Пожалуй, это была самая короткая схватка в истории. Лейна, хоть и оставаясь настороже до последнего, даже позволила себе наблюдать краем глаза за трибунами. Так или иначе, победа, которую так жаждал Скай, досталась им! Она парила над ареной, купаясь в дружном топоте толпы, криках заядлых болельщиков и зевак, тех, кто нажил состояние, и тех, кто все спустил на неудачных ставках.

Конечно, молва уже разнесла, что именно за ней приходил знаменитый Ло’Гош, и ее не особо подобающую позу при перемещении тоже все уже не раз обсудили, и уж наверняка с чисто мужской точки зрения ей на плече короля было самое место, но никто не рискнул даже заикнуться в присутствии жрицы и ее компаньонов об этом. Во-первых, за Ле неотступно следовал Тальк. Дорогая, изукрашенная золотом и львами одежда придворного мага, как и сила, что от него исходила, не способствовали появлению желающих общаться с ним и с его подопечной на темы ее «принадлежности» королю, ведь за их спинами призраком стоял Волк. Во-вторых, Гурубаши имела свой кодекс чести. Альянс и Орда, несмотря на сближение лидеров, точили друг на друга зуб, ведь на полях сражений гибли от клинков и пульсаров друзья и родственники с обеих сторон. Но здесь они оставляли распри за порогом и становились мальчишками и девчонками, любящими честную драку. Даже убийцы здесь никогда не окропляли оружие кровью, если то был не поединок. В-третьих, команда Ле тоже оберегала девушку, даже гном, ныне посматривающий на нее с интересом, потому как на поле боя с Бейном Кровавое Копыто жрица проявила себя весьма и весьма неплохо.

Громко отметив победу и посыпавшиеся предложения о работе, Скай и его команда тепло простились с жрицей, и на утро третьего дня, как и было обещано Вариану, Ле и Талька охватило голубоватое сияние, и через один удар сердца они уже стояли во внутреннем дворе Штормградского дворца.

Ле целых три дня готовилась к этой встрече и боялась ее, даже больше чем битвы. Девушка прикидывала все «за» и «против».

Да, она обещала быть с королем, но опасение за его жизнь и жизнь Андуина преследовали жрицу. Как и скорость, с которой развивались события. Да, он, как оказалось, многое о ней знал, наблюдал за ее жизнью. Но она! Она-то вспыхнула, как огонек у пироманта на ладони, и не только перед величием его деяний, что уж кривить душой! Хотя его почитали и любили, и Ле была в числе ярых поклонников. Еще бы не поклоняться тому, кто сплотил народ, кто смог отодвинуть хаос, который смел бы людей, сделал бы их рабами орков. И все же…

И все же Ле готова была молить Вариана отпустить ее. Это твердил ей разум, но непослушное сердце рвалось к Ринну и пугалось одиночества. Это заставляло девушку разрываться между желанием и здравым смыслом.

Короля не оказалось во дворце. Новая опасность, нависшая над миром, звалась вызывающим трепет и страх словом «Дренор», и несла угрозу очередной войны, ведь источником ее был сам Воплощение Тьмы Гул’Дан. У народа Штормграда и всего Альянса появился старый враг на новый лад, и пока этот враг был загадкой. А значит, Вариан опять будет на передовой. И думалось жрице, что сейчас пытаться возвести на трон новую королеву будет совсем не ко времени.

Прибывшую с Тальком девушку встретила молодая женщина, одетая в модную ныне смесь эльфийской и человеческой одежды, причем, последняя была призвана скрыть откровенность эльфийских нарядов.

— Госпожа Андервест, — она изящно поклонилась, чем дала еще больший повод увериться Ле в решении, сейчас не пытаться сделать ее официальным лицом в государстве, а лучше вообще не показывать носа.

— Да, — девушка тоже поклонилась, очень надеясь не оплошать.

— Я — леди Аритана, ваша личная помощница.

