Группа боевиков из тридцати человек, оставляя убитых товарищей, отходила в горы. Позади раздавались взрывы и отдельные автоматные очереди. Бандиты продвигались вглубь лесов молча, изредка оглядываясь назад. Трое рослых чеченцев, замыкавших отряд, поочередно несли на руках потерявшую сознание Минину.

Впереди группу вел тридцатилетний Исмаил Гишаев. Правая рука Аслана Мирабова, человек, выросший на войне, воспитанный на бесконечных убийствах, привыкший к трупам врагов и союзников, не страшащийся смерти и не ищущий ее. Тридцатилетний воин, свыкшийся с природой, не знавший никакого другого ремесла, кроме умения убивать. Для Мирабова он был воплощением того самого дикого человека, способного покорить цивилизованные сверхдержавы. Человека, безусловно, сильного духом и телом.

Пройдя еще несколько километров, Гишаев остановился и поднял руку вверх.

– Стоп, – коротко сказал он, и команда тихо разнеслась по цепочке. – Кажется, преследования нет.

К нему подошел один из боевиков и негромко спросил:

– Что теперь, Исмаил?

– Будем разбираться. Рустам, Ахмед, ко мне! – приказал он. – Остальным – отдыхать.

Уставшие после перестрелки боевики послушно опустились на землю. Двое, кого подозвал Гишаев, подошли к нему.

– Рустам, – спросил он гладко выбритого чеченца в черной вязаной шапочке с нашитой по краю зеленой полоской, – скажи мне, откуда могла появиться помощь русским?

– Не знаю, – пожимал огромными плечами Рустам, – по нашим данным, никто не мог прийти им на помощь еще в течение получаса.

– Странно, – удивился Гишаев. – Давай воспроизведем картину. Наши друзья в Грозном попросили совершить нападение на колонну, перестрелять всех до единого мужчин и спрятать от глаз тело женщины. Нам обещали, что дадут время на исполнение, и, более того, в ближайшее время с нами заключено негласное перемирие. Отряд Мирабова никто не должен трогать.

– Выходит, наши друзья не держат слово? – вставил Рустам.

– Неужели они хотели просто выманить нас? – рассуждал Гишаев. – Ну что ж, это похоже на федералов. Я всегда знал, что все они собаки, а те, кто им продался, – шакалы.

– Что будем делать с женщиной? – спросил Рустам. – Убьем, как нас и просили?

Гишаев задумался, почесывая короткую черную бороду.

– Нет, – поразмыслив, ответил он, – если федералы действительно нас подставили, значит, началась охота, и лишняя кровь нам ни к чему. Кроме того, лично мне эта женщина ничего плохого не сделала.

– Но, Исмаил, отпускать ее нельзя. Она выдаст нас, – сказал Рустам.

– Да, это верно, – согласился Гишаев. – Значит, передадим ее Аслану. Он должен сегодня быть в нашем лагере. Пусть сам решает, что с ней делать. В конце концов, женщина молодая, красивая. За такую на торгах могут дорого заплатить. И на нас ее крови не будет, и из Турции она вряд ли вернется.

– А почему Аслан приедет в лагерь? Он ведь говорил, что будет на перевалочном пункте в Веденском районе, а потом отправится куда-то в Аргунское ущелье вместе с сорока воинами.

– Аслан звонил мне по спутнику. К нам в лагерь должны были подойти братья, тридцать человек. На перевалочном пункте их ждали инструкции, но тот, кто сегодня сопровождал девушку, если, конечно, верить федералам, эту бумагу похитил, а саму точку уничтожил. Аслану пришлось на полпути вернуться и лично сопровождать группу. Возможно, он уже на месте.

– Значит, и нам надо быть там как можно скорее, – подытожил Рустам.

– Да, ты прав, – согласился Гишаев. – Главное, окончательно оторваться от федералов и идти, заметая следы.

