Иногда и дилетанта полезно выслушать

Воронецкий Александр

Часть 11

 

 

Сомнения, заморочки, и как следствие – «фантастическая версия»

Во дворе машины с женой и ее подругой не оказалось. И что можно смотреть столько времени? Все же у нас не городские гиганты, которые за день обойти сложно, а небольшие магазинчики, типичные для таких же небольших поселков, едва доросших до статуса "городского типа».

Ну да бог с ними, нравится ковыряться в шмотках – и на здоровье. Сейчас их отсутствие даже к лучшему, можно спокойно подумать обо всем, что услышал от Михаила. Деревья от солнца защищают, и посидеть скамеечки есть. Я устроился на одной из них, окинул двор взглядом и не мог не отметить его ухоженность. Никакого мусора на земле, свежая краска на скамейках и металлических урнах возле каждой, нет и хулиганских проявлений в виде подозрительных по содержанию надписей. Вот что значит поселок работяг, без прослойки деклассированных и иждивенческих элементов! Ну и милиция, конечно, на высоте. И тут же себя остановил – перехваливаю родную! А как же «травка», которую по словам Михаила, молодежь покуривает? А как две недавние смерти – горного мастера Славы и буровика Мацурина? Они случились не в Мирном, но и партийский поселок в юрисдикции этой же милиции! Да, "не все нормально в королевстве". Ладно, в смерти буровика разобрались – несчастный случай. Но с гибелью Славы, как оказывается от рук этого самого Мацурина – не все понятно. Нет главного – мотива преступления. Улика в виде остатка рубашки, найденной в квартире при пожаре, и в кусок от которой весной в свое время завернули орудие убийства, конечно «железная». Но… а куда деть третий кусок, что я нашел в степи? Его-то с чем связать и куда приклеить? Как он в степи очутился, и почему там брошен? И потом: Мацурин был парнем щупленьким, как все наркоманы – физически слабым. А Славу как убили? Проткнули насквозь, и даже не один раз! То-есть, сделал это человек сильный, физически развитый. Что-то Мацурин таким мне не представлялся. Вспомнил, как Михаил говорил о находке "железной улики", вернее о выражении его лица при этом.

Показалось, что проскальзывали нотки неуверенности. Или вопросительные? То-есть, опер и сам не на сто процентов уверен в том, что говорил. Может и в буровике как убийце не уверен полностью?

Понятно, оперативник при расследовании шел от факта к факту. А они от Славы привели к Мацурину. Только привели, но тот умер, и на возможности разобраться дальше поставил точку. Теперь будет убийцей и никто этого опровергнуть не сможет. Одно точно: если и невиновен, то и наказания ему в этом мире уже не грозит. Ну а рай или ад – бог решит, он то все знает.

Машина с женой и ее подругой задерживалась.Неужели в партийский поселок рванули, посчитав что я уже там? Вряд ли. А если и рванули, то Света не найдет меня дома и вернется, на произвол судьбы не бросит точно.

Сижу, смотрю на прохожих, пытаюсь с тем смертей перейти на другие, повеселей и поприятней. Считает опер, что убийцу Славы нашел – значит так оно и есть. И мне приходится с этим согласиться. Только …только две вещи остаются непонятными. Зто кусок рубашки с мазками крови, что я нашел в степи – как и для чего он там оказался? И "курение травки", что соединить Славу и Мацурина никак не могло – Слава-то не курил точно, хотя доказать это уже невозможно.

С тряпкой в степи я недоглядел. Получше нужно было вокруг полазить. Можно, конечно, и сейчас на то место вернуться, но надо ли? Если хочу успокоить душу, то надо. Сейчас жена за мной приедет, повезет домой, ну и попрошу в нужном месте высадить. Вряд ли она возмутится – что-то же купила, Наташа тоже, и мотив для обсуждения покупок есть. А я пробегусь, еще раз все осмотрю тщательно.