Ле очень надеялась, что нотки пренебрежения ей почудились. Пришлось глубоко вздохнуть. Чем-то придется жертвовать, если она хочет быть рядом с Варианом, стать ему опорой, ведь война с дворянством, о которой говорили Астера и король, не кончилась. Коронованные особы всегда либо в оппозиции богатым, либо пляшут под их дудку. Сейчас заставить Вариана подчиниться не выйдет и у самих богов, но с чем-то и ему придется считаться.

— Очень приятно, леди Аритана. Но вы ошибаетесь. Вы не моя помощница, вы — мой строгий учитель, а я для вас — ученица, очень надеюсь, способная, — Ле улыбнулась.

— Что же, — смягчилась женщина, — Его Величество вернется не ранее чем через пять дней, к тому времени мы должны многое успеть!

Придерживая юбку, леди развернулась и направилась к дверям королевских покоев, которые, как оказалось, полагалось занять Ле. Держалась придворная дама уверенно, чуть высокомерно, ведь ей поручили вроде бы и ответственное задание, но, кажется, леди не прочь им поделиться, а лучше вообще переложить на чужие плечи.

— Вам необходимо обзавестись хотя бы минимальным гардеробом. Вы также должны быть ознакомлены с тонкостями королевского этикета, — дама резко остановилась, да так, что представившая себе объемы работы Ле чуть не врезалась в нее. — Вы умеете читать и писать, полагаю? — окинув девушку строгим взглядом, вопросила леди Аритана.

— Разумеется, — Ле скрыла улыбку.

Никто не собирался делать жрице поблажек, в том числе в «ядовитых укусах» и ранящих намеках.

— Это сильно облегчает нам задачу, — генерал в юбке опять возглавил шествие.

И тут Ле заметила, что сзади пристроилась стайка веселых, молоденьких служанок. Девушка оглянулась, и улыбнувшись, подмигнула смешливым девчонкам. Те же приняли ее жест именно так, как Ле и хотелось — заулыбались в ответ.

Она понимала, слухи уже затопили дворец и его окрестности похуже весеннего паводка, и для этих девочек она была сказочно везучей. Ведь король, как потом узнала Ле, редко на кого обращал внимание.

— А вы, простите, откуда и чем занимаетесь? — голос Аританы оторвал Ле от веселого перемигивания за спиной леди. Девушка была удивлена, но виду не показала, думалось ей, что все, включая цвет ее носков, уже Аританой и ей подобными Аритане и вряд ли вызвали одобрение.

— Родом я из Болотистых Земель, мой отец — отставной военный, я вхожу в личную гвардию графини Белтейн и являюсь жрицей защиты в двадцать третьем ранге, — поведала Ле.

Леди Аритана при этих словах будто наткнулась на невидимую стену, и медленно повернувшись, посмотрела на Ле уже совсем другими глазами.

— О! Прошу простить! Я иногда бываю чересчур резкой! Епископский ранг — высокая оценка достижений для жреца, — леди вдруг смутилась.

— Да, но я — человек стеснительный, и, если честно, никак сама с этой мыслью не свыкнусь.

— Может быть, светлая королева — то, что нужно народу в это темное время, — Аритана улыбнулась, и теперь в этой улыбке сквозила теплота. Да, ее было маловато и неодобрение пока никуда не делось, но все же…

Ле поздравила себя с крохотной победой и не ошиблась. Как ни странно, они сблизились: за неполную неделю леди Аритана помогла Ле с гардеробом, объяснив все его тонкости и особенности. Оказывается, даже неправильно подобранные цвета в одежде королевы на важных переговорах могут стать причиной войны. Многие народы не приемлют определенные камни в отделке, символы или цвета, могут даже посчитать это оскорбительным. У Ле даже появился собственный парикмахер, от его прикосновений волосы сияли и струились.

Придворный этикет стал для жрицы особой наукой, которую, конечно же, не освоить за жалкие несколько суток, но она была трудолюбивой и не глупой, чем радовала сердце леди Аританы.