Он поднялся с колен, жестом подавая команду «подъем» остальным боевикам. Те послушно встали, и вскоре вся группа вновь бежала вверх, поднимаясь в горы, где располагался лагерь полевого командира Аслана Мирабова.

Горный полевой лагерь боевиков мало чем отличался от лагеря регулярной армии. То же боевое охранение, те же грузовики марки «Урал» и «ЗиЛ», типичные зеленые палатки. От одной к другой тянутся полевые провода. К ним подключено электричество, которое обеспечивает вкопанный в землю дизельный генератор.

Воины Аллаха вооружены автоматами и пулеметами «Калашникова», российскими ручными гранатометами, снайперскими винтовками и гранатами, а командиры пользуются картами штаба федеральных войск в Чечне. Отличаются они в основном внешним видом. Боевики не носят однообразную форму и типичные армейские прически, отращивая «неуставные» бороды, что как никогда приближает их к термину «банда» и удаляет от названия «войско», что, впрочем, не мешает им прекрасно вести боевые действия.

У боевиков армии «Ичкерии» есть еще одно отличие: современная спутниковая связь и новейшая амуниция. На каждом автомате установлен коллиматорный прицел, на плечах висят не советские вещмешки времен Великой Отечественной и не рюкзаки десантника образца 1956 года, распространенные в российской армии, а новенькие американские плечево-ременные системы. Впрочем, о том, кто финансирует чеченских боевиков, говорят все СМИ, все источники спецслужб, и кажется, что это знает любой ребенок. Вопрос заключается лишь в том, почему эти знания представители силовых структур не применят на практике.

В один из таких полевых лагерей теплым октябрьским днем на новом УАЗе 2000 года выпуска въехал командир отряда боевиков Аслан Мирабов. Следом за ним прибыло два грузовика. Появление Мирабова было закономерным. Узнав о том, что гости, прибывшие на его перевалочный пункт с базы, размещенной в горах Грузии, обнаружили на объекте лишь горящие дома и трупы, он, получив от американского гостя, с которым ехал в Аргунское ущелье, дополнительные инструкции, вернулся назад и лично сопроводил группу.

Вот теперь бывший офицер российской армии, старший лейтенант запаса Юрий Филатов действительно нанес Мирабову непоправимый моральный и, главное, материальный ущерб. Шансы получить внушительный гонорар от американской нефтяной компании «American Ok-oil» резко сократились.

С этой корпорацией у Мирабова, как, впрочем, и у ряда других подразделений, некогда подчинявшихся единому руководству ныне покойных Джохара Дудаева, Хаттаба и Аслана Масхадова, были самые тесные отношения. Их предыстория широко известна. После распада СССР Россия и северокавказские республики упорно искали мира в регионе и свое место в мире. Географическое положение Каспия, близость российского Северного Кавказа, Азербайджана, Казахстана, Туркменистана и Ирана, значительные запасы различных ресурсов, а также объявление Каспия зоной «жизненно важных интересов» США усиливало угрозу интересам России в этом регионе. Сразу же выросло политическое, экономическое, информационное и психологическое давление на Россию и ее республики на Северном Кавказе.

После начала первой чеченской войны на Западе развернулась шумная антироссийская кампания в связи с этими событиями. При этом пиарщики игнорировали то обстоятельство, что Москва проводила эту локальную военную операцию против сепаратистов в республике, которая входит в состав Российской Федерации. Оправдывая нападки на Россию заботой о соблюдении «прав человека», западные круги, прежде всего, заботились о собственных интересах – экономических и геополитических.

Северный Кавказ – стратегически очень важный регион, и поставить его под свой контроль хотят многие государства. Среди них и США, и ряд европейских стран, Турция, Иран и некоторые арабские государства. Именно поэтому, вопреки многим суждениям, чеченские войны не были такими уж бессмысленными.

