Столько событий в один день, идущих один за другим, Юрий Филатов не помнил давно. Еще ранним утром он разговаривал с полковником Талиповым в Грозном, встретился с любимой женщиной, а уже ночью вместе с подразделением своего старого друга и бывшего командира атаковал лагерь боевиков.

Действия батальона в налете – это был один из самых трудных и самых ярких этапов испытаний. Разведгруппам удалось подготовить почву для наступления рассредоточившегося батальона. За несколько часов они тихо ликвидировали боевое охранение лагеря, сняли мины-растяжки, вскрыли охранные засады, называемые, на армейском жаргоне «секретами».

Несмотря на то, что все боевое охранение было уничтожено, и фигуры в маскхалатах не видны были с самого лагеря, внимательно наблюдающие за действиями подчиненных старшие командиры требовали пригнуться ниже, дабы главный козырь спецназовцев – внезапность – не был утрачен.

И все-таки бойцы обнаружили себя. На подходе к блокпосту, бдительные боевики заметили группу. Разведчики не смогли подойти к ним бесшумно, и боевики открыли огонь из пулемета. К ним на помощь тут же подоспел отряд из переполошившегося лагеря, и завязалась жестокая перестрелка.

Однако этот короткий бой продолжался не более десяти минут. К разведчикам уже успели подойти гранатометчики первой роты, бросившиеся на звуки выстрелов.

Синьков понял, что подразделение обнаружило себя, и, тем не менее, у него было преимущество: боевики не знали, сколько русских и почему они внезапно напали на хорошо охраняемый, спрятанный глубоко в горах полевой лагерь.

Лагерь располагался на небольшом открытом горном плато и находился в низине, которая прекрасно открывалась с четырех сторон лесного массива. Благодаря тщательной маскировке, лагерь Мирабова невозможно было заметить со спутника, но на расстоянии в пятьсот метров он лежал как на ладони.

Старшие разведдозоров не переставая докладывали по радиосвязи о том, что видят лагерь «противника». Батальон, в полном составе подошедший к району, начал выдвигаться на линию огня.

Достигнув рубежа, где уже с занятых позиций вели огонь разведдозоры, командиры основных подразделений, рассредоточившись, отдавали приказы. С левого фланга гранатометчики точными выстрелами накрыли несколько палаток и они, загораясь ярким огнем, осветили мечущихся в панике боевиков, которых «укладывали» одного за другим стрелки.

Боевики хаотично пытались отстреливаться в «темноту», но практически ни одна пуля не попала в цель. Не менее яростно, чем молодые бойцы, стреляли по противнику Филатов и Милютин. Каждый мстил за свои потери, у каждого были личные счеты.

Получасовая перестрелка закончилась ярким фейерверком: прибывшие на помощь спецназовцам вертолеты нанесли мощный ракетный удар, окончательно покончив с боевиками полевого командира Аслана Мирабова. Однако глава бандформирования по-прежнему оставался жив, продолжая свою игру на сцене театра военных действий.

Высокие гости из столицы Российской Федерации ранним октябрьским утром вылетели в Чечню. Путь от Москвы до Северного Кавказа, от аэродрома Чкаловский, через Минеральные Воды, Моздок до Грозного они проделали лишь с одной целью: поставить точку в затянувшихся переговорах об образовании чеченской независимой нефтяной компании на базе «дочери» «Роснефти» компании «Грознефтегаз».

Для обывателей, представленных широкой публикой политологов и аналитиков-журналистов, конфликт, казалось бы, был исчерпан еще летом. Однако за кажущимся спокойствием назревала новая серьезная проблема в отношениях между федеральной властью и чеченской администрацией. Как и положено, решающую роль в таких вопросах играли теневые фигуры, спрятавшиеся за широкими спинами первых лиц государства, примелькавшихся на телеэкранах и первых полосах печатных изданий.

Именно этим фигурам предстояло решать будущее отношений двух наций в одном государстве. Исходом переговоров могло стать выгодное подписание контракта с руководством «Грознефтегаза», которое отсрочило бы острый вопрос не на один год, либо новое обострение конфликта...

В этот же день, проведя ночь в лагере отдельного батальона спецназа ГРУ, под охраной подполковника Синькова, в Грозный вернулся начальник службы безопасности филиала «Роснефти» Юрий Филатов.

