ИГОРЬ ВЛАДИМИРОВИЧ ВОРОНКИН

ЗВЕЗДНОЕ БРАТСТВО

ОГЛАВЛЕНИЕ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ВЫЖЖЕННАЯ ЗЕМЛЯ

Глава 1. Беглый монах Глава 2. Древние игрушки Глава 3. Уроки Глава 4. Незваные гости Глава 5. Предзнаменования беды Глава 6. В осаде Глава 7. Обряд очищения Глава 8. Подземная страна Глава 9. Заколдованный лес

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ПРОНИКНОВЕНИЕ

Глава 10. Деревушка гоблинов Глава 11. Бунт Глава 12. Сила Мысли Глава 13. Первое приближение Глава 14. Башня и Маг Глава 15. Последняя битва Миракла Глава 16. Вызов в Цитадель Глава 17. Протоформы Зорга Глава 18. Десант в степи

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. НЕБЕСНЫЙ ОГОНЬ

Глава 19. Город Магоч Глава 20. Испытание огнем Глава 21. Первые встречи Глава 22. Круг Посвященных Глава 23. Камень Нептуна Глава 24. Поединок Глава 25. Зилот Эльфиды Глава 26. Вторжение Глава 27. Рейд Призрака Глава 28. Последний акт

Моему сыну маленькому Ванюшке посвящаю.

"Я зачастую не знал, почему в данную минуту поступаю именно так, никаких видимых причин для этого не было, скорее наоборот, мои решения не представлялись в то время мне наиболее удачными, но много позже я неизменно убеждался в их правильности. Из этого я сделал вывод: настоящее понятно, доступно и определено будущим".

Из книги Миракла "Власть Слова"

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ВЫЖЖЕННАЯ ЗЕМЛЯ

Глава 1. Беглый монах

Солнце только-только начинало подниматься над остроконечными башнями замка и над темным лесом, окрашивая верхушки сосен в изумрудный цвет, а Квентин, молодой принц Монтании, был уже на ногах. Принц любил вставать рано, чтобы не пропустить это волнующее представление - восход солнца. По ступеням главной башни он взбегал на самый верх, на ходу успевая щелкнуть по железному, закованному в латы, животу начальника королевской стражи толстяка Говарда. - Привет, толстяк! - С добрым утром, Ваше Высочество! С высоты главной башни было видно далеко вокруг. Крестьянские поля разноцветными заплатками уходили вдаль к Темному лесу, с юга подступающему к королевству. С севера владения Монтании были ограничены высокими горами, верхушки которых в лучах восходящего солнца сияли хрустальными шапками льда и снега. Как мечтал Квентин взойти на эти горы и заглянуть, что за ними! К западу от ворот замка стремилась дорога, вымощенная красным камнем и уже за ближайшим поворотом переходящая в пыльный проселочный тракт. Если ехать по этой дороге достаточно долго, день или два, то упрешься в бухту Золотой Рог - наши ворота в море, как любил говаривать отец Квентина, король Роланд. С востока королевство было окружено темными лесами, где водились страшные звери, о которых часами могли рассказывать байки отважные охотники Монтании. Там же на востоке были дикие земли, заселенные варварами, - людьми, прозванными так за непонятные наречия, на которых они говорили. Принцу Квентину шел семнадцатый год, и он уже почти справлялся с большим отцовским луком, который и из рыцарей-то мало кто мог натянуть. "Еще два года, - смеялся отец, - и станешь лучшим стрелком в королевстве". А еще любил Квентин оседлать Орлика, гнедого жеребца, и мчаться во весь дух по Западной дороге, слушая перезвон подков своего скакуна. Миновала тяжелая зима. Снега в этом году было так много, что многие крестьянские избушки замело с крышей, а вечерами в каминных трубах раздавались такие страшные завывания, что казалось, злой ведьме Трухильде насыпали на хвост щепоть соли. В эти долгие зимние вечера дворовая челядь любила собираться на кухне. Здесь, в небольшом помещении с высоким закопченным потолком, весело играл огонь в большой печи, и слуги, рассевшись вдоль длинного стола, любили рассказывать разные небылицы. Пропустив пару-другую стаканчиков эля, Теодор, королевский шеф-повар, мужчина недостаточно крупный, чтобы перегородить городские ворота, но достаточно грузный, чтобы уронить под собой среднюю крестьянскую лошадку, любил рассказывать разные сказания, что за годы странствий в варварских краях у него скопилось немало. В этих историях было место и вымыслу, и правде. Россказни о ведьмах и троллях причудливо переплетались с легендами о подвигах знаменитых рыцарей, а сказки о злых колдунах и драконах с рассказами о знаменитых битвах, произошедших в старину на землях Серединного мира. Квентин любил эти зимние посиделки, с замиранием сердца слушая, как ветер в печных трубах перекликается с голосами призраков из баек Теодора. А когда в огне громко трескалось какое-нибудь полено, то тут уже вздрагивали все, от мала до велика. С наступление зимы жизнь в королевстве замирала. Редкий путник мог пробиться в замок сквозь снежные заносы, чтобы донести до короля добрую или дурную весть. Поэтому зимой в Монтании не опасались ни козней врагов, ни какой другой напасти, исходящей от людей. И только природа добавляла людям волнений в это трудное для них время. Устланная снежными коврами земля спала, но у людей, вынужденных поддерживать свою жизнь и жизнь своих животных, забот не убавлялось. Время в эти дни тянулось долго и скучно, развлечений почти не было, разве что побарахтаться в сугробах с товарищами, да угостить снежком какую-нибудь крепкую краснощекую девку из деревни. Но вот наступила весна. Такого обильного снеготаяния, как в этом году, еще не было. Отец Квентина король Роланд Храбрый велел крестьянам свозить снег в замковый ров, и к концу марта ров уже до краев был заполнен водой. Вслед за этим быстро отремонтировали подъемный мост, который не поднимали уже лет десять. Хотя разговоров про все это велось много, Квентин никак не мог понять, действительно ли это укрепление замка диктовалось необходимостью или это были просто превентивные меры безопасности обычные в любом королевстве. Вот уже сто лет Монтания не воевала и не имела даже потенциальных врагов, настолько был крепок мир, установившийся после войн Великих королей. О битвах и сражениях упоминали лишь летописи давно минувших лет, которые принц находил в отцовской библиотеке. Последняя война случилась задолго до рождения Квентина, когда на все королевства Серединного мира налетел, как ураган, злой и жестокий король Амагельдум. Его легкая варварская конница смерчем пронеслась по городам и деревням Серединного мира, убивая и уводя в плен людей, грабя города и разоряя храмы, а Великие короли Серединного мира никак не могли договориться между собой, чтобы дать отпор неприятелю. И только когда варвары Амагельдума дошли до Северных морей, они были наголову разбиты армией Священного престола. Несколько столетий короли, предки Квентина, собирали книги по всему миру, и в результате в замке образовалась богатая библиотека. И Квентин, когда был еще совсем маленьким, затаив дыхание, проходил вдоль этих высоких стеллажей, до самого потолка заставленных книгами. Книги были всех времен и народов. Здесь было целое собрание пергаментных свитков, лежащих круглыми рулончиками в плотно закрытом шкафу, предохраняющем их от пыли и света. Брать эти свитки можно было только с разрешения самого короля Роланда. Книги всегда притягивали Квентина, он рано выучился читать и не только на родном монтанском наречии, но и на древнем анге. Вечерами, когда в замке жизнь замирала, он приходил в библиотеку, зажигал свечи в старинном заморском канделябре, брал книгу и погружался в иной мир, где было место подвигам, любви и тайнам. Но особенно влекли его книги по истории. Ушедший древний мир был загадочным и таинственным. О каких только чудесах не повествовали книги! Многим вещам не было названий в современном языке, и принц с удовольствием заучивал слова, пришедшие из прошлого. Многое в Древнем мире воспринималось либо как чудо, либо как выдумки. Люди давно забыли, как летать по воздуху, плавать под водой или подниматься к звездам в чудесных космических кораблях. Сейчас все это воспринималось как легенды, а в некоторых королевствах, где у власти находились слишком уж фанатичные приверженцы Священного престола, даже за простой пересказ подобных фантазий можно было подвергнуться жестокому наказанию. Но Квентин мог гордиться отцом, он знал, что тот всегда противостоял и будет противостоять мракобесию невежд, прикрывающихся священнической сутаной. Иногда принц доставал самую старую книгу в их библиотеке. Это был потрепанный фолиант в коричневом твердом переплете с золотым тиснением. Страницы этой книги были изготовлены из гладкой белой бумаги, немного тронутой желтизной от времени, но такую бумагу в Серединном мире так никто и не научился делать. Это была энциклопедия. В ней были приведены описания древних устройств, их чертежи и формулы, которых не понимал никто. Энциклопедия была одной из книг, доступ к которым был ограничен. Отец говорил, что лучше не забивать себе голову премудростью Древних, пользы от этого ни на грош, а врагов себе нажить ничего не стоит. Поэтому в библиотеку никого чужого не пускали, а если и пускали, то только с личного разрешения короля. Время было смутное, тучи, рассеявшиеся после Великой войны, как поговаривали, снова стали собираться над Серединным миром. Квентину, правда, не приходили в голову подобные мысли, да и как они могли придти, если рассветы по-прежнему были ярки, закаты сказочно прекрасны, и если захватывало дух от скорости мчавшегося во весь дух Орлика. И принц не хотел, чтобы что-нибудь случилось с его родной прекрасной Монтанией: с ее темными дремучими лесами, просторными полями и дивной чистоты горными реками и водопадами. А все эти драконы, чудища, злые колдуны и призраки пусть бы лучше они оставались в своих сказках, которые так интересно слушать зимними вечерами под завывания вьюги за окном. Еще юный принц любил загадки. И загадки ему попадались на каждом шагу или же сами собой всплывали у него в голове, а как, он и сам не мог понять. Но самой большой загадкой были для него люди.

***

Первый раз Джордана он увидел в начале осени, когда начали убирать и свозить урожай с полей. Принц, раскрасневшийся от скачек на перегонки с другими ребятами, въехал во двор замка и увидел, что его отец разговаривает со странным человеком, одетым в черную одежду монаха. Несмотря на всё еще стоящую жару, капюшон сутаны был низко надвинут на голову этого человека, и единственное, чем он запомнился Квентину в тот вечер, был быстрый взгляд темно-карих глаз, который монах окинул принца. Вечером Квентин спросил у отца, кто этот человек. Роланд ответил, что это беглый монах, его зовут Джордан, и он попросил убежища в их замке в обмен на некую работу, результаты которой непременно должны заинтересовать короля. Квентин не стал утомлять отца расспросами в тот вечер, зная насколько отец щепетилен в вопросах, касающихся чужих тайн. "Придет время, - подумал Квентин, - и я во всем разберусь сам". Тем же вечером Квентин заметил, что отец и Джордан надолго заперлись в кабинете отца, где под обычными панелями из мореного дуба были проложены звуконепроницаемые войлочные плиты. О чем они там говорили, так и осталось тайной. Джордан в замке держался особняком. Он почти не вылезал из своей комнатки-кельи, по соседству с которой располагались хранилища припасов, служебные помещения и небольшая замковая тюрьма с постом охраны, большую часть времени за неимением узников охранявшей саму себя. Самым страшным наказанием для дворцовых стражников было назначение на этот пост в подвале, где все освещенное пространство сводилось к маленькому кружку света от фонаря над столом, а вода, капающая с потолка мерными каплями, была способна свести с ума кого угодно. Кроме того, постоянная сырость, затхлый воздух и появляющиеся время от времени призраки времен мрачной эпохи короля Амагельдума довершали картину и без того разыгравшегося воображения. Джордан же все эти лишения переносил на удивление спокойно. Ему требовалась только тишина и сосредоточение, остальное, казалось, его не волновало. Мрачным призраком в длинной сутане бродил Джордан по подземным переходам замка, пугая и без того нервную охрану. В руках беглого монаха часто видели клетки с пойманными мышами и крысами и шептались, что здесь дело не обходится без колдовства. Квентин не раз заводил с отцом разговор о Джордане, но всякий раз король отвечал односложно и как-то раздумчиво, словно бы, разговаривая с сыном, находился где-то далеко. И Квентин на время отступился, пока ему самому однажды не представилась возможность познакомиться с монахом поближе. Королева Аманда происходила из знатного королевского рода Грифонов, королей Островного королевства. После последней кровопролитной войны люди вроде бы осознали свое единство, что все они люди и делить им нечего. Именно на это время пришлось самое большое количество браков между королевскими семьями Серединного мира. Молодой тогда Роланд отправился в путешествие и привез себе жену из далекого заморского королевства. Квентин всегда считал, что у него замечательные родители. Отец был образцом мудрости, смелости и отваги, ему завидовали и признавали его силу короли многих государств. И Квентин замечал, как менялись люди, когда видели Аманду: их лица словно бы светлели изнутри, а мягкая и добрая улыбка королевы вызывала ответную улыбку на самых черствых лицах и трогала самые суровые и непреклонные сердца. Даже в свои тридцать шесть лет Аманда была стройна и высока гордой статью настоящей богини. Светлые пышные кудри обрамляли точеные черты ее лица, а глаза ее, словно два сияющих камня цвета морской волны, добрым светом одаривали безраздельно всех. Улыбка ее чувственных губ цвета яркого коралла прекрасно гармонировала с излучающим тепло взглядом. И когда она проходила по тесным коридорам замка, люди замечали исходящий от нее аромат свежести морского прибоя. Нечего и говорить, как Аманда была прелестна в свои восемнадцать, когда только ступила на землю древнего королевства Монтании. Вот только зимой, когда снег укрывал всю землю от края до края, королева чувствовала себя плохо. Она была из теплых стран, где люди и не подозревали, что где-то есть снег, и представить себе не могли зимнюю стужу с воющими по-волчьи ветрами. Зимой Аманда часто болела и обычно не выходила на приемы, даже если они и случались в это время. Она впадала в тяжелую депрессию и целые дни проводила перед камином, слушая, как с веселым треском пылают в огне поленья, и занимаясь рукоделием. И вот однажды в один из таких пасмурных зимних дней королева шла длинным коридором главного корпуса замка и ей навстречу попался Джордан. Монах посторонился, давая королеве пройти. Королева улыбнулась ему одной из своих милых извинительных улыбок, и в это время Джордан взглянул ей в глаза. Аманда никогда раньше не обращала внимания на беглого монаха, старательно скрывающего свое лицо под капюшоном сутаны, но сейчас представился случай поближе рассмотреть его. Лицо Джордана было бледное, обрамленное каштановой мягкой бородкой, клинышком продолжающей линию подбородка. Но взгляд его темно-карих глаз был способен в случае нужды остановить и мчащуюся галопом лошадь. Вот и сейчас королеве достался такой взгляд. Улыбка начала медленно покидать уголки ее рта, когда Джордан, опустив глаза, промолвил: - С моей стороны было бы непростительной дерзостью обращаться к вам, всемилостивейшая королева Аманда, но видя ваши страдания в это нелегкое зимнее время, я набрался смелости предложить вам волшебный эликсир здоровья, который стал мне известен в результате долгих странствий по свету. Этот эликсир чудесным образом снимает всякую усталость, разгоняет кровь и не оставляет места унынию в сердце. - Джордан поднял взгляд на королеву, но теперь в нем уже не было той напористой силы, что раньше, а наоборот, светилась мягкая и понимающая улыбка. - Надеюсь, вы не пытаетесь соблазнить меня просто бокалом хорошего вина? с улыбкой спросила королева. - Если это можно назвать вином, Ваше Величество, то оно драгоценно как сама жизнь. Рецепт этого снадобья пронесен сквозь века с Древних времен, и его состав хранится в величайшей тайне. Королева улыбнулась ему более милостиво. Она чуть склонила голову, так что светлые кудри, опустившись, приоткрыли часть бледной щеки. - Хорошо, я жду вас у себя в покоях через два часа, - королева осторожно протиснулась между стеной и Джорданом и продолжила путь по узкому коридору, освещенному свечами в подвесных канделябрах. Джордан появился в покоях королевы с медальоном в форме серебряной рыбы. Вид у Джордана был весьма значительный: в одной руке он держал фонарь с цветными стеклами, в другой толстую книгу в потрепанном переплете. Своей непреклонной решимостью он напоминал апостола, несущего значение Слова язычникам. Королева сидела у камина в кресле с высокой спинкой. Джордан быстро подошел и пододвинул к ней маленький столик. После этого плотно задвинул портьеры на окнах. В комнате сразу же установился полумрак. Монах положил на столик книгу, зажег фонарь от лучины, и по стенам комнаты побежали разноцветные блики. Фонарь нагрелся, мелькание бликов ускорилось, пока не превратилось в причудливый хоровод волшебных цветов, образов и форм, сменяющих друг друга как в калейдоскопе. Аманда по-детски зачаровано смотрела на это чудесное представление. Тем временем Джордан зажег две свечи на маленьком столике и, открыв книгу на нужном месте, стал читать вслух. Книга была написана на одном из древних языков, и королева ничего не понимала. Однако ритм проплывающих образов и монотонная речь Джордана подействовали на нее усыпляюще. И через некоторое время она почувствовала, что не может дальше сопротивляться сладкой дреме. Пляшущие огоньки превратились в забавные разноцветные фигурки животных, драконов, демонов, троллей, и весь этот бесконечный хоровод сказочных существ отплясывал вокруг королевы. Призрачные образы, сотканные из света и тени, обрели форму и цвет и непостижимым образом ожили, двигаясь совершенно естественно и свободно в пространстве комнаты. То ли разыгравшееся воображение, то ли колдовство оживило их, но фигурки становились всё объемнее, рельефнее, а краски насыщенней. Аманда воспринимала всю эту игру в полудреме, но от этого ее чувства не притупились, напротив, все происходящее казалось значительно ярче и красивее, чем в действительности. Видения сменяли друг друга. Аманде чудилось, что она пробирается к затерянному среди джунглей белому городу, а рядом сверкает миллионами радужных брызг водопад. Потом парит над чудесной страной с причудливыми дворцами и храмами. То вдруг оказывается в открытом море, а вдалеке маячат берега ее родины; то в освещенном солнцем летнем лесу, наполненном щебетанием и пением птиц; то высоко в горах, где сердце замирает от величественной красоты и неприступности снежных вершин. Джордан продолжал читать монотонным голосом, не обращая внимания на окружающее и не поднимая глаз от книги. Аманда же неслась в вихре иллюзий, потеряв всякое чувство реальности, пока длинные холодные пальцы Джордана не коснулись ее лба. Он наклонился над ней и, сняв с шеи медальон-рыбку, поднес к губам королевы. Аманда уловила тончайший запах, исходящий из флакона. Пахло свежестью морозного утра, морским прибоем и мятой. - Всего две капли, моя королева, - Джордан чуть наклонил рыбку. Из приоткрытого рта рыбки вытекло несколько капелек темной маслянистой жидкости и коснулось губ королевы. Аманда непроизвольно слизнула их языком. На мгновение ей показалось, что внутри нее вспыхнули миллионы звезд, а тысячи мягких и нежных рук подхватили ее и бережно понесли по воздуху. Джордан придержал ей голову, чтобы она не стукнулась о высокую резную спинку кресла. - Теперь спите, моя королева, - тихо произнес он. - Спать вы будете долго, а когда проснетесь, почувствуете себя другим человеком. Джордан улыбнулся чуть различимой улыбкой. Он потушил свечи, задул фонарь, и, прихватив с собой книгу, тихо вышел из королевских покоев. Аманда спала долго, и снились ей такие странные сны, о которых она потом никому не рассказывала. А пробудившись, она долго не могла взять в толк, кто она и где находится. Но постепенно ее сознание прояснилось, и она поняла, что соприкоснулась с такими вещами, которые раньше ее совершенно не трогали, либо казались совершенно непостижимыми. Но самое интересное состояло в том, что она действительно почувствовала себя новым человеком. Зимней депрессии как не бывало. Улучшилось кровообращение, вернувшийся румянец украсил ее щечки, глаза озарились веселым блеском, и ей стало по-настоящему интересно жить. "Как много вещей на свете, о которых мы ничего не знаем, и как мир велик и интересен", - думала Аманда, и от этого ей становилось легко и спокойно. И полностью приняв происшедшие в ней перемены, она поспешила в клетушку Джордана. - Скажите, сир, чем я могу выразить вам свою признательность за то чудесное исцеление, которым я вам обязана? Джордан сидел в убогой келье на цокольном этаже, где давала знать о себе подвальная сырость. Из мебели, кроме грубо сколоченной кровати, покрытой тюфяком из соломы, был еще стол, занимающий полкомнаты, пара колченогих табуреток и небольшой шкаф с различными астрономическими и алхимическими, как показалось королеве, инструментами. Джордан поднялся со стула, как и положено в присутствии королевы, и застыл в растерянности, склонив голову. - Ну же, милый друг, не стесняйтесь. Вы сегодня же переедите на верхние этажи из этого подвала. Я велю заплатить вам сорок золотых, и мы с мужем приглашаем вас на обед, который состоится в вашу честь. - Ваше Величество, я даже не знаю, как выразить вам мою признательность. Вы так добры ко мне. Но я лишь простой странствующий ученый, идущий по земле, чтобы приносить облегчение людям. Я полностью отдаю себя науке, и большего, чем постижение высшей мудрости, мне не надо. - Отчего же тогда вы попросили убежища в наших стенах? - Эпохи сменяют друг друга, Ваше Величество. На смену эре всеобщего добра и справедливости пришла эпоха зла и невежества. Мы с вами живем в трудное время. Мир Древних канул в лето, унеся с собой многие тайны. Эра Всемилостивейших королей закончилась Великой войной. Но и это еще не конец человеческих страданий. Смею вас уверить, грядущее сулит такие потрясения, по сравнению с которыми Великая война покажется не более чем детской забавой, - голос Джордана звучал тихо и печально, но вместе с тем отчетливо и внятно, как у человека, ясно сознающего свою правоту. - Люди не понимают многого. Вспомните, как до Великой войны процветал этот мир, пока невежды и Священный престол не воспользовались простодушием королей и не стравили их друг с другом. По телу Аманды пробежал нехороший холодок. Их королевство, конечно, не самое слабое, но если кто-нибудь из соседей-владык пронюхает о том, что они приютили у себя беглого монаха-еретика и донесет Верховному Жрецу Конаху, у Монтании могут возникнуть далеко не мелкие неприятности. И еще королева ощутила легкий укол стыда, будто впервые услышала о вещах вполне естественных, но вместе с тем считающихся непристойными. Король Роланд никогда не унижался перед Верховным Жрецом, а его отец Филипп даже открыто выступил на одном из соборов против Верховного Жреца по вопросам веры, чем навлек на себя клеймо еретика и немилость до конца дней своих. И даже она, королева Аманда, всецело посвятившая себя домашним делам, и то чувствовала усиление Священного престола и особенного его высшей иерархии. Верховный Жрец забирал себе все больше власти, и даже могущественные монархи, чьи отцы могли поспорить с Верховным Жрецом наравных, все более становились от него зависимыми, приобретая статус вассалов. Сколько было лет Верховному Жрецу, не знал никто. Самые осторожные исследователи утверждали, что никак не меньше трехсот, и уже одно это внушало раболепный трепет. Однако с течением времени мощь этого таинственного властелина не ослабевала, наоборот, с каждым днем он становился все сильнее. Одним росчерком пера Конах мог предать анафеме и объявить вне закона любого монарха, и тогда подданные должны были восстать против про'клятого короля и расправиться с ним. Верховный Жрец требовал от монархов, чтобы они обращали в истинную веру все большее количество людей и присылали ему свидетельства такого обращения. Свидетельством чаще всего выступал клочок волос, срезанный у неофита, и к побережью Северного моря шли караваны, груженные пакетиками с волосами, ногтями и зубами новых адептов веры. Все эти свидетельства обращения назывались первой жертвой. "Действительно, эпоха Великих Королей закончилась, - думала Аманда. Какие уж это нынче короли, если дрожат по ночам от возможных доносов своих слуг и вассалов". В Монтании пока было относительно спокойно. Возможно, это объяснялось тем, что король Роланд, пользуясь удаленностью Монтании, старался не особенно часто напоминать о своем существовании Священному престолу и, будучи королем справедливым, не давал подданным повода для жалоб на него. А может быть, тем, что Верховный Жрец еще не собрался с силами, чтобы расправиться с Роландом Храбрым. Королеве не хотелось углубляться в щекотливую тему, и она еще раз спросила, чем она может быть полезна Джордану. Джордан посмотрел ей в глаза, и она поняла силу этого взгляда. Не так-то просто было сломить этого человека. - Я хочу ознакомиться с библиотекой короля Роланда, по слухам, самой лучшей в Серединном мире, - сказал Джордан прямо. Аманда знала, что Роланд никому, кроме нее и Квентина, не разрешает пользоваться библиотекой, но все-таки пообещала, что Джордан сможет работать в библиотеке. В тот же день состоялся обед в честь Джордана, и принц Квентин впервые в непосредственной близости смог разглядеть таинственного монаха. В нарушении монашеских обычаев Джордан на сей раз позволил себе небольшое украшение. На голове у него был надет золотой ободок, стянувший каштановые кудри и открывший высокий прямой лоб. Лицо монаха было бледное, с живыми проницательными глазами, словно бы лучащимися изнутри золотым светом. Широкие рукава сутаны открывали белые руки с длинными тонкими пальцами. И Квентин, наблюдая за руками Джордана, отметил удивительную подвижность и гибкость его пальцев. За несколько месяцев пребывания в замке Джордан стал выглядеть значительно лучше. Его лицо помолодело, со щек ушел серый цвет, а глаза перестали смотреть взглядом загнанного в угол зверя. Король Роланд сидел во главе стола. Его пышная борода была аккуратно расчесана, шею украшала массивная золотая цепь с гербом Монтании. Пара выпитых кубков вина уже запылала на щеках короля веселым румянцем. По всему чувствовалось, что Роланд в прекрасном настроении. Аманда сидела по правую руку короля, Квентин - по левую. На Аманде было ее любимое бирюзовое платье с атласными белыми вставками и ожерелье из жемчуга. Квентин был одет в темно-коричневый с пышными белыми кружевами костюм инфанта. Свечи в гостиной горели тысячами маленьких солнц. Они стояли на столе в старинных канделябрах, во множестве были развешаны по стенам комнаты и весело играли хрустальными огоньками в огромной люстре, свешивающейся с потолка. В отделанном изразцами камине весело трещал огонь. Слуги, видя доброе расположение короля, старались во всю угодить своим хозяевам. Праздничная атмосфера поддерживалась веселыми, несколько грубоватыми шутками Роланда. Квентин отметил, как преобразилась его мать. Ее щеки заливал румянец, глаза блестели, и вновь звонким колокольчиком разносился ее смех. Несмотря на бескрайние снега, покрывшие землю, и завывание метели за окном, Аманда вновь была полна сил и радости. Джордан выпил пару бокалов вина и тоже повеселел: розовые сполохи на его щеках скрасили постоянную бледность монаха-отшельника. После долгого скитальческого поста он уписывал угощения за обе щеки и весело смеялся шуткам короля, запивая их лучшим вином, привезенным из-за моря, с родины королевы Аманды. Квентин смотрел на отца. В последнее время он редко видел его, а таким веселым, как в этот вечер, и того реже. Отец стал часто уезжать из замка и отсутствовал, случалось, по нескольку дней. Приезжал уставший, с темными кругами под глазами. Аманда сначала не очень хорошо переносила отлучки короля, но потом, судя по всему, между ними произошел какой-то разговор, и королева успокоилась. С Квентином об этом никто, разумеется, не разговаривал. И от этого принц испытывал некоторую напряженность в отношениях с родителями. От него явно что-то скрывали, что-то неприятное, что было разлито в воздухе в эти последние месяцы. - Мы рады оказать помощь и гостеприимство любому нуждающемуся путнику, но мы ведь ничего не знаем о вас, Джордан, - словно бы между прочим, произнесла Аманда. Джордан понял, что пришла пора рассказать о себе людям, которые с риском для себя приютили его. Он помолчал, собираясь с мыслями, и начал рассказ: - Я родился далеко от этих мест, на юге. В то время туда еще не дотянулась жестокая рука Конаха и были сильны обычаи прежней жизни. Даже после Великой войны там еще сохранялись вольные города и общины поселенцев, а влияние Священного престола не было особенно заметно. Многие люди продолжали поклоняться древнему Богу. Мир в то время был совсем иным: простым, красивым и дружелюбным. Все это мне вспоминается сейчас, как протяжная горская песня под волынку или детские слезы облегчения - и сладко, и горестно. Мой отец был плотником, мать пекла хлеб на всю округу. Но по слухам, в наших жилах текла благородная кровь. Говорили, что наш род ведет родословную от Древнего мира и первых королей. Отец никогда не оспаривал, но и не подтверждал этого. Только хмыкал что-то себе под нос и вновь погружался в свою работу. В семье, кроме меня, было еще двое детей, и отец всю свою жизнь старался, чтобы мы увидели лучшую жизнь и вырвались из круга нищеты и постоянных лишений. Когда мне исполнилось восемь лет, отец посадил меня на телегу и отвез в школу при монастыре за двести с лишним миль от дома. С тех пор для меня началась жизнь монашеского затворника, полностью подчиненная служению Священному престолу. Двадцать лет церковного обучения и ревностного служения не прошли даром. Я хорошо изучил "Книгу завета последних дней" и с достоинством мог поддержать диспут на любую религиозную тему, а также неплохо овладел предметом, который в церковной системе обучения называется натурфилософией. За успехи в учебе я был удостоен второй степени посвящения и принят в Орден Дракона. Это самая закрытая организация престола, отбор в нее производится при непосредственном участии Его Святейшества. С удвоенной энергией я продолжил постигать науки в академии. И вскоре меня допустили в тайные хранилища Священного престола, где содержатся многие запрещенные вещи Древнего мира. Каких только чудес я там не видел! Мне многое открылось тогда, и среди древних раритетов я обнаружил один любопытный прибор... - Джордан задумчиво поглядел в свой бокал, в хрустальных гранях которого сверкали огоньки света. - Я стал изучать этот прибор, тщательно скрывая от братьев-монахов мое пристрастие к Древней науке. И мое любопытство вскоре было вознаграждено. В один прекрасный миг чудесное озарение снизошло на меня, и понял я: наш мир не единственный! Существует множество других прекрасных миров! Как узнал настоятель о моем увлечении - неизвестно, но однажды я обнаружил, что за мной следят. Мне пришлось еще тщательнее скрывать мои опыты, но в марте прошлого года один тайный друг поведал мне, что меня готовятся обвинить в связи с дьяволом и предать суду инквизиции. Что это означает, думаю, вам объяснять не надо... Дальше оставаться в монастыре было опасно, и я бежал, прихватив с собой это замечательное устройство, - Джордан обвел взглядом королевскую семью: все молчали, внимательно его слушая. - Пришлось долго скитаться. Неоднократно преследователи выходили на мой след, но мне всегда удавалось ускользать от них. Так продолжалось до тех пор, пока я не попал в Монтанию. И только здесь в вашем гостеприимном доме, в кругу вашей дружной семьи я почувствовал себя в безопасности. Вы единственные люди, которые на восприняли все мерзости нашего сегодняшнего существования. Сердечное спасибо вам за это, - с мягкой улыбкой закончил рассказ Джордан. "Для чего отец приютил беглого монаха? Только лишь для того, чтобы выведать какие-то тайны Священного престола? Или ему не давали покоя загадки Древнего мира, к разрешению которых приблизился Джордан?" задавал себе вопросы Квентин. Так это было или нет, навсегда осталось тайной. Одно было несомненно, если король Роланд и узнал что-либо важное от беглого монаха, то заплатил за это свое знание слишком высокую цену.

Глава 2. Древние игрушки

Джордан получил право пользоваться библиотекой. И уже утром следующего дня Квентин, проходя мимо, увидел в проеме приоткрытых дверей из резного дуба его силуэт, склонившийся над книгой. Принц решил понаблюдать за Джорданом и неслышно встал за дверью. Яркие солнечные лучи насквозь пронизывали помещение библиотеки, и Квентин мог видеть только затененный силуэт монаха. Джордан был целиком поглощен чтением и, казалось, ничто на свете не заставит его оторваться от книги. Квентин подумал, что было бы забавно подкрасться сзади и немного его напугать. Приоткрытая дверь не скрипнула, и Квентин бесшумно проник в библиотеку. Монах стоял, склонившись над книгой. Юноша приготовился прыгнуть сзади пантерой, но в этот момент Джордан внезапно обернулся, пресекая всяческие попытки застигнуть его врасплох. - Приветствую вас, мой Принц! Простите, я так увлекся этой удивиетльной книгой, что не услышал, как вы подошли, - объявил Джордан с хитрой улыбкой. Квентин покосился на книгу, раскрытую на бюро. Это был старый потрепанный фолиант. - Я уже много лет пытаюсь понять Древний мир, но к сожалению, до нас дошло лишь немногое от того духовного богатства, которым располагали Древние. Сколько бесценных знаний кануло в лету! В секретных хранилищах Священного престола собраны коллекции не только книг, но и уникальных предметов Древнего мира. В одной из книг я прочел, что Древние умели записывать и воспроизводить в живом виде звук и изображение и передавать их на большие расстояния. В тайниках монастыря я видел кристаллы, с помощью которых Древние сохраняли свои знания. К сожалению, прочесть, что на них записано, мы не умеем. Эти знания минувшей эпохи утрачены безвозвратно. Кроме того, находятся люди, которые многие непонятные им вещи объявляют кознями дьявола. Если вы знаете историю, мой принц, то помните, как усердствовали служители престола в первые века, огнем и мечом сокрушая все, что осталось от Древнего мира. Надо сказать, они постарались на славу. И от памятников Древности почти ничего не осталось. Служители Священного престола видели в Древних одно только зло. Зло прирожденное, вечное и неизбывное. И старались искоренить его любыми путями. Квентин чувствовал, как превращается в перегретый котел. Его щеки помимо воли стали пунцовыми. Еще бы, в его присутствии поносили святых служителей Священного престола, первосвященников, изгнавших зло с лица Земли в первые века и провозгласивших новую веру. Древние были злом - это знал каждый. И дьявол, порождение Древних, был скован вплоть до Великой войны. Но перед началом войны кое-кто из Великих королей отступил от заповедей церкви, нашел путь к знаниям Древних и захотел стать сильнее всех. Тогда грянула Великая война. В результате перессорившиеся Великие короли были уничтожены, а Верховный Жрец стал единоличным правителем мира. После войны дьявольские игрушки Древних стали достоянием многих. И жрецам престола пришлось изрядно потрудиться, огнем и мечом выжигая ересь и смуту, пустившую корни в сердцах заблудших людей. - Древние были не слишком разборчивы в выборе средств для достижения своих целей. Они не задумывались над тем, где добро, а где зло. В том мире не было места религиозному фанатизму и борьбе с дьяволом. У Древних была другая страсть - наука, - продолжал Джордан. - Они жаждали знаний и новых открытий, а когда натыкались на проявления зла, не отталкивали его, а заставляли служить своим целям, хотя, допускаю мысль, что со временем они сами стали его орудием. Так или иначе, но Древняя цивилизация погибла, и еще неизвестно, что послужило причиной ее гибели. Мы другие, мы законсервировали нашу цивилизацию по принципу "как бы чего не вышло". В нашем обществе отвергается все новое. Каждое открытие, любая свежая идея взвешивается на весах соответствия догматам, и если что-то кажется подозрительным престолу, сразу же начинается травля и преследование инакомыслящих. В результате ценности Древнего мира были утрачены, а любые попытки создать магическое знание в эпоху Великих королей жестоко пресечены Конахом. И что мы имеем на сегодня? Ничего, кроме мракобесия и невежества. - Джордан умолк и отвернулся к окну. Квентин снова взглянул на книгу, лежащую на бюро. Книга была написана на незнакомом языке. Странно, но раньше он ее никогда не видел, хотя отцовскую библиотеку знал не плохо. Принц был совершенно смущен разговором с Джорданом и не знал как себя вести. Ему впервые доводилось слышать столь крамольные речи. Правда, и отец слыл вольнодумцем, но такого никогда себе не позволял. У Квентина накопилось столько вопросов, что они, как стая летучих мышей, готовы были рвануться из пыльного чердака его сознания при первом же попавшем туда лучике света. Юный принц покраснел, и от этого ему стало еще более стыдно - вел он себя, как какая-нибудь кисейная барышня, маменькина дочка. И теперь, когда в откровенной беседе с Джорданом можно было найти ответы на многие мучащие его вопросы, на него вдруг неожиданно нашел ступор. Принц стоял молча, потупив голову и жмурясь от ярких лучей утреннего солнца. - Но вера не так уж слаба... - только и мог вымолвить он. - Конечно, веру не назовешь слабой, особенно если она подкрепляется столь действенными мерами как отлучение от престола и другими не менее эффективными вещами, о которых предпочитают не распространяться. Квентину ясно представились отряды охранителей веры - хорошо вооруженные, закованные в блестящие латы с изображением луны и солнца. Как они окружают взбунтовавшиеся деревни и устраивают их сожжение, или аутодафе еретиков и дьявольских игрушек на центральных площадях городов. Изредка, ввиду удаленности, они наведывались и в их феод, и чего это стоило отцу, Квентин замечал по лицу короля, осунувшемуся и изрезанному морщинами после таких визитов. А еще этот Альдор, наместник Священного престола в их феоде, жиреющий и набивающий свою мошну по мере возрастания его подозрительности к королю Роланду. Хотя, быть может, это был и не самый худший вариант. И все-таки где-то в глубине души Квентина жила вера, вера впитанная, если и не с молоком матери, то уж точно со вкусом сосков простой крестьянки-кормилицы. И переступить через себя, так запросто, чтобы поддержать раскованную беседу с Джорданом, он не мог. Но и изображать чувство праведного гнева, с ходу отвергая аргументы Джордана, ему тоже не хотелось. - А о чем эта книга? Я ее раньше никогда не видел, - Квентин кивнул на книгу, раскрытую на бюро. Он решил, что лучше отойти от опасной темы. - Это книга не из нашего мира, Ваше Высочество, - ответил Джордан. Древние умели общаться с другими мирами. Это книга Эльфиды. Ходили слухи, что она утрачена. Но я все время чувствовал ее присутствие, чувствовал, что она еще встретится мне. С точки зрения Священного престола наличие других обитаемых миров - тайна за семью печатями. Эта книга проливает свет на существование, по меньшей мере, еще одного мира, населенного разумными созданиями. Но Верховный Жрец наложил табу на это знание. - Древние знали об этом? - спросил Квентин. - Древний мир узнал об этом в свои минуты роковые. Так случилось, что на Землю вторглись инопланетные расы. Все это случилось, потому что Древние нарушили священные принципы Адуна. Вот послушай, - Джордан перевел взгляд на раскрытую книгу: "Его называют Творцом форм. Он суть сплетение и схватка тех сил, за которыми Свет и Тьма. Символ Его - тай цзи. Играя на краю времени и пространства, из звездной пыли и ветра он изваял первых эльфидов, из глины и праха вылепил смертных людей, а из грязи и смрада создал Зорга. Но каждое творение в гордыне своей возомнило себя полным отражением сути Извечного. И были за это они рассеяны по Вселенной, чтобы никогда не встретиться друг с другом. Ибо вглядевшись друг в друга, способны они познать сокровенную суть Создателя. И как сделают это, будет тогда беда большая, и вслед за ней грядет Откровение". - Я ничего не понял, - честно признался Квентин. - И хорошо. Хуже было бы, если бы понял. Тогда ты бы сразу стал еретиком и врагом Его Святейшества. Забавно, у нас в монастыре были выдержки из этой книги, но никто не знал, где находится сама книга. Говорили, что она у Верховного Жреца, и это обусловливает его немалую власть над миром. А может быть, это она, эта книга, помогает твоему отцу оставаться королем, как думаешь? - хитро прищурился Джордан и продолжил: - Неисповедимы пути Господни: Священный престол жжет древние игрушки и использует книги. - У нас много старинных книг, - похвастался Квентин. - Но отец никому не разрешает пользоваться библиотекой. - И правильно делает, потому что ваша библиотека это кладезь для охранителей веры, ты меня понимаешь? - усмешка вновь скользнула по губам Джордана. - Язык, на котором написана эта книга, суть отражение языка Изначальных. Языка, на котором говорили Творцы. Здесь полно тайных смыслов и символов и, наверное, не одна человеческая жизнь уйдет на расшифровку этой книги и постижения ее смысла. Но даже и без того чувствуется, какую силу она дает. Взгляни на этот переплет серо-голубого цвета, не холодные ли высоты неба он тебе напоминает? - Джордан перевернул книгу так, чтобы на обложке был виден золотой сверкающий вензель, изображающий молнию, ударяющую в дерево. - Да, - зачарованно прошептал Квентин. Ему действительно показалось, что от книги исходит некая энергия. Удивительно, как раньше он этого не замечал. - Я первый раз в вашей библиотеке, но сразу почувствовал ее присутствие, хотя здесь так много всего интересного... - Джордан обвел взглядом поднимающиеся до потолка стеллажи с книгами. - В этой книге заключена великая сила, Сила первичного творения. Но как же немощен человек в попытке своей разгадать великие тайны бытия! И тайны, влекущие, подобно магниту, слабую человеческую душу! - Вы пришли, чтобы овладеть тайнами? - спросил Квентин. - Тайны есть движущие силы человеческой души, - заявил Джордан. - Все, что мы делаем, мы делаем только потому, что разгадываем очередную тайну. Если нам что-то неинтересно, если за этим не скрывается пусть маленькая, но тайна, мы это не делаем, верно? А разгадав тайну, стоящую за тем или иным предметом или действием, мы, как правило, перестаем им заниматься. - Почему же тогда мы время от времени едим, мы ведь же уже знаем, куда пойдет наша еда? - каверзно спросил Квентин. Джордан на мгновение застыл, как бы пробуя на вкус конфетку из слов, которую ему подсунул Квентин, а потом, запрокинув голову, расхохотался веселым заливистым смехом. Прошло еще немного времени, и Джордан совершенно освоился в замке. Да и обитатели замка больше не вздрагивали от неожиданных появлений высокой, похожей на призрак, фигуры в монашеской сутане. Роланд разрешил монаху оборудовать лабораторию в подвальном помещении. Здесь среди лабиринтов тюремных камер, хранилищ, подвалов и ответвлений подземного хода, Джордан обустроил себе комнату для научных исследований. Квентин, у которого, наверное, из всех обитателей замка установились наиболее дружеские отношения с монахом, любил бывать в подземной лаборатории. Лаборатория размещалась в бывшей тюремной камере. Помещение без окон, размерами четыре на четыре метра, вмещало в себя рабочий стол, пару стульев и печь, устроенную особым, изобретенным Джорданом способом. Все это освещалось дюжиной свечей, развешанных по стенам. Стол был уставлен странными приспособлениями и разнообразными пробирками, колбами и ретортами с разноцветными веществами. Джордан приспособил к печи мехи и использовал ее для плавки металлов. На полках стояли древние книги, в том числе и взятые из отцовской библиотеки, а также много древних рукописных свитков первых веков. Почти все время Джордан проводил в лаборатории и лишь под утро поднимался в свою комнату выше этажом, чтобы ухватить несколько часов сна. Мало кто из слуг и придворных одобрял занятия и само пребывание в замке опального монаха склонного к подозрительным алхимическим опытам. Но Роланд никого не хотел слушать, и все решили, что между ним и Джорданом существует некий тайный сговор. И если бы не дороги, занесенные непролазными снегами, то, скорее всего, к наместнику Великого Жреца уже летели бы обеспокоенные гонцы. Но глубокие снега и злые метели держали все тайны внутри замка, и до наступления весны Джордану нечего было опасаться. По обрывкам разговоров между родителями Квентин догадался, что отец обещал еретику убежище до весны, хотя и это было достаточно опасно: враги всегда искали повод для расправы с таким независимым и сильным королем как Роланд. И хотя лаборатория Джордана была расположена в таком месте, куда не очень-то отваживались заглядывать придворные, тем не менее, по замку поползли подозрительные слухи. Кто от глупости, от недомыслия, а кто и от желания навредить королю, но все чаще, даже не стесняясь Квентина, челядь судачила о занятиях беглого монаха. Почти никто не сомневался, что здесь дело не чисто и не обходится без магии и колдовства, и вся эта алхимия, которой он там занимается, не доведет короля до добра. Однако желающих побродить по подвалам замка и общаться с населяющими их привидениями, чтобы шпионить за Джорданом, почему-то не находилось. Никто не хотел соваться в подвалы в одиночку. Даже кухонная прислуга шла в подвалы за съестными припасами, только собравшись по нескольку человек. Они всегда старались держаться вместе, разговаривали нарочито громко и, пополнив корзины картофелем и другими продуктами, торопливо возвращались назад. И вот однажды в конце февраля, когда зима исходила последними злыми ветрами, Квентин решил скоротать еще один скучный вечерок в компании Джордана. Он ловко скатился по тайному лифту, на котором раньше спускали в тюрьму заключенных, и, как чертенок из табакерки, выпрыгнул перед изумленным Джорданом. - Привет, Джордан! Опять колдуешь над мышами? - приветствовал его принц. Джордан оторвался от тигля, в котором готовился какой-то сплав. - О, я как раз подумал о вас, Ваше Высочество! И вы как раз оказались здесь. Это говорит только об одном, ваше появление здесь не случайно. - Хочешь сказать, что вызвал меня, как какого-нибудь духа? - Я не верю в спиритизм, Ваше Высочество, но если дать человеку некий толчок, слегка подтолкнуть его к какой-нибудь мысли, то вполне можно рассчитывать на нужный результат. - Брось, Джордан, это не имеет к настоящей магии никакого отношения. - Это так только в вашем понимании, Ваше Высочество. Квентину нравилось бывать у Джордана. Здесь под землей творилась тайна. В адской кухне Джордана постоянно что-то варилось, искрилось, дымилось и порой даже взрывалось, осыпая искрами и осколками стекла все вокруг. Это было интересно. Да и сам Джордан, человек с необычной судьбой и образом мышления, привлекал Квентина. Рукой одетой в толстую кожаную перчатку Джордан достал из клетки упитанную крысу. По всем подвалам и укромным закоулкам замка монах расставил ловушки и каждый день приносил в свою келью очередной улов мелких грызунов. - Ну, милая, пришла пора отправиться в путешествие, - обратился Джордан к крысе, испуганно таращившейся на него бусинками темных глаз. Монах подошел к странному предмету в углу комнаты, похожему на большой блестящий барабан. Сбоку барабана имелись рычажки, кнопки и круглые вращающиеся рукоятки. Квентин понял, что эта та самая штуковина, которую Джордан похитил в монастыре. Из-за нее вполне можно угодить на костер. Джордан откинул крышку барабана и кинул туда пищащую крысу. Раздалось мерное гудение, и когда через минуту Джордан вновь открыл крышку, крыса исчезла. - Ву-аля! - с видом удачливого фокусника произнес Джордан и приник к маленькому окуляру, вделанному в барабан. - Что там, Джордан? Дай посмотреть! - взмолился принц. - Вам вряд ли понравится это, Ваше Высочество. В этом нет ничего интересного, - скучающе отозвался Джордан, не отрывая взгляд от окуляра. - Ну, пожалуйста, Джордан... - канючил Квентин. Еще ни разу монах не исполнил эту его просьбу. - Всему свое время, Ваше Высочество. Уверяю вас в том, что я вижу, нет ничего интересного, - занудливо твердил Джордан. Но самое удивительное состояло в том, что иногда крысы возвращались. Поэтому прежде чем засунуть очередную жертву в барабан, Джордан цеплял ей на лапку металлическое колечко с номером и записывал номер в тетрадь. Положения переключателей он тоже заносил в тетрадь. Когда крысы возвращались, барабан начинал гудеть и вибрировать, на нем вспыхивали зеленые и красные огоньки, и раздавался мелодичный звон. Джордан со всех ног бросался к барабану, открывал его, и, позабыв об осторожности, доставал крысу. Снова записывал ее номерок в тетрадку и проставлял дату. Иногда крысы возвращались такими тощими и облезлыми, что на них было жалко смотреть. Джордан возвращал доходягу в клетку к сородичам, где та жадно набрасывалась на оставшуюся от них пищу. Но случались и более странные вещи: временами барабан выбрасывал вовсе даже не крыс. И за два месяца у Джордана скопилась небольшая коллекция вещей, появившихся в барабане. В большинстве своем для Квентина они не представляли интереса: он просто не знал, что это такое. Чаще всего это были какие-то древние игрушки, которые продавались из-под полы на рынках в крупных городах. Как только барабан выбрасывал очередную дьявольскую игрушку, Джордан поспешно прятал ее подальше от посторонних глаз в большой сундук, окованный железом, да так быстро, что даже не давал ее как следует рассмотреть Квентину. Порой барабан выбрасывал бумаги, написанные на непонятных языках, и Квентин ничего не мог разобрать в них. - Хоть скажи, что ты там видишь, - просил принц. - Другие миры, - не слишком-то многословно отвечал Джордан. - И где они? - спрашивал принц. - Повсюду. Вселенная очень велика. - Ты это постиг у Древних? - Правильней сказать, у тех, кто еще древнее Древних. Миры во вселенной стирали друг друга, каждый раз скрываясь за толщей времени, - загадочно отвечал монах. Эти тайны не давали покоя Квентину. Он забросил учебу и почти все время проводил у Джордана. Учителя стали замечать его отставание, и только страстные уговоры и мольбы принца останавливали их от жалоб королю. Но Квентин отлично знал, что так долго не продлиться, поэтому все чаще стал приставать к Джордану с просьбами, объяснить ему те или иные уроки. Джордан только насуплено хмыкал в усы и бурчал что-то насчет бессмысленности обучения безмозглых принцев, чье занятие на всю оставшуюся жизнь будет состоять из бесчисленных пиров, охоты, рыцарских турниров, поединков и прочих развращающих занятий. Но постепенно-таки сменял гнев на милость и начинал в свойственной ему манере задавать вопросы, на которые у Квентина, конечно же, не находилось ответов. В этом состоял метод обучения Джордана, к которому надо было еще привыкнуть. Монах часто выражал свою мысль столь путано и парадоксально, что поставленный в тупик Квентин долго не мог добраться до сути. Когда же внезапная догадка осеняла принца, он, опасаясь всегдашних насмешек, долго ее проверял, прежде чем обратиться к Джордану. У принца были хорошие учителя. Каждый день они вбивали в него премудрости математики, натурфилософии, религии и языки. Но способ, каким они пытались довести знания до ученика, вызывал только скуку. Другое дело Джордан: он умел задать вопрос, над которым стоило задуматься, а то и заглянуть в книги, чтобы ответить. Это было интересно. Джордан не требовал ответа, он словно бы просто размышлял вслух, но азартный Квентин цеплялся за вопрос, и если не мог ответить на него самостоятельно, не успокаивался, пока не добивался ответа от Джордана. И тогда отвечать на поставленные вопросы приходилось самому ученому монаху. Незаметно рассуждения Джордана превращались в увлекательные лекции, интереснее которых Квентин еще никогда ни от кого не слышал. И когда принцу казалось, что он постиг истину, наградой ему служила очередная усмешка ученого монаха и взгляд, каким курица смотрит на несмышленого цыпленка наконец-то обнаружившего в навозной куче золотое зернышко. Джордан надел перчатку, собираясь опустить в барабан новую крысу, и вдруг обернулся к Квентину: - Хочешь заглянуть в замочную скважину? Принц сначала не поверил своим ушам. Но только Джордан опустил крысу в барабан и закрыл крышку, как он подскочил к барабану. Джордан устанавил рычажки на панели управления. Барабан довольно заурчал, принимая в свое чрево очередную мученицу науки. - Смотри! Квентин приник к стеклянному глазку на барабане. Вначале он ничего не видел. За стеклом окуляра царила кромешная тьма, и только теплая вибрирующая поверхность прибора касалась его щеки. Затем вибрация барабана усилилась, и темноту прорезали острые иголочки света, похожие на мерцание далеких звезд. Окуляр заволокла мглистая пелена. Пелена постепенно светлела, и вскоре Квентин смог различить окружающие предметы. Первое что он увидел, были далекие серые горы на горизонте. Они смыкались кругом, образуя в центре глубокий каньон. Небо над горами было цвета глиняной пыли. Кое-где торчали длинные трубки каких-то растений. Грунт из красной глины весь был в разводах трещин. И вдруг Квентин увидел их родную крысу. Крыса вынырнула откуда-то сбоку и уже толкала свою острую мордочку к окуляру. И в этот момент Джордан, не утерпев, отстранил принца и сам приник к окуляру. - Что это, Джордан? - спросил Квентин. - Это доказательство для тех тупоумных сеньоров, которые не хотят ничего видеть вокруг себя и обладают достаточной властью, чтобы не позволить этого делать другим. Через пару минут Джордан вновь уступил принцу место у окуляра. Крысы уже не было видно, а пейзаж представлял собой все то же убогое зрелище. - Я ничего не понимаю, Джордан. - Ответ может быть только один. Есть великое множество миров, и люди давным-давно научились путешествовать по ним. - Как эти крысы? - Крыса это лишь маленькая посылка, а этот барабан ничто иное как машина для отправления почты. - Так где же крыса, Джордан? - Не знаю. Может, на Земле, а может, и нет... - Здорово, Джордан! Это настоящая супермагия! - Никакой магии, Древние не знали и не использовали магии. - Как же это тогда понимать? - Это наука, Ваше Высочество. Я послал пятьдесят шесть крыс, используя разные настройки рычагов, и ни разу их место прибытия не повторилось. Из двадцати семи мест я получил ответные послания, думаю, это, скорее всего, была залежавшаяся за долгие годы почта, хотя некоторые письмена мне не знакомы. Но с помощью барабана я получил подтверждение того, что существует великое множество миров и все они связаны, а стало быть, возможны путешествия туда и обратно. - Эту штуковину ты взял в монастыре? - Квентин с интересом разглядывал аппарат. На шероховатой серой поверхности было написано на древнем анге: "Малый телепорт №..." - Да, в тайном хранилище Священного престола, - подтвердил Джордан. - Но дело не в этом... Я был таким дураком, что пытался что-то объяснить и доказать этим сеньорам - могущественным властителям и настоятелям церкви. А они просто предали меня анафеме и хотели судить. Я мучился оттого, что у меня нет доказательств, но оказывается, доказательства были всегда, их просто тщательно скрывали от посторонних глаз. Теперь пришла пора объявить об этом миру. Хотя вряд ли это понравится Его Святейшеству! Никогда раньше Квентин не видел Джордана таким: глаза монаха метали молнии, как два грозовых облака, рот принял форму неуступчивой линии, а лоб разгладился от мелких морщин и прояснился. - Я долго наблюдал за этим. Крысы попадали в другие миры. В некоторых ярко светило солнце, в других царила тьма. Иногда это были купола и диски высоко в небе или глубоко под водой, несколько раз я натыкался на причудливые сооружения, летящие среди звезд. Прекрасные замки, чудные пейзажи, сама преисподняя - все прошло передо мной. Но нигде я не встретил людей. Все их миры опустели, - печально склонил голову Джордан. - Теперь ты видел, какие замечательные возможности открываются при помощи этого прибора. А что если сделать по образу и подобию этого маленького телепорта большой телепорт? Понимаешь, что тогда произойдет? Перед нами откроются врата в миры других цивилизаций! - воодушевленно продолжал Джордан. - Здесь, - Джордан сорвал полотняный покров с предмета, который раньше казался Квентину ничем иным как большим сундуком, - будет портал в иные миры! Под пологом скрывалось какое-то непонятное устройство. - Я открою портал и сделаю свободным переход между мирами. Вся вселенная, весь мир будет открытым! Люди будут свободно путешествовать и открывать новые миры. Каждый сможет покинуть царство тьмы и невежества на Земле и найти себе новый дом на небесах. Это станет настоящим волшебством, а не то, во что заставляют нас верить. И пусть только Конах попробует воспротивиться этому! После того как откроется портал, эти Звездные Врата, я смогу призвать на Землю бесчисленное и могучее небесное воинство. Тогда придет конец злобной тирании. Зло падет, не сможет устоять перед этой силой. Человечество вновь станет свободным. Это единственный путь к спасению, который я вижу на сегодня. Хотя понимаю, что подобное вмешательство в дела Земли не слишком придется по вкусу иерархам Храма. Квентин внимательно слушал опального монаха. Смелые слова Джордана захватывали дух. - Ты хочешь покинуть наш мир? - спросил принц. - Я просто хочу найти дорогу домой, чтобы спасти мир людей, - ответил Джордан. - А где твой дом? - Мой дом далеко отсюда, не в этом мире. И я очень хочу найти дорогу домой, - с грустью произнес Джордан.