Для России вопрос взаимодействия со странами Каспийского региона становится проблемным. Особенно это касается территорий, прилегающих к Каспийскому морю, Дагестану и Калмыкии. Именно поэтому руками чеченских боевиков, которые стремились к образованию вахабитского государства, американские и европейские нефтяные «спонсоры» пытались завладеть территорией Дагестана и выйти на берега Каспия. Калмыкия, видя интерес мирового сообщества к Каспию, часто предпринимает политические маневры, проверяя на крепость федеральную власть России и выдвигая требования, нарушающие ее Конституцию. Совпадения этих действий с претензиями других государств могут подорвать национальную безопасность России.

Противостояние СССР и Америки кончилось, но война за ресурсы только начинается, и США отрабатывают новую модель международных отношений после окончания «холодной войны», которая, разумеется, связана с обеспечением национальной безопасности США и ничуть не касается интересов других государств.

После распада Советского Союза крупнейшие американские нефтяные компании поспешили взять под свой контроль поиск нефтяных месторождений на Каспии и транспортировку «черного золота» на Запад. В идеале весь поток каспийской нефти должен идти, минуя Россию, через Грузию в турецкий порт Джейхан.

Однако для реализации проекта на первый план выходит другая задача – помешать бесперебойной работе трубопровода Баку–Новороссийск, проходящего по территории Чечни и альтернативной ветки через Дагестан.

Но, если Чечня будет находиться под надежным контролем Москвы, сделать это невозможно. Другое дело – нестабильная Чечня, где бандиты могут творить все, что угодно. Их руками можно парализовать работу нефтепровода, что, по сути, и было сделано, когда разворовывание чеченскими боевиками нефти привело к тому, что Москва вынуждена была временно остановить работу трубопровода.

Операция федерального центра, направленная на полное уничтожение чеченских террористов, нанесла сильный удар по этим планам. Однако разрозненные банды, вроде отряда Мирабова, не потеряли связь со «спонсорами», по-прежнему продолжая выполнять заказ, во имя светлого будущего, ознаменованного победой исламского мира над «неверными».

Разумеется, цивилизованные заказчики далеко не всегда посвящали исполнителей в свои корыстные планы. Вот почему Аслан Мирабов, похищая Елену Минину по заказу Виктора Шевцова, не знал о его связи с американцами и, отправляя своих воинов на секретную учебную базу в Аргунском ущелье, не подозревал, что именно этот комплекс объектов юридически принадлежит нефтяной компании «Black Gold». Не знал он и о том, что руководство «American Ok-oil» целиком и полностью профинансировало проект Шевцова.

В этой теневой игре боевики действительно были лишь пешками, решая задачи, требовавшие силового вмешательства. Ближайшей из них стал подрыв двух участков нефтепровода Баку–Новороссийск, ряда его коммуникаций и уничтожение нефтебазы в Нальчике.

Оставшиеся в живых бойцы 46-й отдельной бригады оперативного назначения внутренних войск МВД России и подоспевшие на помощь спецназовцы главного разведуправления Генерального штаба во главе с подполковником Виталием Синьковым отправились во временный полевой лагерь разведчиков, расположенный в нескольких километрах от места перестрелки.

– Ничего не поменялось, – пожал плечами Филатов, заходя в командирскую палатку.

– А что ты хотел увидеть? – удивился Синьков. – Евроремонт, электрокамин и надувные матрасы?

Палатка действительно не выбивалась из стандартов вооруженных сил. У брезентовой стены стояла пружинная кровать, застеленная синим одеялом с тремя черными поперечными полосками внизу, на раскладном пластиковом столе стоял канцелярский набор, компьютер и сотовый телефон. В центре размещалась печка-буржуйка. Предполагалось, что подразделение будет стоять в этом районе до весны.

Синьков жестом пригласил гостей присесть, положил на стол каску и автомат, затем выглянул из палатки и громким командирским голосом гаркнул:

– Стукалов, быстро сюда три порции, погуще и повкуснее! Дневальный, замполита позови!

– Сколько у тебя всего человек? – поинтересовался Филатов.

– Триста. Со мной было сто, потерь нет. Хорошо, что служат только сверхсрочники. С салагами возиться не приходиться, и ответственность меньше. Не то что тогда... – Синьков на секунду замолчал, затем вздохнул и молча присел за стол.