Минуя гостиницу, он сразу же направился в представительство президента России, с сильным желанием высказать господину Евпатову все, что о нем думает, со всеми вытекающими последствиями. Правда, самого Евпатова на месте не оказалось, зато молодая секретарша, узнав этого человека в камуфляже, сообщила Филатову не менее ценную информацию о приезде делегаций Роснефти из Москвы и Нальчика, дав координаты места подписания соглашения в конференц-зале компании «Грознефтегаз», куда Юрий и отправился.

В просторном помещении за круглым столом конференц-зала собралось немало людей, но все ожидали появления главных участников переговоров: вице-президентов компаний и представителя президента России в Чечне. Не менее важным для присутствующих должно было стать появление господина Халипова, решившего именно на этом совещании выложить главный козырь.

В этом же помещении распределилось и вооруженное сопровождение каждой из сторон. Напротив окна с каменными лицами выстроилось десять вооруженных людей, охранявших само здание и представителей местных органов власти, прибывших на переговоры вместе с чеченской стороной. Рядом с ними, вооруженные автоматами, стояли охранники из службы безопасности самой компании «Грознефтегаз». Напротив них разместилась немногочисленная охрана московских гостей и спецназовцы, охраняющие полпредство президента России в Чечне. Между ними, как сторона, готовая урегулировать конфликт, стояли милиционеры, подчиненные присутствовавшему здесь полковнику Талипову.

Несмотря на такое большое количество вооруженных людей, напряжения в зале не чувствовалось. Представители как одной, так и другой сторон негромко общались друг другом в ожидании руководителей, что издалека напоминало жужжащий пчелиный улей.

Вскоре огромные двери зала для закрытых совещаний открылись, и навстречу собравшимся вышли первые лица совещания. Параллельно с ними в зал вошел и Эмиль Асланович Халипов. Координировавший переговоры с российской стороны помощник представителя президента России в Чечне Сергей Викторович Евпатов не мог не обратить внимание на надменное выражение его лица.

Он ожидал этого визита, правда, до конца не предполагал о планах чеченца. Евпатов сделал несколько шагов ему навстречу и остановился. Халипов заранее решил придерживаться в обращении с русскими вежливой дипломатии, но по его внешнему виду было совершенно очевидно, что Он едва сдерживает жажду мести, клокочущую в его душе. И хотя как в обращении с Евпатовым, так и в общих речах Халипов заставлял себя выполнять все правила, согласно переговорному этикету, он то и дело менялся в лице, говорил хриплым, отрывистым голосом, дрожал от нетерпения, хмурил брови и прикусывал губы. В эти минуты всегда спокойный и рассудительный Эмиль Асланович был не похож сам на себя.

Евпатов хладнокровно наблюдал эту борьбу чувств, ожидая момент, когда Халипов сорвется и откроет карты. Пока же было видно, что чеченец выжидал своего часа. Уже закончилось выступление москвичей, свое слово сказали и представители местной администрации, но Халипов по-прежнему молчал. Только сейчас Сергей Викторович неожиданно сам для себя понял, что в реальности именно он и Эмиль Асланович по-настоящему смогут изменить ход переговоров в ту или иную сторону и почему-то чрезвычайно обрадовался тому, что план, придуманный полковником Талиповым все-таки удался.

Однако Евпатов поспешил радоваться. Как только официальное выступление закончил глава «Грознефтегаза», Халипов взял внеочередное слово.

В этот момент все собравшиеся обратили на него внимание. Зал понял, что сейчас должно произойти что-то, что коренным образом изменит мирную ситуацию.

– Уважаемые господа, – сдержанно начал Халипов, – к сожалению, я вынужден рассказать то, чего не может знать мое руководство. Нашим русским партнерам, нашему московскому руководству невдомек, что такое честь чеченца. Они, пытаясь уже сколько лет завладеть Кавказом, так до сих пор и не поняли, что, задев честь одного чеченца, они оскорбляют этим всех его близких. Вам известно, какие страшные события происходили здесь больше десяти лет, отчасти произошедшие именно по этой причине. И вот сегодня я располагаю информацией, что моя законная жена Елена Халипова, урожденная Минина, была похищена подкупленным русскими шпионом, одним из моих работников, и доставлена лично в руки представителя президента России господина Евпатова под прикрытием высоких людей из Министерства внутренних дел. Кроме того, я знаю, что за мной лично и за всеми людьми, с которыми я вступал в контакт, велось незаконное наружное наблюдение, прослушивались телефонные разговоры... Это вы хотите назвать равноправием и гарантированием прав и свобод человека? Я хочу спросить всех присутствующих в зале чеченцев, так ли это? – и, не дожидаясь ответа ошарашенной публики, продолжил: – В таком случае чеченцы сами смогут обеспечить себе конституционные права... Мы сами сможем жить и работать в своей республике, сами добывать свою нефть и продавать ее без указки вероломных лжецов, прикрывающихся демократическими принципами. Я уверен, что мою жену похитили с целью шантажировать меня, а в моем лице и всю нашу компанию. Вот оно, истинное лицо наших партнеров. И теперь, несмотря на то, что мы пошли практически на все уступки русским, лично я не поставлю своей подписи под предлагаемым документом!