Глава 3. Уроки

Учителем боевой магии у принца был Торин, высокий сухопарый мужчина лет сорока с длиной козлиной бородкой. Он принадлежал к школе "огненного взгляда", хотя взгляд усталых глаз Торина уже давно не излучал никакого огня. Квентин обычно рассеяно слушал его невнятное бормотание, с трудом воспринимая непонятные термины, которыми Торин щедро сдабривал свои лекции. Когда он начинал объяснять то или иное заклинание, его мысль уползала в такие дебри, в которых, как полагал Квентин, маг и сам с трудом разбирался. Торин долго и путано мог распространяться о взаимодействии элементов и сил незримого мира. В то же время настолько увлекался предметом, что совершенно впадал в транс и беспамятство. Глаза его закатывались, губы бормотали абсолютно непонятные и невразумительные вещи. Учитель настолько сильно и оживленно жестикулировал в этот момент, что Квентин опасался, как бы ему случайно не прилетело хороших тумаков. Маг продолжал лекцию, но уже вскоре под действием неких побочных эффектов от сотворенных заклинаний впадал в глубокий транс. В это время Торин, может быть, и вещал гениальные вещи, но принц ничего не мог разобрать в этой околесице и со скучающим видом пялился в стрельчатое окно на ворон, летающих над замковыми башнями. В результате для практической магии на уроках времени совсем не оставалось, и было не удивительно, что после такого обучения, сколько не пытался Квентин использовать свои магические познания, у него ничего не получалось. - Итак, Ваше Высочество, что вы можете рассказать нам о вибрациях первого круга. Удалось ли вам добиться нужного эффекта? Как помнится, вашим домашним заданием была малая огненная вспышка, - спросил на одном из занятий Торин. - К сожалению, нет, сэр, - ответил Квентин. - У меня ничего не получилось. - Прискорбно, Ваше Высочество. Заклинание, которым вам надлежало овладеть, относится к самым простейшим. Все говорит о том, что вы с прохладцей относитесь к урокам, не слушаете меня и не выполняете домашних заданий. Придется пожаловаться на вас королю, - сурово пообещал маг. - Я очень старался, сэр, правда. Но у меня ничего не вышло. Если позволите, я попробую это прямо сейчас. - Хорошо, попробуйте. Вместе и разберем, в чем состояла ваша ошибка. Квентин поднялся из-за стола и прошел в специальную галерею из огнеупорного кирпича, выгороженную в классе. В дальнем конце галереи стояла деревянная мишень. - Мой принц, вы помните нужное заклинание? - участливо спросил Торин, когда принц в нерешительности остановился в начале галереи. Квентину было неудобно сознаться, что все формулы заклинания в его памяти смешались в одну магическую абракадабру. Но он решил, что лиха беда начала, а там Торин его поправит. Принц важно выставил ногу вперед и стал творить магические формулы, помогая себе пассами: - Лу рда ку рват азат инбиртох. Аван си гулрат, ен хван алгерот! И в нужный момент принц выбросил руку вперед. Из нее должна была вылететь огненная вспышка и точно поразить мишень. Но только принц проговорил последние слова заклинания, как все потонуло в смрадном дыму, и он услышал, как отчаянно закашлялся Торин. - Все, хватит! Спасибо, Ваше Высочество... - утирая слезы, выговорил Торин. - Пойдемте отсюда, а то задохнемся. Они вернулись в класс, и учитель распахнул окно, ударившее по-весеннему свежим ветром. - Если так пойдет и дальше, мой принц, не знаю, что с вами и будет. Разве ваш отец, великий король Роланд Храбрый, не говорил вам, какое значение в настоящее время имеет владение магическим искусством? - Говорил... - потерянно отвечал Квентин. - Но я ничего не могу сделать. У меня не получается... - Не получается у вас только потому, что пропускаете уроки и якшаетесь со всякого рода подозрительными личностями типа этого беглого монаха Джордана. Ну чему этот отверженец Священного престола может научить вас? Какую белиберду вы там говорили? "Лу рда, ку рват азат..." Не "лу рда", а "лу дра", не "ку рват", а "ку ргат". И каким тоном? Нужно почувствовать высокие вибрации, проникнуться этим, овладеть своей мыслью, пустить ее по нужному пути... А что у вас, Ваше Высочество? Один только дым! - распекал ученика маг. - Дыма без огня не бывает, - насупленно ответил Квентин. - У вас, Ваше Высочество, бывает. У вас все бывает! Вы поистине могущественный маг, и все стихии склоняются пред вами. Как ни откладывал я этот разговор, но придется все рассказать вашему отцу. Разборки с отцом не сулили ничего хорошего, и Квентин уже в тысячный раз пообещал: - Я буду стараться, сэр, правда. Я все выучу. Расскажите мне, пожалуйста, еще раз о формуле огненной вспышки. - Подумать только об огненной вспышке! И это на пятом году обучения! Да другие ученики в это время уже проходят сложные многоуровневые наваждения, цепные молнии и воскрешение мертвецов, а вы все еще сидите на огненной вспышке! Но о какой некромантии с вами говорить, если вы не можете даже зажечь простой спички, - Торин достал из кармана спичку с фосфорной головкой, махнул ей в воздухе и торжествующе продемонстрировал Квентину вспыхнувший огонек. - Вот ваша огненная вспышка! Как видите, все элементарно, мой принц. Не понимаю, что тут непонятного. Чувствуете, какое напряжение разлито в воздухе? Чувствуете эти вибрации? Это сила! Стоит только захотеть, и она направится в нужное вам русло. Нет ничего проще. Как и всякая магия первого круга, заклинание огненной вспышки состоит из трех основных элементов. Первое: стихия. Второе: проводник. Третье: воля мага. Рассмотрим для начала производные стихий - стихиалии. Стихиалии бывают пяти видов. Вот, к примеру, водные стихиалии... - и ровно через минуту Торин так увлекся, что совершенно позабыл о существовании Квентина. На протяжении еще пяти минут Квентин добросовестно пытался вникнуть в рассуждения ученого мужа, но мысль мага вознеслась в такие выси, что незадачливому принцу не оставалось ничего иного, как снова уставиться в окно, пересчитывая ворон, рассевшихся на зубцах угловой башни. Король Роланд наряду с мечом, луком и копьем прекрасно владел и тайным магическим оружием. Магия не раз выручала его и спасала жизнь в трудных ситуациях, поэтому король ревностно относился к успехам сына в этой области. Роланд знал: магические заклинания по силе воздействия зачастую не уступают самому мощному оружию, а во многих случаях вообще незаменимы, особенно при стычках с существами призрачного мира. Занятия боевой магией не поощрялись в Серединном мире. Верховный Жрец присвоил себе монопольное право на обладание тайными знаниями, поэтому о магических занятиях старались не распространяться. Однако почти во всех королевствах сохранились свои тайные школы магии, каждая из которых культивировала свое собственное искусство. Роланд часто брал сына на прогулки. Они скакали верхом, упражнялись в фехтовании и рукопашном бое, а затем Роланд не прочь был продемонстрировать и свое магическое искусство. Квентин помнил один из таких дней. Они, разгоряченные спаррингом на мечах, остановились на лесной поляне, ярко освещенной солнцем. Квентин попросил отца показать какой-нибудь магический приемчик. Роланд внезапно застыл неподвижно, словно бы пытаясь что-то припомнить. Он набрал полные легкие воздуха, а когда выдохнул, раздался такой громкий хлопок, будто рядом с ними прогремел раскат грома. Что-то с силой хлопнуло Квентина по лбу, и он упал на изумрудную, просвеченную солнцем траву. Квентин лежал на земле и удивленно смотрел на отца. Тот улыбнулся, бросился на землю, сграбастал сына в свои медвежьи объятья, и с заливистым смехом они покатились по сочной траве. После этого Квентин стал с еще большим уважением относиться к отцу. Совсем иное отношение к магии было у Джордана. Магия была для него лишь малой частью общей системы явлений; чем-то вроде забавной игрушки, аттракциона или фокуса, которыми забавляются на ярмарках. Как только Квентин, желая удивить Джордана, начинал творить какое-нибудь заклинание, тщательно, по канонам, выстраивая формулу, Джордан, смешно передразнивая принца, надувал щеки, выпучивал глаза, бормотал совершенную бессмыслицу и тут же получал требуемый эффект. Секунду-другую монах притворно изумленно пучил глаза, любуясь произведенным эффектом, а затем откидывался в кресле, закатываясь смехом. После этих магических экзерсисов Джордана Квентин запутался окончательно. Вся известная ему магия строилась на тщательно выстроенных формулах, выверенных не одним поколением магов, скрупулезно подбиравших ключики к тем или иным вибрациям. Джордан же легко разрушал догмы прямо на глазах юного принца и явно наслаждался этим. Он бормотал глупости, и у него все получалось. Квентин же, как ни старался, так и не мог овладеть силой. Его магические формулы выходили какими-то размазанными и смытыми, и ничего, кроме легкого шелестения силы, вызвать не могли. "Все они: отец, Торин и Джордан используют одну и ту же силу, но каждый это делает по-своему, - думал Квентин. - Они смогли овладеть ей, а я нет". Отчаяние охватило принца при этих мыслях. Конечно, можно было прожить и без магии, но ведь он был наследником славного королевского рода и должен был готовить себя к подвигам, которым - даже если того не хотелось всегда находилось место при нынешнем раскладе вещей. - Ты уже знаешь, что Древние совсем не уделяли внимания магии, - сказал как-то Джордан. - Всю основу их цивилизации составляли знания физических закономерностей грубого мира. На их основе Древние создали множество удивительных машин. Машины были повсюду: они строили, производили, летали в космос, воевали, лечили людей. И только впоследствии в период упадка Древней цивилизации, когда у людей уже произошли некие мутации мозга, возник пробой между плотным и неплотными мирами, в результате чего стало возможным освоение магических приемов. Люди всегда старались обезопасить себя от возможных врагов и довольно быстро находили оружие против любой опасности, встающей у них на пути. Так было и на этот раз. Возникли целые королевства и сообщества магов, а затем началась всеобщая магическая война всех против всех. Окончилось все это трагически. Великие королевства уничтожили сами себя в ходе Великой войны. А право на использование магии присвоил себе Священный престол. В период всеобщей междоусобицы это можно было бы назвать положительным явлением, если раньше ответить на вопрос: каким силам служит престол, добру или злу? Конечно, рано или поздно магия как одна из форм служения Высшим Силам должна была появиться и на Земле. Множество других миров используют эти силы. Но в какую сторону повернули люди магическое оружие? Они позабыли о высших заветах и стали использовать магические силы в угоду собственным эгоистическим интересам. В этом всегдашняя беда людей. И Священный престол незамедлительно явился как наказание за это. - А я вот никак не могу овладеть даже простейшими формулами, - посетовал Квентин. Джордан ответил: - Чтобы овладеть магическими силами даже в самой незначительной степени, нужно чувствовать их энергию. Твой учитель в принципе прав, сопоставляя словесные формулы вибрациям силы и тем самым оказывая на них воздействие. Но это путь низшей магии. Высшее магическое искусство само воссоздает эти силы, вычленяя их из единого. - И что для этого надо делать? - Квентин не совсем понял разъяснения Джордана. - Если хочешь овладеть силой, ты должен стать частью ее, слиться с ней, как ты сливаешься в ритме галопа со своим скакуном. Только в этом случае ты сможешь почувствовать в себе силу и обрести достаточно умения, чтобы совладать с ней. Направь силу через себя, заставь ее сделать, что нужно тебе, и ты обретешь свободу, став частью мысли, пронизывающей весь мир. Квентину очень хотелось сделать так, как говорил Джордан, но сколько он ни пыжился, у него не получалось даже зажечь спичку или высечь из воздуха маленький фонтанчик искр. Фамильный замок де Монтанов хранил много тайн. Здесь были хитроумные ловушки, противоосадные приспособления, волчьи ямы и запутанные лабиринты подземных ходов. Все было предназначено для защиты от врагов и ведения долгой осадной войны. И по мере того, как принц Квентин взрослел, замковые тайны постепенно открывались ему. Впервые Квентин попал в подвалы, когда ему еще не было десяти лет. Роланд взял факел, с треском сыплющий искрами, и повел сына в подземелье. Хотя и существовал секретный план подземелий замка, который Квентин неоднократно видел в кабинете у отца, разобраться в этом лабиринте мог, пожалуй, только сам король. Роланд свободно следовал по запутанному лабиринту, объясняя сыну систему меток и тайных знаков на стенах понятную только посвященным. Эти знаки позволяли найти дорогу в подземелье, в котором помимо подвалов с провизией, тюремных камер и арсеналов имелся еще и подземный ход, ведущий к реке на расстоянии шести миль от замка. Этот подземный ход был последней надеждой осажденных, чтобы они могли покинуть замок и уйти к горной реке. Ход заграждала надежная бронированная дверь, ключ от которой имелся только у короля Роланда. Ключ Роланд всегда носил с собой в специальном чехольчике на поясе рядом с мечом. Квентин помнил, что тогда, чтобы попасть к двери подземного хода, им пришлось изрядно поплутать по лабиринту. Это было устроено не случайно. Строители подземного хода упрятали его подальше от посторонних глаз и предприняли все необходимые меры, чтобы обезопасить хозяев замка от возможных вторжений извне. Найти путь в этом лабиринте, не владея планом или знанием системы знаков, было весьма затруднительно. Пока они шли по лабиринту, Квентин не замечал времени. Они несколько раз поворачивали в противоположных направлениях, и принц, рассеянно слушая пояснения отца, думал, что он никогда не разберется в премудростях этой тайной системы знаков. Отец останавливался на каждом повороте и указывал знак на стене. Рельефные, покрытые отшелушившейся местами красной краской, знаки располагались выше человеческого роста, и отец, чтобы Квентин мог их хорошенько разглядеть, поднимал факел на вытянутую руку. Важно было понять систему: базовых знаков, обозначающих направление пути, было всего четыре, но они были сокрыты среди других двенадцати в различных сочетаниях. Кроме того, определенные наборы символов указывали на альтернативные пути и боковые проходы. Разобраться во всей этой премудрости было непросто. Но отец хорошо знал самый кратчайший путь. - Запомни, сынок, всего четыре знака, - внушал он. - Эти знаки указывают направление к подземному ходу. Иди строго по ним. Другие знаки нужны только для того, чтобы сбить врагов с толку. И пусть враги идут по ним на этих путях их ждут хорошо замаскированные ловушки. И маленький Квентин старательно рассматривал пиктограммы, стараясь запомнить все эти фигурки людей и животных, буквы и символы. - Сейчас мы пойдем по проходу, где изображен конь среди колосьев. По этому пути мы выйдем к подземному ходу и будем свободны, как кони в поле, пояснил Роланд. Замок насчитывал более трех столетий. Построенный в эпоху Великих королей, он должен был олицетворять могущество и независимость его обладателей. Его сравнивали с кораблем, стремительно несущимся по гребням каменистого утеса, сквозь зеленое море соснового леса. Своими островерхими башенками с узкими бойницами и высокими золочеными шпилями мачт с развевающимися на них флагами, он действительно напоминал одинокий мятежный парусник в бушующем море. Род королей Монтании не зря причисляли к созвездию Великих королей: они вели свою родословную с первых веков. Потомки первого короля Монтании неизменно несли принципы рода, заложенные в его девизе: основательность и самоотверженность для достижения великой цели. И замок де Монтанов, их родовой дом, всецело был построен на этих принципах: вместе с его хозяевами он основательно и надежно служил достижению высшей цели, о которой юному принцу Квентину надлежало узнать в свой день и час. Они с отцом подошли к двери подземного хода. Ход вел к реке, истоки которой лежали глубоко под землей. И за шесть миль от замка эта подземная река прорывалась на поверхность бурным горным потоком. О подземном ходе ходили слухи, но никто в точности не знал, в какой из многочисленных пещер, изрезавших прилегающую к замку гору, находится выход из подземного хода. Выход не был обозначен даже на карте короля Роланда. Да и сам Роланд не был уверен, найдет ли он со стороны горы выход подземного хода. Квентину оставалось одно - следовать за отцом и постараться запомнить систему знаков. Обучившись этому, можно было достигнуть реки чуть больше чем за час. От центрального тоннеля отходили боковые проходы. Не помеченные никакими знаками, они тоже отсутствовали на старинной карте. Никто не мог сказать что это: естественные, не затронутые строителями пустоты в породе, или специально устроенные хитроумные ловушки. В молодости Роланд интересовался лабиринтом и нанес на карту немало таких ответвлений. Однако одно из таких путешествий чуть не стоило ему жизни и на долгое время отбило охоту от дальнейших исследований. - Когда я был еще совсем молод, я любил исследовать неизвестные проходы в лабиринте, - рассказывал Роланд, ведя за руку маленького сына. - И надо сказать, в нашем роду заведено правило: не спускаться в подземелье в одиночку, но мне по молодости лет не терпелось. Твой дед, король Филипп, был к тому времени тяжело болен и не мог сопровождать меня. И вот однажды спустившись в лабиринт, я дошел до этого места. Король остановился возле прохода, обрамленного выступающей готической аркой из красного камня. - Видишь, это место обозначено двумя пляшущими человечками, звездой и двумя стрелами? - Да, - подтвердил Квентин, стараясь запомнить рисунок. - Это означает, что нам нужно идти в правый проход. Но меня всегда влек к себе вот этот, левый. Они подошли выдолбленному в скале лазу. Факел осветил грубо отесанные каменные ступени, спускающиеся вниз. - Мы пойдем туда? - Квентин потянул отца за руку. - Нет, - твердо сказал Роланд. - Видишь, здесь изображен трезубец. Запрещающий знак. - Почему? - спросил Квентин. - Когда ты станешь взрослей, я расскажу тебе эту историю. Пока же запомни: в этот проход нельзя заходить ни при каких обстоятельствах. Здесь владения горных жителей. - Горных жителей? - удивился Квентин. Он еще верил в сказки, но все эти сказочные существа казались ему живущими так далеко отсюда. - Да, троллей и гномов. Это не наши владения, и мы не должны нарушать их границы. - Они злые, папа? - Они не такие, как мы, сынок, поэтому не любят, когда их понапрасну тревожат. Роланду вдруг ясно вспомнился тот давний случай. Когда он впервые увидел эти высокие ступени, то подумал: "Если здесь побывали люди, почему они не оставили никаких отметок?" Это показалось ему странным, и он спустился на несколько ступеней вниз. Но и здесь никаких знаков не обнаружил. Тогда куском мела он стал проставлять метки через каждые десять шагов, чтобы не заблудиться. Лестница уходила дальше под землю. Ступени становились все выше, будто строителям надоело вытесывать из камня слишком много ступеней, и они решили обойтись малым их количеством. Роланду показалось, что он дошел до самого центра Земли, когда лестница вдруг закончилась. Дальше коридор разделялся на две части. Эти два прохода были помечены знаками, но оба символа были не знакомы Роланду. Правый коридор был обозначен рогами, левый - трезубцем. Заглянув в оба коридора, он увидел лишь тоннели, уходящие в кромешную тьму. "На два рога тебя поднимут или на три - один конец", - подумал молодой Роланд и шагнул в левый проход. Тоннель под острым углом забирал налево, и уже через несколько шагов вход в него потерялся в темноте. Пол был неровный. Валялись осколки камня, кирпича и кучи выброшенного грунта. Спотыкаясь, Роланду оставалось только поминать недобрым словом всех чертей, устроивших здесь такие завалы. Проход по мере продвижения сужался, и вскоре Роланд обнаружил, что выложенные камнем стены тоннеля уступили место природной скальной породе. Роланд шел, все так же отмечая мелом пройденный путь, и через некоторое время оказался в большой горной пещере. На дне пещеры под крутым скатом шумел ручей, впадающий в горный озеро. В воздухе чувствовалась свежесть воды, и слышалось отдаленное капанье. Огонь выхватывал удивительно красивые прожилки зеленого малахита на стенах. Пещера была очень высокой. Свет факела не доставал до ее потолка, отражаясь в окаменелостях сталактитов. От замка до ближайших гор было мили две, но Роланд не верил, что мог пройти такое расстояние. Впереди он увидел камень в два раза превышающий человеческий рост. Каменная глыба возвышалась посреди пещеры как трон исполинского властелина подземного мира или какого-нибудь короля троллей. Роланду стало немного не по себе. Быстрым шепотом, одним движением губ, он прочитал охранительное заклинание и сделал жест, предохраняющий от всех непроявленных сил. С каждым шагом к этому черному трону, страх все больше овладевал им. Обостренным чувством опасности, унаследованным от прародителей, он ощущал присутствие в этой пещере неведомой и грозной силы. Трон стоял спиной к нему, и, чтобы предстать перед ликом сидящего властелина, Роланд должен был обойти вокруг камня. Каждый последующий шаг давался с все большим трудом. Роланд чувствовал, как мурашки бегут по спине, а ноги становятся ватными и не послушными. Внезапно пронесся быстрый шепоток, словно тысячи летучих мышей разом поднялись с насиженных мест в воздух. Роланд прошептал заклинание оградительного круга, и тотчас вокруг него вспыхнули тысячи маленьких искорок. "Сработало!" - с облегчением подумал король. Но в тот же момент раздался глубокий вздох, такой низкий и протяжный, что содрогнулась земля, а вместе с ней и все внутренности Роланда. Роланд застыл в нерешительности. Он уже не сомневался, что камень перед ним - это трон, и его хозяин сейчас поднимется навстречу непрошеному гостю. Снова в воздухе послышался шепот миллионов губ. Где-то в отдалении раздались гулкие удары, словно с места соскочил и стал перекатываться по ступеням огромный валун. Роланд сделал несколько шагов навстречу этому звуку. Черное горное озеро лежало у его ног. Оно занимало всю эту огромную пещеру, теряясь в многочисленных арках и сводах. Каменный трон стоял перед озером. Кто-то большой и властный любил сидеть в этом кресле с подлокотниками из отполированного зеленого малахита, наслаждаясь вечным одиночеством и созерцанием сущностей открытых только ему в черном зеркале вод. И Роланду вдруг захотелось того же. Ему захотелось сейчас же взобраться на этот каменный трон и заглянуть с него в темные глубины озера. Узнать, что же за вековечные тайны скрывают эти недвижные черные воды, и, быть может, даже узреть в них отражение того, кто сидит на троне. С большим трудом король подавил в себе это желание. Он знал, есть могущественные силы, которые только и ждут, когда кто-нибудь из людей нарушит установленный порядок и у них появится повод разобраться с этими ничтожными человеческими существами. Грань, разделяющая проявленный и непроявленный миры, очень тонка и призрачна, а мир, установившийся между ними, весьма хрупок и ненадежен. Нет, нельзя было нарушать покой этого места. Роланд огляделся. За троном в дальнем конце пещеры озеро уходило под своды изящной арки, выложенной голубым камнем. И только сейчас он заметил, как стало тихо вокруг. Лишь далекая капель ручья с чмоканьем разбивалась о тяжелые камни. Все застыло, словно бы в ожидании, на что еще осмелится человек, забравшийся в чуждый ему мир. "Вам не испугать меня!" - подумал Роланд. Он повторил заклинание оградительного круга. Огненные искорки вспыхнули вокруг и унеслись к стенам пещеры. И вдруг раздался каменный скрежет - трон разворачивался к нему! Бежать было поздно. Роланд застыл на месте. Черная громада трона поворотилась, загородив дальний проход, по бокам которого, как стражи, вытянулись свечи кристаллов горного хрусталя. Трон готовился к встрече своего господина. Из прохода за троном раздались размеренные шаги приближающейся тяжелой поступи. Роланд отступил назад. В ту же секунду на троне вспыхнули угольки. Странные мерцающие символы пробежали по изголовью трона. Что там было написано, король не понял, но письмена разгорались все ярче, с каждой вспышкой увеличивая свою силу. Это было явное предупреждение. Трон давал понять человеку, кто хозяин этого мира. "Надо бежать!" - мелькнула мысль в голове Роланда. Но сил не было. Он стоял и завороженно глядел на переливы красных огоньков. И вдруг что-то тяжелое с шумом упало в воду под сводами арки. Взволнованное озеро вышло из равновесия. Ноги Роланда окатило ледяной волной. Холодная вода вывела короля из оцепенения, и он увидел, как к берегу движется огромная волна. Кто-то могучий шел по дну озера, раздвигая перед собой водную массу. Адреналиновый душ ошпарил Роланда, и он кинулся прочь от этого места. Он бежал не оглядываясь, перепрыгивая через высокие ступени, сооруженные для исполина. И перевел дух только когда, споткнувшись о последнюю ступеньку, вывалился в центральный проход. Роланд лежал на земле, тяжело дыша, без сил, чтобы подняться, и вслушивался, не слышны ли сзади тяжелые шаги властелина недр. Но все было тихо. И только взбудораженное сердце молотом стучало в груди, отдаваясь эхом в каменных стенах. Через какое-то время, ощутив на теле корку ледяного пота, Роланд поднялся с земли и дал зарок никогда больше не спускаться в эту пещеру. Куском мела он вывел над проходом большой, хорошо видимый трезубец и крупными буквами написал: "ВХОД ЗАПРЕЩЕН!" И внизу подписался своими инициалами. Впоследствии Роланд переворошил все книги, посвященные истории замка и лабиринту, но о подземельях в них говорилось на удивление мало. Только лишь очень старый документ, отчет о строительстве замка трехсотлетней давности, мог бы пролить свет на эту тайну, но и он содержал в основном сведения хорошо известные: чертежи наземной части и фортификационных сооружений, план подземного хода и секретных ловушек - все то, что и так было хорошо известно Роланду. Старый король Филипп не был охотником до подземелий. Его, как и слуг замка, охватывал необъяснимый страх перед подвалами и даже того, что полагалось знать королям Монтании о путях к подземному ходу, отец Роланда не знал. И сколько ни расспрашивал его Роланд о подземельях, король Филипп только бурчал что-то о страшных троллях, живущих в пещерах, и что он в жизнь туда не сунется. Тогда Роланд решил никому не рассказывать об этом случае в подземелье. Он обследовал еще несколько ответвлений от центрального хода, не обозначенных на карте, но все они оказались либо скалистыми тупиками, либо были наглухо засыпаны землей. Второй же раз спуститься в этот помеченный трезубцем тоннель он не решился. Таким образом, Роланд был единственным из королей Монтании, кто имел о подземельях замка наиболее полное представление. Но никого, кроме сына, он не хотел посвящать в эти тайны. Оставалось только дожидаться взросления принца Квентина. - Запомни, сынок, эти знаки на центральном проходе. Волны означают, что этот путь ведет к реке. Они вышли в центральный тоннель и зашагали по довольно просторному проходу. - Наш замок стоит над горой, изрезанной многочисленными природными и искусственными ходами и лабиринтами. Поэтому ты должен хорошенько все запомнить и полагаться только на свою память, а не на карту. Карты - они, скорее, для того, чтобы запутать врагов, - улыбнулся Роланд. - А мы с тобой должны хранить все эти пути в голове. Король с сыном миновали еще два поворота, отмеченных пиктограммами. Роланд подробно объяснил маленькому Квентину значение символов. В каждом символе был заложен определенный смысл, уяснив который можно было кратчайшим путем выйти к реке и избежать ловушек подобных той, что была обозначена трезубцем. - Может, немного отдохнем, сынок? Путь был неблизкий, - спросил Роланд. Мальчик устал, но не хотел показаться слабаком. - Нет, давай пройдем еще немного. Квентин держал отца за руку, и ему нисколечко не было страшно рядом с этим сильным и уверенным в себе человеком. Но когда они добрались до двери подземного хода, мальчик уже изрядно устал от путешествия по изломанному лабиринту. Роланд достал из кожаной сумочки на поясе тяжелый ключ и передал его сыну. - Держи, сынок. Учись быть хозяином. Твой черед открывать эти двери. Квентин вставил ключ в замочную скважину. Ключ повернулся легко, но дверь оказалась очень тяжелой, и мальчик, даже навалившись всем телом, не мог сдвинуть ее с места. На помощь пришел король, вдвоем они одолели упрямую дверь, но тут же оказались в замкнутом каменном мешке. - Это только магия, сынок, - пояснил Роланд. - Нужно сказать пару волшебных слов. Запомни: "По велению Монтана дверь откройся, камень скройся. Дай проход нам, водопад, чтобы к речке нам попасть". И сделай вот такой жест на камне. - Роланд провел пальцем круг на стене. Каменная глыба тут же стронулась с места и, повернувшись вокруг своей оси, открыла вход в просторную пещеру. Сверху сквозь отверстия и трещины в скале пробивались лучи солнца. Слева от входа шумел водопад, мельчайшими брызгами распыляя в воздухе свежесть. Вода с шумом уносилась вниз, в раскрытую пасть пропасти, и там разливалась вначале в озеро, а затем и в вытекающую из него реку. Вдоль отвесной правой стены к горному озеру спускалась крутая каменная лестница. Роланд взял руку сына, и они стали осторожно спускаться вниз. Малейшее неосмотрительное движение на лестнице, нависающей над пропастью, могло стоить им жизни. Вскоре они были у подножия горы. В конце тоннеля, выпускающего горную речку на свободу, был виден солнечный свет. К бревенчатому причалу у конца лестницы была привязана лодка. В лодке они нашли фонарь, пару весел и лук со стрелами. Король с сыном сели в лодку, и течение понесло их к выходу из горного тоннеля. Через некоторое время тоннель закончился, и солнечные лучи заставили их крепко зажмуриться. Течение в этом месте было не слишком быстрое, и они спокойно причалили к пологому берегу, покрытому хвойным лесом. - Вот, сынок, теперь ты знаешь одну из основных тайн Ги де Монтана, основателя нашего рода. Храни ее бережно. Все остальное узнаешь чуть позже, когда подрастешь, - Роланд с улыбкой потрепал сына по голове. Они с удовольствием развалились на земле, устланной мягкой опавшей хвоей. Чудесно было вдыхать этот воздух, настоянный на ароматах свежей воды и хвойного леса. Августовское солнце предзакатной половины дня мягко ласкало их продрогшие в подземелье тела. По небу плыли неторопливые облачка, рядом с ними плескалась речка, и не было ничего лучшего в этот час, чем, позабыв обо всех тяготах и заботах, откинуться на траву и долго-долго глядеть на барашки облачков, проплывающих в высоком голубом небе.

Глава 4. Незваные гости

Однажды утром Квентин проснулся на рассвете и услышал отчаянное щебетание птиц. Точнее, птицы и разбудили его своими криками. Солнце только еще начинало подниматься над восточным лесом. Первые его лучики уже брызнули сквозь витражное стекло спальни, окрашивая комнату веселыми бликами. Квентин потянулся в постели. Огонь в камине давно погас, но толстые стены замка все еще хранили тепло. Солнышко так нежно щекотало его ноздри, что захотелось чихнуть. Апрель в этом году выдался таким нежным, что более походил на своего младшего брата, на май. Дороги полностью высохли, а дни стали такими длинными, что даже успевало стать скучно. Крестьяне готовились к севу и приводили в порядок обветшавшие за зиму постройки. В замке тоже все чистили, мыли и убирали накопившийся за зиму мусор. Лошади, застоявшиеся за зиму, с радостью носились по склонам холмов и Квентин, оседлав своего любимого буланого, с удовольствием помогал пастухам. Весна постепенно вступала в свои права: вот уже зазеленела молодая трава, а вслед за ней на деревьях стали появляться молодые клейкие листочки. Западные ветра приносили свежий аромат моря. Хотелось сорваться с места и улететь куда-нибудь далеко. У короля Роланда тоже появилась масса неотложных дел. Накопленные с зимы, все они требовали немедленного решения. Поэтому с самого раннего утра, оседлав коня, король уносился прочь и чаще всего в северные феоды. Королева проводила время в хлопотах по домашнему хозяйству. И только распорядок жизни Джордана оставался неизменным: с утра до поздней ночи он проводил в своей лаборатории. Однажды в конце апреля, вечером, когда обитатели замка уже отужинали, но подъемный мост еще не подняли, в ворота замка громко постучались. Стоящий на посту в вечернюю смену рядовой стражник Бильбо Дик довольно упитанный детина, под два метра ростом, выглянул в амбразуру и увидел двух всадников на взмыленных лошадях. На всадниках были черные, расшитые золотыми лилиями плащи епископской стражи. Головы всадников были покрывали блестящие с золотыми накладками и роскошными плюмажами шлемы. Прихватив тяжелое копье, Бильбо спустился с площадки смотровой башенки. - Кто такие? - крикнул он в маленькое смотровое оконце на воротах, пытаясь примоститься таким образом, чтобы в оконце поместился не только его рот, но и желательно глаз. - Помощник наместника Священного престола в Монтании граф Друум и Его Преподобие священник по особым поручениям Моран, - ответил один из всадников. - У нас дело к королю Роланду. Немедленно сообщите о нашем приезде. Бильбо давно нес службу в замке и знал, что утром и вечером с хорошими новостями не приезжают. Нехорошее предчувствие укололо его сердце. По долгу службы он был обязан тотчас сообщить о приезжих начальнику королевской стражи Говарду, но знал, что Говард еще в полдень покинул замок и появится в нем не ранее завтрашнего утра, слегка потрепанный и помятый, но довольный, словно мартовский кот. Короля тоже не было на месте. Роланд в последнее время приезжал домой только с наступлением ночи. Оставалась королева Аманда. Бильбо потянулся к шнурку и дернул за него. В замке раздался звон колокольчика. Из окна башни выглянул дворецкий Гюнтер: - Что там у тебя? - недовольно окликнул он стражника. - Двое важных господ к королю, - доложил Бильбо. Гюнтер сам распахнул ворота и провел гостей во двор. Граф Друум был высокий жилистый господин с кривыми кавалерийскими ногами. Он сделал несколько неуклюжих шагов, переставляя ноги как ходули, видно, от долгой поездки они у него здорово затекли. Священник по особым поручениям Моран, напротив, оказался крепышом ниже среднего роста, который бойко соскочил с лошади и покатился к дому, семеня маленькими шажками. Аманда встречала приезжих на большой лестнице, спускающейся в холл. На ней был белое атласное платье, украшенное жемчугами. Не торопясь, чтобы получше рассмотреть гостей, она начала спускаться к ним навстречу. - Извините, господа, короля нет сейчас дома. Наши северные феоды отнимают у него очень много времени. Хозяйство там совсем развалилось, а ведь идет время сева. Король уезжает ни свет ни заря и возвращается часто затемно. Визитеры молча переглянулись. - У нас поручение Его Преосвященства епископа Монтанского Альдора к королю Роланду. Дело требует незамедлительного разбирательства. Конечно, мы приносим свои глубочайшие извинения, что потревожили покой вашей семьи, но высшие интересы веры и Священного престола требуют от нас неукоснительного исполнения долга, - выставив вперед длинную ногу, Друум, отвесил поклон, который столичные щеголи вряд ли бы сочли безукоризненно элегантным. - Как вы знаете, королева Аманда, в последнее время как никогда участились попытки поставить под сомнение истинность веры и господство Священного престола. Сверх меры умножились враги и еретики различных мастей, поэтому мы хотели бы удостовериться, не изменил ли король Роланд Священному престолу и убедиться, что он по-прежнему предан Верховному Жрецу, - бойко выпалил Моран, прикрыв глаза, видно, чтобы не споткнуться в заранее приготовленной речи. Сказав это, Моран усиленно засопел, восполняя утраченный воздух. Друум недовольно поглядел на коротышку: вечно тот суется не в свой черед. Чтобы сгладить впечатление от речи преподобного Морана, кавалер Друум попытался улыбнуться: - Вы знаете, королева, отцы церкви такие непосредственные люди: всегда говорят, что думают. Многие из них и сами страдают от своей непосредственности, но знаете, как говорят в народе: "простота - открытая душа". - Значит, ваш визит вызван подозрениями в измене, которые легли на короля Роланда? - спросила Аманда. - Если Вы не возражаете, королева, мы бы хотели дождаться короля Роланда и вовсе не из нашей прихоти... - Друум все еще пытался очаровать королеву змеиной улыбкой, собравшей сухие складки кожи на его аскетичном лице. - Я распоряжусь накормить вас и отвести лучшие гостевые покои, - сказала Аманда, обводя лица незнакомцев глубоким взглядом голубых глаз. - Даже если муж приедет ночью, такие важные дела ведь все равно лучше перенести на утро, не правда ли? Друум незаметно ткнул Морана локтем в бок: как бы тот не сказал чего лишнего, поклонился королеве и учтиво поблагодарил ее за предоставленное гостеприимство. Было далеко за полночь, когда раздался скрип спускаемого на цепях подъемного моста. Роланд тихо, чтобы никого не разбудить, пробрался в свои покои. Квентину приезжие сразу не понравились, он оглядел их мимоходом и долго не мог заснуть, гадая о цели их приезда. В доме все спали, когда королева со свечой в руке прошла в спальню мужа, чтобы поведать ему о непрошеных визитерах. О чем-то посовещавшись с супругой, Роланд вышел из спальни и направился в подвалы главной башни. В рабочей каморке Джордана еще горел свет. Монах сидел на трехногом табурете и зачаровано смотрел на большой сундук с разнообразными железными ручками и рычажками, стоящий в углу. Этой ночью ему удалось закончить создание большого телепорта. Король Роланд вошел в келью и сел напротив монаха. - Ты уже слышал, что в замке гости? - спросил он. - Слышал, - равнодушно ответил монах. - У меня все готово, мы можем уйти отсюда хоть прямо сейчас. Осунувшийся и бледный от недосыпания и безвылазного нахождения в подземелье, Джордан испытывал ни с чем несравнимое чувство творца, наслаждающегося своим творением. Все остальное стушевалось и отошло на задний план. Перед его взором было одно - овеществленное творение его мечты. - Эта штука способна перенести нас в другие миры? - кивнул Роланд на железный сундук. - Да, - мечтательно произнес Джордан. - Я уже провел предварительные испытания. Все работает, как и на древнем барабане. Мне нужно еще одно последнее испытание с крупным животным или человеком, чтобы убедиться в полной работоспособности телепорта. - Престол не теряет времени. Его клевреты, как псы, идут по твоему следу. Теперь опасность грозит всем нам. - Вы не понимаете, Ваше Величество, мы уже завтра будем далеко от этого мира. Есть множество чудесных миров, полных добра и света. И вся ваша Земля вскоре будет вам вспоминаться как какой-то кошмарный сон. - И много ли человек ты сможешь перекинуть в этой штуковине? - спросил Роланд. - Примерно одного в минуту, - сказал Джордан. - У меня триста тысяч подданных. Это пять тысяч часов. Примерно семь месяцев. Не думаю, что Его Святейшество будет спокойно взирать на все это. - Речь не идет обо всех, Ваше Величество. Вы, Аманда, Квентин, еще несколько близких вам человек. Вполне реально успеть за сегодняшнюю ночь. - Мне кажется, это похоже на бегство. Ты что-то говорил о небесном воинстве способном свергнуть жестокую тиранию престола и освободить землю. - Не так все просто, Ваше Величество. Земля давно принадлежит к числу закрытых миров, вмешательство в дела которых запрещены. Не думаю, что иерархи Храма согласятся на это. А я не могу пойти против их воли. - Значит, мы уйдем, покинем наш мир, и он погибнет? И мы будем до конца дней чувствовать себя трусами, предавшими наш народ. Нет, ни я, ни Аманда, ни Квентин никогда не пойдем на это. Джордан поднял на короля усталые и красные от недосыпания глаза. - Не понимаю, Ваше Величество, мы же договаривались... - Нет, старина, прости. Может, я не правильно тебя понял. Но ты обещал призвать на землю силы, которые могут победить зло. Мы поверили тебе и рассчитывали на это. И только ради великой цели освобождения от тирании зла мы предоставили тебе приют в стенах замка. - Но я не волен решать это! - воскликнул Джордан. - Я не Господь Бог, чтобы решать судьбы Земли. Что мог, я делал. Я на Земле уже пятьсот лет. Срок более чем достаточный, чтобы понять, что не возможно изменить нравы этого мира. Кроме того, Храм всегда стоял на принципах невмешательства. Конечно, были в истории случаи, когда храмовники вмешивались в жизнь миров, но эта практика была осуждена на последующих соборах. Земля вообще представляет собой конгломерат грязи и зла, и мало кто захочет лезть в дела этой клоаки. - Ах вот как... - удрученно промолвил Роланд. - Хорошо, я понял тебя. Наши упования были напрасными: небесная рать не придет нам на помощь. Придется справляться самим. Так и сделаем. - Но, Ваше Величество, я только хотел сказать... - Я понял, Джордан, что ты хотел сказать. И отвечаю: я не брошу мой народ и мою землю. Мы будем сражаться до конца. Честно сказать, я давно готовился к этому. Тебе же лучше поторопиться запрыгнуть в свой сундучок. Через пару дней здесь будут войска престола. - Я не уйду один, Ваше Величество, - пробормотал Джордан, со смятением глядя на короля. Ему и в голову не приходило, что Роланд решится на открытое противостояние с престолом. - Уйдешь, - Роланд поднялся с места. - Дела небесные важнее дел земных. Мы перед вами - тьфу! Тля земная. - Вы не правы, Ваше Величество, мы скорбим и молимся о делах этого мира. - Уходи, Джордан, и чем скорее, тем лучше, - твердо сказал Роланд, повернулся и вышел из комнаты. Утром слуги принесли Квентину парадную одежду. На этот раз это был серо-голубой костюм с серебряной вышивкой, серебряная же цепь с фамильным гербом и небольшой меч под названием "Голова Дракона". С отцом они встретились по пути в гостиную. И по выражению лица короля Квентин понял, что дело принимает серьезный оборот. Отец, выглядящий на редкость серьезным в это утро, молча обнял сына за плечи, и они проследовали в гостиную. Королева Аманда была уже там. Важные гости стояли по правую сторону стола. Роланд и Квентин вошли в гостиную, и гости склонили голову в учтивом поклоне. Квентин подивился произошедшей в отце перемене. За пару минут Роланд сумел подавить в себе даже малейшие признаки угрюмости, его взгляд стал теплым и доброжелательным. Король приветливо поздоровался с гостями, пожелал им доброго утра и прекрасного дня и пригласил к столу отведать скромного угощения, которое послал им в это утро Бог. Аманда широко улыбнулась гостям и жестом показала слугам, что пора начинать трапезу. Квентин сел рядом с отцом и принялся внимательно рассматривать незнакомцев. Они словно бы поменялись ролями в это утро: Друум выглядел невыспавшимся и угрюмым, а Моран наоборот лучился энергией и приветливостью. - Позвольте поблагодарить благородных хозяев Монтании за радушный прием. Мы тронуты щедростью и широтой вашего гостеприимства. Его Преосвященство Альдор, когда благословлял нас на нашу деликатную миссию, неоднократно подчеркивал благородство и радушие королевского дома правителей Монтании. Пока преподобный Моран изливался в славословиях, Друум молча принялся за трапезу. Роланд поднял бокал за здоровье Его Святейшества и нерушимость устоев Священного престола. Посланцы осушили бокалы с показным благолепием. Квентин заметил, что раздражение вернулось к отцу и вновь четко отпечаталось в уголках его чуть опущенных губ. Моран кушал быстро, поклевывая все блюда, как голодная птица, на которую вдруг высыпалась манна небесная. Кавалер Друум, напротив, ел медленно и степенно, отдавая должное искусству поваров Монтании. Наконец Моран осушил, как всем показалось, последний бокал, и последующая за этим небольшая пауза прервалась его словами: - Ваше Величество, король Роланд! Позвольте еще раз поблагодарить вас за тот радушный прием, который был нам оказан. Мы до глубины души тронуты вашим не имеющим сравнения хлебосольством и гостеприимством, и тем тяжелее кажется нам выпавшая на нашу долю миссия. Мы прибыли в Монтанию в этот тяжелый для Священного престола и всего цивилизованного мира час, чтобы лишний раз удостовериться в глубочайшей преданности таких несущих опор Священного престола да и всего нашего мира, как вы, король Роланд. Роланд сидел, тяжело облокотившись о стол, поигрывая массивным хрустальным бокалом. Взгляд его карих глаз был устремлен вниз перед собой. - До нас дошли слухи, Ваше Величество, и смею надеяться, что это только слухи, о том, что вы приютили у себя злейшего врага Священного престола беглого монаха Джордана. - Друум взглянул на Роланда в надежде заметить, какую реакцию произвели его слова, но не заметил ничего, кроме маски внимательной вежливости, застывшей на лице короля. - Вы прекрасно знаете, какие титанические усилия прилагает Священный престол для стабилизации мира. Мир так хрупок! Только благодаря заступничеству и благотворному влиянию Священного престола мы избавлены все эти годы от ужасов войны. Вспомните, в каком чудовищном мире, полном войн, крови и насилия жили наши предки. И только непререкаемый авторитет вселенского престола смог объединить народы, находящиеся на столь разных уровнях развития. Все они: от варвара-язычника и гоблина-урода и до преданного догмам Священного престола просвещенного государя были объединены в новом мире чуждом всякому насилию. Всем известно, какой ценой достался этот мир. Сколько титанических усилий великих пастырей Священного престола, а то и их жизней было принесено на алтарь мира. Друум на мгновение умолк, собираясь с мыслями. Его слова, замирая в воздухе, повисли тяжелым молчанием. Теперь инициатива перешла к Морану, и, отхлебнув глоток вина, жрец продолжил: - Не вам говорить, король Роланд, что враги мира не сложили оружие и продолжают свою коварную борьбу. Всеми силами они стараются ослабить авторитет престола и умалить его влияние на души верноподданных рабов. Когда им не удается это в открытую, они начинают вредить тайно, подтачивая корни дерева, от которого сами же питаются. За их действиями хорошо прослеживаются козни неземных врагов рода человеческого, чья власть была низвергнута еще в первые века нашей эры, - Моран не забыл сделать глоток вина, прежде чем продолжить. - Никто не может оспорить преимущества жизни под покровительством Священного престола. Властвуя безраздельно, только Священный престол может обеспечить вечный мир своим верноподданным и устранить националистическую или религиозную почву для возникновения новых войн. Да, мир держится на силе, и в первую очередь на силе религиозных догматов, и всякий, кто объявляет их устаревшими или неверными, превращается во врага престола, а, следовательно, и мира. Квентину передалось настроение отца. Он чувствовал опасность. Что-то незримое и угрожающее вторгалось в их жизнь. Роланд сидел молча, не поднимая глаз от хрустального кубка. Аманда встревоженно переводила взгляд с мужа на посланцев престола. - Скажите, когда на вас в последний раз нападали гоблины? - обратился с вопросом к королю Моран. - Последний раз в правление моего отца Филиппа, - глухо ответил король. - И сколько лет прошло с тех пор? - Это было в самом начале его царствования... Около пятидесяти. - Вот видите, Священный престол смог обуздать и эту угрозу. Дикие гоблины боятся Его Святейшества, боятся нападать на его верноподданных слуг. А вспомните, что творилось на земле до воцарения Его Святейшества? Жестокие схватки с гоблинами и уродами, страшная междоусобица, битвы с невесть откуда появляющимися чудовищами. Орды ужасных тварей сметали целые города. Человечество исходило кровью, дни его, казалось, уже сочтены... И вдруг явился спаситель, мессия, Его Святейшество Конах и простер длань благоденствия и защиты над всем нашим исстрадавшимся миром. Только под его водительством войска престола смогли одержат победу над ордами непомерно размножившихся тварей и загнать их обратно в норы. И теперь они нас не беспокоят. Так кому же, как ни Священному престолу, мы обязаны нашим благополучием? - Не смею с вами спорить, господа, - тихо произнес Роланд, не поднимая взгляда от тарелки. - Вам виднее... Моран и Друум переглянулись: неужели так легко удалось склонить короля Монтании на свою сторону. - Вот видите, Ваше Величество, всегда можно достичь взаимопонимания и не осложнять жизнь ни себе, ни другим. Я вижу, ваш сынок тоже с нами согласен, - Моран слащаво улыбнулся Квентину. - Я всегда стараюсь молчать в присутствии отца, пока не высказано королевское мнение, - со вздохом произнес Квентин и бросил хитрый взгляд на отца. Король едва заметно кивнул головой. Посланники Священного престола переглянулись: обед подходил к концу, и нужно было переходить к главному. - Признаться, Ваше Величество, мы не ожидали, что нам удастся так быстро обо всем договориться, - с облегчением произнес Друум. - Всегда приятно иметь дело с просвещенным монархом и верным слугой Священного престола. Как обрадуется Его Святейшество, когда мы доставим ему этого подлого вероотступника. Люди, подобные этому еретику, не достойны вашего сострадания. Это просто жалкие твари, при любом удобном случае готовые предать даже мать с отцом. - Что сделал этот человек? В чем конкретно он обвиняется? - неожиданно резко прервал кавалера Роланд. - Вы же знаете, в чем главная угроза всемирному престолу. В ереси! Ересь это вероотступничество и предательство интересов престола. Если мы не пресечем попытки пересмотреть основополагающие догматы церкви, то святая вера рухнет и погребет под своими обломками то равновесие, что установилось в нашем мире. Да, время от времени появляются люди, высказывающие, как им кажется, свежие идеи и ниспровергающие старые устои. И церковь во многих случаях приветствует появление новых представлений о Сущем, но только если они не вступают в противоречие с религиозными истинами. Разрушьте фундамент, и упадет потолок. Поэтому мы боролись и будем бороться против любых форм ереси и попыток отступить от канонов учения, какими бы прогрессивными с виду они не представлялись. - Скажите, задумывались ли вы, - спросил Роланд, - почему в Древнем мире были столь сильно развиты науки, и почему в наше время они находятся в упадке? Не кажется ли вам, что церковь, наряду с ее стабилизирующей ролью в обществе, оказывает тормозящее влияние на науку? Лицо Морана передернулось кривой усмешкой. - Мы, конечно, осведомлены об увлечении короля Роланда Древней историей, но тогда Вашему Величеству должно быть хорошо известно, какой катастрофой закончилась история Древнего мира. И все потому что люди ушли от Бога. Они посвятили себя науке и создали ужасных монстров. А вспомните, что происходило в первые века, в так называемую эпоху Великих королей. Потерпев катастрофу в научном познании мира, люди с головой окунулись в магию, разбудив силы, с которыми были не способны совладать. Это ведь была не только эпоха великих королей, но и эпоха Великих магов. Магия перестала быть тайной за семью печатями, стала доступной всем и каждому. И каждый возомнил себя великим магом и объявил войну другим! Никаких сдержек, никаких запретов, делай, что хочешь! А это все равно, что игры детей с огнем. Страшно подумать, во что превратился мир! Помните, к чему это привело? К Великой войне! К Великой войне всех против всех! Это было время, когда каждый возомнил себе, что он царь и бог! И каждый мог использовать силы, способные уничтожить весь мир! Нет ничего удивительного в том, что это великое противостояние закончилось так плачевно. Вероломство и коварство воцарились в мире, где каждый уповал на собственную силу и магическое могущество. - Благо человечества в том, - уже спокойнее заключил Моран, - что церковь резко ограничила и монополизировала право на использование магических сил. Церковь сама стала самым всемогущим магом, но это было сделано во благо всех, и уже на нашей памяти прекратились все эти бесконечные раздоры между делящими общий пирог властителями. Квентин жадно впитывал все сказанное. Многое, доселе неведомое, открылось ему, и многие догадки, что роились в его голове, прояснились, обретая смысл. Конечно же, он слышал обо всем этом: и о гибели Древнего мира, и о войне в эпоху Великих королей, но никто не говорил о причинах, приведших мир к катастрофе. Все подчинялись престолу, это принималось как данность, но лишь теперь ему стало ясно, почему все делают это. Самым могущественным магом стал Верховный Жрец Конах. Вряд ли кто-нибудь из ныне живущих королей осмелился бы померяться с ним силами. И в Серединном мире независимых королевств почти не осталось, все так или иначе признали над собой власть престола. Произошло это относительно недавно, после Великой войны. Какова же должна была быть сила Верховного Жреца, чтобы сломить магов и Великих королей и заставить их превратиться в стадо послушных барашков. Главным результатом войны стало поголовное рабство. Рабство породило мир, который адепты Священного престола преподносили как всеобщее благо, и новый порядок мироустройства, который все верноподданные Священного престола должны были защищать всеми силами. Это был мир для овечек, которым позволили щипать травку, пока не придет пора отправиться на заклание. Квентин сожалел, что он не может сейчас остаться наедине с отцом, чтобы поделиться с ним своими мыслями. Король Роланд хранил угрюмое молчание, и служители престола не знали, как продолжить разговор. За столом повисла напряженная тишина. И Аманда попыталась разрядить обстановку: - Господа, будьте добры, угощайтесь. Урожай в прошлом году был хорошим, и охотничьи угодья, слава Богу, не истощились. Фрукты, вино - все самого лучшего качества, некоторые привезены с моей родины, из-за моря, такие здесь не растут. Моран оторвал тяжелый взгляд от Роланда и криво улыбнулся королеве: - Спасибо, королева, надеюсь, мы отведаем эти яства еще не один раз и еще не раз войдем в этот дом как желанные и званые гости. Однако по гнетущему настроению за столом чувствовалось, что время этикета прошло и вот-вот будет обнажено оружие. - Выходит, вы пришли за головой Джордана и обвиняете меня в укрывательстве преступника и врага престола, - сделав над собой усилие, произнес Роланд. - Нет, что вы, Ваше Величество, как вы могли подумать... - затараторил Моран. Но король тут же перебил его: - Я уже объявлен врагом престола? И вы уже готовы провозгласить мне анафему, а затем предать казни под одобрительные крики толпы. Или, может быть, все еще рассчитываете на мою поддержку? Я слышал, в этих случаях Его Святейшество дает своим прислужникам соответствующие полномочия. Полномочия третьей степени, так, кажется, это у вас называется? - голос Роланда, просыпающийся в полною силу, принял угрожающие обертона. - Ваше Величество... - попытался вставить Друум. - Кто дал вам право определять, что идет во благо мира, а что нет? Или вы, знатоки истории, не знаете, что Конах когда-то был одним из тех магов, из-за беспредельных амбиций которых и вспыхнула Великая война? В своих устремлениях он ничем не отличался от других, но ему повезло чуть больше: обманом удалось приручить некие могущественные силы и использовать их в своих низменных интересах. Вера, религия - все это он придумал уже позже. А тогда, на войне, он был всего лишь магом с обычными для них честолюбивыми планами достижения вселенского могущества и господства. Таким он и остался! Квентин был совершенно ошарашен. Еще никогда ему не доводилось слышать подобные речи. Он испугом наблюдал, как преподобный Моран наливается красным соком, рискуя лопнуть, словно перезрелый помидор, а кавалер Друум, напротив, становится бледным как полотно, лишаясь малейших признаков жизни. - Значит так, да? Хорошо... Не хотите по-хорошему? Что ж, у нас есть полномочия третьей степени! Есть! Хотя жалко... Но почему вы? Что заставляет вас, король Роланд? Не понимаю... - задыхался Моран. Его перебил холодный голос Друума: - Король Роланд, данной нам властью мы должны изъять у вас преступника и предать его суду Священного престола. Не заставляйте нас прибегать к крайним мерам и насилию. Одумайтесь, пока еще не поздно, не накликайте беду на свою голову! Помогите нам, и престол окажет вам щедрое благоволение. Поверьте, этот... этот червяк не стоит ваших усилий. Вы и так сделали для него слишком много, вместо того, чтобы сразу прервать его мерзкий путь! Еще раз прошу Вас, вернитесь в лоно церкви и примите ее благословение! Пока еще не поздно... Две пары злых глаз уставились на короля. Но Квентин уже уловил во взгляде отца выражение хорошо знакомой ему непреклонной решимости. Он намного лучше знал короля, чем эти господа из управления наместника Священного престола. Квентин понял: отец уже принял решение. Роланд сдвинув кубок в сторону, встал и прямо взглянул в глаза Морану: - Используя право верховной власти на своей земле, я как суверенный монарх и властитель Монтании объявляю: никто, находящийся под моим покровительством, не может быть выдан для совершения над ним суда и расправы без моего на то разрешения. Все смолкли. На подносе в руках у слуги звякнули хрустальные бокалы. Принц видел, как переменились лица посланников: Моран навалился на стол и стал похож на отвратительного вареного рака, Друум, казалось, прикусил язык - лицо у него застыло в маске немого страдания. - Ну что же... что же... - по слову выдавливал из себя Моран. - Очень жаль, что мы не смогли договориться по-хорошему... Надеюсь, вы отдаете себе отчет в своих действиях и хорошо представляете возможные последствия? Завтра же на приеме у Его Преосвященства мы доложим о вашем решении. И уверяю вас, последствия не заставят себе ждать... Роланд, не дослушав конца фразы, поднялся и вышел из гостиной. Уже через десять минут столб пыли, поднятый всадниками, медленно опускался на дорогу. Стоящий на страже гигант Бильбо с такой силой громыхнул за посланцами престола железными воротами, что звон металла еще долго отдавался эхом во дворе. Отец заперся у себя в кабинете, а Квентин поспешил вниз, к Джордану. Остаток ночи Джордан посвятил экспериментам и сборам своего имущества. Квентин рассчитывал застать Джордана в растерянности, но, напротив, глаза Джордана сияли воодушевлением и отчаянной решимостью. - Собаки пришли по следу, да, Квентин? И волку пора уносить ноги. Они никого не оставят в покое: ни меня, ни вас. Спасибо вам, очень многое удалось сделать за эту зиму в тишине и покое вашего дома. - Ты собираешься бежать? - спросил Квентин. - Очень скоро, - Джордан указал на сундук, - мы сможем путешествовать из мира в мир и овладеем могущественными силами Древних цивилизаций. Этого они и боятся! Боятся, что у нас в руках окажутся такие силы, по сравнению с которыми вся магия Конаха покажется лишь детской игрушкой. Мы должны немедленно уйти отсюда. Уйти туда, где нет безумства и жестокости этого мира. - Джордан откинул крышку, и Квентин заметил, что внутри сундука полно различных кнопок и регуляторов. - Самое главное - это книга координат! - Джордан помахал потрепанной рукописной тетрадью. - Здесь содержатся установки для запуска устройства и краткие описания миров - все то, что мне удалось собрать во время опытов с крысами. Миров множество. Мы можем перенестись в другую точку нашей планеты или в неземной мир. Это как узелки большой сети, разбросанной по Вселенной. Там где есть соответствующий узел, всегда можно вынырнуть с помощью этого волшебного сундучка. Если бы у меня была еще пара дней, я бы сумел полностью разобраться с возвращением, но боюсь, псы Конаха не дадут мне такой возможности. - Куда ты хочешь уйти? - Есть прекрасные миры, полные вещей, давно ушедших в историю. Они словно ожившая легенда. Ничего не исчезает во времени, ни Древняя эпоха, ни эра Великих королей, ничего. Теперь возможно все: любое пространство и любое время. И это необходимо Конаху, чтобы добиться окончательного господства. Джордан немного успокоился и опустился на стул. - Ты знаешь, что дает Конаху власть над всеми Серединным миром? - спросил он. - Владение древней силой, древней, как сама земля-матушка. Силой порождения. Ты думаешь, мир наступил сам собой, когда Великие короли перебили друг друга? Нет, их всех уничтожил Конах. Он обрел бессмертие или такую долгую жизнь, что вот уже пятьсот лет многие понапрасну ждут его смерти. Он сметал города и селения, уничтожал Великих королей и магов, нежелавших принять его власть. И когда он покорил всех, на земле наступил мир. Мир вынужденный, тяжелый, прочный, как железные оковы. - Похоже, отец сегодня нарушил его, - сказал Квентин. - Он что, отказался выдать меня?! - Да. Отец сослался на суверенное право королей казнить и миловать находящихся под их протекторатом. - Безумец! Он навлек беду на всех нас. Конах не прощает измены. Он уничтожит всех, кто становится у него на пути. Нужно срочно уходить отсюда. Ты, я, король и королева. Мы все прыгнем в сундучок и уйдем из этого мира. Этот мир жесток и безобразен. Он все равно погибнет под властью Конаха. И к сожалению, мы пока бессильны что-либо предпринять против этого. - Я думаю, Джордан, отец с тобой не согласится. Он не зря пошел на конфронтацию с престолом. Он бросил вызов этому жестокому миру, и я верю, что люди услышат его, - убежденно заявил Квентин.

Глава 5. Предзнаменования беды

Наместник Священного престола в Монтании Альдор только что закончил вечернюю трапезу и собирался засесть за сочинение послания Верховному Жрецу, когда ему донесли, что возвратились его посланники, Моран и Друум. Альдору, седовласому крепышу с кругленьким пузцом, нравилась его спокойная жизнь в Монтании. Окруженное с трех сторон горами и с одной стороны морем это королевство представляло собой заповедник благочестивых нравов, устоявшихся здесь в течение столетий. Короли Монтании, милые порядочные люди, особых хлопот не доставляли. Они всегда старались держаться в стороне от политической борьбы и в прошлом сразу после Великой войны одни из первых безоговорочно признали власть Священного престола. Поэтому наместничество в Монтании было своеобразной синекурой, служило наградой и отдохновением от трудов праведных для ближайших соратников Конаха. Альдор помнил еще старого короля Филиппа, отца Роланда. Роланд вырос у него на глазах, как сейчас подрастал Квентин, юный принц Монтании. Никогда ни с кем из них проблем не возникало. Тем более удивило его известие о пособничестве Роланда беглому монаху. Это было просто возмутительно: оказать приют человеку, осмелившемуся посягнуть на незыблемость церковных учений! Церковь в последнее время несколько ослабила борьбу с ересью, стала проявлять излишнюю терпимость и благодушие к вероотступникам, вот еретики и осмелели. Альдор хорошо знал отца Кира, наставника беглого монаха Джордана. И как только тот мог допустить вероотступничество своего воспитанника? С детских лет Джордан воспитывался при монастыре, овладевал высокими знаниями, его даже хотели ввести в высший круг посвящения. "Что бы тогда было?" - Альдор даже закряхтел от досады и подумал: "Надо будет провести хорошую ревизию в обители Кира" - В Монтании бунт, Ваше Преосвященство! Наместник Альдор повернулся на голос. В дверях стояли пропыленные Друум и Моран. - Мы привезли вам неутешительные вести. Король Роланд отказался выдать вероотступника. Это несомненный бунт, Ваше Преосвященство. Никогда еще не было, чтобы король, принявший покровительство Священного престола, осмелился перечить воле Верховного Жреца, - кавалер Друум вытирал со лба пот широким рукавом рубахи. - Он даже не стал нас слушать. Роланд словно обезумел. Мы снизошли до уговоров, но ничего не подействовало, - продолжил Моран. Альдор сморщился, будто речь зашла о зубной боли. - Джордан все еще в замке? - спросил он. - Думаем, да, Ваше Преосвященство. Если бы его там не было, Роланд сообщил бы об этом. - Теперь он быстро улетит вспугнутый вами, как вы полагаете? - От этого упрямца Роланда ничего не добьешься, надо было сразу ехать с отрядом стражи, - надулся Друум. - Говоря другими словами, дипломаты из вас хреновые, - резюмировал Альдор. - И что вы думаете делать теперь? - Не вижу другого выхода, кроме как проклясть Роланда и поступить с ним согласно великому обряду очищения, - с сознанием собственной важности заявил Моран. "Высшие Силы! - простонал Альдор. - Еще два дня назад жизнь здесь была так тиха и спокойна. Кто бы мог подумать, что здесь, на краю Серединного мира, в тихой прибрежной гавани может возникнуть бунт. И что за нелепая судьба выпала на мою долю - подавлять бунт на старости лет!" - Мне нужно испросить благословения Верховного Жреца, - заявил Альдор. Какое он примет решение, так и поступим. Друум, переминаясь с ноги на ногу, пытался что-то добавить или возразить, но Альдор, несмотря на преклонный возраст и долгие годы спокойной жизни, еще не разучился так взглянуть на собеседника, что у того сразу пропадало желание задавать ненужные вопросы. Когда дверь за гонцами закрылась, Альдор опустился в тяжелое резное кресло. Он знал почти наверняка, что произойдет дальше, и от этих мыслей ему стало еще тоскливее. "Что заставило Роланда разорвать многолетний договор, заключенный его предками? Чем обольстил его этот беглый отщепенец, что посулил такое, что здравомыслящий человек пошел у него на поводу, обрекая себя и народ свой на верную погибель? Ведь не мог же Роланд не знать про обряд очищения, который проводится над бунтовщиками. После обряда живых не остается. На то оно и очищение, чтобы очищать землю от такой скверны, как ты, Роланд. Хоть бы о семье своей подумал!" - тяжело ворочались мысли в голове наместника. Как ни прискорбно было Альдору, но он был вынужден исполнить свой долг. Священный престол держался на железной дисциплине. Если бы наместник попытался уклониться от исполнения своих обязанностей, его бы самого ждали казематы Священного престола, а то и костер на площади. Алтарь магической Силы находился за небольшой дверью в стене, замаскированной под книжный стеллаж. И хотя Альдор имел звание жреца высшей степени посвящения, в глубине души он еще с молодости до дрожи боялся дикой и необузданной силы, которой владел Верховный Жрец. Это был неистовый сгусток энергии, который вытряхивал твою душу, как пыльный шерстяной ковер. И всякий раз, когда возникала необходимость открыть Алтарь и пусть даже на время стать частью магических сил, кишечник наместника скручивало, как тряпку в руках поломойки, а ноги превращались в неуклюжие ватные обрубки. Вот и сейчас Альдор собирался с силами, намереваясь одолеть незримый порог, всегда встающий между ним и Алтарем магической силы. Наместник сделал глубокий вздох, отдававшийся старческим сипением, и поднялся с кресла. Дверь Алтаря отворилась с легким деревянным скрипом. Комнатка, где находился Алтарь, была небольшая. На полках вдоль стен располагались книги и свитки с заклинаниями и разные магические предметы. Сам Алтарь напоминал резной двустворчатый шкаф, увенчанный остроконечной макушкой с золотым шпилем. Изготовлен он был из черного дерева и еще какой-то застывшей смолы, пришедшей из Древнего мира. Внутри Алтаря находились небольшая скамеечка и золотое зеркало, прикрепленное к задней стенке. На полочке под зеркалом стояли две свечи из черного воска, отлитые в виде магических сущностей, имен которых не полагалось поминать всуе. Альдор вынул из шкафа свиток Пергюса, магический жезл и волшебную смолу живого дерева Див, используемую для магических обрядов. "Что ж, пора", - смиренно подумал Альдор. Он зашел в Алтарь и, сбросив оцепенение, щелкнул пальцами, зажигая свечи. Простой ярмарочный фокус, какой никак не получался у принца Квентина. От зажженных свеч маг воскурил смолу живого дерева Див, плотно закрыл двери Алтаря и, часто вдыхая горький магический аромат, принялся читать заклинания, всматриваясь в непростую глубину золотого зеркала. Дым вился вокруг Альдора удушливым голубым змеем. Казалось, он такой же живой и исполненный плоти, как и само мыслящее дерево Див. Огоньки свечей, подчиняясь всеобщей пляске хаоса, отражались в зеркале уносящимся вдаль золотым хороводом. Альдор читал древний свиток Пергюса, стараясь почувствовать в себе присутствие Силы. Наконец наступил момент, которого он всегда ожидал с душевным трепетом. Момент Открытия Врат. Отражение в золотом зеркале заколебалось и в призрачном свете свечей стало напоминать водную гладь, тронутую легкой зыбью. Альдор ощутил присутствие силы. Сила была уже тут и властно, не спрашивая позволения раба своего, втягивала его в золотой круг растаявшего зеркала. "Давай бери меня!" - с отчаянием, доходящим до зубовного скрежета, выдохнул Альдор. И в следующее мгновение его не стало. Альдор больше не чувствовал своего тела. Что-то неодолимое тянуло его сквозь зеркало в темный и туманный мир иллюзий. Здесь в потустороннем мире зазеркалья сталкивались, бесновались и боролись сполохи великой Силы. Но в этом хороводе хаоса, как всегда неожиданно, Альдор вдруг почувствовал холодок присутствия некоего организованного и разумного начала. - Приветствую тебя, мой господин! - прошептала уцелевшая частичка сознания Альдора. Ощущение силы стало почти осязаемым. Сомнений не было: рядом находился Верховный Жрец Конах. - Ты пришел за советом, Альдор? - рокочущий голос властелина пробирал до костей. - В последнее время я почувствовал твое отдаление. Неужели мирская суета заставила тебя забыть о Сущем, Альдор? - Прости, Великий, недостойного раба твоего, - пролепетал Альдор, - в спокойствии и праздности утратил я чувство реальности. Хвала Провидению, оно расставило все на свои места. У нас в Монтании случился бунт. Еретик Джордан, покусившийся на истинность учения, сбежал от правосудия и был пригрет королем Роландом Храбрым. Роланд отказался выдать отступника. И я, недостойный и исполненный слабости раб твой, взываю к тебе, Верховный Жрец Силы, о благословении на применение святого обряда очищения. И только Альдор произнес это, ему показалось, что почва содрогнулась у него под ногами. - Знакомы ли тебе постулаты церкви, Альдор? Знаешь ли ты догмы о неизбежности кары за грех? Неотвратимость наказания за непослушание - вот главный принцип Учения! - слова Верховного Жреца перекатывались, как валуны при камнепаде. - Сомнение - грех. Слабость - грех. Праздность грех. Забывчивость - грех. Прощение - тяжкий грех. Альдор сжался в комок, как мышонок, пойманный кошкой. Так, наверное, чувствует себя приговоренный к смерти, когда узнает, что отклонено его прошение о помиловании. Но наместник зря боялся, милость Его Святейшества была поистине безграничной. - Искупи грехи свои, сын мой, и пребудет с тобой мое благословение! Доведи начатое тобой до конца. Ни один враг престола не должен избежать примерного наказания, не говоря уже о такой хитрой змее, как этот монах Джордан, - заявил Конах. Это были последние слова повелителя. И Альдор, словно выплюнутый кусок жвачки, вылетел из мира грез, ощутив себя в физическом теле. Мелкая противная дрожь сотрясала Альдора, когда он осознал себя сидящем на полу Алтаря в клубах пряного дыма от сгорающей плоти живого дерева Див. Его мутило и подташнивало после сеанса связи с повелителем, но теперь он знал, что снова может быть жестоким и праведным в своем гневе.

***

Роланду было противно, будто бы он наступил ногой на скорпиона и мерзкие внутренности загадили ему сапоги. Перед его мысленным взором стояло бледное лицо Аманды и ее встревоженные глаза. До конца Роланд и сам не понимал себя. Он поступил неразумно. И раз за разом, прокручивая в памяти разговор с посланцами престола, он натыкался на недоумевающие взгляды жены и сына. Неужели он им всем вынес смертный приговор? Неужели с его стороны это был всего лишь импульс обремененного излишней гордостью сознания, спровоцированный беспрецедентной наглостью непрошеных посетителей. Почему он ответил отказом престолу? Роланд не находил ответа. С Джорданом они виделись не так часто. Когда Роланд осенью принял этого преследуемого человека, он просто не мог ему отказать. Возможно еще и потому, что в нем жил подавляемый из поколения в поколение инстинктивный протест против тотального диктата Священного престола. Джордан попросился переждать зиму. Сколько раз они встречались за зиму? Три-четыре раза, не больше. Они почти не говорили о тайных делах Джордана, в основном разговор шел о редких книгах, собранных в королевской библиотеке. Конечно, Джордан рассказал королю о своем удивительном открытии. Возможность перемещения по бесчисленному множеству миров - с одной стороны. И бытие на крохотном островке мироздания, который с каждым годом усыхал, подобно шагреневой коже, - с другой. Их разговор тогда сильно взволновал Роланда. Словно кто-то дал ему подсказку к очень трудной задаче, которой он мучился долгое время. И в самом деле, с их миром происходило что-то неладное. С каждым годом он становится все скуднее и бледнее. Исчезало богатство животного мира, люди становились глупее и ограниченнее, росло количество уродов и гоблинов, растения вырождались, плодородная почва умирала и заболачивалась. Жизнь выцветала, как застиранное полотенце, с каждым днем становясь все тусклее и призрачнее. Даже удивительно, как до встречи с Джорданом он не обращал на это внимание. И только на днях, когда возвращался из пришедших в запустение северных феодов, его словно бы осенило. Земля там погибала: исчезала под натиском песка и моря. Люди дичали и покидали селения. Все это было неспроста. За этим чувствовалось присутствие неких могущественных сил, которые низвел на Землю Конах. Магия Его Святейшества не была бесплатной. За нее платила земля, платили люди своим вырождением. До воцарения Конаха все было по-иному. Роланд читал книги и знал, какой цветущей была земля в эпоху Великих королей. Джордан рассказал ему о портале между мирами. На протяжении столетий это составляло одну из величайших тайн престола. Как и любая другая дьявольская игрушка не подвластная Великой Силе, барабан был предан анафеме и упрятан в глубокие подвалы монастыря, где воспитывался Джордан. Но монах сумел разгадать тайну реликта, пришедшего из Древних веков, и рискнул использовать свое открытие вопреки интересам престола. Джордан был прав: в руках Конаха эту вещь оставлять было нельзя. И все-таки, это было по большей части импульсивное решение, из тех, когда сначала делают, а потом задумываются, что натворили. Перед Роландом постепенно представала вся ужасающая картина происшедшего. "Чего теперь ожидать? Еще одного посольства, в лице уже самого епископа? Возможно так, если бы они не спешили. Но ведь им надо любой ценой захватить Джордана. Значит, они будут вынуждены поторопиться. Если так, сколько у меня времени? День уйдет у посланников, чтобы добраться до представительства престола. Пока Альдор свяжется с Его Святейшеством, пока соберут войско еще день. Значит, в запасе два дня, не больше. Реально до завтрашнего вечера". Роланд жалел о своем простодушии. Скажи он, что Джордан уже покинул замок, правда открылась бы не скоро. А так у него в запасе было от силы два дня: остаток сегодня и завтра до вечера. Дворцовая стража насчитывала не больше ста человек. Еще можно было собрать порядка пятисот крестьянских дружинников из окрестных деревень. Дружины сеньора Блома и герцога Галумейского составляли в совокупности еще четыре сотни человек. И это почти все: других сил противостоять прекрасно вооруженной гвардии Священного престола у него не было. Король сильно сомневался в крестьянской дружине. Неизвестно, как поведут себя эти люди, пребывающие в сетях суеверий, когда к замку подойдет епископ со своим воинством и применит ужасающий обряд очищения. Выдержат ли они испытание безумием, не обратятся ли против него самого, ведь до сих пор находилось не так много людей, способных противостоять тайному оружию Конаха. Чьи-то руки нежно обняли его сзади. Он ощутил неповторимый аромат свежести морского прибоя. Это могла быть только она, его Аманда. Медленно, чтобы не спугнуть нахлынувшую на него волну нежности, Роланд повернулся. Шелковистые волосы легко коснулись его щеки. Руки короля скользнули к ее узкой талии, ощущая через шелковистые покровы ткани теплоту тела. В глазах Аманды застыли ледяные крупинки слез. Она молча прижалась к нему, уткнувшись куда-то в шею, и Роланд крепко обнял ее. Пушистое облачко волос слегка щекотало его, а шею и щеку обжигало горючим льдом растаявших слез. Им казалось, что так они простояли вечность. Он целовал ее лицо, чувствуя горький привкус слез. Аманда не задавала никаких вопросов, но Роланд знал, о чем она думала. Он не хотел лгать ей. И она это чувствовала и ни о чем не спрашивала. - Прости меня, дорогая, я не мог поступить иначе... Она ничего не сказала, только теснее прижалась к нему. Стали слышны ее приглушенные рыдания. - Выдать им Джордана, означало бы отправить его на верную погибель. Церковный суд не церемонится с еретиками. Уже через пару дней в столице епископата горел бы большой костер. - А ты подумал, что будет с нами, Роланд? С Квентином, со мной, со всем нашим народом? - послышалось сквозь тихое всхлипывание. - Не знаю, Аманда. Всегда есть какой-нибудь выход... Будем надеяться на лучшее, время у нас еще есть. - У меня плохое предчувствие, Роланд. Ведь нам так было хорошо вместе. Столько лет спокойной, мирной жизни... - ее всхлипывания стали чуть громче. - Все равно эта мирная жизнь долго бы не продлилась. Они бы все равно добрались до нас, так или иначе. Они бы никогда не смирились даже с формальной независимостью Монтании. Джордан - всего лишь повод... - Они не успокоятся, Роланд... Не успокоятся, пока не уничтожат нас всех... - Мы тоже не будем сидеть сложа руки. Соберем войска и будем защищаться до последнего солдата. Я еду поднимать народ, - заявил Роланд. Ему очень хотелось, чтобы его слова звучали твердо и решительно. И тут слезы королевы словно бы преодолели последний сдерживающий их барьер и хлынули потоком, заглушая непроизнесенные слова и мысли. В три часа пополудни Роланд покинул замок и поскакал на юг собирать дружины поселенцев. Весть о том, что король восстал против Священного престола, быстро разнеслась по стране. Относились к этому по-разному: кто сразу принял сторону короля, а кто посчитал, что лучше где-нибудь скрыться на это время. Но все же дело сдвинулось с мертвой точки, и первые отряды крестьянских дружинников двинулись к замку. Ночь король провел на крестьянском хуторе в одном из феодов, принадлежащих герцогу Галумейскому. В шесть часов утра Роланд покинул замок герцога и устремился дальше на юг. Он мчался по дороге, протянувшейся между весенними полями, погоняя коня и пытаясь стряхнуть остатки кошмаров, мучавших его в эту короткую, почти бессонную ночь. Всю ночь кто-то пытался проникнуть в его сознание, временами он слышал чей-то низкий властный голос, гулко перекатывающийся в голове. Картины падения с высоких стен и скал преследовали его. Он стремительно летел вниз, а чей-то раскатистый бас хохотом и невнятным бормотанием сопровождал его падение. Кое-что из сказанного Роланду удалось разобрать, и даже сейчас он слышал этот вкрадчивый шепот, шепот крадущейся смерти. Некто могущественный желал сломить его волю и лишить разума, превратив в беспомощную тряпичную куклу, какими забавляются в балаганах на ярмарке. И Роланд сильнее погонял коня, подставляя лицо под свежие струи ветра и пытаясь стряхнуть противное ощущение собственного бессилия. "Господи! - молил он. - Помоги противостоять врагам, предавшим тебя, и спасти людей от их лжи и мерзости". Роланд старался не думать о своей обреченности, зная только одно, - он должен пройти свой путь до конца, как и предначертано ему. Он знал, что каждый должен сделать на земле свое маленькое дело. Его дело состояло в том, чтобы сбросить позорное рабское ярмо и хотя бы раз в жизни заявить о себе как о человеке. "Я докажу им, что не все в этом мире послушные овечки, покорно дожидающиеся, когда их принесут в жертву лживому и жестокому богу Конаха. Есть еще люди в нашем страдающем мире способные бросить вызов наглому злу", - думал мятежный король. Теперь он знал точно, что мосты сожжены и дороги назад нет. И как только он понял это, ощущение сковывающей разум тяжести отпустило его и, подстегнув коня, он полетел навстречу судьбе. Квентин проснулся позднее всех, часов в восемь, и с удивлением обнаружил: в замке происходит какая-то беспорядочная толкотня и суета. Командовал всем Говард, начальник дворцовой стражи. Все бегали и суетились. Квентин обиделся на отца, что тот уехал, не предупредив его заранее. Мимо спальни принца, бряцая оружием и латами, гордо прошествовали дворцовые стражники из команды Говарда. Из окна было видно, что посты на башнях и стенах оживились и бойницы заполнялись стрелками. Во дворе запалили большие костры и варили на них смолу. Бойцы испытывали систему противоосадных приспособлений, бездействующую долгие годы. Прислуга носилась по двору и нижним этажам замка, поднося, притаскивая и приволакивая разнообразные предметы необходимые для обороны замка. О назначении многих из этих предметов Квентин даже не догадывался. Сам Говард, важный, закованный в дутые вороненые латы, подогнанные под его пузо, расхаживал по двору, давая всем указания. Квентин молниеносно оделся и сбежал вниз. Сегодня на принца никто не обращал внимания, и даже старый слуга Пабло не пришел, чтобы помочь ему одеться. Коридоры и двор замка были заполнены вооруженными людьми. В бородатых воинах, одетых в чешуйчатые кольчуги, Квентин без труда опознал деревенских дружинников из феода сеньора Блома. Поднятые отцом по тревоге, они пришли на защиту замка. В военном деле эти простые крестьяне были неискушенны и тупо слонялись по двору замка. Но надо сказать, Говард сегодня был в ударе: он командовал, кричал, страшно ругался и щедро раздавал толчки, стараясь из этого разношерстного стада деревенских дружинников слепить мало-мальски пригодное войско. Даже повара и кухарки, до того не видевшие ничего, кроме большущей дворцовой плиты, теперь были при деле: помогали в приготовлении порций кипящей смолы для угощения атакующих. На мгновение Квентин почувствовал себя одиноким и ненужным в этом людском круговороте, заполнившим весь дом. Людей было так много, что временами он с трудом протискивался по дворцовым коридорам, направляясь к покоям королевы. В большое окно с узорным переплетом было видно, как в ворота замка въезжает конный отряд. Это были рыцари. На их шлемах гордо развивались разноцветные плюмажи, латы отливали тусклой синевой вороненого металла, а щиты блестели цветной эмалью с золотыми и серебряными гербами. На наконечниках копий драгунов развивались разноцветные геральдические ленты. Красивые выхоленные кони цокали подковами по мощеному двору замка. "Сколько же человек здесь сегодня? - думал Квентин. - Наверное, никак не меньше тысячи". Неизвестно, как долго их замок мог продержаться в осаде, но хранилища, забитые крупами, мукой и различными соленьями; заполненные мясом ледники, а также погреба с полными рядами винных бочек позволяли надеяться, что никак не меньше месяца. Водой замок снабжался из глубоких колодцев во дворе, на крайний случай имелись горные озера в пещерах, примыкающих к подземному ходу. Так и не встретив никого знакомых, Квентин добрался до покоев матери. Дверь в апартаменты королевы была открыта: в нее постоянно входили и выходили люди. Принц протиснулся через отряд вооруженных селян и вошел в кабинет королевы. Комната была полностью заполнена рыцарями и командирами сводных отрядов. Квентин поначалу даже не разглядел мать среди всей этой вооруженной и бряцающей железом толпы. Королева Аманда полностью преобразилась. Теперь это была легендарная воительница из древнего заморского рода, о которых принц читал в книгах. Она была затянута в стальной кольчужный панцирь, плотно облегающий ее великолепную фигуру. На кожаном поясе размещался украшенный золотыми накладками старинный меч, а копна золотистых волос королевы была туго забрана на затылке красивым узлом. Аманда четко отдавала приказы этим крепким и сильным мужчинам, которых она, как и Квентин, видела впервые в жизни. Голос ее звенел в воздухе, и командиры зачарованно внимали велениям своей властительницы. Принц остановился в дверях, его постоянно толкали выходящие и входящие люди. Аманда не замечала сына, продолжая с жаром обсуждать план обороны. Но вот взгляд королевы коснулся Квентина, и ее лицо просветлело нежной улыбкой. Аманда кивнула головой, приветствуя сына и разрешая присутствовать на военном совете. Принц прошел в комнату и встал у окна, откуда было прекрасно видно все происходящее на крепостных стенах и во дворе. - Мой сын Квентин, господа! - объявила королева. Квентин тут же ощутил на себе десятки взглядов. Он приветственно кивнул головой. - Итак, господа, давайте еще раз проверим направления атаки, - голос королевы вернул всех к карте, разложенной на столе. - Отряд сеньора Блома должен занять места в секретах и предупредить появление противника. Герцог Галумейский выберет укромное место в лесу для засады и внезапных кавалерийских ударов. Две деревенские дружины мы поставим на стенах - это самое для них простое. Прислуга замка обеспечит защитников всем необходимым. Уже сейчас нам необходимо пополнить запасы фуража для лошадей, для этого надо срочно отправить по феодам один из крестьянских отрядов. Помните, господа, времени до штурма осталось мало - от силы до заката. Король Роланд прибудет с последними дружинами к шести вечера, и к этому времени все должно быть готово. - Войска престола возглавит наместник? - спросил Рой Гай командир одного из отрядов сельских дружинников. - Да, Рой, - ответила королева. - Надо быть готовыми испытать на себе силу магии Его Преосвященства. - Плохо дело, - задумчиво произнес Якоб Штик, старейшина северного феода Флер. - Люди, сами знаете, у нас какие: могут и разбежаться. Тем более всяких ужасов об этом понаслышались. - Мы не должны сдаваться, господа. У нас тоже есть магическое оружие. Торин сейчас занимается этим. И мы никого не принуждаем. Пусть каждый сделает свой выбор, как сделал его король Роланд. Кто струсил или считает возможным служить престолу, пусть немедленно покинет наши ряды. Мы не можем допустить, чтобы нам нанесли удар в спину. Тот же, кто до конца верен королю, пусть поклянется священной клятвой! С этими словами Аманда обнажила меч, сверкнувший серебряной молнией. В воздухе вспыхнули искры, и почувствовался запах озона. Королева протянула меч над столом. Командиры положили ладони на лезвие меча и с удивлением обнаружили, что меч горячий. - Клянемся сражаться за свободу Монтании до последней капли крови! торжественно произнесла королева. - Клянемся! - подхватил хор голосов в зале и коридоре. - Клянемся быть верными королю до последнего вздоха! - поклялась королева. - Клянемся! - повторили за ней воины. Квентин подошел к столу и тоже положил руку на меч. Сила, исходящая от волшебного меча, наполнила отвагой его сердце. - Клянусь! - негромко произнес он. И рыцари, о храбрости которых слагали легенды, одобрительно взглянули на молодого человека. Наконец командиры разошлись, и Квентин остался наедине с матерью. Когда дверь за последним из них закрылась, некая внутренняя пружина ослабла, и Аманда вновь стала нежной и любящей, такой, какой Квентин знал ее с детства. Она подошла и нежно обняла сына. Но сквозь тонкую рубашку Квентин тотчас же ощутил холодную колючесть ее кольчуги. - Судьба распорядилась так, что тебе придется рано повзрослеть, сынок. Жизнь нелегка, но как бы ни сложилось, не забывай нас с отцом. Не ломайся под ударами судьбы и не дай обмануть себя тьме, которая часто маскируется под свет. Помни, ты - сын Роланда, короля Монтании, который нашел в себе силы и мужество бросить вызов могущественным силам. Внезапно что-то горячее и мокрое заскользило по щеке Квентина, и он понял, что это ее слеза. - А теперь иди. Ступай в распоряжение Говарда, будешь в его команде. Иди! - она отстранила от себя сына легким толчком и отвернулась к окну, чтобы Квентин не видел ее лица.