В эту секунду в палатку вошел невысокий коренастый офицер и, подойдя к столу, вытянувшись в струнку перед начальником, приготовился рапортовать.

– Без акробатики, – перебив официальный тон, махнул рукой комбат. – Так, Женя, ты думаешь, если на боевые ходишь, от обязанностей можешь уклоняться? Или считаешь, что я ни хрена, кроме духов в прицеле не вижу? Сейчас какой месяц?

– Октябрь, – бодро ответил офицер.

– Октябрь. А почему на стенде с информацией у тебя висит стенгазета за 9 мая?

– Передислокация... – начал, было майор.

– Какая, блин, передислокация? У твоего художника что, передислокация листов и банок с красками вместе с мозгами? Тебе трудно его проконтролировать? Дальше – газеты. Последний номер «Красной Звезды» я видел за третье июня, причем в полевом туалете.

– Так старшина не везет бумагу, – оправдывался майор.

– Значит, тебя надо переводить на место старшины, раз ты решил обеспечивать солдат газетой, – отрезал подполковник.

– Но, прапорщик сам порезал газеты...

– А ты кто? Должность напомнить? Ты заместитель командира отдельного батальона по воспитательной работе. Ты не можешь решить вопрос, с прапорщиком? И потом, я его понимаю. Честно говоря, июньский номер и сам читать бы не стал, даже в сортире. Короче, – ровным голосом подвел итог комбат, – иди и занимайся воспитательной работой. Хватит, настрелялся, Рембо. Пока не увижу результат, чтоб как минимум на уровне академии художественных искусств, автомат в руки не брать.

– Но... – попытался ответить замполит.

– Крутом! – четко скомандовал Синьков. – Отныне твое оружие – кисть и краски. Шагом марш.

Майор отдал воинское приветствие, повернулся и вышел.

– Хороший мужик, – прокомментировал комбат, обращаясь к Филатову. – Мы с ним уже четыре года вместе. Рэкс тот еще, психолог от Бога. А вот с наглядной агитацией у него всегда проблемы.

Не успел замполит выйти, как в палатке появился повар с большим оловянным подносом. На подносе он нес три тарелки наваристого борща с огромными кусками хлеба.

– Вот это запах! – произнес с раннего утра ничего не евший Филатов, сглатывая слюну. – Откуда такое великолепие?

– Охотимся, рыбачим, грибы собираем, – произнес Синьков и рассмеялся. – Ты что, Юра, нас же снабжают по первой категории. Думаешь, если мы в горах сидим, то живем, как пастухи? Здесь даже Интернет есть, – подполковник похлопал рукой по монитору. – Правда, к сожалению, такая штука у нас в войсках редкость. Даже тут на весь лагерь у меня одного. Чеченам больше везет.

– Молодец, комбат, – похвалил друга Филатов, постукивая ложкой по дну быстро опустошаемой тарелки, – война войной, а обед по распорядку. И, честно скажу, борщ не хуже, чем в московских забегаловках.

– Наворачивай-наворачивай, – подбадривал Синьков, довольный похвалой, – хлебушка возьми еще, не жалей.

Обед перебил вошедший в палатку начальник штаба батальона майор Сухарев, с которым у командира были особенно дружеские отношения.

– А-а, заходи, Костя, – пригласил его комбат. – Ну как тут без меня?

– Все в норме, – невозмутимо ответил Сухарев, включая стоящий в углу телевизор. – Хорошо, что антенну спутниковую поставили. Хоть новости можно нормально посмотреть. Кстати, Чухан вернулся.

– Чухан? – удивился Филатов.

– Да, – ответил комбат, – это наш кот. Персидский. Мы его спасли еще котенком во время одной операции. Его мама на одной из чеченских полевых баз жила. Окотилась и тут, как назло, наши вертушки авиаудар наносят. Короче, всех духов накрыло, вместе с кошачьим выводком, а Чухана наш боец в буквальном смысле из огня спас.