Выслушав пламенную речь Халипова, все представители чеченской диаспоры как один положили авторучки на стол и отошли в его сторону. Выступление произвело желаемый эффект. Переговоры были сорваны, и теперь чеченцы могли смело выставлять новые условия, зацепившись за такой прекрасный шанс, предоставленный им Халиповым.

– Вот теперь все наши объяснения и доводы о том, что баба была взята в жены насильно, пойдут псу под хвост, – шепнул Евпатову полковник Талипов, мельком бросивший взгляд на насторожившихся охранников «Грознефтегаза», ожидавших команды. – Даже если бы она была тут, чеченцы не стали бы слушать женщину, законную жену уважаемого человека, тем более, что есть свидетели их свадьбы.

– Что будем делать? – спросил Евпатов.

– У меня за углом спецназ... Парни ждут приказа...

– Ты что, ошалел? – испугался Евпатов. – Это же новая война!

– Тогда тяни время, авось выкрутимся.

– И если все то, в чем я вас подозреваю, окажется правдой, – громогласно продолжал Халипов, – то я не вижу никаких препятствий... – на долю секунды он осекся, осознавая, что практически дает приказ к действиям. – Не вижу препятствий принять адекватные меры! – Халипов начал свою речь довольно спокойно, но чем дальше он говорил, тем больше горячился, а последнюю фразу закончил таким угрожающим тоном, что все присутствующие со стороны российской делегации невольно вздрогнули, а лицо Евпатова побледнело. Но в следующую секунду, собравшись с духом, он, в свою очередь, обратился к присутствовавшим весьма спокойно и уверенно. Ситуация, поставившая его в «пятый угол», невольно активизировала изворотливый ум помощника представителя президента.

– Не стоит обвинять нас, не разобравшись в чем дело, господин Халипов, – начал он, – то, что ваша сумасбродная жена решила по каким-то непонятным причинам сбежать от вас, подговорив на это вашего управляющего, вовсе не означает, что похищали ее мы. Что же касается того, почему она пришла к нам... На нас вышел комендант гарнизона, где ее задержал военный патруль. И, заметьте, мы не стали ее держать у себя. Не далее, как позавчера в обед мы, под охраной военнослужащих внутренних войск отправили ее назад к вам, чтобы на месте выяснить, в чем причина произошедшего...

– И, конечно, мне об этом не сообщили, – взволнованно перебил Евпатова Халипов, начинающий понимать, что помощник полпреда выходит из тупика.

– Вы находились где-то в недоступной для телефонной связи зоне, – спокойно ответил Евпатов.

– Но если вы послали мою жену вчера в мой дом, то где она? – возмущенно спросил Халипов.

– Это вы должны знать, – хладнокровно ответил Сергей Викторович.

– Он еще и издевается над нами! – вскричал Халипов. – Нашему терпению пришел конец! – он стукнул кулаком по столу, и охранники, восприняв это, как сигнал к действиям, тут же вскинули автоматы, направив их на русскую делегацию.

В ответ на это табельное оружие достали московские телохранители и спецназовцы из полпредства.

– Господа, одумайтесь! – призвал к спокойствию Евпатов.

– Я прошу всех сохранять хладнокровие, – добавил полковник Талипов, – никто не должен поддаваться на провокации с чьей бы то ни было стороны...

– Правильно, – подтвердил Халипов, – провокаций не будет. Будет тщательное расследование без ваших лживых подтасовок и лицемерия!

В этот момент дубовые двери конференц-зала распахнулись и в помещение ворвался Филатов. За ним следом влетело два милиционера, охранявших здание внизу. Их одежда была изодрана, из брови одного сочилась кровь, губа второго была рассечена.

– Это еще что такое? – вскричал Халипов, не узнав в новом обмундировании Юрия, с которым беседовал один раз в жизни.

По дороге сюда Филатов проворачивал в голове всевозможные комбинации. Разумеется, просто набить морду Евпатову, чтобы затем угодить за решетку, где вездесущий полковник Талипов оставит от него мокрое место, он не собирался.