***

Приготовления шли весь день. Слуги замка и крестьянские дружинники, воины стражи и рыцарская гвардия - все работали дружно и на совесть. Каждый понимал, что к вечеру все приготовления должны быть закончены. Квентин находился в распоряжении Говарда и не переставал удивляться организаторским способностям этого завсегдатая деревенских кабачков и любителя аппетитных молодушек. Говард бегал с одного конца крепостной стены до другого, вихрем проносился по внутреннему дворику, поспевал везде и вникал в каждую мелочь. Только теперь Квентин понял, как тонко отец чувствовал людей, подбирая их к себе на службу. Многие забытые секреты фортификации замка открылись только сейчас. Строители, казалось, предусмотрели все, что могли, для защиты замка. Обнаружились и выдвинулись скрытые до сих пор боевые башенки, невидимые с наружной стороны стен. Они были готовы встретить нападающих смертельным градом стрел из мощных баллист. Выдвижные выступы, устроенные в стенах, противостояли осадным лестницам и башням. А если враги все же сумели бы ворваться на крепостные стены, здесь их поджидали многочисленные ловушки с проваливающимися полами. Длинные, узкие, внезапно ломающиеся под острыми углами коридоры в башнях были прекрасно приспособлены для обороны. Всего лишь один меткий стрелок мог устроить в таких местах свалку из тел и задержать сотни врагов. Огромные котлы, готовые обрушить тонны кипящей смолы на головы осаждающих, уже стояли на высоких стенах. Для поддержания боевого духа защитников на всех башнях замка гордо реяли флаги с золотыми гербами Монтании. Трубач на главной башне протрубил общий сбор. Занятый работой, Квентин не особенно глазел по сторонам, но заметил, что даже придворный маг, его учитель Торин вышел на защиту замка. Облаченный в черный, расшитый серебряными звездами балахон, маг важно расхаживал среди воинов, держа перед собой толстую книгу с металлическим окладом, и нашептывал какие-то заклинания. В руке у Торина был магический жезл, и он выделывал им какие-то таинственные пассы. Становилось ли легче от его колдовства, сказать было трудно, но уже то, что крестьянское воинство покатывалось со смеху от одного только вида придворного чародея, не давало пасть боевому духу, а мраку и сомнениям закрасться в души людей. Роланд примчался домой, когда солнце, закончив свой дневной путь, склонялось к закату. Вместе с ним прибыл последний отряд дружинников. Это были крепкие крестьянские парни из отдаленных и бедных северных феодов. Вооруженные в большинстве своем самодельными копьями и вилами, они больше напоминали бригаду для уборки картофеля, чем организованное войско. Король в пропыленных кожаных доспехах соскочил с загнанного коня, разминая затекшие ноги. Усталым взглядом он оглядел все вокруг и с удовлетворением отметил, что сделано почти все, что он наметил для обороны. Король подозвал Говарда и передал в его распоряжение вновь прибывших дружинников. Начальник стражи тут же стал выстраивать этих деревенских увальней в шеренгу, настолько стройную, насколько ему удалось ошеломить их своим громоподобным рыком. На крепостных стенах почти все было закончено. Под смоляными котлами горели костры. Стрелки устраивались в бойницах. Все тайные ловушки и противоосадные приспособления были проверены. Во двор из арсеналов были вынесены и складированы запасы оружия, стрел и прочих необходимых предметов. Подъемный мост подняли сразу же, как прибыл король, - более ждать было некого. Крестьяне поднимали последние каменные ядра для катапульт. Король прошелся вдоль крепостной стены, придирчиво все осматривая и отмечая, что Говард и другие командиры потрудились на славу. И только убедившись, что все готово, он вошел в замок повидаться с женой и сыном. Аманда осыпала пропыленное лицо мужа поцелуями. На его губах застыл аромат степного ветра. Роланд крепко обнял жену, ощущая под пальцами неприятную твердость кольчуги. Квентин стоял в стороне. Отец заметил его и улыбнулся: - Не бойся, сын, пробьемся! На мгновение Квентину захотелось, как в детстве, броситься отцу на шею, чтобы тот подхватил его сильными руками и заслонил от всех бед этого мира, но принц тут же устыдился своего порыва. - Я и не боюсь, - улыбнулся он в ответ. Раньше Квентин никогда не замечал течения времени. Время шло как хотело, своей поступью. Часы сменялись часами, времена года следовали одно за другим, - это было понятно и очевидно. Время было плавной рекой, незаметно несущей все сущее: людей, животных, деревья, горы и реки. Сейчас же время вдруг резко ускорило свой бег и превратилось в липкую паутину. Оно окутывало и оплетало все происходящее, связывало и превращало людей в беспомощные жертвы, покорно ожидающие наступления неминуемого черного предела. Осклизлые щупальца чего-то страшного и неотвратимого протягивались из будущего, желая схватить, скрутить и разорвать в клочья то трепетное и беззащитное настоящее, в котором жил Квентин и все, кто был ему дорог. Король Роланд вышел к народу. Во дворе замка горели костры. На вертелах жарились сочные барашки и гуси, в котлах кипели каши и супы. Дружинники и слуги расставляли длинные столы и лавки. - Друзья мои! - Роланд обвел усталым, но не утратившим остроты взглядом присутствующих. - Спасибо вам, что в минуты опасности вы оказались рядом со мной и моими близкими, что, не устрашась опасности, вы выступили с оружием в руках против сил зла, воцарившихся на нашей земле. Тьма пала на нашу землю и погребла под собой остатки веры, которой следовали наши прадеды. Абсолютная власть Верховного Жреца творит зло. И чем большую власть приобретает Конах, тем большее зло творит. И этому нет предела! Мы жители Монтании, отдаленной страны, почувствовали наступление зла относительно недавно. Но первые зерна зла в нашем мире проросли уже давно, сразу после Великой войны. И пусть Великие короли были не правы в своих властолюбивых стремлениях, но они были свободны и независимы. Они жили законами предков, наследовавших идеи Древней цивилизации. Теперь же у власти стоит злобное существо, которое даже нельзя назвать человеком, да он и сам давно не считает себя таковым, настолько ему чуждо все человеческое. Старый добрый мир погиб. Пал под железной пятой Конаха. И только у нас в Монтании еще сохранились понятия о добре, чести, долге, правде и справедливости, которые Конах уже много лет тщетно пытается вытравить из нас. Мы, свободное королевство людей, встали у него на пути. Все остальное лишь предлог, чтобы расправиться с нами. Впереди нас ждет жестокая схватка. Не знаю, друзья, победим ли мы в этой битве, но уверен, сражаясь со злом, мы спасем наши души. Наш выбор послужит прекрасным примером нашим детям, и им не придется краснеть за своих отцов, упрекая их в трусости и малодушии. Дадим же достойный отпор врагу и будем чисты перед лицом вечности! Роланд вгляделся в лица военачальников, рыцарей, сеньоров, крестьянских дружинников, слуг и друзей. Отвага и решимость отражалась на этих молодых и старых, благородных и простых - столь непохожих друг на друга лицах. Король знал, что перед лицом грядущей вечности все они равны: здесь и сейчас нет больше короля и подданных, а есть только друзья и братья, пришедшие на выручку друг другу. - Братья мои! - обратился король к народу. - Во дворе накрыты столы с угощениями, прошу всех к дружеской трапезе. Сегодня у нас последняя вечеря, а завтра либо пир, либо тризна. Прошу вас: здесь больше нет ни слуг, ни королей! Роланд сделал приглашающий жест и направился к столу. Его глаза сияли, и широкая улыбка освещала лицо.

***

Когда после ужина королевская семья смогла, наконец, остаться в одиночестве, Роланд обратился к Квентину: - Сын, надеюсь, ты хорошо помнишь все знаки и повороты подземного хода? - Да, отец, - подтвердил Квентин. - Дело может обернуться так, что тебе придется воспользоваться подземным ходом. Мы ничего не знаем о тайном оружии Верховного Жреца. Но как только ты увидишь или почувствуешь что-то такое, что покажется тебе странным, противоречащим логике событий или невозможным - в общем, при любой опасности ты должен будешь покинуть замок по подземному ходу. Это единственный путь к спасению. - Я останусь с вами до конца, отец. - Не возражай! - предостерег Роланд. - Ты остаешься единственным наследником престола Монтании, и если со мной что-нибудь случится, они устроят за тобой настоящую охоту. И зная твою неискушенность в тайном знании, схватить тебя будет не труднее, чем псам раненую утку. Поэтому, если я не смогу дать тебе сигнал покинуть замок, ты должен будешь сделать это самостоятельно, не дожидаясь, когда тебе отрежут путь к отступлению. - Но, отец... - Мы бросили вызов могущественным силам, осознать силу которых нам не дано до конца, и мы должны быть трижды осторожными, чтобы сохранить силы для последующей борьбы. И еще, не доверяй никому, когда войска престола начнут атаку. Я слышал, обряд очищения совершенно меняет человеческую природу: случается, бывшие друзья оборачивают оружие друг против друга. Не знаю, защитит ли тебя наш фамильный талисман, но надеюсь на твою выдержку и благоразумие. - Надеюсь на тебя, сынок, - Роланд обнял сына. - Ты должен завершить то, что начал я. Нужно освободить землю от присутствия Конаха и вернуть людям свободу и свет истины. Обещаешь, что сделаешь все, что в твоих силах? - Да, отец! - твердо произнес Квентин. - Вот и хорошо, сынок. Я в тебе никогда не сомневался, - Роланд улыбнулся сыну. - А теперь мы с матерью должны идти к людям. И король, взяв королеву Аманду под руку, вышел из зала. Квентин проводил их взглядом, пока они не скрылись за поворотом. Больше он никогда не видел их вместе. Такими они и запомнились ему: два самых дорогих человека на свете, уходящие в безвозвратную даль. И слезы не воина, а простого растерянного мальчишки еще долго будут обжигать ему сердце при этом воспоминании.

Глава 6. В осаде

Наместник Альдор постепенно приходил в себя после разговора с Верховным Жрецом. Голова гудела и раскалывалась, как надтреснутый колокол, во рту было шершаво и сухо, будто он целый месяц жевал бумагу столетней давности, а перед глазами мелькали огненные точки, словно тысячи нераскаившихся грешников устроили пляску на сковороде у сатаны. Наместник медленно поднялся с пола, на котором почему-то очутился во время магического сеанса, и инстинктивно потянулся к бутылке с вином из полыни, благословенным Его Святейшеством. Совершенно не ощущая горечи, наместник сделал несколько больших глотков. Звон в голове постепенно стихал, и Альдор обрел способность узнавать окружающие предметы. Но тошнота никак не хотела покидать его, вызывая горькую отрыжку выпитого вина. "Звезда полыни", - назвал это вино Верховный Жрец, почерпнув название из каких-то Древних книг. Покинув комнату с Алтарем, Альдор вернулся в кабинет. Уселся в свое кресло и позвонил в колокольчик, вызывая секретаря. Когда секретарь, длинный, облаченный в черную сутану монах с абсолютно голым черепом, появился в кабинете, Альдор приказал: "Друума ко мне!" Силы наместника в Монтании были невелики. Около пяти сотен гвардейцев составлял гарнизон Священного престола. Под командованием кавалера Друума находилось еще сотни две рыцарей-змееносцев, плюс небольшая команда жрецов тайной школы - вот, пожалуй, и все. Но все исповедующие истинную веру и принадлежащие к Великому престолу знали, что количество вооруженных людей - это не главное и в распоряжении последователей престола находится оружие куда более грозное, чем мечи, копья и стрелы. Обряд очищения, который Альдору предстояло совершить над еретиками, для того и существовал, чтобы магические силы могли стократно умножить мощь войск Священного престола. Поэтому Альдор особенно не волновался о возможном численном преимуществе войск короля Роланда - предстоящая схватка должна все расставить по своим местам. - Полный сбор! Идем на Монтанию, - объявил наместник, как только Друум появился в дверях. - Слушаю, Ваше Преосвященство! - ловко повернулся, звякнув шпорами, кавалер. Тотчас во все концы столицы епископата полетели гонцы. Кавалер Друум, окрыленный оттого, что его назначили командующим операцией, бросился собирать по борделям и кабакам своих рыцарей. Старший жрец Моран получил задание подготовить отряд магов и прорепетировать с ними обряд очищения. Именно это подразделение должно было сыграть в предстоящей битве решающую роль, поэтому Альдор, не слишком доверяя Морану, решил сам принять участие во всех тренировках. Военная машина закрутилась на удивление лихо. И уже через три часа наместник из своего окна с удовлетворением наблюдал, как во дворе резиденции строятся и маршируют солдаты. - К завтрашнему утру войска будут полностью готовы к походу, отрапортовал Альдору кавалер Друум. - Да, будет вас до завтра дожидаться Джордан, - ехидно заметил Его Преосвященство. И все же он был доволен. Военный и административный аппарат епископата действовал быстро и без сбоев. К шести часам утрам приготовления к походу были закончены. Две сотни прекрасно вооруженных рыцарей выстроились во внутреннем дворике дворца епископа. Щиты рыцарей и их доспехи были украшены изображениями дракона на фоне объятого пламенем солнца. Это был герб Священного престола. В народе дракона звали змеем, а рыцарей змееносцами. Альдор тяжелой походкой шел вдоль строя рыцарей-змееносцев и рассеянно слушал объяснения Друума. Закованные в панцири из черной стали, со шлемными забралами в форме острых клювов, все эти рыцари казались Альдору на одно лицо. И за этой их общностью скрывалась одна из величайших тайн Священного престола. С незапамятных времен в крови гвардейцев престола текла кровь одного человека, правой руки Конаха князя Сведера. Легенда, передаваемая из уст в уста служителями престола, гласила: великий и отважный воин князь Сведер, принимавший участие в войне Великих королей на стороне одного из монархов, внезапно получил озарение и перешел на сторону Верховного Жреца Конаха, в то время только еще начинающего свой завоевательный путь. Сведер поднял восстание против своего суверена короля Говарда и привел с собой огромное войско. С тех пор началось победоносное шествие Конаха. Силой магического внушения и при поддержке армий Сведера Верховный Жрец одерживал одну победу за другой. Измученные многолетней войной люди верили посулам Конаха и шли за ним. Они поднимали восстания против своих правителей Великих королей и передавали власть наместникам Конаха. Многие короли и сами, не дожидаясь восстаний и бунтов, переходили на сторону нового проповедника. Старый мир рушился, устанавливались новые порядки. Конах завоевывал все новые пространства и увеличивал свою власть и могущество. Следующий удар он нанес по многочисленным отрядам магов. В старину каждый король, мнящий себя великим, имел при себе команду придворных чудотворцев, владеющих приемами магического искусства. Конах за короткий срок уничтожил их всех. Верховный Жрец владел секретом волшебного зеркала. И обратил против магов их же силу. Вся низкоуровневая магия, что колдуны применяли против войск престола: сглазы, порчи, проклятия - все сторицей вернулось к ним. Многие из магов в страшных муках обрели свою смерть, а их отряды вскоре были полностью рассеяны. Князь Сведер, усиленный мощью магического воздействия Конаха, крушил одну вражескую армию за другой. И не было силы, способной противостоять новому властелину. Многие знамения были в ту пору: кометы своими хвостами царапали небосвод, затмения солнца по нескольку дней погружали во мрак целые земли, ужасные призраки и видения посещали города и селения. Целый год продолжалась упорная напряженная борьба между престолом и Великими королями, и этот год вошел в историю как год Великого Покорения. Когда сдался последний Великий король и присягнул Конаху, война закончилась. Конах воцарился в своей столице городе Аране, бывшем царстве великого короля Симила, уничтоженного в ходе войны. Народ Араны присягнул Конаху, стал его народом. И со временем жители Араны стали самыми верными последователями Конаха. С теми же, кто пытался роптать, расправились быстро. Карательные отряды, суды инквизиции, костры на площадях и неодолимая магическая сила Конаха сделали свое дело. Князь Сведер зарекомендовал себя на войне непревзойденным полководцем. Слава его была настолько велика, что даже заморские державы признали протекторат Конаха. Во все покоренные или принявшие власть Конаха державы были посланы наместники, чтобы осуществлять надзор над королями, присягнувшими Священному престолу. Князь Сведер управлял этими наместниками, и власть его стала велика. Конах же старался держаться в тени, уединясь в замке Араны на острове посреди моря. "И тогда пришло время воздать князю Сведеру должное за его военные заслуги, - рассуждал о тех давних временах Альдор. - Нет ничего лучше, чем сделать из вероятного соперника героя и легенду, чтобы уничтожить его". Однажды после очередной победы - устранения бунта в одной из дальних стран - Конах устроил прием для своего лучшего друга, князя и главнокомандующего Сведера. Его Святейшество в сопровождении многочисленных слуг и охраны вышел встречать героя, когда эскадра украшенных золотыми рострами и щитами кораблей пришвартовалась у Араны. Войска выстроились в почетном карауле в честь великого князя Сведера. Громко взревели золотые трубы и фанфары, воздавая должное замечательному полководцу. И даже боевые слоны с ревом взметнули вверх свои хоботы. Лучшие воины империи выстроились для торжественного парада. Рыцарская конница, расцвеченная золотом и парчой; боевые колесницы, усеянные грозными шипами и рогами; тяжело вооруженные пехотинцы, наездники боевых слонов - все с трепетом ожидали прибытия великого полководца. Перед князем, от самого причала до дворца, выстелили землю великолепной ковровой дорожкой. Князь Сведер сошел с корабля и последовал по этому пути. Толпы придворной знати и простого народа встречали его как победителя, а прелестные фрейлины забрасывали благоухающими цветами. Верховный Жрец в окружении свиты из магов высшей ступени посвящения стоял на ступенях дворца и поджидал триумфатора. В руках у Конаха был поднос с Золотым Драконом, высшей наградой Священного престола. Князь Сведер приклонил колени перед властелином. Верховный Жрец под восторженные крики толпы взял орден на толстой золотой цепи и водрузил его на шею героя. Прием во дворце Верховного Жреца был великолепен. Сначала войска победителей прошествовали торжественным строем под звуки бравурных маршей, затем состоялось награждение особо отличившихся воинов. И здесь властелин не поскупился - груды золота были преподнесены воинам в качестве награды. Затем был обед, вошедший в историю благодаря обилию выпитого вина. Тысячи людей, целые полки солдат гуляли на пиршестве. Очень скоро весь остров заполнился толпами вояк, простолюдинов и придворных, шатающихся и горланящих песни хмельными голосами. Многие гости в тронном зале настолько отяжелели от выпитого и съеденного, что не в силах усидеть за столом сползали на пол. Веселый пир продолжался. Виночерпии все время подливали вино в огромные бокалы. Властелин с каменной стойкостью произносил тост за тостом, и гости спешили приобщиться порцией вина к его очередному приветствию. Князь Сведер сидел по правую руку от Верховного Жреца. Не пропустив ни одного тоста, он, тем не менее, держался так же стойко, как на поле боя. И только взгляд его глаз, устремленных в одну точку, да пунцовый румянец на щеках говорил о тех усилиях, с которыми Сведеру удается сохранять контроль над собой. Лишь один Верховный Жрец, поднимая бокал за бокалом и выпивая на глазах у народа, оставался абсолютно трезв, как и в начале вечера. Кто-то склонялся к мысли, что это магия, кто-то думал, что Его Святейшеству незаметно подменяли вино водой, но истина была равно далека от этих представлений. Просто Конах к тому времени уже был не вполне человеком, и то вино, что он вливал в себя, оказывало на него не большее действие, чем на глиняные сосуды, в которых оно хранилось. Провозглашая тост за тостом, он просто ждал, когда Сведер наконец забудется в пьяном угаре, и тогда ему предстоит провозгласить еще один тост за Триумфатора, на этот раз последний. Громко играла музыка, полуобнаженных танцовщиц на сцене сменяли укротители зверей и фокусники. Праздничные цветные ленты серпантина и конфетти сыпались с высокого и куполообразного, как небо, потолка дворца. Верховный Жрец в очередной раз поднялся из-за стола: - Великие воины нечеловеческой отваги, в ратных сражениях сокрушившие всех наших врагов, этот тост я посвящаю вам! Громкое "Ура!" нестройных хмельных голосов прокатилось по залу. Конах, не торопясь, осушил кубок, отмеченный печатью властителя. Князь Сведер вслед за властелином нетвердо поднялся из-за стола. Он тоже хотел выпить за победителей стоя. Осушив бокал, князь перевернул его вверх дном, чтобы все присутствующие видели, что на дне не осталось ни капли. Сведер постоял еще минутку, покачиваясь и обводя зал мутным взором, а затем тяжело рухнул назад. Конах оглядел присутствующих: все ли заметили падение командующего. Затем подал слугам быстрый условный знак. Подбежала четверка дюжих парней и, подхватив Сведера, унесла его во внутренние покои дворца. Конах улыбнулся одной из своих загадочных улыбок. Вскоре князь будет не опасен, напротив, он еще сослужит хорошую службу после смерти. Его Святейшество произнес еще пару тостов, прежде чем к нему подошел слуга и что-то шепнул на ухо. Тогда Конах поднялся, чтобы произнести главный и последний тост за сегодняшний вечер: - Я хочу поднять этот кубок в честь великого и непобедимого полководца, прославленного в боях командира и моего большого друга князя Сведера. Этот великий человек при жизни стал легендой. Он принес славу империи, покорив множество народов и подчинив власти Священного престола многие королевства, считавшиеся прежде непобедимыми. Князь Сведер - это сила, гордость и слава всемирного престола. И она будет жить в веках и в каждом из нас. Давайте же поднимем бокалы за Триумфатора! Это вино создано специально в честь великого князя Сведера и в каждой своей капле несет частичку его силы. Пусть каждый приобщится к этой силе и выпьет бокал до дна! Виночерпии тем временем быстро обходили столы, наполняя бокалы рубиново-красным напитком. - Прошу выпить всех стоя! - обратился к приглашенным Конах. Кто мог, поднялся сам, кто был не в силах, тому помогли слуги. Каждому вручили бокал рубинового напитка и проследили, чтобы выпил до дна. Так или иначе, но выпили все. Конах бдительно следил за залом: то тут, то там старший группы слуг поднимал руку в знак того, что все в порядке. Новое вино было странного вкуса: кислое и сладкое, горькое и соленое. Может, от него у людей помутился разум, но все заметили, как Конах стал вдруг возвышаться над столом. Он вырастал, подобно джинну, к высокому куполу в центре зала. Голос властелина гремел и перекатывался в самых отдаленных уголках зала и даже на улице. - Слава его в ваших жилах! Кровь его в ваших венах! Частицы его сердца в вашей крови, а его мозг в вашем желудке! - низко громыхал голос Конаха, заставляя содрогаться самые закаленные души. Черная мгла с быстрыми сверкающими молниями окутала силуэт Верховного Жреца. Гости заметили, как в этой клубящейся тьме за спиной властелина распахнулись два огромных крыла, закрывшие собой высокий купол. Пораженные люди онемели. Властелин начал читать какую-то молитву. Каждое его слово было непонятно и непроизносимо. Оно камнем падало на головы людей, заставляя их все ниже и ниже пригибаться к земле. - Крешти рахматузал анарксим изнатруэл абдарнах! - перекатывался в вышине под куполом низкий голос. - Сарматрадана обнари изкариватарсли! И люди пали ниц. Некая неведомая сила прижала их к земле. Лежа на грязном, заплеванном полу, они не смели более поднять взоры на властелина, внимая только его голосу. - Знайте! Вы только что причастились великим Сведером. Пили его кровь и ели его плоть. Он умер, но его сила будет жить в вас и ваших детях. И вы навсегда обречены быть моими верными слугами, как был им князь Сведер. Вы будете так же смело и яростно сражаться в бою, как сражался Сведер во имя мое, и больше не будете ведать ни страха, ни жалости, как не ведал их Сведер. Тысячи, миллионы моих воинов будут по силе и храбрости подобны князю Сведеру и также преданы мне, как был предан Сведер! - громовым гласом вещал Верховный Жрец. И только он провозгласил это, как сразу растаял на глазах у изумленных людей, словно облако после дождя, чтобы никогда больше не являться перед простым людом. Так гласила древняя легенда. Альдору выпала честь быть одним из посвященных. Посвящение он получил еще по наследству. Его род с давних пор верно служил Его Святейшеству. И однажды в далекой молодости он удостоился чести побывать во дворце, где произошли описываемые события. Конах уже давно покинул этот дворец, но стараниями сотни слуг все здесь сохранялось в том же порядке, как и при властелине. Альдор побывал в огромном зале, где происходил тот легендарный пир, обошел чудные сады острова и даже побывал во внутренних покоях замка, которые были открыты далеко не всем посвященным. Там он увидел то, что потом долгие годы приводило его в трепет. В одном из тайных, скрытых от посторонних глаз помещений находился саркофаг из хрусталя, в котором была выставлена мумия князя Сведера. Пропитанная специальными препаратами она прекрасно сохранилась под толстым слоем стекла. Время застыло для князя Сведера, одетого в праздничный мундир командующего и увенчанного золотым орденом Дракона. Мумия этого большого человека, под два метра ростом, представляла собой высохший скелет, обтянутый кожей. В этой же комнате находился еще один экспонат древней истории: диковинный аппарат, с помощью которого сделали так, что все жизненные соки (и не только физические) покинули тело князя, чтобы перейти к тысячам его воинов и их потомкам. И гвардия Священного престола, впитавшая кровь, плоть и дух великого воина, до сих пор оставалась непобедимой. Неприятный холодок пробежал по телу Альдора, когда он смотрел на клубок змеящихся черных трубок, выходящих из аппарата. Он живо представил себе, как эти трубки оплетали тело князя и жадно высасывали его соки до тех пор, пока он не превратился в высохшую мумию. Это адское видение долго еще потом преследовало Альдора, заставляя его просыпаться в холодном поту. Да и других ужасов в мрачных казематах и подземельях Араны творилось немало. Поэтому, как только появилась возможность стать наместником в Монтании, Альдор с радостью отправился в это отдаленное королевство, чтобы как можно реже бывать в столице и встречаться с Верховным Жрецом.

***

Как только рассвело, отряды конников и пехоты выступили в поход на Монтанию. Командор Друум гарцевал впереди войска на вороном жеребце. Альдор, Моран, еще пятеро жрецов и магов ехали в крытой повозке, запряженной четверкой лошадей. Почти все было готово к обряду очищения. Жрецы еще раз перечитывали, заучивая наизусть, слова обряда. Скверна отступничества после этой мессы должна была исчезнуть навсегда, вместе с ее носителями. Альдор чувствовал себя совершенно опустошенным. Все, что должно было произойти, уже свершилось в его сознании. Оставалось, как говорил Его Святейшество, лишь завершить конфигурирование форм действительности. Альдор знал, что и на этот раз все произойдет в соответствии с волей Его Святейшества. Будущее было определенно и предначертано Верховным Жрецом, оставалось только, исполнив роль каменотеса, отсечь настоящее: лишнее и ненужное. А все они: воины, маги, жрецы и даже лошади - были всего лишь марионетки в руках строгого и опытного кукловода, предназначенные служить инструментом для построения задуманного Верховным Жрецом будущего. От этой мысли Альдору часто становилось не по себе. Сила Конаха была так велика, что нечего было и думать, чтобы противостоять ей. Будущее творилось Верховным Жрецом, а все остальные нужны были лишь для воплощения его мыслеформ и желаний. И единственным стремлением адептов престола было не прогневить властелина, чтобы ненароком не оказаться по ту сторону бытия. Альдор оглядел своих спутников. Толстый Моран дремал, утопив подбородок в подушке из жирных трясущихся складок. Двое младших жрецов из канцелярии Альдора вполголоса бубнили абракадабру заклинаний, уткнувшись в толстую книгу в коричневом переплете. Трое других сидели напротив Альдора. Глаза их были опущены. Вследствие низости своего положения они не смели взглянуть в лицо наместнику. За окном проплывали зеленеющие поля северных феодов Монтании. Небольшие наполовину заброшенные деревеньки. Земли здесь были скудные, и многие крестьяне всеми правдами и неправдами стремились уйти от своего сеньора и поселиться ближе к югу, где земля была плодороднее, а климат теплее. Другие стремились уйти на запад, к морю, чтобы осесть в портовых городках, разбросанных по побережью, где было много гостей из-за моря и процветала торговля. Теперь же, с приближением их отряда, северные деревушки обезлюдели совершенно. Полчаса назад они остановились в одной такой деревушке, чтобы напоить коней и пополнить запасы воды. Деревня встретила их почерневшими деревянными избами, пустыми провалами окон и глухой настороженной тишиной, висевшей в воздухе. "Если деревни опустели, значит, весть о нашем приближении разнеслась скорее, чем нужно. А раз так, хозяева замка готовят нам "приятную" встречу", - думал Альдор. Честно говоря, им овладела полная апатия к происходящему, и он с неприязнью смотрел на суетящегося, показливо командующего и гарцующего Друума. "Этому идиоту не терпится показать свое рвение, авось всевидящее око Его Святейшества отметит его для дальнейшего благословения", - Альдору, происходящему из древнего аристократического рода, было противно усердие безродных выскочек. Наместник неоднократно участвовал в карательных экспедициях и уже успел устать от своего опыта. Все это совершалось много-много раз, менялись только персонажи и исполнители, как в какой-нибудь пьесе, где могущественный режиссер вдруг спохватывался, что пропустил что-то важное, и заставлял актеров заново, раз за разом переигрывать весь спектакль. Все это было утомительно. И лучше было пока не задумываться, что будет дальше с этим миром и с ним как наместником, когда Монтании уже не будет. Плавное и печальное течение мыслей, утомительное бубнение подчиненных, легкая рысь лошадей и покачивание повозки сделали свое дело - наместник забылся тяжелым полуденным сном.

***

Джордан приник к окуляру прибора и понял, что достиг цели. Перед глазами простиралась большая поляна, окаймленная зеленой дубравой. Заходящее солнце просвечивало сквозь нежную листву. Слева на горизонте вздымались горы, затянутые голубой дымкой. Мышь вынырнула из прибора, подняла кверху остренький носик, смешно поводя ноздрями и топорща усики, а затем быстренько юркнула в заросли зеленой травы. - Слава Высшим Силам, мы спасены! Господи Боже, ты помог мне открыть этот мир! Теперь мы свободны! - взволнованно прошептал Джордан. Он быстро записал показания прибора: один-один-два-один-ноль. Напряжение, подхлестывающее его на протяжении года, отпустило. Джордан вдруг ощутил обрушившуюся на него усталость. Ноги перестали держать, и он опустил на каменный пол перед своим аппаратом. Его волшебный сундук был готов. Ему удалось найти пригодный для жизни мир, самый совершенный из всех, что представали перед ним в течение долгого времени поисков. "Теперь король, Аманда и Квентин спасены. Они успеют покинуть замок до начала штурма, - думал Джордан. - А я? Как мне попасть на станцию?" - "Тебе же, мой дорогой, - отвечал он себе, - придется еще изрядно потрудиться, чтобы вычислить координаты узла космической станции. Главное сейчас, чтобы принц Монтании уцелел. Вот от кого действительно многое будет зависеть в этом мире. А ты, Джордан - так себе, если и потеряешься - невелика потеря". "Ладно, первую часть работы я сделал, - похвалил он себя. - Нужно доложить королю о результатах и поторопить их, чтобы успели запрыгнуть в мой сундучок". Раскаленный шарик уже по-летнему жаркого солнца начал склоняться к закату. Наверху стояла жара, но здесь в подземельях замка было прохладно, и Джордан иногда даже разводил огонь в большом камине. "Войска престола подойдут к замку, самое позднее, к десяти вечера. К этому времени надо успеть все закончить". Джордан быстро бросал в огонь ненужные уже расчеты и чертежи. Огонь резво охватил листы сухой бумаги. Монах подошел к столу, взял несколько древних книг и тоже бросил в огонь. Теперь у него осталась только рукописная тетрадь с наблюдениями и координатами других миров. Он дождался, когда последний лист бумаги свернется лоскутком пепла, поднялся со стула и поспешил к выходу, чтобы сообщить королю о своей удаче. Квентин, позабыв обо всем, носился взад-вперед по лестницам, поднося защитникам крепости необходимые припасы и снаряжение. Вместе с дюжиной крепких деревенских ребят на канатах они затащили на стену большой котел, набросали в него большие куски смолы и немедленно развели огонь. Вдоль стен замка повсюду горели костры: защитникам требовался огонь и кипящая смола для встречи неприятеля. Принц помогал лучникам заготовлять зажигательные стрелы, предназначенные для поражения осадных приспособлений. В укромные места в крепостных стенах закладывались каменные ядра, готовые во время штурма камнепадом обрушиться на головы врагов. Около семи часов вечера в замок прискакал на взмыленной лошади передовой дозорный. Враг проследовал через опустевшие северные феоды и приближался к центральным областям страны. Через несколько часов солдаты престола будут уже у стен замка. Около двух сотен всадников и примерно триста человек легко вооруженной пехоты - такова была численность войск противника. Роланд выслушал доклад и задумался. Ему не удалось организовать засады на подступах к замку, если не считать небольшого заградительного отряда из крестьянских дружинников в двух милях от замка, - на большее не хватило времени. Если эта засада сработает, они выиграют немного времени. Альдор поймет, что отправился отнюдь не на воскресную прогулку. Хотя, судя по количеству воинов, на военную силу наместник Священного престола особенно и не рассчитывал. Немыслимо идти на приступ крепости конницей и легко вооруженной пехотой, по численности, наверное, в два раза меньшей, чем количество обороняющихся. Значит, основную ставку Альдор делает на использование магии, а с учетом этого обстоятельства дела оборачивались намного хуже. Обряд очищения пользовался недоброй славой, хотя в точности сказать, что же это такое, не мог никто. Очевидцев в живых не оставалось. Обряд применялся редко, в основном в старину, когда Конах только еще начинал завоевание мира. Теперь это испытание ожидало и Монтанию. Что мог противопоставить Роланд магическому оружию Верховного Жреца? Магическое умение Торина? Это было даже не смешно. Рассеянный ученый, теоретик-пустослов. Джордан? Сын рассказывал об его удивительных способностях, но сможет ли монах противостоять всесильной магии престола? "По всей видимости, - рассуждал Роланд, - войска идут только как прикрытие жрецов. Именно жрецы нанесут основной удар с помощью великого магического оружия Конаха". - Гилиор! - окликнул он одного из командиров королевской дружины. - Возьмите три десятка лучших лучников и устройте засаду у моста через Ри. У вас только одна задача: уничтожить жрецов, что следуют с войсками. Быть может, ваш первый залп может оказаться и последним, так что постарайтесь не промахнуться. - Да, милорд! Мы выполним ваш приказ, - браво ответил Гилиор. - Друг мой! - Роланд крепко обнял румяного молодца. - От вашей стрельбы зависит жизнь сотен людей. Постарайтесь сделать все, что сможете. Убейте этих чертовых колдунов, что творят столько зла! Иди, сынок, и помни, что я тебе сказал! - король отстранил от себя парня, заглянув ему в глаза особым отеческим взором, неизменно оказывающим почти магическое воздействие на людей. - Я верю в тебя, сынок. Иди! - Роланд легонько подтолкнул юношу вперед.

***

Альдору снился странный сон. Конах звал его. Сон не выпускал из своих тяжелых объятий, но Конах был сильнее, он владел даже сном своих верных рабов. И Альдор, так и не сумев различить грань между сном и реальностью, услышал голос, который невозможно было перепутать с любым другим, какие бы вкрадчивые интонации он ни принимал. - Если ты не умрешь в ближайшие полчаса, запомни только одно. Цифры: один, один, два, один, ноль, - самого Конаха он не видел, только размытые очертания темного пульсирующего облака. - Повтори: один-один-два-один-ноль. Если враги престола скроются, эти цифры помогут нам отыскать их. Альдор тяжело гортанно всхрапнул, смутив окружающих, и проснулся. Мутными от тяжелого сна глазами он обвел окружающих и повторил: "Один-один-два-один-ноль". Все с недоумением уставились на наместника. - Мне только что было видение во сне. Запомните все: один-один-два-один-ноль. Он посмотрел на Ясона, самого младшего из команды жрецов: - Я не могу сказать, что означают эти цифры - не знаю. Было видение Его Святейшества. Он предупредил об опасности и просил запомнить эти цифры, подстраховался Альдор, не надеясь на свою память. - Возможно, наши с вами жизни будут зависеть от этого. Запомнили? - Да, монсеньор. - Где мы находимся? - Приближаемся к Ри, монсеньор. Альдор с тяжелым вздохом откинулся на кожаные сидения. До замка короля Роланда оставалось рукой подать.

***

Гилиор с отрядом лучших лучников королевства появился у моста через Ри, когда с высокого дерева уже можно было рассмотреть приближающееся войско Его Преосвященства. Лучники заняли позиции на деревьях и в густых зарослях кустарника у моста так, что мост оказался в самом центре сектора обстрела. Каждый понимал важность поставленной перед ними задачи. - Цельтесь в жрецов и магов и только в них! Они самые опасные и одни способны победить целое войско, - наставлял Гилиор бойцов. - Пусть каждый сделает хоть один выстрел, но он должен поразить цель. Правая сторона стреляет зажигательными стрелами по повозкам, левая - обычными - по жрецам. Как только повозки загорятся и из них выбегут жрецы, бейте без промаха. Стрельбу начинать по моей команде - я свистну соловьем. Цели выбирайте самостоятельно. Впереди войска Его Преосвященства скакал передовой отряд человек в двадцать тяжелой кавалерии, следом два знаменосца со штандартами Великого престола, затем командор Друум и командиры отрядов, за ними обоз из пяти повозок со жрецами и припасами. Замыкал авангард небольшой отряд легкой кавалерии. Пехотные части сильно растянулись по дороге и отстали от авангарда больше чем на милю. Таким образом, обоз со жрецами и небольшие кавалерийские отряды остались без прикрытия. Когда кавалерия прогромыхала по мосту подковами тяжело нагруженных лошадей, Гилиор понял, что более подходящего момента для атаки не будет. Он чуть приподнялся из своего укрытия и свистнул, что было мочи. Лучники спустили натянутые тетивы луков, и в тот же миг по повозкам ударили горящие стрелы. Застигнутые врасплох, всадники метались под градом стрел. Лучники Монтании выпускали стрелу за стрелой. Вражеские повозки сгрудились на узком мосту, превратившись в ярко пылающие факелы, и отрезали кавалерии путь назад. Первая цель была достигнута - караван со жрецами горел ярким пламенем. Из повозок выскакивали ошалевшие, пылающие факелами люди и бросались с моста в реку. Паника охватила воинов Конаха. Гилиор крикнул, перекрывая шум боя: - Бейте по жрецам! Стрелы жалящими змеями носились в воздухе, отыскивая жертвы. На мосту все смешалось в одну кучу: горящие повозки, встающие на дыбы лошади, бегущие люди. Прицелиться точно было очень сложно. И все же жрецы престола в черных, расшитых золотыми и серебряными узорами, сутанах представляли собой отличные цели. Лучники Гилиора пускали стрелу за стрелой, и почти каждая достигала цели. На мост и в воду падали кони и люди. Но время работало на врага: часть конницы сумела прорваться сквозь заграждения пылающих повозок, а из-за поворота уже показались передовые шеренги гвардии Священного престола. Пехотинцы бегом покрывали расстояние, отделяющее их от моста. Альдора из состояния сонной задумчивости вытолкнула чья-то тяжелая рука. Он мешком вывалился на землю из охваченной пламенем повозки. Прямо у его головы, едва не наступая на нее, топтались конские копыта. Сверху на наместника упало тело жреца Сверга. Из груди у молодого жреца торчала стрела. Его губы, покрытые кровавой пеной, что-то шептали. Кто-то споткнулся, пронзенный стрелой, и со стоном рухнул рядом. Жар от горящей повозки был невыносим, и Альдор стал выкарабкиваться из-под навалившихся на него тел. Взбешенные лошади метались по мосту, топча раненых. Над головой проносилась туча стрел. Командор Друум охрипшим голосом выкрикивал какие-то бестолковые команды. Альдор на четвереньках пополз к краю моста. Все случилось внезапно, его сознание было подавлено, и он руководствовался только инстинктом самосохранения. Желание у него было одно - выжить и поскорее выбраться из этого кошмара. С трудом ему удалось доползти до края моста и перекатиться вниз за перила. Он видел, что к мосту уже бегут отряды пехотинцев, а град стрел ослабевает. Лучники Гилиора, прежде незаметные, выскакивали из своих укрытий и бежали к спасительному лесу. Отошедший от паралича Друум разворачивал конницу для преследования отступающих. И только теперь трясущийся и перепачканный грязью и кровью Альдор смог перевести дух. Рядом громко стонал раненный в грудь латник. Стрела с закаленным наконечником легко пробила его доспехи. Бой откатился вдаль к лесу, и Альдор осмелился подняться на ноги. Он огляделся вокруг. Горящие повозки частично откатили, частично сбросили в реку, расчистив путь коннице. На мосту лежало человек тридцать убитых и раненых, и среди них почти все жрецы. Повозки еще горели. Раздавались стоны раненых. Кавалерия и пешие отряды гвардейцев преследовали отступающих лучников. Шансов скрыться у воинов Роланда не было. Один из рыцарей, с золотым львом на латах, увидев наместника, поспешил к нему на помощь. Альдор оперся на его руку, и они побрели к догорающему возку посмотреть, остался ли в живых еще кто-нибудь из жрецов. Альдор был полностью деморализован. Все произошло с головокружительной быстротой: сначала сон, а потом это ужасное внезапное нападение. Конах был прав, предостерегая его во сне. Прав как всегда. Альдор давно подчинился воле этого человека. Да и человека ли? Альдор подошел к догорающим остаткам своей повозки. От брезентового верха ничего не осталось. Обгоревший каркас торчал, как грудная клетка выпотрошенного животного. Внутри повозки, вповалку, лежала груда трупов. Одежда и кожные покровы лежащих сильно обгорели, узнать их было трудно. От пожарища поднимался омерзительный запах гари, паленой шерсти и мяса. Альдор, преодолев брезгливость, притронулся к верхнему телу и перевернул его. Это был Ясон. Кожа слезла, обнажив неприятный оскал мертвеца. Вторым сверху оказался Моран. Стрела застряла в жировых складках его шеи. Внизу были тела еще двух магов в черных сутанах с серебряным шитьем. Смерть настигла их в момент чтения обрядовых книг, обгоревшие остатки которых они все еще держали в руках. Альдор вытащил из рук трупа книгу обряда очищения. Книга сильно обгорела. Что касается обряда, наместник когда-то знал его наизусть и мог провести в одиночку, но все же, когда книга заклинаний была под рукой, он чувствовал себя увереннее. - Мы сможем покарать врагов, Ваше Преосвященство? - спросил его рыцарь. - Не сомневайтесь, друг мой. Отступников ждет суровое наказание, - ответил Альдор, перелистывая книгу. Страницы с самыми важными заклинаниями оказались незатронутыми огнем. Наместник приказал погрузить раненых на две уцелевшие повозки и отправить обратно в столицу. Он не видел только Грига, последнего из своей команды. Все остальные жрецы были мертвы. Чья рука вытолкнула его в последний момент из повозки, так и осталось загадкой. "Роланду не откажешь в сообразительности. Что и говорить: засада на мосту оказалась удачной затеей. Но вряд ли это поможет ему спастись от предопределенного", размышлял Альдор, вспоминая свой сон. Жизнь давно убедила Альдора в том, что противиться воле Верховного Жреца все равно, что биться головой о стену. Великий архитектор этого мира позаботился обо всем заранее: каждый камешек был уложен в отведенную ему ячейку. И задача Альдора как наместника Священного престола заключалась в том, чтобы помочь случайно выпавшему камешку вновь занять свое место либо выбросить его, заменив новым. Через час вернулись отряды преследователей. Разгоряченный Друум, еще не отошедший от горячки боя, что-то приказывал подчиненным, пока не предстал перед очами наместника. - Ни одна собака не ушла! Мы порвали их в клочья. И считаю, что эти мерзавцы еще легко отделались, - горделиво похвастался Друум. - Что ж, Друум, вас можно поздравить. Вы справились блестяще, если не считать, что все жрецы Священного престола погибли, а наша миссия оказалась на грани срыва, - остудил его пыл Альдор. - Никто бы не смог предугадать коварства Роланда! - окрысился кавалер. - Похоже, вы полагаете, что сможете взять замок Роланда собственными силами и жрецы вам больше не нужны? В таком случае вы все рассчитали верно. Его Святейшество непременно благословит вас на вышестоящую должность, когда вы ему доложите о расправе над мятежной Монтанией. А мне остается лишь умывать руки, - заявил Альдор. - Ваше Преосвященство, мы не сможем одни справиться с Роландом. Придется вызывать подкрепление из Араны. И пока оно подойдет... - Ну-ну, продолжайте. Что же случится, когда оно подойдет? - с любезной улыбкой осведомился Альдор. Наместник внимательно следил за взглядом разгоряченного командира. Он с удовлетворением отметил, что в глазах Друума появилось понимание вины, а следом, что было особенно приятно, панический страх. "Похоже, этот идиот всерьез думает, что он здесь главный, а его конница способна запрыгнуть на стены и приступом взять замок Роланда. Что ж, пусть пытается, а я посмотрю, что из этого выйдет", - мстительно подумал Альдор. В молодости (когда непокорных королей, подобных Роланду, было гораздо больше) Альдору часто приходилось участвовать в карательных походах. Военная сила в них всегда применялась лишь для обеспечения деятельности команды жрецов. Наместник понимал, что Конах теперь вправе стереть его в порошок. Довериться такому идиоту, как Друум, было верхом неосмотрительности. - Ваше Преосвященство, это было ошибкой. Я недооценил Роланда, - мгновенно сник кавалер. - Из жрецов остался я один. И только я один способен стереть в каменную пыль замок Роланда. Вы же, Друум, всего лишь подушка для стрел, чтобы защищать меня; подставка для моих ног, когда мне вдруг понадобиться встать выше, или просто сосуд для испражнений, если мне вдруг того захочется. И я очень хочу, чтобы вы это, наконец, уяснили, - ласково глядя на кавалера, произнес Его Преосвященство. - Да, - сдавленно выдавил кавалер, на глазах превращаясь в побитую собаку. - Тогда собирайте людей, продолжим поход. Не исключены засады и в дальнейшем. Поэтому я бы на вашем месте усилил авангард да и фланги укрепил боковыми заслонами. Разумеется, если вы все еще хотите довести нашу миссию до конца, - добавил Его Преосвященство, окончательно добивая поникшего Друума. Альдору пришлось продолжить путь верхом. Две уцелевшие повозки с ранеными отправили обратно. Среди раненых оказался и Григ. Он получил ранение в голову. Стрела вскользь прошлась по его черепу, выдрав кусок скальпа. Но бледный и потерявший много крови жрец все же решил продолжить поход на Монтанию. - Правильно, сынок. Без нас все это сраное воинство и гроша ломаного не стоит, - подбодрил его наместник. Жрецы продолжили путь в кольце тяжело вооруженных рыцарей. Присмиревший Друум теперь ни на шаг не отставал от жрецов, прикрывая их своим телом. Наместнику пытались вручить кольчугу и доспехи, но он, зная свои габариты и одышку, отказался от брони. Григ же не стал спорить: надел кольчугу и шлем на свою пострадавшую голову.

***

Последний дозорный прискакал в замок, когда солнце опустилось за горизонт. Он привез нерадостные вести: первой засаде не удалось перебить жрецов, и все лучники, включая Гилиора, погибли. Вторая засада под командованием Блома, состоявшая из крестьянских дружинников, была обнаружена вражеским дозором и быстро перебита. Врага оставалось ждать совсем недолго: минут тридцать-сорок. - Лунное затмение, Ваше Величество. Можно ожидать самых неприятных вещей, - рядом с королем оказался Торин. Роланд резко обернулся: - Мы уже лет двадцать готовимся к самому худшему. Мне надоело это тревожное ожидание. Пусть, наконец, свершится то, что предначертано судьбой. Чему быть, того не миновать, - сказал король и поспешил на главную башню замка. Он хотел первым увидеть неприятеля. Ночь быстро вступила в свои права. Яркими огнями во тьме безлунного неба горели костры на крепостных стенах. Воздух посвежел и отдавал прохладой застоявшейся воды в крепостном рву. Тишина прорезалась отдаленными криками ночных птиц и стрекотом цикад. Окна замка светились во тьме желтоватыми огоньками. Роланд стоял на верхней площадке башни вместе с часовым-наблюдателем. Свежий ветер овевал его лицо. Роланд слышал далекий гул, с каждой минутой становящийся все яснее и отчетливее. Сотни копыт вражеской конницы сотрясали землю. Вскоре в ночном воздухе послышался отдаленный лязг металла. "Пора", - тихо произнес Роланд. Король взмахнул рукой с факелом. Тотчас раздался трубный призыв боевого рожка. Лучники кинулись к бойницам, копейщики на стены, дружинники к котлам со смолой. На дороге показалась темная колонна неприятеля. Впереди ехали рыцари, за ними следовали отряды пехоты. Кони несли всадников бодрой рысью, и они, прикинув дистанцию выстрела из арбалета, рассыпались цепью, окружая замок. Следом подтянулась пехота. Стараясь не потерять друг друга в темных зарослях деревьев и кустарника, примыкающих к крепостному рву, солдаты престола громко перекликались друг с другом. Запылали огни костров. Войска Его Преосвященства располагались на безопасном расстоянии, окружая крепость. Это было похоже на начало осады. "Почему в войске Его Преосвященства так много всадников? Неужели они думают, что могут галопом влететь в замок и покрошить в капусту всех обитателей?" - удивился Роланд. Никаких осадных орудий он не видел, и это только подтвердило худшие опасения короля. Король спустился на несколько ступеней вниз, к арбалетчикам, и приказал дать залп зажженными стрелами. Пронзив воздух с шипящим свистом, сотни стрел перелетели ров и образовали огненный круг. Кое-где занялась огнем сухая трава и деревья, высветив вражеский лагерь. - Торина ко мне! - приказал король. Придворный маг не очень-то рвался в бой. В нерешительности переминаясь с ноги на ногу, он предстал перед королем. - Смотри! - Роланд подтянул мага к зубчатому краю стены. - Видишь огненный круг стрел? Торин, представив себе, что какая-нибудь шальная стрела может перелететь через ров и выбрать его своей целью, с испугом отшатнулся от края стены. Он никак не мог понять, чего от него хотят. Его место внизу, только оттуда, находясь в безопасности, он может произносить магические формулы и посылать флюиды, подбадривающие защитников крепости. - Ты можешь что-нибудь сделать с этим кругом? - спросил Роланд. Смутная догадка мелькнула в голове у мага. Если его не толкать на стену и не подставлять под стрелы, он бы и сам догадался. "Огненный Круг, конечно!" Торин приблизился к краю стены и с опаской выглянул из-за него. Стрелы легли, образовав почти точную границу круга. Некоторые стрелы уже погасли, но многие еще горели, да и повторить залп труда бы не составило. Торин понял, чего от него добивался король. Первая заповедь магической защиты круг. - Я все понял, Ваше Величество! Необходимо заклинание Круга! - воскликнул маг. Торин возвел очи вверх, собираясь с мыслями. Ведь заклинаний было так много... - Поторопись, Торин! - сказал король. - Жрецы Священного престола не будут ждать. Тебе хорошо известно, что от их заклятий нет спасения. Мы должны использовать магию огненного круга. Торин понял, что надо делать. Он знал одну сокровенную формулу. Маг открыл книгу, в которой всю жизнь записывал магические формулы, и прочел: - Санти тремелер кар сантус емери селика тар!.. Воздух вокруг замка вдруг заколебался волной. По водной поверхности рва пробежали волны. - Маритус орниго лар! - закончил заклинание маг. Вдруг что-то с шумом пронеслось в сторону неприятеля, обдав холодком лицо Роланда. И все в тот же миг увидели, как догорающие на противоположном берегу рва стрелы вспыхнули ярко-белыми вспышками, образовав непрерывную цепь. Сероватое облачко дыма, едва различимое в темноте, отделилось от факела, который держал в руке Торин, приняло форму кольца и, увеличиваясь в размерах, поплыло к другому берегу. Движение в рядах противника затихло. Все внимательно следили за необычным представлением. Достигнув другого берега, туманное кольцо какой-то серой, похожей на дым, но более плотной субстанции, зависло над кругом горящих стрел, а затем медленно растворилось в воздухе. - Надеюсь, ты выбрал правильное заклинание и оно сможет нам помочь, оттаявший Роланд с улыбкой посмотрел на Торина. Придворный маг вглядывался в темноту, пытаясь определить, какой эффект произвела его формула. На вид все было как обычно: сероватый дымок рассеялся, и в темноте вновь проступили силуэты воинов противника, греющихся около костров.

***

Для проведения решительного обряда очищения Альдор облачился в парадную сутану, украшенную золотым шитьем с изображением герба престола, золотого дракона на фоне объятого пламенем круга. На долю наместника выпало нелегкое испытание. Обряд требовал непрерывного многочасового чтения магических формул. Григу же под вечер стало плохо, и его отнесли в штабную палатку. Наместник остался один, и подменить его было некем. Альдор взял в палатке пять больших свечей, горящих ярким пламенем, и вышел на улицу. Он с удовлетворением отметил, что армия полностью окружила замок, надежно перекрыв пути для возможных вылазок осажденных. Солдаты установили рогатки и насыпали флеши. Даже если Роланд и решится на вылазку, он не сможет прорваться дальше подъемного моста. А после обряда от замка останутся лишь дымящиеся руины, и воины с удивлением и страхом будут взирать на них, когда взойдет солнце. Альдор приказал вынести из палатки магический треножник и установить его перед рвом. Но прежде чем приступить к мессе, он должен был совершить обряд инициации и попросить Верховного Жреца придать ему силы. Без этого обряд очищения не получится. Альдор стоял перед рвом и взывал к властелину. Время колебаний и раздумий прошло, и наместник был полон мрачной решимости. - Взываю к тебе, Властитель! - произнес Альдор медленно, тщательно выговаривая слова. - Мы у стен мятежного замка, прошу тебя, придай мне силы, чтобы я мог исполнить предначертанное тобой. Помоги мне и направь меня! Воздух вокруг наместника закрутился маленьким смерчем. Дышать стало тяжелее, и Альдор почувствовал, как его затягивает в центр внезапно возникшей воздушной воронки. В какой-то момент ему даже показалось, что он поднимается в воздух. Наконец сквозь шумы и шорохи в его голове раздался знакомый голос властелина: - Альдор! Время дорого, враг силен. Благословляю тебя: исполни предначертанное. И да прибудет Сила с тобой! Стальные тиски скрученного воздуха сразу отпустили, и наместник с тяжким вздохом смог перевести дыхание. Теперь все было готово. Альдор чувствовал, как внутри него оживает другой человек, могущественный и беспощадный, способный одним усилием воли сметать целые города. Перед ним вновь промелькнуло прошлое, когда он, еще совсем молодой, громил города мятежных пустынников. Неистовая конница Священного престола неслась от города к городу, оставляя за собой лишь дымящиеся руины, постепенно исчезающие в песках пустыни. Настроение почти позабытого боевого воодушевления охватило его. Он вновь не ведал сомнений, как не ведал их в молодости. Пробил назначенный час, и Альдор должен был исполнить предначертанное. Жрец вставил свечи в специальные светильники на магическом треножнике, выполненные в виде звезд. Затем извлек из обложки книги обряда очищения кристалл синего цвета и установил его на самый верх треножника, так чтобы он оказался посередине между свечами. Световые лучи от свечей с помощью оптической системы сводились к магическому кристаллу. Под кристаллом маг зажег последнюю пятую свечу. Для начала этого было достаточно. Теперь нужно было установить зеркало. Альдор подозвал двух солдат, и они установили большое сферическое зеркало на вершину треножника, обратив его вогнутой частью в сторону мятежного замка. С технической стороной обряда на этом было покончено. Дело оставалось за великим искусством магии. Ужасно было потерять в бою лучших помощников, которые бы оказались сейчас как нельзя кстати, но так уж распорядилась судьба. Вокруг наместника как на представление столпились Друум и другие командиры. Альдор уже приготовился читать заклинания и только тут заметил, что стрелы на берегу, совсем было погасшие, вновь вспыхнули яркими вспышками. Это не понравилось жрецу, но пора было начинать обряд. Альдор открыл книгу обряда очищения на магическом треножнике: если он что-то позабудет, то подсмотрит в книге. Маг был исполнен силой и не слышал ничьих голосов. Подняв взор к стенам осажденного замка, на которых трепетали языки пламени костров, он произнес первые слова обряда.

Глава 7. Обряд очищения

Джордан был счастлив оттого, что ему удалось наконец найти землю обетованную, узелок сети, где бы могли спастись эти люди. Он быстро, через ступеньку, взбежал по крутой лестнице на верх башни, где стояли король с сыном, и радостно объявил: - Все сделано, мой король! Я открыл новый мир. Там никогда не будет Конаха! Роланд в зрительную трубу рассматривал лагерь противника. Похоже, восторги Джордана его не тронули. - Они готовятся провести обряд очищения. Тебе известно, что это такое? спросил он. - Об этом почти ничего не известно, Ваше Величество. Тайна обряда известна только жрецам, достигшим высших ступеней посвящения. Но я слышал, что обряд состоит из трех этапов. На первом этапе вызывается вражда и междоусобица в стане противника. На втором огненные шары разрушают укрепления и уничтожают перессорившихся врагов. На третьем огненные псы пожирают всех, кто еще уцелел. Роланд задумался. Перед ним был выбор: спастись, сбежать из этого жестокого мира или вступить в бой с Конахом с достаточно иллюзорными шансами на победу. В сущности, он ведь и предоставил монаху убежище, чтобы тот смог открыть портал в другие миры. Но Роланд надеялся, что это произойдет гораздо быстрее и Конах ничего не заподозрит. Вышло же по-другому. Уйти сейчас, бросив на погибель доверившихся ему людей, Роланд не мог - это было бы предательством. Но еще большим предательством, предательством самого себя, было бы без борьбы оставить этот мир Конаху. Король всматривался в противоположный берег крепостного рва и думал. Совсем скоро жрецы престола начнут свою разрушительную мессу, и, поможет ли защитное кольцо Торина, было неизвестно. Защитникам Монтании оставалось сидеть в крепости и ждать своей участи, как кроликам в клетке. Но Роланд не хотел этого. Им овладела отчаянная решимость: больше он не потерпит рабства и унижений. Столько лет он сдерживал себя, боясь бросить вызов Конаху, и вот, наконец, наступил момент истины. "Примем бой, а там посмотрим, как повернется..." - подумал король. Он обернулся к Джордану: - Забирай Аманду, Квентина, и уходите. У меня есть в запасе шанс, и я его использую, - голос короля звучал властно и непререкаемо. - Если получится, уйду вслед за вами. Оставь координаты и инструкции, как это делается. Мне может понадобиться больше времени, чем вам. Ведь я же как никак король и не могу показаться в новом свете без слуг и придворных, - улыбнулся Роланд. - Я останусь с тобой! - воскликнул Квентин. - Нет, ты должен спасти мать, - непреклонно заявил король. - Идите, родные, да поможет вам Бог! - Ваше Величество, невозможно противостоять силе обряда очищения, попытался возразить Джордан. - Нет, дорогой друг, я должен принять этот бой и схлестнуться с Конахом. Слишком долго я сдерживал себя и унижался. И эта сдержанность сидит у меня в печенках! - отрезал король. - Вам надо уходить, друзья мои, за вами будущее. Кто одолеет Конаха, если не вы! Идите же! Идите скорей, спасайте себя и этот мир! Роланд громко приказал собрать к себе командиров отрядов. Квентин знал, что в такие минуты с отцом лучше не спорить, и вслед за Джорданом покорно побрел к башенной лестнице. Роланд собрал в круг командиров отрядов и остановил свой выбор на доблестном рыцаре герцоге Галумейском. Храбрый воин и умный командир королевской кавалерии, герцог Галумейский неизменно пользовался уважением короля. - Друг мой герцог, вам предстоит потешить себя ратной удалью, - объявил король, всматриваясь в мужественное лицо рыцаря. - Свершите дерзкую вылазку и перебейте проклятых жрецов. Сейчас самый удачный момент для этого. Видите, армия престола побросала свои посты и собралась вокруг треножника? - Роланд передал герцогу подзорную трубу. - Да, Ваше Величество, мы перебьем их как куропаток, - с удалью заявил герцог, осматривая неприятельский лагерь. Роланд прекрасно понимал, что эта вылазка может стать последней, поэтому приказал использовать все имеющиеся силы. Промедление было смерти подобно. Если начать атаку немедленно, еще можно было отвлечь противника и отсрочить проведение обряда, а если повезет, то и перебить жрецов способных его провести. - Возьмите всех, - сказал Роланд, - другого шанса у нас не будет. Главный удар нанести по жрецам. Как только опустится мост, бешеным кавалерийским ударом сметите противника и доберитесь до жрецов. Сразу же за вами пойдут пехотные части. Вам все понятно, герцог? - Да, Ваше Величество! - уверенно ответил командир. - Тогда поторопитесь, времени у нас нет. Король обратился к сигнальщику: - Труби общий сбор! Горнист вскинул сигнальный рожок. Над погруженными в ночную тьму башнями замка разнеслась призывная трель.

***

Альдор принялся не спеша произносить слова магической формулы. Обряд от начала до конца длился от четырех до пяти часов. Все это время нужно было, не прерываясь ни на секунду, произносить магические формулы очищения. Обычно это делали несколько жрецов по очереди, но вследствие трагических обстоятельств в эту ночь проведение всего обряда выпало на долю Альдора. Для непосвященного уха слова обряда звучали бессмысленной тарабарщиной, но на самом деле значили многое. Они, например, могли посеять рознь и неприязнь в стане врагов, как предполагал первый этап обряда, либо вызвать к жизни ужасных огненных псов на его заключительной стадии. Жрец выговаривал непонятные слова, и они с легкостью, сами собой, всплывали у него в памяти. Но когда он дошел до одного важного места, вдруг осекся понял, что забыл формулу разобщения, которая должна была сделать братьев, друзей и союзников заклятыми врагами. Он покосился на книгу. Если он сейчас прервется, придется все начинать заново. "Ладно, - подумал жрец, - силы врага не велики, и можно начать сразу со второго этапа". И он продолжил свою скороговорку. Прошло минут пять, прежде чем раздалось легкое гудение низкого тона. Затем от свечей, расположенных на концах треножника, стали отскакивать искры. Гул голосов прокатился по толпе солдат: пожалуй, добрая половина всей армии собралась возле треножника, чтобы стать свидетелями высокого искусства магии. Альдор, погрузившись в себя и отстранившись от всего окружающего, продолжал читать колдовские заклинания. Искорки, отлетающие от звездных светильников, постепенно удлинялись, становясь молниями. Гудение треножника нарастало. Сначала молнии соединились по четырем сторонам, а затем стали проскакивать и по диагонали. Последней вспыхнула молнией пятая свеча, укрепленная под кристаллом. Когда в нее ударило все четыре молнии, она ответила ворохом искр и разразилась длиной молнией, ударившей в кристалл. Яркий голубой сполох отразился на лицах присутствующих воинов, и многие испуганно отшатнулись. Альдор продолжал произносить заклинания. Краем глаза он заметил, что толпа воинов вокруг него увеличилась. Это его обеспокоило. Плохо, когда люди забывают свои обязанности и ищут развлечений даже в таком серьезном деле как война. Мало ли, что может случиться. Но прерваться, чтобы приструнить это распустившееся воинство, Альдор не мог. Молнии крепли и утолщались на глазах, низкое гудение становилось сильнее. Теперь все свечи пылали ярчайшим, слепящим глаза светом и извергали молнии. Молнии сосредоточились в центре кристалла. Кристалл изнутри вспыхнул синим пламенем. Гудение нарастало, становилось все более громким и устрашающим. Передние ряды воинов дрогнули и попятились назад. И тут раздался громкий хлопок, будто лопнул бумажный пакет. Синий луч вырвался из кристалла и, отразившись от зеркала, устремился к замку. Эта была минута торжества Альдора. Он был маг, господин и вершитель судеб в эту минуту. Сейчас удар магического луча придется в середину крепостной стены, и она рухнет, опрокинутая непреодолимой силой. И так будет продолжаться до тех пор, пока от замка не останется камня на камне. Тогда Альдор пустит в ход огненных псов. И сметающим вихрем они пронесутся по руинам замка, истребляя всех, кто еще остался в живых. Так было всегда, так будет и на этот раз. И вдруг Альдор увидел то, во что отказывался верить. Синий луч, копьем прорезавший пространство, уперся в невидимую преграду на краю водяного рва, растекся по ней жидкими струйками голубых молний и стек на землю. Толпа воинов ахнула и замерла. Голубые лучи с неистовой силой продолжали стегать по барьеру, проходящему по краю водяного рва, но их усилия были тщетны. Альдор не понимал, что происходит. Скорее всего, Роланд использовал какую-то магию для защиты замка, и если это так, Альдор должен был выправить положение любой ценой. Нужно было спешить. Обряд должен завершиться до рассвета. Как заведенный, маг продолжал бубнить слова заклинаний, все время увеличивая силу ударов. Но магическая защита замка не поддавалась. Молнии сливались в огромные огненные шары и, с шумом прорезая ночное небо, уносились к крепости. Ослепительными цветами взрывов расцветали они на невидимой поверхности защитного купола, воздвигнутого над замком. Казалось, сама огненная ярость Конаха обрушивается на головы мятежников, но ничего не может с ними поделать. Альдор возвысил голос и еще больше увеличил мощность зарядов. Он отметил, что призрачный купол чуть дрогнул и прогнулся. Гудение огненных шаров, проносящихся по воздуху, сменялось громовыми раскатами при каждом ударе о преграду. На лицах ратников Священного престола застыло выражение благоговейного ужаса перед магической мощью жреца. "Надеюсь, теперь они поняли, кто здесь главный", - тщеславно подумал Альдор. Мысленно он воззвал к Конаху и попросил помощи Его Святейшества. И вскоре почувствовал присутствие властелина в своем сознании. "Они использовали магию огненного круга. Помнишь, первый залп былгорящими стрелами? Стрелы легли кругом. На этот круг было наложено заклинание, очень древнее и редкостное. Но долго оно не продержится - огонь боится воды", - сказал Верховный Жрец. Альдор размышлял над этими словами, но никак не мог взять в толк, что имел в виду великий магистр, когда говорил о воде. С каждым новым огненным ударом защита хоть и прогибалась сильнее, но не сдавалась. "Вода, вода причем здесь вода?" - вопрошал себя Альдор. Он никак не мог найти способ преодолеть защиту огненного круга. И вдруг в его мозгу ярко полыхнула мысль: "Вода!" "Вода - противоборствующая огню стихия. Значит, огненное заклинание, можно снять с помощью воды или магических формул, наложенных на воду. Вода смоет огонь", - догадался Альдор. Мысль была строгая и ясная, словно строки из учебника по магии. Стрелы на границе рва легли неровно, кое-где они и вовсе упали в воду, а значит, защита в этих местах должна быть значительно слабее. Альдор оттолкнул солдат, направляющих зеркало, и принялся его вращать сам, отыскивая возможные бреши в защите. Он заметил, что кое-где невидимый барьер прогибается чуть больше, обнажая кромку воды, подступающую к берегу. Туда маг и направил всю силу ударов. Огненные болиды прогнули защитную пленку, и тогда Альдор резко опустил зеркало вниз к воде. Голубые молнии ударили по поверхности воды. В воздух взметнулись гейзеры воды и пара. Брызги воды и пар сделали видимой пленку магической защиты, и жрец увидел, как она покрывается огромными дырами, расползаясь подобно ветоши. Вода смывала огненное заклинание. Теперь Альдор знал, как бороться с магической защитой Роланда. Увлеченный собственным открытием, Альдор не заметил, как быстро опустился подъемный мост замка. Лихим галопом по нему пронеслась удалая конница герцога Галумейского. Рыцари, вооруженные тяжелыми копьями, смяли разрозненные кучки солдат престола, разбредшихся по всему берегу. Никто из командиров Священного престола не ожидал подобной дерзости. Все они, позабыв об опасности, столпились вокруг Альдора, завороженно наблюдая магическое представление. Небольшие караулы, что оставались возле моста, были рассеяны и уничтожены в один миг. В лагере поднялась паника. Толпы пехотинцев кинулись в лес. Командиры что-то кричали, пытаясь собрать воинов. Друум отчаянно крутился на месте, пытаясь успокоить вставшего на дыбы жеребца. Конница герцога Галумейского широким потоком растеклась по берегу, сметая все на своем пути. Берег у рва покрылся группами сражающихся людей. Ужас и паника охватили воинство престола. Как ни пытались командиры отрядов организовать отпор, у них ничего не получалось. Пехота толпами бежала к ближайшему лесу в надежде укрыться в густой чаще от всадников. Охваченные паникой солдаты престола думали только о своем спасении. Конные гвардейцы Друума бежали, рассеявшись по одиночке. И лишь немногие из них рискнули вступить в бой с хорошо организованным противником. По узкому мосту неслись все новые всадники герцога, с ходу вступая в бой. Будь Друум более осмотрительным, он бы прикрыл мост. Четырех десятков лучников и шеренги тяжеловооруженных копейщиков хватило бы, чтобы наглухо запереть Роланда в крепости, устроив на мосту свалку из тел. Но никто из командоров гвардии Священного престола так и не догадался этого сделать. Альдор со своим треножником оказался в самом центре сражения. Он был готов порвать на куски этого придурка Друума за его глупость, если бы только мог прекратить обряд. Теперь, когда ему удалось пробить защиту огненного круга, все должно было закончиться очень быстро, если бы только не этот первобытный идиотизм Друума. Вокруг наместника кипело сражение. Рыцари Роланда отчаянно, как стая озверевших дьяволов, рвались к жрецу. Они успешно теснили пехотинцев престола, еще пару минут назад безмятежно наблюдавших за красочным представлением и предвкушавших веселый грабеж поверженного замка. Слышался звон стали, хрипы и ржание коней, глухие копейные удары и вопли людей. Вражеское кольцо вокруг Альдора все время сужалось. Неприятная мысль, что он является главной целью ратников Роланда, заставила похолодеть наместника. На подмогу из замка спешили все новые подразделения. Вот уже по мосту, тяжко громыхая подкованными сапогами, побежала пехота. Ждать оставалось совсем недолго. Мгновение - и войска престола будут полностью сметены. Рядом с Альдором погибали верные воины, прикрывшие его телами. Альдор понимал, что долго его защитники не продержатся. Нужно было во что бы то ни стало опередить Роланда, пока на берег не переправились его прославленные лучники. Жрец уже пробил защиту в нескольких местах и сосредоточил свои усилия на том, чтобы очистить от огненного заклинания подъемный мост. Шаровые молнии хлестали по воде, поднимая тучу брызг и пара. Еще мгновение, и защита, размытая водой, не выдержит мощных ударов и лопнет, как мыльный пузырь. Наконец в защите появился просвет. Наместник повернул зеркало. Пышущий огненной синевой болид врезался в центр моста, и мост взорвался каменными брызгами. В воздух взлетели тела людей и коней. Все произошло так быстро и неожиданно, что битва на берегу на мгновение замерла. Все обратили взоры на мост. Альдор, не останавливаясь, открыл огонь по берегу, разя смертельными залпами и чужих, и своих. Огненные вспышки вспарывали берег гигантским плугом, вздымая тучи земли, пыли и пепла. Живых на месте огненного удара не оставалось. Магом овладела звериная ярость боя. Он уже не контролировал свои чувства. Безграничная власть силы захватила его. Взбешенный всеобщей человеческой глупостью и ничтожеством, он хотел расквитаться за свои унижения. Это был упоительный миг силы и признания его могущества. Теперь только он, Альдор, владел жизнью и смертью этих ничтожных людишек, суетящихся на берегу, и огромные шары голубого пульсирующего света продолжали осыпать поле боя, накрывая группы сражающихся воинов. Сражение прекратилось. Солдаты престола бросились к Альдору, боясь попасть под удар магического оружия, а воины Роланда, рассеянные по полю, стремительно кинулись в лес. И Альдор провожал их огненными вспышками, выкашивая целые ряды корабельных сосен. Теперь, когда берег был очищен от врагов, наместник перенес огонь на замок. Гигантские шаровые молнии обрушились на крепостные стены. В воздух поднялись тучи кирпича, пыли и пепла. Альдор был доволен собой. Пара выстрелов - и от стены оставались только неровные обломки, словно остатки выкрошенных в драке зубов. Те, кто уцелел, затаив дыхание, наблюдали за ужасающим зрелищем. Альдор, не переставая, шептал заклинания. Выстрелы следовали один за другим. Удар - и верх зубчатой башни с флагом Монтании повалился вниз, осыпаясь грудой крошеного кирпича. Другой - и вот уже сама башня медленно сползла вниз, оплывая на земле кучей каменных обломков. "Теперь они поймут, на чьей стороне власть и сила!" - мстительно подумал Альдор, с азартом сокрушая замок.