Теперь по поводу "курения травки": слух, что Слава покуривал, пустил его бывший приятель Алексей Коваленко. Все, что по этому поводу думаю, я Коваленко высказал, предложил прекратить человека оговаривать. Придется за этим болтуном присматривать и дальше, вдруг выкинет еще что-то, и прояснится, для чего оговор был нужен.

Наконец появилась машина. Я подскочил к ней, открыл дверцу, и сдвинув в сторону свертки, кульки, пакеты плюхнулся на заднее сиденье. Отлично поработали дамы, это надо талант иметь – за одну поездку сделать столько покупок, что мне хватило бы с лихвой на год! Причем Света, женушка моя, только-только из города вернулась, где специально задерживалась на пару дней побегать по магазинам. Оказалось, не выбегалась.

Веселые красавицы обернулись в мою сторону и наблюдали, как я устраиваюсь на сиденье.

"Ну как, наговорились?" – поинтересовалась жена.

Я кивнул головой: "Наговорились. Пока вы магазины перемеряли, можно было и выспаться. И для кого все это?" – кивнул на кучу лежащих рядом свертков.

"Старались, Юрий Васильевич!" – подала голос Наташа, – "Что бы на вас все девушки заглядывались!"

Я махнул рукой: "Обойдусь отлично и без девушек, мне ее хватает," – и показал взглядом на Свету. Жена, конечно, удержаться не могла:

"А ему никогда ничего не нужно. Если не прослежу, он такое может на себя напялить, что умом тронешься. Для него лучше робы рабочей, да сапог керзовых и одежды нет! А из украшений – ружье повесить на шею! И скажешь неправду говорю?" – потребовала ответа.

"Правда истиная!" – пришлось согласился, – "Не виноват я, что вкус у меня такой, извращенный. Но тебя слушаюсь, одеваю все, что прикажешь. Очень послушный я, сама знаешь."

"Еще бы не знать," – согласилась Света с удовлетворением, – "попробовал бы не послушаться!"

"Первым красавцем у нас будете, Юрий Васильевич," – пообещала ее подруга, – "Жена вам такую вещь отхватила – обзавидуются мужики. Сейчас приедем, помереете – и снимать с себя не захотите!»

Дамы разом от меня отвернулись, и Света, включив передачу и трогая машину, для Наташи уточнила:

"Пока обмывать будем – точно не снимет. Выпить всегда готов, это у него в генах!"

Мы покатили в партийский поселок, и конечно, никуда я из машины по своим делам не выскакивал. Не хотел обижать жену, да и Наташу невниманием. Все же не только для себя – и для меня что-то в магазине искали. А сейчас пообещали покупки и "обмыть". Пришлось с ними до вечера сидеть, что-то примерять и перед женщинами вертеться, потом оценивать их покупки, которые мне демонстрировали и каждый раз спрашивали: "Ну как? Идет?" Я утвердительно кивал головой, хвалил демонстрируемую обнову, излучая при этом заинтересованность и удовлетворенность. Что после пивка у Михаила и хорошего вина во время импровизированного подиума было необременительным. Про кусок рубахи с мазками крови, который я когда-то нашел в степи, сейчас и думать забыл.

Но не надолго. Утром в воскресенье проснулся с твердым намерением прямо сейчас бежать в степь и искать что там просмотрел весной. Глотнул пол литровую чашечку кофе и выскочил из дома, когда жена видела еще не последние утренние сны. Ей-то спешить в выходной некуда.

Скоро я был в нужном месте, и начал оглядываться. Вон куст, за который зацепилась та тряпка, вон и знакомая деревянная загогулина, еще какие то знакомые предметы. Чуть в стороне из земли торчит короткий металлический стержень – он и в прошлый раз торчал, и я к нему подходил. Сейчас тоже подошел, разглядел внимательней – точно, геодезический репер, и железка не вбита в землю, а в основании зацементирована. И рядом остатки коротких досточек, когда-то служивших опалубкой для заливки. Репер как репер, ничего подозрительного я не увидел. Использовали для дела его давно, и свежих следов машин не было. Но старые, почти исчезающие в пожухлой траве, кое-где проглядывали. Я их немного проследил и убедился, что давным – давно сюда приезжали и из нашего поселка, и из Мирного.