– А почему Чухан? – спросил Филатов, не привыкший удивляться армейским кличкам.

– Да, понимаешь, вечно он грязный. Маскируется, гад, как настоящий разведчик. Тут, казалось бы, все чисто, ни капли с неба, травка, зелень. Так он все равно где-нибудь да испачкается.

– На кота не похоже, – заметил Филатов, – они обычно чистоплотные.

– А он потом сам и моется, никого не подпускает. И – снова в грязь. Я ж говорю, Чухан.

– А как с питанием? – спросил Юрий.

– Сначала кормили его молоком, затем попробовали водочкой. Сие зелье ему сразу не понравилось, а поскольку валерьянкой разведчики не пользуются, он остался стопроцентным трезвенником. Казенные харчи, понятно, были весьма ограничены, и ему, породистому «персу», пришлось тренироваться в поиске ящериц, стрекоз, птиц и иных представителей местной фауны. Чухан всегда с нами. Даже когда терялся, прибегал назад. Сам знаешь, в этом дерьме людям нужна отдушина. Чухана весь батальон на руках носит. Мужики ему даже голубой берет сшили, после того, как с дерева на стабилизаторном парашюте сбросили.

– И тельник есть? – хохотнул Филатов.

– И тельник, – серьезно подтвердил Синьков.

– Да, – покачал головой Юрий, – весело тут у вас.

Вместе со старыми друзьями обедал и старший лейтенант внутренних войск, скромно присевший рядом. После своего первого серьезного боя, он, за все время не произнесли одного слова.

– Эй, Леха, а ты чего молчишь? – решил подбодрить офицера комбат. – Не дрейфь. Сейчас перекусим, и мои ребята доставят вас на блокпост. Своим ты уже доложил, скоро все наладится.

– Да, понимаете, товарищ подполковник, глупо все получилось. Столько ребят... Ради чего?

– Слушай, старлей, – лицо Синькова в момент стало серьезным, – это война. О смысле пусть рассуждают социологи, политики и продажные журналисты, а мы выполняем приказ. И точка.

Отодвинув пустую тарелку в сторону, он добавил:

– Солдат должен идти в атаку не потому, что полон патриотизма, а потому, что сержант приказал. Идеология может поменяться, а приказ сержанта – никогда.

Сразу же после плотного обеда Синьков достал из планшетки карту и, разложив ее на столе, обратился к Сухареву.

– Кость, вырубай ящик, иди сюда. Кстати, забыл представить, – он показал на Филатова, – мой бывший взводный Юра Филатов. Старшего лейтенанта Милютина ты знаешь.

Выключив телевизор, майор подошел к Юрию, пожал ему руку и присел возле стола.

– Итак, – начал подполковник, – подведем итог. По моей информации, тридцать духов должны по непонятной причине подойти вот в этот район, – он указал на карте место, где в деревянном сарае держали Филатова. – Но, насколько я понял, этой точки уже не существует.

– Так точно, – подтвердил Юрий.

– Значит, что мы можем предположить: мы знаем, что шли они в помощь боевикам, которые 13-го числа нападут на Нальчик, но куда их должен был переправить товарищ Мусса, которого гражданин Филатов замочил, мы не знаем.

– Извините, товарищ подполковник, – улыбнулся Филатов, – взять его с собой не догадался.

– Итак, – продолжал рассуждать Синьков, – в Кабардино-Балкарию они могли попасть только в гражданской одежде и на паровозике под видом различных мирных торговцев или тихих альпинистов. Значит, им нужно место, где их переоденут, накормят, напоят и тому подобное. Ну-ка, Костя, знаток этих мест, где может быть такой лагерь?

– Насколько я понял, Юрия взяли в Веденском районе, под селом Харачой, – предположил Сухарев, – сейчас они нарисовались между Цогуноем и Шатоем. Остальные отряды, как сказано в письме, идут из района Шарой. Получается внушительный треугольник. Но если посмотреть по местности, то они могут сидеть в горах в Макажойском районе. Там довольно высокая местность, есть пещеры. Вероятнее всего они там.