* * *

Спустя пять дней во внутреннем дворе полыхнуло синевой, и появился король с мрачным выражением лица в окружении телохранителей и магов, рядом с ним стоял знаменитый Верховный маг Кадгар. Мужчины сразу же направились к кабинету короля, даже не глядя по сторонам. Лейна, стоявшая на балконе с леди Аританой и леди Толлик, решила не вмешиваться в разговор мужчин и не окликать Вариана. Да и выбивалось это из этикета, нормы и правила которого устроили в голове жрицы настоящий хаос.

Лицо Вариана было уставшим и сосредоточенным. Доспех кое-где измят, свидетельство того, что король побывал в битве. Уже почти под балконом, на котором стояли женщины, он, будто повинуясь внутреннему голосу, вскинул голову и увидел Ле. Лицо его преобразилось. Тени усталости и проблем схлынули. Глаза сверкнули, заставив сердце девушки забиться с невероятной скоростью.

Кадгар удивился выражению лица друга и короля, и, заметив, что тот смотрит наверх, проследовал за его взглядом. Лицо мага тоже вдруг озарилось улыбкой. Он чуть склонил голову в вежливом приветствии. Ле же тонула в глаза Вариана, и чуть не повела себя недостойно, не ответив на приветствие, но во время исправившись, присела в реверансе.

Вариан улыбнулся, и, кажется, облегченно вздохнув, вернулся к разговору с магом, скрывшись под балконом. А Ле проследовала за леди. Когда король освободится, он призовет. Сейчас должен был состояться очередной урок, только мысли жрицы были далеки от науки придворной жизни, поняв это, леди, хитро улыбаясь, отпустили спустя пару часов ученицу, витавшую в облаках.

Девушка же поспешила в покои, надеясь привести себя в порядок перед встречей с Варианом. Однако, в гостиной ее встретил доспех, аккуратно разложенный на большом столе, Шаламейн со спящим камнем, и плеск воды, доносившийся из смежной комнаты, где располагалась большая медная ванна. Вариан, погрузившись в воду, над которой клубился легкий парок, закрыв глаза, отдыхал. Его сильные руки с длинными пальцами свободно свисали с краев ванны, волосы волной укрыли плечи.

И Ле отпустила сердце в галоп. Ее руки коснулись его каштановой гривы, чем вызвали у короля судорожный вздох. Его кулаки на секунду сжались. А ее руки заскользили по его лицу и груди. Губы же уже нежно изучали щеки, орлиный нос и твердые, теплые губы. Она закрыла глаза, с наслаждением вдыхая его запах.

Сильные ладони легли на ее талию, заставив присесть на край ванны.

— Как же ты прекрасна! — его хриплый голос заставил Ле окончательно распрощаться с дыханием. Вопрос о том, чтобы уйти для девушки больше не существовал. Она принадлежала ему. И так будет всегда.

* * *

Вариан не мог насытиться ею. Каждый миг, каждая минута были наполнены лаской, нежностью, теплом. Она соединяла его в единое целое и разрывала на миллиарды осколков, маленьких сияющих «я». Он любил мать Андуина. И, как никто другой, был убит ее смертью. Но Лейна пробудила в нем нечто сильное, животное и в тоже время такое душевное. Где-то девочка, где-то женщина, она своей аурой дарила ему покой.

А Лейна просто дышала счастьем, ей нужны были его присутствие, его мимолетные взгляды, его ласки, ночи с ним, когда она открывала саму себя раз за разом, не уставая, не остывая. Ей нравилось, когда, лежа на кровати, он чуть запрокидывал голову, его волосы волной застилали подушку. И она в кольце его руки с нежностью гладила и покрывала поцелуями любимое лицо. Вариан смеялся, говорил, что всегда считал — шрамы украшают мужчину, тем более короля, но с ней он чувствует себя диким изувеченным кабаном. Она лишь сильнее прижималась к нему, обвивая руками мощный торс и положив голову на грудь, блаженно закрывала глаза, слушала стук любимого сердца.

Это было не поклонение Правителю и не влюбленность. Это была любовь. Сильная. Та, которая приходит к зрелым людям, но даже тогда она умудряется внести что-то пылкое и юношеское в каждого из них.