Филатов должен был сделать то, ради чего прибыл в Грозный: вернуть Елену Минину и остановить подписание контракта «Роснефти» с «Black Gold». Разумеется, теперь он был заинтересован еще и в том, чтобы остановить теракты, готовящиеся с помощью американских «друзей» на нефтепроводе и его объектах. И, конечно, как патриот своей страны, он обязан предупредить Нальчик об угрозе.

Направляясь в зал для переговоров, где собрались представители «Грознефтегаза», местной и федеральной властей, «Роснефти» и чеченских силовиков, Филатов просчитывал каждый свой ход. Он владел той информацией, которая могла бы заинтересовать всех присутствовавших в зале, но, как и кому ее преподнести? – То, что его с Еленой сдали боевикам именно Талипов с Евпатовым Филатов уже догадался, правда, пока не знал с какой целью. Ясно было одно: от них избавлялись, как от свидетелей. Значит, с федералами и местными силовиками уже открыто говорить не получится. С другой стороны, в деле фигурировал Халипов – похититель и тюремщик Елены, насильно взявший ее в жены. Казалось бы, с ним невозможно вести разговор. Но в этом вопросе у Филатова было преимущество: он знал всю игру чеченца. Халипов просто хотел поучаствовать в перегонке азербайджанской нефти через Россию, за что, с одной стороны, получил бы материальное вознаграждение от азербайджанцев, а с другой – моральное удовлетворение от того, что лишний раз вставил палку в колеса российской экономике. В этом случае он даже мог на время отказаться от идеи создания независимой чеченской нефтяной компании. Да вот беда: своим упорством Елена Минина, маленький винтик огромного механизма, смешала все карты, и он занервничал. Теперь же у Филатова был свой козырь. Ведь если Халипову сообщить, что Шевцов предоставляет свой липовый нефтяной комплекс чеченским боевикам, картина изменится, поскольку лагерь террористов – вещь временная. Рано или поздно его уничтожат и о постоянной работе придуманной Шевцовым схемы, на которую клюнули и азербайджанцы и Халипов, можно будет забыть. Более того, следствие обязательно выйдет на Халипова и тогда в один миг из уважаемого крупного чеченского бизнесмена он превратится в пособника террористам. А меж тем Шевцов в это время будет отдыхать где-нибудь на гавайском пляже в собственном особняке, обеспеченном ему американскими гонорарами, азербайджанскими траншами и российской выплатой, согласно контракту. Таким образом, открыв Халипову карты, Филатов легко на какое-то время мог превратить врага в союзника, который поможет ему уничтожить «Black Gold» и вернуть Елену. А дальше... Дальше видно будет...

– Что это? – снова спросил Халипов.

– Он избил всех внизу, – крикнули милиционеры, с опаской подходившие к разгневанному Филатову, – сказал, что он начальник службы безопасности нальчикского филиала компании «Роснефть», у него есть важная для вас информация.

– Отлично, – встрепенулся Халипов, – отпустите его.

– Принесла нелегкая, – вздохнул Евпатов, – уничтожил, говоришь, обоих? – шепнул он полковнику. – Может, еще и баба жива? Ну-ну. Вот сейчас точно жди войны.

Филатов, отдышавшийся от драки, предстал перед собравшимися с достоинством. Было видно, что он умеет держаться среди большого скопления людей, и не позволит себе растеряться, хотя своим появлением, безусловно, вызвал немую сцену.

Перед отправкой в Грозный Синьков снабдил Филатова новым камуфляжем, привычной в последнее время для Юрия одеждой, который, казалось бы, не вписывался в общую массу черных официально-деловых костюмов с галстуками. Но к красивому загорелому лицу Юрия, статной фигуре и уверенному взгляду в этот момент другая одежда просто не могла бы подойти.

– Итак, о чем вы собирались мне рассказать? – спросил Халипов, пристально глядя в лицо незваному гостю.

Юрий мгновенно сориентировался в ситуации, решив потянуть время и посмотреть на реакцию различных людей, застывших в напряженном ожидании.

– Меня зовут Юрий Алексеевич Филатов. Мы с вами уже общались, Эмиль Асланович, – спокойно произнес он. – Я разыскиваю пропавшую Елену Минину...

– Мою жену! – перебил возмущенный чеченец. – Мою жену, Елену Халипову, которая действительно пропала, но не из Нальчика, откуда она уехала добровольно, а из моего дома!

