Косметический салон «Весна» только назывался «салоном». На самом деле это было одноэтажное помещение бывшего клуба возле городского парка. Внутри находилось всего два косметических кабинета. Столько же комнат отводилось и администрации. Это маленькое заведение обслуживало только своих постоянных клиентов по безналичному расчету. Правда, качество этого обслуживания было весьма стоящее, поэтому клиентами салона были весьма состоятельные люди.

В семь утра четверо человек подошли ко входу в косметический салон «Весна». Мирабов нажал на звонок входной двери.

– Кто там? – послышался сиплый голос охранника.

– Уголовный розыск, откройте, пожалуйста, – произнес Мирабов, показывая в глазок бронированной двери фальшивое удостоверение.

– Мы милицию не вызывали, – сообщил охранник.

– Нам нужно осмотреть помещение. Поступила информация, что у вас скрывается особо опасный преступник.

Дверь открылась, и мужчины вошли в помещение.

– Да, тесный у вас холл, – сообщил Мирабов охраннику, вышедшему из кабины.

– Пусть эти тоже ксивы покажут, – потребовал тот.

– Пожалуйста, – улыбнулся Мирабов... – Мурза Шамильевич, покажи товарищу удостоверение.

Чеченец, которого Мирабов назвал Мурзой, опустил руку в карман белой ветровки и, резко достав оттуда пистолет с глушителем, выстрелил в охранника.

– Нельзя быть таким настойчивым, это некультурно, – прокомментировал Мирабов и жестом приказал своим подчиненным убрать тело. – Мурза, встанешь на его место. Посмотри документы. Всем говори, что новенький, взял тебя директор вчера вечером, подменить этого.

– А что сказать самому директору? – поинтересовался Мурза.

– Прострели ему голову, если хочешь, – махнул рукой Мирабов. – Братья, за мной.

Он с двумя оставшимися помощниками отправился к косметическому кабинету. Через час новый «охранник» открыл дверь пожилому мужчине.

– Кто вы такой? – удивился тот, глядя на нового сотрудника.

– А ты кто такой? – нагло ответил тот.

– Я директор салона. А где Георгий?

– Георгий, думаю, там же, где и ты, – ответил чеченец.

– Ничего не понимаю, я...

Мурза оборвал фразу директора, прострелив ему голову. Тот упал на пол, и на шум выскочил Мирабов.

– Это был директор, – спокойно затаскивая еще один труп в комнату охранников, комментировал Мурза.

– Смотри в оба, – приказал Аслан, – в кабинете мы уже сняли решетку. Муса выйдет и подгонит тачку к окну. Больше никого не вали.

– Понял, – кивнул Мурза.

В подразделении Мирабова Мурза Гилаев был его правой рукой. Аслан ценил этого боевика за преданность, хладнокровие и надежность. Еще ни одного дела, которое Мирабов поручал Мурзе, тот не провалил.

Вскоре в здание вошли две молодые девушки.

– Приветик, – поздоровались они с Мурзой, – а где Жорик?

– Заболел, – беззаботно ответил тот, – боюсь, у него ангина.

– Это у Жорика нашего? В конце сентября?

– Все возможно в этой жизни, – глубокомысленно произнес Мурза. – А вы, девочки, кто такие?

– Мы работаем во-от в этом кабинете, – улыбаясь, показали они на дверь, за которой их ждал Мирабов.

– А в этом? – спросил Мурза, указывая на соседнюю дверь.

– Этот на ремонте, – ответили девушки и направились к двери.

Одна из них открыла ее и вздрогнула, увидев перед глазами дуло пистолета.

– Прошу к нам, – произнес Мирабов и, схватив ее за руку, дернул внутрь. Вторая вошла следом. – Сейчас слушайте меня внимательно. В восемь утра у вас записана Минина Елена Евгеньевна, так?

– Д-да, – заикаясь от испуга ответила косметолог.

