахивало… хм, неарийцами. В случае одного из предков – Геттингера – пришлось сделать маленькую замену.Теперь цитируем дословно: «Но задача становилась еще более безнадежной, когда дело дошло до бабушки Агаты Кине (мать Гиммлера-отца). Целый ряд угрожающих вопросительных знаков красуется на ветвях ее семейного дерева там, где должны быть даты и места рождения ее предков. В таблице стоят большие пробелы, которые закрыли бы Генриху Гиммлеру доступ в СС, если бы, вместо того чтобы создавать СС, он сам захотел бы вступить в СС».Бывший куровод и кроликовод Гиммлер пытался не отставать от Гейдриха. Тоже воспитывал в себе арийские качества. Задыхаясь и хватаясь за сердце, этот болезненный человечек пытался сдавать спортивные нормативы, которые сам установил для членов ордена.Закалял и мужество, как он его понимал. Генерал Вольф вспоминал, как однажды Гиммлер пригласил его лично присутствовать при расстреле евреев. Рейхсфюрер СС подошел слишком близко, и брызги человеческого мозга попали ему на шинель. Он побледнел, позеленел, и его под руки увели подальше. Потом Гиммлер справился с собой и выступил перед солдатами. Сказал, что их служба трудна, но необходима для рейха…Юлиус Штрайхер. Как! Неужели и он! Профессиональный антисемит и расист! На партийном съезде 1934 года именно ему было доверено произнести слова о расовой чистоте арийцев. Эти слова попали даже в фильм Лени Рифеншталь.На страницах своей газеты «Штюрмер» он и вообще в выражениях не стеснялся. Одна из таких публикаций стала поводом для международного еврейского бойкота Германии в 1933 году. Гитлер ответил однодневным (кстати говоря, субботним) бойкотом еврейских магазинов. И пошло-поехало.Конечно, в Нюрнберге Штрайхера приговорили к казни. Наступил осенний день, когда, надев на головы черные мешки, приговоренных вешали. Под тяжестью тел длинные веревки, сломав шейные позвонки, быстро оборвали жизни военных преступников. С редактором «Штюрмера» поступили иначе. Его – на восточный манер – задушили, подвесив на короткой веревке. Смерть наступала особенно долго и мучительно [35] .«Стоя перед виселицей, он громко воскликнул: «Хайль Гитлер!» На вопрос об имени он резко ответил: «Вы его знаете». В сопровождении священника он поднялся на ступеньки и воскликнул: «Пурим 1946 года – и к Богу»… На ящике, в который уложили труп Штрайхера, было написано имя «Абрахам Гольдберг»…«Смерть Его на нас и на детях наших» – страшным было самопроклятие иудеев у креста, на котором распяли Спасителя. Христианин знает: снять самопроклятие можно, только протянув руку ко Христу. Несчастны обратившиеся к другому «богу» – богу нордической расы. Задолго до прихода Гитлера к власти финансовый диктатор Германии еврей Вальтер Ратенау изрекал: «Мы должны вступить на путь, на который вступила сама природа, на путь «нордификации». Грядет новая романтика – романтика расы». Она обеспечит господство чистой северной крови и создаст новые понятия добродетели и порока».Нет, ничего нового создано не было. Отрекшись от еврейской избранности, они возненавидели собственную кровь и стали исповедовать избранность «нордическую». Атрибуты остались в основном прежними. Не Царство Небесное влекло их, а «возвышенность» германской национальной культуры. Хорошо сказано: благодать Божия увлекает человека на Небо, а нацизм предлагает встать ему на цыпочки.Так и получилось, что «арийской избранностью» немцев заразили иудеи. И в этом нет ничего удивительного. Священник Александр Круглов сказал на этот счет четко: «Проклятые жаждут, чтобы их проклятие досталось и другим. Сначала – окружающим. А затем – всему миру».Одной духовной болезни сопутствовала другая – «зараза революции». С пропагандистской трибуны Геббельс вещал об окончании еврейской эпохи и революции, однако революция обернулась войной, которую Гитлер намеревался вести вечно…Так выползло на германскую почву ветхозаветное чудище Левиафан. Сначала оно обернулось колонами Рот-Фронта, а потом сменило красную шкуру на коричневую. Гитлер писал об использованном опыте коммунистов: «… гигантские массовые демонстрации, эти процессии сотен тысяч человек, разжигающие в маленьком жалком человеке гордое убеждение, что мелкий змий может быть частью великого дракона, однажды воспламеняющего своим сжигающим дыханием этот ненавистный буржуазный мир».Да, огнедышащий монстр, состоящий из миллионов людей, полз и полз все дальше. «Дыхание его раскаляет угли, и из пасти его выходит пламя. На шее его обитает сила, и перед ним бежит ужас, он царь над всеми сынами гордости» (Иов 41:11–14, 16, 23–26).Германия поддалась искушению этого мирового змея.Символическое совпадение: десант союзников в Нормандии возглавляло трофейное судно, которое американцы переименовали из «Фатерланд» («Отчизна») – в «Левиафан».Чудище вновь поменяло шкуру и поползло по Европе. Но и левиафан демократии не вечен. «В этот день поразит Господь мечом Своим тяжелым и большим и крепким, левиафана, змея, прямо ползущего, и левиафана, змея изгибающегося, и убьет чудовище морское» (Ис. 27, 1).