В этот момент Филатову больше всего хотелось взять оружие у любого из присутствовавших здесь охранников и расстрелять похитителя Мининой на месте. Кому как не ему было знать, каким образом Елена покинула Нальчик. Однако Юрий вынужден был продолжать играть, чтобы добиться союза с Халиповым.

– Ее нет в городе и сейчас, – спокойно ответил Филатов. – Я был с ней, а похитили ее боевики Аслана Мирабова в самом начале Аргунского ущелья.

– Так-та-ак, – потянул Халипов, – а что вы делали там с девушкой?

В этот момент Евпатов понял, что пора вмешаться в разговор и, сделав уверенный шаг вперед, до этого он стоял рядом с полковником Талиповым, прижавшись к стенке, заговорил таким твердым и уверенным тоном, что Халипов не решился его прервать.

– В Аргунское ущелье их отправили мы с полковником Талиповым. Если я не ошибаюсь, вы живете в закрытой зоне в районе Цогуноя. И, как я уже говорил, этот человек еще раз доказал, что мы отправили девушку назад под охраной, чтобы разрешить на месте все возникшие распри. Согласитесь, не каждый раз жена сбегает от мужа и обращается за помощью к полномочному представителю президента.

– А почему вы радушно приняли ее, не поставив меня в известность? – не унимался Халипов.

– Об отсутствии связи я уже сказал, а принимал я ее, как и других обратившихся, не делая исключения.

– Но вы же держали ее где-то?

– Держал, – согласился Евпатов, – вместе с полковником Талиповым мы держали ее в специальном гостиничном номере, отведенном для нужд МВД. Держали под охраной, не давая ей выйти, без телефонной связи. А что вам рассказывала девушка, господин Филатов? – обратился он к Юрию. – Ей понравился мой прием?

– О, нет, господин Евпатов, – со упреком заметил Юрий. – Она была крайне удивлена, что из одной тюрьмы попала в другую. И я даже хотел...

– Ну вот, видите, – продолжил Евпатов, не дав закончить Юрию начатую фразу, – все, что я говорил, подтверждается, и, по-моему, в данном случае наши чеченские друзья проявили характерную для этого замечательного народа поспешную кавказскую горячность.

По залу легкой волной прошел небольшой ропот, но спустя несколько секунд собравшиеся вновь замолчали и Халипов продолжил допрос:

– Итак, ты говоришь, моя жена захвачена бандой Мирабова? А как получилось, что вы, отправленные под конвоем внутренних войск, попали в засаду? Не подозреваешь ли ты, что федералы специально направили вас в ловушку.

– Нет, – соврал Филатов, – боевики знали, что с нами идет ценный груз для Шатойского блокпоста, но подоспевший отряд спецназа отбил атаку и, чтобы вовсе не уходить без трофея, духи похитили Елену.

– Хорошо, – мрачно произнес Халипов. – А что было дальше?

– Вместе с разведподразделением, о котором я не могу здесь говорить, мы уничтожили бандформирование Мирабова, но его главарю удалось скрыться вместе с девушкой.

– И где же, по-вашему, он прячется? – раздраженно спросил Халипов.

– В Аргунском ущелье, на нефтяном комплексе компании «Black Gold», – невозмутимо ответил Филатов, словно вместо информационной бомбы сообщил сводку погоды на завтрашний день.

– Что?! – вскричал Халипов, в раздражении вновь стукнув кулаком по столу.

– Не понял? – в свою очередь удивился Евпатов.

– Да вы так не волнуйтесь, – спокойно продолжал Филатов, довольный произведенным эффектом. – А вы всерьез думали, что Шевцов будет поставлять нефть? Это же фикция! За высоким охраняемым забором там находится учебно-тренировочная база для подготовки террористов. Я только не знаю, как он собирался оттуда перекачивать сырье в нефтепровод, который идет по побережью Каспия. Да вот, у меня и письменное подтверждение есть, – и Филатов, зная, что в Нальчике уже принимаются меры, со спокойной душой зачитал украденное послание, оставленное американским гостем на перевалочном пункте Мирабова.

– А. скажите-ка мне, господин Халипов, – дослушав письмо до конца, вмешался в разговор вице-президент компании «Роснефть», прибывший из Москвы, – как это вы проверяли компанию «Black Gold»? Вы довольно долго нас убеждали, что Шевцов действительно нашел нефть и сотрудничество выгодное? Может быть, прежде чем размахивать кулаками и натравливать на нас своих вооруженных охранников, скажите, каким образом вы стали пособником террористов?

Настала очередь выкручиваться Халипову. Впрочем, для человека, имеющего большой опыт ведения переговоров, это не составило труда. Осознав, что схема, придуманная Шевцовым, лопнула, он тут же решил полностью сдать его властям.