– Вот и прекрасно. Ты, – обратился он к девушке, ткнув в нее пистолетом, – выйдешь в холл и встретишь девку, а твоя подруга побудет у нас здесь. И смотри, без шуток. На входе стоит наш человек. Если что – вас всех... Ясно?

В знак согласия девушка кивнула головой, и Мирабов вытолкал ее за дверь.

Через несколько минут к входу подъехала машина Мининой.

– Это что, и есть твой салон? – удивился Филатов, глядя на маленькое здание.

– А ты рассчитывал на небоскреб? – рассмеялась Елена.

– Извини, московские масштабы.

– Ладно, посиди в машине, я быстро, – сообщила девушка, открывая дверь.

– Ну как же, я должен охранять тебя везде, так что я с тобой, – ответил Филатов, выходя следом.

– Юра, – улыбнулась она, – в том обряде, который мне предстоит, есть исключительно женские моменты. Интимные. Ты же не станешь ходить за мной повсюду, включая приемы у гинеколога.

– У гинеколога? Это слишком страшное зрелище.

– Вот и договорились, – сказала Лена, направляясь к открытой двери.

Филатов сделал несколько шагов следом за ней, затем встал у входа, достал сигарету и не спеша закурил.

– Женщины, косметологи, гинекологи... – рассуждал он вслух. – Насколько нам проще: помылся, побрился, помыл, побрил... Если захотел. А тут...

Докурив сигарету, Юрий вошел внутрь. Внешне в коридоре все было спокойно. В окошке сидел охранник, кавказец, у входа в косметический кабинет стояла симпатичная девушка в фирменной униформе. Чтоб скоротать время, Филатов решил завести с ней разговор.

– А вы, девушка, не проводите операцию? – спросил он.

– Нет, – ответила она, прикусывая губу.

Юрий посмотрел на нее внимательнее. Девушка смотрела куда-то «сквозь него» рассеянным взглядом, теребила едва дрожащими руками золотое кольцо на среднем пальце и, словно солдат на караульной вышке, неловко переминалась с ноги на ногу. Для косметолога ее поведение было необычным.

Продолжая говорить стандартный набор фраз о прекрасной погоде, солнце и тепле, он внимательно осматривал холл. Сначала его взгляд скользнул на дверь косметического кабинета – на замке был ряд характерных царапин от взлома, затем Филатов обнаружил плохо вытертый, едва заметный кровавый след на мраморной плитке. Этого было достаточно, чтобы сделать выводы. Кроме того, стоя спиной к посту охраны, Юрий чувствовал на себе пристальный взгляд кавказца.

Он опустил руку в карман, встал вполоборота к охраннику, чтобы видеть его боковым зрением, и, в очередной раз вспоминая о чудесном сегодняшнем дне, ненавязчиво спросил девушку:

– Кстати, мадам, а где у вас тут террористы? По крайней мере, утром эти сволочи зашли сюда к вам, грохнув охранника...

Провокация сработала. Мурза тут же поднял пистолет, но реакция у Филатова, готового к нападению, оказалась быстрее. Грохнул выстрел, и чеченец с простреленной головой свалился на пол. Девушка вскрикнула. В ту же секунду дверь кабинета открылась, и один из боевиков, находившихся внутри, выстрелил в Филатова. Тот отпрыгнул в сторону и спрятался за диван.

– Ложись, дура! – крикнул он растерявшейся девушке.

Та, рухнув на пол, открыла Филатову вид в открытую дверь. Бандит, спрятавшись за опрокинутый на бок стол, еще раз выстрелил из кабинета. Филатов вскрикнул и прекратил стрельбу. Дождавшись, пока тот выйдет из укрытия, Юрий вскочил и одним выстрелом уложил противника.

Войдя в кабинет, он обнаружил лежавшую на полу оглушенную девушку – напарницу той, что была в коридоре. Приведя обеих косметологов в чувство, Филатов устроил им небольшой допрос с пристрастием.

– Вы знаете, кто это был?

– Нет, – в один голос отвечали девушки. – Мы пришли на работу, в дверях был этот, – одна из них показала рукой на Мурзу, – сказал, что заменяет Жорика. Потом в кабинете на нас напали двое.