***

Роланд видел, как взлетел на воздух подъемный мост с полусотней всадников. Вместе с ним рухнула его последняя надежда. Синие сгустки света бомбардировали замок, превращая его в каменное крошево. Обезумевшие люди с криками носились по крепости не в силах найти убежище. Тонны каменных обломков обрушивались на их головы. Король понял, что жрецы не остановятся, пока не превратят замок в груду щебня. Им удалось преодолеть огненную защиту Торина. Спасения от магического оружия не было. Нужно было срочно уводить людей. Хорошо, что он вовремя отослал Аманду и Квентина. Должно быть, они сейчас уже в полной безопасности. Огненный болид взлетел с противоположного берега и взорвался прямо перед королем. Зубчатый край стены с шумом осыпался вниз. Крестьянские дружинники с воплями бросились к башенной лестнице. Еще один такой удар, и от стены ничего не останется. Роланд приказал трубить отбой. Осыпанный каменной пылью горнист вскинул рожок. Прозвучал сигнал отступления. Вторая вспышка ударила по верху башни. Стена и башня рухнули на глазах. Яркие голубые вспышки с другого берега следовали одна за другой. - Всем в подземный ход! - крикнул Роланд. И все, кто был с королем: лучники, копейщики, дружинники - все кинулись вниз по винтовой лестнице башни. Джордан спешил и волок Квентина за руку. Они бежали по лестнице, ведущей в подземелье. Пол под ногами вздрагивал при каждом ударе. Стены с грохотом осыпались целыми глыбами. Джордан и Квентин бросились в левое крыло замка, где должна была находится королева Аманда. Они бежали по пустынным коридорам замка, выкрикивая имя королевы. Но там ее не было. Стены замка содрогались под могучими ударами, осыпаясь каменной крошкой. Пробегая мимо окон в переходах замка, они видели, как небо расчерчивают голубые трассы огненных шаров. Сердце Джордана дрогнуло от недоброго предчувствия. Уходить надо было немедленно, пока не засыпало входы в подземелье. - Она там, наверху! - воскликнул Квентин. - Надо уходить, Квентин. Если завалит подвалы, мы не выберемся отсюда, сказал Джордан. Вслед за каждым выстрелом слышался глухой удар. Замок вздрагивал и проседал, как корабль во время шторма. Вершины башен и крепостных стен крошились и осыпались грудой измельченного кирпича и камня. Люди и лошади в панике метались по двору и гибли под глыбами и блоками рушащихся стен. "Еще немного, - подумал Джордан, - и замок превратиться в груду обломков, тогда подвалы будут замурованы". Джордан взял Квентина за руку и потянул к подвалам: - Квентин, нам ее не найти. Но ты должен жить, ты нужен этому миру. Квентин не мог покинуть замок без матери. Им вдруг овладело непреодолимое упорство: он не хотел больше подчиняться воле этого человека, принесшего одни неприятности. Когда они достигли первого этажа, принц с силой вырвал руку. - Я не покину замок, пока не найду отца и мать! Пока не буду уверен, что они в безопасности! - прокричал он в лицо Джордану. - Дурак! Ты не выберешься отсюда. Через полчаса замок превратиться в груду развалин. Квентин бросил злой взгляд на Джордана. Этому чужаку, обрекшему их мир на разрушение, нет никакого дела до жизни его родителей. Пусть бежит! Он озабочен одним - спасением собственной шкуры. Квентин подумал о матери, и его сердце сжалось. Он никогда не бросит ее! Пусть Джордан убирается куда хочет, на все четыре или пять сторон света, только оставит их всех в покое. Джордан прочел что-то в глазах Квентина, что заставило его остановиться. "Что ж, раз глупый мальчишка хочет испытать судьбу, то пусть. Я не стану его удерживать. Каждый, в конце концов, господин своей судьбы". - Тут код места, в которое ты должен попасть. Возьми его. Если останешься жив, набирай код и прыгай в сундук, - Джордан вырвал клочок бумаги из своей тетрадки. - Постарайся успеть. Не знаю, сможешь ли ты спасти родителей, но мир ты спасти должен! Джордан сделал несколько шагов назад, еще с надеждой глядя на Квентина, затем повернулся и быстро побежал по длинному коридору, уходящему в темноту подвалов. Квентин остался один. Метровой толщины стены трескались и осыпались вокруг. Надо спешить, пока действительно не засыпало все проходы. Он повернулся и побежал к лестнице, ведущей наверх.

***

Роланд громко звал Аманду. Но в грохоте рушащихся стен, в криках обезумевшей толпы, его голос тонул и был не слышен. Никто не видел королеву. Люди метались по двору в надежде найти спасение в какой-нибудь щели. По воздуху носились огненные вспышки. Взрывались и рушились могучие каменные башни. Смерть с каждой минутой приближалась к ним. Роланд остановился посреди двора. Путь спасения остался только один - через подземный ход. Но как остановить это творящееся безумие? Нужно ошеломить толпу, привести ее в чувство, иначе эти люди передавят друг друга. Король взметнул руки вверх и призвал на помощь небесные силы. Его магия была бессильна против всесильной магии жрецов престола, но в эту минуту должна была помочь. Король произнес заклинание, то заклинание, которым когда удивил Квентина, но только в десятки раз более мощное. Раздался оглушительный хлопок. Люди на мгновение застыли. - Говард, уводи людей в подвалы! - крикнул король, заметив в толпе начальника дворцовой стражи. Говард все понял с полуслова. - А ну, смирно! В колонну по три, шагом марш в подвалы! Пошевеливайся, собаки! - взревел со всей мочи Говард. Его призыв возымел действие. Люди перестали давить друг друга и двинулись в распахнутые ворота подземелья. - Говард, где Аманда? - выкрикнул Роланд. - Последний раз я видел королеву на восточной башне, милорд, - ответил начальник стражи. Роланд посмотрел на вершину угловой башни. И тут его сердце похолодело. Разрушенная огненными шарами башня медленно осыпалась вниз. Аманда, в рыцарских доспехах, стояла на верхней площадке угловой башни и наблюдала за ходом сражения. Она видела, как всадники герцога Галумейского с ходу врубились в ошеломленную толпу вражеских солдат и стали теснить их к лесу. Защита Торина пока еще действовала, ограждая крепость невидимым куполом. Зрелище летающих огненных шаров слишком увлекло ее, и она поздно заметила, что шары пробили защитный круг и стали крушить замок. Она все еще была наверху, когда рухнула верхняя часть стены перед башней. Королева не ведала, что Альдор, опьяненный своим могуществом, уже давно приметил эту высокую угловую башню. И как только стена перед башней была разрушена, он ударил очередью огненных болидов по ее вершине. Аманда как раз спускалась по башенной лестнице, когда лавина рухнувших камней погребла ее. Роланд бежал к угловой восточной башне по опустевшим коридорам замка. В замке не было ни души. Под ногами хрустели осколки стекла и камня. Король громко окликал Аманду и всех, кто еще мог здесь находиться. Стены качались вокруг и расходились трещинами. Роланд ощущал себя матросом во время сильного шторма. Внезапный удар пришелся на стену впереди. Король успел заметить, как стена перед ним вздулась огромным каменным пузырем. Долгое застывшее мгновение он с удивлением созерцал этот неестественный каменный пузырь перед собой. Затем время вновь прыгнуло вперед рассерженным барсом. Каменный мешок с грохотом разорвался, погребая под лавиной узкий проход. Тяжелый каменный обломок ударил королю в голову, и его сознание в ту же минуту померкло.

***

Альдор продолжал методично превращать замок в кучу битого кирпича и камня. Он с удовлетворением заметил, что это занятие нравится ему все больше и больше. Но праздник не был бы праздником без окончательной победы над врагом. Когда утром толпы этих придурков, называемых гвардией Священного престола, войдут в разрушенный замок, они должны увидеть такую картину, от которой кровь похолодеет в их жилах и которую они потом будут до конца дней своих со страхом и трепетом передавать детям и внукам. А уж он-то постарается произвести на них неизгладимое впечатление, а то многие из них запамятовали, какие почести надлежит воздавать наместнику Священного престола. То, что он превратит замок мятежников в груду обломков, несомненно, впечатляет. Но это лишь часть великого обряда очищения. Чтобы полностью уничтожить всю скверну, он выжжет развалины очистительным огнем. Это место должно остаться чистым и пустынным, будто здесь никогда ничего и не было. И никакого смрада и вони от гниющих трупов отступников в грудах строительного мусора. "Подождите, мои верные оруженосцы, главный сюрприз вас ждет впереди, предвкушая десерт, думал Альдор. - Вскоре наступит завершающий этап обряда очищения. Огненные псы пройдутся по развалинам замки, и тогда вы удивитесь по-настоящему. К утру здесь будет все чисто и стерильно, и никакого пира для стервятников".

***

Квентин, как ни старался, не мог пробиться наверх сквозь толпу охваченных паникой людей. Все бежали к подвалам. Живой поток захлестнул узкие лестницы и переходы. Кто-то падал, кто-то летел через головы по перилам. Квентин понял, что отец решил уводить людей из замка подземным путем. Толпа уже заполнила все переходы подземелья, и не было ни малейшего шанса прорваться наверх и отыскать мать. Никто не слышал призывов принца, сплошной человеческий поток нес его вниз. Оставалось только надеяться, что королева где-то здесь, среди людей, и чьи-то руки сберегают ее в этот час. Путь был один - к подземному ходу. Квентин вырвался из тесного кольца людей и вскоре опередил всех. Когда сзади раздался сокрушительный удар, принц был уже в безопасности. Все произошло мгновенно: широкий каменный свод, опирающийся на колонны, лопнул посередине, и на запертых в подземелье людей обрушился тысячетонный камнепад. Оглянувшись, Квентин увидел, что по проходу несется лавина каменных обломков и пыли. Он со всех ног бросился вперед. Принц мчался по подземелью, освещенному редкими факелами, ориентируясь на подсознательном уровне. Детские уроки всплыли в памяти. Все эти знаки: крестики, звездочки, куриные лапки, колоски, животные - Квентин вдруг ясно вспомнил, что они означают. Он бежал по подземному коридору, вовремя делая нужные повороты. За последние сутки столько всего обрушилось на него, что сознание, запротестовав, перестало анализировать окружающую действительность и отключилось. Он ощущал себя безмозглой заведенной куклой, но в этом и было его спасение. Остановись он хоть на мгновение, задумайся, предайся воспоминаниям - его бы тут же поглотила несущаяся лавина. Подсознание работало четко и спокойно, послушно подсказывая нужные повороты пути. У принца не было больше ни сил, ни слез, ни боли. Душа застыла в немом крике, а ноги несли его сами собой. На каком-то повороте Квентин остановился, чтобы перевести дыхание. Крики погребенных под каменной толщей людей были теперь почти не слышны. Перед принцем располагались два прохода, отмеченные знаками. Пиктограмма над правым проходом изображала двух пляшущих человечков, звезду и две стрелы. Над левым был нарисован большой трезубец. "Правый проход ведет к подземному ходу, - вспомнил Квентин. - Мне туда". Юноша дышал тяжело, как загнанная лошадь. Он шагнул под каменную арку и с вздохом опустился на землю, решив передохнуть хотя бы пару минут. И вдруг в дальнем конце темного прохода возникло какое-то огненное сияние. Оно просачивалось сквозь боковые ответвления и трещины в скалах. "Что это?" со страхом подумал Квентин. Огонь постепенно заполнял коридор. Рваные языки пламени обрели форму и сложились в лапы, голову и туловище огромного огненного пса. Пес постоял мгновение на месте, словно изучая местность, а затем длинными отрывистыми прыжками припустил по коридору прямо к замершему Квентину.

***

Было еще темно, но Альдор знал, что рассвет близок. И он решил поспешить с завершающей фазой обряда. Замок был полностью разрушен, среди развалин горели пожары. Вылетающие из треножника огненные шары теперь лишь перемалывали каменные груды, превращая их в пепел и пыль. Половина дела была сделана. Враг был повергнут. Жрец перешел к третьей стадии обряда. "Это должно еще больше повеселить моих верных оруженосцев", - думал он, вспоминая испуганные лица гвардейцев. Вспышки, излучаемые кристаллом, из голубых и синих превратились в красные и оранжевые и понеслись к руинам замка. На лету они превращались в огромных пламенных драконов и псов. Наступал завершающий этап обряда очищения, призванный уничтожить и испепелить огнем всякую плоть, а значит, и нечистоту. Исполинские огненные драконы, порождения мысли Верховного Жреца, блуждали по руинам, просачивались огнем в самые укромные щели и вылизывали огненными языками плоть всякую: и живую, и неживую. "Так снизошла на город кара великая, разбив камни города, - вспомнились Альдору слова древней книги. - И поглощены были неверные и отступники геенной огненной. А после сделалось то место чисто от всяческой скверны и плоти. И воцарилась там тишина, спокойствие и порядок". "Огненные псы еще до рассвета вылижут развалины и достанут затаившихся отступников, - размышлял жрец. - С восходом солнца они исчезнут. А утром в очищенный от скверны город войдет армия, не столько для того, чтобы воспользоваться своим правом на разбой и разграбление, сколько для того, чтобы каждый из воинов смог проникнуться священным трепетом перед мощью властелина престола и потрясенным преклонить колени перед его величием".

Глава 8. Подземная страна

Разинув пасть, огненный пес несся на Квентина. Квентин выскочил в центральный коридор. С одной стороны был заваленный камнями тоннель, с другой - помеченный трезубцем проход. Выбора не было. Квентин бросился вниз в заповедный лаз. Пес прыгнул, выставив взлохмаченные языками пламени лапы. Квентин чувствовал жар огненного тела. Принц бежал вниз по высоким каменным ступеням, думая о том, как бы ему не загреметь вниз. Но на последних ступенях все же споткнулся и загремел вниз. Скатившись по каменной насыпи, он упал в воду горного озера. И это спасло его в следующую минуту, когда огненный пес пронесся над головой. Вода рядом зашипела и изошла паром. Пес огненным клубком откатился назад и остановился, выжидая, когда Квентин выйдет на берег. Ледяными иголками пронизывало тело, но юноша терпел, сидя по горло в воде. Выйти на берег означало бы неминуемую смерть. Огненный пес расположился у самой кромки воды. Магическое создание было уверено, что человек долго не вытерпит ледяную стужу горного озера. Ноги и руки стало сводить судорогой. "Долго я не выдержу. Надо выходить", - подумал Квентин и сделал шаг к берегу. Пес приготовился принять жертву. Он прыгнул вперед и застыл у самой кромки воды. Пасть пса широко раскрылась в огненном зеве. И тут каменная стена за спиной пса зашевелилась. По скале пробежали трещины, она сморщинилась, как старая кожа, и приобрела выпуклый рельеф. Спустя секунду на поверхности скалы выступили два горельефа каменных великанов. Квентин застыл, зачарованно глядя на это представление. Каменные великаны отделились от скалы и сделали пару шагов к огненному псу. Их тяжелая поступь отозвалась дрожью в земле. Огненный пес обернулся и злобно ощерился на приближающихся големов. Истуканы, запрокинув вверх остроконечные головы, направлялись к нему. Они широко раскинули в стороны свои могучие руки, вытесанные из каменных блоков, словно бы намереваясь удушить пса в своих объятиях. Пес отвернулся от Квентина и сделал быстрый прыжок в сторону. Но правый великан с ловкостью, какой позавидовал бы и чемпион, вскинул каменную руку и ударил пса на лету. От пса полетели искры. Лохматым комком пламени он отскочил от земли. Второй великан, сделав быстрый и точный шаг, придавил пса к земле. Из-под тяжелой ноги исполина брызнули искры и языки пламени. Пес злобно зашипел в отчаянной попытке вырваться из-под каменной стопы голема. Но великан быстро наступил и второй ногой, окончательно лишая пса воздуха. Огненные змейки заструились между мокрыми камнями на берегу озера и вскоре погасли. С огненным чудовищем было покончено. - Ты можешь чувствовать себя в безопасности, человек, - проскрежетал голем. Квентин попытался сделать шаг и выйти на берег. Ноги онемели и совсем его не слушались. Посиневшими от холода губами он звал на помощь, но не мог расслышать даже собственного шепота. Сердце стучало все реже. Сознание тихо уплывало в темную даль. Еще одна отчаянная попытка выбраться, и принц рухнул в студеную воду. Вода охватила его цепкими объятиями и мягко повлекла на дно. Квентину казалось, что он плывет по каким-то темным пещерам, длинным переходам и лестницам. Иногда на крутых поворотах ему доставались довольно чувствительные толчки, и это на минуту возвращало его к реальности. И тогда он с интересом разглядывал несущих его маленьких человечков. У странных человечков были мохнатые руки и ноги и лица, заросшие бородами. Они тяжело сопели, ввосьмером таща Квентина на носилках из куска брезента по темным переходам. Все это делалось в абсолютном молчании, за весь путь никто из маленьких человечков не проронил ни слова. После тяжелого шока Квентин пребывал в расслабленно-безвольном состоянии и просто плыл на руках этих неведомых существ. О том, что это гномы, сказочные жители подземной страны, он начал догадываться с первых минут их путешествия. Какой путь они проделали, Квентин не мог определить: коридоры петляли под самыми неожиданными углами, а лестницы уводили все ниже под землю. Уже после нескольких пройденных лестниц, юноша понял, что никогда не бывал здесь прежде. Но гномы продолжали углубляться в недра горы. И хотя принца переодели в сухое и растерли спиртовым настоем, сильное переохлаждение давало о себе знать. Утомленное сознание юноши незаметно отключилось, и дальнейший путь он проделал в каком-то дремотном сумеречном состоянии. Пробудило его сияние яркого света, раздробленного миллионами маленьких кристалликов, покрывающих стены подземного зала. После тьмы пещер оно больно ударило по глазам. Квентин зажмурился и первые мгновения своего пребывания в подземном мире Гедара мог руководствоваться только слухом. Глаза постепенно привыкли к блеску кристаллов, и он смог разглядеть своих новых знакомых. Подземные жители были маленького роста, среднему человеку они едва доходили до пояса. Квентин обратил внимание, что эти карлики любили красочные наряды. Все они были одеты в пестрые жилетки и яркие шаровары. Вооружены они были короткими мечами в украшенных самоцветами ножнах и железными палицами. Забавные человечки окружили Квентина, с удивлением рассматривая его, покачивая головами и смешно цокая языками на своем наречии. Квентин с интересом осматривал все вокруг и поражался красоте подземного мира. Витые колонны, наполненные мягким зеленоватым свечением, возносились на большую высоту под своды потолка. Стены искрились и переливались неожиданным в этом подземелье радужным светом от бесчисленного множества кристаллов. Матовые плиты на полу, украшенные снежными узорами, светились чуть голубоватым светом зимнего утра. Легкий подземный ветерок шевелил серебряные колокольчики, подвешенные к высоким сводами, и они отзывались нежным малиновым звоном. "Откуда здесь столько света?" - думал Квентин. Убаюканный нежными звуками колокольчиков и искорками света, он перестал ощущать угрозу, откуда-то зная, что подземные существа, живущие в столь милом доме, не могут причинить ему вреда. В центре зала плескался тонкими струйками фонтан, запертый в круглой чаше, образованной лепестками каменного цветка. Струйки воды и кристаллики, установленные в фонтане, искрились радужными брызгами. "Так любить свет могут только люди, когда-то жившие на поверхности, но в силу каких-то причин оказавшиеся в подземелье", - сделал вывод Квентин. Он так и не смог определить тогда, откуда берется этот праздничный свет. И лишь спустя пару дней пребывания его в подгорном мире Гедара, карлики открыли ему тайну света. Солнечные лучи проникали в недра горы через хитроумные световоды, образованные кристалликами горного хрусталя. Толпа, окружившая принца, внезапно расступилась, пропуская вперед высокого даже по наземным меркам человека. Среди карликов он и вовсе казался великаном. Это был мужчина с сильным и волевым лицом, обрамленным ярко-рыжей бородой. Одет он был в красный жилет и коричневые шаровары, на ногах у него были рыжие кожаные сапоги с раструбами. На шеи у великана на толстой золотой цепи висел знак, изображающий какую-то неизвестную Квентину букву. Великан пробирался сквозь толпу, быстро перебрасываясь с карликами фразами на их чмокающем языке. Когда он добрался до Квентина, молча сграбастал его огромной лапищей за руку и повел через толпу. Они приблизились к фонтану, и Квентин увидел трон за его чашей. Гигант уселся на трон, поставил Квентина прямо перед собой и всмотрелся в лицо юноши проницательным и умным взглядом глубоких, как озеро, голубых глаз. - Я знаю тебя, - сказал рыжебородый. - Ты Квентин сын короля Роланда. Печальная участь постигла твою страну. Вы храбро сражались, но враг использовал такие силы, преодолеть которые не смог бы никто из смертных. Здесь в нашей подземной стране, которая называется Гедар, ты можешь чувствовать себя в полной безопасности. Конаху не дано власти контролировать недра и поднебесье, поэтому его власть на Земле пока ограничена. - Меня зовут Мелар. Я король славного Гедара, который имеет не менее драматичную историю, чем твоя родная Монтания. Я предлагаю тебе безопасный приют. Ты можешь находиться у нас, сколько пожелаешь сам. И я хочу, чтобы за это время ты уяснил некоторые важные вещи, которые откроются тебе. Сейчас мы сядем за стол, а после завтрака тебе будет необходимо хорошенько отдохнуть и придти в себя. На поверхности будет небезопасно еще несколько дней, пока огненные псы не сожрут все, что осталось от твоего дома. Так что три-четыре дня ты в любом случае будешь моим гостем. Квентин не мог поверить: этот человек говорил с ним на давно забытом анге, древнем языке, который каждый член королевской семьи обязан был знать по завету предков. Теперь эти знания пригодились Квентину, и он был весьма доволен этим обстоятельством. С трудом подыскивая слова древнего языка, принц произнес: - Благодарю вас, великодушный король Мелар, за гостеприимство, оказанное преследуемому путнику. Теперь я понимаю, что благородство и сострадание не ограничено поверхностью земли, оно распространяется и на ее недра, где можно рассчитывать на помощь, приют и покровительство, - Квентин слегка даже испугался за себя: никогда раньше, даже под угрозой наказания, он не смог бы произнести столь напыщенную тираду на древнем анге. Но под этими чудесными сводами он вдруг почувствовал мелодику прекрасного древнего языка и изложил свое приветствие почти рифмованным слогом. По пещере раскатился, отозвавшись в колокольчиках, объемный смех короля Мелара. Подданные Гедара тоже смешно зачирикали, подражая своему властителю. - Хорошо, принц Квентин, спасибо на добром слове. А теперь прошу к столу отведать угощений, приготовленных лучшими поварами Гедара, - пригласил король. Подземная страна удивляла Квентина. Она была непостижима и огромна. Он и предположить не мог, что недра земли могут быть изрезаны таким количеством пещер и полостей, в которых вполне могло разместиться королевство, по размерам не уступающее его родной Монтании. Карлики старались не оставлять одного юного принца, когда он путешествовал по подземельям огромной страны, - заблудиться здесь ничего не стоило. Все помещения строго соответствовали отведенным целям: общественные, торговые, производственные или жилые. Залы подземной страны уходили во всех направлениях: вперед и назад, вправо и влево, вверх и вниз. Одни из них, как и королевские палаты, были ярко освещены сиянием тысяч кристалликов, другие погружены во мрак. Квентина старались скорее провести по этим полутемным помещениям, озаряемым лишь сполохами огня, где, согнувшись над плавильными печами и гранильными станками, карлики занимались обработкой металлов и драгоценных камней. Вместе с тем часто встречались еще не обжитые подземными обитателями пустые и темные пещеры, сохранившие свой первозданный природный вид. Некоторые из них таили в себе изумительную красоту подземных водопадов и горных озер с безупречно прозрачной и чистой водой, с вкраплениями сверкающих драгоценных камней и горного хрусталя на стенах, сосульками сталактитов и сталагмитов. Странно, но здесь под землей не чувствовалось холода. "Огонь древней горы", - пояснили Квентину аборигены. Король Мелар рассказал об этом подробнее. Гора Вилду, которая была прекрасно видна Квентину из окна его спальни, была древним вулканом, еще хранившим тепло в своих недрах. Это тепло и использовали жители Гедара. Маленькие люди трудились не покладая рук на подземных разработках, добывая драгоценные камни, золото, серебро и другие металлы. Добытые ископаемые они обменивали на продовольствие через доверенных лиц из числа местных крестьян, которые из поколения в поколение занимались этим тайным, но выгодным промыслом. "Знал ли отец о существовании Гедара? - задавался вопросом Квентин. - Ведь уже многие сотни карлики жили здесь в недрах горы, почти под самым замком". Но, скорее всего, существование подземного народа было для всех тайной, ведь ничего, кроме неясных слухов и древних легенд, не просачивалось на поверхность. Король Мелар многое поведал принцу из древней истории. Картина воцарения Конаха ясно предстала перед ним. Конах поработил и захватил землю, а люди, не пожелавшие покориться ему, были изменены проклятием и вынуждены были, чтобы сохранить жизнь и независимость, укрыться в подземных пещерах. Карлики Гедара были извечными врагами Конаха, а это означало, что в их лице Квентин получил надежных друзей и союзников. Эта мысль обрадовала Квентина. Значит, в их мире все еще существовало сопротивление безжалостной диктатуре и было на кого опереться не только на земле, но и в ее глубинах, и, если верить королю Мелару, то и на небе. Первые два дня Квентин был совершенно подавлен. Разведчики Гедара проникли на поверхность и рассказали, что замок короля Монтании превращен в груду дымящихся развалин и никого в живых там не осталось. "Значит, я остался совсем один", - с тоской думал принц, глядя на игру фонтана и праздничное сияние кристалликов, заполняющее королевские пещеры. Король Мелар приставил к Квентину пару человечков, прекрасно владеющих древним языком, чтобы они не оставляли принца наедине с его мыслями. И человечки старались вовсю развлечь принца. Они рассказывали ему древние легенды и сказки, водили по живописным местам подземной страны и угощали Квентина дефицитными фруктами и лакомствами, доставленными с земной поверхности. Но ночью, когда жизнь под горой затихала, Квентин вновь оказывался наедине со своими горькими мыслями. Боль утраты оживала вновь и вновь, и он замечал, как глаза вдруг наполняются непослушными капельками слез. Тогда он вслушивался в серебряный звон колокольчиков, запряженных в подземные ветерки, и ему становилось немного легче. На исходе четвертого дня король Мелар вновь принял его в тронном зале. На этот раз гигант был сосредоточен и задумчив. - Мои люди побывали наверху. Армия Конаха ушла. Огненные псы вылизали все, оставив после себя только оплавленные дымящиеся камни, которые будут остывать еще неделю. Больше там ничего не осталось, - король помолчал: - и никого... Квентину, уже смирившемуся с безвозвратной потерей, пришлось вновь испить эту горькую чашу. Но он решил быть сильным и никогда больше не показывать не достойную мужчины слабость. - Мне это известно, король Мелар. Враги убили моих родных и разрушили мой дом. Моего народа больше нет. Я остался один, - скорбно ответил Квентин. - Когда-то давно подобная участь выпала и на долю моего народа, продолжил Мелар. - Но я верю, что наступит день и зло будет побеждено. Древнее пророчество гласит: злой властелин падет, когда будут соединены воедино силы земли, неба и подгорного мира; силы прошлого, настоящего и будущего. Собравшись вместе, семеро посвященных одолеют монарха, за которым стоит тьма, - король внимательно взглянул на Квентина. - Мудрые и знающие люди советуют мне внимательнее присмотреться к вам, принц Квентин. Им кажется, что ты можешь исполнить важную миссию в борьбе со злом. Есть даже люди, которые уверены, что ты один из тех избранных, о которых говорит пророчество. Король Мелар поднялся с трона и сказал что-то на языке подземного мира. Из полумрака боковой пещеры выступила согбенная фигура карлика, закутанного в шерстяное пончо. - Это старый Фарго, - объявил король. - Сдается мне, что только горячая гора Вилду и небо старше его. Он хочет спросить тебя кое о чем, принц Квентин. Старичок, опираясь на посох из черного дерева, приблизился к Квентину. Лицо у него было маленькое и сморщенное, словно печеное яблоко. Но в отличие от лиц его соплеменников, лица старого Фарго почти не коснулись чары проклятия Конаха, а на руках и ногах старичка, хоть они и напоминали узловатые ветви высохшего дерева, отсутствовал шерстяной покров, присущий всем остальным карликам. Глаза старичка смотрели куда-то поверх Квентина, и принц по этому отсутствующему взгляду догадался, что старый Фарго совершенно слеп. Фарго протянул высохшую руку Квентину и сказал: - Я давно уже ничего не вижу, слышу с каждым годом все хуже, но чувствую я себя так же хорошо, как и во времена моей молодости. Дай мне, пожалуйста, твою руку, сынок. Фарго попытался было напустить на лицо значительность и важность, но у него вышла такая уморительная физиономия, что Квентин улыбнулся и уже без опаски протянул руку старенькому гному. Теплыми сухими пальцами обеих рук Фарго обхватил ладонь принца. В тот же миг голова Квентина плавно закружилась, ноги стали мягкими и слабыми, и если бы его не подхватили сзади, он бы точно свалился на каменный пол. Сознание принца понеслось бурным потоком, удивительные образы сменяли друг друга, вызывая странное чувство, что все это уже с ним происходило однажды. Ему показывали картинки из его жизни, словно бы многое уже знали наперед и хотели, чтобы и Квентин мог увидеть, что готовит ему судьба. Образы, не задерживаясь, сменяли друг друга отдельными отрывочными эпизодами, связать которые воедино было совершенно невозможно. Осознание реальной действительности покинуло Квентина. Он словно бы находился внутри странного фильма, был его главным героем и по воле неведомого автора плыл вместе с потоком образов от эпизода к эпизоду своей собственной жизни, наблюдая все это со стороны. И в этом виртуальном потоке, похоже, от него ничего не зависело. Он послушно, как расплавленный воск, принимал форму матрицы и не имел сил избежать этого. Сколько прошло времени с начала этого полета, Квентин не мог сказать. Сознание возвращалось медленно. Очнувшись, он обнаружил себя лежащим на деревянной скамье. Вокруг толпились маленькие человечки. Вслед за сознанием вернулась и память, и Квентин вспомнил маленького старичка, с хитренькой улыбочкой стоящего чуть поодаль. "Что он сотворил со мной?" думал Квентин. Ощущение, что он проглотил за завтраком целую вечность и не смог ее переварить, не покидало принца. На ум приходило еще одно сравнение: будто за несколько часов он чудом одолел тысячи томов из отцовской библиотеки, и этот чудовищный коктейль информации никак не мог усвоиться его сознанием. - Вставайте, принц! - громко произнес король карликов Мелар. - Вы должны незамедлительно отобедать, чтобы восстановить истощенные силы. После двух бокалов сладкого красного вина Квентин почувствовал себя значительно лучше. Король Мелар наблюдал за ним с каким-то лукавым выражением. Старый Фарго сидел рядом с Квентином и причмокивал вино из малахитового с золотым ободком кубка, окуная в него редкие усы и бородку. - Почтенный Фарго! Считаю, пришла пора поведать нашему гостю и всем собравшимся здесь истину, которая открылась вам столь чудесным образом, объявил Мелар. - У меня нет секретов от моего народа. Все вы - мои братья и сестры, а все мы - единая семья, - король обнял Квентина и Фарго. Поэтому, достопочтенный Фарго, огласите всем то, что явилось вам в ваших видениях, так чтобы каждый мог понять суть божественного провидения. - Вы знаете, друзья мои, что долгие я годы провел в отшельничестве, неустанно трудясь над постижением истин Древнего мира. Тех истин, что даны были нам прародителями, - начал Фарго, с трудом отрывая голову от чаши с вином. - Божественный Дух помог мне в трудах моих и открыл для меня смысл многих пророчеств, изложенных в священных книгах. Язык этих книг не доступен простым смертным, а значение и смысл слов ускользает и от посвященных. Однако с помощью высших сил все-таки мне удалось узнать многое. Я понял главное: зло не вечно, друзья мои! Злая сила, что сотни лет назад изгнала нас с лица земли, заставила забиться в норы и изуродовала наш облик - не вечна! Наш враг знает это и чувствует опасность. Ему тоже известна истина древнего пророчества, поэтому он и поспешил расправиться с Монтанией. Сказано: "После огненной бури явится герой и объединит силы недр, земли и неба; прошлого, настоящего и будущего. Долгий путь предстоит пройти ему, чтобы победить злого властелина. Отыщет он шесть друзей, и с помощью семи Древних предметов и знаний низвергнут они дракона, терзающего землю. А как сделают это, исполнится великое пророчество: наступит на земле царство радости и свободы, и новая звезда засияет в небе, озаряя дорогу идущим в ночи". "Кто же этот герой?" - вопрошал я себя и с усердием искал ответ в своих ночных бдениях. И был открыт мне образ юноши, выходца из горной страны, преследуемого и гонимого злыми силами. И вот теперь, как только я коснулся руки юного принца Квентина, озарение снизошло на меня. Понял я: это тот герой, о котором гласит древнее пророчество. И если мы хотим победить врага и вернуться на поверхность земли, мы должны открыться молодому принцу и вручить ему священное оружие нашего рода. Ибо он один из тех семи героев, что одолеют Конаха. Таково мое слово. Все слушали Фарго в почтительном молчании, но через минуту, как только он умолк, ропот пробежал по рядам маленьких человечков, чинно рассевшихся за столами в пиршественном зале. Один из карликов, по-видимому, знатного рода, с массивной золотой цепью на шее и кинжалом в золотых ножнах на поясе, вскочил со своего места и обратился к королю: - Можно я скажу, король Мелар? - Говори, Ланс. Мы слушаем тебя. Человечек жарко заговорил: - Я не знаю, прав уважаемый Фарго насчет пророчеств или нет, это еще надо проверить. Но, братья мои, подумайте, какому риску мы подвергаем наше существование, вручая в руки незнакомца наше священное знание! Все вы знаете: каждому роду было вручено Древними прародителями то или иное священное знание, тот или иной предмет-охранитель, служащий источником силы и могущества рода, к которому род всегда мог прибегнуть при возникновении угрозы его существованию. Этот священный предмет мы берегли и передавали от поколения к поколению, от отца к сыну, и если наш род все еще существует, то во многом только благодаря ему. Это наша последняя надежда в случае опасности, и теперь вы предлагаете отдать его в чужие руки! И в чьи? В руки молодого человека, не знающего жизни, растерянного и слабого. Кто может поручиться за верность пророчества? Кто может поручиться за то, что наше священное знание не будет использовано против нас самих? Кто может поручиться, что наша святыня не попадет в руки врага по воле или против воли этого молодого человека, которого тут пытаются представить спасителем мира! Внемлите разуму, братья мои! Мы не можем вверять судьбу нашего многострадального народа в руки чужестранца, полагаясь на его неокрепшую волю и не будучи уверенными в том, что святыня рода послужит во благо нам. Я как один из старейшин нашего рода и хранитель сокровищ говорю: нет! Таково мое слово. Знатный человечек, высказав все, что у него накопилось на душе, выдохся, как воздушный шарик, и понуро опустился на свое место на скамье. В зале стало шумно, обычно сдержанные, карлики бурно обсуждали выступление оратора. Квентин наблюдал за всем происходящим рассеянно, казалось, это его не касается. Он до сих пор не мог осознать, как так случилось, что всего за час он превратился из юноши, совсем еще мальчишки, в спасителя человечества. Дискуссия продолжалась, вставали и выступали уважаемые люди рода, но принца это обсуждение не трогало, он был полностью поглощен своими думами. Вместе с великой миссией на Квентина вдруг навалилась страшная усталость. Ему было уже все равно, выберут ли его спасителем мира или вышвырнут на съедение огненным псам, все еще бродившим по пепелищу. Взгляд Квентина упал на короля Мелара. По выражению его лица принц понял, что король тоже уже порядком утомлен затянувшейся дискуссией и намерен в ближайшее время положить ей конец. Так и произошло. Мелар поднял руку и замер на некоторое время, пока разгоряченный народец не заметил своего властителя. Оживленные голоса спорщиков смолкли, и в зале воцарилась тишина. - Можно мне сказать? - тихо произнес король. Он поднялся со своего трона, огромный, сразу занявший собой ползала. Квентин заметил, что рост короля оказывает на подданных Гедара неизменно сильное впечатление. - Я внимательно выслушал мой народ. Все аргументы за и против; Фарго и его оппонентов. Все существующие точки зрения оглашены сегодня в этом зале. Вопрос ясен. Он стоит достаточно просто: вверять ли судьбу нашего народа, а вместе с тем и судьбу всего мира в руки молодого паренька, избранного провидением на роль освободителя, или нет, - Мелар вскинул ладонь вверх, упреждая возражающие отклики, но они и не последовали. - Сотни лет мы, великая нация, помнящая лица своих предков - прекрасные, человеческие лица - провели под землей. Многие из нас никогда не видели солнца. Наши дети, лишенные живительных лучей небесного светила, рождаются слепыми, как кроты. Расой карликов и гномов называют нас жители поверхности. Некогда благородный и красивый народ вырождается, становясь с каждым годом все меньше и уродливее. Но голос крови все еще живет в нас, и мы выбираем себе в короли того, кто по росту и обличию более других напоминает нам облик предков. Всем вам известно, что таких детей в нынешнем поколении нет вообще, а это значит, что если в ближайшие годы не родится нормальный ребенок, я стану последним королем Гедара, несущим в своих чертах облик прародителей. Вам также хорошо известно, что я не вечен. Непонятная болезнь подтачивает мои силы, и если я умру, то оставлю мой народ без преемника. А ведь на это и рассчитан замысел коварного Конаха: обречь народ Гедара на вырождение и смерть, превратить его в толпу безмозглых уродцев, подобных кротам и другим подземным животным. Этого вы хотите? Если ли у нас выбор, кроме как внять знакам Высшей Силы? Не овладеет ли нами отчаяние, если мы отвергнем последний шанс на спасение? Нет, братья мои, выбора у нас нет! Это наш последний шанс на спасение. И на спасение не только наше, но и всего остального мира: и наземного, и небесного. А раз у нас нет выбора, давайте же с благодарностью примем нашу судьбу, какой бы горькой и печальной она не оказалась. Зал притих в пристыженном молчании. Все задумались над словами короля. Воспользовавшись паузой, король снял с шеи овальный медальон цвета морской волны, оправленный в золотую корону, и подошел к Квентину. Вздох сотен голосов прокатился под сводами подземного зала. - Это Эрлиер, священный талисман нашего рода, - объявил Мелар. - Наше солнце, наша красота, свобода и сила! В нем заключено неподверженное времени знание и истинное виденье мира. Возьми его, Квентин, и обретешь Истину. Но будь осторожен, если тебя одолевают ложные мысли и намерения: Истина - опасное оружие и может обратиться против тебя. Король надел медальон на шею Квентина. Стремительные токи пронзили тело принца, и он тотчас же ощутил бремя тяжелой ноши Избранного. - Твой путь долог и нелегок, - послышался надтреснутый голос старого Фарго. - Он пройдет по земле и небу, прошлому и будущему и завершится в настоящем. Пусть же благая Сила ведет тебя! Знай, юноша, от тебя теперь зависит судьба не только нашего мира, но и судьбы многих других миров. Посмотри на женщин и детей этого подземного мира и запомни печаль на их лицах. И если будут тебя искушать наши враги, вспомни тоску карликов, ощути свою боль от утраты близких и почувствуй запах пепелища родного дома. Помни всегда, кто ты, и в чем твое предназначение. Только с чистыми помыслами и сердцем заглядывай в Эрлиер, и он всегда поможет найти тебе правильный путь. Ступай, сынок, и положи конец злу, творящемуся в нашем мире, - сказал Фарго и этими словами закончил свое напутствие.

***

На следующее утро, как только дозорные Гедара, заметив восход солнца, возвестили наступление нового дня, принц Квентин покинул Гедар и возвратился в лабиринт подземного хода фамильного замка.

Глава 9. Заколдованный лес

Знакомые стены лабиринта всколыхнули волну воспоминаний. Тяжело защемило сердце. Квентин не хотел оглядываться назад и до самой последней минуты сдерживал себя. Но все же, когда со свитой маленьких обитателей подземелья, вышедших проводить его до реки, они достигли последнего поворота, принц не выдержал и оглянулся назад. Ведущая к замку часть подземного хода была полностью разрушена. Огромные валуны и груды битого кирпича завалили вход в лабиринт. Враги довели дело до конца. С тяжелым сердцем принц шел по знакомому пути, сверяясь со знаками на поворотах. Маленькие люди, чувствуя его состояние, пытались развлечь его незатейливыми шутками. Они несли мешок с припасами и оружие, которым снабдили принца в Гедаре. Теперь у Квентина было небольшое копье, священный меч подземного королевства и украшенный золотом щит с изображением трех гор, над которыми всходило солнце, - гербом Гедара. Король Мелар не пошел провожать его до реки, они простились в том же зале, где и встретились. Гигант сграбастал в охапку Квентина, и принц уткнулся лбом ему куда-то в грудь, почувствовав острую звезду медальона, - знак королевской власти. - Береги себя, сынок! Теперь ты и твоя жизнь принадлежат всему миру, жаждущему избавления от зла. Старайся не рисковать понапрасну, помни о своей цели и не позволяй другим использовать тебя в их собственных интересах, какими бы благородными они ни представлялись, - король крепко прижал к себе Квентина. - Мы долго ждали, когда придет герой способный низвергнуть дракона. Мы верим в тебя, Квентин, и надеемся, что твой разум и счастливая звезда помогут тебе одолеть нелегкий путь. Не знаю, свидимся ли еще. Мои силы тают, а твой путь так долог... Помни о нас, о Гедаре и о твоей цели. Эрлиер укажет тебе путь, и если верить Древним, куда бы ты ни пошел, судьба все равно выведет тебя. Отыщи шесть друзей, шесть Древних вещей и вы одолеете зло! - король на прощание еще раз крепко прижал к себе принца и, обняв рукой за плечи, проводил к выходу из королевской пещеры. Небольшой отряд сопровождающих Квентина подземных человечков спустился к реке. Здесь, как и в старые добрые времена, бурлил водопад, и под горой на берегу были привязаны две почерневшие от времени лодки. Ничего не изменилось здесь с той поры, когда они с отцом в последний раз сплавлялись по подземной реке. Гедарцы помогли Квентину загрузить поклажу в лодку. Дальше им было нельзя: их глаза не вынесли бы яркого дневного солнца. Квентин, стоя в лодке, отчаливал от берега. Он уже привык к маленьким людям, и когда увидел их плачущие лица, сам чуть было не разревелся. Но отец всегда говорил, что королю не подобает плакать, и Квентин просто опустил взгляд. Перед ним проплывали стены каменных пещер его родины, которые он, возможно, больше никогда не увидит. Через двадцать минут он покинул темные пещеры и выплыл в яркий солнечный день, обдавший его жаром полуденного солнца. И вскоре причалил к берегу, именно в том месте, где много лет назад они вместе с отцом лежали на прогретом берегу реки и смотрели на белые облака, безмятежно плывущие в голубом небе. За рекой простирались дремучие леса Оддора, места дикие и неизведанные. Из жителей Монтании сюда забредали лишь самые одержимые охотники. Каких только страшных сказок они ни рассказывали об этих местах! Когда-то давно, еще до войны Великих королей, в этих местах располагалось царство волшебницы Фреды. Война смела все древние царства, и теперь в дремучих лесах Оддора обитали дикие племена варваров и гоблинов, не подчиняющиеся даже власти Конаха. В самом начале своего царствования Конах решил было учредить наместничество Оддора, но население здесь было столь малочисленно и дико, что никакого интереса для престола эти земли не представляли. И тогда, чтобы окончательно решить вопрос Оддора, Конах наслал великую мглу на эти места. Мгла закрыла солнце на долгие сто лет. Землю затянуло серым туманом, солнце померкло, а некогда прекрасные и светлые леса заболотились и выродились. Все, что было в этих лесах живого, либо сгинуло во мраке, либо в страхе бежало к равнинам и степям Редера, а те, кто остались, переродились в ужасных созданий, о которых ходили зловещие легенды. Рассказывали про дикарей, чудищ и уродцев, населяющих эти места. А в болотах на севере охотники встречали даже всякую нежить. Но по берегам реки лес был прекрасен. Чистый и стройный сосновый бор распахнул свои объятия перед Квентином. Солнце светило ярко, и громко распевали лесные птички. И только взгляд вдаль, на предгорья Монтании, рождал в душе принца ноющую грусть. Назад пути не было. Квентин вошел в лес, мягко ступая по ковру из облетевшей хвои. На открытой лесной полянке было прекрасное место для привала. Принц расположился на стволе упавшего дерева и принялся за трапезу. После того, как с жареной курицей, домашним пивом и сладким земляничным пирогом было покончено, солнце уже миновало зенит. В лесу наступило затишье. После недели, проведенной под землей, погреться на солнышке было настоящим блаженством. Ветерок так нежно шелестел в кронах деревьев, напевая колыбельные песенки, что принц незаметно для себя погрузился в дрему. Он уснул, прислонившись к дереву, с умиротворенной улыбкой, обращенной солнцу и голубому небу. Во сне все было как прежде. Квентин скакал на своем любимом жеребце к родному дому, а дома ждали привычные дела и занятия. Мать и отец, взявшись за руки, сходили с парадной лестницы замка. В небе кружили белые домашние голуби. Это был привычный и родной мир. И вдруг на небо наползла черная мгла, прорезаемая огненными сполохами, закрутилась в смерче, подхватила и понесла принца, все глубже засасывая его в центр огромного черного коловорота. Тьма была такая густая и ощутимо плотная, что он чуть было не задохнулся в ней. Квентин барахтался в этой густой темноте, пытаясь выкарабкаться, и не мог. Он уже чувствовал, что погибает, что не может проснуться, и в этот момент удушливую черноту прорезал сгусток света. Это было как спасительный глоток воздуха. Сердце учащенно заколотилось, принц глубоко вздохнул и проснулся. Солнце уже склонилось к линии заката, почти касаясь макушек деревьев. Тело во время сна затекло, конечности онемели, а в голове еще роились остатки тяжелого сна. Принц поднялся на ноги и сделал несколько движений, чтобы размять конечности. "Почему так случилось? Почему выбор пал именно на меня? - думал он. - Почему меня выбросили из моего мира, оставив наедине с могущественным врагом и возложив бремя невыполнимой миссии". Квентин потрогал Эрлиер, висящий у него на шее. "В экстраординарных обстоятельствах, надо действовать экстраординарным способом, - пришла ему на ум мысль древних философов. - Если сейчас Эрлиер не заработает, и не укажет мне путь, я просто выкину его и..." - что он будет делать дальше, так и не пришло принцу в голову. Квентин вытянул из-под рубашки Эрлиер. Тяжелый, овальный, в корпусе из голубого металла с золотой окантовкой, формой он напоминал сплющенное куриное яйцо. Квентин сжал медальон в руке и ощутил его тяжесть. От Эрлиера исходили чуть заметные вибрации, будто кто-то живой пытался пробиться наружу сквозь металлическую скорлупу. Квентин попытался успокоить разволновавшееся сердце и нажал на продолговатый выступ сбоку медальона. Раздался звонкий щелчок пружины, но принц сдержал пальцами крышку, не давая ей сразу распахнуться. Он взглянул на лесистый берег реки, сделал глубокий вдох - и чему быть, тому не миновать - освободил крышку. Что-то звякнуло, как в музыкальной шкатулке, и крышка распахнулась. В лицо Квентину полыхнуло молочно-белым сиянием. Рассеянный матовый свет исходил из полупрозрачного кристалла, находящегося внутри. Сияние постепенно ослабевало, словно бы выплеснуло всю свою радость после длительного заточения в темноте. Кристалл прояснялся, из матового становясь прозрачным, а в его глубине проступали какие-то формы. Принц, затаив дыхание, наблюдал за всеми этими метаморфозами. Очертания предметов в кристалле становились все более четкими, и вскоре он разглядел очертания стен незнакомого города. Видно теперь было все четко и ясно: городская стена из белого камня с высокими башнями, величественный дворец и далекие паруса судов в синем море. Кристалл вел по узким улочкам города, и Квентин видел вокруг себя людей, лошадей, повозки, будто сам невидимкой крался по этому незнакомому городу. Удивительное видение привело его к великолепному дворцу с широкими парадными ступенями. Через огромный зал для приемов принц проследовал за Эрлиером сквозь длинную анфиладу кабинетов, спален и столовых и очутился в каком-то заброшенном переходе, заставленном сломанной мебелью и всяким хламом. Закрытые двери были ему не помеха, и он проскользнул в помещение, которое чем-то напомнило ему заброшенную церковь. Замаскированная деревянными панелями дверь распахнулась, и перед ним открылась тайная комната. И в этот момент картинка сменилась. Теперь Эрлиер вел его по темному тоннелю к овальному залу, в центре которого разгоралось какое-то сияние. Это было последнее, что увидел Квентин. Кристалл внезапно погас, и все закончилось. Юноша еще некоторое время сидел неподвижно, затаив дыхание, в надежде, что видение продолжится. Но кристалл не подавал больше признаков жизни, превратившись в непрозрачный кусок белого камня. Без сомнения, в том, что он видел, был какой-то смысл, но это все пока оставалось для принца загадкой. Время за видениями Эрлиера пробежало незаметно, и Квентин с удивление обнаружил, что солнце уже почти скрылось за горизонтом. Тьма летней ночи опускалась быстро, а к ночлегу он был не готов. Углубляться в лес не хотелось, и Квентин решил заночевать здесь, на берегу реки. Он наскоро нагреб, сколько смог валежника и, выбив искры с помощью огнива, развел костер. Хвойные ветки давали больше дыма, чем огня, но это было даже хорошо - помогало отгонять полчища ненасытных комаров и мошек. От реки повеяло прохладой. На небе высыпали первые звезды. Квентин закутался в шерстяное одеяло, подаренное заботливыми гедарцами. Он подбрасывал в огонь хворостинки, поддерживая жизнь костра, но знал, что до утра веток все равно не хватит. С наступлением темноты многие лесные звуки, что прежде терялись в веселом шуме дня, стали намного отчетливее и рельефнее. То ночной ветерок примется что-то нашептывать на своем языке, то гулко ухнет филин, то захрустит ветка под тяжелой поступью зверя - хозяина леса. Лес темной стеной обступил Квентина, словно пытаясь напугать и прогнать прочь непрошеного человека. Но слишком много переживаний за последнее время выпало на долю юноши, чтобы призрачные разговоры лесных духов могли нагнать на него страх. Бояться не было больше сил. Усталость и нервное напряжение сделали свое дело, и принц снова погрузился в сон. Сны на этот раз снились более интересные: из леса выходили и рассматривали его диковинные существа, о каких он слышал в старинных сказках. Тролли и гоблины, русалки и колдуньи водили хоровод вокруг него, переговариваясь странными голосами. Все причудливые лесные обитатели вышли поглазеть на неведомое существо, объявившееся в их пределах. Им было невдомек, как это человек посмел показаться в их заповедном лесу, где уже сто лет не ступала нога человека. Этот сон был не страшным, а даже интересным. Таких чудных существ не смогла бы придумать даже самая буйная фантазия. В предрассветный час утренний холодок прогнал сон, и Квентин, повернувшись с боку на бок, проснулся. В миг пробуждения ему показалось, что будто бы стая птиц испуганно сорвалась с места, а в глубине леса неожиданно оборвался какой-то смутный разговор. Квентин протер глаза и осмотрелся: вокруг стояла ночная тишина, и только плеск речной воды слышался неподалеку. Костер догорел, но тлеющие угли кое-где еще змеились огненными язычками. Квентин побросал последнюю порцию веток на тлеющие угли, и костер мало-помалу разгорелся. На небе еще горели звезды, но уже ясно обозначилась полоска света на востоке. До рассвета оставался всего час. Пригревшись у огня, Квентин надел куртку и поуютнее завернулся в одеяло. Как вновь пришел сон, он и не заметил. Его разбудили тоненькие, как чириканье птичек, голоса: - Ти-ти-ти. Не буди! - Пусть он спит. Ти-ти-ти. Не буди! - Я хочу пощекотать. Хи-хи-хи. - Ти-ти-ти. Не буди! - Хи-хи-хи. Он смешной и совсем не такой! - Ты его не буди. Мы должны потихоньку уйти. Квентин боялся открыть глаза - ведь тогда эти щебечущие невелички могли испугаться и улететь. Но ему было невыносимо любопытно, кто же это такие. Он продолжал притворяться спящим и подслушивать чирикающий разговор. - Ты, подруга, его не буди. Надо нам потихоньку уйти, - вторил голос чуть более низкий. - Он смешной и большой, и забавный такой, - продолжал тоненький голосок. - Он проснется сейчас, и тогда нам придется бежать! Квентин чуть приоткрыл глаза, но так, чтобы говорливые незнакомцы этого не заметили. Вначале он никого не увидел, но, присмотревшись, заметил, как возле него прыгают два маленьких ярких пятнышка, похожие на солнечных зайчиков. Они без устали носились по ветвям деревьев, по кустам и по траве, при этом щебеча веселыми тоненькими голосами. Одно из этих созданий осмелело настолько, что прыгнуло с ветки прямо на грудь Квентину, и он тотчас увидел маленькую ручонку, которая потянулась к его носу. Ему стало щекотно, он не выдержал и что есть силы громко чихнул. Раздался веселый тоненький смех, и солнечный колобок, скатившись с его груди, большими прыжками запрыгал к лесу. Второй солнечный мячик спрыгнул с вершины высокой сосны и, недовольно урча, тоже заскользил к лесу вслед за первым. - Постойте, куда же вы?! - крикнул им вдогонку Квентин. - Не бойтесь, подойдите сюда! Допрыгав почти до середины поляны, солнечные колобки притормозили, а затем и вовсе остановились в нерешительности. Но это продолжалось лишь одно мгновение. Они не могли долго оставаться в покое и без устали запрыгали и закружились на одном месте. Квентин слышал их тоненькие препирающиеся голоса, но не мог разобрать, о чем это они там спорят. Наконец один солнечный зайчик, тот, что хотел его пощекотать, осторожно заскользил обратно. Но когда до Квентина осталось не более пяти шагов, он не удержался и с размаху прыгнул прямо на ствол упавшего дерева, около которого разместился Квентин. Теперь принц смог его хорошо разглядеть. Солнечный шарик никак не хотел оставаться в покое и постоянно, как заведенный, подпрыгивал на месте. Время от времени у него появлялись пара маленьких ручек и ножек и лукавая игривая рожица с хитренькими глазками. Малышу, видимо, очень хотелось показать дружку свою смелость, и он весь так и лучился гордостью и самодовольством. Второй солнечный шарик, видя, что его приятелю ничего не угрожает, тоже стал подбираться поближе. Квентин с изумлением разглядывал маленькое солнечное чудо. - Кто вы такие? Вопрос почему-то очень рассмешил солнечного колобка, и он зашелся тоненьким заливистым смехом, словно маленький серебряный колокольчик. Наконец он успокоился и удивленно всплеснул ручками от невежества большого незнакомца: - Я Рикки, а это Молли! Мы солнечные эльфы. Мы в лесу всегда живем, вместе с солнышком встаем. Рикки, видимо, затрудняли слишком длинные разговоры, поэтому, не найдя что сказать дальше, он с восторгом запрыгал на месте, взмахами рук приглашая Молли присоединиться к их беседе. Молли в одно мгновение оказалась рядом. На взгляд Квентина она как две капли воды, а точнее, солнечного света, была похожа на Рикки, и как их различить, он не мог себе представить. - Здравствуй, Молли! - обратился он к солнечному эльфу. - Спасибо, что меня разбудила, а то уже скоро полдень, а я еще ничего не сделал. Молли, довольная, что на нее обратили внимание, запрыгала, тоненько подхихикивая. - А ты кто такой? - Я Квентин из Монтании. Мой дом разрушили враги, и я иду, чтобы восстановить справедливость. Правда, еще не знаю, как это сделать... - Квентин! Квентин! - радостно зачирикали солнечные эльфы, - Квентин из Монтании! Нам говорили! Нам говорили про тебя! - Кто же и что вам говорил про меня? - Наш папа-солнце и мама-вода. Знаем мы все про тебя! Рикки на мгновение застыл на одном месте, выражая глубокую задумчивость, но это, как заметил Квентин, плохо отражалось на его состоянии. Солнечный колобок вдруг стал тусклее, начал съеживаться и краснеть. Но Молли, вовремя заметив происходящие с другом перемены, толкнула его в бок. И Рикки, освободившись от тяжкой задумчивости, снова весело запрыгал, восстанавливая свой цвет и форму. - Нам нельзя оставаться в покое, мы теряем к жизни волю! - уверенно заявил он. Квентин был бы не прочь побеседовать с ними о воле к жизни, но как-нибудь в другой раз, сейчас же ему хотелось вернуться к их прежнему разговору и выяснить, кто они такие, и откуда они его знают. Молли, словно угадав его мысли, сказала: "Нам про тебя рассказали дрозды, Те, что летели в гнезда свои. Дом и дворец разрушен дотла Злая с тобой приключилась судьба. Солнце-Отец и Мать-Зеркальная-гладь Нам приказали тебя охранять. Велено нам тебе передать, Чтоб ты в путь отправлялся опять. А если нас ты с собою возьмешь, Поможем всегда, коль в беду попадешь". - Честно говоря, я и сам не понимаю, куда мне идти и что делать, - сказал принц. - О том не заботься. И по столетьям расставлены вехи. И всякий подскажет, с кем ты ни встреться. "Мне бы уверенность этих маленьких созданий, - подумал Квентин, глядя, с какой легкостью щебечут стихами, прыгают и перемещаются в пространстве его новые друзья. - Тогда бы я точно знал, куда мне идти и что делать". Он все больше понимал, что выбора у него нет, и раз ему уготована роль спасителя мира, даже такие стихии как солнце и вода станут его союзниками. Не зря, видимо, ему вручили Эрлиер: он должен пройти леса Оддора и отыскать привидевшийся ему город. Может, там он сможет найти друзей и Древние предметы, о которых говорил провидец Фарго. О том, что будет дальше, принц пока не задумывался. Перед тем как отправиться в путь Квентин решил перекусить. Его новые друзья беспрестанно прыгали вокруг, норовя пощекотать его ярким лучиком и посмеяться над тем, как он забавно чихает. И надо сказать, это им частенько удавалось. Солнце еще не перевалило за полдень, когда он поднялся на ноги и тронулся в путь. Рикки и Молли беспечно прыгали перед ним, показывая дорогу, хотя Квентин вряд ли мог бы поручиться за то, что она им действительно известна. Вскоре они нашли что-то вроде старой заросшей тропы или дороги и двинулись по ней. Лес становился все гуще. Высокие и стройные сосны и кедры постепенно уступали место лиственным деревьям, которые тесно, как дети, чтобы не потеряться, сплетались ветвями друг с другом. Возможно, эта тропа и была когда-то тем Восточным путем, что вел от берегов Западного моря через Монтанию, леса Оддора и степи Редера к южному побережью. Но теперь от некогда оживленного тракта осталась лишь лесная тропа, с трудом угадываемая среди густой поросли. Квентин попытался вспомнить все, что знал из книг и учебников об этих землях. Получалось не так уж и много. И даже если бы со старых времен сохранились карты этих мест, они вряд ли бы ему пригодились: в результате войн и проклятия Конаха все здесь разительно переменилось. Города и поселки были сметены с лица земли, дороги заросли травой и затерялись в лесу, а реки разлились и затопили прежде возделанные и плодородные земли. Поэтому оставалось надеяться только на собственную смекалку и божественное провидение, избравшее его своим орудием. Квентин понятия не имел, сколько времени у него уйдет на дорогу до Редера. Верстовых столбов на этой дороге не было. И сколько он ни силился, так и не смог вспомнить, есть ли в этих местах какие-нибудь населенные пункты или нет. После заклятия Конаха, все здесь пришло в первозданную дикость. Квентин знал, что ему придется пройти по заброшенным и опасным местам, но вместе с тем отчаяния не было. Что произошло, то произошло. И назад пути не было. Не было ни дома, ни отца, ни матери. Позади его ждало только страшное пепелище. И его ноги, не доверяя малодушным доводам рассудка, лучше знали свое дело: несли принца по заброшенной дороге, не давая ни минуты для передышки, чтобы бросить назад хотя бы еще один прощальный взгляд. Принц так и шел вперед, пока не заметил, что солнце начинает скрываться за деревьями, а веселая парочка Рикки и Молли становится все менее различимой на фоне травы и деревьев. Только тут Квентин заметил, как гудят ноги. Пора была передохнуть. Еды в торбе было достаточно, а вот вода во фляге уже уменьшилась наполовину, и Квентин подумал, что было бы неплохо выйти к лесному ручью, который он пересек недавно. Как только он остановился, Рикки и Молли ринулись к нему и весело запрыгали по его плечам и голове. - Скоро солнышку закат, и нам придет пора поспать! - А уйдет ночная тень, будем мы с тобой весь день! - Понял вас, - сказал Квентин. - Без солнца вы не можете. Тогда приходите завтра. - С тобой в лесу мы неразлучны, а выйдя в степь, поймай последний лучик, сказала напоследок Молли, и вслед за этим солнечные эльфы растаяли в наступающей тьме. Ручей Квентин нашел в ста шагах к северу от дороги, которая пока шла строго с запада на восток. Здесь он и решил провести ночь. На этот раз он приготовился основательно: набрал большую кучу сушняка, чтобы костра хватило на всю ночь, а на случай непогоды соорудил шалаш с подстилкой из мягких веток. В прошлую ночь он совершенно позабыл о безопасности, поэтому теперь, вытащив меч из ножен, положил его рядом с собой. Костерок, весело потрескивая, лизал огненными языками сухие ветки. На небе зажглись яркие звезды, а в лесу стояла удивительная тишина. "Надо жить сегодняшним днем и не думать, что будет завтра. Завтра может быть лучше или хуже, но всегда, когда начинаешь задумываться над этим, начинаешь переживать неслучившееся, опасаться и тревожиться. Это, по крайней мере, глупо и уж во всяком случае, расточительно для ума и сердца", - примерно с такими мыслями Квентин и заснул, напоследок глубоко вдохнув напоенного прохладой ручья свежего лесного воздуха. Войска стояли стройными каре. Разнаряженные, как на парад, воины вытянулись по струнке, всем своим видом демонстрируя решимость отдать жизни по первому приказу повелителя. Выхоленные кони били копытами и закусывали удила. Всадники в золотых с красной эмалью доспехах взметнули вверх тяжелые копья. Боевые колесницы ощетинились грозными шипами и пиками. Строй лучников застыл, опираясь на длинные луки. Войско было готово к сражению. Эти люди шли за ним и были готовы отдать за него свои жизни. И принц Квентин прекрасно понимал это, проходя вдоль строя преданных воинов. Он пристально всматривался в суровые, но вместе с тем торжественные лица воинов, думая о том, что это сражение станет последним для многих из них и что у них нет иного выбора, кроме как победить в этом бою или умереть. Принц поднял взгляд к небу. Черные сполохи затягивали небо, закручиваясь в черном водовороте вихря, как гигантские щупальца. Квентин подумал, что раньше уже видел этот черный водоворот. Когда и где не помнил, но знал, что черные щупальца уже протягивались к нему с неба, и он отчаянно не хотел повторения этого кошмара. И тут ему показалось, что одно из щупалец на мгновение замерло и потянулось к нему. Он инстинктивно попятился и в ту же секунду в черном водовороте открылся огромный с кровавыми сочными прожилками глаз, неотрывно следящий за ним. Это было настолько ужасно, что он тут же, еще как следует не проснувшись, сел и невидяще уставился в темноту ночного леса. Какое-то время он вглядывался в темноту, пытаясь уловить источник тревоги, возникшей в его сознании. Ощущение, что за ним наблюдают, не проходило. Лес все еще спал, убаюканный тишиной ночи. Легкий ночной бриз скользил по верхушкам деревьев, и они отвечали ему долгим и тихим шепотом. Костер догорал. Квентин огляделся. Ночь была такой темной, что если бы кто-нибудь решил подобраться незаметно, то Квентин разглядел бы незнакомца только рядом с собой. Тревожное чувство не покидало принца. Он метнул в костер охапку сухих веток. Огонь разлетелся множеством искр и чуть было не погас, но затем с жадностью набросился на свежую добычу и разгорелся ярким пламенем. Квентин сжал двуручный меч Гедара. Слева в кустах послышался какой-то шорох. Блестящие листики кустарника испуганно затрепетали маленькими ладошками. Ожидание неведомого страшнее всего. Страх делает безвольным. Любое чудище уже одержало победу, если смогло запугать тебя. Нужно действовать решительно и быстро. Острием меча Квентин очертил круг вокруг себя, но нужное заклинание никак не вспоминалось. Наконец какие-то слова пришли ему в голову, и он скороговоркой произнес магическую формулу. Удивительно, но на этот раз у него все получилось. И, собрав энергию в кулак, он выплеснул ее в сторону подозрительного куста. Сноп электрических искр ударил в подозрительные заросли. Оттуда донеся тяжелый протяжный стон, и кусты тотчас пришли в движение. Их было двое. Первое, что заметил Квентин, - это головы, усеянные бугристыми наростами. Глаза существ злобно горели из-под низких надбровных дуг. Квадратные челюсти выдались вперед, обнажив две пары острых клыков, торчащих изо рта. Руки существ доходили до колен, а над головами возвышались горбы. Пальцы рук и ног кончались изогнутыми когтями. "Да, с этими парнями шутки плохи", - подумал Квентин. Хотя его мозги и крутились на полную катушку, решение не приходило. Квентин выхватил из огня горящую ветку и ткнул ей в морду одному из чудовищ. Монстр отшатнулся, явно не ожидая подобной наглости. Второй гоблин злобно взмахнул когтистой лапой. Квентин едва успел увернуться - когти прошли в дюйме от его лица. Лесные уроды злобно храпели, раздувая широкие ноздри, и не сводили с принца горящих глаз. Они явно выжидали удобный момент для атаки. Квентин отчаянно, прогоняя страх, прокричал заклинание силы. Он вложил в него все, что мог. Мощный сгусток энергии окружил принца, и монстры отпрянули от него, как от огня. Меч Гедара завибрировал и налился силой в его руке. Теперь он был полностью готов к бою. Квентин сделал быстрый выпад, и пока монстры не одумались, нанес удар. Меч мягко вошел в тело ближайшего гоблина. Квентин даже не почувствовал сопротивления. Тотчас же он выдернул меч обратно, и из раны на груди монстра вырвался фонтан зеленой крови. Второй урод отчаянно взревел и прыгнул на Квентина. Уходя с линии атаки, Квентин резко отскочил в сторону и подставил гоблину ногу. Злобное чудовище со всего маху перекувыркнулось через голову и на мгновение застыло, стоя на коленях. Этого момента оказалось достаточно. Квентин вскинул сверкнувший молнией меч и одним ударом снес голову страшилищу. Тело урода еще стояло на коленях, когда его голова с вытаращенными в изумлении и злобе глазами закатилась в костер. Первый монстр продолжал хрипеть и биться в судорогах. Из него, как из продырявленной бочки, во все стороны хлестали потоки зеленой крови и пены. Квентин решил, что настала пора прекратить его мучения. Гоблин в отчаянии заскреб когтями по земле, когда Квентин приблизился к нему. Челюсти чудовища с длинными изогнутыми клыками в бессилии открывались и закрывались, напоминая чавкающий рот парализованного старца. Из глотки рвались нечленораздельные хриплые звуки. - Все равно ты не собираешься сообщить мне ничего хорошего, иначе бы сделал это раньше, - спокойно произнес Квентин. - Сейчас я облегчу твои страдания. Надеюсь, в следующем воплощении ты станешь более приятным существом. Принц высоко поднял отливающий голубым светом клинок и вонзил его в горло поверженного врага. Тот дернулся в последней судороге, захрипел и затих. На этом все было кончено. На востоке разгоралась ярко-красная полоса рассвета. Утренние звезды блекли и исчезали. Квентин перевел дух и утер пот. Весь поединок занял не более десяти минут, но это время спрессовалось настолько сильно, что, казалось, схватка продолжалась пару часов. Квентин был горд за себя. Впервые в жизни он вступил в рукопашную схватку с врагами. И победил! Голова монстра, угодившая в костер, уже обгорела. Квентин отошел в сторону, чтобы не ощущать смрадного запаха. Он опустился на землю возле лесного ручья и обмыл оружие и руки от крови монстра. Затем с великим удовольствием напился ключевой воды и умылся. Только сейчас он понял, что спасло его не боевое искусство, не воинское мастерство, а ничем не оправданное везение и счастливый случай. Если бы раньше принцу сказали, что он сможет запросто завалить двух гоблинов или троллей, он бы просто посмеялся над примитивной лестью. Но в этой схватке некие могущественные силы помогли ему. В самый напряженный момент боя время словно замедлило бег, и Квентин смог одолеть запоздавшего монстра. От этой мысли Квентину стало несколько не по себе. Все, хватит, пора кончать думать об этой своей избранности и исключительности! Эрлиер забился и задрожал на его груди. Принц распахнул овальную крышку. Внутри все вновь заволокло молочно-белым туманом, и сознание принца мягко утонуло в этом белесом сиянии, излучаемом кристаллом. Квентину виделось, что он идет по деревне, мимо каких-то заброшенных строений. Деревня казалась безлюдной и вымершей, но принц чувствовал, что за ним пристально наблюдают. Приоткрытые двери домов, легкое движение за ставнями. Квентин медленно брел по улице и ясно ощущал спиной толчки настороженных взглядов. Впереди на площади виднелось высокое остроконечное строение, вздымающееся над рядами полуразвалившихся избушек. Несомненно, какое-то культовое сооружение. Небо было пасмурным. Недавно прошел дождь, и деревенские улицы утопали в непролазной грязи. На перекрестке улиц Квентин почему-то повернул направо, толкнул калитку и вошел во двор второго на этой улице дома. К двери вело низкое крыльцо. Не торопясь, принц поднялся по ступенькам, сосчитав их: раз, два, три. Входная дверь была сработана из толстых досок и оббита железными полосами. Посреди двери вырезан глазок в форме сердечка. Квентин взялся за металлическое кольцо и потянул дверь. Дверь со скрипом поддалась, открылась какая-то темная комната и... Эрлиер вспыхнул последней яркой вспышкой и погас. Квентин еще с минуту посидел неподвижно, приводя в порядок мысли, а затем с досадой захлопнул крышку медальона. Как всегда, на самом интересном месте! Тем временем взошло солнце, и лес наполнился голосами птиц. Квентин с трудом проглотил пару кусков: еда в это утро не лезла в горло. Два безобразных трупа ночных чудовищ лежали на пепелище костра. Пора была двигаться дальше. Возможно, Эрлиер попытался указать ему направление дальнейшего пути. Эх, если бы еще научиться разбирать эти его неясные послания! Квентин набрал полную флягу холодной воды и двинулся по лесной дороге. Через час, когда солнце поднялось уже достаточно высоко, рядом с ним весело запрыгали солнечные эльфы. Часов до двух он шел, стараясь особенно не забивать голову разными дурными мыслями, насвистывая и напевая какой-то веселый мотивчик, помогающий переставлять ноги. Ничего примечательного за это время ему не встретилось. Все тот же, уже ставший привычным, смешанный лес. После полудня солнце настолько распалилось, что Квентин решил сделать привал. Он свернул на небольшую полянку, окруженную добродушными березками и ивами, среди которых журчал лесной ручеек. Какое удовольствие - стянуть тесные пыльные сапоги и опустить ноги в холодную проточную воду, а затем откинуться на траву и смотреть сквозь смеженные веки на небо. Не хотелось ни думать, ни тревожиться. Неожиданно принц задремал под ласкающими лучами летнего солнца. Сон его был спокоен и безмятежен. Разбудил его примерно через час шум ломающихся веток. Он знал, что уже должен стоять, изготовившись к бою. Но дрема не хотела отпускать, лаская его в своих объятиях. "Отдохни еще немного, ничего страшного, это просто шум беспокойного леса", - предательски шептала она. Квентину с трудом удалось стряхнуть покрывало сна. И то, что он увидел, потрясло его. На освещенную солнцем поляну вышли два единорога. Сказочные животные грациозно несли изящные тела, продираясь сквозь заросли кустарника. Квентин не верил своим глазам: единороги считались выдумкой, никто никогда их не видел. Лишь в древних преданиях встречались упоминания об этих чудесных животных. И вот теперь принц видел их воочию. Осторожно, чтобы не выдать себя ненужным шумом, Квентин приподнялся на земле. Единороги были в пятнадцати шагах от него. Они шли рядом, голова к голове, направляясь на водопой. Голову каждого из животных украшал изогнутый рог. Единороги заметили Квентина и удивленно покосились глазами на невиданное существо, объявившееся в их лесу. Затем один из них, видимо, самец издал странный трубный звук, легонько подтолкнул подругу, и они поспешили укрыться в чаще леса. "Должно быть, это к удаче, - подумал Квентин. Встретить парочку единорогов, которых давно уже никто не видел. Безусловно, это к удаче, и она мне еще ой как пригодится". До заката было еще далеко, и, отдохнув и перекусив, он продолжил путь. Тропинка по-прежнему вилась между деревьями. "Должно же быть здесь какое-то жилье людей, - думал Квентин. - Не может быть, что бы все люди без исключения покинули эти места". Ему уже надоело брести по дремучему лесу. Когда-нибудь ночевка, подобная вчерашней, может стать последней. Он в подробностях вспомнил ночной бой. Ему здорово повезло, что уроды не напали на него во сне. Этот лес такой прекрасный и веселый днем становился весьма опасным после захода солнца. Принц подумал, что если в ближайшее время он не найдет людей и не заручится их поддержкой, то рано или поздно наступит момент, когда чудовищам повезет больше, чем ему. Он вспомнил смердящую, обгорающую в костре голову монстра и неприятный озноб пробежал по его телу. Дорога тянулась не одну сотню миль. И он даже боялся представить, сколько времени займет его путь и что его ждет в дальнейшем. Неожиданно тропа пошла в гору. Подъем, поросший высокими кедрами и соснам, был довольно крут. За десять минут Квентин не одолел и половины. Прошло не менее получаса, прежде чем, он, запыхавшийся и усталый, достиг вершины. Тропа, перекатившись через вершину горы, устремлялась вниз. Перед Квентином открылась равнина, опоясанная с трех сторон лесистыми горами. Внизу под горой, причудливо изгибаясь по долине, петляла неширокая речка, через которую были перекинуты остатки разрушенного и сгнившего деревянного моста. К югу от моста Квентин заметил развалины каких-то строений. Видимо, здесь когда-то была деревня. Тропинка, постепенно расширяясь в заброшенную дорогу, вела через мост в деревню. Ему предстояло спуститься в долину и перейти по мосту через речку. Спуск был не таким крутым, как подъем, и Квентин с удовольствием спустился по тропе, устланной мягким хвоей. Спустившись, он обнаружил под ногами остатки вымощенной красным камнем дороги. Мост держался на четырех каменных сваях. Сваи, несмотря на прошедшие десятки, а то и сотни лет оставались невредимыми, чего нельзя было сказать о деревянном настиле. Когда-то толстые доски и балки истлели и обрушились, выщербленным скелетом нависая над текущей водой. Вода в реке была холодной, нечего и думать о плавании. Оставался только один путь - через мост. Квентин вступил на деревянный настил. Доска опасно затрещала под его тяжестью. Решив, что лучше передвигаться ближе к краю, Квентин осторожно двинулся вперед. Он шел по левой несущей балке, которая, оставшись в одиночестве, держала на себе всю конструкцию. Сгнивший деревянный настил зиял огромными дырами провалов, сквозь которые был виден быстрый поток воды. Пару раз доски под ногами принца с треском обламывались и черными трухлявыми кусками падали в воду. Сама балка скрипела при каждом шаге, но держалась. Когда Квентин дошел до середины моста, что-то с треском сломалось у него за спиной. Ограждение моста рухнуло в воду. Квентин продолжил путь, балансируя, как эквилибрист, по продольной балке. Оставалось надеяться, что она продержится еще пятнадцать шагов, отделяющих его от берега. Юноша пытался ускорить шаг, но балка тотчас отозвалась недовольным потрескиванием, как бы упрашивая долгожданного путника не покидать ее так скоро. Берег был почти рядом, когда сзади раздался треск раздираемого дерева. Балка затрещала и накренилась. Раздумывать было некогда, и Квентин бегом рванулся вперед. Он был уже над высоким каменистым берегом, когда балка рухнула вниз. Квентин кубарем полетел вниз, а следом посыпались обломки досок, оставшихся от настила. Доски чуть не пришибли его, упав рядом и окатив фонтаном брызг. Квентин, как ошпаренный, выскочил из ледяной воды и, цепляясь за редкие кусты, проросшие на крутом каменистом склоне, вскарабкался наверх. И в тот же миг острая боль пронзила его левую ногу. Он со стоном свалился на землю. "Если перелом, дело плохо", - подумал Квентин. С трудом стянув сапог полный воды, он увидел, как лодыжка отекает прямо на глазах. Квентин ощупал ногу. Нащупать перелом не удалось. Через некоторое время боль немного утихла, и он попытался встать на ноги. Но преступить на левую ногу так и не смог. Любая попытка отзывалась пронзительной болью. До развалин ближайшего домика было рукой подать. Но эти метры показались Квентину восхождением на Эверест. Подобрав обломок доски и опираясь на него, он поскакал на одной ноге по дороге, занесенной слоем песка и глины. От большинства домиков поселка остались только осыпавшиеся развалины красного кирпича, но некоторые еще выглядели молодцами и сохранили свои стены, лишившись только окон и крыш. Квентин добрался до ближайшего двухэтажного домика с кокетливо выложенными кирпичом арками окон и одиноко торчащей над полуразрушенными стенами печной трубой. Кирпичная ограда дома тоже была местами разрушена, а двор зарос высокой травой и был усеян битым кирпичом и другим мусором всеобщего распада и разложения. Квентин продрался сквозь цепляющиеся кусты и с трудом вскарабкался на высокий порог дома. Деревянное крыльцо давно сгнило и рассыпалось трухой. Внутри Квентина встретили мрачные руины некогда зажиточного дома. Крыша обвалилась внутрь, и обломки черепицы валялись на полу. В углу комнаты стояла чудом сохранившаяся мебель: диван с разлезшейся обивкой и торчащими спиралями пружин, большой круглый стол, погребенный под осколками кирпича и черепицы, и завалившийся на бок посудный шкаф. Справа у камина с выщербленными квадратиками голубых изразцов стоял довольно крепкий на вид дубовый топчан. Квентин доковылял до топчана, сдернул с него истлевшее покрывало, засыпанное кирпичной пылью и обломками стекла, и осторожно опустился на топчан. Топчан скрипнул, но выдержал. Квентин стал стягивать с себя мокрую одежду. Лодыжка на левой ноге сильно распухла. Подобрав по углам несколько подходящих деревяшек, Квентин соорудил нечто вроде шины на поврежденную ногу. Весь бандаж он туго перетянул полосками материи от одеяла. Теперь оставалось позаботиться об одежде, которая изрядно намокла во время этого вынужденного купания. За хворостом далеко ходить не пришлось, предостаточно деревянных обломков валялось в комнате и во дворе. Темнота быстро сгущалась. Принц развел костер прямо посреди комнаты, стянул с себя намокшие тряпки и развесил их вокруг костра. Самое большой бедой было то, что его съестные припасы пропали, превратившись в отвратительное месиво. Квентин с отвращением выскребал мокрые комки из мешка и, запивая кипятком, заталкивал их в рот. Продукты таяли с удивительной быстротой, а ведь прошло не более трех суток с того момента, как он вступил в лес. То ли время здесь текло по-другому, то ли еще что, но принцу казалось, что он блуждает по этому лесу уже недели две. Ночь была тихой. На безоблачном небе ярко горели звезды. Издалека доносился шум реки. Квентина немного морозило, и он пересел ближе к огню, укутавшись в высохшее одеяло. Боль в ноге стала тупой и дергающей. "А ночи здесь тихие..." - подумал Квентин, вспоминая вчерашнюю схватку с монстрами. Ему не хотелось думать о будущем, о том, как он продолжит путь с больной ногой. Пусть все идет, как идет. За последнее время он уже успел убедиться в том, что судьба буквально тянет его за волосы, как бы он ни упирался. Поэтому и задумываться о будущем было в определенном смысле бессмысленно. "Темный квадрат провала в полу, - заметил Квентин. Наверное, вход в подвал. Надо с утра проверить, что там. Какое странное место. Куда подевались жители? Когда это произошло? Когда Конах напустил порчу на эти места или еще раньше, во время войны?" Мысли Квентина текли плавно, постепенно вливаясь в реку сновидений. Через мгновение веки принца смежились, и он забылся глубоким сном.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ПРОНИКНОВЕНИЕ

