Мозг и сознание. От Рене Декарта до Уильяма Джеймса

Возняк Роберт

Рене Декарт и преодоление дуализма

 

 

1. Рене Декарт: дуализм души и тела

Идея о фундаментальном различии между физическим и психическим восходит к философам древней Греции. Целостное и систематизированное изложение этой проблемы в западной философии появилось благодаря французскому математику, философу и физиологу Рене Декарту (1596 – 1650). Декарт родился во Франции, в провинции Турень, в маленьком городке Ла-Э-ан-Турен. Он получил образование в городском иезуитском колледже, где приобрел привычку проводить утро в постели, занимаясь медитацией и размышлениями. Во время одного из таких утренних размышлений Декарта как громом поразила мысль о разительном контрасте между четкостью и строгостью математики и неопределённостью и противоречивостью философии. С этого момента научным идеалом Декарта стало достижение математической точности в философских рассуждениях и построениях.

В 1612 году юный Декарт покинул родной город и более 10 лет провёл, путешествуя по Европе, ведя переписку с учёными разных стран и размышляя о проблемах бытия. В 1628 году он поселился в Голландии, где написал серию работ, которые надолго определили направление исследований проблемы души и тела. Первый трактат Декарта «О человеке» [1]В 1802 город был переименован в Ла-Э-Декарт, а в 1967 году – в Декарт (здесь и далее – примечания переводчика, если иное не указано в примечании).
был завершен в 1633, как раз накануне процесса над Галилеем. О том, что Галилей оказался в застенках инквизиции, Декарт узнал от своего друга Марен Мерсенна, с которым состоял в переписке. Декарт немедленно отказался от идеи обнародовать уже готовый трактат, и поэтому первое в мире исследование по физиологической психологии было опубликовано только после смерти его автора.

Рене Декарт (1596 – 1650)

В этой работе Декарт предложил гипотетический механизм, объясняющий реакцию организма на внешнее воздействие. Согласно модели Декарта, внешний раздражитель действует на периферические окончания нерва, вызывая смещение центрального (находящегося в нервной системе) конца нерва. В результате такого смещения происходит изменение конфигурации межнервных промежутков, по которым на периферию устремляется поток жизненной энергии. Именно эта модель Декарта в современном естествознании принимается за начальную точку развития рефлекторной теории.

Хотя подробный анализ проблемы дуализма у Декарта появился только в сочинении «Размышления…», именно в трактате «О человеке» были обозначены ключевые идеи его будущей концепции психофизиологического взаимодействия, которая стала важной вехой в развитии западной науки и философии. Согласно Декарту, мыслящая душа существует отдельно от тела и устанавливает связь с телом через шишковидную железу. Душа может осознавать или не осознавать потоки жизненной силы, текущие по различным нервам. Когда душа это осознаёт, возникает ощущение, т.е. тело влияет на душу. При осуществлении произвольных движений душа сама направляет потоки жизненной силы в нужные нервы, т.е. душа влияет на тело.

В 1641 году вышло в свет сочинение Декарта «Размышления о первой философии, в коих доказывается существование Бога и различие между человеческой душой и телом» [2]De homine ( здесь и далее в сносках курсивом будут даны оригинальные названия сочинений)
. Как ясно из названия, именно в этой работе была впервые изложена целостная метафизическая концепция дуализма. Декарт постулировал существование двух различных субстанций – телесной (физической) и духовной (разумной). Главным атрибутом телесной субстанции является пространственная протяжённость, духовной – мышление. Тело, в отличие от души, существует в пространстве и представляет собой сложный механизм, который может осуществлять ряд функций без какого-либо участия души. Душа (разум, сознание) – это чистая мыслящая субстанция, которая может влиять на тело. Вопрос о том, каким образом протяжённое тело взаимодействует с непротяжённой душой, по мнению Декарта, находится за пределами нашего понимания. В 1965 году Весей (Vesey, 1965) назовёт этот вопрос «картезианским тупиком».

В 1639 году, накануне переезда в Стокгольм ко двору шведской королевы Кристины, Декарт отправляет в издательство рукопись своей последней крупной работы «Страсти души» [3]Meditationes prima philosophia, in quibus Dei existentia, & animae a corpore distinctio, demonstratur
. В этом объёмном труде Декарт, помимо анализа первичных эмоций, подробно излагает свою теорию интеракционизма (взаимодействия души и тела). Декарт по-прежнему считает, что контакт души с телом осуществляется через шишковидную железу. Особую роль шишковидной железы Декарт аргументирует тем, что она является единственной непарной структурой мозга. Также Декарт ошибочно считал, что шишковидная железа имеется только у человека.

В феврале 1650 года, возвращаясь ранним промозглым утром домой после очередной беседы с королевой (королева настаивала на том, чтобы их беседы начинались в пять утра), Декарт простудился. Простуда переросла в пневмонию, и всего через неделю выдающийся ученый, на века определивший направление философской мысли, был мёртв.

Идеи Декарта о научном скептицизме и достоверности знания стали важным вкладом в теорию познания. Поставленный Декартом вопрос о взаимодействии души и тела стал краеугольным камнем западной философии. Назвав шишковидную железу интерфейсом между душой и телом, Декарт поставил вопрос о взаимодействии сознания и мозга, на который до сих пор нет ответа. Однако, возведя онтологический барьер между телесным (как протяжённой материей) и разумным (как чистым мышлением), Декарт создал интеллектуальный хаос, для преодоления которого потребовалась не одна сотня лет.

 

2. XVII век: критика дуализма

Развитие философской мысли в области проблемы души и тела после Декарта можно рассматривать как историю попыток выбраться из картезианского тупика. Первые усилия в этом направлении, носившие метафизический характер, сделали Мальбранш, Спиноза, Лейбниц, а также французские материалисты Ламетри и Кабанис. Более поздние концепции, появившиеся в XIX веке, имели естественнонаучный характер, поскольку основывались на появившихся к тому времени представлениях о локализации мозговых функций, физиологии и психологии функциональных нервных расстройств. Эти новые данные исподволь привели к рождению новой парадигмы, в которой головной мозг рассматривался как орган, отвечающий за мышление и психические функции. Декартовская проблема «души и тела» постепенно трансформировалась в проблему «мозга и сознания». И хотя появившиеся новые теории – эпифеноменализм, двухаспектный монизм, теория мысленного вещества – были в достаточной степени научными, главной их целью всё равно оставалось разрешение созданного Декартом парадокса.

Если мир разделен на принципиально различное по своей природе психическое и физическое, то становится невозможным объяснить, как одно может быть причиной другого. Сама суть понятия причинности подразумевает, что причина и то, на что она влияет, должны иметь сходную природу, иначе никакого взаимодействия (и, следовательно, причинности) не будет. А это будет означать, что интеракционизм картезианского толка несостоятелен. Пожалуй, первой относительно успешной попыткой разрешить картезианское противоречие, следует признать концепцию окказионализма. Наиболее четкое изложение идеи окказионализма мы встречаем у Мальбранша, хотя ещё ранее (1684) появилась работа Жеро де Кордемуа «Различение души и тела».