– Как они выглядели?

– Чеченцы, – отвечала девушка, оставшаяся в кабинете. – Главный, такой здоровый, с короткой бородой в черной куртке. Второй в спортивном костюме, длинноносый, бритый.

– С короткой бородой, в куртке? – переспросил Филатов, вспомнив вчерашнего незнакомца возле дома. – Вызови милицию, – приказал он второй девушке и снова спросил ту, что описывала боевиков:

– А куда делась девушка, которую они захватили?

– Они сняли решетку, к окну подъехала какая-то тачка. Когда девушка вошла, ее оглушили, и главный сбежал через окно, а второго вы завалили...

Девушку прервал крик напарницы, которая увидела в помещении поста охраны два трупа.

Первым на место происшествия прибыл майор Степанов. Войдя в холл, он сразу оценил обстановку.

– С твоим приездом, Филатов, количество проблем в городе утроилось, словно сюда вошли вражеские войска.

– А разве мы знакомы? – удивился Юрий.

– Заочно весьма хорошо, – ответил Степанов. – Я вызвал нашего общего знакомого. Сейчас он будет тут, а пока поможешь мне протокол составить.

Вскоре в помещение вошел Соловьев.

– Юра, беспокойный ты наш! – пожимая руку Филатову, встретил его Николай.

– И тебе привет, чекист, – мрачно поздоровался он.

– Ну что тут у тебя?

– Минину выкрали, похоже, чечены.

– Опоздали, мать твою, – вздохнул Соловьев, присаживаясь на диван.

– Думаешь, «Black Gold» работает?

– Похоже. Мы уже связались с коллегами в Грозном, они должны были проверить эту компанию, а главное, выяснить все о месторождении нефти. Что там за мануфактура.

– Надо остановить расследование, – Филатов схватил за руку Соловьева.

– Ага, сейчас, – парировал тот. – Машина запущена, и я ничего не смогу сделать.

– Коля, Ко-оля! – воскликнул Филатов. – Ты же понимаешь, что эти люди сделают с Еленой, если их начнут копать!

– Понимаю, – спокойно ответил Соловьев, – теперь пойми меня ты. Если это работа «Black Gold», они наверняка похитили ее с целью подписания контракта. И твой директор подпишет документ. Руководство компании в лице некоего господина Шевцова получит транш от «Роснефти» и свалит с этим заграницу, а мы потом будем расхлебывать мировой скандал. Государство еще раз обделается на мировой арене, отказав соседу в транспортировке нефти, хотя бумага подписана. И иди кому докажи, что виноват в этом какой-то директор какой-то фирмы. Обвинят в этом правительство России, не меньше, и что последует за тем – неизвестно.

– Да плевать мне на твои выводы! Мне нужна Елена, живая! В конце концов, тебе платит деньги государство, а мне – руководство компании. И моя задача защищать сотрудников «Роснефти»!

– Вот что, орел! – повысил голос Соловьев, встав с дивана, – свою миссию ты провалил, причем, извини меня, дважды. Сначала просрал Костю, потом упустил его сестру. Так что платить тебе, увы, не за что. Что же касается того, кто тебе платит бабки, то не забывай, что ты работаешь не на «шарашкину контору», а на государственную нефтяную компанию, и получаем мы с тобой, по большому счету, из одного кошелька. Так что теперь ты без моего контроля шагу не ступишь, ясно?

Филатов злобно смотрел на Соловьева.

– И не сверкай глазами. Делу это не поможет.

– Я найду ее, с твоим контролем или без него, – выдавил Филатов.

– Конечно, найдешь, – успокоил его Николай. – Я же вижу, что ты к ней не ровно дышишь. Вот и соединим усилия. Я люблю Родину, ты любишь Елену и Родину, что в данный момент одно и то же, так что поговорим конструктивно.