Больше никаких созданных человеком построек, случайных и непонятно кем брошенных предметов я не нашел. Как и следов, оставленных по крайней мере в этом году.

Получалось, что ничего я не прояснил и окровавленный кусок материи в степи как был загадкой, так ей и остался. Но я не жалел зря потраченного времени – все же душу успокоил, убедился: и в прошлый раз ничего не пропустил, что могло бы объяснить появление именно здесь очень важной тряпки.

Я не торопясь пошагал домой, пытаясь теперь придумать для себя полезное дело, до обеда. Ничего в голову не приходило, но жена помогла, подсказала: пора сменить воду в бассейне, и кран на водопроводе не мешает посмотреть, слишком он подтекает. Не заставил повторяться – достал насос КАМА-5, в нужное место установил, и с избытком полил грядки и деревья, пройдя по огороду по кругу несколько раз со шлангом. Наконец бассейн опустел, тряпкой с его стен и дна смыл приставший к ним осадок. Насос убрал и пустил в бассейн воду. Все, работа кончилась. Краном на водопроводе я могу заняться, когда воду временно отключат, что случается не так и редко.

Момент завершения работы Света уловила, подошла и скромненько прочирикала:

"Есть захочешь – на плите все стоит."

С удивлением на нее посмотрел: а она что, обедать не собирается? Жена вопрос на моей физиономии прочитала:

«Я в гости иду, без тебя. Потому что девишник,» – подождала, оценивая мою реакцию на "девишник", и успокоила, – "В холодильнике выпить есть, если захочешь. Можешь пригласить кого-нибудь, для компании».

"Не пропаду," – успокоил заботливую супругу, в чем она ничуть не сомневалась. Потому что шагая на выход к калитке, еще раз подтвердила отличное знание моих намерений:

"Все равно сейчас к друзьям побежишь, не удивлюсь, если и не пообедав».

Конечно, "побежать» я планировал, но чуть позже. А раз уже свободен – можно прямо сейчас, ничто и никто не держит. А поговорить есть о чем – неделю с ребятами не виделся.

Вначале глянул на противоположную сторону улицы – в доме напротив, где живет Леня, дверь в его коридор прикрыта, хотя обычно днем она распахнута; самого в огородике нет. Понятно, гуляет, может на озеро рванул на мотоцикле, не удивлюсь, если и Владимира прихватил, что бы скучно не было. Остается Паша, хотя и он может дома не сидеть. Но проверить стоит, и я пошагал к нему, на всякий случай сунув в карман бутылку водки из холодильника, правда начатую.

Издали услышал мужские голоса. Подошел поближе и увидел от кого они исходят: Паша, Владимир и Леня сидели на скамеечках под зеленой развесистой корягой и смаковали пиво. Что-то с живым интересом излишне громко обсуждали, со смехом и жестикуляцией руками. Очень увлеклись, и меня заметили только в калитке. На ее скрип оглянулись, отреагировали на мое появление как и положено друзьям:

"Наконец-то нашелся, пропащий!" – начал Владимир, и Паша его тут же продолжил: "Хорошо успел, пока пиво не кончилось!" А Леня добавил: "Давай, давай в мужскую компанию! Без баб, слава богу!" И здесь не мог не пройтись по прекрасному полу!

"Привет всем» – поздоровался, и шагнул к свободному месту на скамеечке. Но плюхнуться на нее не успел. Вскочив на ноги, Владимир дурашливо вытянулся и отдавая честь, приложил руку к непокрытой голове:

"Гражданин начальник! За ваше отсутствие никаких ЧП на участке не случилось! Также не выявлено рудных объектов! Однако потери есть – канавщик Петр Спиридонов уволился на следующий день после вашего отъезда в отряд, не выдержав справедливой критики в свой адрес!"

