Рапорт писал долго. Тщательно рвал варианты. Мелкие клочки ссыпал в банку из-под сухого молока, служившую урной.

Смял в руке очередной листок. Сунул его в карман. Достал новый и изложил просьбу об освобождении от должности заместителя командира эскадрильи.

Командир прилетел последним, и Юрий встретил его у самолета. В штабе эскадрильи, куда они вошли вдвоем, никого не было.

— Ну что ты там суетился? — сказал Марков.

Виноградов протянул ему рапорт.

Командир удивленно вскинул глаза на Юрия, медленно развернул бумагу, не поднимал глаза, пока не прочитал до конца, свернул листок и положил на край стола. Юрий поразился бледности его лица. Он увидел глубокие морщины на лбу, лиловые мешки под глазами, и розовые паутинки сосудиков на щеках.

— Хорошо излагаешь, парень. Грамотно, — сказал Марков. Втянул в себя воздух. Сдержался. Так же спокойно и тихо:

— И фактаж подобрал. Что ж, согласен с тобой, заместитель командира эскадрильи… Лежачего бьешь? Этому тебя учил? На мое место метишь, щенок?

— Андрей Михайлович!

— В душу ты мне плюнул, ученик!

И хлопнул дверью.