Николя Мальбранш (1638 – 1715) родился в Париже, получил образование сначала в колледже Ла Марш, а затем в Сорбонне. С трудами Декарта он познакомился в 1664 году. Десять лет спустя он обнародовал трактат «Поиски истины» [4]Les passions de l’ame
, в котором высказал идею о том, что ни одна из Декартовских субстанций (психическая и физическая) не состоит в причинной связи с другой. Бог является единственной и единственно реальной причиной. Согласно Мальбраншу, ни тело, ни душа не могут оказывать влияние друг на друга. В нашем мире вообще ничего не может случиться, если Бог – единственная причина всего – не вмешается и не произведёт желаемых изменений. Таким образом, не причинность, а воля Бога объясняет наличие устойчивых закономерностей, которые мы наблюдаем в природе. Взаимодействие души и тела Мальбранш объясняет следующим образом. Если человек хочет пошевелить пальцем, то это является причиной для того, чтобы Бог передвинул его палец. Когда в поле зрения субъекта появляется некий объект, это служит причиной для того, чтобы Бог породил в сознании субъекта соответствующий чувственный образ.

Ещё одной попыткой выбраться из картезианского тупика стала концепция Бенедикта Спинозы (1632 – 1677) . Родившись в Амстердаме, Спиноза большую часть своей жизни занимался вытачиванием и шлифовкой стеклянных линз. Будучи евреем, он был отлучен от синагоги и изгнан из общины за еретические взгляды. При жизни он опубликовал всего две работы, однако его сочинение «Этика», опубликованное посмертно в 1677 году в составе «Посмертных произведений» [5]Le discernement du corps et de Fame
, по праву считается шедевром метафизики.

Бенедикт (Барух) Спиноза (1632 – 1677)

Спиноза пытается сохранить и идею Мальбранша о Боге в качестве единственной первопричины, и декартовскую идею о причинность в сфере взаимодействия психического и физического. Для этого он отвергает декартовский тезис о разделении мира на физической и психическое. Отвергнув дуализм Декарта, Спиноза называет свою концепцию двухаспектной теорией, согласно которой психическое и физическое являются не разными субстанциями, а разными проявлениями одной и той же универсальной единой субстанции, которую Спиноза отождествляет с Богом. Соглашаясь с Декартом в том, что мир сознания и мир материи являются качественно различными, Спиноза отвергает картезианский тезис о том, что протяжённость и мышление являются свойствами двух разных субстанций и утверждает, что протяжённость и мышление являются атрибутами единой мировой субстанции. Эта субстанция и есть Бог, сущность и причина всего существующего.

Хотя в концепции Спинозы ментальные явления по-прежнему могут быть причиной только ментальных явлений, а физические – только физических, сознание и тело у Спинозы существуют в тесном взаимодействии и соответствии, поскольку являются проявлениями одной и той же единой божественной субстанции, которая не может содержать противоречия в самой себе. Как мы увидим далее, ренессанс двухаспектной теории произойдет во второй половине XIX века.

Ещё одной альтернативой картезианскому интеракционизму стала идея психофизического параллелизма. Эта концепция не отказывается от декартовского дуализма и признаёт существование тесной корреляции между физическими и психическими явлениям, но отвергает саму идею причинной связи (прямой либо опосредованной) между психическим и физическим. Параллелизм отказывается от идеи интеракционизма на том основании, что столь сущностно различные явления, как физическое и психическое, вообще не могут быть причиной друг для друга и не могут влиять друг на друга. Он также отвергает окказионализм и двухаспектность бытия, считая, что никакая третья сущность не может быть причинным мостом межу физическим и психическим в силу их онтологического различия. Параллелизм просто признает факт того, что определённые физические явления коррелируют с определёнными психическими явлениями: когда случается одно, обычно случается и другое.

Основоположником такой трактовки параллелизма обычно считают Готфрида Вильгельма Лейбница (1646 – 1716) . Историк, математик, философ, ученый и дипломат Лейбниц родился в Лейпциге, где позже получил образование. В 1676 году, после кратковременного пребывания в Майнце и четырех лет в Париже он отправляется в Ганновер, где проводит остаток своей жизни. Лейбниц ведёт обширную переписку, публикуется в научных журналах, однако часть его сочинений будет опубликована только после его смерти.

В сочинениях «Новая система природы» (1695) и «Разъяснение новой системы» (1696) Лейбниц представил миру свою трактовку психофизического параллелизма. В концепции Лейбница можно найти отголоски окказионализма – так, например, он утверждал, что душа и тело существуют в предустановленной гармонии. Лейбниц сравнивал душу и тело с двумя стоящими рядом точными хронометрами, у которых стрелки движутся синхронно. Эту синхронность можно объяснить тремя различными способами: интеракционизм (движение одного механизма является причиной движения другого), окказионализм (часовщик регулярно подстраивает часы, обеспечивая их точный ход) и параллелизм (каждый из механизмов просто точно отмеряет время). Лейбниц отвергал интеракционизм, поскольку не допускал мысли о том, что какие-либо частицы могут проникать из физической субстанции в психическую или наоборот. Он также отвергал окказионализм, так как считал излишним и алогичным привлечение третьей сущности – вмешательства Бога – для объяснения естественного хода событий. Параллелизм утверждает, что тело и душа находятся в состоянии естественной гармонии с самого начала их сотворения Богом.

 

3. XVIII век: разум и вещество

Для всех мыслителей XVII века, начиная с Декарта и заканчивая Лейбницем, было характерно проведение чёткой границы между душевным и телесным. Коль скоро такое различие установлено, сразу возникает вопрос о природе взаимодействия между душой и телом. Единственный способ не отвечать на этот вопрос – отказаться от дуалистической идеи разделения мира на физическое и психическое. Попытки такого рода неоднократно предпринимались и принимали самые различные формы.

Одной из таких попыток стал имматериализм, ярким представителем которого является Джордж Беркли (1685 – 1753) . В своём «Трактате о принципах человеческого знания» (1710) он утверждал, что только дух существует на самом деле. Согласно формуле Беркли, в мире есть только воспринимающий ум и то, что он воспринимает. В концепции Беркли нет и не может быть никакого дуализма, так как материя есть всего лишь иллюзия, существующая исключительно в сознании субъекта. Хотя у Беркли было немного последователей, его идея переживёт второе рождения в XIX веке под видом теории материи разума.