Не так давно союз музыкантов Израиля запретил исполнять в стране музыку Вагнера. Может быть, потому, что композитор нравился Гитлеру? [36] Но ведь Вагнера обожал и Герцль [37] . Не коробило ли знаменитого сиониста, что его любимый композитор был антисемитом? Кажется, нет. Герцль вообще считал антисемитизм основной силой, движущей как отдельным евреем, так и всем еврейским обществом: «Наше процветание ослабляет нас в качестве евреев и стирает нашу уникальность. Только внешнее давление возвращает нас к нашим древним корням, только ненависть со стороны окружения снова делает нас чуждыми ему» [35].

…Постойте! Но если вагнеровские гномы, так сказать, не вполне арийцы, то за какое же наследство этих карликов-нибелунгов борется нордический герой-тенор? За власть над миром? Да, тысячелетний рейх – немецкая вариация на тему мессианской эры и владычества избранных над народами.

Еврейский автор Саул Фридлендер писал в годы становления нацизма о «продолжающихся вплоть до сегодняшнего дня попытках привнести мессианскую веру и апокалиптическое видение истории в политическую, бюрократическую и технологическую системы высокоразвитого индустриального общества» [20].

Цепочка преемственности уходила в глубь веков. Тянулась как веревка, держась за которую слепцы брели в ад: национал-социалистическая партия – Германенорден – масоны – розенкрейцеры – школы каббалы. Уже поэтому не стоит удивляться: «нордический» неоязыческий культ стал орудием в руках иудаизма, а Гитлер – уменьшенной, национальной копией иудейского мессии. Разве не похож? Он явился – и накормил униженных сограждан. Символом грядущего изобилия стали два с половиной миллиона сосисок, съеденных на партийном съезде 1934 года. Потом «мессия» начал завоевывать мировое господство. А в конечном итоге – вызвал массовое уничтожение самих немцев… В конце времен сделает это в отношении иудеев и их долгожданный машиах.

Приземленное мессианство, которое обещает талмудистам пир из Левиафана, намазывало каждому немцу масло на его кусок хлеба… Да мало ли всего: расизм и идея избранности; русофобия; происхождение из масонских лож; неарийская примесь в крови многих руководителей рейха… Все это штрихи к знакомому портрету. Нацизм предстает перед нами разновидностью извивающейся ереси жидовствующих.

Протоиерей Сергий Булгаков вполне отчетливо увидел: «Германский расизм воспроизводит собою иудейский мессианизм, который является противником и соперником христианства уже при самом его возникновении». Бердяев также отмечал в фашистском национализме «юдаистически-языческий характер».

Но чем же являлась тогда схватка Третьего рейха с мировым еврейством? И понимали ли нацисты: почему ненавистное им «жидовство» обрело такую глобальную власть над всем видимым? Такое богатство! Такая сила! Все это было какой-то платой. Ведь именно еврейский народ, который должен был вести все языки ко Господу, изменив Истине, стал оккультным водителем отпавшего человечества в пропасть.

Это шествие в бездну хотел возглавить и сам Третий рейх [38] .

Это – о глобальном сходстве «гномов» с «героями». Есть и много более частных похожестей.

Начнем с нацистской нетерпимости к инакомыслию. Вот в присутствии Геббельса нацисты жгут книги евреев, коммунистов и либералов. В один день уничтожили около двадцати тысяч «ненемецких книг». При этом звучало сочиненное историком литературы Эрнстом Бертрамом «заклинание огня»:

Но откуда идея? Дуглас Рид, ведущий корреспондент лондонской «Таймс», тогда точно подметил схожесть с иудейским предписанием: «Нееврейские книги предлагалось просто сжигать, книгосожжение изобретено Талмудом…» [34].

А вот – о вполне талмудическом отношении нацистов к гоям (в данном случае – славянам). Оно было озвучено Гитлером перед нападением на Советский Союз. Фюрер говорил: поскольку эта война будет против русских «недочеловеков», никакие международные правовые нормы в этой войне неприемлемы.

Гиммлер высказывался на этот счет еще более выразительно. На совещании в марте 1941 года, состоявшемся в Вевельсбурге, он заявил, что в ходе Восточной кампании должно быть уничтожено до тридцати миллионов славян. Просмотрев фильм «Контроль над насекомыми», он говорил: истребление низших рас «ничем не отличается от выведения вшей. Избавление от них – вопрос не идеологии, а гигиены, и очень скоро мы будем чисты».

Иногда сходство врагов оказывается просто поразительным. Вплоть до названий и кодовых слов. Много написано об эсэсовской организации «Наследие предков». Среди ее задач было духовное обоснование особых исторических прав германской нации. Переодевшиеся в черные мундиры профессора очень старались и напустили на этот счет немало тумана.

В наши дни совсем другие ученые пишут о чем-то похожем: «… для того, чтобы доказать мировой общественности «право» Израиля на оккупацию арабских земель и противодействие созданию палестинского государства, идеологи прибегают к такому понятию, как «нахлат авот», т. е., «наследие предков», взятому из легенды. Используя это отвлеченное понятие, они ведут речь о территориальных захватах, которые прямо противоречат международно-правовым актам, в частности, многочисленным решениям ООН по палестинской проблеме. Заметим, что в тексте Библии вообще нет точных сведений о границах Израильского и Иудейского царств. Да и откуда им взяться – в те далекие времена еще не было границ в их современном значении».