– Мы не собирались перескакивать с одного на другое, – произнес Халипов, – сначала речь шла о моей жене. Что же касается компании «Black Gold», то именно Елена своим расследованием навела меня на мысль о нечистых делах главы этой компании. Я подключился к следствию, напрямую вышел на Шевцова и даже помог ему осуществить фиктивное похищение Мининой. В результате проведенного лично мною расследования выяснилось, что Шевцов действительно не имел нефти, а собирался выдавать за свое сырье азербайджанскую. Для этого уже был построен нефтепровод к нему, в Аргунское ущелье, а Шевцов в свою очередь незаконно подключился к нефтепроводу Баку–Новороссийск.

Халипов говорил по-прежнему громко и страстно, не подозревая, что тот, кого он в данный момент выдает властям, внимательно слушает каждое его слово, переполняясь гневом. Эту услугу Шевцову оказал полковник Талипов, по долгу службы которого в мобильном телефоне были записаны все номера известных в городе персон. Когда проницательный милиционер понял, что Халипов сдаст своего «партнера», он незаметно позвонил Виктору Сергеевичу, и тот, ответив на определившийся вызов, был сильно удивлен, когда услышал выступление господина Халипова.

Зная вспыльчивый характер Шевцова, полковник сделал верный расчет. Произнесенного было довольно, чтобы дать понять главе компании «Black Gold», кто предал его, и Талипов отключил телефон. Меж тем Эмиль Асланович продолжал:

– О том, что Шевцов предоставляет базу для террористов я, к сожалению, ничего не знал, и спасибо господину Филатову за информацию. Теперь же я лично подниму обе руки за то, чтобы провести в Аргунском ущелье небольшую войсковую операцию и покончить с этим логовом террористов.

Евпатов, следивший за словами чеченца с напряженным вниманием, при этих словах перевел дух, как человек, с души которого скатился камень.

– Я поддерживаю господина Халипова, – улыбнулся он, – и, думаю, мы предоставим Министерству внутренних дел решить эту проблему. Надеюсь, теперь все спорные вопросы удовлетворены, и мы можем продолжить подписание оставшихся документов? – произнес он, с нескрываемой улыбкой глядя в глаза Халипову.

– Разумеется, – кивнул чеченец, осознав, что эти переговоры он, безусловно, проиграл.

Несмотря на небольшой размер чеченской республики, здесь царили своеобразные законы. Большие города старались не лезть в жизнь маленьких селений, а горные жители не часто интересовались деятельностью боевиков. Нельзя сказать, что никакого взаимодействия между ними не было, все-таки одна территория и общие интересы сказывались, но при этом каждый тянул в свою сторону.

Если в глубине Аргунского ущелья, где-то вблизи с грузинской границей, началось строительство комплекса промышленных объектов, значит, на то есть основания и не простым смертным их оспаривать. Жителей окрестных мест не смущали многочисленные военные грузовики, вертолеты и периодические выстрелы. В конце концов, если есть объект, значит должна быть и охрана. Раз охранников много, значит объект серьезный и, может быть, даже секретный. Так зачем лишний раз интересоваться тем, что никак не касается мирного сельского жителя?

Поэтому никто и не знал, что происходит на спрятанной в горах базе для подготовки террористов. Между тем это был стационарный учебный центр, построенный по всем правилам российской войсковой «учебки» и оборудованный самой современной материальной базой.

Этот комплекс построек был огражден тремя степенями защиты: заминированными полями, несколькими рядами заборов с колючими проволоками и пропущенной по ним сигнализацией и электротоком, двухметровым каменным забором. Как и положено, в двухэтажных комфортабельных казармах жили воины Аллаха, которых тренировали опытные инструкторы, на этой же территории размещались склады с вооружением и боеприпасами, боксы с российской бронетехникой: танками Т-72, бронетранспортерами, БМП, грузовыми автомобилями и передвижными радиостанциями.

Особенно тщательно был сооружен комплекс ПВО. На вооружении у боевиков стояли переносные зенитно-ракетные комплексы «Игла» и два стационарных комплекса: БУК и ЗРК-125. Командный пункт ПВО представлял собой отдельный комплекс специализированных объектов. Информацию о событиях в небе осуществлял радиоприемный центр, ее передачу боевикам, отвечавшим за слежение, – радиопередающий. Оба центра также были размещены на территории КП.