– Ну что ж, – пожал плечами комбат, – наши размышления сходятся как с агентурными данными, так и с информацией, полученной из генштаба. Спутник тоже засек в этом районе некоторые шевеления. Правда, мы не относили их к банде Мирабова, но... В принципе, в этом есть доля правды.

– Будем информировать центр? – предложил начальник штаба.

– Проинформируем, – согласился Синьков, – когда духов накроем.

– Не понял? – удивился Сухарев. – Вы это серьезно?

– Серьезнее не бывает.

– Но как? Без артподдержки, без поддержки с воздуха? Там же человек триста, не меньше. Да нас за такую инициативу могут под трибунал отдать...

– Спокойно, Костя, – улыбнулся комбат, – все будет нормально. Возьмем двести пятьдесят ребят, вот Юрка один десятерых стоит. Еще десять, я думаю, со старшим лейтенантом Милютиным наберется, а внутренние войска у нас тоже неплохие парни... Я прав? – он внимательно посмотрел на Алексея. – Ведь наберется вас десять человек?

– Однозначно, – кивнул головой Милютин.

– Вот, – продолжал Синьков, – а оставшихся тридцать мы доберем внезапностью нападения.

– Но почему нельзя поставить в известность начальство?

– Костя, ты как на Луне живешь, – ответил комбат, – утечка информации, бюрократическая волокита. Кроме того, подключат местных ментов, они вроде как бы тоже Мирабовым занимаются, начнется дележ полномочий, то да се... Тебе это надо? Или мне? И уж точно не надо Юре, у которого там находится девушка. Он за нее головой отвечает.

– И сердцем, – тихо добавил Филатов.

– Во, и сердцем, – улыбнулся комбат. – Ты думаешь, если войска начнут операцию, они посчитаются с этим фактом? Никак нет. Елену Прекрасную сотрут с лица земли вместе с остальными боевиками ракетами «воздух–земля». Так что будем работать сами. Соберем все силы, выдвинемся маршем в пешем порядке, ночью будем в районе. Впереди пойдет разведка по три человека. Ребят поставим в дозор опытных. А дальше – все по плану. Засекли пост – убираем. Засекли группу – убираем. Секреты ребята умеют снимать, растяжки обнаружить – детская игра, тем более что духи их ставят весьма топорно. А сам лагерь вырежем, как котят. Нам главное, девчонку спасти. Жаль, духов живых там, на трассе не осталось, разведданных маловато. Ну и хрен с ними. Все равно мы этого Мирабова достанем.

Без пышных церемоний подполковник Синьков поставил боевую задачу, и батальон в составе 250 человек, оставив в лагере группу тылового обеспечения, отправился в путь. Вместе с ними не один десяток километров предстояло пройти и десятерым, уставшим после дневной перестрелки бойцам старшего лейтенанта Алексея Милютина. Ближе к вечеру они, немного отдохнув, вновь облачились в камуфляж и вместе с разведчиками стали готовиться к выходу на ночное задание. Энергично и вместе с тем без лишней суеты и нервозности они собирались в путь, не забывая положить в рюкзак все необходимое, включая соль и спички.

Рядом с командиром батальона шел Юрий Филатов, начальник штаба и замполит, настойчиво просившийся вместе с ними. В лагере он оставил художника, приказав за ночь, к своему возвращению, нарисовать свежую стенгазету «Ратный подвиг». Только на этих условиях ему дозволено было встать в строй.

В район сосредоточения батальон передвигался скрытно. Сбивая в кровь ноги, через пятнадцать километров разведчики вышли к маленькой горной речке. После изнурительного марша «проскочить» водную преграду было довольно сложно, хотя на первый взгляд препятствие не столь серьезное – шириной всего 50 метров. Но когда за спиной 30–40 килограммов груза, оружие и боеприпасы, а ноги «забиты» изнурительными переходами, то преграда эта шуточной уже не казалась. При переправе разведчикам не следует забывать и о скорости течения горной реки, ветре, которые существенно осложняют выполнение задачи, опять же – о соблюдении мер маскировки.

