Виноградов разжал ладонь. Ветер рванул белые клочки и принялся весело гнать их вдоль полосы. Было поздно. С аэродрома уходили техники. Ему махнули рукой и окликнули. Но он не слышал. Высоко прошли гуси. Юрий удивился. Обычно аэропорт они обходили. А сейчас шли косяк за косяком.

«Приспособились, — подумал, — а я вот не могу».

…День сегодня работал на авиацию. Разрывая морозный воздух, уходили тяжелые «Илы», на недавно открывшуюся площадку нового прииска — стартовали «Ли-2». Одна за другой срывались с полосы «аннушки», шли по маршрутам и без маршрутов, по расписанию и просто так: спецрейсом или на санзадание. Они садились на небольшие площадки колхозных поселков и полевых геологоразведочных партий. И в тундре у оленеводов, они откочевали сейчас к отдаленным пастбищам.

Сегодня аэропорт работал. Летчики успевали за весенний день сделать по нескольку рейсов. Иногда начинали трещать рамки санитарной нормы, но в такие дни на это закрывали глаза.

…Ему не досталось машины. Сегодня летал Марков, Юрий решил посвятить день внутриэскадрильным делам. Бумаги, отчеты, то-се…

Вышел из будки размять кости. Напротив — «две пятерки, два нуля» — машина Маркова.

«Вернулся с Красной», — подумал Виноградов.

На реке Красная стоят буровые. Геологи нефть ищут.

Машину Маркова заправляли. Потом, сердито рыча, бензозаправщик неуклюже отполз в сторону, и важно покатился в конец полосы.

Из-за вагончика авиатехников вывернул Марков.

— Загораешь, Юра? — весело спросил он.

— Загораю…

— Денёк-то, а?

— Хороший денек, Андрей Михайлович.

— Слетаем вместе? — спросил Марков.

— Отчет надо, — с сожалением сказал Виноградов.

Техник сунул под брюхо машины стеклянную банку на проволочной ручке. Упал столбик желтой жидкости.

«Отстой горючего сливает», — подумал Виноградов.

Марков стоял у дверцы, оббивая снег.

«Подожди… Какой к черту отстой? Ведь машину только заправили горючим…»

— Андрей Михайлович! — крикнул он. Тот не расслышал.

Протиснулся в дверцу. Виноградов подбежал к кабине. За стеклом показалась фигура Маркова. Он садился в кресло. Увидел Виноградова и открыл форточку кабины.

— Что ты, Юра?

— Андрей Михайлович, отстой техник слил сразу после заправки, — крикнул он. — А ну-ка сюда.

И Виноградов махнул рукой.

Молодой парень подошел к Виноградову.

— Почему не выждал срока? — спросил Юрий.

— Комэск торопился, — сказал техник, — Быстрее, говорит.

— Что вы там спорите? — крикнул Марков.

— Срока отстоя не выдержали, Андрей Михайлович. Надо подождать.

— Что за чушь! — Крикнул командир эскадрильи. — Отстой сливал?

— Сливал, — сказал парень.

— Но ведь время… Сливать сразу пустая формальность! — крикнул Юрий.

— Ладно тебе. От винта! — крикнул Марков. Четырехлопастный винт превратился в круг, потом исчез вовсе. Вильнув стабилизатором, машина мягко сошла с места и, увеличивая скорость, направилась к старту.

«Я обязан задержать вылет. Я обязан, — подумал Виноградов. — Но он — командир эскадрильи…» Техник стоял рядом, опустил голову и ковырял снег носком сапога.

— Э, — махнул рукой Юрий. — Идите работать.

Машина приблизилась к старту. Сейчас развернется… Задыхаясь от быстрого бега, он рванул дверь командно-диспетчерского пункта.

— Аллея, Аллея, я — пятьдесят пять два нуля. Прошу вылет.

Виноградов поднял руку, чтобы схватить диспетчера за плечо. Диспетчер склонился к микрофону.

— Я — Аллея, я — Аллея… Пятьдесят пять два нуля, пятьдесят пять…

Виноградов опустил руку.

— Вам вылет разрешаю. Вам вылет разрешаю…

Диспетчер повернулся назад.

— Ты чего, Юрий Иванович? Шефа провожаешь?

— Так… Ничего… Да, провожаю.

Прикрыл дверь и пошел вниз, осторожно нащупывая ступеньки.