Немецкие врачи весьма наукообразно доказывали расовую неполноценность евреев. Измеряли черепа и носы. При этом была поставлена задача создать нового немца. Еще в 1930–1935 годах были проведены антропологические обследования «евгенически стоящего» населения в Германии. При Гитлере, правда, не афишировалось, что эту работу оплатил еврейский капитал – рокфеллеровская Организация Мэси.

Современный французский масон высокого посвящения брат Маркион рассказывает: «Под эгидой СС существовал проект «Лебенсборн» – «семена жизни». Считалось, что не только внутреннее содержание сказывается на внешности, но и наоборот. А потому, улучшив внешние характеристики новых поколений, предполагалось возродить дух расы».

Оккультные подходы соседствовали с наивным дарвинизмом. Вот музейная экспозиция на тему эволюции. Эсэсовцы рассматривают скелет динозавра. Им объясняют очень простые и понятные вещи. Древние животные вымерли, в ходе межвидовой борьбы млекопитающие совершенствовались, и, наконец, возник человек.

Борьба, везде борьба! В пропагандистском фильме два огромных жука, сцепившись рогами, сражаются не на жизнь, а на смерть. Иллюстрируют Дарвина. Ну и жук был этот Дарвин! А на экране пожилой профессор объясняет молоденькой ассистентке, что без таких жестокостей жизнь давно бы остановилась.

Все в русле политики партии. Сам Гитлер рассуждал вполне по Дарвину: если бы люди остались в Эдеме, они бы сгнили. Человечество стало тем, что оно есть, благодаря борьбе. «Какого бы предела ни достигал наш успех, он всегда будет исходной точкой для новой борьбы».

«Майн кампф» – «моя борьба». Слабый и больной Гитлер, конечно, видел себя вполне хищной и жизнеспособной особью.

Из архива Германенорден. Эскизы орденских знаков: Один и волк, Фрейя, Зигфрид убивает дракона…

Характерно, что женщины из близкого окружения фюрера – начиная немолодой и мужеподобной фрау Брукман и заканчивая Евой Браун – называли его «Вольф». Он так хотел. Волчье имя отвечало его представлениям о мире как джунглях. Говорило о силе, агрессивности и одиночестве. Кроме того, волчья свита сопровождала Вотана. И сам этот бог порой мчался по лесам в серой шкуре. Начальник личной охраны Гитлера Ганс Раттенхубер давал такие показания в советском плену: «Характерны для Гитлера были и наименования ставок, утверждавшиеся лично им. Я имею в виду такие названия, как «Фельзеннест» (гнездо в скалах), «Вольфсшлюхт» (ущелье волка), «Вольфсшанце» (логово волка) и Беренхеле (берлога медведя)» [1].Борьба продолжается. Кто сказал, что эволюция закончилась? Новый человек отринет вырождение! Воплощением очередного этапа дарвиновской борьбы за существование и должен стать эсэсовец.Для нужд чистопородного арийского скрещивания были разработаны подробные брачные формуляры. Сначала это касалось только членов «черного ордена». Но вскоре – и всех немцев.Был принят закон «О защите германской крови и германской чести». Он, как мечтал еще Либенфельс, запрещал смешанные браки и половые контакты. Бюро, возглавляемое генералом СС Вальтером Даре, держало создание новых семей под тотальным контролем. Через 120 лет, обещали вожди, все немцы будут чистокровными арийцами.Гиммлер хотел быть крестным отцом целого поколения уберменшей. Он крестил тех, кто родился в один с ним день. Для этого – проверяли генеалогию и, если условия жизни младенца были неподходящие, помещали в реабилитационные центры проекта «Лебенсборн».Происхождение этой идеи сформулировал сам Гитлер: вся сила евреев в том, что они не заключали смешанных браков.Хаим Коэн, бывший член Верховного суда Израиля, констатирует: «Горькая ирония судьбы пожелала, чтобы те же самые биологические и расистские тезисы, которые пропагандировались нацистами и вдохновляли позорные нюрнбергские законы, стали основой для определения принадлежности к иудейству в государстве Израиль» [10].

Да, идея чистоты арийской крови странным образом соседствовала с еще одним схожим процессом. С осуществлением идей одного из теоретиков сионизма Жаботинского о необходимости выпустить еврейский народ «в новом издании», то есть провести тщательную селекцию. Жаботинский формулировал публицистически-ярко: «Сионисты – это особая раса, особый, прирожденный склад души, а, может быть, и особый какой-то состав крови». Говорилось о необходимости создать тип «мускулистого еврея». Человека, лишенного нажитых в гетто признаков худосочия.

Хаим Вейцман высказывался предельно откровенно: «Пусть старые уйдут. Они – пыль, экономическая и моральная пыль большого света… Нам нужна лишь жизнестойкая ветвь». Чтобы добиться своих целей, Вейцман пил на брудершафт даже с Риббентропом.