– Колонна, стой! – приказал Синьков.

– Колонна, стой! – эхом раздалась по цепочке команда.

Синьков подозвал заместителей и Филатова, присел и, накрывшись плащ-палаткой, зажег красный фонарик, освещая карту.

– Все, мужики, пришли, – прошептал он. – Сейчас переправимся и затаимся. Костя, пошлешь в разведку роту Степашина. Пусть разобьется на группы и прочешет там все как следует. Связь по рации.

– Я сам с ними пойду, – вызвался Сухарев, – все-таки моя бывшая рота.

– О-о, это жест, – улыбнулся Синьков. Ну, тогда вперед.

Переправившись через реку, батальон расположился на ровном горном плато, а сто человек под командованием майора Сухарева, разбившись на группы по десять человек, отправились прочесывать район. Действия координировал начальник штаба, возглавляя центральную группу.

Разведдозоры всегда первыми скрытно выдвигаются на рубеж в составе «боевой тройки» – старшего стрелка и двух снайперов. Их задача – обнаружить лагерь незаконного вооруженного формирования и разведать подходы к нему, определить его координаты и доложить данные на базу.

Группы уходили высоко в горы. Будто лесные призраки, разведчики появлялись на окутанных сумерками лесных опушках и вновь растворялись в лесной чаще. Такова уж специфика войсковой спецразведки – уметь автономно действовать в глубоком тылу противника, оставаясь при этом незамеченным. Несмотря на то, что в этой операции дорога была каждая минута, группы передвигались с малой скоростью. В районе боевых действий слишком высока цена каждой совершенной ошибки.

Несколько часов разведгруппы безрезультатно накручивали километры по горным лесам района, и майор Сухарев уже отчаялся что-либо обнаружить. Каждые пятнадцать минут, согласно установленному времени, он выходил на связь с Синьковым, докладывая об отсутствии противника, и каждые пятнадцать минут комбат терпеливо ожидал его сообщений, не давая себе расслабиться.

Группы спецназовцев вели разведку подслушиванием, поэтому двигались с остановками. Среди горной ночной тишины Сухарев вдруг услышал что-то вроде шагов. Майор поднял руку, приказав товарищам замереть. Начальник штаба кивнул двум автоматчикам и, определив направление, начал выдвижение.

Пройдя сто пятьдесят метров, они обнаружили четырех боевиков, идущих по лесной тропе с автоматами наперевес. Подождав, пока они отойдут на небольшое расстояние, Сухарев присел на корточки и, достав мобильную рацию, негромко сообщил Синькову:

– База, база, я Раскат. Вижу четырех хулиганов. Мы примерно в шести километрах от вас. Иду за ними.

– Раскат, я база, – раздалось в наушнике, – сообщи координаты квадрата.

– Ориентир 45–86, – отвечал Сухарев. – Начинайте строиться.

– Понял тебя, продолжай наблюдение, – сообщил Синьков.

Предупредив остальные разведгруппы, майор двинулся за боевиками. Пройдя два километра, они остановились и, к удивлению начальника штаба, повернули обратно, направившись в том же направлении. Сухарев жестом подозвал командира группы и, точно так же, как на берегу реки, они посмотрели на карту.

– Значит, духи прошли километр вот тут, – указал он на маленькую тропинку. – Теперь обратно. Значит, это патруль. Посмотри, Гена, за этой тропинкой – лесок, а вот тут, еще в трех километрах, расположилось небольшое плато, окруженное с четырех сторон лесом. Понимаешь, что там может быть?

– И только там, – согласился командир группы.

– Давай, я попробую взять духов, а ты сообщи группам, чтобы они постепенно окружали этот район, и дай сигнал комбату.

– Понял, – ответил командир группы и, взяв рацию, отошел назад.