Восходящий к античности материализм утверждает, что только физическое (материя) реально, а всё, что существует или может существовать, есть производное материи. В своём наиболее радикальном выражении материализм вообще отрицает существование психических явлений, представляя организм как сложный физический автомат. Менее радикальный материализм признаёт существование психических явлений, но утверждает, что они целиком и полностью обусловлены физическими процессами, протекающими в теле. Именно такой позиции придерживался Ламетри.

Жульен Офре да Ламетри (1709 – 1751)

Жульен Офре де Ламетри (1709 – 1751) родился в Бретани, в городе Сен-Мало. Он изучал медицину в Париже и Реймсе, позже работал в Лейдене под руководством Германа Бургаве. В 1745 году он опубликовал свою первую работу «Естественная история души». Гневная реакция научной общественности на высказанные Ламетри материалистические идеи заставила его перебраться в Голландию. Там в 1748 году он опубликовал сочинение «Человек-машина» [6]De la recherche de la verite
, в которой развил идею декартовского организма-автомата. Идеи, высказанные в этом трактате, оказались слишком радикальными даже для либерального нидерландского духовенства. Книга была подвергнута публичному сожжению, а Ламетри был вынужден вновь собираться в дорогу. На этот раз он отправился в Берлин, ко двору Фридриха Великого, где прожил до 1751 года, время от времени публикуя работы по разным темам, которые неизменно вызывали приступы ярости у его оппонентов.

Пьер Жан Жорж Кабанис (1757 – 1808)

Сочинение «Человек-машина» во многих отношениях было революционным. Критикуя идею о том, что физические процессы однозначно порождают психические, Ламетри придерживался четкой антиметафизической позиции. Как отметил Вартаньян (Vartanian, 1967), «натуралистический взгляд на человека у Ламетри предложен в качестве общей эвристической гипотезы, столь необходимой для объективного изучения поведения и при этом не требующей редукции психических процессов до их физиологических коррелятов». В этом же сочинении впервые высказана ещё одна важная мысль о том, что сознательные произвольные процессы отличаются от неосознанных и непроизвольных только сложностью участвующего в их осуществлении субстрата. Таким образом, Ламетри воспринимал организм как целенаправленную автономную динамическую систему, что, конечно, было гораздо более прогрессивным, чем декартовский статичный организм-автомат. Хотя представления Ламетри были критически восприняты современниками, его влияние будет ощущаться ещё много веков, особенно среди французских ученых.

Пьер Жан Жорж Кабанис (1757 – 1808) был одним из тех, кто попал под влияние идей Ламетри. Будучи наиболее последовательным материалистом среди представителей французского просвещения, он попросту довёл натурализм Ламетри до его логического завершения. В работе «Соотношения между физической и нравственной природой человека» (1802) [7]При рождении Спинозе было дано имя Варух, имя Бенедикт он принял после изгнания из еврейской общины в 1656 году.
он писал: «чтобы верно понимать, откуда происходит мысль, нужно признать, что мозг есть орган, специально предназначенный для того, чтобы её производить, подобно тому, как желудок предназначен для пищеварения, а печень для очистки крови».

 

4. XIX век: сознание и мозг

В XIX веке проблема взаимодействия мозга и сознания стала ещё более актуальной. Она настолько захватила умы мыслителей того времени, что после 1860 года едва ли можно найти научное сочинение, в котором не обсуждался бы этот вопрос. Отчасти это можно объяснить появлением новых естественнонаучных данных. Во-первых, появились результаты первых исследований о мозговой локализации психических функций. Во-вторых, накапливалось всё больше данных о том, что ментальные процессы – мысли, убеждения, трансовые состояния, психические травмы и др. – производят выраженные физиологические изменения в теле. В существенной степени эти данные накапливались благодаря изучению пациентов с психическими расстройствами.

Хотя теории взаимодействия мозга и сознания, сформировавшиеся к XIX веку, – эпифеноменализм, интеракционизм, монизм и теория мысленного вещества – были сформулированы в рамках научного подхода, в своей основе они оставались метафизическими.

В 1870 году английский философ Шадворт Ходжсон (1832 – 1912) опубликовал двухтомный труд под названием «Теория практики» [8]«Изложение декартовских принципов» (1663) и «Теолого-политический трактат» (1670), причем последний был опубликован без указания имени автора.
, в котором предложил концепцию эпифеноменализма. Декарт считал, что животные есть в чистом виде биологические автоматы, лишённые психической жизни. Из этого следует, что нервная система животного является самодостаточной для того, чтобы производить сложные и вполне целесообразные действия. Подобно Ламетри и Кабанису, Ходжсон распространял этот взгляд на человека, делая при этом оговорку, что у человека ментальные явления всё же существуют, но не являются причиной происходящих в теле процессов.

В своей «Теории практики» Ходжсон утверждал, что никакие чувственные ощущения, сколь бы сильными они ни были, не могут быть причиной телесных изменений. Сравнивая ментальные процессы с красками, нанесенными поверх каменной мозаики, Ходжсон считал, что камни мозаики поддерживают друг друга, а не удерживаются краской на их поверхности. Так и события в нервной системе формируют цепь причинно связанных событий, осуществляющихся независимо от сопутствующих психических проявлений. Ходжсон считал ментальные процессы эпифеноменом, который ни коим образом не может повлиять на нервную систему.

Эта идея была подхвачена, популяризирована и развита в эволюционном контексте Томасом Генри Хаксли (1825—1895) . В 1874 году, выступая перед членами Британской ассоциации развития наук в Белфасте, Хаксли представил одну из наиболее влиятельных и цитируемых работ своего времени под названием «Гипотеза организма-автомата и её развитие». В частности, Хаксли предположил, что психические процессы есть результат молекулярных изменений в структуре мозга, достигшего необходимой степени организации. Животные, согласно Хаксли, представляют собой «осознающие автоматы».

В том же году выходит в свет работа Уильяма Бенджамина Карпентера (1813 – 1885) «Принципы ментальной физиологии» [9]De ethica, полное название трактата – «Этика, доказанная в геометрическом порядке».
, в которой рассматривается точка зрения, диаметрально противоположная эпифеноменализму Ходжсона и Хаксли. Британский врач Карпентер получил образование сначала в Бристоле, затем в Лондонском и Эдинбургском университетах. В 1845 году он получил должность профессора физиологии, а в 1856 году занял почётное место регистратора в Лондонском университете. Сочинение «Принципы ментальной психологии» содержит детальное изложение концепции интеракционизма в том виде, в каком она была известна во второй половине XIX века.