Только лучшая галута, говорил Жаботинский, должна войти в Палестину. И вот – вошла… Кто это марширует там с горнами и барабанами? Гитлерюгенд? Где происходит дело? В Баварии? Нет, это по каменистым дорогам Земли обетованной идут молодые сионисты. Действительно, спортивные и мускулистые. Надо же, даже форма похожа на нацистскую!

Впрочем, до 1938 года маршировали они и в Германии. «Германский Бейтар получил новое имя: Герцлия. Деятельность этого движения в Германии нуждалась в разрешении гестапо; в действительности Герцлия находилась под покровительством этого ведомства. Однажды группа эсэсовцев напала на летний лагерь Бейтара. Глава движения пожаловался в гестапо, и несколько дней спустя тайная полиция сообщила, что виновные эсэсовцы наказаны. От гестапо поступил запрос в Бейтар, какую компенсацию можно было бы считать адекватной. Движение потребовало, чтобы был снят запрет на ношение его членами коричневых рубашек; требование было удовлетворено» [10].

У коричневых с коричневыми было много общего! Они были словно две стороны одной медали… «В конце 1934 года офицер СС Леопольд фон Мильденштейн и представитель сионистской организации Германии Курт Тухлер совершили совместно шестимесячный вояж в Палестину для изучения на месте «возможностей сионистского развития». Вернувшись из поездки, Мильденштейн написал серию из 12 статей под общим названием «Нацист путешествует по Палестине» для геббельсовской газеты «Ангрифф». Он выражал искреннее восхищение «пионерским духом и достижениями еврейских поселенцев». По его убеждению, «нужно всячески содействовать сионизму, ибо он полезен как для еврейского народа, так и для всего мира». Видимо, для того, чтобы увековечить память о совместной поездке нациста и сиониста, «Ангрифф» даже выпустила медаль, на одной стороне которой была изображена свастика, а на другой – звезда Давида» [32].

Любой ценой – наиболее энергичная часть еврейского населения Европы должна была выехать в Палестину. Их поманили, попугали, побили, погнали… И они поехали [39] . Еврейское население Палестины увеличилось с 238 тысяч в 1933 году до 600 тысяч в 1947 году.

В связи с этой задачей подключилась к сотрудничеству с фюрером и Всемирная сионистская организация. «Еще в сентябре 1933 г. было заключено соответствующее соглашение, на основании которого в Берлине действовало Палестинское бюро во главе с будущим премьер-министром Израиля Эшколом. Эмиграция была организована за солидный куш нацистам, получившим в итоге порядка 50 млн. долларов. Кроме того, сионисты надеялись с помощью Гитлера очистить Ближний Восток от британцев» [20] [40] .

«Как впоследствии признавались руководители сионизма, «если бы наша главная цель состояла в том, чтобы помешать ликвидации евреев и если бы мы вошли в контакт с партизанскими базами, то мы бы спасли многих» (Е. Ливнэ); «Когда меня спросили, даешь ли ты из «Карен хаешод» (сионистский фонд) деньги на спасение евреев в странах изгнания, я сказал: нет! И сейчас я снова скажу: нет» (Х. Ландау)»…

Старались не только политиканы-сионисты, но и некоторые верующие иудеи. И тут пора вспомнить, зачем подполковник абвера Эрнст Блох приехал в Варшаву. Его задачей было вызволить из опасной ситуации главу любавичских хасидов Йосефа Ицхака Шнеерсона. Почему именно его? Потому что за него ходатайствовали американцы? Не только. В отличие от других ветвей хасидского движения, именно эта секта ратовала за скорейшее создание государства Израиль. А значит, – за выезд наиболее «сложного контингента», верующих евреев, в Землю обетованную. Это совпадало с задачами нацистов.

Йосеф Ицхак Шнеерсон

Меж тем «Уполномоченные Еврейского агентства в Берлине наперегонки с СС фабриковали палестинские паспорта и документы о гражданстве других стран. Благодаря этим мелким уловкам число еврейских поселенцев в Палестине удвоилось. Газета СС «Дас Шварце Корпс» писала, словно какой-нибудь сионистский листок: «Недалеко то время, когда Палестина снова сможет принять своих потерянных более тысячи лет назад сыновей». Мы шлем им наши лучшие пожелания…» [19].Поезд увозил Шнеерсона и сопровождавшего его Эрнста Блоха в безопасную тогда еще Голландию. За спиной старого ребе оставались родные Любавичи, которые гитлеровцы называли «святым городом Иеговы, раввинов и ритуальных убийств». Согнанные перед синагогой хасиды плясали на свитках Торы и вскоре были расстреляны. Благословение ехать в Палестину подкреплялось сильными стимулами.По сути, всеми доступными средствами исполнялось давнее обещание Гитлера: «Когда мы придем к власти, мы постараемся, чтобы евреи получили собственное государство» [19].Честно говоря, обещание звучало странно, особенно в связи с таким пониманием Гитлером сути вопроса: «Еврейское государство в Палестине нужно евреям вовсе не для того, чтобы там действительно жить, а только для того, чтобы создать там себе известную самостоятельную базу, не подчиненную какому-то бы ни было контролю других государств, с тем чтобы оттуда можно было еще более невозбранно продолжать политику мирового мошенничества».Как бы то ни было, свое обещание евреям, в отличие от тех, что он давал немецкому народу, Гитлер выполнил [41] .