Оба присели на диван, и Соловьев продолжил:

– Тут мы их уже не перехватим. Вряд ли с заложником эти ребята полетят на самолете, поэтому выходить нам нужно непосредственно на Шевцова, причем до подписания контракта. Завтра в Чечню выезжает Зеленцов. Вместе с ним отправишься и ты.

– А почему я один? Давай возьму несколько толковых ребят из нашей охранки. Они и «попасти» могут, если кого надо будет, и в «бою» не подкачают...

– Ну, давай тогда сразу высадим в Грозный дивизию ВДВ, – иронично предложил Соловьев, – проведем там еще одну войсковую операцию и снесем его вообще с лица земли. Ты пойми, похищение – это не кража курицы, где главное отреагировать. Вам девку надо вернуть. В этом деле, чем меньше людей участвует, тем лучше. И потом в Чечне ситуация совсем другая. Там всем заправляет милиция и местные власти, надо быть предельно внимательными, ясно? Так что давай договоримся, что работать вы будете вместе. Чтобы без глупостей...

– Есть, без глупостей, – вздохнул Филатов.

Весть, которую Шевцов ждал несколько дней, пришла к нему рано утром со звонком мобильного телефона. На связи был Зуфар Алиев.

– Витя, давай перед работой встретимся в твоем офисе, есть интересная новость.

– С удовольствием! – ответил Шевцов и, наспех одевшись, выбежал из дома.

Примчавшись на работу, он застал Алиева возле входа.

– Быстро ты, – удивился майор. – Ладно, пойдем, подышим воздухом.

Они вышли на улицу и встали возле здания. Вокруг простиралась леденящая душу пустота: когда-то на месте огромной площади, поросшей травой, стояло несколько домов. Теперь от них остался фундамент, покрывшийся со временем бурьяном.

– Груз Мирабов доставил, – сообщил Зуфар, – тело пока без сознания и будет спать еще часов пять. Находится вот по этому адресу, – Алиев протянул Шевцову клочок бумаги и ключ от входной двери. – Что с бабой делать, решай сам, но к вечеру ее там быть не должно. Это слишком опасно.

– Отлично, – улыбнулся Шевцов. – Как оплачивать работу?

– В конвертиках, блин, – разозлился Зуфар. – Так мне в ОВД два и пришлешь. Один боевику Аслану, другой майору Алиеву за успешно выполненное боевое задание по похищению человека.

– Ну я серьезно...

– А раз серьезно, что за глупости ты спрашиваешь? Конечно, на счет мой переведешь. И мне, и Аслану. С ним я потом сам разберусь.

И, пожав руку собеседнику, Зуфар удалился, а Шевцов незамедлительно достал телефон и связался с Халиповым.

– Эмиль Асланович, нам нужно срочно увидеться.

Вскоре Халипов вошел в кабинет Шевцова.

– Ну, что у вас нового? – спросил тот, присаживаясь.

– У меня вот по этому адресу, – он протянул клочок бумаги с ключом, – находится известная особа из Нальчика, отказавшаяся в свое время с нами сотрудничать, что затянуло переговорный процесс.

– Значит, вы все-таки решили вывинтить упрямую гайку из механизма?

. – Да, – решительным тоном произнес Шевцов, – и теперь собираюсь с ее помощью надавить на главную шестеренку.

– Хорошо, – пряча адрес, продолжил Халипов. – Ваша подопечная поступит в мое распоряжение. Живу я один, в доме есть только надежный обслуживающий персонал, так что поживет у меня...

– Только прошу вас, – прервал его Шевцов, – никакого насилия над девушкой! Нам не надо осложнений!

– Не волнуйтесь, – заверил Эмиль Асланович, – я взрослый человек, а не шпана, и для сексуальных утех пользуюсь другими средствами.

– Понял, – улыбнулся Шевцов, – значит, буду спокоен. Надеюсь, девушка будет у вас в безопасности.

– Обещаю, – подтвердил Халипов, – но не затягивайте процесс. Долго я держать ее у себя не стану. Там закрытая зона, а не проходной двор.