Уильям Бенджамин Карпентер (1813 – 1885)

«Ничто – писал Карпентер – не может быть более очевидным, чем то, что первичная форма психической активности – осознанное восприятие – осуществляется посредством материальных физиологических процессов. Так, при действии на сетчатку глаза световых лучей формируется определённое физическое ощущение. Свет возбуждает некие процессы в нервах, которые передаются в мозг и вызывают определённую активность в участках мозга, которые являются инструментами нашего визуального сознания. Мы не знаем, каким образом физические изменения в наших воспринимающих структурах переводятся в психические процессы, которые выражаются в видении предметов, свет от которых попал на нашу сетчатку. Но мы также ничего не знаем и о том, как свет производит химические изменения в субстрате, на который он действует. … Всё, что мы можем сказать – это то, что и в том и в другом случае имеет место последовательность событий, тесно связанных причинно-следственной связью».

С другой стороны, «поскольку существует корреляция между психическими процессами и той формой активности нервов, которая вызывает сокращение мускулатуры, … каждый вид психической активности – ощущение, эмоции, мышление, волевое усилие – может проявляться в двигательной активности тела… Подобно тому как гальваническая батарея неактивна, когда электрическая цепь разомкнута, и начинает давать ток при замыкании цепи, эмоции, мысли, волевые усилия, достигая определённой силы, замыкают цепь, высвобождая в участках мозга некие процессы, распространяющиеся по нервам».

Как мы видим, за более чем 200 лет, отделяющих Декарта от Карпентера, решение основной проблемы интеракционизма едва ли сдвинулось с места. Цитируя широко известные слова Джона Тиндаля (1871), «переход от физического процесса в мозге к соответствующему ему процессу в сознании по-прежнему находится за переделами нашего понимания. Даже зная, что определённая мысль в сознании и определённый химический процесс в мозге происходят одновременно, мы не обладаем никаким органом, который осуществлял бы причинно-следственное преобразование одного в другое» (с. 119—120). Против этого аргумента оказываются бессильными как интеракционизм, так и эпифеноменализм. Вот почему мыслители XVIII века, как и их предшественники, были вынуждены вернуться к монизму как последнему возможному выходу из безжалостного картезианского тупика. Две наиболее влиятельные монистические концепции этого периода – двухаспектный монизм и теория мысленного вещества.

Теория двухаспектного монизма – детище Джорджа Генри Льюиса (1817 – 1878) . Льюис родился в Лондоне и считался одним из наиболее разносторонних и выдающихся умов своего времени. Писатель, актер, биолог, философ, физиолог, и это далеко не полный спектр его занятий и интересов. Льюис – автор широко используемой по сей день «Биографической истории философии» (1845—1846). Его сочинение «Общая физиология жизни» вдохновило юного Павлова заняться физиологией, а пятитомный труд «Проблемы жизни и сознания» по праву считается классической работой в области психологии.

В работе «Физические основы сознания» [10]Opera posthuma
(третий том «Проблем жизни и сознания») Льюис предлагает современное изложение двухаспектной теории – двухаспектный монизм. Льюис не просто повторяет взгляды своих предшественников-монистов, но привносит нечто новое – нейтральный монизм. В основе нейтрального монизма лежит утверждение о том, что существует только один вид универсальной материи, разум и материя рассматриваются как разные формы существования этой универсальной субстанции.

Используя метафору Фехнера, Льюис описывает отношения между сознанием и телом как отношение между выпуклостями и вогнутостями извилистой кривой. Кривая линия остается кривой линией, какую бы замысловатую траекторию она не описывала. Иными словами, психические и физические процессы есть ни что иное, как разные аспекты единого континуума психофизических процессов. Когда этот континуум рассматривается с субъективной позиции (например, когда кто-то наблюдает за своим мышлением), мы видим его ментальную сторону. Когда он воспринимается с объективной точки зрения (например, когда кто-то наблюдает за процессами в мозге другого субъекта), то выглядит как последовательность физических событий.

К сожалению, ментальная и физическая интерпретация единой реальности использует термины, которые не являются взаимозаменяемыми, как этого можно было бы ожидать. Например, воспринимаемый образ большого серого слона не может быть адекватно представлен в терминах, описывающих взаимодействие света с веществом и механизмы работы нервной системы. Другими словами, термины психической реальности не могут быть заменены терминами физической реальности. Сделав такое утверждение, Льюис переместил дискурс психофизической проблемы из области метафизики в область лингвистики, что стало мощным аргументом против крайнего редукционизма и подмены психологии физиологией.

Теория умственного вещества генетически близка к двухаспектному монизму Льюиса. В частности, она утверждает, что высшие функции сознания, такие как разум, мышление, целеполагание, состоят из так называемых ментальных элементов, т. е. мельчайших частиц мысленной материи. Сами по себе эти элементы высшими психическими свойствами (разум, мышление) не обладают. Каждый материальный объект содержит в себе некоторое количество этих ментальных элементов. Когда материальные объекты образуют сложные структуры, ментальные элементы делают то же самое. Когда молекулы объединяются в структуры достаточно высокого уровня организации (например, головной мозг), содержащиеся в них ментальные элементы формируют сознание и мышление. В отличие от двухаспектного монизма Льюиса, который предполагает, что разум и материя являются проявлениями некой третьей субстанции, теория умственного вещества стоит на позиции психического монизма, согласно которому разум есть единственная реальная субстанция, а физический мир есть ни что иное, как проявление его деятельности.

Идея о том, что сознание состоит из мельчайших ментальных элементовеще булуич студентом он подобно тому, как материя состоит из молекул, была широко распространена в XIX веке. При этом считалось, что сами элементы функцией сознания и/или мышления не обладают. Например, Герберт Спенсер (1870) считал, что «существует единый исконный элемент сознания, а все бесчисленные разновидности и состояния сознания представляют собой сочетания этих изначальных элементов разных уровней сложности». Авторство этой идеи традиционно приписывают Лейбницу – в работе «Новые опыты о человеческом разумении», написанной в 1695 году, но впервые опубликованной в 1765 году, он упоминал о бессознательных мельчайших ощущениях (petites perceptions). Однако, по утверждению Даймонда (Diamond, 1974), эта мысль впервые появилась в работе друга Лейбница, Игнаса Гастона Пардиса (1672).

Появление в метафизике термина «умственное вещество» обычно связывают с именем Уильяма Кингдона Клиффорда (1845 – 1879) , который обобщил имевшиеся к тому времени воззрения по этому вопросу в статье «О природе вещей в себе», опубликованной в 1878 году в журнале Mind. Однако наиболее четко и последовательно идея умственного вещества была развита Мортоном Принсем в работе «Природа ума и человеческого автоматизма» (1885) [11]Systeme nouveau de la nature
.

Мортон Принс (1854 – 1929) родился в Бостоне, получил образование в Гарвардскому колледже и Гарвардской медицинской школе. Вдохновлённый работами Шарко, Жане, Льебо, Бернхайма, Гурнея и Джеймса, Принс занялся изучением сознания и неосознаваемых психических процессов, что стало делом всей его жизни. Ещё будучи студентом, он получил престижную награду за свою дипломную работу, которая позже стала ядром его трактата «Природа ума и человеческого автоматизма» [11]Systeme nouveau de la nature
.