Плакат фильма «Вечный жид»

Отношение к евреям, которых сионисты считали «пылью большого света», было другим. Фильм «Вечный жид» демонстрировал уличных торгашей в еврейском гетто, и голос за кадром вещал: «Цивилизованные германские евреи дают нам неполное представление о расе. В отличие от 1914 года мы уже не видим в них ничего гротескного и забавного, наученные опытом последних десятилетий».

Авторы фильма уверяли, что в 1930 году евреи, составляющие один процент населения мира (?), совершают 37 процентов грабежей, 47 процентов мошенничеств, связанных с азартными играми, замешаны в 98 процентах случаев организации проституции и так далее. Начальник личного штаба Гиммлера генерал Вольф вспоминает: мы обнаружили три миллиона евреев в Польше и пять в СССР. Куда мы могли отправить восемь миллионов евреев? На Мадагаскар?Действительно, после захвата Парижа об использовании этой французской колонии говорили всерьез. Однако господство британского подводного флота делало этот вариант нереальным. Было решено концентрировать евреев на Востоке – в гетто и лагерях.

Устремления мировых держав. Карикатура XIX века

В одном из концлагерей охранники назвали свою овчарку Человеком. Смеялись, отдавая команду: «Человек, хватай этих собак!» И собака бросалась на тех, кто привык считать гоями, животными – неевреев. В январе 1942 года на озере Ванзее близ Берлина состоялась конференция. Председательствовал Гейдрих. Подавали коньяк, заседания проходили в непринужденной атмосфере.Вот протокол конференции, который теперь предъявляется всему миру. (На нем, правда, почему-то нет ни подписей, ни печатей). Документ говорит о планах окончательного решения еврейского вопроса. И касается это одиннадцати миллионов евреев и лиц с еврейской кровью. По статистике Эйхмана, они проживали на территориях, подконтрольных нацистам.В документе, правда, нет слов об уничтожении евреев. Многие послевоенные комментаторы считают, что эта задача «зашифрована» в тексте. Однако что именно стало окончательным решением, показала сама история. «Сухие ветви» народа были обрублены грубыми руками, а «лучшая галута» вошла в Землю обетованную.Окончательным решением еврейского вопроса стало – СОЗДАНИЕ ГОСУДАРСТВА ИЗРАИЛЬ. По сути, этим и закончилась Вторая мировая война…Прав был Чарли Чаплин!

«Самое ужасное в революции не буйство и бесчинство, а ее организация. Сквозь весь дым и огонь мы прослеживаем наличие расчетливой организации. Руководители остаются тщательно скрытыми под различными масками, но с самого начала нет ни малейшего сомнения в их присутствии». Так со знанием дела писал английский историк и политик лорд Актон [34].

Незримое, но очень влиятельное «черное солнце» открыто не только астрофизикой. Оно есть и в мировой политике.

Из обломков отцовского меча Зигфрид кует новый. Этот меч именуется Нотунг. Гордо подняв его к небу, оперный герой уходит со сцены. Занавес падает. Конец второго акта…

Казалось, Версальский договор разбил германский меч навсегда. Страна была почти лишена вооружений. Но не смирилась. Очень хотела перековать обломки имперского Нотунга. Кто же предоставил и молот, и наковальню для рейхсвера? Кому должен быть благодарен новый Зигфрид? Парадокс: Советский Союз. Да, именно тот колосс, которого Зигфриду следовало бы считать великаном, превратившимся в дракона.

Странно: еще задолго до прихода Гитлера к власти Германия и СССР готовились к предполагаемой войне друг с другом… Готовились совместными усилиями. Это касалось и технического сотрудничества, и кадровой подготовки. «… генерал Кестринг летом 1931 года писал фон Секту, возглавлявшему рейхсвер, что последствия военной поддержки, оказываемой Германией СССР, видны во всей Красной Армии». В свою очередь, «в 1931 году в Москве проходили дополнительную военную подготовку Модель, Кейтель, Браухич, Манштейн, Горн, Крузе, Кречмер и другие будущие военачальники Третьего рейха…» [38].

Христиан Раковский (Хаим Рейковер)