Глава 10. Деревушка гоблинов

Хищные рыбы волокли его на дно. Он задыхался. Их острые зубы впились в больную ногу, и Квентин взвыл от нестерпимой боли. Сознание принца мгновенно выпрыгнуло из сна. Кто-то, тяжело навалившись сверху, заматывал ему голову отвратительной гнилой тряпкой, той, что он сбросил с топчана. Ни рукой, ни ногой пошевелить он не мог - их крепко держали. Пыль от грязного покрывала тут же забила глотку. Некий затаенный гуманист, чтобы принц не изводил себя дальнейшими криками, чем-то крепко стукнул его по обмотанной покрывалом голове. И если бы Квентин не потерял сознание в ту же минуту, он бы, наверное, вместе со всеми посмеялся над глухим звуком удара и облачком пыли, что исторгла его голова. Затем принца, как мешок, бросили поперек лошади, и четверо всадников быстро скрылись в ночи. Очнувшись, Квентин тут же застонал от боли. Он лежал на деревянном щите, крепко спеленутый. Руки и ноги затекли неимоверно, но больше всего досталось больной ноге, которую, не пощадив, тоже обмотали веревками. Хорошо хоть с головы убрали грязную тряпку, и он не задохнулся во время обморока. Квентин осмотрелся. Ранние лучи солнца рисовали на земляном полу и стенах причудливый полосатый рисунок, пробиваясь сквозь щели в дощатых стенах сарая. В углах сарая стояли обычные предметы домашней утвари: бочки, деревянные лари, глиняная посуда, какие-то ящики. Людей не было слышно, но по утреннему пению петухов Квентин понял, что его привезли в деревню. Он приподнял голову: его оружие и мешок с припасами исчезли. Той одежды, что он повесил сушиться, тоже нигде не было. Он лежал в одном нижнем белье на пропитанном сыростью деревянном подносе, как молодой барашек, приготовленный к закланию. От этих мыслей принцу стало не по себе. За последнее время ему так надоело страшиться неопределенности, что он не вынес и закричал во все горло. Он должен был видеть лица своих врагов. Никакого эффекта не последовало. Ему пришлось крикнуть еще и еще раз, прежде чем снаружи послышались возня и шаркающие шаги. Дверь противно заскрипела на петлях, и в пыльное помещение ворвался столб света, ослепив Квентина. В освещенном проеме стояла низкорослая сгорбленная фигура с головой, ушедшей глубоко в плечи. Теперь Квентин уже по-настоящему закричал от страха. "Господи, только не это! Эти уроды могут сделать все что угодно! Они выслеживали меня, чтобы отомстить за смерть своих собратьев!" - Чего орешь?! - Фигура в дверях продвинулась вперед. - Хочешь пораньше исполнить роль матушки-гусыни? Слава Богу, худшие мысли Квентина не оправдались. Но и то, что он видел и слышал, не слишком-то его утешило. Это были люди, но как же они походили на тех монстров, что встретились ему в лесу! - Кто вы такие? - спросил Квентин. Незнакомец подошел к пленнику вплотную и наклонился так, что Квентин смог его разглядеть. Это был человек. Но его сгорбленная спина и длинные руки больше бы подошли горилле. Лицо урода почти полностью заросло шерстью, оставившей на виду только расплющенный красный нос и пару маленьких и черных, как бусинки, глаз. Урод склонился к Квентину и прохрипел: - Гостю подобает представляться первому. Суровая смесь перегара, давно сгнивших зубов и табака едва не отправила Квентина в нокаут. - Вижу, в ваших краях несколько позабыли правила хорошего тона. В гости обычно приглашают, а не крадут путников на дороге, - Квентин попытался пошевелиться, чтобы хоть немного ослабить путы, стягивающие больную ногу. - Ха-ха-ха! - загукал уродец, давясь утробным смехом. - Индейка учит повара, каким образом ее готовить. Давненько нам не попадалось ничего такого свеженького. - Развяжи меня! У меня болит нога. Возможно, перелом... Колючая борода коснулась лица Квентина. - Я, конечно, точно не знаю, но говорят, мясо от страха и боли становится еще вкуснее... - зашептал урод на ухо принцу. Последняя шутка явно пришлась ему по вкусу, и урод зашелся долгим булькающим смехом, одаривая Квентина волнами ароматов и брызгами слюны из своего гнилого рта. - Проснется Ёрк, и тогда, может быть, мы тебя развяжем. Не есть же тебя с веревками, - загоготал урод, находя на редкость удачными свои гастрономические шутки. - Ждать тебе осталось недолго. Можешь пока расслабиться и подумать о чем-нибудь хорошем. Говорят, это тоже способствует пищеварению. Но лично я предпочитаю более сильные эмоции. Урод ушел. Квентин остался один со своими мыслями, время от времени забываясь в коротком дремотном состоянии. Через некоторое время дверь вновь заскрипела, и в проеме показались четыре фигуры. Эти походили на людей больше, чем его первый знакомый, во всяком случае, ростом и осанкой. Они легко подхватили щит с принцем и вынесли его на улицу. Стояло солнечное утро. Квентина встретила толпа сильно заросших существ, одетых в какие-то лохмотья. С криками они бросились к Квентину и окружили его. Некоторые из них походили на его первого посетителя - низкорослые, обезьяноподобные, заросшие шерстью; другие имели более похожий на человеческий облик, но все они, судя по их виду, находились на последней ступени человеческой деградации. Квентин уже нисколько не сомневался, что попал в плен к дикарям. Они кричали и показывали на него пальцами. В возгласах слышались удивление, испуг и нетерпеливое желание расправы. Квентина принесли, как он догадался, на деревенскую площадь. Площадь была обнесена частоколом остро отесанных бревен, отгораживающим ее от ветхих и запущенных бревенчатых домиков деревни. В середине площади на сваях возвышалось узкое деревянное строение под остроконечной крышей. К нему вело высокое крыльцо, опирающееся на ярко раскрашенные столбы, на верхушках которых развевались птичьи перья. Рядом с этим сооружением находился помост, сложенный из массивных бревен. На него и установили щит с привязанным принцем. Все это настолько походило на дурной сон, что Квентину захотелось проснуться. Раздался трубный глас рожка. Толпа заволновалась и отступила от принца. Вперед выступили воины - обезьяноподобные существа, вооруженные длинными деревянными копьями. Толпа, заходясь от собственного неистовства, скандировала: - Ёрк! Ёрк! Ёрк! Краем глаза Квентин заметил, что в домике на сваях открылась дверь, и оттуда стал спускаться человек, обряженный в разноцветные птичьи перья. Раскрашенные длинные перья, налепленные на голое тело, превращали его в нелепого долговязого павлина. Спускаясь по лестнице, этот человек, видимо жрец, исполнял какой-то обрядовый танец со сложными змееобразными движениями, отчего его павлиний хвост мотался из стороны в сторону. Затрубили рожки, ударили тамтамы. Толпу это подхлестнуло еще больше, и она пришла в полное неистовство. - Ёрк! Ёрк! Ёрк! - кричали они, выкликая имя жреца в павлиньих перьях. Жрец Ёрк подошел к Квентину и что-то крикнул толпе на своем гортанном наречии. Из толпы вышли два воина, они несли меч и лук со стрелами, которые принадлежали Квентину. Толпа охнула при виде оружия принца. Видимо, глубокая обработка металлов, которой славились мастера Гедара, была неведома этим созданиям. Ёрк вытащил из ножен сверкнувший на солнце меч Гедара. Толпа вновь зашлась в изумленном вздохе. Ёрк размахнулся и вогнал меч в один из деревянных столбов, стоящих у крыльца. - Ирг! - выкрикнул жрец. К вождю из толпы высунулся тот обезьяноподобный ублюдок, что первым заходил к Квентину. Вождь что-то быстро сказал ему, тот согласно кивнул головой и подошел к Квентину. Но прежде чем он заговорил, Квентин отвернул голову, чтобы не наслаждаться смрадным дыханием этого урода. - Вот и настало время познакомиться, - проговорил Ирг на древнем языке, тщательно подбирая слова. - Меня зовут Ирг. И я один из немногих в стае, кто владеет древним ангом. Ты, я вижу, происходишь из знатной семьи и поймешь меня без труда. Все благородные не могут обойтись без анга. - Ёрк - вождь нашей стаи и жрец священной птицы. И прежде чем провести положенный ритуал, вождь хотел бы познакомиться с тобой. Всегда полезно знать с каким мясом имеешь дело! - Ирг разразился своим отвратительным смехом. - Вождь спрашивает, кто ты? Какой ты крови? Хотя, думаю, мы это и так скоро узнаем... Квентина охватила ярость. Этот урод издевался над ним, а он не мог ничего поделать. Скопище придурков, во главе с их идиотским вождем в перьях! - Какая тебе разница, скотина, кто перед тобой! Не все ли равно, кем набить свою утробу - знатным или простолюдином? Ирг на мгновение опешил, раздумывая, разозлиться ему или же рассмеяться. Но, как видно, это был весельчак по природе, поэтому он не удержался и снова захрюкал. - Если ты думаешь, что нашел время для шуток с нашим вождем, тебе вскоре придется пожалеть об этом. Вождь очень просит тебя сказать, кто ты? - Ирг чуть смягчил тон. - Скажи этому дураку в перьях, что перед ним Квентин из Монтании. Ирг что-то быстро пробурчал на своем языке. Вождь также быстро ему ответил. Бусинки-глаза Ирга забегали в надежде обнаружить в своей дебильной голове хоть какую-нибудь здравую мысль. Лицо вождя, вывалянное в перьях, оставалось непроницаемым. Они еще продолжали о чем-то совещаться между собой, но Квентин заметил, что настроение толпы изменилось. Люди из стаи перешептывались между собой. - До нас донеслась весть, что Монтании больше не существует. Ее народ пытался противостоять великому правителю, и был уничтожен. Однако твое оружие, другие вещи, а также твое поведение выдают в тебе благородную кровь. Поэтому, Квентин из Монтании, вождь спрашивает тебя еще раз, кто ты? Квентину обрыдла вся эта болтовня. Если уж они решили приготовить из него обед или оставить на ужин, то все, чтобы он ни сказал, уже не сможет ни помочь, ни навредить ему. - Скажи этому петуху в перьях, что я принц Монтании. Что моя страна восстала против Конаха, но мы потерпели поражение. Скажи, что я потерял родителей, дом и родину. Но я нашел путь, и он приведет меня к победе над Конахом. Глупая улыбка сползла с лица Ирга. Они долго о чем-то совещались с вождем. Наконец Ирг снова обратился к Квентину: - Знаешь, юноша, хоть ты молод и свеж на вид, но у тебя повреждена нога, а это может быть связано с каким-нибудь заболеванием. Мы не можем рисковать священным здоровьем божественной птицы и нашей стаи. Поэтому, поэтому... Ирг замялся, подбирая слова, - считай, что у нас временно пропал аппетит. Хотя могу тебя успокоить... - Ирг обнажил в улыбке ряды сгнивших зубов, что сделало его физиономию еще более отвратительной, - он скоро вернется... Ирг сделал круговой жест рукой, призывая народ к себе. Толпа сплотилась вокруг Квентина. Все оживленно переговаривались и разглядывали принца Монтании. Вождь Ёрк застыл в величественной позе, сложив руки на груди, и всем своим видом изображая глубокую задумчивость. "Мыслитель в перьях", - подумал Квентин. Но вот вождь, заметив кого-то в толпе, громко выкрикнул его имя. Толпа пришла в движение. Из нее выбралась на редкость высокая и стройная для этого народа женщина. Длинные черные волосы у нее спускались до плеч и на лбу были стянуты тонким серебряным обручем. Ее длинное черное платье без каких-либо украшений спадало до земли. Ничего уродливого и обезьяньего, присущего ее соплеменникам, в этой женщине не было. В тонких пальцах, унизанных серебряными кольцами, она сжимала четырехлепестковый голубой цветок. Женщина изучающе смотрела на Квентина. Вождь о чем-то ее спросил, и она негромко ответила низким грудным голосом. После короткого обмена фразами вождь пришел к выводу, что пора огласить решение. Он гордо приподнял голову и, глядя поверх голов своего народа, произнес что-то длинное и распевное. Толпа вновь взволновалась. Квентин расслышал в общем хоре и недовольные ропщущие голоса. Вождь, видимо, тоже, поэтому повторил то же самое еще раз, но более строгим и повелительным тоном. - Дира позаботится о тебе, мой сладкий дружок, - с умилительной улыбкой произнес Ирг. - Чувствуй себя как дома, пока мы окончательно не убедимся, что ты не опасен в качестве ужина. Четыре гориллоподобных воина легко подхватили щит с Квентином и понесли его к дому Диры. Квентин с удивлением разглядывал маленькие прилепившиеся друг к другу домики с соломенными крышами, похожие на гнезда птиц. Двое воинов, вооруженных копьями, остались на страже перед входом в дом Диры, двое других удалились. Оконца домика Диры, расположенные под низким потолком, были настолько малы, что в них не пролезла бы и кошка. Так что о побеге пленника можно было не беспокоиться. Как только воины ушли, Дира сразу же освободила Квентина от его пут. В стае к ней относились с недоверием, считали чужой, поэтому вряд ли она опасалась, что кто-нибудь осудит ее за такое отношение к пленнику. Многие шептались, что она не почитает птицу Ру. Старухи бросали вслед ей злобные взгляды, но никто не смел выступить против нее в открытую. Дира слыла колдуньей, и даже Ёрк побаивался ее. Дира действительно не походила на остальных, была белой вороной в стае. Хотя ее предки вместе со всеми подверглись порче, на роду Диры это отразилось в меньшей степени: ее родственники, так же как их прадеды, сохранили прямую осанку и человеческую внешность. Ясно, что без колдовства здесь не обошлось, и соплеменники Диры относились к ней и ее роду с опаской и подозрением. Со временем люди стаи постепенно забыли речь, что досталась им от предков, и перешли на более легкий язык птиц. Из всего племени древним ангом владели лишь несколько человек, в том числе и Дира. Был и еще один настораживающий момент в биографии Диры. Ее дочь Тана. Никто не знал, кто ее отец. Хотя это и было дело прошлого, но время от времени разговоры по этому поводу возникали. В стае не принято было жить женщине без мужа или с пришлым чужаком. Дира же жила вдвоем с дочерью и всякого, кто подкатывался к ней, мигом отшивала. И что таких находилось немало, особенно злило стаю. Ее дочь Тана так и осталась незаконнорожденной, а значит, неполноценной и в чем-то обязательно ущемленной. Хотя народец и был невелик и боролся за выживание, одно правило соблюдалось строго: чужим птенцам не место в стае. И уж как строго вождь и старейшины ни допытывались, кто является отцом маленькой Таны, выяснить им так ничего и не удалось. Сама же Дира дерзко уклонилась от допроса, и это провело еще большую полосу отчуждения между Дирой и стаей. Когда Дира осторожно освободила Квентина от веревок, он с трудом смог пошевелить затекшими конечностями. Больная нога лежала бревном и ничего не чувствовала. - Что у тебя с ногой? - спросила Дира. - Упал с моста, когда переходил реку. - По мосту давно уже не ходят. Ёрк рад этому обстоятельству. Даже если бы мост был исправен, он бы приказал его сломать, - Дира внимательно осматривала поврежденную ногу Квентина. - Река охраняет нас от вторжения чужаков, но не мешает свободно перемещаться птицам. На том берегу, с которого ты пришел, живут люди и гоблины, на этом - птицы. Птицам угрожают и те, и другие, - Дира улыбнулась. - Так говорит вождь. - А мне показалось, что ваш вождь, этот Ирг да и многие другие сами гоблины, - сказал Квентин. Дира улыбнулась: - Только не вздумай сказать им об этом, если не хочешь, чтобы тебя изжарили заживо. Они считают себя происходящими из рода птиц. - Птиц? - удивился Квентин. - Да, происходящими от священной птицы Ру, покровительницы нашего рода. Когда-нибудь я расскажу тебе об этом. - Дира задела больное место на ноге, и Квентин вскрикнул. - Нога у тебя повреждена серьезно. Надо будет полежать недельки две. Перелома нет, но, возможно, трещина или сильный ушиб. Хорошо, если все обойдется. Будем лечиться. Я дам тебе целебные снадобья, и через пару недель будешь здоров, как сокол. - Если, конечно, меня не съедят к этому времени, - печально улыбнулся Квентин. Лицо Диры омрачилось. - Это все проклятая порча, она принесла перерождение. Люди стали злобными и кровожадными. Хранители борются с этим, но их остается все меньше... Но ты не пострадаешь, - уверенно произнесла Дира. - Никто не в силах изменить того, что записано в скрижалях судьбы. Темная тень скользнула по бледному лицу Диры, будто ее душа на мгновение унеслась к незримым далям будущего и вернулась назад с печальными известиями. Она подала принцу расписной кубок с пряно пахнущим напитком. - Добрые травы и мед помогут тебе преодолеть недуг и встать на ноги. А пока ты останешься у меня дома под надежной охраной, - она кивнула на открытую дверь, где маялись воины. - Но ни о чем не беспокойся, никто не сможет причинить тебе вред, пока мы с Таной живы. Квентин медленно пил мятную влагу и чувствовал, как что-то теплое и приятное, словно материнское тепло разливается по его телу. Сознание стало медленно сворачиваться в точку, погружаясь в сладкий сон. - Это волшебное птичье молоко. Мало кто из людей твоего мира пробовал его вкус. Когда-то давно оно помогло нам выжить... - то были последние слова, что расслышал Квентин, прежде чем скользнуть под мягкий полог исцеляющего сна. Квентин проснулся, когда все пространство домика Диры было пронизано яркими стрелами утреннего солнца. "Неужели я проспал почти сутки", подумал принц. Голова слегка туманилась от долгого сна. Но вместе с тем он чувствовал, как к нему вновь возвращаются силы. Взглянув на свою левую ногу, он увидел, что она перевязана свежей повязкой, скрывающей аккуратно наложенную шину. И пока он спал, его перенесли с деревянного щита, напоминающего помост для казни, на лежанку покрытую мягкой овечьей шерстью. Квентин лежал на спине, приводя свои мысли в порядок, когда один из лучиков утреннего солнца вдруг изменил свое направление и коснулся его носа. Стало щекотно, Квентин не выдержал и громко чихнул. И тотчас послышалось знакомое хихиканье: - Хи-хи-хи. - Ти-ти-ти, - вторил голосок потоньше. Они вернулись! Квентин был несказанно рад, хотя все еще ощущал некоторую обиду. Тоже мне друзья, называется. Бросили его в трудную минуту и не показывались так долго. - Ти-ти-ти. Прости, но раньше мы не могли придти, - тоненько пропела Молли. - С тобой всегда мы будем вместе, пока ты будешь в этом месте! - сказал Рикки. - Спасибо большое, но будь вы мне друзья, предупредили бы о нападении. - Тогда уж солнышко зашло, и время нам вздремнуть пришло, - оправдалась Молли. - Эх, вы... Из-за вас я в плену, и меня хотят съесть. - Не бойся ничего и будь здоров. А только встанешь молодцом, зеркальным запасись ларцом. Тогда хоть день, хоть тьмы покровы, лишь позови, - тебе всегда служить готовы! Солнечные эльфы взялись за руки и устроили пляску, смешно выбрасывая тоненькие ручки и ножки. Они кружили по комнате, озаряя темные углы солнечным сиянием. Осыпаясь радужными бликами, за эльфами тянулся яркий лучистый след и спустя мгновение таял в воздухе. Эльфы пели песенки, и их заливистый смех разливался колокольчиком по всей комнате. Наконец после пары-тройки кругов Рикки и Молли столкнулись с солнечным лучиком и, слившись с ним, исчезли в потоке света. Это представление было таким забавным, что Квентин рассмеялся. И тут ему показалось, что кто-то, словно бы передразнивая его, тихонько рассмеялся в ответ. Голос был тоненький, явно девичий. Квентин поспешно оглянулся: в маленькой передней этого домика укрыться было негде. Но краем глаза он все же заметил, как что-то промелькнуло за углом соседней комнаты. Он приподнялся на локтях, чтобы заглянуть за угол, но никого не увидел. Любопытство разбирало его. Он приподнялся и сел на лежанке. - Эй, кто там?! - спросил Квентин как можно строже. - Что за мышь скребется там в углу? В ответ послышались такие же прыскающие звуки, но более приглушенные, словно непослушную смешинку пытались удержать в ладонях. Квентина и самого разбирал еле сдерживаемый смех, но он твердо решил добраться до невидимого пересмешника. Юноша вскочил на здоровую ногу и поскакал к входу в соседнюю комнату. Может, и не стоило вести себя столь бесцеремонно, но спокойно лежать он больше не мог. Держась за стенки бревенчатого домика, он помаленьку, скок-поскок, подбирался к проходу. Вот и угол. Квентин, подобрав больную ногу, оперся двумя руками о стену и заглянул за угол. И в тот же миг отпрянул назад, как ошпаренный. Не удержался на одной ноге и грохнулся на пол. Ничем больше не сдерживаемый смех звучал по всему дому. Квентин едва пришел в себя: из темного угла на него глянули два огромных горящих глаза. - Ладно, извини. Я не хотела испугать тебя. - Принц увидел протянутую ему узкую ладошку. Перед ним стояла молоденькая девушка небольшого роста. Никогда не видела ничего более забавного, чем эти твои друзья, - сказала она и осветилась улыбкой, полной детской непосредственности. - Мама научила меня кое-чему, что можно применять в особых случаях, - не без гордости заявила девушка. - Вообще, мама знает много всяких забавных фокусов. Она все еще протягивала Квентину руку помощи. Распущенные волосы темными волнами покрывали ее плечи. Черное платье изящно облегало невесомую фигурку, приоткрывая для взоров лишь белизну маленьких босых ступней и немного лодыжки. Тоненькая шея горделиво поддерживала прелестную головку, и Квентин заметил еще один открытый участок тела около шеи, где белая нежная кожа была очерчена рубцами грубой черной материи. Конечно, принц не мог взять эту маленькую ладошку в свою грубую руку и продолжал оглядываться в поиске подходящей опоры. Но как на грех, поблизости ничего пригодного не было. Положение становилось все более стеснительным, и Квентин чувствовал, как румянец заливает его щеки. Он неуклюже перевернулся на колени и, опираясь руками об пол, а затем о стену, вернулся в вертикальное положение. Девчонка снова прыснула, и Квентин готов был от стыда провалиться под землю. - Меня зовут Тана, - сказала она и вновь протянула ему ладошку. Только теперь с великой предосторожностью он осмелился пожать ее. Тана, едва доходившая ему до плеча, казалась такой хрупкой и беззащитной. Он взглянул ей в глаза, и она тут же опустила взор. - Мама не хотела, чтобы я беспокоила вас, - перешла она на официальный тон. - Но представление, что устроили ваши друзья, было настолько восхитительно, что я не удержалась... Простите. - Да нет, это я сам виноват... - смущенно замялся юноша. - А, вижу, вы уже познакомились, - в дверях домика стояла Дира. - Моя дочь Тана существо непоседливое, любознательное и, - Дира строго взглянула на дочь, - непослушное. - Мама, но я... Ты не поверишь... Тут происходили такие чудесные вещи, что я не удержалась... - Ладно, дети, давайте к столу. Время завтрака, - сказала Дира. Они сидели за добротно сработанным столом, еще отдающим здоровым и свежим запахом сосны, и наслаждались вкусом молока, меда и пышного, только что выпеченного хлеба. Квентин рассказал свою историю, умолчав только о деталях своего пребывания в Гедаре. Женщины слушали его молча и очень внимательно. В ответ Дира решила рассказать древнее предание, повествующее об истории ее народа. - Это было давным-давно, еще до Великой войны и, конечно, до воцарения Конаха. Все произошло в эпоху расцвета Древней цивилизации. До наших дней дошли только устные предания о том времени, да и то правда, что Древние не очень-то доверяли бумаге, предпочитая фиксировать свои знания на кристаллах, которые с той поры так никто и не смог оживить. В период расцвета Древней цивилизации люди умели летать по воздуху и даже посещали другие миры. Они быстро осваивали космос и на многих планетах возникали их поселения. Вскоре колонии землян в космосе охватили обширный сектор, и образовалась великая космическая империя. Так продолжалось несколько веков, пока разведчики не натолкнулись на одну странную планету, расположенную на окраине освоенного сектора галактики. Поскольку природные условия на этой планете были признаны пригодными для проживания поселенцев, началась ее колонизация. Планета, хоть и была пригодна для проживания, климатом и ландшафтом не радовала: песчаные пустыни с огромными барханами почти по всей поверхности, и только в приполярных районах небольшие водоемы и островки бедной растительности. Тем не менее, планета Тар стала центром нового колонизируемого района галактики и форпостом Терраны (так называлась земная империя) на краю цивилизованного мира. Планета была богата полезными ископаемыми, и люди занялись их интенсивной разработкой. Огромные машины вгрызались в песчаный грунт планеты, работая на рудниках и в шахтах. Так как планета находилась на задворках освоенной вселенной, туда в основном отправлялись отчаявшиеся, не нашедшие себе места в остальном цивилизованном мире люди. В общем, Тар была ничем непримечательная колония на границе освоенного сектора галактики. Колонизация планеты продолжалось около тридцати лет, пока рабочие одной из экваториальных шахт не натолкнулись в карьере на странный артефакт. - Что такое артефакт, мама? - перебив рассказ, спросила Тана. - Это предмет искусственного, нечеловеческого и неприродного происхождения. Подробного описания этой громадины не сохранилось, но это было нечто по-настоящему величественное. Для ее транспортировки на базу в главный город колонии потребовалась огромная космическая платформа, которую прислали с Земли. Другими словами, эту штуковину погрузили на огромную космическую телегу, которая была размерами, наверное, с целый город и перевезли в столицу колонии, которая называлась Метохия. Город поселенцев был расположен вблизи северного полюса планеты, где было много озер с пресной водой. Изучением странного феномена занялись ученые разных специальностей. Но им толком так и не удалось ничего выяснить. Эта штуковина, занявшая футбольное поле возле города, пролежала там неделю или чуть больше, пока не произошло событие, в корне перевернувшее всю земную историю. Планета Тар, как я вам говорила, была засушливым местом. Но на полюсах, где располагались города-поселения, климат был более влажным. Однажды ночью пошел дождь. Дождь, несущий живительную влагу и необходимый всему живому. Все это случилось ночью, когда жители крепко спали. Для многих из них эта ночь стала последней. Дира сделала паузу и пропустила глоток медового напитка. Тана и Квентин застыли в напряженном ожидании. Квентину никогда прежде, хоть он и интересовался древней историей, не приходилась слышать ничего подобного. - Те, кто дежурил на объекте Z (так назвали артефакт), были поражены открывшимся им зрелищем. - Что же случилось? - нетерпеливо спросил Квентин. - Если вы видели, как в ночи раскрывается волшебный цветок ирдис, то можете представить себе это зрелище. Только лишь на артефакт упали первые капли долгожданной влаги, как он раскрылся, словно бутон волшебного цветка. Лепестки этого бутона набухли от дождя, а затем раскрылись и упали на землю, придавив несколько человек из охраны. Внутри раскрывшегося цветка показался огромный рот, который, чмокая от жадности, стал впитывать в себя влагу. Рассказывают, что дежурный офицер успел поднять тревогу, и сигнал бедствия достиг Земли и всего обитаемого мира за мгновение до того, как произошли дальнейшие события. - Что произошло потом? - не удержалась Тана. - Сначала, судя по описаниям, появились личинки. Они развивались очень быстро - в природе так не бывает. Рождались миллионы самых разнообразных существ. Они походили на земных насекомых, только были значительно больше и сильнее. Эти существа плодились и размножались невероятными темпами, многие из них достигали исполинских размеров. А с рассветом настал судный день. Миллиардные полчища этих тварей хлынули на Метохию. С каждой секундой их становилось все больше, они мутировали и быстро приспосабливались к условиям окружающей среды. Эти твари уничтожали все на своем пути. Через два часа с Метохией было покончено. - Разве колонисты не защищались? - спросил Квентин. - Они сражались до последнего. Но твари размножались так быстро, что оружие людей было бессильно что-либо сделать. Ужасные создания все время мутировали, и в бой вступали все новые их виды, более развитые и защищенные. - Неужели никто из людей не спасся? - в глазах Таны стояли слезы. - Спасся. Его имя - Фрэнсис Дрейк, капитан наружной охраны объекта Z. Но лучше бы он умер... - сказала Дира. - Почему? Дира продолжала рассказ, будто не слышала вопроса дочери: - После того как сигнал бедствия был принят, планета Тар была объявлена зоной бедствия и карантина. К Тару был отправлен военный флот с Земли. Дрейк чудом спасся на космическом челноке. Он безумно радовался своему спасению и беспрерывно слал в эфир мольбы о помощи. Но ближайший корабль находился от него в нескольких днях пути, а запасов жизнеобеспечения на маленьком космическом челноке было явно недостаточно, чтобы продержаться все эти дни. Дрейк трое суток болтался на орбите, с надеждой ожидая флота землян. Трое суток он наблюдал за планетой. Помутился у него рассудок за эти дни или нет, я не знаю, но он постоянно слал в эфир панические призывы спасти его от мерзких тварей. Они чудились ему во сне и наяву, и, кроме того, он постоянно видел их на поверхности планеты. По всей видимости, это действительно было зрелище не для слабонервных. Зорги, так называли этих существ, быстро возводили колонии, подобные гигантским муравейникам или ульям. Полюса планеты быстро покрывались бурой трясиной, во влажной среде которой только и могли развиваться эти существа. К концу третьего дня, когда флот землян все еще был далеко, планета почти полностью покрылась бурой жижей и сетью колоний. Дрейк наблюдал с орбиты, как возникают новые колонии, и рождаются полчища ужасных тварей. Это была полностью биологическая цивилизация, как позднее определили ученые. И вот на четвертые сутки произошло событие, которое в корне перевернуло земную историю и повлекло за собой наше нынешнее существование. Дрейк заметил, что в колониях начались какие-то метаморфозы. Странные отростки, подобные щупальцам, тянулись в небо. Они росли час от часу, раскачиваясь и как бы дразня Дрейка, - подожди, мы доберемся до тебя, от нас не скроешься и в космосе. Так это было или не так, мы уже никогда не узнаем. Но сутки спустя сообщения от Дрейка вдруг неожиданно прекратились. К этому времени флот терран находился в двадцати четырех часах хода от планеты Тар. Сообщения Дрейка помогли ученым выработать тактику борьбы с паразитами, и к моменту, когда флот приблизился к планете, у командующего флотом уже сложилось представление о том, что нужно делать дальше. Было принято решение: всеми имеющимися видами оружия полностью уничтожить зараженную планету. Решено было использовать самые мощные виды вооружений, которыми располагала земная цивилизация. Нам, конечно, трудно судить сейчас, каким было оружие Древних, но уже один тот факт, что они могли за считанные минуты уничтожить целую планету, говорит о многом. Итак, решение было принято. И на шестые сутки после катастрофы флот вышел на дистанцию поражения. Все было готово к смертоносному залпу, когда вдруг на передовом корабле вдруг заметили, что к ним приближается небольшой космический челнок. Автозапросчик подтвердил, что это корабль капитана Дрейка. Через пару минут на экранах появилось изможденное лицо Дрейка. Он просил разрешения на посадку, говорил, что срочно нуждается в помощи и задыхается от нехватки кислорода. Челноку разрешили посадку, и Дрейка бледного, еле живого втащили на палубу флагманского крейсера. Когда взволнованный главный ксенобиолог ворвался к адмиралу флота, было уже поздно. Дрейк превратился в чудовище и захватил огромный флагманский корабль. Тому, кем стал Дрейк, огромный флот Земли был не нужен и он развернул орудия флагмана против других кораблей. Что там произошло, навсегда останется тайной. Меньше чем через час все корабли земного флота исчезли с экранов радаров дальнего поиска. Земля и вся сеть колоний замерли потрясенными. А спустя несколько дней на Земле совершил аварийную посадку небольшой разведывательный корабль. Люди, находящиеся на нем, сообщили, что им удалось уничтожить планету Тар, а вот что с ними произошло дальше, они не помнили. Весь экипаж космического разведчика полностью потерял память. Средства дальнего поиска подтвердили: действительно планеты Тар больше не существует. Весть об успешно проведенной операции мигом облетела Землю и всю человеческую цивилизацию. Угроза была ликвидирована, и люди облегченно вздохнули. А спустя месяц началось вторжение зоргов на Землю... Тана и Квентин были потрясены услышанным. - Не знаю, насколько правдива эта история, но такой она дошла до наших дней. Это наше фамильное предание. Мне эту историю рассказала бабушка, а в свою очередь передам ее Тане. Второе же сказание, о священной птице Ру, знает вся стая, и я думаю, его тебе с удовольствием расскажет Тана. Тана хотела было сказать, что у мамы, раз уж она начала рассказ, получится лучше, но не успела. В дверь громко постучали и, не дождавшись разрешения, в дом вошел вождь Ёрк в сопровождении двух воинов. Без дурацкого наряда из перьев вождь выглядел значительно лучше. Это был высокий жилистый мужчина без признаков уродства, присущего большей части племени. У него было длинное лицо с острыми чертами, глубоко запавшие глаза и длинные черные волосы. Одет вождь был в черный балахон, перепоясанный золотым поясом. Войдя в дом, Ёрк приказал воинам удалиться и дожидаться его во дворе. В руках вождь он держал оружие и одежду Квентина, включая Эрлиер. Он что-то сказал Дире на своем наречии, и она в знак согласия кивнула головой. - Я вижу, чужестранец выглядит уже значительно лучше, - перевела Дира слова вождя. - Я пришел, чтобы побеседовать с ним в более непринужденной обстановке, чем в прошлый раз, - Ёрк попытался улыбнуться, но улыбка у него вышла какой-то кривой и неестественной. - Мы со старейшинами внимательно изучили эти предметы, - кивнул вождь на вещи Квентина, - и пришли к выводу, что у нас в гостях действительно находится представитель знатного королевского рода. Поэтому я бы хотел извиниться за некоторую грубость, проявленную отдельными членами стаи, и спокойно побеседовать с вами, молодой человек. Квентину совершенно не хотелось разговаривать с этими варваром. Они чуть было не съели его заживо, а теперь приходят поговорить по душам. Первым желанием Квентина было выхватить у вождя меч Гедара и смахнуть его дурацкую птичью голову. Но Дира будто бы прочитала мысли юноши. Она мягко положила свою руку на руку принца и приветливо пригласила вождя присесть за стол. - Я хочу, чтобы ты понял нас, - сказал вождь, обращаясь к Квентину. - Не знаю, успели ли тебе поведать о наших обычаях и преданиях, связанных со священной птицей Ру, но... - Мы как раз остановились на этом, - перебил его Квентин. Вождь, не привыкший, чтобы его перебивали, метнул неприязненный взгляд на принца: - Я хочу, чтобы ты все знал об обычаях нашего народа. - Хорошо, что вы вовремя спохватились, а то могли бы и не успеть, если бы продолжили выполнение вашего обряда, - съязвил Квентин. Сдержанность далась вождю с большим трудом. Но он все-таки нашел в себе силы ответить спокойно, усиленно подбирая и растягивая слова на анге: - Ты оказался здесь не по моей воле. Я мог довести обряд до конца, а мог и пощадить тебя. Я выбрал второе. Но если ты будешь вести себя столь же дерзко и вызывающе, я могу и передумать. За столом установилось молчание. Дира не отпускала руку Квентина. Тана переводила тревожный взгляд с Квентина на мать. - Пусть юноша расскажет о себе, - вождь снова перешел на свое наречие, было видно, что разговор на анге дается ему с большим трудом. Квентин не ощущал ничего, кроме презрения к этому человеку. Мерзавец, намеревавшийся убить его, теперь пытается вступить с ним в задушевную беседу. - Вождь, вы не услышите от меня больше, чем я уже сказал. Вся моя история умрет вместе со мной. Я даже не думаю, что вас это сильно интересует. Вы находитесь на столь низком уровне дикости и варварства, что воспринять иные ценности просто не сможете. Дира еще не успела закончить перевод, как Ёрк немигающим взглядом уперся в юношу. Соплеменникам, возможно, и полагалось падать замертво при взгляде желтых немигающих глаз вождя, но Квентину было наплевать на это. Этот человек, напяливающий на себя дурацкий наряд из перьев ради проведения кровавых обрядов, не вызывал ничего кроме отвращения. Вождь с огромным трудом подавил в себе вспышку ярости. Видимо, было что-то такое, что мешало ему тотчас расправиться с обнаглевшим юнцом. Квентин улыбнулся, заметив, как вождь проглотил его колкость. Вождь же с трудом взял себя в руки, решив, что еще не время давать выход эмоциям. Он обратился к Дире: - Вы уже познакомили гостя с нашими обычаями? - Вы как раз застали нас за этим занятием, Горный Орел. - Что ж, продолжайте, а если что-нибудь упустите, я дополню ваш рассказ. - Нет, Горный Орел, вы окажете нам большую честь, если сами поведаете предание о священной птице Ру, а я буду переводить для нашего гостя, сказала Дира. Ёрк не спеша пригубил из кубка с медовым напитком. Сделав паузу, он начал рассказ на своем птичьем наречии. Дира переводила его слова на анг, которым она владела в совершенстве. - Первые упоминания о птице Ру относятся к концу древних времен. Наши предки говорили, что мир Древних рухнул в одночасье. Нам это, конечно, представить сложно, но я верю, что так оно и было. Древние были сильны и могущественны, а любое могущество всегда натыкается на противодействие противоположных сил. Трудно судить о том, что тогда произошло. У каждого народа свои легенды о том времени. Наш народ хранит предание о птице Ру, которая является символом нашего рода и его культом. Все мы почитаем птицу Ру как покровительницу нашего народа и служим ей. Но одни из нас придерживаются умеренного служения, опираясь на древние ценности, другие более радикального понимания культа. Квентин подумал: "Неужели же в птичьем наречии есть такие мудреные слова, или это Дира от себя добавляет на анге?" Вождь продолжал: - Ру появилась, когда исчез древний мир. Исход только что закончился. Наши предки покинули города и бежали в дремучие леса, на край цивилизованного мира, где и поселились. Как вы знаете, после Исхода смешалось всё: народы, религии, государства. Никто уже не помнит тех древних верований. Великие события, предрешившие Исход, похоронили прошлую человеческую цивилизацию. Всё тогда начиналось заново. Люди были испуганы и подавлены. Позабыв обо всем, кроме собственного выживания, они сбивались в стаи, воюющие друг с другом. Остатки чудесной техники и других продуктов цивилизации приходили в упадок, технологии изготовления многих вещей были утрачены. Люди жили в лесах в страхе перед новым вторжением. Они постепенно дичали и деградировали. Многие думают, что изменения были инициированы Конахом, но это не совсем так, все началось гораздо раньше. Конах с помощью магии лишь ускорил этот процесс, чтобы укрепить свое господство. В результате многие народы сгинули в неизвестности, вымерли или превратились в уродов. Некоторые, как карлики-гедарцы, были вынуждены укрыться под землей. Наши леса населяют чудовища: тролли, гоблины и невесть еще какие страшилища. Когда-то давно их предки были людьми. Наш народ тоже подвергся этому процессу. У нас появились уроды, и с каждым годом их становилось все больше. Они сильнее и проворнее обычных людей. Древний язык им давался с трудом, и они придумали свое наречие. С каждым поколением увеличивалась пропасть между ними и людьми. Они не любят, когда их называют гоблинами, но это уже не люди. Меньшая часть племени сохранила человеческий облик, но их с каждым поколением людей становится все меньше. Бежав из зараженных городов, наши предки поселились на севере среди дремучих лесов и болот. Почва была болотистой, климат суровым земледелием не прокормишься. Охота тоже не приносила результатов - зверь, подвергшись изменению, вымирал, превращался в ужасных тварей или уходил из этих мест. Однажды весной, когда наступил голод, вымерла большая часть племени. И когда люди уже полностью потеряли надежду, произошло одно знаменательное событие. Охотники, промышляющие на северных болотах, наткнулись на гигантское яйцо высотой в два человеческих роста. Скорлупа его была абсолютно черной и гладкой настолько, что в нее можно было смотреться как в зеркало. Яйцо стояло на болоте, наполовину погруженное в трясину. Отряд из восемнадцати человек отправился для исследования загадочного предмета. Первое, что они попытались сделать, это разбить скорлупу яйца. Если бы им удалось это сделать, питательного белка хватило бы, наверное, на целый год. Вооружившись тяжелыми топорами, охотники принялись сокрушать скорлупу, но она оказалась неимоверно крепкой даже для такого крупного яйца. Даже представить было страшно, каких размеров была сама птица, снесшая такое яйцо. Однако упорный человеческий труд сделал дело: скорлупа треснула и раскололась, из-под нее показалось какое-то кожистое тело. Охотники возликовали и с еще большим рвением принялись за работу. Зародыш, находящийся в яйце, был живой. Он содрогался и пульсировал при каждом ударе. Люди стремились поскорее добраться до птенца. Еще немного, и это бы им удалось. С какой первобытной радостью они вонзили бы свои топоры и разрубили птенца на части! Но внезапно среди ясного дня наступили сумерки, и когда охотники подняли глаза к небу, крик ужаса вырвался из их глоток: огромные черные крылья застилали полнеба, отбрасывая гигантскую тень на поверхность земли. Люди поняли: они совершили нечто ужасное, и их ждет неминуемое возмездие. Огромная птица, если так можно назвать это гигантское существо с перепончатыми крыльями, неровным гребнем позвонков и пастью, усеянной острыми зубами, кружила над болотами с выворачивающими душу резкими криками. Парализованные страхом люди не могли сдвинуться с места. Некоторые храбрецы потеряли сознание. Пронзительные крики отчаяния и боли, которые издавала птица, сводили с ума. Огромные крылья рассекали воздух, поднимая ветер такой силы, что небольшие деревья, не выдержав его напора, ломались и падали на землю. Сознание многих помрачилось в эти минуты. Люди от страха, как подкошенная трава, падали на землю, - никто даже не помышлял о сопротивлении. Чужая сила и страх полностью парализовали их. Птица еще некоторое время кружила в воздухе, оплакивая гибель птенца. А затем земля дрогнула, когда она опустилась на поляну, смяв и повалив ряд корабельных сосен. Дыхание птицы было смертельным. Зеленые пары, что вырывались из ее глотки, уничтожали все живое. Она застыла над распластанными людьми, злобно вращая черными глазами. Шесть ее лап были толсты и когтисты. Сделав несколько шагов, она насмерть затоптала пять человек. Все поняли, какая их ждет кончина. И тогда один опытный и отважный охотник, которого звали Ред, поднялся с земли, выпрямился в полный рост и сказал: "Прости нас, птица, мы совершили непоправимое, ибо не ведали, что творили. Теперь в твоей власти отомстить нам за гибель твоего детеныша. Накажи нас, виновных в его гибели, но пощади жен и детей наших, ибо не повинны они в сем грехе". Адское отродье долго косилось черным глазом на Реда. Ред стоял перед птицей, затаив дыхание, чтобы не вдыхать ядовитые пары, которые исторгала ее пасть. Ему казалось, что так он простоял несколько часов. И когда он уже больше был не в силах сдерживать дыхание и решил разом покончить со всем, птица отступила на шаг. Ее шага было достаточно, чтобы Ред с облегчением перевел дыхание. Люди обреченно ждали смерти. Но адское существо не спешило приводить приговор в исполнение. Казалось, оно что-то обдумывает. Черный взгляд блуждал по лицам людей, как бы вопрошая их, как они могли сотворить такое. Наконец, подняв массивную лапу, птица острым когтем провела по земле борозду, отмечая круг. Потом указала на десять человек, что должны войти в этот круг. Птица строго смотрела в лица людей: поняли ли они ее. Люди в ужасе отшатнулись. Тогда птица сверкнула глазами и угрожающе взметнула крыльями. Люди поняли, что если не выполнить ее требование, смерть постигнет всех. Обреченные, кто сам, а кого подтолкнули, зашли за смертельную черту. Злобная тварь взмахнула крылом, давая знак остальным отойти от черты. Все в ужасе отпрянули, не смея отвести взгляды от кровавого зрелища. Первого она убила мощным ударом лапы, заживо сдирая с него кожу. Двух других переломила мощным ударом хвоста. Четвертому и пятому откусила головы. Шестого втоптала в землю. Седьмого, изогнувши хвост, как скорпион, пронзила смертельным жалом. Восьмого и девятого окатила своим дыханием так, что у них полопались глаза, а кожа стала расползаться и сваливаться с них лохмотьями. Десятым был Ред. Он приготовился к смерти и стоял, полностью освободившись от земных мыслей и покорно ожидая неизбежного. Чудовище долго смотрело на него своим черным взглядом. Те трое, что спаслись, рассказывали потом: когда эта тварь смотрела на Реда, его словно бы окутало облачком странного черного тумана. Туман быстрыми змейками закружился вокруг головы Реда, проникая ему в нос, рот, глаза и уши. Затем птица слегка взмахнула крылом и отбросила Реда на несколько шагов. Трое оставшихся в живых охотников со страхом ожидала неминуемой расправы. Тварь поманила их к себе лапой. Они приблизились, каждый миг ожидая смерти. Птица вновь провела лапой по земле и нарисовала круг на земле, возле него еще один круг поменьше и провела черту. Затем показала на яйцо, потом на человека. И провела другую черту. После этого пристально посмотрела в глаза уцелевшим охотникам: поняли ли они ее. Они стояли скованные страхом и ничего не понимали. Тогда к ним приблизился Ред. Он с трудом оправился от перенесенного удара и шел, покачиваясь: - Кажется, я знаю, чего она хочет. Каждый месяц мы должны отдавать ей одного человека из нашего племени. Птица словно бы поняла, что сказал Ред. Она склонила голову и, с силой взмахнув крыльями, взмыла в воздух. Ёрк замолчал, отдыхая. Все сидели притихшие. Квентину показалось, что Тана была напугана больше других, будто никогда раньше не слышала эту историю. - Наше племя ведет свою родословную от Реда, - продолжил вождь. - Трое других охотников так и остались бездетными после того случая. У Реда же хоть и были дети, после этого случая родились еще трое. Но они были какими-то странными, непохожими на людей. В племени из-за них стали возникать конфликты, старейшины требовали уничтожить уродов, но Ред не соглашался. Вскоре он покинул племя и перебрался в наши края. От детей Реда, половина из которых были нормальными людьми, а другие уродами, и ведет начало наш род. С той поры так и повелось в нашей деревне: люди и гоблины. Но с каждым годом гоблинов становиться все больше, а людей меньше... - в словах вождя послышалась печаль. - А птица? - спросил Квентин. - Она появилась вновь? - Теперь уже не упомнить, когда люди стали поклоняться птице. Но каждый месяц мы строго исполняем обещанное и по жребию выбираем человека. Из тех, кто вытянул жребий, выбираем самого красивого и здорового, будь то мужчина или женщина. Мы относим его на вершину круглого холма, где оставляем привязанным посреди каменного круга, воздвигнутого еще в древности. Потом совершаем ритуал вызова птицы Ру. Всю ночь мы ждем птицу, и никто не смеет заходить внутрь каменного круга. Если птица не появляется, утром мы сами завершаем ритуал. Священная традиция требует этого. Жертва еще жива, когда вся стая приобщается к ее плоти и крови. В этом искупление, ибо вина за смерть птенца лежит на всех нас, и все мы должны быть причастны к ее искуплению. - Так вы сами расправляетесь с жертвой, а не птица? - Никто со времен Реда не видел птицу Ру, но иногда жертвы пропадают с холма. Воины, охраняющие холм, с ужасом рассказывают потом, как в ночи раздается хлопанье громадных крыльев и ужасные пронзительные крики. А когда утром приходят за жертвой, то находят лишь обрывки веревок и одежды, что была на ней. Квентин перевел глаза на женщин и заметил, что Дира украдкой смахивает текущие по щекам слезы, а Тана, съежившись от страха, вжимается в стену домика. - Каждый может послужить обедом птице Ру, - сказал вождь, уставясь невидящим взглядом на Квентина. - Но стая довольна, если удастся захватить пленников. Тогда они будут искупать зло, причиненное птице Ру. Теперь ты понял, почему с тобой так обошлись? Квентин был потрясен услышанным. Он молчал. О чем можно говорить с дикарями, приносящими в жертву людей; людоедами, возомнившими, что искупают грехи отцов, поедая своих сородичей. "Все они тут гоблины, - думал Квентин, - и даже те, кто еще сохранил человеческий облик". Ёрк поднялся, чтобы уйти. - Что ж, теперь тебе известна история и вера нашего народа, - сказал он. Месяц на исходе, и Ру ждет новую жертву. Я вижу, ты не очень-то стремишься поговорить со мной, и мне больше не хочется выслушивать твои дерзости. Поэтому позволь пожелать тебе скорейшего выздоровления и готовности к великой искупительной жертве, которую, я знаю, ты уже готов принести во имя священной птицы Ру. Уже у дверей вождь обернулся и добавил: - А чтобы у тебя не возник соблазн покинуть нас, на тебя будет надета цепь, и воины будут охранять тебя круглосуточно. Ёрк сделал знак воинам. Те вошли, неся с собой длинную цепь. Со знанием дела Квентину сковали руки и ноги, соединив их вместе. Меч Гедара вождь отдал одному из воинов, которому было поручено сторожить Квентина, а Эрлиер небрежно кинул Дире: - Посмотри, что это за игрушка и расскажи мне потом. Один из воинов остался снаружи домика, другому было приказано сторожить пленника внутри. Воин должен был держать конец цепи и сопровождать пленника, куда бы тот ни пошел. Дира заворожено глядела на магический кристалл Эрлиера. Кристалл оставался мертвым в ее руках, но она крепко сжимала его в ладонях, стараясь отогреть, словно замерзшего птенчика. - Какая необыкновенная сила заключена в нем, - тихо промолвила она. - Это весьма редкостная и ценная вещь. Я чувствую эту силу, но не могу ничего поделать, чтобы освободить ее. - Ты умеешь управляться с этой штукой, Квентин? - обратилась она к принцу. - И да, и нет. Кристалл живет своей жизнью. Сколько бы раз я ни открывал медальон, кристалл оживает только тогда, когда сам захочет. - Древняя магия заключена в этом камне. Магия, секретов которой мы никогда не узнаем. Возьми его Квентин, простым людям не дано владеть этой вещью, как бы им того ни хотелось, - Дира повесила Эрлиер на шею Квентину, который сидел на лавке скованный цепями. День постепенно угасал, поглощаемый мраком ночи. В стае ложились спать с наступление темноты, поэтому ужинали еще засветло. Квентину вновь дали испить целебного напитка, называемого птичьим молоком. Испеченные Таной пышные лепешки и медовый напиток, настоянный на травах, дополнили ужин. - Последнее время в стае нет мира. Люди и гоблины не могут ужиться друг с другом. Пока Ёрку удается удерживать власть, балансируя на противоречиях, но напряжение нарастает, - Тана покосилась на воина, как он отнесется к ее словам, но воин сидел с непроницаемым лицом, сонно поклевывая носом. - Все может решиться со дня на день. Люди не довольны старыми порядками. Большая часть племени уже не может прожить без вкушения человеческой крови. - Мы с мамой иногда думаем, что никакой птицы Ру и вовсе не было, последние слова девушка проговорила чуть слышно, одними губами.