Мортон Принс (1854 – 1929)

В этой работе Принc предпринял попытку доказать интуитивное убеждение о том, что наши мысли являются причиной наших действий. «Ничто не может разубедить меня в том, что я пью воду по причине того, что испытываю жажду» – писал он. Поскольку данный тезис никоим образом не вписывался в концепцию параллелизма, Принц предложил свою альтернативную концепцию – метафизическую теорию психической материи. «Вместо того чтобы рассуждать о материи с двумя разными проявлениями, проще и логичнее предположить наличие одной материи – психической; что же касается движения – то оно есть не что иное, как отражение этой материи в сознании другого организма, когда на этот организм действует (или им воспринимается) единственная реальная психическая материя». Таким образом, концепция Принса является ничем иным, как психическим монизмом, её также можно охарактеризовать как одну из разновидностей имматериализма.

Уильям Джеймс (1842 – 1910) так же как и Принс был убежден в реальности психического. Однако подобно Ходжсону, который оказал немалое влияние на развитие идей Джеймса, он не мог игнорировать известные к тому времени факты о работе головного мозга. В своей книге «Принципы физиологии» (1890) Джеймс посвятил две главы анализу и критике существующих взглядов на проблему мозга и сознания. Последовательно критикуя теорию автоматизма и теорию психической материи, Джеймс, кажется, вот-вот перейдет к изложению своей собственной концепции. Вместо этого блистательный критик Джеймс, как и многие другие, в финале приходит к мысли о неразрешимости картезианского парадокса:

«Что же нам делать? Многие увидят в этом знак того, что эта проблема находится за гранью понимания, и что мы должны испытать священный трепет от тщетности наших усилий. Другие же возрадуются от осознания того, что взятый нами за основу сепаратистский взгляд на мир наконец обнаружил свою несостоятельность и должен быть диалектически трансформирован в некое более высокое понимание, которое будет свободно от противоречий и в котором восторжествует логика. Назовите этой моей слабостью, но я не могу позволить себе роскошь интеллектуального поражения. … Лучше вечно жить на краю пропасти и предпринимать безнадежные попытки».

Джеймс делает выбор в пользу временного прагматичного эмпирического параллелизма – точки зрения, которой до сих пор придерживаются многие физиологи. «Простейшая психофизическая формула, которая может быть ясной, проверяемой и свободной от недоказанных предположений – это установление корреляции (один к одному) между состояниями сознания и соответствующими процессами в мозге». Как только мы выходим за пределы этой формулы – мы покидаем пределы эмпирической науки.

 

5. Локализация функций в головном мозге

В XIX веке проблема соотношения мозга и сознания становилась всё более актуальной по мере тогок несчастью как продвигались исследования в области локализации психических функций в головном мозге. В общем виде мысль о функциональной локализации была известна с античности. Представление о душе, взаимодействующей с мозгом, встречается у Пифагора, Платона, Эристратуса, Галена. Средневековые пневматики считали, что психические процессы связаны с жидкостями желудочков головного мозга, однако эта идея, никогда не имевшая широкого признания, была окончательно дискредитирована в XVIII веке. В 1784 году Иржи Прохаска опубликовал работу «Функции нервной системы», после чего внимание исследователей разума полностью переключилось на головной и спинной мозг.

Несмотря на воззрения античных философов и пневматиков, доктрина функциональной локализации, предполагающая, что каждый ментальный процесс коррелирует с определённой областью головного мозга, родилась в XIX веке. Именно тогда были сделаны первые попытки идентифицировать функции отдельных участков мозга на основании эмпирических данных. Одним из основоположников этой концепции считается Галл.

Франц Джозеф Галл (1758 – 1828) родился в Бадене, изучал медицину в Страсбурге и Вене, где получил ученую степень в 1785 году. Ещё в детстве Галл был впечатлён странным соответствием между необычными талантами своих друзей и столь же необычными вариациями в строении их черепа. Позже Галл разработал краниоскопический метод для изучения локализации мозговых функций. В 1796 году он прочитал публичную лекцию на эту тему, проиллюстрировав её результатами собственных исследований. К несчастью, его идеи встретили ожесточенную критику, главным образом, из-за априорного материализма, что заставило Галла в 1805 году покинуть Вену. Спустя два года Галл обосновался в Париже, где продолжил свои исследования вместе с Иоганном Гаспаром Шпурцгеймом (1776 – 1832) . В 1810 году Галл и Шпурцгейм опубликовали первый том «Анатомии и физиологии нервной системы» [12]Eclaircissement du nouveau sisteme
, который стал главным трудом Галла по краниоскопии.

Франц Джозеф Галл (1758 – 1828)

Сущность метода Галла заключается в установлении корреляций между особенностями характера человека и особенностями внешнего строения его черепа. Подход Галла базируется на трёх основных предпосылках: размер и форма участков черепа соответствует размеру и форме прилежащих участков мозга; умственные способности являются врожденными и неизменными; степень развития определённой умственной способности зависит от размера соответствующего ей участка мозга. Таким образом, корреляция между высоким уровнем развития какой-либо умственной способности и выпуклостью какого-либо участка черепа рассматривается как доказательство локализации этой функции в соответствующем участке головного мозга.

Впоследствии концепция неизменности врожденных умственных способностей была вытеснена динамической эволюционной концепцией умственного развития, идея о соответствии формы черепа степени развития прилежащих участков мозга была отвергнута, а вместо корреляционного метода для изучения мозговой локализации функций начали применять экспериментальный подход. Однако идеи Галла сыграли важную роль в историческом развитии доктрины локализационизма. Можно согласиться с тем, что изначальные посылки Галла были небезупречными, его последователей можно критиковать за доведенный до фанатизма догматизм, но Галла нельзя упрекнуть в ненаучности. Его логика была безупречна, а все эмпирические данные получены в рамках научного метода.

Именно Галла многие считают основоположником функциональной психологии. Постулировав наличие у индивида постоянного спектра психических возможностей, предопределённого через форму и размер мозга, Галл сделал большой шаг вперёд относительно господствовавшей в то время концепции сенсуалистов (например, Кондильяка), которые рассматривали психику человека как tabula rasa. Вместо сугубо интеллектуальных психических способностей, которые обсуждали сенсуалисты, Галл рассматривал психические способности, проявлявшиеся в реальной повседневной жизни и деятельности, которые являются результатом адаптации к среде и варьируются среди субъектов и среди видов. Кроме того, Галл был первым, кто начал использовать метод объективных измерений для изучения локализации функций в головном мозге.

Даже наиболее яростный оппонент Галла – Мари-Жан-Пьер Флуранс (1794 – 1867) – был вынужден признать, что именно корреляционные исследования Галла в немалой степени способствовали становлению точки зрения о том, что именно мозг является органом мышления.