Уже в ходе войны было также немало странностей. «Осенью 1941 года фюрер принял одно из своих фатальных решений, приказав измотанным в боях войскам вместо логического движения на Москву захватить Крым, чтобы психологически надавить на Турцию, Донбасс – чтобы получить мощную сырьевую базу, Кавказ, чтобы занять нефтяные промыслы и надавить на Ирак, а Ленинград – просто для психологического эффекта» [20]. И, наконец, может быть, главная странность. Еще в «Майн кампф» Гитлер писал: исход войны с Россией заранее предрешен – это гибель Германии! В 1934 году на партийном съезде были зачитаны слова Гитлера о том, что мир не может жить в постоянных войнах и революциях. Кажется, он понимал: перманентная революция недопустима. Но – изменил себе. Словно гравитация какой-то невидимой «черной звезды» скорректировала траекторию его мыслей. Что за тайное влияние?Возможно, ответ на этот вопрос был дан еще 28 января 1938 года. Что произошло в этот день? Вроде бы ничего особенного. Просто на Лубянке показания давал видный троцкист Христиан Раковский (подлинное имя Хаим Рейковер, подпольный псевдоним – Инсаров). Арестованный прекрасно осознавал, что ему угрожает. Поэтому бывший предсовнаркома Украины сообщил НЕЧТО. Прочитав, Сталин распорядился оставить его в живых. Раковского, как носителя особо ценной информации, расстреляли только три года спустя, в панике, когда вермахт вплотную приблизился к Москве.Это был необычный допрос. На первый взгляд, он напоминал философствование двух интеллигентов. Разговаривали только на французском. Этого требовала чрезвычайная секретность.О таком «святом» в те годы понятии, как революция, Раковский говорил поразительные вещи! Подследственный имел в виду, конечно, троцкистскую перманентную революцию. Ту самую, что должна идти вечно, в том числе и в виде незатухающих войн.Раковский-Рейковер формулировал откровенно: «Марксизм, прежде чем быть философской, экономической и политической системой, является конспирацией для революции».Что ж, покровитель любой революции, бог смерти Танатос, проглядывает и сквозь философствования Маркса. «Все, что возникает, достойно гибели… неумолимо надвигается время, когда истощающаяся солнечная теплота не сумеет расплавить надвигающийся с полюса лед, когда все более и более скучивающееся у экватора человечество перестанет находить и там необходимую теплоту, и Земля – застывший мертвый шар, подобно Луне, – будет кружить в глубоком мраке вокруг тоже умершего Солнца, на которое она, наконец, упадет».Марксу вторил Энгельс: «Диалектическое понимание жизни сводится к смерти», «все… достойно гибели»; «жить – значит умирать».«Эта мировоззренческая концепция в значительной мере определила социальные и политические модели, принятые в трагическом XX столетии правительствами, как будто совершенно противоположными по своей идеологии» [38].Все достойно гибели! Все просто обязаны умереть!Но в чем смысл непрерывной революции? Всемирная победа коммунизма? Но почему за спиной пролетария – резник из местечкового кагала? Нужны жертвы! Внук раввина Маркс мистическую роль жертвенной крови не мог не понимать. Кроме того, без постоянных потрясений ошалевшие люди могут прийти в норму. Душа человека ведь христианка, и врагам Христа просто необходимо постоянно, перманентно выжигать ее огнем. Иначе не получится «нового человека». А «новый человек», человек греха – заветная цель самых разных, казалось бы, сил. Муссолини, например, называвший фашизм религиозным учением, говорил: «Нужна новая порода людей, нужны люди, окрепшие в сражениях, в одиночестве, и не боящиеся измерить твердым взглядом бездны, распахнутые у их ног…» Сам дуче страдал абулией – приступами полного безволия, но, тем не менее, будучи предельно несвободным духовно, высказывался так, как будто издевался над самим собой: «…нужны люди, свободные духом, чтобы торжествовать над Богом и Небытием».Гитлер, как прирожденный актер, опасался настроений толпы и следил за ней с боязливой озабоченностью. Избавить от этой постоянной тревоги могло только массовое производство «нового человека», не сомневающегося в фюрере ни при каких обстоятельствах. То же самое и в СССР. Люди, помнящие царскую Россию, всегда представляли потенциальную опасность. Этот «человеческий материал» последовательно заменялся «советским человеком».Именно из «новых людей» и должен выйти обладающий особыми, нечеловеческими качествами – антихрист. В этом – знаменатель всех противоборствующих «идеологий».В массе же своей типовой «уберменш» Третьего рейха, лишенный Бога, тоже стал бессловесным пушечным мясом. Гитлер изрекал: «У меня шесть дивизий СС, в которых нет ни одного верующего солдата, но все они погибают со спокойной душой» (цит. по: [20]).На могилах этих несчастных появлялись не христианские кресты, а руны смерти – «ман», фигуры, напоминающие сломанный крест…Меж тем Раковский философствовал о странных взаимоотношениях коммунизма и капитализма: «Согласно Гегелю, первопричиной исторического развития всего – и материального мира, и человеческих сообществ, является конфликт… В философии коммунизма эта схема тоже присутствует как основной догмат; меняется лишь название. Так появился «диалектический материализм». По Гегелю, война – это и есть организованный конфликт, осуществляемый отнюдь не вследствие неразрешимых противоречий между общественными силами и системами. Война, согласно Гегелю, имеет совершенно другую причину и природу: война существенно, абсолютно необходима для прогресса истории, для достижения «синтеза», то есть настоящих целей…» [42]Но кто же управляет этими глобальными процессами? Раковский пояснял: «Финансовый Интернационал, капиталистически-коммунистический: «Они»!Следователь (в недоумении): «Кто – «Они»»?«Я всегда говорил «Они» и больше ничего. Я только сообщу факты, а не имена. «Они» раздают политические и финансовые должности людям-посредникам, людям, заслуживающим доверия и верным… Я не знаю, кто входит в состав «Их». От Троцкого я знаю, что один из «Них» был Вальтер Ратенау, известный по Раппало…»Это имя следователь, конечно, знал. В Раппало был заключен пакт о советско-германском сотрудничестве. Решение о его ратификации принял именно Ратенау. Секретная часть договора, кстати, предусматривала тесное взаимодействие в военной области, которой длилось буквально до июня 1941 года… Впрочем, Раппало лишь подтвердил результаты встреч представителей германского военного ведомства и теоретика перманентной революции Троцкого… Вот вам и тайна «Нотунга» для рейхсвера: советско-германская подготовка к будущим войнам была обеспечена теми людьми, которые, согласно Раковскому, относились к «Ним». Благодаря Троцкому и Ратенау [43] .