Глава 11. Бунт

Ночью небеса разверзлись и затопили землю потоками воды. Квентин проснулся рано и первым встретил серый брызжущий водой рассвет нового дня. Он поднялся с лежанки и, стараясь сильно не греметь цепью, дернул за нее и выволок своего охранника на улицу, как сторожевого пса. Второй страж спал на крыльце, спрятавшись от проливного дождя под соломенным навесом крыши. Квентин справил нужду, глядя на низкие облака затянувшие горизонт. Возвращаясь в дом, он с удовлетворением заметил, что поврежденная нога почти не чувствует боли. Это его порадовало: не засиживаться же в гостях у недружелюбной стаи. Болотистая почва деревушки окончательно раскисла под дождем, и все утопало в чавкающей грязи. В каком-то своем сне он уже видел эту картину. Он еще раз обвел взглядом убогие жилища людей стаи, омываемые потоками воды, и вернулся в дом. Тана улыбнулась ему, продемонстрировав ряд крепких, как жемчужные зерна, зубов. Она возилась с очагом, собираясь заняться приготовлением пищи. Квентин спросил, не требуется ли его помощь. Тана вновь сверкнула ослепительной улыбкой и наградила его одним из тех восхищенных взглядов, на которые способна только женщина, которой вы симпатичны. Усадив юношу рядом с собой, она сказала, что лучшая помощь, на которую он способен, это рассказать что-нибудь интересное из его приключений. Девушка хлопотала над огнем и горшками, временами бросая на Квентина кокетливые взгляды. Квентин узнал, что у них есть конь, которого зовут Гнедко, и будь Квентин свободен и здоров, они бы обязательно покатались на нем. Принцу с грустью вспомнились конные прогулки в родной Монтании, навсегда оставшиеся в прошлом. Горилла-охранник с тупым равнодушием наблюдал за их разговором, не понимая, отчего это молодые люди все время смеются и улыбаются. А им было просто хорошо вместе. После завтрака они, накрывшись плащами, вышли взглянуть на Гнедко. Сильный высокий конь спокойно стоял в конюшне, пожевывая охапку свежего сена. - Завтра я должна обязательно прогулять его, - Тана погладила Гнедко по шелковистой коже. Квентин с удовольствием погладил коня по морде, вспоминая забытый запах этих животных. Его рука случайно коснулась руки Таны. Она подняла глаза и впервые серьезно посмотрела на Квентина. В ее темно-карих глазах застыла такая глубина, что у Квентина на мгновение перехватило дух. Так бывает, если заглянуть в провал глубокого колодца и представить себе падение в его бездонную глубину. Он слегка сжал ладошку с аккуратными розовыми ноготками, и Тана поспешно отвела взгляд. В дом они возвращались немного пристыженные и молчаливые. Здоровенный детина-охранник тащился на цепи сзади. Квентину было невероятно хорошо в обществе этой симпатичной девушки. Тана рассказала, как ей удалось напугать его, сделав страшные глаза ночной птицы. Фокус оказался довольно прост, и Квентин без труда перенял эту нехитрую магию. Он же в свою очередь продемонстрировал кое-что из того, чему научился у отца и Торина. Пару простых фокусов: типа фонтанчиков искр и заклинания ветра, от которого в один вмиг задуло огонь в печи. Тана восхищенными глазками посмотрела на него. Перед ней был настоящий волшебник. - Моя мама настоящая колдунья, - с детской гордостью заявила она. - Она может лечить людей и управляется с четырьмя стихиями. Квентин хотел было возразить, что заклинание четырех стихий - высшая ступень магии, и даже Джордан, не говоря уже о Торине, не владел этими силами, но ему не хотелось разочаровывать эту славную девчушку. Неделя пронеслась незаметно. Квентин забылся настолько, что почти перестал ощущать опасность. Никто не тревожил его за это время: ни вождь, ни гоблины. Нежелательные гости больше не появлялись в домике Диры. И казалось, ничто не может разрушить тот уютный и чарующий мир, что сложился здесь. Все было тихо и мирно, пока в один из вечеров Дира не вернулась домой сильно встревоженной. Она старалась не подавать вида, улыбалась, но Квентин сразу же почувствовал перемену в ее настроении. Он попытался разузнать, в чем дело, но Дира только отмахнулась: "Не переживай, все будет хорошо". Ночью опять лил сильный дождь, ослабевший лишь к рассвету. Утро выдалось сухое, но хмурое от застилающих небо густых туч. Квентин долго всматривался в серый свет, просачивающийся сквозь маленькие оконца. Лежа на топчане, он попытался пошевелить пальцами больной ноги. Пальцы послушно откликнулись. Он осмотрел поврежденную ногу: опухоль спала, и нога больше не болела. Значит, вскоре он сможет покинуть это негостеприимное селение. Он покосился на охранника. Тот мирно спал на лавке. Конец цепи, которой был скован Квентин, охранник намотал на запястье и закрепил его там замком. "Тем хуже для тебя приятель, - подумал Квентин. - Рискуешь остаться без руки". Охранник, почувствовав устремленный на него взгляд, открыл сонные глаза и мутно вытаращился на Квентина. - Отдыхай, приятель, - тихо сказал Квентин, и охранник снова клюнул носом, ныряя в свои дурацкие сновидения. Тана поднялась раньше матери и с заговорщицким видом, косясь на охранника, подошла к Квентину. В руке она сжимала небольшую серебряную шкатулку. - Это для твоих друзей, веселых зайчишек-прыгунишек, - сказала она, протягивая Квентину шкатулку. - Они такие забавные, но им негде жить. Вот домик для них. Мама дала мне этот ларец, когда я ей все рассказала. И еще она велела сказать, что эта вещь старинная, очень ценная и обладает магической силой. Квентин открыл крышку шкатулки. Внутренние стенки шкатулки были сложены из зеркального стекла. - Спасибо, Тана. Только какой мне прок от нее, если я в плену, да еще под страхом смерти. Тана сделала большие глаза и приложила указательный палец ко рту: - Ни о чем не беспокойся, скоро будешь на свободе. Мама говорит, что тебе уготована великая миссия и что ты человек необычный. Она поможет тебе, прошептала девушка, бросила настороженный взгляд на сонного охранника и вышла из дома. Гнедко прогуливался во дворе. Конь важно ходил по кругу, уминая грязь копытами. Квентин сидел на лавочке и смотрел на Тану. Несмотря на установившееся затишье, на душе у него было неспокойно. Приближалось время полнолуния. Время появления священной птицы Ру, в которую, казалось принцу, никто уже здесь не верил. Пока же деревенька жила обычной мирной жизнью. Немногочисленные жители, выбравшись после проливного дождя на улицу, торопились завершить хозяйственные дела, отложенные из-за непогоды. Домашний скот по раскисшим улицам брел на пастбища. Тучи немного разошлись, и с неба пробивалось солнце, поднимая невидимые облака водяного пара от многочисленных луж, покрывающих землю. Тана водила коня по кругу и улыбалась ему. Стражник сидел, тупо уставясь в одну точку. В общем, картину можно было назвать вполне мирной, если бы что-то подсказывало Квентину, что в глубине этой тишины подспудно вызревают зерна будущей опасности. И это касалось не только одного его, а было связано с чем-то, что представляло опасность для множества других людей. - Как жалко, что мы не можем вместе покататься на Гнедке, - Тана с кокетливым сожалением поглядела на Квентина. - Может, еще покатаемся, Тана, - улыбнулся ей в ответ юноша, и девушка расцвела хитрой улыбкой. Тана нравилась ему. Хотелось подойти и обнять ее. Почувствовать тепло ее тела, вкус губ и нежность покрытых пушком щечек. И он, наверное, сделал бы это прямо сейчас, если бы не этот долдон охранник. От этих мыслей Квентину стало жарко, и он почувствовал, как пунцовый румянец заливает его щеки. Еще ни к одной девушке он не испытывал подобных чувств. Тана, словно бы угадав его мысли, весело расхохоталась и одарила принца лукавым взглядом своих озорных и непоседливых глаз. В этот день Дира ушла после обеда и вернулась только к вечеру, сильно встревоженная. Она внимательно поглядела на Квентина, как бы собираясь сообщить ему нечто важное, но передумала и ушла в свою комнату. Через некоторое время она вернулась и стала осматривать его поврежденную ногу. Нога выглядела здоровой, опухоль спала, и Квентин больше не ощущал боли. Дира ощупывала ногу, спрашивая: - Тут не больно? - Нет, - отвечал принц. Лицо Диры стало озабоченным. Квентин догадался, что от нее потребовали не тянуть с лечением и объявить, что пленник готов к обряду. Что это означало для Квентина, объяснять не требовалось. Но прежде чем принять окончательное решение, Дира хотела завершить какие-то важные дела. - Что ж, молодой человек, дела явно идут на поправку, - объявила Дира, внимательно глядя в глаза Квентину. Болван-охранник встрепенулся при ее словах. Дира выдержала паузу и продолжала: - Еще два-три дня и повязки можно будет снимать, а там посмотрим... А пока, юноша, вы будете применять вот эту мазь, - целительница протянула Квентину небольшой пузырек с зеленоватой жидкостью. - Это великолепное средство. Наши предки называли его дыханием птицы Ру. Оно прекрасно снимает любое оцепенение конечностей, - со значением произнесла Дира и незаметно подмигнула Квентину. - Достаточно одной капельки на ночь, и утром вы будете совершенно свободны от боли, ломоты в суставах и других сдерживающих факторов. Правда, это средство опасно для такой молодой и чувствительной кожи, как у вас, принц... Поэтому применяйте его с величайшей осторожностью. Квентин все понял. Он поблагодарил добрую волшебницу и крепко стиснул в руке драгоценный пузырек. Это был ключ к спасению. Надежда вновь ожила в нем. Только бы дождаться ночи. Он вспомнил, что Тана неспроста познакомила его с Гнедко и показала, где находится вся лошадиная упряжь. Туда же она незаметно от стражников перенесла все имущество Квентина. Итак, понял Квентин, все должно решиться в эту ночь. Он не мог дождаться наступления вечера. Дира несколько раз удалялась из дома, видимо, улаживая какие-то неотложные дела. Каждый раз она возвращалась все более взволнованной. Однако Квентин, захваченный идеей побега, отнесся к этому не слишком внимательно. Мысленно он уже несся во весь опор на коне, вдыхая опьяняющий ветер свободы. Нужно было лишь дождаться ночи. Ужинали как всегда все вместе. - Что случилось, мама? - спросила Тана, заметив волнение Диры. - Ничего особенного, завтра полнолуние. Ты же знаешь, как я себя чувствую на полную луну... Многие не довольны вождем, - грустно продолжила Дира. Они требуют, чтобы обряд был обязательно проведен в это полнолуние. - Гоблины? - уточнил Квентин. - Да. Мне искренне жаль этих людей. Это наши братья и сестры. Они не виноваты, что стали такими. Мы, хранители, пытаемся лечить этих людей, помочь им, как-то направить, но ничего не помогает... - Если так пойдет и дальше, племя уничтожит само себя, - заметил Квентин. - Они вкусили вкус крови и не могут остановиться. Многие из них, такие как Ирг, считают, что даже вождь предал их, не почитает Ру и перешел на сторону изменников. - Птица Ру прилетит? - спросила Тана. - Боюсь, на этот раз нет. Будет слишком много охраны. Кроме того, они хотят изменить обряд и больше не дожидаться Ру. - Изменить обряд? - удивилась Тана. - Они больше не хотят оставлять жертву ночью на холме. Слишком часто они пропадают... - А как же Ру? - Гоблины думают, что Ёрк связался с хранителями и помогает пленникам бежать. - Что же теперь будет, мама? - встревоженно спросила Тана. - Не знаю, но нам надо помочь Квентину. Он человек будущего, и от него многое зависит в нашем мире. - Раз надо - поможем! - гордо заверила Тана. Они разговаривали на высоком анге, поэтому стражник ничего не понял. Отвесив тяжелую челюсть, он завистливо следил за тем, как во рту у них пропадают такие аппетитные и лакомые кусочки. Настал вечер. Спать легли с заходом солнца. Квентин лежал в напряженной тишине притаившегося домика и сосредоточенно ожидал услышать сонное храпение стражника. Казалось, все затаили дыхание в эту ночь, и только далекие крики ночных птиц изредка прерывали эту бесконечную тишину. Квентин знал, что женщины тоже не спят. Лунные силуэты света, проникающего сквозь высокие оконца, бродили по темному пространству домика. Наконец охранник, устав бороться со сном, сделал пару-тройку свистящих вздохов и зашелся заливистым мерным храпом. Квентин только и ждал этого. Ловкой кошкой он соскочил с лежанки и обмотал цепь толстым одеялом. Затем достал из-под кровати припасенный бутылек и, сдерживая дыхание, брызнул несколько капелек на железные оковы. Жидкость, коснувшись металла, запузырилась, и по комнате распространился едкий запах. Через пару минут принц был свободен и осторожно положил цепи на лежанку. Осталось нейтрализовать охрану. Принц стал потихоньку вытягивать гедарский меч, который стражник положил к себе на колени. В этот момент на пороге соседней комнаты появилась Дира, сжимающая в руке зажженную свечу. Следом выглянула Тана. Обе они были в длинных ночных рубашках. Дира сделала Квентину предостерегающий жест, чтобы он не предпринимал ничего без нее, и жестом указала на пол. Квентин, привычный к подземным ходам, все понял. Он отогнул угол циновки, покрывающей пол, и увидел крышку погреба. За крышкой люка показались ступени деревянной лестницы. Тана молча протянула ему узелок. - Быстрее! - прошептала Дира. В этот момент с улицы послышались возбужденные голоса. Шумная толпа приближалась к дому. Взбудораженные люди что-то кричали, а затем послышались чьи-то истошные визги. - Поторопись, Квентин! Это бунт! Ирг и его обезьяны восстали. Сейчас начнется настоящая резня, - встревоженным шепотом произнесла Дира. - А как же вы?! - подавляя в горле вскрик, прошептал Квентин. Охранник на лавке заворочался и открыл глаза. Дира взмахнула рукой невидимая энергетическая волна подняла стражника и с силой швырнула его о стену. Тяжелым мешком охранник сполз вниз и на какое-то время перестал представлять угрозу. - Вот это да! - восхищенно воскликнул Квентин. Лучшего примера боевой магии ему еще не приходилось видеть. - Быстрее, Квентин! Я не смогу долго сдерживать их! - выкрикнула Дира. С улицы все громче доносились разъяренные голоса толпы и крики их жертв. - Противостояние гоблинов и хранителей дошло до последней черты. Старым правилам и обрядам пришел конец. Никто больше не верит в птицу Ру. Эти звери просто жаждут человеческой крови. Им больше не нужен ритуал. Квентин стоял в нерешительности над открытым погребом. Он не мог оставить этих женщин, ставших ему родными, на растерзание озверевшей толпы. - Я не оставлю вас! Мы должны уйти вместе. - Нет, Квентин, мы не можем уйти с тобой, - сказала Тана. - Наш народ страдает, он болен и запутался в неверных представлениях. Никто, кроме нас, не сможет остановить это безумие. Мы должны остановить гоблинов, иначе они уничтожат всех людей в племени. Правда, мама? - Тана мокрыми от слез глазами смотрела на мать. Вместо ответа Дира крепко прижала дочь к себе. - Иди, Квентин! Мы останемся до конца с нашим несчастным народом. Иди и не забывай о том, кто ты для этого мира и в чем цель твоей жизни. С каждой новой встречей, с каждым новым жестоким столкновением твоя душа будет наполняться мужеством и решимостью. Иди, да поможет тебе Высшая Сила! - и Дира, по-прежнему крепко прижимая к себе дочь, направилась к двери, в которую уже ломилась обезумевшая толпа. На Квентина она больше не обращала внимания, предоставив право выбора ему самому. - Выходи, сука! Тебе не спрятаться от нас! - рвались дикие голоса с улицы. Дверь раскачивалась и прогибалась под сильными ударами. - Мы покажем тебе, ведьма, как не уважать наши обряды! И свою маленькую сучку выводи с собой! Мы с ней немного потешимся! - избушка, казалась, сейчас развалится от ударов. - Где твой щенок?! Ему давно пора жариться на вертеле! Квентину показалось, что среди сотен обезумевших голосов он разобрал голос Ирга. Нет, он не мог бросить в беде этих женщин. Принц выхватил из ножен остро блеснувший в темноте меч Гедара. В этот момент дверь дрогнула под ударами нападающих и рухнула на пол. И тотчас вспышка молнии ослепила Квентина. Дира и Тана взялись за руки, а две другие выставили перед собой в магическом жесте. Они образовали цепочку, подпитывая Силой друг друга. Новые вспышки молний пронзили тьму, и Квентин услышал, как кто-то визгливо, как недорезанная свинья, закричал от боли. Молнии разметали передние ряды гоблинов. Толпа отхлынула от прохода, замерла, но через минуту к двери устремились новые уроды, затаптывая раненых собратьев. От сопротивления своих жертв они пришли в исступление и, обезумев, лезли вперед, не обращая внимания на боль и смерть. Дира и Тана готовились к новому молниеносному залпу. Их лица светились мертвенной белизной лунного света, волосы развевались электрическим ветром, а темные глаза лучились такой энергией, что в них было страшно заглянуть. Принц ринулся к двери, стремясь защитить женщин. В это время горилла-охранник пришел в себя и, выхватив кинжал, быстро метнул его в Диру. Острое лезвие по рукоятку вошло ей в спину. Квентин прыжком преодолел полкомнаты и яростным ударом меча снес обезьянью голову ублюдку. Но было поздно. Дира, смертельно раненная, медленно, держась за дверной проем, оседала на пол. Тана, позабыв об опасности, с криком бросилась к матери. Пришедшие в себя гоблины устремились к дому. Медлить было нельзя. Квентин схватил Тану и с силой поволок ее к подвалу. Они стояли на краю открытого люка, когда первые уроды ворвались в дом. Все дальнейшее произошло в одно мгновение. Но в восприятии Квентина это мгновение растянулось, как струйка застывшего меда. Тана подняла на него глаза полные слез. Губы ее шевельнулись, выговаривая какие-то слова. Что она шептала, Квентин не слышал. Все замедлилось настолько, что звуки, казалось, замерли, повисли в воздухе и были не слышны. "Нет! - услужливо подсказало сознание принца, переводя движения губ Таны в слова. - Нет, я не оставлю ее!" Квентин хотел крикнуть, что Дире уже ничем не поможешь, что им надо уходить, но странное растянутое безмолвие не позволяло этого сделать. Он лишь невыносимо медленно продолжал тянуть Тану к спасительному выходу. Также медленно в комнату врывались гоблины с перекошенными в звериной злобе лицами. Он видел, как к ним медленно, словно все они находятся под многометровой толщей воды, протягиваются в хищной хватке их руки. Круглый лик Луны четко обрисовал сгорбленные уродливые контуры в дверном проеме. Сознание неслось стремительным потоком, выхватывая из окружающей картины жизни отдельные фрагменты: где-то перед домом Квентин заметил тело вождя Ёрка, которое мятежники несли на вытянутых вверх копьях. Квентин в последний раз увидел глаза Таны, полные невыразимого отчаяния, и ее рот в безмолвном крике, рвущемся подобно взрывной волне от тонны пороха. В дальнейшем - только ослепительная вспышка тысяч магниевых солнц и удушающие тонны земли, рухнувшей на него. И все. Затем тишина. Сознание возвращалось медленно, как изображение на старой фотопластинке. Вместе с сознанием пробудилась боль. Квентин пошевелился, пытаясь высвободиться из-под навалившейся на него массы земли. Ему еще повезло: крышка люка задержала основную массу грунта и деревянных обломков. Кое-как ему удалось выкарабкаться из-под завала. Было темно. Ход не позволял выпрямиться в полный рост, и двигаться приходилось сильно согнувшись. Принц нашарил узелок, который дала ему Тана, и обрадовался, что он не пропал. Пошатываясь, то и дело натыкаясь на деревянные крепежи стен, он стал медленно пробираться по темному лазу. Под ногами хлюпала раскисшая земляная жижа. Скребущие звуки преследовали его. По лицу ударяли то ли длинные корни проросших растений, то ли хвосты омерзительных крыс. Пахло затхлостью, гнилью и крысиным пометом. По мере продвижения ход стал уже, и Квентину пришлось боком протискиваться между его стенками. Голова гудела, как колокол, и казалось, что ход никогда не кончится. Но вот, наконец, откуда-то сверху пробился лучик света. Небольшое выходное отверстие лаза, словно нора крота, было обрамлено проросшими корнями растений. Квентин приник к норе и с облегчением глотнул воздуха. Стояло солнечное утро. Принц высунулся из земляного отверстия и огляделся. Лаз вывел его на поле за деревней. Рядом начинался лес. Отсюда были хорошо видны окраинные домишки и поля, окружающие селение гоблинов. Квентин вылез наружу и оглядел себя: весь в лохмотьях, перепачканный землей, с головы осыпалось облако пыли. Минуту, пошатываясь от головокружения, он постоял, вдыхая прекрасный свежий воздух и соображая, куда ему идти. По идее, нужно пробираться обратно к дому Диры, где в конюшне стоял Гнедко и было спрятано его снаряжение. События прошлой ночи вновь всколыхнулись в его сознании. Что с Таной? Уцелела ли она? Квентин знал, что должен вернуться и спасти ее, если она в плену у гоблинов. Хорошо хоть Эрлиер и меч были с ним. Судя по солнцу, было около шести утра, и надо было спешить, пока эти чудовища отсыпаются после кровавой ночи. Скрываясь за деревьями, Квентин побежал к домикам на окраине. В деревне стояла странная тишина, даже петухи, привыкшие каждое утро трубить подъем, и те молчали. Добравшись до крайних домиков, Квентин заметил, что улицы в этот час непривычно пусты: пастухи не гнали скот на выпас. С опаской миновав несколько домов, принц приблизился к тому месту, где стоял домик Диры. Деревья и забор были повалены, а на месте домика зияла большая воронка, по окружности которой валялись разбросанные взрывом и до сих пор неприбранные трупы людей. Квентин пригляделся - Таны среди них не было. Живых тоже не было видно. Деревушка вымерла и опустела. Квентин пошел к сараям, где стоял Гнедко. Тут только он вспомнил о больной ноге и с радостью заметил, что совершенно не хромает и не чувствует боли. Только голова еще немного звенела от взрыва и временами нехорошо кружилась. Гнедко встретил его, покачивая головой. Тут же рядом находилась конская сбруя и поклажа Квентина. Взнуздать коня было минутным делом, и Квентин радуясь, что наконец-то судьба улыбнулась ему, выехал на улицу. И тут он заметил, что с небольшого округлого холма, расположенного на юге, поднимается столб дыма. Холм круглой шапкой возвышался над деревней и был обнесен высокими каменными плитами, с положенными на них поперечинами. Сердце Квентина на мгновение замерло, схваченное недобрым предчувствием, а затем забилось слишком часто, сводя грудь незнакомой болью. Он почувствовал, что там на холме, за каменными плитами стоунхеджа, творится нечто ужасное. И наплевав на всяческую осторожность, погнал к холму прямо через деревню. Когда до холма оставалась сотня метров, он остановил коня и спешился. С холма доносились глухие удары, будто вбивали деревянные сваи. Дальше принц пошел пешком. Странное каменное сооружение привлекало внимание. Скорее всего, это и был жертвенный холм птицы Ру, о котором рассказывала Дира. Округлый холм имел почти правильную форму купола. Высокие плиты, огораживающие его по окружности, были вытесаны из черного камня и покрыты какими-то узорами и надписями. Когда Квентин подошел ближе, то заметил, что посреди каменного круга пылает огромный костер, а вокруг него сгрудились фигурки людей. Каменный частокол мешал рассмотреть происходящее, и юноша, рискуя быть обнаруженным, подобрался ближе. Последние метры ему вообще пришлось проползти, скрываясь за редкими деревьями, растущими на склонах холма. Картина, открывшаяся ему, была ужасной. У каменных плит стояли привязанные люди. По два человека у каждой плиты. В центре возвышался помост, на котором лежала обездвиженная жертва. Палачи сгрудились вокруг большого костра, который пылал, выбрасывая в небо клубы черного дыма. Они двигались вокруг костра в медленном хороводе и бубнили какую-то молитву, призывно вздымая руки к небу. Кто-то деревянным молотом стучал по большому пню, вкопанному в землю. Шаман, которым, как разглядел Квентин, был Ирг, монотонно распевал то ли песню, то ли молитву. Из всего, что он произносил на своем варварском диалекте, Квентин разобрал только имя Ру. Очевидно, Ирг призывал священную птицу вкусить обильное жертвоприношение. Не прекращая песнопений, Ирг взял большой деревянный молот и направился к женщине, привязанной к жертвеннику. До этого неподвижная, женщина почувствовала приближение смерти и стала биться в крепких путах, как пойманная рыба. На помосте под головой жертвы и на земле около жертвенного камня блестели лужицы невысохшей крови. Белые перья жреческого наряда Ирга также сплошь были пропитаны кровью. Все говорило о том, что он славно потрудился прошлой ночью. Ирг взмахнул деревянным молотом, и Квентин, чтобы не закричать, крепко стиснул зубы и отвел взгляд. Женщина истошно закричала. И молот, обрывая крик, упал на голову жертвы со звуком, похожим на звук лопнувшей скорлупы. - Ру! Прими эту жертву во искупление грехов отцов наших, покусившихся на твоих птенцов. Пусть эта плоть и кровь будет нам вечным уроком и воздаянием за все грехи наши, - Ирг громко пропел молитву на анге. Затем блеснувшим кинжалом жрец перерезал жертве горло и стал наполнять хлынувшей кровью большую чашу. Пока чаша наполнялась, хор адептов Ру сменил монотонную молитву призыва на торжественную песнь жертвоприношения. Ирг с полной чашей крови подошел к хороводу гоблинов и, сделав глоток, передал чашу по кругу. Каждый пил из кровавой чаши, передавал другому и громко, обращаясь к небу, призывал священную птицу Ру. Тошнота подступила к горлу Квентина, и его чуть не вырвало. Тем временем очередную жертву уже волокли к жертвенному столу. Квентин в бессилии сжал кулаки. Только бы среди этих людей не было Таны. Он стал, крадучись, продвигаться вокруг стоунхеджа, пристально вглядываясь в лица обреченных людей. "Только бы среди них не было Таны, - думал он. - Лишь бы они не схватили ее". Злость на собственное бессилие разрывала его на части. Ему хотелось ворваться в этот адский круг и крушить направо и налево этих отвратительных тварей, потерявших человеческий облик, пока не умрет последний из них. Злоба душила принца, а слезы застилали глаза. То, что он видел перед собой, было настолько чудовищно и неправдоподобно, что просто не могло быть правдой. Люди так не могли обращаться с людьми. Здесь не было Конаха, не было того, кого он привык считать олицетворением зла, но семена зла прочно укоренились в душах этих измененных созданий. Он не знал, можно ли было их еще считать людьми, как это делали хранители, Дира и Тана. Наверное, нет. Это был продукт Изменения. Изменения, за которым скрывалось нечто невероятно злое, то, что породило Конаха. На земле появилась новая раса человекоподобных существ, которая твердо встала на сторону зла. Голова шла кругом и соображала плохо. Нужно было что-то делать. Квентин шел по кругу, всматриваясь в полные слез и отчаяния лица людей, привязанных к плитам. Глаза некоторых из них были затуманены безумием. Это, по крайней мере, избавляло их от мучительного ожидания смерти. Обдирая колени и ладони о колючки кустов, Квентин продолжал обход этого страшного места. Если он увидит Тану, ничего не удержит его. Он ворвется в круг и будет крушить направо и налево. Ирг тем временем перешел к следующему этапу этого жуткого представления. По его приказу жертвам отрезали разбитые головы и складывали их на каменную пирамидку около жертвенника, а тела бросали в костер. Опоенные кровью, впавшие в транс гоблины, не зная усталости, продолжали свой бесконечный хоровод, непрерывно взывая к своему идолу. Квентин завершил обход холма. Таны среди людей, предназначенных на смерть, не было. Эта смелая девочка пожертвовала жизнью, спасая его. Постепенно ярость уступала место отчаянию. Он был не в силах помочь этим несчастным, и слезы душили его. Позабыв об опасности, Квентин опустился на землю, и его плечи затряслись в немых рыданиях. Смрадный дым от горящих тел долетал до него и жег глаза. Не разбирая дороги сквозь слезы, заливающие глаза, он побрел прочь от этого места. Сейчас он был не мессией, не героем, а просто мальчишкой, которого, как щенка из сытной и теплой конуры, выкинули в снежную пустыню. На заплетающихся ногах он добрался до Гнедко, которого оставил привязанным к дереву у подножия холма. Квентин вскочил на коня и полетел прочь от этого страшного, охваченного безумием места. Теперь, в отличие от прежних дней, он четко представлял, кто его враг и какая цель стоит перед ним. Он знал, что его путь опасен и труден, но с ним была надежда, эта вечная спутница героев. Мир продолжал сопротивляться нашествию зла, а это означало, что всегда отыщется тот, кто ему поможет. Так было всегда, так будет и впредь. От него требовалось только одно: не сворачивать с дороги, доверившись обстоятельствам и силам, о существовании которых он не подозревал в данную минуту, но которые, когда придет для этого время, сами объявятся и изберут его своим орудием. Оставив позади последние домики обезумевшего селения, Квентин вылетел на старую дорогу. В этом месте дорога, ведущая на юго-восток, выглядела более наезженной, а значит, впереди его ожидали очередные встречи с неизвестным. Одним махом он проскочил зеленые квадратики полей и вновь углубился в дремучий лес.

Глава 12. Сила Мысли

Он не помнил, сколько часов гнал без передышки, чуть было не уморив коня. Ему были необходимы эта бешеная скорость, свист ветра и ощущение свободы. Когда колесница чувств немного успокоилась, он сбавил скорость. Деревушка гоблинов осталась далеко позади, а других обжитых мест ему пока не встретилось. Вокруг снова был лес, только еще более густой и дремучий, сжимающий в зеленых объятиях подлеска и кустарника убегающую от него дорогу. Квентин не ощущал ничего кроме ужасающей глухой пустоты. Он автоматически управлял конем, отмечая все особенности и детали пути, а душа его витала далеко-далеко от этих мест, заново переживая события последних дней. Но постепенно послеполуденное солнце, усталость и сонливость взяли верх над взбудораженным разумом. Он понял, что пора остановиться, чтобы не загнать коня и отдохнуть самому. Солнце пока еще находилось высоко, но уже давно миновало полдень и стало клониться к закату. Квентин свернул на полянку, окруженную приветливыми березками, расседлал коня и пустил его пастись, а сам прилег головой к дереву и тотчас провалился то ли в сон, то ли в успокаивающее забытье. Казалось, он задремал всего на миг, но когда проснулся, уже наступали сумерки и все лесные жители готовились к ночлегу. Голова болела, и некстати проснулось острое чувство голода. Квентин позавидовал мирно пасущемуся Гнедку, тому и травки было достаточно. Нужно было приготовиться к ночлегу, но сил не было. С трудом передвигая обессилевшее тело, он отправился в лес и набрал охапку хвороста. Его одежда превратилась в кучу испачканного и изорванного тряпья. Волосы торчали запыленной всклокоченной шапкой. В притороченной к седлу сумке он нашарил кремень и огниво и разжег костер. Быстро стемнело, и разошедшийся огонь отогнал прилетевшую на бесплатный ужин мошкару. Квентин осторожно развязал узелок, что передала ему Тана, и извлек оттуда пергаментный свиток, вчетверо сложенный листок бумаги, перстенек с круглой горошиной отполированного серо-голубого камня и небольшой холщовый кулек, в котором были завернуты пышные румяные лепешки. Это было просто здорово! Страшно хотелось есть, и он жадно, как волк, впился зубами в лепешку. Слегка перекусив, он еще долго присматривался к оставшимся лепешкам, но рассудил, что лучше их оставить на завтра. Закусочных в лесу не предвиделось, и было неизвестно, сколько ему еще предстоит обходиться без пищи. Он развернул сложенный вчетверо листок бумаги и повернул к свету костра, чтобы лучше разобрать мелкий почерк. "Дорогой Квентин! - начиналось письмо. - Когда ты будешь читать эти строки, ты будешь уже далеко от нас". Сердце Квентина болезненно сжалось - письмо было от Таны. "Мы не успели многое сказать тебе за эти дни: обстоятельства сложились так, что малейшее промедление угрожало твоей жизни. Поэтому мама, как только почувствовала опасность, решила, что пора тебе отправляться в путь. Сегодня мама была в деревне. Ирг и его компания затевают что-то ужасное. Я думаю, в ближайшие дни они выступят, и никто, даже вождь, не удержит их. Эти люди тяжело больны, их сознание помутилось. Мама старается им помочь, но пока мало что удается сделать. Наших же сторонников, которых называют хранителями или голубями за то, что они не хотят проливать человеческую кровь, в деревне не так уж много. Почему-то Изменение коснулось всех в разной степени, и если голуби остались нормальными людьми, то ястребы обезумели в желании человеческой крови. Они прикрываются культом птицы Ру. Мы ничего не можем поделать с этими несчастными людьми, и нам до слез жаль их. Все они наши братья и сестры. Мы очень хотим им помочь, но эта болезнь плохо поддается лечению. Боюсь, все может решиться в ближайшие часы. Мы уже давно ждем этого и готовы принять свою судьбу. Так что в добрый час, Квентин! Мы с легким сердцем отпускаем тебя и знаем, что с тобой ничего не случится. Мама говорит, что ты особенный человек избранный. Ты должен совершить великий подвиг - спасти и вернуть наш мир на правильный путь. Я тоже немножко колдунья, как ты знаешь. Так вот, я тоже чувствую, что мы с мамой можем гордиться тем, что приютили у себя такого замечательного человека. Верим в тебя и желаем победы. Перстенек, что ты найдешь в свертке, волшебный. Он наделен многими чудесными свойствами, например, может накапливать свет. Когда тебе будет нужен яркий луч, потри камень, и сразу станет светло, как днем, правда, ненадолго. Этот камень символизирует образ нашего неба. И если ты когда-нибудь попадешь в мир Эльфиды, он послужит тебе пропуском и рекомендацией. Перстень дошел до нас с Древних времен и имеет много других замечательных свойств, о которых мы даже не догадываемся. Говорят, он может связывать людей друг с другом, но как это делать, мы не знаем, может, тебе повезет больше. Пергаментный свиток - это старинная карта. И хотя наш мир сильно изменился, многие места на ней показаны правильно и носят все те же названия. Надеемся, что она поможет тебе. Мама говорит, что эта карта может оказаться полезной не только в настоящем, но также в прошлом и в будущем. Вот, собственно, и все, что я хотела сказать тебе, Квентин. Кроме одного, самого для меня важного. Того, что я так боялась сказать тебе вслух, и того, что так и осталось в неловкой тишине нашего молчания. Я люблю тебя, Квентин. И буду любить до самой смерти! Я всегда буду ждать тебя, когда бы ты ни пришел. Помни это. Помни это всегда. А теперь иди и совершай свои подвиги. И пусть пребудет с тобой Сила и Разум! Прощай. Твоя Тана". Квентин долго еще сидел неподвижно, сжимая в руке листочек пожелтевшей от близкого огня бумаги. Словно бы время покинуло его, и он попал в такое место, где не было ничего, кроме глубокой всепоглощающей тишины, похожей на спокойствие зеркальной глади застывшего озера. И когда он очнулся, то вдруг почувствовал, что все невыплаканные слезы, которых накопилось, наверное, с дождевую тучу, оставили его. Лицо было еще мокрым, но сознание очистилось от сковывающего его горестного мрака, и он почувствовал, что тяжкое бремя беды постепенно отпускает его, наполняя легким воздухом грусти. "Я тоже люблю тебя, Тана, - прошептал Квентин. - И никогда тебя не забуду". Он посмотрел на пожелтевший листок письма и бросил его в огонь. Спать не хотелось. Квентин неподвижно сидел у костра, подбрасывая в огонь хворост. Ветер шумел в кронах деревьев, сплетничая с листвою на им одним понятном языке. Где-то тяжело вздыхала ночная птица, слышался шепот растущей травы, потрескивали в огне сухие ветки. Ночь выдалась светлой, круглый блин луны висел в безоблачном небе, и Квентин решил пройтись и поискать воду в округе. Он потрепал по загривку дремавшего Гнедко и, прихватив с собой меч Гедара, направился в лес. Как только он вошел в лес, почти сразу же наткнулся на неширокую просеку. В середине лесного коридора в лунном свете влажно блестела высокая жирная трава. Квентин ступал по серебристой дорожке, и его ноги утопали во влажной и мягкой траве. Тропинка вывела на поляну, вокруг которой, словно отделяя ее от остального леса, одинокими часовыми стояли высокие дубы. Принц осторожно ступал по волнам серебристой травы, боясь спугнуть очарование этой ночи и преклоняясь перед творческой силой природы, создавшей мир таким удивительно прекрасным. Полная луна висела над лесом, и на ее круглом лике отчетливо были видны большие глаза, с укоризной и жалостью взирающие на землю. Полянка незаметно перешла в болотце, поросшее высокими камышами. Кое-где в мелких лужицах блестела стоячая вода, и Квентин решил поискать источник, из которого питается болотце. Чтобы не угодить в трясину, он стал обходить болото с краю, ближе к деревьям. Лес спал глубоким сном, и только под ногами шуршала трава, да иногда хлюпала болотистая почва. Когда Квентин поравнялся с серединой болота, ему показалось, что на другом его краю возникло необычное голубоватое сияние. Призрачной россыпью света там перемигивались странные огоньки. "Что там такое? - подумал Квентин. - Неужто болотные духи вышли на ночную прогулку". Но страшно не было, что-то подсказывало ему, что эти огоньки не опасны, и он двинулся к ним, обходя топкие места. Сиянием было покрыто все болото. Источник света находился низко, у самой земли. Квентин подошел ближе и разглядел, что светится не земля, а странные пеньки, покрытые шляпками. "Похожи на грибы", - подумал он. Но для грибов они были слишком велики, некоторые доходили ему до колена. Их было великое множество - голубоватых светящихся столбиков, увенчанных темными шляпками. Они покрывали этот весь этот край болота и широким клином углублялись в лес. Квентин осторожно приблизился к этим странным созданиям. На первый взгляд могло показаться, что они разбросаны по болоту в беспорядке, но это было не так. Грибы стояли маленькими кружками по несколько особей. И таких кружков-семеек было очень-очень много. Когда Квентин приблизился настолько, что можно было, протянув руку, пощупать их, в кружках грибов началось едва заметное движение. Квентин обернулся к лесу и увидел, что из-за деревьев на поляну выползают длинные черные черви. Черви были большие и жирные, размером с батон колбасы. Сомнений в их намерениях не возникало. Черви собирались полакомиться нежной грибной плотью. Грибы дрогнули и стали медленно отступать к болоту. Это было удивительно, Квентин никогда бы не подумал, что грибы способны на какие-либо перемещения. Но если присмотреться, можно было заметить, как грибы медленно и незаметно пытаются перестроить свои ряды таким образом, чтобы дать отпор враждебным пришельцам. Маленькие грибки отодвигались на задний план, а вперед выдвигались более рослые и крепкие. Все грибное поле пришло в движение, и Квентин понял, что грибы охвачены страшной паникой. Ему даже показалось, что он разобрал едва различимый шепот, издаваемый странными созданиями, хотя это вполне мог быть и далекий ветер, шелестящий листвой в кронах деревьев. Черви продолжали наступление. Передние грибы замигали паническими вспышками. Им ответило все грибное поле. На какого-то растерявшегося грибного бедолагу навалилось сразу три червя. Гриб вспыхнул яркой неоновой вспышкой и потух. Черви будто ждали этого момента и с жадностью набросились на безжизненное грибное тело. "Они не убили его, он умер сам, - словно кто-то подсказал Квентину. - Черви только и ждут, когда мы умрем от страха, чтобы съесть нас". "Не дождутся!" - юноша не мог больше равнодушно наблюдать эту картину. Черви уже добрались до грибных малышей, сгрудившихся возле грибного папаши. В руках у принца блеснул меч Гедара. Двумя прыжками Квентин преодолел расстояние и очутился на переднем крае. Черви испуганно встали на дыбы, когда увидели человека. Квентин взмахнул мечом. Во все стороны полетели черные жирные ошметки. Грибы тоже не теряли времени. Паника улеглась, они перестроили ряды и ответили согласованными яркими вспышками. Квентин вдруг услышал какой-то неясный гул, от которого даже ему стало страшно. Это была ментальная атака грибов. Черви же забились и съежились на земле, как от сильного жара. Принц рубил и рубил, и от червей разлетались куски жирной плоти. Грибы усилили пси-атаку. Даже мозг Квентина, казалось, вибрировал и дрожал от их натиска. Наконец черви не вынесли этого гула, воя и дрожи и стали отползать обратно темную чащу. Короткий бой закончился, и принц опустил перепачканный кусками червивой слизи меч. Квентин подошел к большому грибу, который, все еще набычившись и выставив в сторону врага острие шляпки, прикрывал отступление своей семейки. Юноша заглянул под морщинистую шляпку и ахнул от удивления. Под конусом шляпки скрывалась забавная рожица с кнопкой носа, круглым ртом и темными бусинками глаз. Гриб вспыхнул от негодования и двинулся на принца. Его маленький рот кривился в истошном крике, как у младенца, но Квентин разобрал только неясный шум и вибрацию, которые сотрясали тело гриба. Минуту-другую они стояли друг против друга: склонившийся человек и осерчавший, набыченный гриб. Отваги гриба хватило ненадолго. Вдруг его глазки испуганно запрыгали вверх-вниз, и он судорожными движениями попытался отодвинуться от Квентина. Тело гриба продолжало гневно содрогаться и пульсировать светом, но было заметно, что эти вспышки даются ему с все большим трудом, а его движения становятся все более вялыми и безжизненными. Квентин потянулся к грибу. Смешно открывая рот, гриб захлебнулся в немом крике и в отчаянной попытке спастись сделал резкий рывок в сторону, но, видимо, не рассчитал силы и повалился на бок, тяжко выворачивая из болотистой почвы свои корни-ножки. По всему грибному сообществу пробежало волнение, словно что-то всколыхнуло тяжелую болотную трясину. Грибы, отзываясь на беду, случившуюся с их товарищем, замигали белыми фосфорными вспышками. Упавший гриб лежал на земле, беспомощно дрыгая ножками-корневищами. Два тонких отростка по бокам туловища, там, где у людей обычно находятся руки, тщетно пытались опереться о землю. Квентину было смешно и грустно наблюдать за его безуспешными попытками. Нет, добрый юноша не хотел больше быть наблюдателем чужого горя. Он поднял упавший гриб и поставил его на землю, отметив необычную тяжесть и похожие на сердцебиения сокращения влажного грибного тела. Тотчас ножки гриба заползли и крепко сцепились с почвой. Гриб приподнял свою шляпку и изумленно вытаращился на человека черными бусинками глаз. Грибы отозвались разноцветными огоньками и принялись раскачиваться из стороны в сторону. Они явно находились в замешательстве: одни из них продолжали убегать и призывали других яркими вспышками, другие, напротив, замедлили бег и выжидали, что же произойдет дальше. Стоило Квентину немного постоять неподвижно и прислушаться к грибному разговору, как он стал различать в сплошном, как казалось ранее, шуме определенный смысл. Он не мог разобрать ни одного слова, но общий смысл разговора стал понемногу доходить до него. Понятия вычленялись из многоголосого шума и сами собой возникали у него в голове. Обмен между грибами происходил с огромной скоростью - одновременно говорили многие сотни голосов. Квентин готов был поручиться, что слышал, как чьи-то пронзительные вопли о спасении сменялись спокойным и взвешенным голосом, уговаривающим всех оставаться на своих местах и сохранять спокойствие. Вскоре ему показалось, что этот голос (уважаемого степенного джентльмена) принадлежит спасенному им грибу. И этот голос звучал все увереннее, призывая остальных не поддаваться панике и не опасаться пришельца, не сделавшего им пока ничего плохого. Спасенный гриб изучающе разглядывал человека, будто какую-нибудь невидаль, и что-то говорил ему. Среди булькающего звука и шорохов, издаваемых внутренностями гриба, Квентин постепенно разобрал вполне членораздельную речь. "Спасибо, что помог нам. Но кто ты?" - спрашивал гриб Квентина. Никогда прежде грибы не встречали в лесу существ, подобных Квентину, и, естественно, появление незнакомца вблизи колонии вызвало у них некоторую тревогу. Грибы очень надеются, что чужак не причинит им вреда, поскольку, они оказались совершенно беззащитными перед ним. И хотя в их распоряжении и имеется некое тайное и мощное оружие, которое до сих пор помогало им обороняться и выживать в лесу, они пока не собираются применять его к пришельцу. Квентин заметил, что движение в рядах грибов замедлилось, и вспышки света перестали быть такими яркими и интенсивными, как прежде. Грибы успокаивались. "Если у них и было какое-то страшное оружие, - подумал Квентин, - они уже не преминули испытать его на мне. И, судя по всему, оно не подействовало, если, конечно, не считать, что меня сумели отравить каким-нибудь медленнодействующим грибным ядом". - Меня зовут Квентин, и я человек, - объявил Квентин. - А вы кто? Хотя он и произнес эти слова негромким голосом, спасенный им гриб и другие ближние грибы испуганно вздрогнули. - Не надо так кричать! - возмущенно прошептал гриб. - Мы не можем переносить твои крики. Ты думай, просто думай то, что хочешь сказать. "Это что-то новенькое, они не выносят голоса. Видимо, вибрации голоса, даже не особенно громкого, им неприятны. Они используют в общении либо тот сверхтихий шепот, что я слышал, либо обмен мыслями. Что ж, в случае чего голос может послужить мне неплохим оружием", - подумал Квентин. - Меня зовут Мо, - важно отрекомендовался гриб. - Я происхожу из знатного рода старожилов колонии. Мои предки были среди тех, кто, подвергшись Изменению, поселился на этом месте. Квентин заметил, что грибы не все одинаковые и различаются ростом и формой шляпок. Среди них были и совсем маленькие грибочки с тонким тельцем и молочно-белой кожицей - их дети. Наблюдая такое разнообразие грибных видов, можно было предположить, что среди них существуют какие-нибудь сословные или расовые различия, и слова Мо только подтвердили это. Квентину еще только предстояло научиться общению на ментальном уровне, поэтому он постарался выражать своим мысли предельно доступным и простым языком. - Я путешествую и собираю крупицы мудрости у самых разных народов, и хотел бы побольше узнать о вашем народе, - старательно, в голове, проговорил он. - Хотя я и происхожу из древнего и знатного рода, - ответил Мо. - Но тебе лучше поговорить об этом с Додом, который прекрасно знает историю нашего народа и давно мечтает познакомиться с представителями других разумных существ. - И Мо испытующе воззрился на Квентина, словно бы лишний раз убеждая себя, что действительно имеет дело с представителем другого разумного вида. Квентин усмехнулся про себя, но постарался не выдать ни малейших признаков пренебрежения к братьям по разуму. - Я хочу встретиться с мудрецом Додом. Я всегда рад встрече со знающими и умными людьми, - мысленно произнес Квентин. - Люди - это такие как ты? - услышал он Мо и порадовался, что его поняли. - Да, это разумная раса, живущая на земле. И до встречи с вами я не подозревал, что существуют другие. Ответа не последовало, но Квентин расслышал то ли горделивое сопение, то ли мычание знатного гриба. Вероятно, Мо был бесконечно рад услышать, что его народ первый разумный вид, который не является людьми. - Сейчас я позову мудреца Дода, чтобы он поговорил с тобой, - важно объявил Мо. Но Квентин, представив, сколько им придется ожидать, пока Дод приблизится на расстояние пригодное для беседы, спросил, не лучше ли будет, если он сам отправиться к мудрецу. Мо задумался, анализируя это предложение. Он думал, как бы Квентину безопасно пройти по поляне среди плотно стоящих грибных семеек с их детьми, чтобы случайно не свалить и не раздавить кого-нибудь. И в этот момент в голове у Квентина раздался совсем другой, слабо звучащий голос: - Не надо проталкиваться сквозь толпу, подвергая риску беспомощных и слабых малышей. Дод сам подойдет к вам. Я, конечно, могу разговаривать и на таком расстоянии, но мне очень хочется взглянуть на живого человека. Если правда то, что мне говорили... - Дод не договорил, и Квентин заметил, что в глубине грибного поля загорелся светло-зеленый огонек и стал довольно быстро приближаться к ним. Дод катился быстро, с изяществом лавируя между семейками застывших в растерянности грибов, и они уступали ему дорогу. Минут через десять, что по меркам грибных скоростей было не так уж и плохо, Дод подкатился к Квентину и Мо. По тяжко вздымающимся и опускающимся круглым бокам Дода, Квентин понял, что переход дался мудрецу нелегко. Большой шар, покрытый морщинистой кожей и приплюснутой, чтобы лучше кататься по земле, шляпкой, стоял рядом с Квентином и, тяжко отдуваясь, собирался с мыслями. Юноша подумал, что почтенному Доду не следовало так торопиться и изнурять себя тяжелым переходом и что он, Квентин, все равно бы никуда не делся и дождался бы мудрого Дода. Дод, пока еще не в силах что-либо произнести, уловил мысли Квентина и согласно кивнул верхней частью шаровидного туловища, прикрытой плоской шляпкой. Наконец гриб успокоился настолько, что смог связно мыслить, и восхищенно выдохнул: - Вот, значит, какой он человек! - при этом мудрец так высоко задрал голову, что Квентин даже испугался, как бы у него не свалилась шляпка. - С детских лет во мне жила надежда увидеть настоящего человека, задыхаясь, говорил Дод. - Но наш лес настолько далек от мира людей, что на протяжении долгих веков ни один человек не забредал сюда. Лишь отдаленные смутные обрывки чьих-то мыслей долетали до меня, но сами их носители находились так далеко, что я и не надеялся когда-нибудь увидеть их. И вот, наконец, встреча с настоящим человеком! Теперь, согласно заветам предков, я должен буду открыть вам, молодой человек, самый большой наш секрет, нашу самую заветную тайну, сберегаемую и хранимую не одним поколением грибов, торжественно объявил Дод. Квентин, хотя еще и не научился понимать ментальный язык грибов, все же уловил, как подобралось и насторожилось грибное племя. Их предводитель говорил важные и судьбоносные вещи. Дод же от осознания значимости собственной миссии раздулся, как воздушный шар, и стал почти одного роста с человеком. Теперь Квентин хорошо видел его круглое лицо с черными бусинками глаз и слегка голубой в лунном свете кожей. Нос Дода торчал сливой, а его рот, кружком с серебряную монету, казался постоянно открытым. Ручек-стебельков и ножек-корней, как у других грибов, у Дода не было, но в любой точке своего тела он мог выбрасывать наросты, которые в зависимости от потребностей принимали нужные формы. - Друзья мои! - Дод обратился к своим соплеменникам. - Сегодня у нас знаменательный день. Мы видим перед собой настоящего человека, носителя первичного разума. Первую разумную форму жизни на нашей Земле. Можно сказать, нашего прародителя, - Дод сделал выжидающую паузу, и вслед за этим поднялся такой шум возмущенных мыслей, что Квентин ничего в нем не мог разобрать. Все кричали одновременно. Интонации голосов были от предельно возмущенных до восторженно торжествующих. - Да, нашего прародителя! - твердо осадил толпу Дод. - Это являлось самым большим секретом и главным достоянием нашего ордена хранителей. Мы бережно в течение сотен лет передавали из поколения в поколение эти знания и одновременно наблюдали перемены, происходящие с нашим народом. Вы ведь знаете, что ваши деды не похожи на вас, а их прадеды так же не походили на них, как ваши внуки не похожи на ваших отцов. Мы все время меняемся, но правда состоит в том, что в глубоком прошлом мы все были людьми. Такими же, как он! - Дод выбросил из своего тела отросток и ткнул им в сторону Квентина. - Взгляните, друзья мои, на этого человека. У него почти такие же внутренние органы, как у нас. У него есть сердце, легкие, и он дышит воздухом так же, как мы. Быть может, только мозг у него, вследствие ограниченного пространства черепной коробки, меньше нашего, но мыслит он так же, как мы. Но это еще не самое главное, самое главное в том, что сказано об этом в великой книге Начал. Гриб приосанился, выпрямился и торжественно продолжил: - В великой книге Начал сказано, что первая мыслящая форма была одна, затем произошло разделение на три, они изменились, и из каждой стало много. Мы много дискутировали о значении этих слов, но только теперь, когда я воочию увидел настоящего человека, на меня снизошло озарение. Я лицезрел истину, друзья мои, и мне стало ясно: мы тоже когда-то были людьми, такими же людьми, как этот человек, стоящий сейчас перед вами. Это было многие сотни лет назад до того, как произошло Изменение. А после Изменения мы стали другими, непохожими на людей, но в отличие от других лесных жителей сохранили разум и волю. Изменения продолжаются, и с каждым новым поколением мы все более и более утрачиваем черты присущие людям. С какой целью идет Изменение, по какому пути и что является его первопричиной, долгое время оставалось для нас загадкой. Мы жили, растили детей и совершенствовали свои способности, но все это время, из поколения в поколение, происходили изменения, отдаляя нас от первоначального облика людей-прародителей. Мы научились управлять своим сознанием и обрели удивительные способности мышления, но в то же время, благодаря утрате защитных свойств и подвижности, присущих людям, стали легкой добычей паразитов. Что помогало нам выживать все эти годы? Только сложение тысяч наших разумов в один и объединение всех наших сил в единую и непобедимую волю. Только задумайтесь, что было бы, не будь у нас этих уникальных способностей! Нас бы давно уничтожили ужасные черви, стремящиеся превратить нас в питательную среду для выращивания своего потомства. Но только благодаря тому, что мы когда-то были людьми и властелинами этого мира, мы не сдались и выжили. И вот теперь, друзья мои, когда настал час истины, я заявляю: Изменение пришло на само по себе, оно было инициировано злыми силами, которые хотят господствовать в нашем мире. Кому-то, чья злая воля стоит за этим процессом, хочется одного: превратить людей в некое подобие растений, в пищу для взращиваемых им омерзительных тварей. Теперь, когда передо мной стоит настоящий человек, я совершенно отчетливо осознаю это, и Древние источники служат подтверждением моим мыслям. К сожалению, друзья мои, процесс продолжается, и мне неизвестно, как долго с помощью Силы Единой Мысли мы сможем противостоять набегам паразитов. Тот, кто стоит за всем этим, не успокоится, пока не довершит свое черное дело. А значит, рано или поздно наступит день, когда наши дети или внуки не смогут больше сопротивляться нашествию червей. Тогда с нашим народом будет покончено, и мы превратимся в питательное желе из мозгов очень полезное поганым тварям. Чтобы победить зло, нам нужен могущественный и верный союзник. И таким союзником в борьбе за наше общее существование может быть только человек. Считаю, что мы должны открыться нашему гостю-человеку, открыть ему наши тайные знания и умения, что вынашивали мы долгие годы, и обрести в его лице надежного друга и защитника. Мы всегда должны помнить, что были людьми и стали грибами только по воле злых сил. Мы никогда не должны забывать о том, что у нас не только общий предок, но и враг тоже общий. Мудрец Дод умолк, отдуваясь. На поляне воцарилась полная тишина. Грибы замерли и потускнели. Квентин, находясь на ментальном уровне сознания, не слышал больше ни звуков ночного леса, ни движения воздуха, ни испуганных криков ночных птиц. Только ощущение близости к источнику высокой энергии, некой ментальной мельнице, тяжелыми жерновами перемалывающей его мысли, охватило принца. Молчали все, и это молчание было настолько исполнено энергией, что, пронизывая каждую клеточку тела, заставляло разум человека слиться с единым мыслительным организмом всего грибного сообщества. Наконец тишина была прервана, и Дод, обращаясь к Квентину, сказал: - Я долго ждал этого момента. Твои мысли открыты мне. Я знаю твое прошлое, знаю, кто ты и откуда пришел, - все это ясно запечатлено в твоей памяти. Силой Единой Мысли мы можем узнать многое о твоей жизни. История твоя печальна, и она вдвойне печальна событиями последних дней. Люди перестают быть людьми и теряют разум под воздействием Изменения. Перед тобой, Квентин, лежит нелегкий путь, но сделанный тобой выбор правильный. Ты должен спасти наш мир, стоящий на грани вымирания и безумия. Поверь мне, людей как формы существования разумной расы на Земле осталось не так много, а тот, кто начал Изменение, продолжает творить свое черное дело. Будь это Конах или кто-то иной, кто стоит за ним - неважно, как он себя именует - несет зло нашему миру. Его надо остановить. И если ты готов выполнить миссию, возложенную на тебя судьбой, то всегда можешь рассчитывать на нашу помощь и поддержку. Где бы ты ни был, мы всегда поможем тебе всей нашей Силой. - Поэтому я спрашиваю тебя, человек, от имени всего нашего народа, готов ли ты принять наши знания и помощь, чтобы победить в борьбе? - Да, - тихо ответил Квентин, ошеломленный только что продемонстрированной ему Силой Единой Мысли. - Тогда прими этот дар, - Дод, ловко вытянув руку-отросток, извлек откуда-то из-под земли тускло блеснувший ободок. - Это один из тех немногих предметов, что достался нам от наших предков Древних людей. Этот золотой ободок поможет тебе сконцентрировать разум и стать участником Силы Единой Мысли. Каждый день, пока ты его носишь, будет давать тебе новые способности и знания. Золотой ободок научит тебя лучше чувствовать настроения и мысли других людей, хотя это произойдет не сразу. Но самое главное, мы теперь сможем слышать друг друга на любых расстояниях, и ты всегда сможешь обратиться к нам за советом и помощью в трудную минуту. Призови нас, и мы всегда будем с тобой рядом. Дод внимательно смотрел на Квентина, словно вопрошая его: все ли он осознал из сказанного этой ночью. Квентин только сейчас заметил, что стало светать. Солнце ярким оранжевым шариком выкатывалось из-за вершин деревьев. - Пришло время отправляться в дорогу, юноша, - мудрец говорил медленно, старательно продумывая слова, чтобы все сказанное дошло до Квентина. Время самое дорогое, что у нас есть. К сожалению, оно работает против нас, и на Земле продолжается Изменение. Не теряй времени, а заодно с ним и наш мир: мир людей, мир разума, тот мир, который все мы любим. Квентин надел ободок на голову. Болото, лес, грибы - все вдруг пропало и погрузилось во тьму. Когда Квентин очнулся, солнце уже стояло высоко, а рядом топтался Гнедко, терпеливо ожидая, когда же проснется хозяин и они поспешат в дорогу. Что произошло в эту ночь? Или это был просто сон? Все было настолько странно и неправдоподобно, что ни будь золотого ободка на голове, Квентин никогда бы не поверил, что все это ему не приснилось. Он снял ободок, повертел его в руках и, не найдя в ободке ничего примечательного, снова надел на голову. Ничего не изменилось, быть может, только какой-то неясный шум, что он слышал теперь все время, стал немного громче. В этом шуме не было ничего неприятного, скорее наоборот, в нем слышалось нечто ободряющее, словно откуда-то издалека к нему пытался прорваться голос доброго и родного существа. Но прежде чем оседлать коня и отправиться в путь, Квентин решил внимательно изучить карту, подаренную Таной. Он развернул свиток и с удивлением обнаружил знакомые названия мест. Это было невероятно, но на карте, изготовленной триста лет назад, названия стран, рек и морей не изменились. Он сразу же нашел Монтанию и, проведя пальцем на юго-восток, прошелся по лесам Оддора и дальше на юг через равнинные степи и пустоши Редера, за которыми находилось последнее из Великих Королевств - Террана со столицей городом Магочем. В этот город на побережье Серединного моря, где по преданиям находилась дорога в небо в легендарное королевство эльфидов, и лежал его путь. Дорога между Западным и Серединным морями, по которой двигался Квентин, была проведена на карте черной жирной чертой. Значит, в старину этот тракт был хорошо известен. И теперь Квентину предстояло проследовать этим рискованным и позабытым за столетия путем. Пришла пора отправляться в дорогу. Принц оседлал Гнедко и двинулся легким шагом по старой дороге. Денек был солнечный, и как только он тронулся с места, легкомысленные солнечные эльфы весело запрыгали перед ним по дороге, указывая путь. Через пару часов Квентин заметил, что лес стал намного гуще, а кроны деревьев переплетаются над головой. Квентин ехал по тенистому лесному коридору и думал, что деревья стали такими высокими и толстыми неспроста, скорее всего, они тоже подверглись Изменению. Окружающий ландшафт преобразился только спустя пять дней. Деревья стояли теперь не сплошной стеной, а рощицами, перемежаемыми степными полями. Еще через день Квентин достиг края леса, и перед ним открылась великая, простирающаяся до самого моря степь Редера. Он остановился на краю леса, достал из седельной сумки зеркальный ларец, подаренный Таной, и поймал в него лучик солнца, которое теперь с каждой милей становилось все жарче. Рикки и Молли, весело щебеча, описали в воздухе головокружительную петлю и запрыгнули в ларец. - С тобой в лесу мы неразлучны, а выйдя в степь, поймай последний лучик. А если будем мы нужны, открой ларец и не тужи, - пропели они напоследок. Квентин захлопнул крышку зеркального ларца. Теперь его солнечные друзья были всегда с ним. Они пришпорил коня и поскакал по пыльной в степи дороге. Впереди, раскинувшись на многие сотни миль, лежали ковыльные степи Редера - вольные пастбища прибрежного ветра.

Глава 13. Первое приближение

Распахнутая ковыльная степь гостеприимно приняла в свои объятия коня и всадника. Конь летел над землей, почти не касаясь копытами высушенной солнцем и ветром морщинистой почвы, застеленной редким ковром из степных трав. Ветер сухой и теплый, настоянный на ароматах душистых трав, упругими струями бил в лицо. Последние дни путешествия дались нелегко. Запасов еды почти не осталось, охота не приносила результатов, повезло только с водой - Квентин вдоволь запасся ею в чистом лесном ручье. Но как только он вырвался на степные просторы из духоты и заточения сумрачных лесов, чувство голода отступило. Он упивался свободой и чувством волшебного полета навстречу ветру. Ветер приносил удивительную ясность и легкость мыслям, освобождая их от всего грустного и мучительного, что произошло за последнее время. Бескрайняя степь давала душе простор, и мысли лились удивительно спокойно и легко. В безоблачном небе над головой жарко горело солнце. Пара стервятников черными точками кружила около горизонта, неустанно выслеживая мелкую зазевавшуюся живность. Чирикали полевые птички, а из травы доносился стрекот кузнечиков. Мятный запах разнотравья убаюкивал сознание. На местности ровной и гладкой, как стол, негде было зацепиться взгляду, и лишь вдалеке на горизонте виднелись небольшие выпуклости зеленых холмов. Старая дорога, по которой ехал Квентин, почти полностью скрылась среди разросшихся буйных трав, и найти ее было не просто. Поэтому Квентин, сбавив скорость, пустил коня неторопливым шагом. И все-таки упоение свободой и вольным ветром степей не проходило. Так хорошо он себя не чувствовал уже давно, с тех самых пор как покинул родную страну. Жизнь возвращала интерес к себе. Восприятие действительности обострилось, теперь он понимал и чувствовал многие вещи не доступные ранее. С тех пор, как он надел золотой ободок, подаренный разумными грибами, он каждый день получал новые представления об окружающем мире, слышал новые голоса и новые чувства охватывали его. Оторванный от людей, много дней предоставленный самому себе, он не чувствовал себя одиноким - громадный мир был полон разумных существ, окружающих его. И желание постигнуть этот мир и углубиться в него становилось с каждым днем все сильнее. Он, как будто глубоко нырнув в воду, сначала испугался темной бездонной глубины, а затем, обнаружив как хорошо и свободно дышится под водой, испытал непреодолимое желание погрузиться еще глубже. И не было предела этому погружению. Когда он находился в этом умиротворенном состоянии, все плотские потребности и желания притуплялись и не казались более жизненно необходимыми. Ему не приходилось даже теперь подавлять возникающее временами чувство голода, оно просто оставалось где-то там, за зеркальной гладью отражения и было не в силах достигнуть глубин погруженного в новый мир сознания. Квентин ехал по степи и ощущал себя частью этого мира: гребнем ветра, ласкающим длинные пряди степных трав; этими холмами, стоящими здесь с незапамятных времен и гордо сознающими свою незыблемость; кузнечиком, затерянном в огромном лесу растительности и весело напоминающим о себе своим пением. Природа стала частью его, а он осознал себя частью природы. И от этого сознания какое-то особенное спокойствие воцарилось в его душе. Он ничего более не боялся: ни людей, ни чудовищ. Никто не смог бы теперь разрушить его, как не смог бы придти и разрушить этот мир, созданный навечно. Три дня пути пронеслись быстро и незаметно. Он даже не помнил, спал ли за все это время. Но ночи, удивительные степные ночи, с мириадами рассыпанных по небу звезд и неповторимыми руладами многоголосых хоров затерянных в траве насекомых помнил прекрасно. Квентин держал путь на юг. Солнце становилось жарче. И дорога, проступившая в высушенной солнцем степи, покорно следовала рельефу местности, петляя по холмам, которыми в изобилии, словно бородавками, вспучилась степь. С вершины холма можно было заглянуть далеко вперед и, поднимаясь на очередной холм, Квентин ожидал увидеть за его гребнем что-нибудь новое, необыкновенное и замечательное, но каждый раз перед ним открывалась все та же однообразная картина: степь, распростертая до горизонта, и цепочки зеленых бугорков на ней. Он часто останавливался и сверялся с картой, не сбился ли с пути. Проводил пальцем вдоль жирной линии тракта, уходящего на юг, и не мог найти ни одного населенного пункта. Вплоть до самого побережья Серединного моря, вдоль которого вытянулась Террана, простирались бесплодные необжитые земли степей и полупустынь. Время от времени ему встречались развалины каких-то строений. Они не были отмечены на карте. Скорее всего, это были дорожные станции или какие-либо подобные сооружения, призванные обслуживать путников. Все они достигли такой степени разрушения, что приближаться к ним было небезопасно. Но в старых заброшенных колодцах на этих станциях иногда удавалось добыть воду, хотя большинство из них уже давно были засыпаны песком. На пятый день пути Квентин понял, что дорога через Редер оказалась длиннее, чем он рассчитывал. В изорванной одежде, похудевший, с обветренным лицом, он с надеждой вглядывался вдаль в надежде заметить хоть какой-либо оазис или поселок, но на много миль вперед по-прежнему простирались бесплодные земли. Еще через день дорога повернула на юг, и однажды, поднявшись на высокий холм, Квентин увидел, что слева от дороги что-то блестит. Это было довольно далеко. Квентину не хотелось сворачивать с дороги и делать большой крюк, но любопытство все-таки взяло вверх над всеми доводами рассудка, и он повернул коня. Место, которое он приметил, располагалось в распадке между холмами, поросшем кустарником и высокой травой. Когда он въехал в распадок, солнце уже скрылось за одним из холмов, и в низину опустился вечерний сумрак. Принц разглядел странные остовы, громоздящиеся в долине. Под ногами коня раздался неприятный хруст, и Гнедко испуганно отступил назад. Все ущелье было усеяно костями каких-то мертвых животных. Многие из них были просто исполинских размеров. Их скелеты, величиной с большой дом, белели на поле. Тут же торчали искореженные металлические остовы древних машин. Сквозь высокую траву можно было разглядеть осколки стекла, куски металла, скелетированные останки людей и кости животных странного вида. У этих животных была вытянутая, как у ящериц, черепная коробка, длинный изогнутый позвоночник и три пары конечностей. Всюду валялись странные металлические предметы, более всего по разумению Квентина, напоминающие древнее оружие. Бронированные бока древних боевых машин были изъедены глубокими кавернами, подобными тем, что оставляет кислота, и заржавлены. На склоне левого холма, распластавшись со сломанным крылом, лежала подбитая металлическая птица. Ее стеклянный нос был разбит вдребезги, и брызги стекла усеяли весь склон. Их блеск, по всей видимости, и заметил Квентин. Две наземные машины, массивные и тяжелые, застыли у подножия противоположного холма, протаранив скелет исполинского животного. Корпуса некогда грозных боевых машин ржавым решетом торчали среди травы. Квентин подъехал ближе и провел рукой по нагретому на солнце металлу. Толстые на вид бронеплиты осыпались, как труха, при малейшем прикосновении. Орудийные стволы боевых машин были изогнуты с немыслимой силой. Скелет чудовища, протараненный боевыми машинами, лежал на боку. Его громадная голова была неестественно вывернута и смотрела в небо пустыми глазницами. Квентин спешился и стал не спеша обходить поле былой битвы. Более всего его интересовали кости необычных созданий, которыми наряду с человеческими была усеяна эта долина смерти. Животных с таким строением скелета никогда не было на земле, во всяком случае, ни в одной книге он не встречал их описания. Если исполинских монстров он еще мог причислить к динозаврам или другим ископаемым ящерам, то их маленьких собратьев, которые были ростом с человека, он не мог отнести ни к одному из известных видов. Еще более поражали воображение боевые машины и оружие Древних. Некоторые описания боевых машин он встречал в книгах, но воочию никогда не видел ничего подобного. Древние воины носили серебристые доспехи, все еще хранившие свою форму, в то время как сами тела людей давно рассыпались в прах. Оскаленные черепа павших усмехались Квентину из массивных шлемов, покрытых сетью мелких трещин, а мертвые руки сжимали странное оружие - металлические стволы со складывающимися прикладами. Чуть поодаль лежали еще несколько металлических птиц. Упав с большой высоты, они застыли грудой обломков. Наземные машины сохранились лучше. Квентин видел, какие огромные дыры зияли в черепах и скелетах чудовищ от выстрелов древних боевых машин. Многие твари были буквально разорваны пополам. Странно, но об этой грандиозной битве ничего не было известно. Не сохранилось никаких упоминаний: ни устных, ни письменных, как будто этой войны никогда и не было. Квентин подошел к одной из боевых машин, наклонился к открытому люку и заглянул внутрь. Неизвестный солдат, выставив перед собой оружие, уставился на него пустыми глазницами черепа. Квентин потянул за оружие, фаланги мертвой руки распались, и воин выпустил автомат, окончив свою многолетнюю вахту. Этот экземпляр оружия сохранился лучше других - смерть настигла солдата внутри машины, где вода и ветер не так усердно делали свое дело. Квентин внимательно осмотрел оружие Древних. Как его держать, он уже понял по позам погибших бойцов, но не имел ни малейшего представления, для чего предназначены все эти рычажки. Отведя от себя ствол оружия, Квентин стал поочередно нажимать рычажки, которых насчитал пять штук. Удивительно, но после стольких лет бездействия рычажки передвигались с легким металлическим клацаньем, хотя поверхность оружия и была кое-где тронута ржавчиной. Перепробовав все варианты, но так ничего и не добившись, Квентин уже собирался выбросить этот негодный кусок железа, как вдруг снова нажал на крючок в нижней части оружия. Внутри механизма лязгнуло, и яркая вспышка с грохотом вырвалась из ствола. Оружие дернулось в руках юноши, и по распадку прокатилось эхо выстрела. Пуля искрой чиркнула по броне машины и с визгом потерялась в вечереющем небе. В голове у принца долго еще звенело эхо выстрела. Потрясающе, но Древнее оружие работало! Вспышка огня и ударное действие оружия поразили Квентина, и он внимательно осмотрел след, оставленный пулей на броне машины. Эффект был впечатляющим. Такого оружия не было ни у кого в мире. Принц, с детства воспитанный в духе уважения к оружию, понял, какой мощью он теперь обладает. Опасаясь непроизвольного выстрела, он осторожно прикрепил оружие к седлу и двинулся дальше по распадку. Два боковых холма хорошо защищали распадок от разрушительного воздействия ветра и благодаря этому за века, прошедшие с момента битвы, поле боя не было погребено под грудами песка и почвы. Количество использованной в этом бою техники впечатляло. Продвигаясь дальше, Квентин постепенно восстанавливал картину сражения и приходил к выводу, что здесь разыгралась одна из величайших битв в истории Древнего мира. "Да, многое еще в Древней истории окутано тайной", - размышлял Квентин, вспоминая споры отца с учеными мужами. Он тогда не очень-то прислушивался к разговорам взрослых, но уяснил одну важную истину: в истории Древнего мира имеется очень много белых пятен, и порой выпавшими из летописи оказываются целые столетия. Да и вся последующая история, утверждал отец, является не более чем мифом, сочиненным в позднейшие века. Многое было переосмыслено в эпоху Великих королей, многое исправлено и переписано с установлением владычества Конаха. И еще Квентин заметил, что Древняя история если и не была запретным плодом, то считалась чем-то не совсем одобрительным: рассуждать о ней в светском обществе было не принято. Даже отец, свободный от всяческих предрассудков, и тот воздерживался от праздной болтовни на эту тему, тем более, с кем попало. А если учесть, что с упрочением Священного престола многие чудом сохранившиеся предметы Древнего мира были объявлены дьявольскими игрушками, становилось понятно, отчего многие старались обходить эту тему молчанием. Специальные отряды охранителей веры рыскали по всему миру в поисках дьявольских игрушек, и тому, у кого обнаруживали что-либо подобное, приходилось не сладко. В лучшем случае он мог рассчитывать на пожизненную каторгу, в худшем его ждал костер на площади. Все Древние вещи изымались из оборота и свозились в специальные тайные хранилища Священного престола. В одном из таких тайных монастырских хранилищ Джордан и отыскал Древний телепорт. Но вместе с тем процветал и нелегальный бизнес. За очень большие деньги в крупных городах можно было найти кое-какие древние вещицы, которые различные авантюристы, маги и целители и пытались приспособить для своих нужд. И та автоматическая винтовка, что оказалась в руках Квентина, потянула бы никак не меньше чем на тысячу полновесных золотых империалов. Но не это волновало сейчас принца. Перед ним развертывалась подлинная Древняя история. История была здесь, рядом. Ее можно было пощупать руками, прикоснувшись к заржавленной броне боевых машин или к отполированным до блеска костям неведомых чудовищ и древних воинов. Осознания полной исторической картины еще не пришло, но все увиденное и рассказ Диры стали понемногу складываться воедино, словно рассыпанная на осколки мозаика. Настали глубокие сумерки, ночная тьма была уже готова легким покрывалом опуститься на место древнего побоища, а принц Монтании все еще бродил среди разросшихся кустов, высокой травы, заржавленных остовов машин и скелетов чудищ - и конца-края этому полю боя не было видно. Темнело быстро, и принц, чтобы не проводить ночь в обществе скелетов, поднялся по пологому склону южного холма, на вершине которого лежала подбитая крылатая машина. Наскоро перекусив оставшимися сухарями, Квентин решил внимательно осмотреть летательный аппарат. Это был боевой остроносый флайер типа "Валькирия" (о чем гласила витиеватая надпись на борту) с загнутыми кверху крыльями. Металл, из которого была сделана машина, нисколько не потускнел от времени и отливал серебристым цветом в отблесках костра. Квентин невольно залюбовался стремительными формами, изяществом и подчеркнутой легкостью крылатой машины. С широкими раструбами труб, пиками цилиндров и стрел на крыльях, в полете "Валькирия" напоминала ястреба, ринувшегося с высоты к намеченной цели. Но теперь, распластанная, лежала на земле, как чайка, выброшенная морем на полосу прибоя. Квентин заглянул под стеклянный фонарь кабины и увидел два кресла, стоящие друг за другом. В одном из них сидел скелет без головы в лохмотьях серебристого комбинезона. Его голова в голубом шлеме лежала тут же, у него на коленях. Стекло фонаря справа от пилота было разбито, а металл под ним почернел и оплавился. Раздвоенный хвост аппарата оторвался при падении от фюзеляжа и лежал в нескольких метрах от флайера, топорщась обломками металла, разорванными пучками труб и проводов. Под красивой надписью "Валькирия" Квентин разобрал более мелкие буквы, гласившие: "СКО Федерации Терраны". И еще ряд каких-то цифр. Возможно, цифры значили год выпуска или порядковый номер машины, а может, и то и другое вместе. Этого Квентин не знал. Счет времени по сравнению с эпохой Древних изменился, летоисчисление вновь началось после Темных лет с момента воцарения Гедеона I (или что то же самое с момента образования Великих Королевств) и теперь шел четыреста десятый год. А в эпоху Древних, насколько помнил Квентин, летоисчисление насчитывало свыше двух тысяч лет. Разгадать странный шифр Квентину не удалось, и он еще раз заглянул в кабину, где сидел мертвый человек. Бесконечный ряд рычажков, кнопок, стеклянных прямоугольников; массивное кресло с лохмотьями черной обивки, сквозь которую прорвались спирали ржавых пружин. Напротив кресла под центральным щитком со стеклянным прямоугольником располагалась пара педалей с рельефной резиновой поверхностью. Все было покрыто толстым слоем пыли и пахло горьким запахом гари, так и не сумевшим выветриться за столетия. Квентин вернулся к костру. Он уже пожалел, что подошел к подбитой машине. Соседство обезглавленного человека удручало, но он слишком устал, чтобы искать новое место. Да и Гнедко мирно пасся на этом склоне, отыскав заросли сочной травы. Квентин поуютнее завернулся в одеяло и, устремив взгляд в бездонное звездное небо, задремал так быстро, что и сам того не заметил. Еще до того как заржал конь, его как будто что-то толкнуло в бок. Квентин вскочил на ноги. Медлить было нельзя. Он видел, как тревожно раздувает ноздри и ржет Гнедко. Костер догорел. И хотя ярко светила луна, низина между холмами была покрыта непроницаемым мраком. Квентин инстинктивно чувствовал, что именно оттуда исходит незримая угроза. Однако сколько он ни всматривался, в клубах мрака, залегшего в распадке, ничего не было видно. Конь не успокаивался, раздувал ноздри и тревожно ржал, кося на хозяина беспокойным взглядом. Квентин понимал: вместе с Гнедко они ошибаться не могут. Надо было действовать, и принц осторожно, опасаясь самопроизвольного выстрела, вытащил из седельной сумки винтовку. Он не знал, выстрелит ли эта штука еще раз, но с ней он чувствовал себя гораздо увереннее. Мощь оружия Древних поражала его. Кроме того, верный меч Гедара висел у него на поясе. Невесть что могло таиться на этом поле сражения. Может, духи павших воинов, недовольные тем, что их потревожили, вышли покарать непрошеных гостей, или же, решив свести с человеком счеты, ожил один из тех ужасных монстров, чьими скелетами была усеяна долина. Снизу послышался странный стрекочущий звук, будто в лощине разом ожили сотни гремучих змей. Звуки были тихие, крадущиеся и оттого более пугающие. Квентин взял оружие наизготовку, выставив ствол в сторону темного распадка. Звуки постепенно приближались, он уже отчетливо слышал, как что-то скребется по склону холма. Почва с шорохом осыпалась под тяжестью большого тела, и слышался звук похожий на тот, какой издает рыбья чешуя, когда по ней проходится нож повара. И все-таки он заметил врага слишком поздно. Когда вытянутое стрелой тело уже неслось к нему по воздуху. Это было, как бросок кобры - молниеносный и смертельный. Квентин успел лишь заметить быстрый проблеск луны в золотистом чешуйчатом теле. Реакция на какую-то долю секунды запоздала, но все же юноша сумел уклониться от прямого удара. Вытянутая змеиная голова пронеслась в футе от головы Квентина. Еще мгновение, и чудовищная махина рухнула бы на него всей своей тяжестью. Ему оставался лишь один маневр, какой он и успел выполнить: резко отпрыгнул в сторону и упал на землю. Чудовище шлепнулось в двух метрах от него. Оно уже поднималось, и Квентин разглядел змеиную голову, плавно переходящую в гибкую шею, и вытянутое пластинчатое туловище, опирающееся на длинный с зазубринами хвост. Тварь поднялась в полный рост на два с половиной метра. Пара верхних конечностей у нее кончалась острыми костяными саблями, две пары нижних - загнутыми когтями. Чудовище нависло над принцем и изготовилось к новому прыжку. Квентин понял, что другого шанса у него не будет. Он вскинул древнее оружие. О том, чтобы одолеть эту тварь мечом, не было и речи. Тварь будто сообразила, чем это грозит, и импульсивная дрожь прокатилась по ее телу. Замерев от тревожного ожидания, Квентин нажал на спусковой крючок. Винтовка сработала - отозвалась быстрыми одиночными выстрелами. Сколько их было четыре или пять, он не помнил. Он надавил на гашетку сильнее, и выстрелы слились в одну сплошную очередь. Вспышки огня осветили ночь. Огненные струи хлестнули по чудовищу, в клочья раздирая ее чешуйчатую броню. Брызги и фонтанчики зеленой крови ударили во все стороны. Чудовище пронзительно завизжало и костяной саблей попыталось достать человека. Автомат весело плясал в руках принца. Квентин приподнял ствол, и град разрывных пуль ударил в голову чудовища, разнося в клочья и брызги его череп. Очереди вспарывали тело чудовища, из многочисленных ран на туловище хлестали потоки крови, но Квентину показалось, что прошла целая вечность, прежде чем ужасная тварь тяжело рухнула на землю. Все было кончено. В голове у Квентина стоял металлический звон, его руки, да и все тело дрожали то ли от автоматных очередей, то ли от нервного напряжения. Ноги сами собой подогнулись, и он опустился на землю возле костра. Чудовище застыло темной глыбой, потоки его крови медленно стекали по склону холма, превращаясь в студенистую массу. Предчувствие не позволяло расслабиться. В распадке мог таиться целый отряд этих тварей. Квентин прислушался, но ничего подозрительного не услышал. И все же внутренний голос на панических нотах выл, умоляя скорее покинуть это место. Квентин подумал, что лучше не испытывать судьбу и уносить отсюда ноги пока цел. Он прикрепил еще теплую от выстрелов винтовку к седлу. Такого мощного оружия у него никогда не было, и принц решил вернуться на место сражения и пополнить запас боеприпасов, как только рассветет. Гнедко не пришлось долго понукать. Конь галопом припустил по склону холма. Квентин проскакал вдоль лощины и остановился, миновав пару холмов. Стоял ранний предрассветный час. На горизонте уже румянилось зарево восходящего солнца. С вершины холма было видно далеко вокруг. Поле мертвых спало спокойным сном. Квентин уселся на землю и принялся изучать винтовку. К тому времени, когда полностью рассвело, он уже полностью освоился с оружием Древних и уяснил, что стреляет оно патронами, которые вставляются в продолговатую обойму снизу коробчатого механизма. Взошло солнце и первыми розовыми лучиками ласково и приветливо трогало все сущее на земле, как бы спрашивая: ну, как вы тут, родимые, провели ночь без меня. Квентин сидел на высоком холме и осматривал поле боя, которое теперь лежало перед ним как на ладони. И в этот момент на его груди едва слышно запульсировал и потеплел Эрлиер. Принц почти забыл о чудесном кристалле и не открывал его с того самого дня, как покинул деревушку гоблинов. И вот теперь Эрлиер сам напомнил о себе. Квентин открыл крышку медальона, и знакомое белое сияние озарило его лицо. В туманном свете Квентин разглядел очертания высокой башни из красного кирпича. Вершину башни венчал золотой купол с острым шпилем, а сама башня была окружена ореолом радужного света. Квентин по собственному опыту уже знал, что Эрлиер не показывает картинки просто так, и эта башня будет иметь некое значение в его жизни. От него же требовалось лишь отыскать ее как очередной этап избранного им пути. Принц спустился к месту сражения в поисках боеприпасов. Мысль о существовании опасных тварей, составляющих угрозу для человечества, не давала ему покоя. Он рассеянно бродил среди разбитых машин и мертвых тел в поисках зарядов к оружию и все время думал об этом. Если на него напала одна из этих тварей, вполне логично предположить, что где-то существует целое их семейство. Что произойдет, если эти твари преодолеют степи и выйдут к последнему приюту человечества, к побережью Срединного моря и густонаселенным районам Терраны. Квентин заглядывал в подбитые танки и боевые машины, и однажды ему повезло. В одной из бронемашин находился целый склад оружия. Здесь были винтовки, подобные той, что он подобрал, пулеметы, гранатометы, огнеметы, много другого оружия и боеприпасов. Оружие под крышей не поврежденной, а скорее, брошенной машины сохранилось очень хорошо, и Квентин выбрал автоматическую винтовку с оптическим прицелом и подствольным гранатометом. В сумку он сложил обоймы с патронами и выстрелы к гранатомету. С такой огневой мощью сам черт ему был не страшен. Сделав несколько выстрелов, Квентин испытал подствольный гранатомет. Снаряды с визгом вылетали из ствола и взрывались с оглушительным грохотом в сотне метров. Это очень понравилось принцу. Квентин вернулся на холм с подбитым флайером. Нужно было проследить, откуда приползла вчерашняя тварь. От чудовища почти ничего не осталось. Плоть твари быстро разлагалась под жаркими лучами солнца. Она таяла и отставала от скелета тошнотворным студнем, оставляя на сухой земле жирные пятна. Стоял труднопереносимый трупный запах, но Квентин все же дождался, когда большая часть остова обнажиться. И когда это произошло, он понял, что скелет этого чудовища похож на скелеты тех древних тварей, что были разбросаны по полю. "Как им удалось выжить? И почему до сих пор ничего неизвестно об их существовании?" - задавал он себе вопросы, на которые не было ответов. Но главный вопрос был один: что делать, чтобы отвести нависшую над миром опасность. Квентин стал осматривать землю в поисках следов. И действительно, следы были. Вчерашнее чудовище ползло, опираясь на две пары конечностей и волоча за собой хвост. Квентин пошел по следам. Но вскоре обнаружил, что примерно в ста метрах от того места, где чудовище напало на него, следы обрывались. Здесь были высокие заросли травы и кустарника, примыкающие к подножию холма. По примятому следу, проложенному через растительность, Квентин понял, что тварь выползла именно оттуда. Сломанные ветки кустарника и смятая, еще не успевшая распрямиться трава четко обозначали ее путь, начало которого терялось в зарослях у подножия холма. Где-то здесь должно было быть логово чудовищ. Квентин остановился перед зарослями и, несмотря на жаркий день, почувствовал, как спина покрывается у него холодными капельками пота. В темном провале за кустами могли скрываться десятки этих тварей. Но он не мог остановиться, не узнав всей правды. Привязав упирающегося Гнедко к развороченному переду какой-то машины, Квентин двинулся через кусты. Он шел по проложенному следу и ловил себя на мысли, что откровенно трусит. И как ни стыдил себя, не мог преодолеть этого унизительного чувства. Каждый последующий шаг к логову давался ему с все большим трудом. Последние ветви кустарника раздвинулись, и он оказался перед большой норой, вырытой в склоне холма. Сомнений не было, здесь было логово этих тварей. Окружность хода высотой в человеческий рост была хорошо утрамбована и, несмотря на сыпучесть высушенного солнцем грунта, образовывала почти правильный овал. Края норы были ровными и гладкими, словно сцементированными каким-то раствором. Так же тщательно был отшлифован и сам ход, теряющийся в темноте. Частицы почвы были скреплены и сглажены составом, напоминающим жидкое стекло. Квентин выставил вперед свою пушку и вплотную приблизился к норе. Даже в такую жару чувствовалась прохлада, исходящая из подземного убежища. Гнездо ужасных тварей было прямо перед ним. И он должен был сделать все, чтобы их уничтожить. Однако соваться туда было бы безумием - неизвестно, сколько гадов затаилось в логове. Поэтому Квентин решил похоронить чудовищ в их собственной норе. "Только бы они ничего не почуяли и не выползли наружу", - думал принц, вынашивая свой план. Будь он лучше знаком с оружием Древних, то, возможно, решил бы эту задачу более простым способом. Но многое из тех видов оружия, что он обнаружил в бронетранспортере, было ему абсолютно непонятно, поэтому он решил действовать, исходя из собственных представлений. Сложив в мешок все разрывные снаряды к гранатомету, какие у него были, Квентин как можно дальше закинул его в нору. У него было пять попыток, чтобы взорвать это логово. Именно столько выстрелов осталось в обойме гранатомета. Квентин отступил назад, почти к тому месту, где ждал Гнедко и, тщательно прицелившись, выстрелил в нору пять раз подряд. Быстрой очередью хлопнули гранаты, а затем мощный взрыв потряс гору. Поверхность холма вздрогнула и медленно, зеленым ковром, сползла вниз. Когда пыль улеглась, входа в нору уже не было видно. Логово тварей было полностью погребено под тоннами оползня. На душе у Квентина стало легче. Если там в глубине горы и осталось что-то живое, то пробиться наружу ему будет невозможно. Оставалось еще раз посетить бронетранспортер и восполнить истраченный запас боезарядов, что через четверть часа Квентин и проделал. А еще через три четверти часа Гнедко легкой рысью вынес Квентина обратно на старую дорогу - Восточный тракт, как было обозначено на карте. Взяв путь на юг, всадник и конь устремились навстречу своей судьбе и новым приключениям.