В детстве Флуранса считали вундеркиндом, в возрасте всего 15 лет он поступил на знаменитый Медицинский факультет Монпелье и уже в 20 лет получил учёную степень. Вскоре после этого он отправился в Париж, где в то время работал Галл, находящийся на пике своей известности. За работу «Экспериментальное исследование о свойствах и функциях нервной системы» (1824) [13]A Treatise concerning the Principles of Human Knowledge
Флуранс был принят в Академию наук. Вскоре он стал её пожизненным секретарем и одним из самых влиятельных учёных Франции.

В своём сочинении Флуранс приводит первое экспериментальное доказательство локализации функций в мозге. Ранние исследователи, которые занимались разрушением участков головного мозга, делали это через небольшое трепанационное отверстие, в силу чего не могли чётко верифицировать объем повреждённого участка. Флуранс впервые применил большое трепанационное отверстие, которое позволило надёжно изолировать участок мозга, подвергавшийся удалению. Методом локальных экстирпаций Флуранс установил, что двигательный центр располагается в продолговатом мозге, а центр равновесия и двигательной координации – в мозжечке.

Во втором издании «Экспериментальных исследований…» (1842) Флуранс четко разграничил процессы ощущения и восприятия, при этом восприятие он рассматривал как постижение смысла ощущения. Кроме того, Флуранс установил локализацию некоторых подкорковых центров ощущения.

Используя для повреждения больших полушарий метод множественных надрезов, Флуранс получил противоречивые результаты. Повреждение полушарий этим способом приводило к обширным нарушениям различных высших психических функций – восприятия, мышления, воли. При этом выраженность нарушения зависела только от объема повреждения, но не от локализации наносимых разрезов. Если часть полушарий оставалась неповреждённой, то психические функции могли восстанавливаться. Полное разрушение полушарий приводило к необратимым нарушениям психических процессов. На основании этих данных Флуранс сделал следующий вывод: сенсомоторные функции являются дифференцированными и локализуются субкортикально, а высшие психические функции являются распределёнными по всей поверхности коры полушарий. Таким образом, полушария действуют как целостный орган мышления, не дифференцированный на функционально специализированные участки.

Именно эти выводы сделали Флуранса противником Галла, который утверждал, что каждый участок мозга отвечает за свою психическую функцию. Следует отметить, что метод множественных надрезов, который использовал Флуранс, подходит для изучения локализации функций в подкорковых структурах, но не годится для изучения локализации функций в коре. Кроме того, на интерпретацию экспериментальных данных оказывала влияние убеждённость Флуранса в существовании единой цельной души. На основании своих результатов Флуранс сформулировал концепцию церебральной гомогенности, которая предвосхитила появившуюся значительно позже (1929) концепцию кортикальной эквипотенциальности Лэшли.

Распространив концепцию сенсомоторной специализации, высказанную ранее Беллом и Можанди в отношении спинного мозга, на ствол мозга, Флуранс отказался признать её верной в отношении больших полушарий. В его понимании большие полушария являются субстратом функционирования цельного разума и поэтому не могут иметь функциональной специализации.

Для того, чтобы кора начала рассматриваться в терминах сенсомоторных взаимодействий, должны были появиться новые экспериментальные методики и новые концепции. Во-первых, следовало отказаться от идеи единого неделимого разума в пользу концепции эволюционного сенсомоторного ассоцианизма. Во-вторых, от относительно примитивных методов экстирпации перейти к более совершенным методам регистрации электрической активности и электростимуляции. Интеллектуальная почва для этого была подготовлена Александром Бэном, Гербертом Спенсером и Поля Брока. Метод электростимуляции коры больших полушарий был впервые применён Густавом Фричем и Эдуардом Гитцигом.

Александр Бэн (1818 – 1903) родился, получил образование и работал в Абердине в Шотландии. После получения степени магистра в Колледже Маришаля в 1840 году он поступает на факультет духовной философии. В 1860 году получает кафедру логики в Университете Абердина, где и работает до пенсии. Бэн написал редко цитируемую, но крайне интересную работу «Об изучении характера, в том числе методом френологии» (1861), а также обзорную работу «Душа и тело. Теории их отношений» (1873). Взгляды и идеи Бэна сыграли большую роль в формировании интеллектуального климата, позволившего появиться экспериментальным данным о кортикальной локализации сенсомоторных функций. Бэн разработал концепцию сенсомоторного ассоцианизма, которая была сформулирована в работах «Ощущения и интеллект» (1855) и «Эмоции и воля» (1859) [14]Histoire naturelle de l’ame
, которые несколько раз переиздавались вплоть до 1899 года.

Александр Бэн (1818 – 1903)

Работы Бэна стали поворотным пунктом в истории ассоциативной психологии. До Бэна ассоцианисты обращались к психическому опыту как к главному или даже единственному источнику эмпирических данных [см. 27 – 30]. Это привело к тому, что внимание исследователей полностью сосредоточилось на сфере ощущения, двигательные же явления практически не изучались. Даже в тех редких случаях, когда движения рассматривались в контексте ассоцианизма, например, у Томаса Брауна [см. 34], внимание исследователей было обращено на сенсорный элемент двигательной активности, так называемое мышечное чувство. Бэн, основываясь на идеях Мюллера [см. 38], ввёл двигательные явления в контекст ассоциативной психологии. Янг (Young, 1970) резюмировал идеи Бэна так: «Действие, движение есть более характерное свойство человека, чем любое из ощущений; действие является неотъемлемым компонентом любого ощущения, придавая ему характерную для него сложность (Бэн, 1868, с. 59) … Спонтанное движение есть свойство нервной системы, предшествующее ощущению и независимое от ощущения. За счет ассоциации спонтанных движений с наступающими вслед за ними последствиями, ощущаемыми в виде удовольствия или боли, происходит обучение, и прежде хаотичные движения становятся целесообразными. Именно этот компонент движений и ощущений, по мнению Бэна, является волей. Координация двигательных импульсов в определённое целенаправленное движение есть результат их ассоциации с идеями (с. 115)».

В рамках дискурса ассоциативной психологии эти идеи были новаторскими. Вместе с эволюционными представлениями Спенсера они проложили путь для возникновения функциональной психологии и для рассмотрения высших психических функциях с точки зрения сенсомоторной интеграции. Ирония судьбы, но сам Бэн так и не смог прийти к этим идеям. Находясь под впечатлением от результатов экспериментов, демонстрирующих угнетение возбудимости при повреждении коры больших полушарий, Бэн, как многие другие, проводил четкое различие «между полушариями и нервными центрами, лежащими под ними» (с. 53—54). Какова бы ни была функция больших полушарий, для Бэна было очевидно, что она не может быть сенсомоторной.