"Кончай придуриваться!" – остановил этого шустряка, – "О работе потом поговорим," – и, поставив на столик принесенную бутылку, сел на скамейку, одновременно примеряясь к стакану пива, который Паша, как хозяин, протягивал в мою сторону.

"О чем болтаете?" – поинтересовался о причине хорошего у ребят настроения, – «Ржали как лошади, за километр слышно!"

Ребята заулыбались, и Владимир, успевший тоже занять место за столом, пообещал:

"Сейчас и ты игегекать начнешь!" – повернулся к Лене, – "Расскажи ты, я уже не могу."

"У тебя лучше получается," – ожидаемо не согласился главный у нас враг женского пола, – "да и говорить про бабу желания нет!"

Владимир ухмыльнулся, мол понял все отлично, и посмотрел на меня:

«Любовница твоя, Танюха, такое отмочила…»

"Постой, постой," – остановил его на полуфразе, – " с чего ты взял, что она моя любовница?"

Теперь хихикнули Леня и Паша, а Владимир сделал невинное, но с хитринкой лицо:

"Ну почти любовница. Она же переживает, что ты ее трахнуть не хочешь!" Опять заулыбался: "Ты слушай давай! Попросила она знакомого шофера, который в город ехал, отвезти ей домой сумку. Ключ от квартиры дала, а главное забыла: у нее там сигнализация стоит, автономная. Если дверь открыть и сразу сигнализацию не выключить – через пять минут сирена гудит, будит весь подъезд. Шофер, как человек ответственный, ее наказ выполнил: дверь открыл, сумку занес, и уже выходить собрался. Тут и загудело! Соседи выскочили – к Танюхе в квартиру вор залез! Мужика скрутили, по физии пару раз заехали, потом и милицию вызвали. Короче, пока то да се, пока к Таньке сюда звонили, узнавали она ли просила шофера квартиру открыть, мужик сутки в камере кукарекал! Вернулся в партию злой как черт, Таньке много чего высказал и пообещал, что теперь от нее никто передачи в город не возмет!" Он замолчал и смотрел на меня, ожидая эффекта. Я конечно, как лошадь не заржал, но не засмеяться не мог. Ребята тоже захихикали, а Леня счел нужным добавить:

"Эта баба из воды сухой выйдет! Подумаешь, один мужик пострадал из-за ее дурости! Да она перед другим сиськами тряханет – и все: повезет в город что она хочет, и даже в камере с удовольствием посидит!"

"Это точно!" – согласился молчун Паша, и уже мне: "А ты как думаешь?"

Я ответа ждать не заставил:

«А очень положительно – видная девушка, многим нравится. И не нам ее осуждать, сами то хороши, если молодость вспомнить». И что бы перейти на другую тему, Владимиру предложил: "Ты лучше расскажи, что там случилось с канавщиком, Петром Спиридоновым».

Ребята притихли, улыбаться перестали, а Владимир заговорил серьезно:

«В понедельник, когда ты в отряд уехал, он к вечеру канаву закончил, мне показал и новую не попросил. На следующий день побегал с обходным, и больше его не видели. Укатил из партии, и слава богу, невелика потеря».

Исчезновение Петра Спиридонова как работяги-канавщика меня мало трогало, не был он в своем деле стахановцем или передовиком производства. Но и не обрадовало – поговорить с ним теперь невозможно, что я бы сделал обязательно. Владимир почувствовал мое настроение, и поспешил успокоить:

"Ты насчет Спиридонова не переживай. Лучше расскажи как в отряде жил, как загорал возле водички. Говорят, там курорт настоящий!"

"И девок много", – не удержался Паша, – "и все красивые!" На что Леня хмыкнул и отвернулся в сторону – хорошие о женщинах слова его никогда не радовали.

Я, конечно, рассказал приятелям о прелестях отрядной жизни – купальне, девушках, прыжках в воду с такой высоты, что не каждый на них решался, и т. д. И в то же время чувство досады меня не покидало. Все же надеялся выведать у Спиридонова все, что касалось его отношений с Алексеем Коваленко. Никак мой интерес к этим двум прохиндеям не ослабевал.