Глава 14. Башня и Маг

Башня высилась среди бескрайних степей Редера устремленной вверх стрелой. Золотой шпиль на ее куполе пронзал голубой шатер небосвода. Именно такой она и пригрезилась принцу в пророческом сне Эрлиера. Необозримые поля разнотравья покорно расстилались перед башней зеленым ковром. Ветер, налетающий с моря, был пропитан свежестью далеких морских просторов, а небо, заботливо склонившись, с материнской нежностью укутывало ее голубым покровом. Когда построена башня и кто ее строитель - было неизвестно. Башня появилась в степи задолго до эпохи Великих Королей. Круглая и массивная в основании, своей формой она напоминала перст, обращенный в небо. Путники, следующие в древности по Восточному тракту, были неизменно поражены неожиданно открывшимся им зрелищем. Они видели башню почти такой же, какой она открылась Квентину. Прошедшие века не слишком изменили ее внешность, но выкрошенные кирпичи в ее кладке все же не позволяли забыть о всесильном молохе времени. Со временем тракт стал ненужным, заброшенной оказалась и башня. Долгие века она высилась среди степей Редера одинокой и покинутой, пока у нее не появился новый хозяин. Он пришел с севера в самом конце эпохи Великих Королей, когда уже всем стало ясно, что игра проиграна, и на земле останется только один правитель - Конах. Тогда многие были вынуждены покинуть свои дома и искать спасения в скитаниях по чужим землям. Не избежал этой участи и пришелец с севера. Подобно юному принцу Монтании, он прошел почти весь Восточный тракт, от начала до конца. Гонимый и преследуемый, он, как и многие другие, искал спасения в Терране. Но когда ему на пути встретилась башня, она сразу же покорила его сердце. "Сколько лет прошло с тех пор? Сто? Двести?" спрашивал он себя и чувствовал, что не хочет отвечать на этот вопрос. Прошлое было тоскливо и ужасно. Оно отстало на долгие годы и многие сотни миль, но случались минуты, когда страшным зверем оно вдруг выныривало из тьмы сожженного времени и вновь набрасывалось на него. И он не хотел ничего вспоминать, чтобы не будить этого страшного зверя, дремавшего в его душе. В этой башне, затерянной в степи, он обрел новое мироощущение, в котором не было места тоске и страданиям, а были лишь свобода ветра, летящего по своей воле, да безмерное спокойствие голубого неба над головой. Да и что еще нужно было старику, прошедшему свой земной путь и терпеливо ожидающему последнее свидание со светом солнца. Когда-то у него было другое имя, но уже долгие годы он всем представлялся как Миракл. Это имя он придумал сам, и звучало оно, по его мнению, красиво. В нем присутствовал высокий слог позабытого теперь анга. Миракл был одним из тех, кому было дано видеть красоту и силу этого мира, и одним из немногих, кому в той или иной степени было доступно владение тайными знаниями и силами скрытого мира. За это его когда-то называли Магом. Но теперь он стыдился этого звания. Как можно было носить высокое звание Мага, если ты ощутил свое полное бессилие перед самозванцем, подобострастно именуемым теперь Верховным Жрецом Священного престола. Молодость Миракл посвятил постижению магического искусства. И добился в этом выдающихся успехов, снискав милость и расположение Великого короля Эдварда на зависть всем другим магам. Но всему его искусству оказалась грош цена. Конах шутя переиграл их всех, считающихся Великими магов, словно неразумных детей. Они ничего не смогли противопоставить его силе. В результате весь старый мир Великих королевств был разрушен, и на земле воцарился отвратительный культ Конаха. За Конахом стояли такие силы, что вся их магия оказалась набором детских побрякушек перед мечом воина. Даже сейчас, после стольких лет, прошедших со времен тех давних сражений, Мираклу не хотелось вспоминать об этом. Они сделали в той войне все, что могли, но Конах был непобедим. Все Маги и Великие короли сгинули в той войне. Мираклу чудом удалось избежать смерти, и он бежал. После долгих скитаний он подался в Террану, последнее свободное королевство, не подвластное Конаху. Восточная дорога привела его к башне, и он понял, что нашел свое последнее пристанище на земле. Когда он набрел на башню, она уже давно была разрушена и разграблена, но даже тогда он ощутил ее притягательную силу. Много лет и много сил ушло у него на восстановление башни. Он сроднился с ней как с живым существом, и теперь, казалось, ощущал ее ответную привязанность. Башня насчитывала пятнадцать этажей. Сверху донизу ее пронизывала шахта лифта, но лифт давно был сломан. И довольно часто Мираклу (когда ему не хотелось использовать магическую силу) приходилось взбираться по обычной винтовой лестнице, чтобы добраться до своих апартаментов на самом верху башни, где по соседству с облаками он так любил проводить время. Большинство помещений были давно разграблены и пусты, но в некоторых еще находились остатки технологического оборудования Древних. Железные шкафы с вырванными проводами и трубами, разбитые дисплеи на столах, обломки мебели, приборов, стекла и пластмассы - самый разнообразный хлам встречался Мираклу во время его походов по башне. Но если на верхних этажах все было разгромлено, разбито и разграблено, то в подвальных этажах, на многие метры уходящих вглубь земли, можно было найти совершенно неповрежденное оборудование. Оно сохранилось благодаря массивным металлическим дверям с кодовыми замками, шифр которых удалось разгадать Мираклу. В первые годы его поселения для него не было большего соблазна, чем проникнуть в подвальные помещения. Больше десяти лет ушло на разгадку замков, и маг считал, что ему еще повезло, - на расшифровку кода могло не хватить и столетия. С радостью первооткрывателя проник он в тщательно охраняемые подвалы. Но очень быстро его радость сменилась разочарованием от собственного бессилия. Разобраться в сложнейших приборах, которыми были напичканы подземные этажи, Миракл так и не смог. Тогда он решил, что его тайна умрет вместе с ним, и снова, как думал уже навсегда, запечатал подвалы. На верхнем этаже, под самым куполом башни, у Миракла был оборудован кабинет. Облака заглядывали в круглые окна, чтобы поздороваться с магом. Птицы свили гнезда под крышей и будили его утренними песнями. Работалось тут хорошо. Из больших окон-иллюминаторов башни было видно на много миль вокруг. Ровная, как стол, перед ним расстилалась зеленая степь Редера. На горизонте высилась цепочка далеких гор. Горы вплотную подходили к побережью Серединного моря. Где-то там находилась столица Терраны, портовый город Магоч. Свежие морские ветры долетали до башни, принося с собой просоленную морскую прохладу. В степи почти всегда ярко светило солнце, дожди были редки, и когда они выпадали, все живое радостно воскресало после долгого пекла. Миракл любил сидеть у окна. Здесь стоял его рабочий стол, вечно заваленный кипами бумаг и книг, разными склянками с химическими реактивами и приборами для научных исследований. "Без науки нет магии", - любил повторять Миракл. Многие годы он изучал древние источники, пытаясь проникнуть в суть технологий Древних, но так и не смог обнаружить того, что помогло бы в создании абсолютного оружия против Конаха. За годы им были написаны два десятка книг. Бережно сброшюрованные и переплетенные им самим, они стояли на полке, дожидаясь своего часа. "Столько лет я отдал борьбе, а затем поискам оружия против Конаха, задумывался он, обводя взглядом книжные полки, на которых пылились результаты его исследований. - Неужели все это было напрасно? Вся моя жизнь..." В это не хотелось верить. Не могла земля долго выносить зло на своем теле. И не могло зло безнаказанно долго отвергать установленный миропорядок. Это Миракл знал точно. И ему очень хотелось верить, что и его труды не пропадут даром и еще послужат освобождению человечества. Время от времени Миракл отвлекался от занятий и подолгу смотрел в окно, восхищаясь умиротворением и чудом природной благодати. Оставшиеся годы хотелось провести в тишине и покое. Он понимал, что сейчас следовало думать не о борьбе, а о той всеобщей гармонии, которой изначально наполнено мироздание, и вместо суетных мыслей о собственном могуществе обрести покой и волю. Впереди у него была вечность, и ее приближение он ощущал ежедневно. Миракл знал, что рано или поздно придет день, и вечность скажет ему: пора! Тогда он соберет все свои книги и отвезет их Магоч, верным людям. Пусть даже не сейчас, но его труды непременно понадобятся. И как только Миракл сделает это, он будет совершенно свободен от всех земных забот и отягощений и готов будет свершить свое последнее мистическое действие - шагнуть в широко распахнутые ворота ВЕЧНОСТИ... Но пока жизнь брала свое, и довольно часто размышления мага были далеки от того спокойствия и умиротворения, к которым он так стремился. Миракл страдал оттого, что в Терране правили люди, которых смело можно было назвать изменниками делу борьбы с Конахом. Еще во время Великой войны тогдашний правитель Терраны король Карл Милый, чей внук сейчас восседал на престоле, объявил о своем нейтралитете и признал протекторат Конаха. Этого предательского удара коалиция южных королевств не смогла перенести, и ее ряды вскоре распались. С тех пор Террана, пользуясь своим географическим положением, жила относительно спокойно. Находясь формально под протекторатом Конаха, государство сохранило власть собственного короля, а наместник Конаха присутствовал в стране чисто формально, чтобы не нарушать статус кво. Магоч был открытым портовым городом и жил зажиточной жизнью. Было довольно странно, что Конах смирился с таким положением вещей и не старался прибрать к своим рукам богатейшую страну. Люди относили это к способностям короля Стефана Благодушного вести с Конахом дипломатическую игру, и только посвященные знали истинную причину. Их было не так много - людей, пронесших сквозь века правду о Конахе и истинном положении Терраны. Тайна охранялась очень тщательно. И как ни странно, в сохранении тайны были заинтересованы все: и Конах, и короли Терраны, и сами посвященные, поскольку она касалась вещей весьма серьезных, связанных с другими мирами и нечеловеческими силами. Раскрыть содержание этой тайны Миракл не решался даже в своих мыслях. То, что ему было открыто, никак не укладывалось у него в голове, и он старался думать об этом поменьше.

***

Это летнее утро выдалось на редкость хорошим. И Миракл проснулся с каким-то особым предчувствием исполнения желаний. Он лежал в постели, наслаждаясь звонкой песней птиц, приветствующих солнце. Солнце краешком золотистого глаза заглядывало в комнату, играя разноцветными бликами в многочисленных склянках и пробирках с химикатами. Предвидение редко обманывало старого мага, поэтому сегодня он с нетерпением ожидал встречи с чем-то необычным и замечательным. Через полчаса он поднялся, подошел к окну и поневоле залюбовался солнечным утром - таким оно было добрым. После легкого завтрака он, как всегда, засел за работу. Работал он обычно до обеда. После обеда он обычно занимался хозяйством. Но в это утро работа не клеилась. Ожидание важных событий всецело захватило его. Как дети перед Рождеством ждут подарков и праздника, так и Миракл ожидал того, что готовилась преподнести ему судьба. Весь верхний этаж башни занимало одно большое помещение, одновременно служившее Мираклу кабинетом и спальней. Ряд круглых окон-иллюминаторов позволял, переходя от одного окна к другому, видеть все происходящее вокруг башни. Этим Миракл и занялся ходил от окна к окну и вглядывался в степь. Восточный тракт был заброшен, ездить по нему было некуда. С одной стороны находилась процветающая Террана, с другой - дикие степи; леса, подвергнутые порче; и бесплодные земли, выжженные Конахом вплоть до самого западного побережья. Дорога из Терраны уходила в никуда, а если дорога не соединяет два пункта, она умирает. Гости у Миракла бывали редко. Пару раз в год наведывались посетители из Терраны. Иногда это были чиновники королевской администрации по поводу уплаты налогов, иногда его товарищи по ордену: поинтересоваться, жив ли еще старик. Надо сказать, что он был рад даже этим вынужденным посещениям. Вот и теперь, переходя от окна к окну, как капитан на мостике корабля, он ожидал гостей. То, что гость появится, Миракл знал твердо. Предвидение было дочерью мудрости, а мудростью, как ему казалось, он не был обделен. В старые добрые времена, которые Миракл прекрасно помнил, предвидение будущего считалось среди магов почти таким же незатейливым фокусом, балаганным трюком, каким сейчас обучают разные шарлатаны, выдающие себя за кудесников. Старые же школы магии сгинули в пламени Великой войны и были погребены Конахом. "Да, из стариков, наверное, остался я один. Обидно, что все они ушли и унесли с собой свое искусство", - предавался невеселым размышлениям Миракл. Он, последний из Великих Магов, прятался здесь в безлюдных степях Редера и тоже не знал, кому передать свои знания. Магическое искусство теперь было запрещено повсюду, даже в просвещенной и свободной Терране. Король Стефан не хотел связываться с Верховным Жрецом и усложнять себе жизнь из-за какой-то там оккультной науки. Канула в лету наука Древних, исчезали и современные сокровенные знания. Мир катился в бездну, и никому не было до этого дела. А что мог поделать он, одинокий старик? Оставалось только писать книги и складывать их на полку в надежде, что в будущем появится кто-то, кому понадобятся эти сокровенные знания. Вдали на Восточном тракте появилось облачко пыли. Оно быстро приближалось, и старик понял, что кто-то скачет по дороге. Через несколько минут он уже отчетливо различил одинокую фигуру всадника на гнедой лошади. Судя по темпу езды, этот человек куда-то очень спешил. Но Миракл так долго был лишен человеческого общения, что ему нестерпимо захотелось, чтобы незнакомец посетил его. Башня была хорошо видна со старого тракта. Однако за этими местами водилась недобрая слава, и даже среди тех немногочисленных путников, что решались на путешествие по заброшенной дороге, не находилось желающих отклониться от тракта и посетить старую башню: загадочную, опасную и зловещую - как им представлялось. Однако старый маг владел особым секретом приглашения, если очень хотел заполучить кого-нибудь в гости. Он подошел к письменному столу, обмакнул перо в чернильницу с золотистой жидкостью и быстро набросал на листе следующие строки: "О путник, влачащийся в пустыне одиноко, Твои уста давно не ведали воды, Устал твой конь, а впереди широко Все также степь, раскинувшись, лежит. С тех прошло немало дней, Когда в последний раз Знавал ты вкус и молока, и хлеба, И после сытного обеда, Беседой дружескою утомлен, Заслуженного ожидал ночлега. Здесь ждут тебя, хороший человек, В приюте тишины и мира. Направь коня сюда и поспеши Восстановить утраченные силы". Миракл спешил - всадник ехал быстро и мог скоро скрыться из виду. Поэтому, ругнув себя за неряшливость рифм, маг торопливо взмахнул листком с написанным текстом и, усмехнувшись, пробормотал какое-то заклинание. В тот же миг золотые буквы отделились от бумаги и поплыли в воздухе, словно кольца дыма, выпущенные искусным курильщиком. Змейками они проскользнули в открытое окно и, все более увеличиваясь в размерах, устремились ввысь. Квентин подгонял коня - нужно было добраться до города, пока еще оставались силы. Башню, привидевшуюся ему в Эрлиере, он увидел еще издалека, но раздумывал, стоило ли ему, уставшему и голодному, сворачивать с дороги более чем на милю и что его могло ждать в этом заброшенном сооружении. Он все еще колебался, пока в небе над башней не возникло золотистое сияние и не сложилось в приглашение, выписанное сверкающими золотыми буквами. Лишь тогда Квентин понял, что это судьба и его ждут в башне. Под сводами дверного проема на каменном крыльце башни стоял высокий и довольно крепкий старик. На нем был длинный белый балахон, перетянутый серебряным поясом. Старик стоял против света, но был настолько белым, что, казалось, сам излучал сияние. Всадник остановился перед башней и спрыгнул с коня. Перед Мираклом стоял худой юноша в изорванной одежде. Маг приветливо улыбнулся молодому человеку и посторонился, пропуская его вперед. - Рад приветствовать тебя, странник, в убежище одинокого старца, произнес он заранее заготовленную фразу. Квентин с трудом разлепил запекшиеся губы: - Благодарю вас за гостеприимство. Если можно, немного воды... - Вот это - намного лучше воды. - Миракл протянул золотой кубок, наполненный темной жидкостью. Квентина не надо было уговаривать - пусть даже отрава, но жидкая -он одним глотком осушил кубок. Божественная влага мгновенно оросила его ссохшиеся внутренности, и он почувствовал себя ожившим. - Благодарю вас, - вымолвил принц, задохнувшись в пелене охвативших его необычных ощущений. - Поднимайтесь по этой лестнице на самый верх башни и отдыхайте. А я позабочусь о вашем коне, он, наверное, чувствует себя не лучше вашего, - сказал старик. Лестница вилась по центру башни, проходя сквозь круглые площадки этажей. По их окружности располагались двери многочисленных комнат. Свет проникал сквозь узкие окошки, забранные рифленым стеклом, отчего на лестничных площадках стоял полумрак. Волшебный напиток быстро восстанавливал силы. Принц даже удивился, как быстро он одолевал подъем, радуясь возможности размять затекшие после длительной езды ноги. Все это: старинная башня, таинственный старик с седой бородой и волосами - волновало его. "Кто и с какой целью построил эту башню? Как ей удалось пережить столько войн и катаклизмов? И кто этот старик?" - задавал себе вопросы Квентин. Пройдя пятнадцать этажей, принц очутился на верху башни. Здесь было одно большое помещение, напоминающее стеклянный фонарь маяка. Вид открывался прекрасный и удивительный: вся степь была как на ладони. Бесконечные зеленые поля уходили вдаль, а над ними расстилался голубой полог неба. Квентин подошел к окну и залюбовался. Через некоторое время он перевел взгляд внутрь помещения и принялся разглядывать различные любопытные приборы и механизмы, разложенные на рабочем столе, полках, шкафах и даже на полу. Вдруг за его спиной раздался какой-то скрип, и от неожиданности принц вздрогнул. - Простите, не хотел вас пугать, юноша. Я вижу, вы заинтересовались приборами. Это все оборудование для научных исследований, многое сохранилось с Древних времен. Может, вас интересует что-то конкретно? Не стесняйтесь, поясню все, что в моих силах. Квентин смутился - старик появился так быстро и неожиданно. Не похоже, что он одолел пятнадцать этажей по довольно крутой лестнице: ни малейших признаков одышки. Все это было настолько невероятно, начиная с Эрлиера и кончая стихотворным приглашением, вывешанным в небе, что Квентин не нашелся, что ответить. Старик, видимо, почувствовал состояние молодого человека и решил придти ему на помощь: - Думаю, самое время познакомиться, а затем перейти к дружеской трапезе. - Меня зовут Миракл. Я одинокий затворник, доживающий свои дни вдали от людей и коротающий время за научными изысканиями. Позвольте же и мне полюбопытствовать, кого судьба забросила в наши пределы. - Меня зовут Квентин, - ответил Квентин в тон старику. - Я странствующий рыцарь, пытающийся настигнуть ускользающую мечту. В седой бороде мелькнула лукавая улыбка - старик оценил юмор. - Прекрасно, когда у человека есть путеводная мечта, ведущая его сквозь годы и невзгоды, - продолжал изъясняться высоким стилем Миракл. - И если ваша цель благородна, молодой человек, она непременно приведет вас к победе. Но давайте, об этом мы поговорим чуть позже. Теперь, когда ваш конь напоен, накормлен и находится в безопасности, пришло время и нам насладиться скромным обедом. Всем тем, что по силам произвести старику с помощью земли, воды и солнца, - заждавшийся отшельник был неимоверно рад исполнить роль гостеприимного хозяина. - Прошу к столу! - Миракл сделал приглашающий жест, и Квентин с удивлением обнаружил, что стол у окна, мгновение назад абсолютно пустой, оказался полностью заставлен разнообразными блюдами. Маг, насладившись удивлением Квентина, заметил: - Видите, молодой человек, только что нам удалось убедиться в справедливости древнего закона, гласящего: природа не терпит пустоты. Вопрос только в том, чем заполнить эту пустоту, но это уже дело искусства и знаний человека. Квентин поначалу пытался соблюдать приличия и поддерживать светскую беседу, но опьяненный ароматами изысканных блюд принялся уписывать за обе щеки, позабыв обо всех тонкостях куртуазного этикета. Все было необыкновенно вкусно, сдержать себя было трудно, он наелся и напился так, что к концу трапезы еле шевелил языком, а глаза, будто засыпанные сонным порошком, норовили сомкнуться каждую минуту. Старик же, словно подшучивая над принцем, все время пытался втянуть его в беседу и что-то расспрашивал о путешествиях и приключениях. Но глаза молодого человека закрывались, и если бы Миракл не смилостивился и не указал ему на широкое ложе, то разомлевший от еды и легкого вина принц Монтании, несомненно, уткнулся бы носом в тарелку. Как он добрался до покрытого белоснежным пологом ложа и как провалился в сон, не помнил. Проснулся принц рано и непонимающим взглядом уставился перед собой, осматривая утопающую в лучах рассветного солнца комнату. Старик еще спал, его седая борода торчала над подушкой. Квентин отругал себя: как можно так слепо довериться незнакомому человеку. Он схватился за Эрлиер, слава Богу, медальон был на груди. Не пропало и кольцо Эльфиды, подаренное Таной. Но в следующий раз надо быть осторожнее. Вставать не хотелось, приятно было понежиться в настоящей постели. Но тут же ему стало стыдно за себя. Не мылся много дней, а лежит в настоящей постели с белыми чистыми простынями. Его одежда после странствий по лесам превратилась в грязное рубище. Надо встать и поискать место, где можно помыться. Квентин, как ему показалось, бесшумно соскользнул с кровати и направился к ряду каких-то то ли шкафов, то ли комнат, выгороженных на верхнем этаже башни. В одной из комнат он наткнулся на ванну из зеленого с прожилками камня. Таких больших ванн не было даже в его родном дворце, там все было устроено гораздо проще и скромнее. Стоило Квентину повернуть кран на блестящей трубе, как в ванну с шумом ударила струя воды. Другой кран - потекла горячая вода. Это было вообще чудом. Большего и желать было нельзя. С радостными возгласами он погрузился в бурлящую упругими струями воду. Какое это было блаженство ощутить себя в ванне с горячей водой. И воды было сколько захочешь. На полочке он нашел мыло и принялся намыливать себя и нещадно тереть мочалкой. Через некоторое посвежевший и повеселевший, он вылез из ванны и, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить старика, прошел в комнату. Но старик был уже на ногах и, приветливо улыбаясь, обратился к Квентину: - Вот ваша одежда, милорд. Пусть не такая роскошная, как была на вас прежде, но чистая, удобная и такая, какую носят в наших краях. - Миракл протягивал ему сложенную стопкой одежду. Квентин развернул ее: широкие штаны, рубашка и жилет - всё белого цвета. - В Терране большинство жителей мужского пола одеты именно так, - пояснил Миракл. - В этой одежде вы не будете выделяться из толпы. - Большое спасибо, но откуда вы взяли, что я направляюсь в Террану? - с подозрением спросил Квентин. - И что для меня важно выглядеть так же, как местные жители. - Во-первых, юноша, путь, которым вы ехали, заканчивается в городе Магоче столице королевства Терраны - дальше дороги нет. Во-вторых, в одежде принца Монтании, с королевским мечом Гедара вы были бы слишком заметны на улицах мирного и открытого города Магоча, правители которого не желают осложнять себе жизнь столкновениями со Священным престолом, и вследствие этого не очень-то жалуют впавших в опалу у Конаха людей. Хотя, в конечном счете, решать вам, юноша, - маг с лукавой улыбкой смотрел на принца. Квентин почувствовал себя полностью обезоруженным. Старик узнал о нем почти все, да так что и добавить к этому было нечего. - Теперь, когда вы знаете почти все обо мне, я тоже хочу спросить, кто вы такой? - решился принц на лобовую атаку. Однако старый маг оказался далеко не прост. Он внимательно посмотрел в глаза Квентину и, наконец, произнес: - А почему, юноша, я должен рассказывать вам, кто я такой? Разве оказанного гостеприимства вам недостаточно? - Но вы ведь знаете почти все обо мне, и было бы несправедливо... - Не понимаю, о какой справедливости идет речь. Вам, должно быть, хорошо известно, какова справедливость в нашем мире, - Миракл метнул на принца взгляд упругих и цепких, как стальные крючки, глаз. Но Квентину была необходима помощь и поддержка, поэтому он решил сразу же выяснить, кто перед ним: друг или враг. - Хорошо, а если я открою вам некие тайны, о которых вы никогда не узнаете, могу я рассчитывать на вашу ответную откровенность? - Это, юноша, будет зависеть от того, что вы мне расскажете, насколько полно, и насколько это будет соответствовать моим представлениям о добре, зле и справедливости. Вы еще очень молоды, и прежде чем раскрыть все свои тайны, должны хорошенько подумать, кто перед вами. Принц не долго думал. Жизнь давно поставила его перед выбором: пан или пропал. И без посторонней помощи он вряд ли сможет сделать следующий ход в этой опасной игре. Кроме того, был еще Эрлиер, врученный ему друзьями в Гедаре. Кристалл ясно указал на эту башню и до этого никогда не врал. - Я согласен. Нам надо поговорить о многом, - сказал принц. - Тогда прошу к столу, Ваше Высочество, - торжественно произнес Миракл. Застольная беседа текла легко и непринужденно. В памяти Квентина сами собой всплывали такие эпизоды его путешествий, какие в другой обстановке он бы никогда не вспомнил. Юношу захватило собственное повествование, и, заново все переживая, он увлеченно описывал свои подвиги и приключения. Миракл отнесся к рассказу молодого человека очень внимательно, иногда прерывая его вопросами, относительно того, что казалось ему не совсем ясным. Все это время маг изучал Квентина. Казалось, с помощью своего проницательного взгляда он узнает больше, чем из рассказа принца. Удивительно, но Квентин ощущал необыкновенное воодушевление. Такого с ним раньше не случалось: он не задумывался над сказанным, а слова лились сами собой, слагаясь в красивые и понятные фразы. Принц, как зачарованный, упивался своей речью и сам себе казался отважным героем, побеждающим на своем пути гоблинов, чудовищ и несущим спасение миру. Хитрый маг только согласно покачивал головой. Время шло незаметно. Солнце уже перевалило за полдень. Излив душу, Квентин наконец почувствовал облегчение. Все то, что томило и тяготило его, кошмарной занозой сидело в памяти, было теперь выплеснуто, перенесено вовне, прожито еще раз, став не только его достоянием, но и достоянием другого человека, сумевшего разделить с ним этот тяжкий груз переживаний. Миракл сопереживал, кивал и одобрительно поддакивал - умение внимательно выслушать и понять другого человека входило в арсенал магических средств. Юный принц понял это только тогда, когда закончил рассказ. Он тут же пожалел, что сболтнул лишнего. Но было поздно, Миракл вцепился в него и не собирался отпускать, вытягивая все новые и новые подробности его эпопеи. Квентин твердо решил, что не расскажет ни о напутствии короля Мелара, ни о рассказе Диры, ни о магических свойствах кольца и Эрлиера. Ведь неизвестно, кто такой этот Миракл, каково его отношение к Конаху, а следовательно, можно ли ему доверять. Пусть сам, если такой проницательный, догадается о целях Квентина. Но о грибах и золотом ободке Квентин все же рассказал: упомянул их как некий курьез, повстречавшийся ему на пути. Старик же завелся и не успокоился, пока не выведал у принца все о грибах и их интересных свойствах. - Покажи ободок, - попросил он. Принцу ничего не оставалось, как выполнить желание мага. Миракл водрузил ободок на голову, и тут с ним случилось что-то неладное. Он запрокинул голову, глаза закатились, а рот полуоткрылся. Квентин в страхе, что старика хватил удар, бросился к нему на помощь. Но тот, пребывая в трансе, слабым жестом руки остановил юношу. Дыхание из груди мага вырывалось с храпом и свистом, руками с потемневшей кожей он судорожно схватился за подлокотники кресла. Тело мага содрогалось в слабой вибрации. - Что с вами? Вам плохо? - спросил Квентин. Принц стоял рядом со стариком и боялся до него дотронуться. Прошло не меньше десяти минут, прежде чем дыхание старика стало более ровным, а на щеках из желтоватого пергамента вновь проступил румянец. Маг понемногу приходил в себя, и Квентин с облегчением перевел дух. Еще через минуту Миракл непослушной рукой стянул с себя золотой ободок, облизал пересохшие губы и, не говоря ни слова, протянул ободок Квентину. - Что случилось? Вам было плохо? Маг посмотрел на Квентина проясняющимися глазами. Казалось, он все еще находится где-то далеко, за гранью этой реальности. Наконец ему удалось восстановить контроль над речью, и он прошептал: - Это великий дар, Квентин. Ты еще не понимаешь, чем владеешь. Пройдет немалое время, прежде чем ты сможешь это оценить. Это нарастает, как лавина, и ты не в силах ей противиться... Хотя, наверное, у разных людей это протекает по-разному, - Миракл помотал головой, окончательно стряхивая с себя наваждение. - Я посчитал бы свою жизнь прожитой зря, если бы не познакомился с этой штукой. Удивительно, как это у них получается... Вскоре к Мираклу вернулся его цепкий, зоркий взгляд, и он воззрился на Квентина: - Только поистине великий человек достоин этого дара. Довольно странно, что именно тебе оказана эта высокая честь. Или здесь скрыт какой-то тайный смысл, или я чего-то не понимаю. Квентин открыл было рот, чтобы все рассказать, но в последний момент сдержался. Миракл продолжал буравить его своим пронизывающим взглядом. Квентин крепко, до боли, прикусил язык и решил, что умрет, но ничего не скажет. Дуэль взглядов продолжалась. Но маг вдруг неожиданно отвел взгляд, как воин отводит клинок от горла поверженного противника. Кто знает, может, он посчитал, что не стоит дальше испытывать юношу и пора самому сделать шаг навстречу. - Ладно, сынок, хватит этих игр, - примирительно произнес старик. - Все скрытое и тайное рано или поздно становится явным. Никогда не знаешь, кто перед тобой. Может быть, не только принц Монтании, но победитель Конаха и будущий спаситель мира. Возможно, что-то промелькнуло в глазах Квентина, какая-то искорка, но старый плут тут же уловил это. Квентин заметил, как он притворно, не подавая вида, потупил взгляд. - Ну коли так, то и старику будет что рассказать Принцу, - забросил наживку Миракл. - Мне очень много лет, я появился на свет задолго до воцарения Конаха и даже задолго до этих дурацких войн, что разразились между королевствами. Это было если и не золотое время, то, во всяком случае, куда лучше нынешнего. Эпоха Древних кончилась. Их знания были навсегда утрачены, но мудрость еще жила в людях. И люди стремились овладеть науками и ремеслами, создать что-то новое. Можно сказать, что жизнь развивалась так, как ей и положено. Мы многое пытались почерпнуть из ушедшей эпохи. Кое-что нам удалось, и появились замечательные механизмы и технологии. Многим тогда стало казаться, что еще немного и мы овладеем секретами Древних. Но основной массив знаний ушедшей эпохи так навсегда и остался запретным плодом. Однако человек устроен так, что повсюду стремится установить свое могущество. Поэтому наряду с изучением трудов Древних и освоением их технологий возникла область совершенно нового знания или, как тогда говорили, искусства. Магия стала нашей технологией и нашей наукой. С ее помощью мы научились многому, а кое в чем даже превзошли Древних. Возникли целые отрасли этого знания: боевая магия, магия превращений, магия элементов, магия духов, магия состояний и т.д. Вело ли в тупик цивилизацию это направление человеческой мысли, не знаю, но в любом случае, это было лучше всеобщего отупения и деградации, что наступили сейчас. Маги стали элитой общества. Короли заискивали и унижались перед ними, стараясь наиболее одаренных переманить к себе. Некоторые маги настолько преуспели в своем искусстве, что могли свободно перемещаться в пространстве без использования каких-либо летательных аппаратов, подобных тем, что были у Древних. Человечество нашло новый подход. Но оно двигалось, развивалось, и это был неоспоримый факт. Урожайность, благодаря использованию магических приемов, выросла во много раз, погоду мы могли устанавливать по своему выбору. Воздействуя тонкими механизмами вибраций, маги научились лечить самые тяжелые болезни. Понимай, как хочешь, но в то время жилось значительно лучше, во всяком случае, вольно дышалось воздухом свободы. Не было ни одного короля или мага, покушающегося на чью-либо свободу. Гражданам и подданных тогдашних государств гарантировались такие права и привилегии, которые в теперешнем мире показались бы просто анархией. В общем, жизнь развивалась свободно, - воодушевленный воспоминаниями Миракл отхлебнул из большого кубка с вином, золотящимся в свете солнца. - Если все было так хорошо, отчего же тогда вспыхнула Великая война? спросил Квентин. - Видимо, так уж устроена человеческая натура, или же таковы законы развития человеческого общества, что нам надо постоянно искать себе врага, - с печалью продолжал Миракл. - Или может, правдивы сказания древних книг, и на самом деле существует этот таинственный враг рода человеческого, который постоянно сталкивает нас друг с другом. Как бы там ни было, но все хорошее когда-либо заканчивается. Враг ли этот пресловутый замутил человеческий разум, или мы в своем желании возвыситься над другими сами посеяли семена вражды, но мир пошатнулся. К тому времени я уже достиг значительных успехов в искусстве, которыми и тогда не каждый маг мог бы похвастаться, и был приглашен ко двору Великого короля Эдварда. Так уж сложилось, что я был вынужден занять сторону одного из монархов, хотя всеми силами противился этому. Ты, наверное, читал об этом времени - война всех против всех. Люди словно обезумели, союзы заключались и распадались за считанные часы, обман и вероломство царили в отношениях между королями. Страшные войны опустошали процветающие прежде страны. Земля пришла в упадок и запустение. Победивших в той войне не было. Правда, некоторые сохранили благоразумие и не ввязались в драку, благодаря чему и выжили в этом кошмаре, как, например, твои предки. Короли Монтании всегда были людьми благоразумными и осторожными и не лезли на рожон, но и их тоже не обошла беда... - Так вот, когда земля пришла в запустение, а от былого величия королевств не осталось и следа, явился он - наш избавитель, которого сейчас называют Конах, хотя я знавал его и под другими именами. Его появление было как гром среди ясного неба. Он владел такими силами, какие были неведомы даже самым могущественным магам. Неудивительно, что те, кто пытался бороться с Конахом, в один миг были разгромлены и рассеяны по лику земли. Ни маги, ни оставшиеся короли с их войсками - никто не мог противостоять Верховному Жрецу. Участь всего Серединного мира была предрешена, и вскоре все королевства были завоеваны и порабощены Конахом. Я в то время с остатками войск короля Эдварда находился на севере Редера. Мы пытались сдержать врага на северных границах и не допустить его к побережью моря. Великой была та битва. Но надо сказать, что выиграли ее не воины, а маги. Именно магическое искусство Конаха сказало тогда решающее слово. Кипело ожесточенное сражение, в котором насмерть сошлись черные рыцари Священного престола и наши воины. Началось оно на рассвете и закончилось, когда на небе взошли первые звезды. Вся бескрайняя степь Редера была усеяна трупами. Две великие армии почти полностью перебили друг друга, но ни одна из них не отступила. Король Эдвард, весь израненный, с ног до головы покрытый окровавленными бинтами, призвал меня к себе. Это был умнейший человек и храбрый воин, один из Великих королей действительно достойных этого звания. Он сильно ослаб от большой потери крови и с трудом выговаривал слова. Мне пришлось наклониться почти к самым его устам, чтобы услышать: "Миракл, - сказал он мне, - все решится этой ночью. Наши резервы и резервы Конаха полностью исчерпаны. У него осталось его последнее оружие - магия. Только ты сможешь противостоять этой силе и спасти нашу землю от порабощения. Не дай ему запутать и обмануть тебя, ибо он всегда действует вероломством и хитростью. Много раз он пытался подкупить и переманить меня на свою сторону. Я не поддался его посулам, но даже те, кто пошел у него на поводу, кончили плохо. Он обманул и уничтожил их всех. Будь осторожен, и не верь его лживым обещаниям. Сделай все, что в твоих силах, чтобы победить врага, каким бы искушениям и соблазнам ты не подвергался". Шепот короля стал еле слышен, и я наклонился ниже. "Я вряд ли дотяну до утра, но знай, что все решится этой ночью. И вот тебе мое завещание, - с трудом произнес король, - не дай сломить себя никаким силам. Пусть твердость духа пребудет с тобой. Запомни, Конах не успокоится, пока не уничтожит последнего живущего на земле человека. Если бы я мог, я открыл бы тебе, откуда мне это известно. Но жизнь у тебя будет долгая, и ты не раз убедишься в правоте моих слов. Помни, что Конах, и тот, кто за стоит ним, - это злейшие враги человечества. Поклянись... король собрал последние силы и приподнялся на локтях, чтобы заглянуть мне в глаза, - что всю свою жизнь ты посвятишь борьбе против этого врага человечества. Поклянись, что не предашь и не свернешь с этого пути. И еще... - глаза короля наполнились слезами, из горла вырвался хрип, он закашлялся кровью и рухнул на подушку. - Знай, придет время и явится избавитель мира. Борьба будет еще более жестокой, чем сейчас, но ты должен помочь ему. Поклянись, что сделаешь это..." - из последних сил проговорил король и, откинувшись на подушки, замер. В глазах Миракла стояли слезы. Стараясь не встречаться взглядом с Квентином, он отвел глаза к окну и долго смотрел, как заходящее солнце закатывается за край степи. - И я поклялся, - не поворачивая головы, произнес он. - Вы победили? - спросил Квентин. - Я вышел из палатки короля. Стояла глубокая ночь. Луна на небе светила ярко. Лунный свет играл отблесками на доспехах павших воинов, и казалось, что все поле передо мной засыпано чешуей гигантской серебряной рыбы. Слышались стоны раненых. Сражение продолжалось до темноты, и раненых не еще всех успели убрать с поля боя. Многие из них так и не дожили до рассвета. Оставшиеся в живых отдыхали, рассевшись кучками возле костров. Стояла непривычная для такого большого скопления людей тишина: не слышно ни возгласов, ни вспышек смеха, ни песен. Даже разговоры, и те были не слышны. Люди молчали и выглядели совершенно вымотанными и подавленными. Такая армия не стоила ни гроша. Я сразу понял, что нечего и задумываться о предстоящем сражении на завтра. У противника дела обстояли не лучше. Из их лагеря тоже не доносилось ни звука. Король Эдвард умер, но большинство солдат и командиров этого не знали. Что будет, если они узнают об этом? Да еще в ночь после неудачного сражения. Ясно, что это известие не послужит поднятию их боевого духа. Значит, нам оставалось вкусить только один плод, горький плод поражения, независимо от того, будет завтра бой или нет. И конечно, никто не мог знать, что еще задумал Конах. И тогда я решил предпринять хоть что-то, что было в моих силах. Пришло время использовать секреты боевой магии. Враг мог напасть неожиданно, и надо было подготовиться к этому. Я произнес магическую формулу, и в воздух взвились мои дозорные - огненные птицы. Если бы противник попытался пойти в наступление, они тотчас бы ринулись на него с высоты, обнаруживая тем самым место атаки. Затем я достал магическую шкатулку и бросил в направлении врага горсть жуков-скаребеев. Жуки мгновенно увеличились в размерах и, светясь голубоватыми огоньками, помчались в сторону неприятеля. Скарабеи зароются в землю, и если противник посмеет незаметно подкрасться к нашим позициям, исполнят роль самонаводящихся мин. Что я еще мог сделать? Сотворить довольно сильное заклинание магического круга сейчас его примитивный вариант изучают во всех школах. Вот, пожалуй, и все. Задним умом я понимаю, что можно было сделать гораздо больше. Но настроение, царившее в нашей армии, невольно передалось и мне. Тогда мне казалось, что все, что я ни сделай, окажется тщетным. И все же я недооценил коварство Конаха. Время незаметно приближалось к рассвету. Стало прохладней. Я сидел у костра, плотно закутавшись в плащ. Навалившийся сон почти одолел меня, когда я почувствовал вокруг себя какое-то вращение воздуха. Возле меня возник маленький вихрь, словно бы спрессованный из темноты, пронизанной тонкими молниями. От неожиданности я вскочил на ноги и уже собирался произнести заклинание, вызывающее огненного хранителя, когда передо мной, выкристаллизовавшись из темноты, предстала фигура, облаченная в сутану с низко надвинутым на лицо капюшоном. Сомневаться не приходилось - передо мной стоял сам Конах. Как сумел он пробраться в наш лагерь, обойдя все магические ловушки, для меня остается загадкой и по сей день, хотя мои знания с той поры значительно углубились. Видимо, его искусство в отличие от традиционных школ основано на иных принципах. - Многое придумано неплохо. Особенно эти огненные птицы, - голос властелина престола был тихим, но таким низким и рокочущим, что сердце у меня подпрыгнуло и замерло. - Но основная твоя ошибка состоит в том, что ты, как и все другие, используешь шаблоны и не можешь вырваться из порочного круга своих заблуждений. И мне приходится делать все возможное, чтобы помочь вам освободиться от этих глупых стереотипов, - густо захохотал Конах. - Зачем ты пришел?! - выкрикнул я, сбрасывая оцепенение. Конах злобно сверкнул на меня глазами из-под капюшона и продолжал: - Я пришел к заблудшим овцам своим, чтобы попытаться в последний раз образумить и спасти их, - он говорил ровно и невыразительно, но четко и с паузами, так чтобы до меня дошел смысл каждого сказанного им слова. - Многие из вас не доживут до утра, и обещаю: никто из вас не увидит заката. Ваш король Эдвард мертв. Боевой дух вашего войска сломлен. Предлагаю вам сохранить свои жизни. Я даже не требую того, чтобы вы сдались в плен. Просто разойдитесь. Спокойно, тихо, мирно. Сделать это вы должны до рассвета. Ответ я жду через час. Если не разойдетесь, большая часть ваших людей будет уничтожена еще до рассвета, оставшихся утром прикончат мои воины. Ты, Миракл, должен довести мое предложение до командиров. Теперь, когда мертв ваш безумный король, думаю, в ваших рядах должны найтись здравомыслящие люди, - сделав паузу, Конах уставился на меня взглядом немигающих глаз, в которых затаились злобные звери. Я даже слышал, как он дышит: звук был такой, будто воздух качают мехами. - Что же касается тебя, Миракл, я никогда не сомневался в твоих способностях. Мне нужны такие, как ты. Ты искусный маг, и поверь, я не бросаюсь такими словами. Если придешь ко мне, заслужишь величие и власть. Зная твою одержимость наукой, могу сказать, что перед тобой откроются такие горизонты нового знания, о которых ты даже не смел мечтать. Тебе будет доступно все, включая и знания Древней эпохи. Весь мир, трепеща, падет к твоим ногам. Истинно говорю тебе, займешь место по правую руку подле меня. Сделаю тебя первым маршалом и наместником и распахну перед тобой сокровищницу знаний. Все это за одну небольшую услугу: уговори воинов Эдварда сложить оружие. Подумай, сколько невинных людей ты спасешь от гибели, если согласишься на мое предложение. Даю тебе один час. Я попытался тотчас ответить ему, но он предостерегающе поднял руку, и от него повеяло таким холодом и властностью, что я тут же осекся. - Не торопись. Первые слова идут не от ума, - сказал Верховный Жрец. - У тебя будет целый час на размышления. Я пришел с миром, но через час приду с мечом, и тогда все будет кончено. Черный вихрь взвился вокруг меня и через миг исчез, а я остался стоять на наших передовых позициях перед полем, усеянным мертвыми телами. Я знал, что будет дальше. Даже если утром наша армия вступит в битву, ее исход уже предрешен. Многие наши командиры испытывали колебания, и объявить им о предложении Конаха было бы равносильно предательству. Ведь всего час назад я стоял над постелью умирающего короля Эдварда и клялся ему в верности. "Будь, что будет, - решил я. - У меня есть час, чтобы нанести решающий магический удар". Стоны раненых на поле боя постепенно стихали. Смерть, обходя дозором поле битвы, собирала свою жатву. Так или иначе, к утру все будет кончено. Я не мог нанести удар по Конаху, он был неуязвим для моего искусства, но я мог нанести удар по людям, составляющим его армию. Пока шел бой между двумя великими армиями, я не мог применить это магическое средство, но теперь, когда на поле боя остались лишь трупы и раненные, которые в любом случае не доживут до утра, я решился. В моем магическом арсенале было заклинание огненного вала. Огненный вал сметал все на своем пути. Никогда раньше в войнах Великих королей эта магия не применялась. Ее воздействие было слишком опасным и непредсказуемым: малейшая ошибка мага, и неугасимое пламя могло поглотить его собственное войско. Но я принял на себя ответственность за судьбы тысяч людей и решил таким образом ответить Конаху, не дожидаясь установленного срока, - Миракл склонил голову, и его седые волосы, выбившись из-под скрепляющего их серебряного ободка, рассыпались скрыв его лицо. Его голос звучал глуше, когда он продолжил: - Возможно, тебе тоже когда-нибудь придется взять ответственность за человеческие судьбы. Тогда ты поймешь, какова эта ноша... В течение получаса я собирался с духом, пока наконец не почувствовал в себе присутствии Силы. Сейчас секрет огненного вала утерян, да и тогда был известен немногим. Но я ведь недаром состоял на службе у Великого короля Эдварда: моя магическая формула сработала. Вал поднялся такой высоты, что и с нашей, и с их стороны раздались крики ужаса. Волны всепожирающего пламени взметнулись до небес и двинулись в сторону противника. Сердце мое исполнилось гордостью и ликованием. Я почувствовал себя великим магом и в чем-то даже равным Конаху. Скорость движения огненных валов нарастала. Они прокатились по полю боя и захлестнули лагерь Конаха. Я услышал душераздирающие вопли врагов. В тот момент я был счастлив, мне хотелось петь и плясать, но я снова и снова произносил магическую формулу, обрушивая на врагов все более мощные волны огня. Наши воины приободрились и воспрянули духом. Я даже подумал, что если все пойдет удачно, к утру отчаянной атакой кавалерии можно будет завершить начатое дело. Я уже представил себя во главе войска, преследующего отступающего противника, когда заметил, что что-то пошло не совсем так, как следовало. Огненные валы по-прежнему занимались у моих ног и, постепенно вздымаясь девятым валом, накатывались на врага. Но, тем не менее, я чувствовал, что произошел какой-то надлом. Движение огня остановилось где-то в центре лагеря противника. Восторженные крики наших солдат стали стихать, и я усилил огненный натиск, стараясь преодолеть возникшее препятствие. Между мной и лагерем противника стояла сплошная стена огня, поглотившая место вчерашнего сражения с тысячами мертвых и раненых бойцов. Но все мои усилия были тщетны: огненные валы остановились у вражеского лагеря. А спустя несколько минут я заметил то, что заставило похолодеть мое сердце. По краям огненных волн возникли кругообразные завихрения. Вначале чуть заметные, они быстро раскучивались, становясь все больше, и вскоре все огненное море разбилось на отдельные смерчи. Огненные вихри пришли в хаотичное движение. Они сливались друг с другом, мелкие поглощались крупными, и так продолжалось до тех пор, пока на поле не образовался один гигантский огненный смерч. Тут я не выдержал и закричал людям: "Спасайтесь, кто может!" Но сотни глаз только удивленно уставились на меня. Воины все еще надеялись, что маг-герой принесет им победу. Через минуту, когда огненный вихрь, поглощая все на своем пути, двинулся в нашу сторону, бежать было уже поздно. Я никогда не забуду этого кошмара. Люди бежали по степи, обгоняя охваченных ужасом лошадей, а лошади неслись, сбивая и затаптывая людей. Но не было спасения от этого огненного смерча, затягивающего в свою пасть все живое. Помню, я еще успел произнести какое-то заклинание против огненной стихии. Возможно, это и спасло жизнь мне и еще нескольким людям, что оказались поблизости. Но наша защита оказалась слаба и вскоре лопнула под напором огненных струй, как мыльный пузырь. Мы оказались в пучине огня. Волосы, одежда и все вокруг меня вспыхнуло факелом. Я повалился на землю и стал кататься по ней, пытаясь сбить огонь. Нам еще повезло. Благодаря моему заклинанию, мы оказались в огне, когда центр смерча миновал нас. Но тогда я, конечно, не думал об этом и в страшной боли катался по земле. В какое-то момент я потерял сознание, а когда пришел в себя, солнце стояло уже высоко, и среди обгоревших остатков нашего лагеря бродили вражеские солдаты. То здесь, то там возникал водоворот воздуха, в котором мелькал черный балахон - Конах осматривал поле боя. Все мое тело было подобно обугленной головешке, и нестерпимая боль заставляла до крови закусывать губы, чтобы не выдать себя криком. Через несколько часов сознание покинуло меня, и я провалился в сладостное забытье. Ночная прохлада вновь привела меня в чувство. На небе, как и прошлой ночью, ярко сияла луна. Но поле больше не блестело осколками разбитых панцирей, а было черным и бархатистым. Запах горелой плоти сводил с ума. Все мои товарищи были мертвы, а я лежал на этой выгоревшей земле, обратив взор к небу, и молил Бога, чтобы помог мне выбраться из этого ада. Так я провел еще одну ночь на этом мертвом поле. К рассвету я обнаружил, что вражеские солдаты ушли. Превозмогая адскую боль, я поднялся на ноги и, опираясь на найденный обломок копья, побрел в сторону Терраны. Я знал, что только добравшись до моря, могу рассчитывать на спасение. Вскоре я вышел на старую Восточную дорогу. Тогда она еще не была такой заброшенной, как сейчас, и нашлись добрые люди, которые мне помогли. Я подлечился и продолжил путь. А затем набрел на эту старую башню. И с тех пор она стала мне домом. Старик закончил, и Квентин заметил страшные рубцы, выглядывающие из-за ворота его рубашки.