В 1855 году, когда Бэн опубликовал «Чувства и Интеллект», в Англии был издан ещё один революционный научный трактат – «Принципы психологии» [15]L’homme machine
Спенсера. В этой работе рассматривались концепции эволюционного ассоцианизма и церебрального локализационизма, которые позже дали толчок исследованиям Джона Хьюлингса Джексона и Дэвида Феррье.

Герберт Спенсер (1820 — 1903) родился в Англии, в городе Дерби. В детстве он проявил большую тягу к знаниям и самообразованию. В 17 лет начал работать железнодорожным инженером, но вскоре оставил это занятие, чтобы стать сначала редактором, а позже независимым автором и критиком. В свой «Автобиографии» (1904) Спенсер пишет, что в возрасте 11 или 12 лет он посещал лекции Шпурцгейма, которые надолго сделали его приверженцем френологии. Спенсер даже сконструировал цефалограф – специальный прибор, который позволял производить точные измерения формы черепа. Позже Спенсер полностью разочаровался в френологии.

В 1850 году Спенсер познакомился с Джорджем Генри Льюисом и начал изучать его труд «Биографическая история философии» (1845/1846). Под влиянием Льюиса Спенсер увлекся философией и уже в 1855 году завершил свой знаменитый труд «Принципы психологии». Книга оказалась чрезвычайно сложной для восприятия, однако, как и труд Бэна, она стала очередным поворотным пунктов в истории психологии. Если Бэн сумел соединить движения и ощущения в единую сбалансированную концепцию сенсомоторного ассоцианизма, Спенсер пошел ещё дальше – он соединил психологию и эволюционную биологию.

Герберт Спенсер (1820 – 1903) и сконструированный им цефалограф (фото из трактата «Автобиография» (1904))

Спенсер сформулировал три базовых эволюционных принципа (адаптация, непрерывность, развитие), которые трансформировали его видение отношений психики и мозга так, что кортикальная локализация функций стала неизбежным логическим выводом. Таким образом он проложил путь эволюционной концепции нервной системы Джексона и распространению сенсомоторного принципа организации на большие полушария.

Как и Галл, Спенсер рассматривал психологию в контексте биологической адаптации. «Все проявления жизнедеятельности, как телесные, так и ментальные, которые мы называем жизнью, … а также процессы роста, которые делают организм способным к этим проявлениям, составляют непрерывную подстройку внутренних взаимоотношений к внешним взаимоотношениям». Не какие-либо ассоциации между внутренними идеями и не какие-либо отношения между внешними событиями, но только адаптация внутреннего к внешнему может быть ядром истинной психологии. В концепции Спенсера все психические феномены являются адаптационными и рассматриваются как «акты соотношения между организмом и окружающей средой».

Вместе с принципом адаптации Спенсер сформулировал принципы непрерывности и развития. Развитие, по Спенсеру, есть изменение от гомогенности к гетерогенности, от относительного единства и однообразия к дифференцированности и сложности. Согласно принципу непрерывности, жизнь существует на всех уровнях сложности, при этом не существует явной демаркационной линии между уровнями. Поэтому физическая жизнь и психическая жизнь являются разновидностями общей жизни. То, что мы называем психикой или разумом, произошло из физических уровней жизни: рефлексы из раздражения, инстинкты из рефлексов, сознание и высшие психические функции – из инстинктов.

Эволюционный принцип Спенсера прекрасно согласуется с концепцией локализации кортикальных функций. Мозг представляет собой самый сложный из физических объектов, а кора больших полушарий есть самая совершенная часть мозга. Из этого следует, что кора должна быть гетерогенной, дифференцированной и сложной. Если кора является результатом развития субкортикальных структур, в коре должен сохраняться характерный для них сенсомоторный принцип организации. Наконец, если высшие психические функции есть высший уровень развития от простейшего раздражения (через рефлексы и инстинкты), то нет никаких причин устанавливать четкую границу между физическим и психическим. В течение более чем двух веков концепция радикального различия между физическим и психическим служила логическим обоснованием идеи о том, что большие полушария, как субстрат высших психических функций, должны функционировать неким радикально иным, принципиально отличным от функционирования субкортикальных структур, образом. Но настало время отказаться от этой ложной концепции.

Эволюционные принципы будут позже разработаны более детально в трудах Джона Хьюлингса Джексона, но уже в 1855 года стало чётко ясно важное значение эволюционного учения Спенсера для развития концепции кортикальной локализации функций. Спенсер писал: «любой физиолог, который серьезно занимается наукой, рано или поздно будет вынужден согласиться с тем, что разные участки мозга обслуживают различные психические процессы. Локализация функций есть общебиологический принцип. … каждый нерв и каждый ганглий имеет своё функциональное назначение… так может ли быть, что только в больших полушариях не соблюдается принцип функциональной специализации?».

Сенсомоторный ассоцианизм Бэна и эволюционная психофизиология Спенсера подготовили почву для дальнейшего прогресса. Но для окончательного торжества идеи сенсомоторной организации коры нужен был ещё один толчок в виде новых экспериментальных данных. В период с 1861 по 1876 год Брока, Фрич и Гитциг провели свои эксперименты; Джексон, развивая идеи Спенсера и Бэна, окончательно оформил и утвердил сенсомоторный принцип организации коры; Феррье, развивая идеи Бэна и Джексона, получил экспериментальные данные, завершившие формирование классической доктрины локализации функций в коре больших полушарий.

Поль Брока (1824 – 1880) родился в городке Сен-Фуали-Гранд на юго-западе Франции, получил медицинское образование в Париже. Непреходящая увлеченность Брока антропологий, продолжавшаяся в течение всей жизни, позволила ему стать членом Антропологического общества, открыть кафедру антропологии в Парижском университете и учредить журнал Review d’antropologie . 4 апреля 1861 года на заседании Антропологического общества Брока слушал доклад Эрнеста Аубертина, в котором шла речь об использовании методов френологии для локализации речевых функций в коре больших полушарий.

Поль Брока (1824 – 1880)

Аубертин был учеником и приёмным сыном широко известного в парижских научных кругах Жана Батиста Буйо, непосредственного ученика Галла и основателя Френологического общества. Ещё в 1825 году Жан Буйо опубликовал статью, в которой использовал клинические данные для подтверждения гипотезы Галла о том, что речевые функции локализованы в передних долях коры больших полушарий. Несмотря на жёсткую критику, Буйо в течение почти 40 лет хранил верность теории локализационизма. Будучи верным учеником Буйо, Аубертин также придерживался локализационистской позиции, однако пообещал отказаться от своих взглядов, если будет обнаружен хотя бы один случай нарушения речевых функций без повреждений фронтальных долей коры.