– Хорошо-хорошо, – поднял обе руки Шевцов, – прямо сейчас поставлю ее папашу в известность.

Халипов, грузно ступая, вышел из кабинета. Он был уверен, что Шевцов сделает все, чтобы контракт был подписан. Единственное, чего не понимал расчетливый Эмиль Асланович, какую выгоду преследовал Шевцов, идя на откровенный криминал. Ведь в том случае, если девушку найдут у Халипова, он первый скажет, что спас ее из лап боевиков, нанятых Шевцовым, и глава «Black Gold» наверняка об этом догадывался.

Именно поэтому Халипов предполагал, что после подписания контракта и получения денег от обеих сторон, Шевцов исчезнет из поля зрения. Что ж, это его устраивало. С одной стороны, он останется чистым перед азербайджанской стороной, которой неофициально пообещал ускорить передачу нефти, с другой – выставит «Роснефть» в неприглядном виде, и ей долго придется объяснять всему миру, почему она отказалась транспортировать нефть.

За рассуждениями Халипов не заметил, как добрался по адресу, предоставленному Шевцовым. Поднявшись на второй этаж пятиэтажного дома на окраине города, он открыл дверь указанной квартиры.

На полу лежала молодая девушка. Халипов закрыл дверь и попытался приподнять неподвижное тело. Он расправил рукой волосы, закрывшие лицо, и всмотрелся в него. В этот момент что-то защемило в груди Эмиля Аслановича. Он почувствовал легкое жжение, закружилась голова. Халипов не удержался и поцеловал девушку в губы.

– Боже мой, – тихо произнес он, – я никогда не видел такой красоты.

С этими словами он взял Елену на руки и аккуратно вынес на улицу, усадил в машину.

Медленно тронувшись с места, Халипов выехал на дорогу и помчался из города в сторону дома. На блокпосту, расположенном на въезде в закрытую зону, машина снизила скорость, но солдаты, прекрасно знавшие «своих», пропустили ее без досмотра.

Вскоре Эмиль Асланович подъехал к высоким воротам закрытого глухим каменным забором двухэтажного особняка. Они послушно открылись, пропустив автомобиль, и так же при помощи автоматики закрылись.

Во дворе усадьбы росли экзотические растения, газоны, ежедневно стриженные садовником, плавно перетекали в ровные кусты. Здесь был и мини-бассейн, и баскетбольная площадка, и летняя беседка, словом, все, что нужно для тихой спокойной жизни. «Почему многие люди в погоне за властью и деньгами предпочитают этому нервотрепку и беспокойство?» Оставшись одна в особняке, Елена впоследствии не раз задавалась этим вопросом.

Халипов перенес девушку в дом и положил ее на кровать.

– Кто это? – спросил молодой человек, подошедший к Халипову.

– Это, Салман, моя дорогая гостья, за которую ты в мое отсутствие отвечаешь головой.

Салман Хасанов, коренной чеченец, работал у Халипова второй год и вел все его хозяйственные дела, следил за домом и прислугой, штат которой был невелик.

– О существовании этой девушки никто в доме не должен знать кроме тебя, ясно?

– Конечно, – растерянно произнес Хасанов, глядя на девушку.

– Отнеси ее на второй этаж, в гостевую, и закрой дверь.

Хасанов выполнил приказание, оставив хозяина одного. Халипов не понимал, что с ним происходит. Он никогда особо не привязывался к женщинам, отдавая предпочтение карьере. И вот теперь, когда он увидел Минину, впервые, пожалуй, за всю свою жизнь почувствовал серьезное влечение.

– А ничего, если бы в доме была женщина, – вслух произнес он.

– Что вы говорите? – спросил Хасанов, спустившийся вниз.

– Ничего, Салман, мысли вслух. Ты запер дверь?

– Да, – Хасанов протянул ему ключ.

– Хорошо, иди. Когда придет уборщица, скажешь, чтобы в гостевой не убиралась, – прибавил он вдогонку.