Глава 15. Последняя битва Миракла

- Штурмовая автоматическая винтовка М20А калибра 7,62 мм. Может стрелять титановыми или импульсными пулями, оснащена подствольным гранатометом с магазином на пять выстрелов. Мне, кстати, еще не приходилось встречать такой прекрасно сохранившийся экземпляр, - Миракл восхищено осматривал оружие Квентина. Они шли по длинному коридору подземной части здания: стройный юноша и высокий, крепкий, чувствующий свою силу старик, похожий на Шона Коннери из кинофильма "Скала". - Что вас так потрясло, когда вы надели этот золотой ободок? - спросил Квентин. - На меня он почти не действует. - Многого не опишешь словами. Ты не чувствуешь этого, потому что твой дух еще не достиг необходимой степени зрелости и возмужания, чтобы проникнуть за открывающиеся горизонты. Это придет со временем. Но один эффект налицо несомненно. Я давно предполагал, что Конах обладает способностью проникать в разум человека, в какой-то мере читать его мысли и, настроившись на конкретного человека, точно определять его местонахождение. Так вот, грибы в процессе эволюции приобрели замечательную способность - они научились с помощью Силы Единой Мысли экранировать свои разумы. Я это понял, как только надел амулет. Как и грибы, я сразу растворился в едином ментальном поле, настолько сильном, что оно может противодействовать попыткам Конаха проникнуть в чужое сознание. Конах в этом всеобщем поле не сможет различить конкретный разум, а значит, ему будет труднее бороться с определенным индивидуумом, например, с тобой. - Откуда у грибов эта способность? - Я тоже думал об этом. И пришел к выводу, что с грибами произошла забавная история. У Конаха тоже случаются осечки. Насколько я могу судить, грибам была уготована печальная участь служить живым кормом для неких паразитирующих организмов, которых решил разводить Конах. Для этого он обрушил Изменение на людей, скрывающихся в лесах Оддора после крушения Древнего мира. Произошли мутации, люди из поколения в поколения вырождались, пока не превратились в грибы - прекрасный корм для паразитов. Но в силу каких-то причин грибы, к ужасу Конаха, сохранили разум. Более того, их разум перешел на качественно новую ступень, и они научились соединять разумы отдельных особей в единое поле, которое назвали СЕМ Силой Единой Мысли. Обретя новые качества, грибы стали гораздо сильнее и смогли противостоять нашествию паразитов. Вручив этот ободок тебе, грибы приняли тебя в свою семью, сделали участником СЕМ и своим товарищем по борьбе. Думаю, они интуитивно почувствовали в тебе потенциального союзника. Десятки лет грибы используют свое разумное поле и, размножаясь и увеличивая количество особей в популяции, делают СЕМ все сильнее. Каждый, кто наденет этот золотой ободок, становиться частичкой единого ментального поля и может рассчитывать на помощь и покровительство всего грибного народа. - Все это здорово, но я почему-то не слышу ничего, кроме какого-то приглушенного шума, - опечаленно заметил Квентин. - Вот мы и пришли, - Миракл остановился у массивной бронированной двери, закрытой на кодовый замок. - Добро пожаловать в мир Древних! Маг пробежался пальцами по кнопкам с цифрами. Замок щелкнул, и дверь открылась. - На расшифровку коду у меня ушло больше десяти лет, - с гордостью заявил Миракл. - Конечно, я мог бы вышибить эту дверь или стену. Но ведь так интересно потягаться разумом с Древними. - Когда я обнаружил башню, она была в ужасном состоянии. Полуразрушенная, разграбленная, засыпанная мусором, песком и нечистотами. Удивительней всего, что в башне была вода, причем холодная и горячая. Представляешь: открываешь кран, и бежит горячая вода. Но мне так и не удалось выяснить, что за энергия ее согревает и где находится ее источник. Как-то не очень приятно бродить по этим подвалам в одиночку. Может, нам с тобой повезет больше? Они спустились в подвальное помещение. За сотни лет грабители не смогли ни открыть, ни взломать бронированную дверь, и в подвале сохранился нетронутый заповедник Древней эпохи. Миракл с видом фокусника пошарил рукой по стене, щелкнул выключателем, и яркий свет залил все помещение. Маг довольно подмигнул юноше: - Это мне тоже не совсем понятно. На верхних уровнях такого освещения нет, все разрушено. Они двинулись по длинному узкому коридору, одному из пяти подземных коридоров, лучами звезды расходящихся от основания башни. Вдоль шершавых бетонных стен коридора, выкрашенных белой краской, шел ряд закрытых дверей. Миракл развернул сложенный вчетверо лист бумаги: - Здесь у меня набросан план подземных этажей, а также мои заметки, в какой комнате что находится. Если хочешь взглянуть на кое-что любопытное, мы должны посетить комнату под номером 011. Это сюда, - он указал на правую сторону коридора. За дверью, покрытой текстурным пластиком под дерево, оказалась комната, доверху набитая древней аппаратурой. Вдоль стен шли серые металлические шкафы с индикаторами и лампочками. На столах стояли дисплеи с темными пластиковыми экранами. Доносилось ровное гудение. Из вентиляционных решеток поступал свежий воздух. Миракл светился радостью первооткрывателя. Наконец-то после стольких лет заточения и одиночества ему довелось поделиться с кем-то радостью своего открытия. - Тут и всей жизни не хватит, чтобы понять, что означает тот или иной механизм. Я обшарил почти все: ни одной нормальной книги или инструкции, ничего, что можно было бы понять. Чего я только не перепробовал, все известные мне приемы и заклинания - ничего не помогло. Это чудо, просто чудо какое-то! - Смотри! - маг уселся за стол со стоящим на нем плоским экраном и нажал кнопку рядом с экраном. Экран ожил, и по нему побежали какие-то надписи. Квентин был потрясен - такого он не видел. Миракл хитро улыбнулся. Ему удалось произвести впечатление на юношу. На экране возникла картинка с какими-то значками. - Дальше этого я разобрался, - огорченно констатировал Миракл. Квентин всмотрелся в картинку на экране. Значки, покрывающие экранное поле, обозначали невесть что, но некоторые надписи под ними были вполне понятны. Например, "БАЗА". Такая надпись стояла под значком, изображающим колонну, опирающуюся на пятиконечное, как у звезды, основание. В углу экрана Квентин заметил белую стрелку. На клавиатуре, лежащей на столе, были кнопки со стрелками. Квентин нажал на одну из них - стрелка на экране ожила и двинулась вниз. У Миракла вырвался удивленный возглас. Он столько времени провел за исследованием этих древних приборов, но так и не догадался о такой простой вещи. Стрелочка на экране совместилась со значком "БАЗА", и значок окрасился в темно-синий цвет. Миракл и Квентин застыли в ожидании, что же произойдет дальше. Но ничего не изменилось. Значок оставался темно-синим, а на него по-прежнему указывала белая стрелочка. Квентин понял, что надо сделать что-то еще, и стал внимательно изучать клавиатуру. Одного на нее было достаточно, чтобы понять, что большую ее часть составляют клавиши с буквами древнего анга. Справа располагался квадратик с клавишами цифр. Назначение остальных клавиш было совершенно непонятно, и принц решил нажимать все подряд, пока не произойдет какое-либо действие. Он сразу же отбросил клавиши с буквами и принялся за клавиши со стрелками и надписями. Неожиданно картинка на экране сменилась. Возникло изображение, вырисованное тонкими цветными линиями. - Да это же наша башня! - догадался Квентин. Модель башни на экране свободно вращалась, демонстрируя сложную внутреннюю структуру объекта. В центре основания башни ярко вспыхивало красное пятно. Квентин навел курсор на пульсирующий кружок. Появилась надпись "РЕАКТОР" и таблица со столбцами цифр. Из всего этого он разобрал только "ДАННЫЕ О СОСТОЯНИИ" и уже привычным движением нажал ввод. - Внимание! - они вздрогнули от неожиданности. В сосредоточенной тишине прозвучал женский голос. - Реактор находится в состоянии близком к критическому. Утечка жидкости из контура охлаждения. Причина: коррозийный износ трубы АА00035. Радиация в пределах нормы. Повторяю, реактор находится... - Квентин и Миракл переглянулись - вот так Древние штучки! - Рекомендации: заглушить главный реактор, произвести ремонт контура охлаждения, перейти на питание от аварийного генератора... - продолжал голос, звучавший, казалось, со всех сторон. - Опасность: неконтролируемый разгон реактора и взрыв. Время до аварийного выхода энергии 1 час 10 минут, время до начала безопасной эвакуации персонала - 40 минут. Повторяю... Если Квентин когда-либо и слышал слово шок, то теперь доподлинно узнал, что это такое. Внутри башни находился некий РЕАКТОР, который грозил взрывом, если они не устранят неисправность в нем в течение 40 минут. - Вы поняли, о чем идет речь? - обратился он к Мираклу, потрясенно таращившемуся на экран. - Где этот реактор? Я излазил всю башню и нигде не видел никакого... - он внезапно осекся, что-то вспомнив. - Но ведь туда нет доступа - лифты отключены! - Башня имеет еще один уровень? - Да, еще один подземный уровень, но я там никогда не был. Лифты не работают, а шахта высокая... - Нужно срочно включить лифты, - Квентин тарабанил по клавиатуре, пытаясь выйти на прежнюю страничку. Но как назло ничего не получалось: по экрану ползли какие-то столбики цифр и таблички, невидимый голос пытался их озвучить, но Квентин тотчас прерывал его, стуча по клавишам. - Ну, давай, выходи на план. Где-то там я видел шахты лифтов, - уговаривал он машину. Квентин нажимал клавиши, многочисленные окна схлопывались одно за другим, пока перед ними вновь не открылся экран с мелкими значками. Квентин нетерпеливо развернул трехмерный план башни со всеми ее этажами и подвалами. - Где лифты? - спросил он Миракла, еще не оправившегося от потрясения. - В конце каждого коридора. - Отлично, - Квентин нажимал кнопки со стрелочками. Макет башни вращался перед ним во всех проекциях. Наконец ему удалось найти лифтовые шахты, они были выделены лиловым цветом. Высветилась знакомая табличка: "ДАННЫЕ О СОСТОЯНИИ". Квентин щелкнул на нее. - Лифт АВ03. Состояние: отключено. Причина: нехватка энергии в контуре Р-1. Рекомендации: для активации лифта необходимо подключить электроснабжение от запасного генератора Е-7, либо аварийного генератора G-3. Повторяю... - Черт! - выругался Квентин. - Кто знает, где эти генераторы! Миракл приходил в себя. Через минуту вновь прозвучал его уверенный голос: - Так мы ничего не добьемся. Мы все равно не знаем, где искать эти генераторы в башне и как их включить. - Что вы предлагаете? Сидеть и ждать, когда нас разнесет в клочья?! Квентин был раздражен глупостью старца. - Где-то я видел надпись: "ГОЛОСОВОЕ УПРАВЛЕНИЕ", - спокойно сказал Миракл. - Ну и что? - не понял Квентин. - Найди "ГОЛОСОВОЕ УПРАВЛЕНИЕ" на первом экране, может, это нам поможет. Миракл не мог понять, как с ним могло случиться такое. Он столько лет изучал эти подвалы, наслаждался горячей водой из крана, но так и не удосужился спуститься на самый нижний уровень башни. Этого он простить себе не мог. Квентин вернулся к главному меню. Теперь и он видел среди множества значков, рассыпанных по экрану, белый треугольник, под которым стояла надпись: "ГОЛОСОВОЕ УПРАВЛЕНИЕ". Все еще сомневаясь в трезвомыслии старика, он щелкнул на значок. - Внимание! Голосовое управление включено, - сообщил мелодичный женский голос. - Эния приветствует вас! Введите, пожалуйста, пароль для доступа к голосовому управлению системой. Вы можете сделать это посредством голосового или клавиатурного ввода. Время ожидания - одна минута. Спасибо. Они ошарашено уставились на экран. Худший вариант трудно было себе представить. - Надо либо лезть в шахту и отключать этот чертов реактор, либо уносить отсюда ноги, пока целы, - Квентин поднялся со стула. Бездействие и отстраненность старика его раздражали. Вот и сейчас Миракл сидел с понурой головой, полностью уйдя в свои мысли. - Пароль... - произнес Миракл с таким видом, будто озвучивал свои мысли. Когда-то во время войны мне без труда удавалось угадывать любые пароли противника. Курс чтения мыслей входит в систему обучения магии. Но здесь, сколько я ни напрягаюсь, ничего не могу поделать. Выходит только какой-то бессвязный набор цифр. - Попробуйте произнести... - теряя надежду, предложил Квентин. - Эния, ты еще здесь? - обратился маг в пространство. - Да, сэр! Система в ожидании ввода пароля. - Попробуй вот это... - Миракл произнес длинный набор цифр, состоящий из одних только нулей и единиц. Повисла напряженная тишина. Квентин физически ощущал, как секунды, застывшими каплями свинца, бьют о дно гулкого колокола. - Сэр! - раздался бесстрастный голос Энии. - Пароль введен в машинной кодировке. Для более полной идентификации прав доступа прошу повторить ввод с клавиатуры. Миракл кивнул Квентину, и тот быстро набрал цифры на клавиатуре. Снова наступила томительная тишина. - Сэр, введенный двоичный код может оказаться простым совпадением. Для целей безопасности и полной идентификации прав доступа прошу вас ввести пароль в вербальной форме. Квентин уже был готов бросить все и бежать с этой пороховой бочки, когда заметил, что в глазах старика прыгают хитрые чертики. Миракл поднял указательный палец: - Эния, будь добра, скажи только одно: пароль верен или нет? - Сэр... - начала было Эния. В течение последующей секундной паузы Квентину показалось, что внутри металлических шкафов проскочили искры, словно провели гребнем по шерсти кошки. - Пароль принят. Доступ в систему разрешен. Последняя дата ввода пароля 12 июля 2254 года. Хотите сменить пароль? - Да, Эния. Отныне пароль: "ПОБЕДА", - Миракл вздохнул облегченно - это была его победа. - Прошу активировать лифт в конце третьего коридора первого подземного уровня. - Есть, сэр! Разрешите подключить резервный генератор. Потеря мощности реактора составляет 60(. - Давай! - по-хозяйски распорядился маг. - С женщинами нужно обращаться ласково, но твердо. Полезно создать иллюзию, что она тобой управляет, подмигнул маг Квентину. Но тому было не до шуток. Даже если им и удастся спуститься вниз, как они заглушат реактор, если не понимают и десятой доли тех терминов, которые употребляет Эния. - Лифт активирован, сэр. Напоминаю: через тридцать минут начнется аварийная эвакуация персонала. Во избежание радиоактивных выбросов в атмосферу двери подземных отсеков будут герметично блокированы через один час. Время расчетное. - Эния, где реактор, и как его заглушить? - спросил Квентин. - Реактор расположен в центре уровня 02. Выключение производится путем ввода поглотителей нейтронов. - Можно ли сейчас отключить реактор? - Сбой в ячейке управления С023. Причина: выход из строя элементов управления по истечении сроков эксплуатации. Заглушить реактор можно с помощью ручного пульта управления, расположенного в комнате 022 уровня 02. Напоминаю: в случае возникновения радиационной опасности двери подземных блоков будут заблокированы автоматически. - Пошли, - резко поднялся Миракл. - Эния, ты будешь с нами? - Да, сэр, системы голосового управления исправны и действуют на всех уровнях базового комплекса, - подтвердила Эния. Они выскочили в центральный коридор и бросились к шахте лифта. Лифт с легким гудением опустился вниз. Стены нижнего уровня были окрашены в светло-серые тона. Миракл и Квентин двинулись к центру уровня, где располагался энергетический блок. Тоннель упирался в бронированные двери с желто-черными символами радиационной опасности. Вся бетонная окружность энергоблока была опутана сетью металлических труб. Многие из них проржавели: пар и вода струйками пробивались из многочисленных свищей. Вода стекала по стенам реакторного блока и, не успевая пропадать в решетках канализации, накапливалась на полу в многочисленных лужах. - Не взорвемся, так утонем точно, - грустно пошутил Миракл. - Пульт управления должен быть где-то поблизости, - предположил Квентин. Комната 022 располагалась слева по коридору. Она, как и предыдущая, вся была заставлена аппаратурой. Но вместо множества столов с компьютерными дисплеями, в ее центре находился большой пульт управления, возле которого стояли два вращающихся кресла. Пульт перемигивался множеством разноцветных огоньков. Миракл и Квентин склонились над пультом. Теперь они уже точно ничего не понимали. - Эния, ты все еще здесь? - вкрадчивым голосом спросил Миракл. - Да, сэр! Слушаю Вас. - Что сделать, чтобы остановить реактор? - Есть несколько способов остановки реактора, а также перевода его на холостой режим... - начала лекцию Эния, но Миракл ее нетерпеливо перебил: - Все это очень интересно, Эния, но нельзя ли попроще... Какую кнопку тут нажать? - Нажатия одной кнопки недостаточно. Согласно инструкции С711, оператор энергоблока должен осуществить следующие действия: обесточить периферийные контуры, снять блокировку систем... - Ради Высших Сил, Эния! Что нажать на этом пульте? - взмолился Миракл. Все это было весьма уморительно, и Квентин не мог сдержать улыбки. Но он тоже ничего не мог понять и тупо таращился на множество индикаторов и кнопок. Эния была серьезной дамой и начала терпеливо объяснять: - Перед вами находится схема пульта управления энергоблоком. В состав пульта входят триггеры нейтронных замедлителей, система управления защитой, система управления контурами теплоносителя... Но тут же прервалась: - Внимание! Всему персоналу ввиду аварийной ситуации срочно покинуть помещение базы. Начинаю обратный отсчет в секундах до завершения времени эвакуации персонала. ... 900, 899, 898... - Подожди! Где эта схема?! - в голос воскликнули Миракл и Квентин, но тут же увидели лист тонкого металла, прикрепленный сверху пульта. Схема представлялась сплошными переплетением линий и непонятных символов. - Помоги, Эния! - взмолились люди. - Во-первых, вы должны найти кнопку, которая обозначена "ВКЛЮЧЕНИЕ АВАРИЙНЫХ ГЕНЕРАТОРОВ". Но это можете пропустить, я уже это сделала. - Эния! - Во-вторых, надо нажать кнопку "ОТКЛЮЧЕНИЕ МОЩНОСТИ". ...882, 881, 880... - Не так быстро, Эния! - закричали они, обшаривая пульт в поисках нужной кнопки. - В-третьих, - не обращая внимания на вопли людей, методично продолжала Эния, - необходимо ввести в действие "СИСТЕМУ АВАРИЙНОЙ ЗАЩИТЫ". - Нашел? - спросил Миракл. - Да! - воскликнул Квентин. - 877, 876,875... - неумолимо продолжала отсчет Эния. - Эния, подожди! - В-четвертых, - Эния смилостивилась и говорила медленнее, - нужно нажать кнопку, обозначенную "ВВОД ПОГЛОТИТЕЛЕЙ". ...866, 865, 864... - Сделано! Что дальше?! - воскликнул Квентин. - Не торопитесь, - заметила Эния. - Должно пройти время, прежде чем прекратится реакция и выделение теплоты. Индикатор укажет на снижение температуры, следите за ним. ...858, 857, 856... - Ты можешь следить за ним? - спросил Миракл. - Да, - прозвучал ответ. ...848, 847, 846... - Что за вредные создания эти женщины, - пробурчал старик. - Что теперь делать? - Нужно отключить "ОХЛАЖДАЮЩИЙ КОНТУР", тем самым устранив утечку воды. ...839, 838, 837... - Уже можно? - нетерпеливо спросил Квентин. - Нет! ...830, 829, 828... - Скажешь когда? - Да. ...824, 823, 822... Миракл и Квентин переглянулись: чего еще ждать от этой машины с женским разумом. Ожидание тянулось невыносимо долго. Секунды, отсчитываемые Энией, каменным горохом падали на головы. - 789, 788, 787... - Эния, сколько времени потребуется на охлаждение реактора? - догадался спросить Квентин. - По предварительным оценкам один час двадцать минут. - Что?! - воскликнул он. - У нас осталось чуть больше десяти минут, и если реактор не остынет к этому времени... - Реактор остановлен. Но выделение теплоты продолжается, происходит аварийный выброс охлаждающей жидкости. - Мать твою так! - выругался Миракл. - Что же нам делать, Эния? - Персоналу объявлена эвакуация. Двери подземного бункера будут заблокированы через ...725, 724, 723... - Если мы выйдем отсюда, то уже не войдем: так, Эния? - Двери будут заблокированы до полного устранения опасности для персонала. ...691, 690, 689... - Это значит, что если мы сейчас выйдем, то уже никогда не войдем обратно, - задумчиво проговорил Миракл, и не успел Квентин опомниться, как он нажал на кнопку "ОТКЛЮЧЕНИЕ ОХЛАЖДАЮЩЕГО КОНТУРА". Где-то раздался глухой хлопок. Лопнули сдерживающие огромное давление трубы, и тонны кипящей воды хлынули по коридору. - Внимание! Наступление аварийной ситуации. Двери бункера заблокированы. - Состояние реактора, Эния? - быстро спросил Миракл. - Реакция полностью прекращена. Выделение теплоты снижается. Прорыв трубы UG-78 контура охлаждения, угроза затопления термальными водами первого подземного уровня. - Отключай воду, Эния! - Нужно дождаться снижения температуры реактора. - Возможный уровень поднятия воды? - С учетом действия дренажных систем до одного метра. - Время продолжения затопления? - До двенадцати часов. - Самое главное переждать наводнение, верно, Квентин? - повеселел Миракл. - А так вроде бы ничего страшного, если не считать того, что я, похоже, остался без горячей воды. - Ну вот, а ты боялась, - удовлетворенно завершил маг свой диалог с Энией. И не успел он договорить, как в полуоткрытую дверь хлынул поток горячей воды. - Бежим! - воскликнул Квентин. Они выскочили в коридор. Волна горячей воды растекалась по подземелью. Вода продолжала прибывать, поднимаясь все выше и выше. - Скорее к лифту! Ноги жгло кипятком, и они неслись со всей мочи. Когда достигли лифта, вода дошла почти до колен. Квентин несколько раз нажал на кнопку, двери лифта открылись... и перед ними предстала пустая шахта. - Черт подери, Эния, где лифт?! - простонал Миракл. - Произошла эвакуация персонала. Лифт находится на втором уровне и заблокирован. - Что ты несешь?! Какого персонала?! Мы здесь одни! - После эвакуации персонала лифт заблокирован на втором этаже, бесстрастно повторила Эния. - Что за черт! - обозлился Миракл. - Здесь был кто-то еще? Потоки воды обжигали ноги. Надо было что-то делать. Вода с силой устремлялась в раскрытую шахту лифта, и они рисковали быть смытыми вниз. Бросились обратно. Квентин заметил приоткрытую дверь с табличкой: "ЛАБОРАТОРИЯ Х". Он ухватил Миракла за широкий рукав его балахона и потянул к этой двери. Им надо было где-нибудь укрыться, а здесь, может быть, найдется что-нибудь интересное. Они вбежали в темное помещение. "Надо закрыть дверь, - подумал Квентин, - чтобы вода не проникала так быстро". Он нащупал замок и с силой захлопнул дверь. - Эния, где свет? - спросил он. - Вы имеете в виду освещение? - спросила машина. - Да, черт возьми! Тотчас возникла мягкая подсветка. Она исходила от многочисленных застекленных витрин и стендов. - Извините, верхнее освещение не исправно, - объяснила Эния. - Ладно, сойдет и это, - пробурчал Миракл. - Купаться в темноте совсем скучно. Он забрался на стол в углу комнаты и поджал ноги. Принц последовал его примеру. Так они и сидели некоторое время, прислушиваясь, как в коридоре с шумом проносится водный поток. Пар наполнил все помещение, и Квентину вспомнились парные бани во дворце. Во всяком случае, эта им не уступала. Обстановка была сказочной и таинственной. Словно они очутились в стране грез, подсвеченной голубыми и зелеными огоньками, проступающими сквозь дымку тумана. Квентин не мог усидеть на месте. Хлюпнув, он спрыгнул в воду, поднявшуюся уже на треть высоты ножек большого лабораторного стола, и побрел по комнате, как большой буксир. Помещение было вытянутым прямоугольником. Юноша брел во мраке, осматривая неизвестные приборы, стоящие на столах и стендах. Когда-то здесь работало два десятка человек именно столько насчитывалось рабочих мест. Химические колбы и пробирки, большие стеклянные сосуды, заполненные зеленой флюоресцирующей массой. Ряды экранов компьютеров - уже знакомых Квентину машин. Какие-то аппараты, увитые трубками и проводами. Стенды с экспонатами вдоль стен. Все это подсвеченное мягким зеленоватым светом неясно проступало сквозь пелену пара. "Ладно, - пришел к выводу Квентин. - Раз уж нам грозит такое долгое заключение, то лучше всего заняться изучением компьютера". Он подошел к одному из экранов и уселся на мягкий вращающийся стул, подтянув под себя ноги. Когда экран компьютера осветился, Квентин нашел уже знакомую пиктограмму с надписью "БАЗА" и направил на нее стрелку курсора. Возник чертеж башни. Какой-то суеверный страх помешал Квентину снова щелкнуть на яркое красное пятно в центре башни, обозначающее реактор, и он решил просто осведомиться о нем у Энии: - Эния, каково состояние реактора, и скоро ли мы сможем выйти отсюда? - Состояние стабильное. Температура снижается. Время полного схода воды три часа. - Что с лифтом? - Пытаюсь его разблокировать. - Хорошо, Эния. На глаза Квентину попалась строка меню, обозначенная словом "ИСТОРИЯ". Это было интересно. Может, удастся узнать, когда, кем и для каких целей была построена эта башня. Квентин нажал ввод. Экран сменился, и перед ним предстала башня в таком виде, какой она была в древности в момент постройки. Трудно было узнать в этом нарядном, облицованном цветной плиткой здании теперешнее полуразвалившееся строение с выкрошенными кусками кирпича. Но это была именно она, "наша Большая Башня", как было обозначено под изображением. Перед принцем побежали сухие строчки текста: "Научно-исследовательский центр космической биологии и медицины был построен в 221 году фирмой "Морские Ворота". Со дня основания центр предназначался для изучения внеземных форм жизни и проведения исследований в целях космической обороны и безопасности. Башня в составе центра служила командным пунктом управления всем Южным дивизионом. В центре проводились исследования внеземных форм жизни, открытых на других планетах. Текст был длинным, в нем встречалось много непонятных слов, отражающих реалии той эпохи. Квентин понял только, что центр был оснащен самыми современным оборудованием для проведения научных исследований, средствами космической связи и даже оружейным комплексом "КРУЗО", что это такое, в статье не пояснялось. Дальнейшее чтение было неинтересным, и Квентин быстро прокрутил несколько страниц. Следующий заголовок гласил: "ИССЛЕДОВАНИЯ". На экране компьютера возник высокий мужчина средних лет в белом халате. Он быстро шел по подземному коридору башни. Дойдя до двери с табличкой "ЛАБОРАТОРИЯ Х", мужчина остановился и обернулся к зрителям: "Здравствуйте! Меня зовут Генри Симпсон. Я руковожу научной частью Южного дивизиона. Здесь мы проводим наши исследования. Все наслышаны о трагических событиях на планете Тар. Неделю назад гриф секретности с этих событий был снят, и я хочу довести до сведения общественности факты, которые в свое время породили обширную волну домыслов и слухов. Как вы знаете, поисковой группой в пустынном районе планеты Тар был обнаружен неизвестный вид живого существа", - ученый распахнул двери лаборатории и вошел внутрь. "Находка была доставлена на Землю. И теперь мы можем вам ее продемонстрировать, - Генри Симпсон остановился около одного из стендов в лаборатории, открыл стеклянные дверцы и достал с полки яйцо размером с большой арбуз, испещренное прожилками и извилинами. - Этот окаменевший экземпляр яйца зорга пролежал в скальном грунте четыре тысячи лет. Как видите, он прекрасно сохранился. Мы пока не смогли идентифицировать, какому из существ Зорга принадлежит это яйцо и установить основные этапы эволюции данного вида. Работы над этим только начались. Вместе с тем, полученные данные позволяют выдвинуть гипотезу, что перед нами некая форма жизни, подобная земным насекомым". "Доктор Симпсон, как выглядели существа Зорга? - обратился к ученому телеведущий. - У многих сразу возникают ассоциации с образами Чужих из научно-фантастических фильмов". "Наши сотрудники реконструировали внешний облик некоторых существ Зорга. Вот, что у нас получилось", - на экране возникла картинка странного существа. Квентин невольно вскрикнул и отпрянул от экрана. Похожая тварь напала на него в лощине. Миракл тоже с интересом уставился на экран компьютера. "Мы и раньше находили на этой планете объекты животного происхождения, продолжал доктор Симпсон. - Большие курганы, подобные гигантским муравейникам или термитникам; высокие ажурные башни из окаменевших образований органического происхождения; дороги, проложенные в скальном грунте, гладкие настолько, что кажутся покрытыми слоем стекла", - на экране мелькали кадры объектов неземного происхождения. - Эти твари разумны, - сказал Миракл. - Животные не могли сделать такого. "Как видите, у нас есть над чем задуматься. Кто знает, может быть, в скором времени появятся новые факты, доказывающие, что древние обитатели планеты Тар были разумными", - сказал в заключение доктор Симпсон. "Что ж, нам вместе со зрителями остается только поблагодарить доктора Симпсона за подробный рассказ и пожелать ему и его коллегам успехов в дальнейшей работе". Видеоролик закончился, и на экране вновь высветилось главное меню. Квентин молчал, потрясенный увиденным. - Эта тварь напала на тебя? - спросил Миракл. - Да, - коротко ответил Квентин, не веря, что все это происходит с ним на самом деле. - Что ж, давай посмотрим на ее яйцо. Они двинулись вдоль длинного ряда стендов, уставленных большими стеклянными банками, в которых плавали разнообразные инопланетные организмы. Табличка с надписью под каждой банкой сообщала, как называется и откуда доставлен тот или иной экземпляр. Зеленоватая подсветка стендов зловеще подчеркивала устрашающие формы. Принц и маг, позабыв обо всем, долго рассматривали жутких уродцев, извлеченных из глубин вселенной. На одном из стендов значилось: "Яйцо метохианского ползуна с планеты Тар. Обнаружено 10 мая 2254 года". Стеклянная витрина была разбита, а стенд пуст. Миракл повернулся к Квентину и многозначительно посмотрел ему в глаза. - Эния, кто воспользовался лифтом? - спросил он. Им уже надоело ждать ответа, когда Эния произнесла: - Не знаю... Камеры наблюдения в тот момент были закрыты. В это трудно было поверить, но в голосе Энии звучала неуверенность. - Мы здесь не одни? - спросил Миракл. - Да. - Кто еще здесь находится, Эния? - Я не видела его... - ее голос дрогнул, как у человека, которого вынудили говорить неправду. - Это чужой? Пауза. - Не знаю... - Что случилось с персоналом? - Файлы засекречены. - Кем, Эния? Если никого из них не осталось в живых, - пошел в атаку Миракл. - Код доступа 030301. - Что? - не понял Миракл. Снова пауза. Эния, казалось, борется с собой, осуществляя мучительный выбор между чувством долга и внешним запретом. - Эния, скажи нам всю правду. Мы люди. Не бойся нас, - попросил Миракл. - Код доступа 030301, - повторила Эния. - Ладно, попробуем, - сказал Квентин. Он вернулся к включенному компьютерному терминалу. - Найти бы только нужные файлы. - Эния, что мне искать? - обратился он к кибернетическому организму. - Войдите в сеть и найдите страничку с данными по адресу: 127.00.01, обозначенную "День Х", - с облегчением человека, сбросившего с себя страшную тайну, выговорила Эния. - Понятно, - Квентин нажимал кнопки на клавиатуре. Миракл с интересом наблюдал за действиями молодого человека. Квентин нашел раздел "СЕТЬ", нажал кнопку, и перед ним понеслись спирали переплетающихся паутиной цветных линий. Возникло окошечко: "Введите адрес..." Квентин набрал сочетание цифр. "Вхожу в сеть", - объявила машина. Появилась черная страничка с заголовком "День Х" и внизу окно диалога, предлагающее ввести код доступа. Квентин набрал код. Снова песочные часы, затем картинка. "Эти съемки нашему оператору, - звучал за кадром торопливый мужской голос, - удалось сделать на передовых позициях наших войск. Кто бы мог подумать, что это случится! Еще неделю назад мысль о нашествии инопланетян показалась бы бредом сумасшедшего. Но сегодня кошмар стал явью..." На экране куда-то бежали вооруженные люди в камуфляжных и серебристых доспехах. Тяжелые бронированные машины занимали боевые позиции. Артиллеристы устанавливали орудия на трехногих лафетах. Специальные машины рыли окопы и возводили бункеры из бетонных блоков. В воздухе проносились остроносые летательные аппараты. "Они быстро размножаются. Если мы не остановим это размножение, все население Земли перестанет существовать в течение двух недель. Споры зоргов, перемещаясь по ветру, заражают самые отдаленные места. Мы должны найти какое-то решение, иначе мы все погибнем, - перед камерой стоял седой коротко стриженый человек в военной форме с большими звездами на погонах. По осунувшемуся лицу и покрасневшим глазам можно было сделать вывод, что он не спал несколько суток. - Никто не мог предположить, что эта дрянь способна на такое. На этом направлении мы их остановим, но это не решит проблему в целом. Я хочу обратиться ко всем жителям Земли. Все мы находимся в состоянии крайней опасности. Поэтому делайте все возможное, чтобы уничтожить этих тварей. Не давайте им размножаться, находите их улья и уничтожайте зародышей! Помните, борьба идет не на жизнь, а на смерть. Или мы их, или они нас!" На экране снова появились войска, готовящиеся к сражению. Затем экран потемнел, и начался новый сюжет. Диктор телевизионной службы новостей докладывал: "Сегодня вечером в своей квартире был убит человек, на которого каждый житель Земли возлагал огромные надежды. Доктор Генри Симпсон был выдающимся ученым. Именно ему мы обязаны открытием физиологии инопланетных тварей, вторгшихся на Землю. Благодаря разработанной им сыворотке, удалось значительно замедлить процесс размножение этих паразитов. Опасность отступила, но отнюдь не миновала. Во многих районах Земли все еще сохраняется опасность чужого присутствия. В последнее время доктор Симпсон работал над усовершенствованием своей сыворотки. Напомню, около половины населения Земли погибло в борьбе с зоргами. И вот теперь был злодейский убит выдающийся ученый, которого по праву называют спасителем человечества. Будут ли доведены до конца эксперименты доктора Симпсона, пока не известно. Власти не могут дать внятного комментария по поводу этого чудовищного преступления. Следующий выпуск новостей состоится ровно через час. Оставайтесь с нами!" Вслед за этим экран погас. Квентин и Миракл долго еще вглядывались в его темноту, пытаясь осмыслить увиденное. - Но если они победили, откуда же снова взялись эти твари? - спросил Квентин. Миракл сидел с низко опущенной головой и, казалось, пребывал далеко от этого мира. Юноша решил не беспокоить его. Тут только он вспомнил про воду. Ее уровень значительно снизился. - Откуда они взялись в распадке? Неужели таились с того самого времени? задавал себе вопросы Квентин. Раньше он и слыхом не слыхивал о том, что где-то в его мире водятся такие чудовища. Если тогда, в Древности, человечество выстояло и смогло победить, то что же произошло в дальнейшем? - Эния, есть ли еще материалы на эту тему? - Комплекс был оставлен в результате вторжения, и данные больше не пополнялись. - Что произошло после вторжения? - Неизвестно. После аварийной эвакуации персонала комплекс был законсервирован, и люди сюда больше не возвращались. - А есть ли сейчас какие-либо признаки существования Древней цивилизации? - спросил Квентин. Эния будто ждала этого вопроса и с готовностью ответила: - После того как вы меня активировали, я нашла некоторые признаки разумного присутствия в Сети. - Кто это может быть? - Не знаю. Попробуйте зайти на страничку 567.78.110. Квентин уже знал, что делать. На страничке был изображен дракон в окружении языков пламени. Знак хорошо знакомый всем жителям Серединного мира. Герб Священного престола. Миракл ахнул от удивления. Он не ожидал такого. Оказывается, их общий "друг" Конах овладел технологией Древних. Появилось поле запроса для доступа на эту страничку. Квентин запросил Энию. Пароль ей был неизвестен. Тогда он вопросительно посмотрел на Миракла - старому волшебнику не составит труда разгадать эту загадку. Но Миракл разочарованно покачал головой: - Не могу, пароль защищен специальным заклинанием. Тогда принц, не долго думая, написал в окне запроса: "fuck you!" Дословный перевод этого выражения давно был утрачен, но знатоки древнего анга утверждали, что это было самое страшное ругательство на этом языке. И едва Квентин успел нажать на ввод, как экран компьютера взорвался ослепительной вспышкой, окатив их градом мелких стеклянных осколков. "Ага, сработало!" - удовлетворенно подумал Квентин, отряхивая лицо и волосы от стеклянной пыли. Все происходящее его развеселило: реакция на послание была быстрой и неожиданной. Но стоило ему взглянуть на Миракла, как вся его веселость тут же улетучилась. - Надо уходить. С Конахом шутки плохи, - серьезно сказал маг. Они вышли в коридор. Вода спала и лениво плескалась в лужах под ногами. Освещение коридора стало значительно слабее, горящие в полсилы лампы едва рассеивали полумрак. Кабина лифта по-прежнему находилась на верхнем уровне. - Эния, что с лифтом? - озабоченно спросил Миракл. Квентин впервые видел старика в таком подавленном состоянии. Известие о том, что Конах проник в компьютерную сеть, сильно омрачило его. В шахте мерно загудели двигатели, и через некоторое время перед ними распахнулись двери кабины лифта. Квентин уже хотел войти в кабину, но Миракл задержал его. Принц проследил направление взгляда старика, и сам увидел: на полу кабины блестели капли вязкой зеленоватой слизи. - Думаете, она ожила? - Да, вылупилась из того яйца. Квентин стянул с плеча автоматическую винтовку и передернул затвор. Миракл посмотрел на него, на минуту задумался, затем взял у Квентина винтовку и вытащил заряд из подствольного гранатомета. - Пусть сначала поднимется граната, - сказал Миракл. Положив гранату на пол кабины, он приказал Энии поднять лифт. Когда шум моторов стих, старик выждал минуту, сосредоточившись, а затем, щелкнув пальцами, высек искры. Наверху громко бухнуло, и им показалось, что они расслышали какой-то пронзительный визг. Осколки пластика и стекла разлетелись по шахте. - Теперь наша очередь, первый плацдарм мы захватили, - сказал Миракл. Лифт вернулся с дырой в полу и стенками, иссеченными осколками. Они встали по краям кабины, Квентин, сжимая наизготовку винтовку, а Миракл здоровенный обрубок металлической трубы, который он нашел в коридоре. - Поехали, - тихо произнес он. Лифт тронулся. Двери лифта распахнулись, и перед ними открылся совершенно темный коридор второго уровня. - Эния, что со светом? - тихо спросил Миракл. - Авария в электросети второго уровня, - ответил из темноты голос Энии. - Выходы из подвала открыты? - Нет, выходы будут блокированы вплоть до устранения опасности заражения. - Ты знала? Минутное молчание. Затем: - Да, - выдохнула Эния. - Где эта тварь? - Системы слежения отключены. - Теперь ты понял, Квентин? - Маг хитро улыбнулся юноше. - Нас не выпустят отсюда, пока мы не разделаемся с чудовищем. Как тебе это нравится? - Это что, все - ловушка?! Авария в реакторе - все было подстроено? Но Миракл не стал ничего комментировать. - Нам нужен свет. Что-то, что может гореть, - сказал он. Они все еще стояли в кабине лифта, освещенной тусклой подпотолочной лампочкой, которая чудом уцелела при взрыве. - Вы говорили про огненный вал, использованный вами в битве. - Верно, но тогда нам тоже придется изжариться в этом тоннеле или в лучшем случае задохнуться от дыма. Нет, это не подойдет, может, только небольшой костерок... - задумался волшебник. Какая-то мысль не давала покоя Квентину, назойливой мухой кружилась в голове, но он никак не мог ухватить ее. Решение уже было, но надо было его еще осмыслить. Он похлопал себя по карманам и понял, у него есть именно то, что им нужно. - Я знаю, где взять свет. Вот он! - Квентин извлек из кармана зеркальный ларец. Миракл недоверчиво, но с интересом поглядел на своего юного друга. - Здесь заключено солнце, - сказал Квентин. - Ну, мои дорогие, пришло время показать, на что вы способны! - принц распахнул шкатулку, и два солнечных лучика ослепительными пятнами запрыгали по ноздреватым стенам из бетона. Мираклу даже показалось, что он расслышал переливы тоненького смеха. - Что это? - спросил маг. - Мои маленькие друзья, солнечные эльфы! - с гордостью ответил Квентин. Пятна света прыгали по стенам, доставали до самого потолка, ничуть не теряя своей яркости. - Молли, ты остаешься со мной. А ты, Рикки, будь любезен, помоги моему другу Мираклу, - попросил Квентин. Солнечные эльфы, до того веселой парой кружившие по стенам, разделились и протянули лучистые руки вглубь мрака, заполнившего длинный коридор. - Прекрасно, юноша! - похвалил Миракл. - А я попробую один мой старый фокус. Это тоже может ее неплохо поджарить. Из трубы, что была в руках у мага, с гудением и треском вырвался сноп ослепительных молний и с шумом пронесся по темному коридору. - Вот это да! - восхищенно воскликнул Квентин. - Ну что, пошли? - спросил маг. Он первым вступил в темный коридор. - Запомни, открываем двери комнат по очереди. Ты справа, я слева. Стреляем на любое движение. Эния ты с нами? - Да, - ответил кибернетический организм. Около трех десятков дверей вдоль каждого из пяти тоннелей, лучами расходящихся от центрального ствола. Первая дверь. Квентин рывком распахнул ее. Миракл то ли испуга, то ли чтобы упредить возможное нападение, стреляет молниями. Все чисто, никого нет. - Идем дальше! - Солнечные блики прыгают по стенам. Уже пройдена половина первого тоннеля. - Эния, вход в башню по-прежнему заблокирован? - Да, сэр. - Это хорошо, - Миракл, пользуясь паузой, переводит дыхание. В его возрасте носиться по темным коридорам, стреляя в чудовищ, не очень-то легко. - Идем дальше. Первый коридор чист. Они подходят к шахте лифта, уходящей к верхним уровням башни. Квентин несколько раз нажимает на кнопку лифта. Эния права: кабина заблокирована. Проверили дверь на лестницу, ведущую к выходу из подвала, она тоже закрыта намертво. "Что это?" - Квентин замечает следы слизи около лестницы. Значит, тварь уже побывала здесь. Надо продолжать зачистку. Второй тоннель нижнего подземного уровня. Здесь столовая. Миракл и Квентин идут вдоль длинной барной стойки и столиков. Можно только удивляться премудрости Древних в приготовлении пищи: каких только здесь нет устройств. До сих пор на больших плитах стоят сверкающие кастрюли, а в прозрачных чанах видны следы высохшего кофе. Все здесь сохранилось настолько хорошо, что кажется, люди только вчера покинули это место. Следующее большое помещение. Надпись на двери: "КОНФЕРЕНЦ-ЗАЛ". Прекрасные кресла с мягкой обивкой, такие в их мире никто не умеет делать. Трибуна для выступлений, за ней большой экран. Никого нет. Все чисто. "КОМНАТА ОТДЫХА ПЕРСОНАЛА ГРУППЫ "А". Так и хочется развалиться на мягкой кушетке под диковинным аппаратом, похожим на изогнувшуюся цаплю. Странно, но воздух в помещениях чистый и свежий, веет прохладой. Да, Древние жили неплохо. Экраны компьютеров, каких-то других устройств неизвестного назначения. Множество блестящих дисков и кристаллов: такие в больших городах продают украдкой по пять золотых монет. Некоторые чокнутые покупают. А может, знают их секреты? Было бы время, можно было о многом расспросить Энию. Столько секретов, столько всего интересного! Пыль за сотни лет толстым слоем осела на всех предметах. Почему же Древние не научились бороться с пылью, или она, в самом деле, непобедима? На одном из столиков - яркая обложка. Квентин поднял журнал. За такую вещь отец отвалил бы полтысячи золотых. Несомненный раритет. Принц открыл слежавшиеся страницы. На одной страниц анимированное изображение. Белокурая красавица медленно сбросила одежду и поманила к себе принца. - Ты идешь? - прервал сладкие грезы Миракл. Следующая комната - душевая. Отдельные застекленные кабинки с блестящими ситечками душевых леек. Белая и розовая кафельная плитка. Хромированные краны и фаянсовые унитазы. Туалетный рай Древних. Редкая капель воды из кранов - за столько лет простительно. Вентиляционные отверстия, забранные решетками из белого пластика. Ничего особенного, но одна из них выломана. Большая черная дыра в стене. Осмотреть ближе? Да нет, ерунда, мало ли что могло произойти, когда Древние в панике покидали башню. Через небольшой коридор с номерами отдельных ванн - бассейн. Миракл творит какое-то заклинание, и замок в двери открывается. Неужели вода? Так и есть, огромная чаша бассейна до краев заполнена водой. Миракл и тот присвистнул от удивления. Видимо, стараниями Энии здесь поддерживался обычный режим. Белый с розовыми прожилками кафель "под мрамор". Вдоль стен ряд продолговатых светильников, закрытых матовыми плафонами. Плохо, что они не горят. От этого помещение кажется еще большим, чем на самом деле. Дальние его углы погружены во мрак, рассеять который Рикки и Молли не в силах. Темная вода омутом притягивает к себе. Почему-то хочется раздеться и, с шумом нырнув в темную глубину, достать до невидимого дна. Миракл насторожился, как гончая. Квентин уже хорошо изучил этого человека и стал понимать его настроение. Хотелось бы знать, что так насторожило старину мага. Может быть, эта необычная темнота воды, когда солнечный луч не может достать дня каменной чаши. Куда это пошел старик? Почему он крадется вдоль края бассейна? Миракл указывает на противоположный край бассейна, куда-то за спину Квентину. Почему бы ему ни сказать то же самое вслух? Хотя и так понятно - он хочет, чтобы Квентин обошел бассейн с другого края. Что ж, сэр, будет сделано, сэр! Как скажете. Но к чему такая таинственность? Рикки и Молли мотаются с края на край водяной чаши, всеми силами пытаясь рассеять столь нелюбимый ими мрак. Только почему-то и они притихли. Давно не слышен их веселый щебет. Миракл очень осторожно крадется по краю бассейна. Мог бы и сказать, что его насторожило. Вода тянет принца к себе все сильнее. Или это сказываются рассказы отца о темных озерах в пещерах Монтании? Тонкий свист, затем какой-то шипящий звук. Может, показалось. С тех пор, как он надел этот золотой ободок, чего только ни слышится. Для Миракла эта грибная симфония вполне осознана и действует на него, как наркотик, а для него всего лишь набор бессмысленных звуков. Наконец-то лучик Молли осветил противоположную стену. Молли как угорелая носится по бассейну. Но все равно до дна она не дотянется. Дно так и останется похороненным в непроницаемой тьме. Что это за металлическая конструкция, нависшая над бассейном. Вышка для прыжков. Слабо прыгнуть с самого верха? Интересно... Ослепительная вспышка молнии выхватывает из тьмы фигуру Миракла и вытянутую тень на поверхности воды. Взрыв воды под тяжестью упавшего тела и фонтан брызг, окативший принца с ног до головы. - Стреляй, Квентин, стреляй! - кричит Миракл. Яркие молнии стегают по воде. Пронзительный визг, застывший в воздухе. Солнечные эльфы ныряют в воду. На мгновение в глубине бассейна проступает вытянутое змеистое тело. Винтовка уже в руках Квентина. Выстрелы тяжелыми ударами отдаются в плечо. Звуки становятся объемными и отчетливыми. Он слышит все: оглушительные автоматные выстрелы, металлический звон гильз, падающих на каменный пол, всплески воды под пулями, нарастающее гудение молний Миракла, бьющих по воде. Пар с шипением вздымается под ударами молний. От пронзительных визгов твари закладывает уши и судорогой сводит желудок. Тошнота подступает к горлу. Длинное тело бьется в воде, уворачиваясь от настигающих его ударов. Чудовище пытается уйти и вырастает над дальним краем бассейна. Но там уже каким-то чудом оказывается Миракл. Его молнии бьют точно в цель. Квентину кажется, что пронзительные визги этой твари переходят все границы человеческой чувствительности и становятся непереносимыми. Принц бежит на выручку Мираклу, который стоит перед чудовищем, выросшим их воды. Он стреляет на ходу, ноги скользят по мокрому полу. И он боится только одного: как бы не упасть. Маг и чудовище стоят друг против друга. Тварь извивается под жалящими ударами молний, но упрямо скользит к Мираклу, опираясь на длинный хвост. "Миракл слишком близко", - Квентин снимает палец со спускового крючка. - Уходи! - что есть силы кричит юноша, но его крики тонут в нестерпимом визге, издаваемом чудовищем. Сколько еще до них метров: двадцать, пятнадцать? Он видит, что старик выдыхается. Молнии утрачивают свою силу. Огромная тварь вытягивается во всю свою длину и нависает над Мираклом. Сверкающие стрелы молний выхватывают из мрака оскаленную морду с рядами острых зубов и пару верхних членистых конечностей, оканчивающихся острыми саблями зазубренных костей. Сочлененная лапа вытягивается, чтобы нанести последний удар. - Уходи! - снова истошно кричит Квентин. Он не понимает, почему старик медлит. Еще немного, и смертельный удар будет нанесен. Квентин жмет на гашетку гранатомета. Яркая вспышка взрыва расцветает на стене огненным букетом. Осколки кафеля и кирпича с шумом разлетаются по залу. "Слишком высоко!" - понимает Квентин. Острая конечность вытягивается в ударе и пронзает старика. К Квентину поворачивается вытянутая оскаленная морда. Тварь на расстоянии прицельного выстрела. Принц пытается остановиться. Ноги не слушаются и несут вперед. "Только бы не упасть!" - думает он и опрокидывается на спину. Чешуя скребет по полу. Тварь уже в нескольких метрах. Из многочисленных пробоин в ее броневом панцире сочится зеленая кровь. Лежа, Квентин стреляет. Раз, другой, третий - очередь взрывов накрывает чудовище. Чешуя с треском лопается и разлетается кровавыми лохмотьями в разные стороны. Один из зарядов отрывает часть острой конечности, и она летит в сторону. Омерзительная каша зеленых внутренностей вываливается на пол, но тварь продолжает волочить их за собой, подбираясь к принцу. Оставшаяся боевая конечность уже занесена для удара, когда Квентин в последний раз нажимает на гашетку. Выстрел. И палец проваливается, не встречая больше знакомого сопротивления рычажка, - зарядов больше нет. Острое лезвие зорга ударяет по мраморной плите рядом с головой Квентина. Последняя граната влетает твари прямо в раскрытую пасть. Вспышка взрыва, и голова чудовища раскрывается, будто бутон огненного цветка. Спустя мгновение тварь с чавкающим звуком падает на пол. Все кончено. Квентин с трудом поднимается на непослушные ноги. Даже удивительно, какая стоит тишина, или это он оглох от близких разрывов. "Что с Мираклом?" - принц бросается к старому магу. Рикки и Молли пляшут возле него. Два ярких блика выхватывают из темноты распростертое на полу тело старика в белых одеждах. На его груди расплывается и становится все больше темное пятно. - Как вы? - Квентин склоняется так низко, что может расслышать слабое дыхание Миракла. Воздух с шумом вырывается из его пронзенных легких. Глаза туманятся и время от времени закатываются кверху. Квентин разрывает рубаху на груди старика и видит огромную сквозную рану. Лоскутьями ткани он пытается остановить кровотечение. - Слушай меня... - тихий шепот, перемежаемый свистом выходящего воздуха, вылетает из горла Миракла. - Тебе надо в Магоч, там Небесный Огонь оружие Древних. Найди Лору... в скобяной лавке... поможет найти Круг Посвященных, - шепот становиться еле слышным, и Квентин поднимает старику голову, чтобы он не захлебнулся кровью. - Условный знак... моя книга... "Власть слова". Кольцо в... - голова старого мага заваливается на бок. - Подожди, не уходи! - кричит Квентин. Но дыхание мага становится чуть заметным и вскоре прекращается вовсе.

***

Квентин на коленях на залитом кровью и водой полу. Его тело дрожит в беззвучных рыданиях. Прошло немало времени, прежде чем принц пришел в себя. - Двери разблокированы, опасность заражения миновала, - бесстрастным голосом сообщила Эния. Квентин подтащил тело старого Мага к лифту. Надо поднять его наверх и похоронить. Снаружи стояла ночь. Темное небо пестрело звездным одеялом, заботливо укутывая уставшую за день землю. В кладовой принц нашел лопату, и через два часа скромная могила последнего из Великих Магов была готова. На месте захоронения Квентин поставил камень. Утром он сделает на нем надпись, чтобы могила рядом с башней не осталась безымянной. Обессиленный Квентин вернулся в подземелье и обнаружил, что Рикки и Молли куда-то подевались - вокруг стояла полнейшая темнота. Он зажег факел. Растерзанный труп чужеродной твари лежал на месте. Квентин облил его керосином и поджег. К тому времени, когда, покончив со всеми делами, он поднялся в обиталище Миракла, солнце уже вставало над горизонтом.

Глава 16. Вызов в Цитадель

Альдора выкорчевали из сна самым бесцеремонным образом. Только что его сознание пребывало в блаженной истоме, купалось в сладостных волнах грез, и вдруг чья-то дерзкая рука безжалостно швырнула его о земную реальность. Альдору было неимоверно трудно вырваться из окутывающих его сновидений, но всего за несколько секунд он смог перейти от блаженного к гневному состоянию рассудка только лишь для того, чтобы на месте испепелить негодяя Фелиция, посмевшего потревожить его покой. И когда Альдор окончательно раскрыл подернутые пеленой сна глаза, то увидел перед собой донельзя перепуганное лицо Фелиция, негодного слуги, посмевшего побеспокоить сон своего господина. Вытянутое лицо Фелиция приобрело такую испуганную бледность, что Альдор понял - случилось что-то серьезное. - Вставайте, мой господин, вас вызывает повелитель, - губы подлеца Фелиция еле ворочались от страха, будто бы замороженные лошадиной порцией наркоза. Сон окончательно умчался в безвозвратную даль. Сделанное заявление подействовало на Альдора отрезвляюще. Теперь он уже не сомневался: произошло нечто из ряда вон выходящее. Он еще раз бросил презрительный взгляд на трясущееся, искаженное неровным светом свечи лицо Фелиция и велел подавать одеваться. Было около четырех часов утра, когда коляска, запряженная четверкой лошадей, отъехала от дома Альдора теперь уже главного наместника территорий Священного престола. Ощущая всем телом утренний холодок кожаных сидений кареты, Альдор перебирал в памяти события последних дней, пытаясь отыскать причину для столь поспешного вызова во дворец. После того, как с мятежной Монтанией было покончено и огненные псы дочиста вылизали все развалины замка, Альдор возвратился в Арану. Должность наместника Монтании была упразднена в связи с ликвидацией мятежной провинции. Оставшихся жителей бывшего королевства было решено подвергнуть Изменению, что являлось стандартной процедурой, а наместник Альдор был назначен на должность Главного Магистрата провинциального управления Священного престола или, проще говоря, Главного Наместника. Теперь ему подчинялись администрации наместников в немногих уцелевших провинциях, где все еще сохраняли лояльность престолу. В ночном вызове смущало одно: почему Его Святейшество не воспользовался изобретением его божественной мудрости - Алтарем магической силы, чтобы передать нужное сообщение. Везде, даже в самых отдаленных уголках империи, были установлены Алтари и успешно использовались для связи между чиновниками престола и Верховным Жрецом. Благодаря им астральный двойник Его Святейшества мог свободно перемещаться в пространстве и достигать самых отдаленный территорий. Утренний холодок заставил Альдора плотнее закутаться в одеяло, которое предусмотрительно положил в карету Фелиций. Улицы столицы империи - Араны в этот ранний час были пусты, и Альдору в призрачном свете фонарей открывался совершенно незнакомый ему город. Арана находилась на одноименном острове, со всех сторон окруженном Северным морем. Пятьдесят морских миль неспокойных северных вод отделяли остров от материка. Конах победителем воцарился на этом острове, низвергнув прежнего короля Симила. Это было так давно, что даже долгожители Араны, останься они в живых после прихода Конаха, этого бы не упомнили. С тех пор население острова почти полностью обновилось. К настоящему времени оно состояло в основном из потомков гвардейцев Конаха, первых и самых преданных его воинов, с которыми властелин шел от победы к победе. Аборигенов, подданных короля Симила, на острове практически не осталось - настолько тщательными были зачистки. Со времен воцарения Конаха Арана превратилась в неприступную крепость. Массивные стены крепостных укреплений со всех сторон окружали остров. Рядами бойниц чернели грозные бастионы, опоясывающие береговую линию. Над мрачными водами взметнулись остроконечные башни с Треножниками Праведного Гнева, орудиями намного более мощными, чем то, с помощью которого Альдору довелось усмирять мятежную Монтанию. Наблюдатели на башнях неусыпно всматривались в даль морских просторов: не несут ли угрюмые северные воды вражеские армады. В гавани стоял многочисленный флот Его Святейшества, красуясь обилием флагов и сверкающей броней кораблей. Сотни парусников и галер с пленниками, рабами и заключенными, прикованными к веслам, были готовы по приказу властелина каждую минуту сняться с якоря. Это была сокрушительная сила. И никто не верил, что может найтись на земле что-то способное поколебать мощь Священного престола. Караул тяжеловооруженных пехотинцев при виде кареты Альдора, украшенной государственным гербом, поспешно отдал честь, лихо завернув головы и вытянув руки по швам. Железная поступь марширующих солдат еще долго отдалялась эхом в каменной мостовой и узких переулках. Странные люди в серых сутанах с надвинутыми на голову капюшонами спешили укрыться в темных подворотнях. Это были секретные агенты престола, неусыпные глаза и уши Конаха. Кое-где дворники, чувствуя приближение рассвета, принялись за метлы и лопаты, спеша к утру привести улицы в надлежащий вид. Особо усердные лавочники и трактирщики уже открывали свои заведения в стремлении заработать свои золотые на ранних клиентах. В заведениях же, работающих по ночам, наоборот, торопились избавиться от засидевшихся посетителей, нередко за руки, а то и за ноги вынося их проветриться на холодок. Вот уже пару месяцев как Альдор, приближенный ко двору, проживал в столице. Но нельзя сказать, что это ему очень нравилось. Коварные интриги, жестокие игры за обладание властью, обман и вероломство, царившие при дворе Верховного Жреца пришлись ему не по душе. Он никак не мог отделаться от мысли, что все эти мелкие людишки действуют самостоятельно, по своей воле. Все происходящее в Аране представлялось ему большим кукольным театром, а все эти придворные интриганы - марионетками в неведомой игре Его Святейшества. Иногда Альдор думал, что и сам он не более чем тряпичная кукла в руках Конаха. И хотя теперь он занимал один из ключевых постов в иерархии престола, это не только не доставляло ему радости, напротив, в течение всего этого времени держало его в состоянии постоянной напряженности и непрерывной тревоги. "Все-таки годы берут свое, и мы становимся другими: глупыми, слабыми, больными", - давал Альдор волю невеселым мыслям, с большим сожалением вспоминая о той вольнице, которая была предоставлена ему в Монтании. Монтания вспоминалась как идиллическая страна, почти райский уголок, премилое спокойное королевство, где жизнь текла ровно и спокойно на протяжении десятков лет. Годы, проведенные в Монтании, были лучшими в его жизни. С ранних лет Альдор поступил на службу Верховному Жрецу. Начинал с низов, одолевал ступеньку за ступенькой, пока не достиг всех мыслимых вершин служения. Дальнейший подъем был невозможен, и это сильно тревожило сановника. Новая должность множила завистников и недоброжелателей. Любого доноса, обвинения в измене и посягательстве на Священный престол было достаточно, чтобы расправиться с Главным Наместником. И лишь теперь Альдор осознал, за что ненавидит короля Роланда. Не за отступничество, не за бунт, не за гордость, а за то, что разрушил эту его спокойную, тихую и размеренную жизнь. Здесь в столице престола на него вновь нахлынул, казалось бы, давно забытый страх. Это был страх перед всемогуществом Верховного Жреца. Альдор сам был искусным магом, посвященным последней третьей ступени. Все вместе взятые великие маги прошедших столетий были ничтожнее мышей перед ним. Но чем выше Альдор поднимался по ступеням овладения мастерством, тем таинственнее и непостижимее представлялось ему искусство Верховного Жреца. Конах, казалось, был всесилен, а магия со всеми ее законами и тайными знаниями придумана самим Верховный Жрецом. И это особенно страшило Альдора. Возможность лицезреть Верховного Жреца представлялась нечасто. Альдор со времени своего прибытия в столицу виделся с Конахом всего два раза. Первый, когда, прибыв после усмирения бунта в Монтании, докладывал о результатах операции; второй, когда был представлен на новую должность Главного Магистрата провинциального управления. Связь между Верховным Жрецом и подчиненными всегда осуществлялась через Алтарь. В резиденции каждого мало-мальски значимого чиновника престола была оборудована особая комната с Алтарем магической силы, чтобы он мог ощущать присутствие своего единственного бога и повелителя Конаха и общаться с ним. И Альдор в этом смысле не составлял исключения. Что побудило властелина прибегнуть к личной встрече, составляло тревожащую тайну. Только одно с уверенностью мог предположить Альдор: вряд ли Его Святейшество приготовил ему приятный сюрприз. Ради приятных сюрпризов не поднимают среди ночи. Речь могла идти либо о наказании, либо о поручении какого-то сверхответственного и срочного дела. И то и другое не нравилось Альдору, так как нарушало привычное течение жизни и было способно в немалой степени ее усложнить. "Все, пора уходить на покой", - думал Альдор, даже под теплым одеялом ощущая прокрадывающийся туда противный нервный холодок. Ему, старому человеку, уже давно пора отправляться на покой. Свою жизнь он прожил честно и всеми силами служил повелителю. Но годы берут свое, приходит пора задуматься об отдыхе и уступить место молодым. Да, именно так он и заявит повелителю, независимо от темы предстоящего разговора. "Все, - скажет он, - пора старому верному псу убираться на покой". Альдор понимал, что другого удобного случая сказать об этом может и не представиться. Карета с гербом Священного престола - золотым драконом на фоне объятого пламенем солнца, подкатила к воротам дворца. Караульные гвардейцы в вороненых латах с золотыми гербами и высокими белыми плюмажами на шлемах звонко отсалютовали алебардами господину Главному Наместнику. Кованые ворота с затейливым рисунком распахнулись, и Альдор ступил на широкую лестницу из белого мрамора, застеленную красной ковровой дорожкой. Парадный вход был освещен факелами на высоких треногах. Два каменных дракона, вознесшиеся над пьедесталами, охраняли резиденцию Его Святейшества. Драконы были почти как живые. Альдору даже показалось, что левый с подозрением покосился на него выпуклым каменным глазом. Поднявшись по мраморным ступеням, Альдор очутился в большом зале с высоким куполом. Подвешенные на цепях круглые люстры сияли множеством огней, но все же были не в силах разогнать мрак, сгустившийся под высоким куполом. Каждый раз Альдора, когда он бывал во дворце, неприятно поражало разительное отличие между парадными комнатами для приемов и внутренними помещениями резиденции Его Святейшества. Насколько торжественными и праздничными были залы для приемов, настолько мрачными, пугающими и таинственными выглядели внутренние покои Верховного Жреца. - Прошу следовать за мной, господин Главный Магистрат, - один из разнаряженных придворных бездельников, что кормились возле Священного престола, приглашающе указал на дверь, ведущую из парадного зала. Альдор, испытывающий презрение ко всей этой придворной камарилье, так и не смог вспомнить, как зовут и какую должность занимает этот человек. Они быстро прошли по длинной анфиладе ярко освещенных залов и оказались в темной глубине дворца. Придворный остановился перед винтовой лестницей, круто спускающейся вниз, и объявил: - Господин Главный Магистрат, вы должны спуститься по этой лестнице до самого конца. Там вас встретят и проводят к Его Святейшеству. Это было не очень хорошим предзнаменованием. Но Альдору не оставалось ничего другого, как согласиться. Здесь в подвалах дворца Его Святейшества находилось то, что старались особо не афишировать. Конах называл это сердцем Священного престола. Только люди, лично отобранные Верховным Жрецом, допускались сюда. Альдор за время своего служения так и не удостоился этой чести и, по правде сказать, не слишком страдал от этого. Контраст с верхними этажами был разительным. Это понимал каждый, кто начинал спускаться по лестнице, сложенной из грубоотесанных каменных блоков. Перила крутой лестницы казались дородному Альдору не слишком надежными, и он старался держаться ближе к обнаженной кладке замшелых кирпичей. С треском горели факелы, укрепленные в металлических держателях, выхватывая из мрака пятна закопченных стен. Альдор спускался минут десять. Его сердце быстро вошло в тревожный ритм, а мозг лихорадочно выискивал прошлые прегрешения, способные привести в эти мрачные темницы. На площадке нижнего этажа его уже поджидали. Начальник личной охраны Его Святейшества генерал Трип в сопровождении четырех гвардейцев подошел к магистрату и, вежливо поздоровавшись, предложил следовать за ним. Щелкнув, захлопнулась железная решетка с постом стражников, и они двинулись по длинному коридору, освещенному редкими факелами. Двое гвардейцев во главе с генералом Трипом шли впереди магистрата, двое сзади. Это более походило на караул, чем на почетный эскорт, и Альдор терялся в догадках, чувствуя себя уже не гостем, а скорее пленником. Толстые каменные стены и решетчатые двери с постами охраны за каждой из них производили угнетающее впечатление. Несколько раз его конвой менял направление, поворачивая направо-налево и спускаясь по лестницам, так что Альдор, до этого никогда не бывавший в подземельях замка, вконец запутался. Они следовали мимо камер, забранных решетками. Внутри камер со стен свисали цепи с кандалами. Не требовалось обладать аналитическим умом, чтобы понять, что они находятся в подземной тюрьме Его Святейшества. Камеры этого этажа были пусты, но, проходя мимо лестничных маршей, Альдор слышал доносящиеся снизу лязг цепей, нетерпеливую ругань охраны и душераздирающие вопли. Наконец караул остановился возле двери с кованым узором из железных цветов. Генерал Трип постучал в дверь прикрепленным металлическим кольцом и заглянул в открывшееся смотровое окошко. Дверь распахнулась. Они прошли в помещение, в котором Альдор до этого никогда не был. И в ту же минуту понял, что вряд ли бы захотел снова здесь очутиться. Вытянутый прямоугольник большого зала уходил в непроницаемую темноту его дальнего конца. Первое, что потрясло Альдора, были колонны и потолок. Потолок дрожал нагромождением извилистых бугров и выступов. Его поддерживали перекрученные массивные колонны, свитые из вен, артерий и жил. Пульсирующими трубами устремлялись они к потолку, где растворялись в бугристой массе. Бесформенная бурая масса, покрывающая потолок, вздымалась и опадала с хлюпающими вздохами, впитывая в себя жизненные соки, поставляемые колоннами. Альдору нестерпимо захотелось покинуть это помещение. Он испуганно обернулся к Трипу: - Генерал, зачем мы здесь? На лице генерала Трипа не было ни кровинки. Пошамкав губами, он собирался что-то ответить, но в тот же миг раздался голос Его Святейшества: - Трип, вы свободны. А вас, наместник, попрошу остаться. Повторять приказание не пришлось, генерал Трип, лихо развернувшись на каблуках, поспешно покинул зловещее помещение. - Не надо так волноваться, мой дорогой Альдор. Вы находитесь в самом сердце Священного престола. Приводите свои чувства в порядок и следуйте за мной, - сладко произнес Его Святейшество. И не обращая внимания на растерянного чиновника, двинулся вдоль ряда пульсирующих колонн в темный конец зала. Альдор, разглядывая живую ткань и с отвращением прислушиваясь к булькающим, чмокающим и сосущим звукам, что неслись отовсюду, последовал за повелителем. - Обстоятельства сложились таким образом, что вам, мой друг, предстоит подняться еще на одну ступень посвящения, - голос Верховного Жреца звучал вкрадчиво и приглушенно. Капюшон сутаны как обычно скрывал лицо повелителя. Наряд Его Святейшества, сколько его знал Альдор, оставался неизменным - черная монашеская сутана. И единственным предметом в его одеянии, за что мог зацепиться взгляд, была золотая цепь с символом власти, пламенным драконом на шее. Альдор пытался вспомнить, сколько лет он знает Его Святейшество: тридцать, сорок? Если быть точным - тридцать три. Служить престолу Альдор начал с молодых ногтей, едва ему стукнуло двадцать два. Сейчас он постарел и расползся вширь, а Конах оставался таким же, как раньше. За прошедшие годы ничего в нем не изменилось: те же руки, обтянутые желтоватой кожей, с распухшими суставами на длинных пальцах, похожие на лапы курицы; лицо серо-желтого цвета с впадинами глаз и носом, загогулиной растаявшего воска нависшим над тонкими коричневыми губами - все было таким же, как и двадцать, и тридцать лет назад. Других частей тела повелителя, скрытых под длинной сутаной, не видел, надо полагать, никто. Они ступили на мягкую трясину темной половины зала. Альдор старался держаться за спиной повелителя. Ему все время казалось, что чмокающие рты, раскрывающиеся на стенных наростах, стараются втянуть его в себя. Верховный Жрец остановился около небольшой металлической двери, покрытой паутиной из толстых жил. Он положил руку на небольшой выступ около двери, и дверь с легким гудением распахнулась. - Прошу вас, Альдор! Момент истины близок. Теперь, когда вы знаете, где Сердце Священного престола, пришло время познакомиться с его Мозгом, Конах уступил дорогу наместнику, пропуская его вперед. И Альдор, переступив небольшой порожек, вступил в зеленоватый сумрак. В отличие от предыдущего этот зал был значительно скромнее в размерах. Но когда Альдор поднял голову, чтобы посмотреть на потолок, дух его захватило. На неимоверную высоту, уходя в просторы ночного неба, из центра зала вздымался огромный столб. Его поверхность с выпуклостями, как у стручка гороха, была полупрозрачной, и Альдор видел, как внутри столба в вихреобразном движении закручиваются сгустки зеленой слизи. Облака слизи сливались друг с другом, создавали причудливые образования, делились и распадались, принимая все новые формы. И весь этот поток, закручиваясь в спиральном хороводе, беспрестанно двигался, устремляясь от земли к небу. Альдор был настолько потрясен открывшимся ему зрелищем, что долгое время не мог вымолвить ни слова, и тогда Конаху, которому надоело любоваться потрясением своего слуги, пришлось прервать затянувшееся молчание: - Теперь, мой друг, вы достигли последней ступени посвящения доступной смертному. Вы видите перед собой Мозг Священного престола. Это он дал мне ту силу, которая позволила спасти мир, погрязший в войнах и разврате. Не правда ли он величественен - Великий Разум Зорга, которому все мы преданно служим. Альдор оторвал взгляд от Мозга и посмотрел на повелителя. Он никогда еще не видел Верховного Жреца в таком возбуждении. Темные глаза Его Святейшества метали молнии. Сам он словно бы лучился некой энергией, бледными сполохами просвечивающей сквозь серую кожу на его лице. Наклонясь к Альдору, Верховный Жрец горячо шептал: - Великому Мозгу Зорга мы обязаны своим существованием. Мы у него в вечном и неоплатном долгу. Мы всего лишь жалкие твари, чувствующие свое полное ничтожество перед его совершенным величием. - На колени, мой друг! Преклоним головы перед совершенством, равного которому нет во Вселенной! Припадем челом к Великому Разуму, чтобы насладиться его силой и могуществом! - долго сдерживаемые нотки истерического восторга прорвались в голосе Верховного Жреца. Увлекая за собой Альдора, он рухнул на колени перед Мозгом Зорга, и силой прижал голову наместника к пульсирующему колоссу. Вселенная с мириадами звезд вспыхнула в сознании Альдора. Он ощутил себя ничтожной частичкой, звездной пылью, рассеянной среди мириад галактик. Перед его внутренним зрением в бешеном ритме проплывали, сливались и распадались тысячи миров. На какой-то миг Альдору показалось, что он стал частью вечности, тех сотен тысяч лет, что прожил этот уникальный организм. И за это время миллионы жизней самых разнообразных существ пронеслись перед ним, и все они были собраны здесь в этом непостижимом творении. - Чувствуешь его силу, Альдор?! - возгласил Верховный Жрец. - Можешь ты теперь назвать себя микрокосмом? Можешь ли и дальше считать себя вершиной творения?! Или ты просто тварь, лишенная всякой благодарности к создавшим тебя и оттого чувствующая свою ничтожность! - пытался докричаться до находящегося в трансе наместника Верховный Жрец. - Понял ты теперь, кто вершина всего? Или все еще пытаешься ухватиться за соломинку своего неверия? Осознал ли ты, наконец, что нет другого пути служения, кроме служения ему, самому совершенному из мировых творений? Ты столько лет пребывающий в неверии и лицемерном притворстве, познал ли ты наконец истину?! - неистовствовал Конах. - Мозг и я: мы - одно! Плоть от плоти, кровь от крови! В нем моя душа и тело, а в нем моя, - с этими словами Верховный Жрец сдернул капюшон, и Альдор разглядел у него на голове золотую пластину, скрытую редкой паутиной длинных волос. - Видишь, я отдал часть себя, чтобы он мог родиться. А его часть вошла в меня. Вот здесь! Мы с ним одно целое! Конах крепко, словно тисками, сдавливал шею Альдору, прижимая его голову к столбу с Мозгом Зорга. В какой-то момент задыхающийся Альдор понял, что сейчас потеряет сознание. Только тогда Верховный Жрец немного ослабил хватку и стал постепенно успокаиваться. Он поднялся с колен и стал в нетерпении расхаживать по комнате, ожидая, когда же эта старая свинья Альдор, наконец, очухается. Альдор сидел на полу и пытался отдышаться. Черный туман перед глазами медленно рассеивался, и предметы постепенно проступали из небытия. Но только спустя пять минут Альдор полностью обрел способность контролировать себя. - Теперь, когда тебе стала известна главная тайна престола, я не могу просто отпустить тебя, - заявил Конах, угадав потаенные мысли наместника. - Ты пребудешь со мной до конца, и единственно возможной формой твоей отставки будет только смерть. Наклонившись над Альдором, Конах заглянул ему в глаза. - Но легкую и быструю смерть надо еще заслужить... Я дам тебе последний шанс, тем более что обстоятельства принимают серьезный оборот. - В чем я виноват, милорд? - задыхаясь, промолвил Альдор. - Ты еще спрашиваешь! Подойди сюда! - приказал Его Святейшество. Конах стоял возле черного стеклянного квадрата, к которому от Мозга тянулись трубки артерий. Альдор на непослушных ногах пересек комнату и приблизился к повелителю. - Сейчас ты кое-что увидишь. И мне будет интересно выслушать твои комментарии, - Верховный Жрец надавил на какой-то выступ в основании экрана. Темный квадрат осветился внутренним светом, и перед Альдором предстал длинный коридор. По нему шли два человека. Изображение было искажено и вытянуто, и только когда эти люди вплотную приблизились к экрану, Альдор смог разглядеть их. Невольный возглас вырвался у него. Но этого не могло быть! Он всегда доводил до конца порученную работу. - Узнал? - быстро спросил Конах, польщенный замешательством своего слуги. - Да, одного. Это Квентин, сын Роланда. - Сын Роланда, короля Монтании? - уточнил Конах. - Да, Ваше Святейшество, - дрожащим голосом подтвердил Альдор. - Как такое могло произойти? - зло спросил Его Святейшество. - Не знаю, - виновато промолвил Альдор. - Разве не ты должен был подобно собаке, вылизать все это дерьмо?! Выжечь гнездо крамолы и еретизма! Или ты в сговоре, старая свинья? Чего молчишь? Нечего сказать в свое оправдание?! И после этого ты смеешь говорить, что преданно служишь престолу! - негодовал Конах. - Теперь ты все знаешь о священном Мозге Зорга, и пусть он ответит, какой кары ты заслуживаешь. Верховный Жрец вновь пал на колени перед Мозгом: - Великий Разум Зорга, молю тебя прости, что позволил ускользнуть нашим врагам. Ты знаешь, каких усилий стоит мне удержать власть на Земле, чтобы ты мог завершить свое Великое Дело. Ты знаешь, кто твой враг и как он опасен. До сих пор на Земле существуют очаги сопротивления, которые мы не можем подавить. Отступники и еретики давно стекаются туда и вынашивают свои гнусные замыслы. Но клянусь тебе, Разум Зорга, рано или поздно с этими отстойниками скверны будет покончено, и тогда ты сможешь спокойно завершить создание новых и совершенных жизненных форм. Вдвойне досадно, но даже в моем окружении находятся люди недостойные служить тебе. По глупости, лености, беспринципности и разгильдяйству они потворствуют врагу. Перед тобой наместник Альдор. Этот человек упустил двух злейших врагов престола. И если их не остановить, они смогут причинить много вреда. Даже если и не верить в Древние пророчества... Ответь же, Великий, какого наказания достоин раб твой? Альдор понял, что дело может кончиться плохо. Он ползал на коленях перед Мозгом и Его Святейшеством и униженно молил: - Простите меня, недостойного раба своего... Я все исправлю, все сделаю... Но Верховный Жрец был глух к его мольбам. Он продолжал обращаться к Мозгу: - Прошу тебя, Великий Разум Зорга, определи участь этого несчастного и ответь, какого наказания он заслуживает. Каким бы суровым ни был твой приговор, пусть воздастся этому человеку по вине его. Об одном лишь прошу тебя: будь справедлив и прими во внимание прежние его заслуги. Да свершиться суд праведный, и будет все по твоей воле! - Верховный Жрец склонил голову в молитвенном поклоне. Альдор чувствовал, как струйки холодного пота стекают по его спине. Конах стоял над ним, скрестив руки на груди. Его лицо было отрешенным и бледным. Верховный Жрец не обращал на наместника ни малейшего внимания и только к чему-то внимательно прислушивался. В мертвой тишине отчетливо слышалось бульканье жидкостей, переливающихся в многочисленных сосудах Мозга. Никто из людей не решался произнести ни слова. И вот в тишине послышался едва заметный крадущийся звук. Альдор даже не успел вскрикнуть, как из стены выхлестнулось длинное тонкое щупальце и быстро, кольцами, обвилось вокруг тела Альдора. Черные лоснящиеся кольца больно впились в рыхлое тело чиновника. Альдор попытался крикнуть, но из горла вырвались только хриплые булькающие звуки. - Простите меня... простите... помилуйте... - булькало где-то глубоко в горле. - Я исправлю ошибку... Это всего лишь ошибка... - задыхаясь, хрипел он, - ошибка, не более... не доглядел я... - торопился Альдор, пока щупальце совсем не перерезало тело. Конах стоял над ним. Глаза Верховного Жреца были широко раскрыты. Казалось, он впитывает в себя предсмертные стоны жертвы, наслаждаясь ее болью и беспомощностью. Альдор чувствовал, как жизнь покидает его. Дыхание почти прекратилось, а сердце, отдаваясь глухим стуком где-то в глубине тела, продолжало в предсмертных судорогах выплескивать порции ненужной уже крови. Еще мгновение и оно, не выдержав бешеного ритма, полностью остановится. Сознание мягко уплывало к мириадам миров, которые он совсем недавно созерцал в живом исполине - Мозге Зорга. Неожиданно щупальце ослабло. Альдор услышал странный шепот, похожий на шорох тысяч насекомых, который с большим трудом сложился в его угасающем сознании в членораздельную фразу: - Пусть исправит свою ошибку. Помилован... Давление ослабло. Щупальце с шорохом уползло. И бесчувственное тело Главного Магистрата Священного престола тяжело рухнуло на пол.

Глава 17. Протоформы Зорга

- Эти места тебе должны быть хорошо известны. Террана - вот кость в горле престола, - длинной указкой Верховный Жрец отмечал на карте места, в которые надлежало отправиться Альдору. - Как ты помнишь, наши войска тогда так и не сумели взять этот город, и теперь все отступники и бунтовщики устремились туда. Альдор, еще не пришедший в себя после перенесенного испытания, пытался внимательно вникать в то, что говорил повелитель. - Одного из них ты опознал. Другого знаю я. И удивительно, что он еще жив. Это - Миракл, один из последних Великих Магов, как они себя называли. В свое время я предлагал ему сотрудничество, но он отверг меня. После этого я стер в порошок все их войско. Ума не приложу, как ему удалось выжить. - Самое опасное, что они вышли в Сеть и попытались получить доступ к ресурсам Мозга. Это значит, наши враги сумели воспользоваться технологиями Древних. В этом большая опасность, - продолжал Конах. - Но это их выдало, и я устроил им маленький фейерверк, - Его Святейшество изобразил на лице довольную гримасу, которую лишь весьма отдаленно можно было соотнести с улыбкой. - Они в древней башне, расположенной в пятидесяти милях от северных границ Терраны. Так что мы вполне способны, не нарушая границ Терраны, захватить их. Конах выжидательно посмотрел на Альдора: - Теперь ты понимаешь, какие обстоятельства заставили меня поднять тебя среди ночи. И я спрашиваю тебя, Альдор, готов ли ты выполнить ответственное задание? - Да, Ваше Святейшество, - покорно ответил наместник. Он понимал, что жизнь не оставила ему выбора. - Хорошо, тогда я открою тебе еще одну страшную тайну престола. Они шли по внутреннему двору крепости, где располагались арсенал и казармы. - Ты должен отправиться туда немедленно, - отдавал приказания Конах. Задача заключается в том, чтобы, высадившись небольшим отрядом, захватить или уничтожить наших злейших врагов. Но это лишь полдела. Если эти мерзавцы разнюхали о Древнем оружии и успели сообщить о нем в Террану, у нас могут быть большие неприятности. Поэтому главная наша цель - это Небесный Огонь. Вы должны уничтожить это Древнее оружие до того, как в наступление на Террану пойдут наши армии. Они остановились возле громадного серого здания арсенала. Гвардейский караул отдал честь повелителю. Ворота арсенала распахнулись, Конах и Альдор вошли внутрь. Здесь ковалось оружие престола. Сотни лучших специалистов трудились над созданием наиболее совершенных видов магических и обычных вооружений. Вдоль прохода были расположены станки и кузнечные прессы, за которыми кипела напряженная работа. Ярко пылал огонь в доменных печах и горнах. Воздух был наполнен запахами раскаленного металла и гарью. Стоял оглушительный шум от работы сотен молотов и других механизмов. Вдоль прохода выстроились вереницы готовых изделий. Тысячи мечей, копий, щитов, стрел, треножников и еще многого другого, о чем даже Альдор не имел представления. Лучи взошедшего солнца почти не проникали в небольшие закопченные окна, расположенные под самым потолком, и в цеху было сумрачно. Охранники и надзиратели важно расхаживали по цеху, присматривая за закопченными и грязными фигурками мастеровых. Его Святейшество быстро шел по центральному проходу, стремясь поскорее попасть в следующее помещение. Даже в таком шуме и грохоте голос его звучал на удивление отчетливо: - Сейчас увидишь наши новые средства доставки. К завтрашнему вечеру ты уже должен быть в степях Редера, чтобы выполнить свою миссию. Они подошли к следующим воротам, охраняемым еще более строго. Проход из одного цеха в другой был строго регламентирован. Однако охрана, узнав Верховного Жреца, тотчас распахнула ворота. - Плохо, что не проверяете, - сделал выговор Конах начальнику караула. - В следующий раз прикажу отправить вас на галеры. - Но Ваше Святейшество... - промямлил испуганный начальник. - Отныне ваш цех будет охраняться по инструкции номер "0", - резко сказал Конах и прошел в ворота. Второй цех можно было сравнить с лабораторией алхимиков. За множеством столов, уставленных всевозможными наборами колб и пробирок, корпели сотни две ученых жрецов в белых халатах и кожаных передниках. Резкие запахи носились в воздухе. То тут, то там над рабочим