Вальтер Ратенау

А Раковский продолжал: «Я масон, и вы знаете об этом, не так ли? Я расскажу вам секрет, который обещают раскрыть масону на одной из высших ступеней, но который ему не раскрывается ни на 25-й, ни на 33-й, ни на 93-й и ни на какой самой высокой степени любого ритуала… Я знаю об этом как принадлежащий к «Ним»… Настоящий секрет масонства – самоубийство, физическое самоубийство каждого значимого масона [44] . Наличие сумасшедших домов еще не означает всеобщего сумасшествия. Масонство – это тоже сумасшедший дом, только на свободе…»Рациональная наука, конечно, не понимает духовной сути явлений. Однако описывает и классифицирует она неплохо. Процитируем классика отечественной психиатрии П. Б. Ганнушкина. В его работе «Клиника малой психиатрии» есть глава «Группа шизоидов»: «Больше всего шизоидов характеризуют следующие особенности: аутистическая оторванность от внешнего, реального мира, отсутствие внутреннего единства и последовательности во всей сумме психики и причудливая парадоксальность эмоциональной жизни и поведения… У них часто можно обнаружить тонкое эстетическое чувство, большой пафос и способность к самопожертвованию в вопросах принципиальных и общечеловеческих, они, наконец, могут проявлять много чувствительности и по отношению к людям ими воображаемым, но понять горе и радость людей реальных, их окружающих, им труднее всего… их больше всего характеризует отрешенность от действительности и власть, приобретаемая над их психикой словами и формулами. Отсюда – склонность к нежизненным, формальным построениям, исходящим не из фактов, а из схем, основанных на игре слов и произвольных сочетаниях понятий… Несогласие с очевидностью редко смущает шизоида, и он без всякого смущения называет черное белым, если только этого будут требовать его схемы. Для него типична фраза Гегеля, сказанная последним в ответ на указание несоответствия некоторых его теорий с действительностью: «Тем хуже для действительности». Особенно надо подчеркнуть любовь шизоидов к странным, по существу часто не совместимым логическим комбинациям, к сближению понятий, в действительности ничего общего между собой не имеющим».Масонские кумиры именно таковы. «Благородные» соратники полковника Пестеля намеревались уничтожить всю царскую фамилию (вплоть до детей) и произвести над Россией чудовищные эксперименты. Следствие по делу декабристов выявило их масонскую подчиненность европейскому центру в Италии, руководимому неким Нубием. Тамплиерская клятва мести тронам и алтарям оставалась в силе. Только благородство императора Николая I помешало предать все эти чудовищные факты огласке.Благодаря ангажированной литературе государственные преступники вошли в сознание наших соотечественников как благородные герои, а противостоявший им архимандрит Фотий, настоящий русский патриот, – как ретроград.Однако документы следствия сохранились, и теперь мы можем проследить многие особенности болезненного масонского менталитета, ставшие принадлежностью интеллигентского слоя. Во-первых, это склонность к театрализации действительности и неумение отличать жизнь от сцены. И, во-вторых, неуемное желание втиснуть жизнь в рамки умозрительной схемы. Насчет успешности реформирования России у декабристов были, правда, серьезные сомнения. Именно поэтому Пестель планировал многократно увеличить относительно скромный полицейский аппарат империи, учредить тайную полицию и поощрять тотальное доносительство. После свершившейся революции 1917 года эти меры, кстати, действительно стали необходимыми.Так что трагедия на Сенатской площади не была просто масонским «перформансом», за которым не стояло никаких серьезных целей. Все масонские прожекты в области государственной жизни являли собой наработки по тоталитарному управлению людской массой. Эти «строительные планы» потребуются во время правления антихриста.Современник декабрьских событий 1825 года барон Штейнгель вспоминал: «Сперанский, смотревший на это (бунт на Сенатской площади) из дворца, сказал с ним стоящему обер-прокурору Краснокутскому: «И эта штука не удалась!» Краснокутский сам был членом тайного общества и после умер в изгнании».Визжала картечь и лилась кровь. А два «любящих человечество» высокопоставленных масона обменивались впечатлениями. Как в театральной ложе. Масштаб сцены не важен – столичная площадь, Россия или весь мир… В масонском «сумасшедшем доме» такое мировосприятие всецело культивируется. Французский «мастер» М. В. Гардер, руководивший уже в наше время воссозданием масонства в России, говорил, что жить на грани сна и реальности – особое искусство. Достичь этого результата, конечно, могут не все.

Раковский не случайно произнес странные слова о масонстве. Театрализованные ритуалы Ордена нацеливают адепта именно на поклонение смерти и мертвецу. А если адепт является высокопоставленным политиком или военным? То в его силах организовать немалую жатву человеческих жизней!