Тем временем Сухарев бесшумно, перебегая от дерева к дереву, приблизился к боевикам и, словно рысь с дерева, бросился с ножом на боевиков.

Двоим он за секунду перерезал горло. Один от неожиданности споткнулся и упал на землю. Четвертый боевик попытался оттолкнуть нападавшего дулом автомата, но Сухарев ударил его ногой, в пах и, когда тот согнулся, приложил его локтем по затылку. Потеряв сознание, боевик упал на землю, а майор метнул нож в бандита, попытавшегося перезарядить автомат. Острое лезвие наполовину вонзилось в горло и, прохрипев, боевик упал, истекая кровью.

Группа разведчиков выбежала на тропинку, а Сухарев уже допрашивал пришедшего в сознание боевика.

– Где лагерь? – спрашивал он его, приставив нож к горлу. – У меня времени мало, шутить я не собираюсь. Где лагерь?

– На плато, в трех с половиной километрах отсюда, – судорожно дергаясь, отвечал террорист.

– Какая охрана? – продолжал допрос майор.

– Два секрета, один патруль и растяжки.

– Как обойти растяжки?

– По тропе патруля. Но там при входе в лагерь – два пулемета.

– Сколько человек в лагере?

– Сейчас не знаю. Было триста сорок. Но должны были прийти еще три боевые группы.

– Где девушка, которую сегодня днем захватили в плен?

– Я не знаю, – дрожал боевик.

– Не испытывай моего терпения, иначе я сделаю тебе больно, – резко ответил майор.

– Днем ее принесли в палатку командира...

– Мирабова? – спросил Сухарев.

– Да.

– А где он сам?

– Вечером он уехал из лагеря. Он привез два грузовика с отрядом из Грузии и уехал вместе с помощником, Исмаилом Гишаевым.

– А девушка?

– Девушку он взял с собой...

Сухарев медленно опустил нож и с силой воткнул его в землю.

– Ты ведь сказал правду? – ледяным тоном спросил он боевика.

Соврать на такой вопрос было нельзя.

– Клянусь Аллахом, – закивал головой боевик. – Не убивай меня, я сказал правду.

– А зачем девушка понадобилась Мирабову?

– Я не знаю. Я человек маленький, меня не допускают к нему...

– Ладно, не бзди, – перебил боевика майор.

Сухарев встал, потянулся и неожиданно с силой ударил боевика ногой в голову. От удара тот отлетел в сторону и, ударившись головой о дерево, потерял сознание.

– Привяжите его к дереву, – распорядился майор. Затем он взял рацию и снова связался с Синьковым.

– База, милиция допросила хулигана. Девушки в лагере нет. Главного тоже.

– Мать твою, – выругалась «база». – Сколько всего злодеев?

– Было триста сорок. И еще могут подойти. База, не будем дурить. Координаты есть, мы на месте. Свяжитесь с летчиками, вызовите вертушки.

– Да, пожалуй, – согласился Синьков.

Окончив сеанс связи, комбат обратился к Филатову:

– Ушел Мирабов, вместе с девушкой. Как задницей чувствовал.

– Это точно? – заволновался Юрий.

– Костя духа допросил, а тому незачем кривляться.

– Что теперь делаем? – спросил Филатов.

– По плану, окружаем, вступаем в бой, обстреливаем из гранатометов. Сейчас я вызову вертушки, и они дополнят фейерверк. Не везет тебе с девкой. Она из плена в плен, бедолага летает, только этот будет менее комфортный, чем предыдущий.

Увидев расстроенное лицо Филатова, комбат попытался приободрить его.

– Ничего, Юрка, раз духи не завалили ее, значит, она нужна им. Возможно, Мирабов будет прикрываться ею, как щитом, так что у нас еще есть шансы.

– Да, только где их ловить? – скептически заметил Филатов.

– Где-где, в Аргунском ущелье, на нефтяном комплексе компании «Black Gold», который по совместительству является учебно-тренировочной базой для подготовки террористов.