Сцена опустела, свет медленно гаснет. Интерьер магазина потихоньку начинает исчезать в темноте, начинает идти снег.

На сцене остаются лишь в освещенном круге Старик со Старушкой.

Начинает дуть ветер, он метет по сцене снег.

Старик (кутается в воротник длиннополого пальто). Ну вот, поговорили и разбежались, и до нас им больше дела нет.

Старушка. А что ты хочешь, они же молоды, спешат узнать и понять эту жизнь, а мы с тобой уже старики. Пока им это не грозит и мы им не интересны. Пошли, тебе уже пора спать, да и лекарство ты еще не принимал.

Старик. Да, да. (Думая о чем-то своем). Мы уже в конце своего пути. Нам все трудней и трудней. Им нас не понять, да и нам их тоже. Помнишь, я говорил, что нам надо уезжать из этой России.

Старушка. А как же…

Старик. Ты знаешь, я, наверное, только теперь, посмотрев на нашу молодежь, понял, почему мы так никуда и не уехали. И правильно сделали, и у наших внуков будет настоящая Родина. Всем нужно жить там, где они родились. Эта молодежь сильнее нас, и они сделают для своей отчизны больше, чем мы. (Пауза). Правда, про стариков они опять забудут.

Старушка. Ты ошибаешься. Они оставили визитки.

Старик. Как после поездки в поезде, в хорошей компании. Все клянутся в вечной дружбе и любви (берет визитки и странички с телефонами из ее руки, рвет их на части и подбрасывается в воздух), а через пять минут забывают даже имена собеседников.

Обрывки визиток подхватывает ветер, и они смешиваются с падающим снегом.

Где-то вдали слышится цыганская скрипка и гитара, да еще хлопки, не то салюта, не то пробок из-под шампанского.

Старик. Зачем тебе эти бумажки, если у тебя есть я? Разве я когда-нибудь тебя подводил? У нас с тобой семья, а в этой, и не только нашей жизни, именно она помогла нам выжить и, даже, пережить не одно государство.

Старушка берет своего супруга под руку, и они потихоньку, под завывание ветра, уходят со сцены, растворяясь в темноте, своих воспоминаниях и вечности.