Мы болтали, пиво и принесенную мною водочку пили, а мысли в голове, хотел я этого или нет, вокруг Коваленко и Спиридонова крутились. Куда они дели красивые камушки? Или пока лежат в укромном месте и ждут своего часа? Этого я уже не узнаю, зато в другом не сомневался: инициатор увольнения канавщика – на все сто процентов – Коваленко. Ему это увольнение нужно, как организатору незаконной работы в карьере, да еще и с использованием им же похищенной взрывчатки. А нет Спиридонова – и спросить не у кого. Только сейчас до меня дошло, что и пригласил Коваленко канавщика к себе домой 8 мая не только отметить день победы, а договориться, что и как каждый из них будет делать: кто камни ковырять, а кто добычу обеспечивать транспортом, едой, и как оказалось, взрывчаткой.

Вспомнился разговор с опером об алиби шофера и канавщика на ночь убийства горного мастера. Напились тогда мужики и соседи это видели. Но я припомнил и другое: Спиридонов утром как и положено похмелился, а Коваленко этого не сделал и до обеда валялся в кровати. Может не очень страдал, или к вечеру хотел иметь ясную голову? Все мы знаем, что рюмка – другая ее лечит,но особой ясности не дает, затормаживает мыслительнные процессы.

Я все рассказал ребятам об отрядной жизни, они – о своей работе за неделю. Уже и Леня, самый из нас малопьющий, ушел по своим делам, а у оставшихся от пива и водочки потяжелели головы и появилось желание отдохнуть. Наконец, оставив на хозяина приборку, я и Владимир отправились по домам.И только сейчас он хитро на меня глянул раз, другой, и наконец не удержался:

«Помнишь, как Коваленко от меня в сопки рванул?» – это он о машине, которую я перед отъездом в отряд попросил его посмотреть в поле: чья она и кто из шоферов повезет от карьера Спиридонова и добытые камушки.

«Помню», – подтвердил, что память еще не потерял.

«Я этого гада встретил и все, что о нем думаю, высказал. Вот напугал паразита! Как ошалелый от меня побежал!»

«А что ты хотел?» – постарался перевести разговор в нужное мне русло, – « Небось по своим делам мотался, а за это по головке не гладят, если до начальства доходит!»

«Да и черт с ним!» – отворачивая к своему дому, Владимир на секунду задержался, – «Не нас же в поле возит!» И уже в калитке уточнил: «Дрянь мужик, и друзья его такие же!»

Друзья, друзья – как-то это слово несколько раз помелькало у меня в голове и породило мысль совсем невероятную: может Славу и убил такой вот дрянный друг кого-то? Того же Коваленко?

Тут что-то с головой у меня случилось точно, потому что следующая мысль была еще чудней: а почему тряпка с мазками крови, что я нашел в степи, валялась возле такого приметного места, как геодезический знак? Может, этот друг Славу убил и орудие убийства возле приметного места спрятал, что бы следующей ночью за ним кто-то другой пришел?

Ну хорошо, у Коваленко алиби на ночь преступления. Но на вторую то – никто и не копался! А он и не похмелялся утром, что бы к вечеру быть трезвым, по темноте геодезический знак найти, оставленное другим орудие убийства забрать и в нужное место положить. Он то знал куда!

Вот фантазер – подумал о себе. У Коваленко и друзей в партии, кроме канавщика не было. А у Спиридонова на ночь убийства тоже железное алиби. Значит должен быть другой. И точно не Мацурин, его никто ни со Славой, ни с Коваленко никогда не видел. Остается одно: этот другой, если он конечно есть, был из Мирного.