Следователь, возможно, многого не понимал. Однако Раковский знал, что протоколы допроса прочтет Сталин. Для него и говорилось. Сталин поймет. И оценит…

Но в полной мере он оценил сказанное слишком поздно… Иначе как можно объяснить, что нападение Гитлера на СССР вызвало у «вождя народов» такой шок? Верил пакту Молотова – Риббентропа? Но знал ведь: Гитлер обманывает всех на каждом шагу. Совсем недавно в Мюнхене он обвел вокруг пальца всю Европу! Наверняка знал советский вождь и слова Гитлера: официальные договоры остаются в силе до тех пор, пока они мне полезны…

Сталин действительно оказался «обманутой невестой»

И разведка докладывала о скорой войне. Значит, Сталин имел гарантии ненападения не от Гитлера, а от кого-то другого. И это «черное солнце» тоже обмануло… Оказавшись в руках Гитлера, «Нотунг» ударил по России.

Уф! На время выйдем из камеры. И, поясняя мысли Раковского, напомним о той масонской духовности, суть которой, конечно, была известна советскому вождю.

«Сокровенные масонские мифы говорят, что строитель Соломонова храма Хирам вел свой род от Каина, который якобы происходит от связи Евы с Люцифером. От связи же между Хирамом и царицей Савской (также ведущей свой род от Каина) должна идти вечная дружина работников, которая во все времена соберется во имя его»… И это означает, что дети вдовы убитого Хирама должны мстить за убийство вечно» [35-2].

Вечная месть и является стержнем перманентной революции. Бесы мстят Богу и человечеству через людей, которым убийственная идея внушается посредством мифа и ритуала.

Масонская легенда подробно рассказывает о поисках трупа Хирама, убитого нерадивыми работниками. «Когда тело было извлечено из земли, один из Мастеров приподнял его руку за указательный палец, но кожа отстала от костей и прилипла к его руке. Другой приподнял его за средний палец с тем же прискорбным результатом. И, наконец, третий Мастер приподнял его за всю руку, но и здесь тоже кожа отошла от костей. Мастер не мог никак поднять труп и воскликнул: «Menah Belah», что означает «тело разложилось». И это стало с тех пор новым тайным паролем мастеров».

Трогательная история! Во всяком случае, символическая. Так в преданиях «вольных каменщиков» конкретные черты Иисуса Христа – Бога Живого – стали вытесняться смердящей массой. Разложившийся труп мастера символизируется костями, которые в каждой ложе занимают почетное место. В этот гроб нередко кладут и посвящаемого. Из этого гроба, со знанием дела писал генерал Людендорф, бывший христианин восстает искусственным евреем.

Странное дело: Хирама почитают живым. Тому, кто духовно не умер, этого не понять. Только для мертвеца каждый труп – живой. Еще святитель Игнатий (Брянчанинов) писал, что тленный мир не признает свои болезни и почитает себя цветущим…

Между прочим, Рихард Вагнер был масоном [34-2]. «Ну и что из этого? – спросите вы. – Не несет же он ответственности за последующие войны и кровопролития?!»

Как сказать!

Напомним, что покровитель Вагнера король Баварии Людвиг II (подобно Гитлеру) почитал его не только как музыканта, но и как мыслителя. В 1866 году назрела война с Пруссией. Людвиг, человек сугубо мирный, старался всячески избежать ее. Он даже готов был отказаться от престола. Не доверяя своему правительству, юный король тайком покинул Мюнхен и направился в Швейцарию. К Вагнеру. За советом. Композитор, который небезуспешно волочился в это время за женой своего цюрихского мецената, поспешил к коронованному конфиденту и совет дал. Содержание беседы доподлинно неизвестно, но можно себе представить, какие слова могли увлечь мечтательного монарха: Валгалла и валькирии, меч Зигфрида, наследие Фридриха Великого… Через два дня король вернулся, отказался от отречения и объявил мобилизацию.

Эта война продолжалась всего три недели. Бавария была наголову разбита. Армия понесла большие потери. Репарации составили 154 миллиона марок.

Вот вам и композитор! Нет, Вагнер всегда оставался революционером. Некоторые подтрунивали над присущей ему манией реформаторства. Говорили, что его недовольство действительностью главным образом состоит в том, что не отменен балет. Но это было, конечно, далеко не так. Главное заключалось в том, что Вагнер пожал тленную руку Хирама, протянутую ему из могилы.

Интересно, когда именно высшие слои германского общества откликнулись на амбициозные предложения Вагнера по созданию образцового театра, где можно было бы со всем размахом ставить его «Нибелунгов». Это произошло на волне национального подъема после победы во Франко-прусской войне.

Кстати, война эта шла странно. Несмотря на легендарное геройство французов и их высокую военную технику, прусское оружие сопровождает изумительное счастье. Но уже давно доказано, что и само объявление войны Франции, и успехи немецкого командования, и торжество его при Метце и Седане произошло при решающем содействии верховного масонского центра в Англии. Пораженческое внушение, оказанное Орденом на французских военачальников (ложами и выдвинутых) оказалось решающим. Высоким французским чинам внушалось, что во имя высоких идеалов всеобщего мира и человеческого братства они должны содействовать падению империи Наполеона III и помогать противнику. Присяга Ордену была и есть важнее присяги государственной. Наконец, французским военным чинам, состоявшим в масонских ложах, был отдан прямой приказ капитулировать перед германским командованием, во главе которого находились еще более высокие должностные лица интернациональных лож – Вильгельм I, Мольтке и Бисмарк.