Посидев несколько минут внизу в огромной прихожей, обставленной дорогой мебелью, Халипов поднялся наверх, тихо открыл дверь комнаты, куда Салман отнес девушку, и, пройдя в нее, присел рядом.

– Да-а, подкинул мне подарок мистер Шевцов, – произнес он.

В этот момент девушка открыла глаза, встрепенулась и, резко поднявшись, присела на диване.

– Где я? – испуганно спросила она.

– Вдали от дома, – ответил Халипов.

– А вы кто?

– Все мы люди на этом свете. Меня зовут Эмиль Асланович, но вы можете называть меня просто по имени.

– Я в плену?

– Милая моя, – ласковым тоном отвечал Халипов, – вы где-нибудь видели плен в виде отдельной комнаты с телевизором, DVD, коврами на стенах и пуховыми перинами?

– Тогда в каком я здесь качестве? – Елена смотрела недоверчивым взглядом на собеседника.

– В качестве моего гостя, – нежный голос девушки все больше и больше очаровывал. Халипова, а ее испуганные, не успевшие отойти от долгого сна глаза, вызывали в нем жалость.

– С вами грубо обращались, но мне удалось отбить вас у боевиков, и в самое ближайшее время вы отправитесь на родину.

– Тогда отправьте меня прямо сейчас, – твердым голосом потребовала девушка.

– Ну зачем же так сразу, – осадил ее Халипов, – погостите у меня немного.

– Я не знаю, кто вы, но если вы друг, отпустите меня, – с этими словами Елена встала и направилась к двери.

– Не торопитесь, – остановил ее хозяин, – дверь заперта.

– Что вы хотите? – спросила девушка.

– Может быть, вашей руки и сердца, – выпалил Халипов.

– Пошел ты! – выпалила Лена.

– Голос хороший, а слова плохие, – погрозив пухлым указательным пальцем, ответил Халипов. – Ну что же, будем перевоспитывать. Вы своим упрямством, дорогая Лена, многим встали поперек горла...

Только сейчас девушка осознала, с какой целью она была похищена.

– Что, решили на отца через меня нажать? – скривив рот, спросила она.

– О-о! – воскликнул чеченец, поднимаясь с кресла, – а вы проницательны, юная леди!

– Сволочи! – в отчаянии крикнула Лена и, отвернувшись от Халипова, двумя руками ударила в стену.

– Можете не шуметь, – сообщил хозяин, – у меня дома никто не живет. Даже управляющий приходит сюда как на работу. Так что некоторое время вы скрасите мое одиночество. А пока отдыхайте.

Оставив Минину одну, Халипов вышел из комнаты. Девушка осмотрелась. Помещение действительно было просторным и комфортным, но все пути к побегу отрезаны: стены капитальные, на окнах – решетки, дверь слишком прочна и не под силу хрупкой девушке. Мининой ничего не оставалось, как довериться судьбе.

А ее «тюремщик» тем временем все больше чувствовал тягу к заложнице. Он, словно подросток, готов был совершить любое безумство, лишь бы девушка ответила ему взаимностью. Расчетливого перспективного бизнесмена застало врасплох то самое чувство, о котором, словно о привидении, говорят все, но увидеть его дано немногим. Любовь иной раз ранит человека, словно отравленная пуля. Медленно яд растекается по жилам, кровь закипает, и человек не может спокойно жить.

В течение нескольких дней, которые Елена провела в доме Халипова, он под любым предлогом старался видеть ее, не впуская к заложнице даже управляющего. Таким ласковым и почтительным, к своему собственному удивлению, он не был никогда. За эти дни Халипов тысячу раз пожалел, что встретился с Еленой именно в такой ситуации, потому что ее главную просьбу отпустить домой он выполнить не мог, а значит, был для нее врагом.

Халипов уже знал, что Шевцов связался с Мининым-старшим, знал, что тот ответил согласием, и через две недели все бумаги должны быть подписаны, но теперь этот факт огорчал его. Сразу после подписания договоров она вернется домой и навсегда исчезнет из жизни Халипова. Именно поэтому он решился на откровенный разговор, заранее собравшись приукрасить факты.