Вот напридумывал-то, из ничего! Теперь получается, что и Мацурин не случайно погиб, а грохнули его! А уже знаменитую «железную улику» – остатки рубашки – расчетливо к нему в дом подбросили. По другому и объяснить невозможно! А что? В один кусок орудие убийства горного мастера завернули и во дворе дома Валеры подложили. Не сработало там – почему бы не подложить в другое нужное место,к Мацурину?

Сразу же нарисовался вопрос: раньше видел ли кто у Мацурина в комнате эту чертову тряпку? И вообще, мыл ли он хоть изредка пол, или же только подметал? И еще вопрос: а как «травка», которую Мацурин курил? Кто его снабжал? Уж не Коваленко ли, или кто-то другой, кто Славу убил, а если и остатки рубашки к Мацурину подбросчил – то и его лишил жизни? С желанием окончательно завести следствие в тупик?

Стоп – попросил себя – пора остановиться, и все фантазии трансформировать в какую-никакую гипотезу. Или версию. Или что-то между ними среднее. Все же лучше подходит так: «моя фантастическая версия».

Начнем с ночи убийства горного мастера. Коваленко и Спиридонов отмечали вместе праздник. То-есть выпивали много и на глазах соседей. Алиби железное у обеих. Утром Спиридонов, как это принято, пропустил пару стаканчиков и квартиру Коваленко покинул. Дальше до вечера переодически "потреблял" уже со знакомыми в партии, и без сил вечером рухнул в кровать у себя в комнате в общаге. А Коваленко, как сказала его жена оперу, утром не похмелялся и днем не выпивал. Чтобы быть трезвым. Знал о запланированном убийстве горного мастера, и в подготовке принял участие: заранее выкрал из прихожей керноразборочной электроразведочный электрод и спрятал его в степи возле приметного геодезического знака; наверное кого-то туда приводил, чтобы тот осмотрелся и мог найти электрод в ночь преступления. Убийца черное дело сделал, электрод отнес в степь и спрятал там же, где взял; Коваленко себе и Спиридонову обеспечил железное алиби.

Теперь Коваленко должен был забрать орудие убийства возле приметного репера, и подбросить его возле дома недолгой любовницы Славы – взбаломошной Леночки. То-есть, подставить мужа Леночки как возможного убийцу на почве ревнооти. Все зто он сделал, но когда завернутый в тряпку электрод поднимал, случайно запачкал руку кровью. Заметил кровь – кусок тряпки оторвал и ее стер. А тряпку выбросил – ее я и нашел в степи.

Слава богу, опер в подставе быстро разобрался. Непонятно другое: кто убийца и какие у него с Коваленко отношения. Хищение ВВ и взрывателей – мотив для преступления у Коваленко, а не у того, другого. Значит, обоих должен связывать криминал почище хищения взрывчатки. Может наркотики? Может Слава специально оговаривался ("курит травку"), чтобы связать его и явного наркомана Мацурина? А когда подставить Валеру, мужа Верочки, не удалось, подбросить остатки рубашки, в которую было завернуто орудие убийства, в дом Мацурина и убить его самого? И концы в воду.

Можно и дальше фантазировать до бесконечности, но я заставил себя остановиться. Хватит, уже сейчас достаточно всего, чем я могу заняться. Или вначале навестить Михаила и ему рассказать о своих Фантазиях? Вдруг в них поверит? И тут же понял: нет, не поверит. Во всех моих рассуждениях никаких Фактов, одни выдумки. И с чего бы оперу, считавшему раскрытым и убийство горного мастера, и смерть буровика, еще раз к этим делам возвращаться, создавать для себя ненужные сложности? Когда все так просто и ясно?

Нет, к Михаилу не поеду. Есть у меня сомнения – вот сам в них и разбирайся. И что делать – тоже понятно: искать в окружении Коваленко человека и серьезный криминал, связывающий их обоих сейчас или в недалеком прошлом. Очень этот криминал у меня вязался с какой-либо наркотической дрянью, не зря "травка" упоминалась в разговорах и о погибшем Мацурине, и об убитом Славе, и даже о Коваленко, который непонятно для чего эти разговоры провоцировал.