В замаскированном подземном бункере находилась автоматизированная система управления. Это был цифровой вычислительный комплекс, отвечающий всем параметрам современных систем ПВО. Бункер был изолирован и внутри напоминал подводную лодку: бронированные двери, перекрывающие отсеки, небольшие помещения – боевые посты, похожие на каюты.

В зале боевого управления размещался пульт управления с радарами, кнопками и мигающими лампочками – автоматизированное рабочее место, где всегда дежурил человек. Напротив, по всей стене стояли прозрачные пластиковые планшеты, отмечавшие текущую воздушную обстановку. Разумеется, по известным причинам, большая часть вооружения и техники была российского производства, причем здесь встречались такие экземпляры, которых еще не было на вооружении у регулярной армии.

Здесь же располагался и учебно-тренировочный полигон, на котором ежедневно проходили занятия. Виктор Сергеевич Шевцов только один раз посетил это место. Он не отвечал за работу комплекса, полностью предоставив это право американским друзьям.

Транспортный военный вертолет без опознавательных знаков прилетел с грузинской стороны. Как только его шасси коснулись железного покрытия вертолетной площадки, двери открылись и оттуда по железной лесенке спустились пять человек в военной форме. Навстречу к ним подошли трое, одетых в такую же пятнистую униформу. Одним из этой тройки был бывший главарь незаконного вооруженного формирования Аслан Мирабов. Двое других, европейцы, представляли руководство базы. Все восемь человек прошли в небольшой микроавтобус и поехали в центр военного городка, где размещалось здание «администрации» базы.

Войдя в кабинет «командира», гости присели за длинный стол, замещенный по центру просторной комнаты, параллельно стене. Кабинет был оформлен в стандартном офисном стиле. Здесь не было портретов каких бы то ни было лидеров, нигде не красовались государственные или религиозные символы.

– Вы бы, мистер Лэтимер, хоть черный флаг с черепом и костями повесили, – по-английски произнес один из гостей, обращаясь к «командиру» базы, высокому молодому человеку, присаживающемуся в удобное кресло в центре стола. – А то ведь вас даже пиратом не назовешь...

– Не вижу повода для смеха, Майкл, – резко ответил Лэтимер. – Наши дела нельзя назвать удачными.

– Именно поэтому мы здесь, – перешел на серьезный тон гость. – Позвольте представить вам, мистер Лэтимер, моих спутников. Это, – он показал на двух, сидящих справа от него людей, – офицер Дейли Джексон и офицер Сэм Буровски из Пентагона. Их звания и должности засекречены даже для меня. А это, – он показал на двух соседей слева, а затем перевел взгляд на человека, сидящего с Лэтимером, – ваши коллеги из ЦРУ, мистер Скотт, господа Оливер Джойс и Роберт Уэйсон. В свою очередь, господа, позвольте вам лично представить моего коллегу из нашей корпорации «American Ok-oil», бывшего майора спецназа ВМФ США, мистера Джона Лэтимера. В нашей компании он выполняет, скажем, так, специфические функции, когда переговорный процесс заходит в тупик и необходима грубая мужская сила. Я, конечно, говорю очень примитивно. Но на задание, которое мистер Лэтимер сейчас выполняет, другого кандидата нам трудно было найти. А это, – продолжал он, – наш куратор из ЦРУ, мистер Дон Скотт. Меня, Майкла Корсона, надеюсь, знают все. Не только в «American Ok-oil». Кто этот человек, я, к сожалению не знаю. Может быть, Лэтимер представит его нам? – Корсон грубо указал пальцем на Мирабова, успевшего привести себя в порядок, побриться и предстать перед американскими гостями в цивилизованном виде.

– Это Аслан Мирабов, наш союзник, – прокомментировал Лэтимер. – Русские уничтожили его подразделение. Господину Мирабову и его помощнику Гишаеву удалось спастись.

– Сколько человек вы потеряли? – спросил Корсон.

– Моих было двести пятьдесят. Еще должно было подойти около ста человек. Все они направлялись в Нальчик.

– Прекрасно! Вы отлично сработали! – насмешливо заметил Корсон. – Теперь у нас на сто человек меньше.

– И это еще не все, – дополнил один из сотрудников ЦРУ. – По нашим данным, ФСБ уже осведомлено об изменении даты операции и о главном ударе. По крайней мере, вчера все службы были переведены на усиленный режим работы и готовы к нападению. О захвате нефтебазы, разумеется, можно забыть. Кроме того, если раньше мы планировали удерживать город хотя бы месяц, то теперь боевики не продержатся там и двух дней.