Заинтригованный Брока решил принять брошенный Аубертином вызов. Не прошло и недели, как один из пациентов Брока – M. Leborrgne (Tan), страдавший гемиплегией и афазией – скончался на операционном столе от гангрены. Брока представил подробный отчёт о посмертном исследовании головного мозга Тана, который был опубликован в 1961 году в Bulletin de la societe anatomique de Paris[16]Rapports du physique et du moral de l’homme
. Вполне предсказуемо Брока обнаружил выраженные повреждения в левой части фронтальной доли коры. Спустя несколько недель Брока обнаружил схожие повреждения у другого пациента с нарушенной речевой функцией.

Следует отметить, что ни идею о существовании речевого центра, ни даже идею о его локализации во фронтальной доле, в 1861 году нельзя было назвать принципиально новой. Тем не менее сообщение Брока взволновало научное сообщество. Новым было то, что он не просто осматривал мозг умершего, но целенаправленно изучал мозг пациента с определённой дисфункцией, использовал патологоанатомический метод вместо краниометрии. Но самым важным было то, что Брока получил свои данные в подходящее время, когда научное сообщество созрело для того, чтобы их воспринять. Для дальнейшего прогресса в этой области должна была появиться методика физиологического изучения полушарий, и она вскоре была предложена Густавом Теодором Фричем (1838 — 1927) и Эдуардом Гитцигом (1838 — 1907) .

В 1870 году Фритч и Гитциг опубликовали ставшую классической работу, в которой не только получили первое истинно экспериментальное доказательство кортикальной локализации функций, но и опровергли господствовавшее в течение многих лет заблуждение об отсутствии раздражимости у коры. Используя метод электрической стимуляции поверхности коры больших полушарий и собаку в качестве модельного объекта, Фрич и Гитциг убедительно доказали, что в каждом полушарии есть чётко очерченная область, связанная с двигательной активностью мышц противоположной стороны тела. Было также показано, что разрушение этого участка коры сопровождается слабостью соответствующих мышц. Исследование Фрича и Гитцига было знаменательно не только тем, что показало участие полушарий в двигательных функциях, но и тем, что впервые для изучения локализации функций в коре был применен электрофизиологический подход.

Примерно в это же время в Англии Джон Хьюлингс Джексон (1835 — 1911) подошёл к идее о сенсомоторной организации коры с несколько иных позиций. Джексон родился в городке Провиденс Грин в английском Йоркшире. Он начал изучать медицину в качестве подручного врача в Йорке, а затем продолжил своё образование в Медицинской школе больницы св. Варфоломея, а также в Университете Сент-Эндрюса. В течение некоторого времени занимал должность врача в национальной больнице, специализирующейся на параличах и эпилепсии. В период с 1861 по 1909 год опубликовал множество статей по медицине, наиболее важные из них были собраны в двухтомнике «Избранные труды Джона Хаглинса Джексона», который вышел под редакцией Джеймса Тейлора в 1932 году.

Джон Хьюлингс Джексон (1835 – 1911)

Джексон внёс неоценимый вклад в развитие представлений об этиологии, патогенезе и терапии множества неврологических заболеваний – от афазии и хореи до эпилепсии и вертиго. Но всё же главным достижением Джексона в области физиологии является эволюционная концепция локализации сенсомоторных функций в головном мозге. Во многом идеи Джексона являются продолжением идей Спенсера. Как отметил Янг (Young, 1970), «принципы Спенсера позволили Джексону идентифицировать два базовых элемента, лежащих в основе мышления и поведения. Ими являются ощущение и движение, а все сколь угодно сложные психические феномены – от простейших рефлексов до абстрактного мышления – складываются из этих элементарных составляющих. В этом контексте можно рассматривать любые психические функции и способности» (с. 199).

Статья Джексона «Об анатомической и физиологической локализации двигательной функции в мозге», опубликованная в журнале Lancet в 1873 году, является одной из множества подобных статей, опубликованных в этот период и посвященных сенсомоторной концепции. В предисловии к брошюре «Клинические и физиологические исследования нервной системы» [17]The Theory of Practice
, которая является репринтом статьи 1873 года, Джексон описывает то, как он пришел к своей гипотезе, так, как будто пытается доказать своё первенство.

Так или иначе, в начале 70-х годов XIX века была полностью сформулирована общая концепция функциональной организации нервной системы. Как отметил Янг (Young, 1970), «это стало заключительным шагом в интеграции ассоциативной психологии и сенсомоторной физиологии и… отказе от упорного нежелания рассматривать орган мышления – большие полушария – в чисто физиологических терминах» (с. 206). Идеи Джексона представляют собой вершину научной мысли XIX века в области науки о мозге. Эти идеи были блестящее подтверждены экспериментальными исследованиями друга и коллеги Джексона – Дэвида Феррье.

Дэвид Феррье (1843 — 1928) родился в Абердине в Шотландии. Там он получил образование и сделал первые шаги в науке под руководством Александра Бэна. По настоянию Бэна в 1864 году он отправился в Гейдельберг, чтобы углубленно изучать физиологию. В это время в Гейдельберге работали знаменитые Гельмгольц и Вундт. Всего несколько лет назад Вундт завершил свой труд «Вклад в теорию чувственного восприятия» [см. 40], который стал основой физиологической психологии и, разумеется, не мог не оказать влияние на взгляды Феррье.

Дэвид Феррье (1843 – 1928) и карта локализации функций в мозге собаки из его работы «Функции мозга» (1876)

По возращении Феррье продолжил изучение физиологии в Эдинбургском университете, где некоторое время работал под руководством Томаса Лайкока, который впервые (в 1860 году!) предложил концепцию бессознательной психической деятельности. Как и Джексон, Феррье некоторое время работал врачом в Национальной клинике в Квин-сквере и подобно Джексону находился под сильным влиянием идей Бэна и Спенсера. Феррье выполнил серию экспериментов, чтобы проверить идею Джексона о том, что кора является субстратом сенсомоторной интеграции. Используя импульсную электростимуляцию (которая имела ряд преимуществ перед стимуляцией постоянным током, которую использовали Фрич и Гитциг), Феррье смог чётко картировать сенсорные и моторные области в коре у различных видов животных. Его первая статья «Экспериментальное исследование физиологии и патологии головного мозга» была опубликована в 1873 году в West Riding Lunatic Asylum Medical Reports. Тремя годам позже появился обширный труд «Функции мозга» [18]On the hypothesis that animals are automata, and its history
, в котором были обобщены результаты многочисленных экспериментов по электрофизиологическому картированию у разных видов животных. С этого момента сенсомоторный принцип организации коры окончательно утверждается в качестве господствующей идеи как в физиологии, так и в психологии.

 

6.

Бессознательное

и функциональные нервные расстройства

Франц Антон Месмер (1734 – 1815) родился в немецком городе Ицнанге. В возрасте 32 лет получи