Девушка встретила его по обыкновению недружелюбным взглядом.

– Что вам опять нужно? – спросила она.

– Дорогая Лена, – начал Халипов, присаживаясь рядом с ней. – Я хочу поговорить начистоту. Я не причастен к похищению, я лишь вынужден исполнять роль вашего тюремщика, но никак не связан с компанией «Black Gold». Ваш отец согласился на контракт с ними, Шевцов шантажировал его, впрочем, как и меня. Я не мог отказать ему, потому что от этого зависит жизнь близких мне людей, от этого зависела и ваша жизнь. Но, как только я увидел вас, я поклялся, что спасу вас от него. И я готов всю жизнь оберегать вас, Лена...

– Что?! – вскричала девушка, вскочив с кровати. – Вы, кажется, делаете мне предложение? Вы, жалкий трус, ничтожество, которое соврать-то толком не умеет! Вы хотите, чтобы я вышла за вас замуж? – с этими словами она встала с кровати и, подойдя к Халипову, дала ему пощечину. – Вот вам мой ответ.

Халипов медленно встал с кресла и, потирая ушибленную щеку, направился к двери.

– Попомнишь ты мне это оскорбление, – зло прошептал он, – я чеченец, и никому, даже тебе, не позволю так меня унижать.

– Ты не чеченец, ты бандит! – выпалила вдогонку Лена.

Халипов ожидал отказа, но такого позора не мог предвидеть. Злоба кипела в нем, ведь раны, нанесенные любимым человеком, болят сильнее.

В порыве злобы он схватил паспорт заложницы, положил его в карман и, выскочив на улицу, сел за руль автомобиля. Через час Халипов уже находился у своего друга, бывшего одноклассника Марата Саламова, заведующего грозненским городским отделом регистрации браков.

– Да пойми, Эмиль, не могу я так, – упирался Саламов. – То, что ты мне предлагаешь, выходит за рамки закона!

– За рамки закона выходит! – вскричал он. – Значит, я в рамках закона твоего братца отмазывал? Или, может быть, федералам напомнить о его похождениях под Гудермесом?

– Ты что же, меня теперь всю жизнь этим шантажировать будешь? – вскипел Саламов.

– Марат, – уговаривал Халипов, – я тебя никогда ни о чем не просил, а тебе сделал немало. Неужели у тебя нет никакой благодарности?

– Хорошо, но как ты планируешь с ней жить? Ну, поставлю я вам штампы в паспорта, сделаю свидетельство о браке, ну роспись ты подделаешь, но ведь это все равно будет фикция! Она же, сбежав от тебя при первом удобном моменте, расколется!

– А ты подтвердишь, что мы у тебя были, расписались добровольно, а свидетелей я найду, найду.

– Слушай, Эмиль, – не унимался Саламов, – я тебя знаю давно. Ты же неглупый человек. Сейчас не средневековье, она сбежит отсюда и спокойно пришлет тебе решение суда о разводе!

– Из Чечни не сбежит, а тут я постараюсь, чтобы никакого суда не было.

– Но ведь это насилие и рабство! Неужели ты способен на это?

– Вся наша жизнь, Марат, насилие и рабство, – философски заметил Халипов. – Ничего, слюбится, детей родит. Никуда не денется. Я не могу без нее, ты понял! – вскричал Эмиль Асланович, бросив на стол паспорта. – Сделай это, и навсегда обо мне забудешь.

– Хотелось бы верить, – произнес Саламов, забирая документы. – Ладно, завтра станешь счастливым мужем. Найди свидетелей и в одиннадцать подойдешь, распишешься.

Халипов вышел на улицу и, нервничая, закурил. Это была его месть за нанесенное оскорбление. Внезапно вспыхнувшая любовь притупила в нем много деловых качеств, но по-прежнему остались упорство и настойчивость. И если Эмиль Халипов решил оставить у себя в доме женщину, он, один из влиятельнейших людей в послевоенном Грозном, этого добьется.