– Вы провалились, господин Мирабов, – продолжал Корсон. – Вас следовало бы наказать самым серьезным образом.

– Здесь нет моей вины, – оправдывался Аслан. – Никто не предполагал, что русские обнаружат наше местонахождение.

– Я надеюсь, они ничего не заподозрят по этой базе? – спросил Корсон, обращаясь к Скотту.

– Ситуация ухудшилась и на этом направлении, – вздохнул тот.

– Вот как?! – удивился Корсон.

– Господин Шевцов не оформил документы должным образом, и «Роснефть», параллельно с ФСБ, начала расследование. Об этом есть достоверные агентурные данные. Если русские не подпишут все контракты и нефть не поступит в трубу – начнется следствие.

– Надо во что бы то ни стало сохранить этот лагерь, – вмешались офицеры из Пентагона. – Нам он просто необходим, как со стратегической, так и с тактической стороны. Это идеальная позиция для нападения, прикрытая реальной подоплекой.

– К сожалению, времена не те, – вздохнул Скотт. – Россия действительно наводит порядок на Кавказе. Свой порядок. Мы уже не имеем того влияния, что было раньше, наши позиции в Москве ослабли, а после событий в Грузии, на Украине и в Киргизии Кремль скорее будет прислушиваться к мнению союзного Минска, нежели Вашингтона.

– Мы должны признать, господа, что этот проект действительно не оправдает себя, – подытожил Корсон. Нам нельзя здесь светиться. Белый Дом и так делает промах за промахом на мировой арене, и лишнего скандала мы не должны допустить.

– А что решим с операцией по нефтепроводу? – спросил Лэтимер. – Это же колоссальный ущерб русским, кроме того, у нас все готово: техника, люди. Операция разработана до мельчайших подробностей. Кроме того, усиление бдительности в Нальчике играет нам на руку. Они ждут сильного удара там, а мы выступим здесь. Бросим все силы: пять тысяч человек. Часть из них пойдет в Дагестан, часть – выйдет из ущелья и, уничтожив несколько предприятий нефтяной промышленности, доберется до коммуникаций нефтепровода. Это будет не только крупнейшая диверсия, это будет сильный удар по моральному духу русских. Мы назвали эту операцию «Рейд устрашения».

– Рейд устрашения? – переспросил Корсон. – Разумеется. Эту акцию мы проведем. В лагере останется около ста человек, на время операции все системы будут работать. Когда будет доложено, что задача выполнена, мы сами уничтожим ее. Надеюсь, система самоуничтожения у вас продумана?

– Конечно, – подтвердил Лэтимер.

– Отлично, – улыбнулся Корсон. – А вы, господин Мирабов, со своим помощником отправитесь вместе с колонной, таким образом, сможете реабилитироваться. Вы уже имеете солидные суммы на счету. Если операция пройдет удачно, они удвоятся, а дальше – поступайте, как знаете. Или вновь продолжите войну, в этом случае мы не потеряем контакты, или отправляйтесь на заслуженный отдых куда-нибудь к южному морю, как это сделали некоторые ваши братья по оружию, сымитировав свою гибель. Вы ведь не бен Ладен, не Хусейн и даже не Басаев. Вас искать не станут.

– Кстати, – вмешался Лэтимер, – можете взять с собой русскую красавицу, которую вы приволокли с собой. Кстати, зачем она вам? Любовь с первого взгляда?

– Из-за этой красавицы, как я теперь понимаю, разрушились все ваши планы. Я только сейчас узнал, что вся эта база, куда я отправлял своих воинов, юридически принадлежит компании «Black Gold». Она работает в «Роснефти».

– Замечательно, – снова иронично заметил Корсон. – Так у вас еще и живой свидетель? Надеюсь, вы понимаете, что она не должна вернуться в Россию?

– Я думал продать ее, – невозмутимо ответил Мирабов. – За такой организм выложат приличную сумму, и она отправится туда, откуда уже не вернется.

– Да-а, – потянул Корсон, – а вы, чеченцы, оказывается, еще более жадный народ, чем европейцы или мы, – при этом он громко рассмеялся. – Ну что же, я верю, что вы, Мирабов, выгодно избавитесь от свидетеля и не буду настаивать на обратном. Где она сейчас?

– В одиночной тюремной камере, – холодно ответил боевик.

– М-да, – снова рассмеялся Корсон, – вы настоящий джентльмен. Ну что ж, вы непременно получите ее. Только после возвращения с выполненного боевого задания... – и, обращаясь ко всем присутствующим, добавил: – Ну что ж, господа, за работу.