— Ну вот, ребята, — сказал Марков. — Погода отличная, теорией в такую погоду грех заниматься. Будем шлифовать технику пилотирования. Сначала пойдут командиры. Потом новичков попробую.

Машины ходили по кругу.

Бревенчатый дом на санях был завален снаружи ящиками и мешками, укрытыми брезентом.

«Много груза», — подумал Виноградов.

— Юрий Иванович!

Рыжиков, крепыш с черной бородой, бросился навстречу.

— Юрий Иванович, машину б нам, — сказал он.

— У Александра Петровича спрашивай, — сказал Виноградов. — Он геологов обеспечивает.

— У него все машины в разгоне. А нам надо в Тенкургинскую партию срочный груз…

— Подожди, сейчас сядет Марков, поговори с ним.

Он вошел в домик. Печка, двухсотлитровая бочка из-под соляра раскраснелась, гудела. Пахло жаром. Виноградов подошел к столу, за которым сидели девушка-диспетчер и Александр Петрович Шумилов.

— Что, шеф твой мальчиков выгуливает? — спросил он.

— Технику отрабатываем, — сказал Юрий.

— Нужное дело, — сказал Шумилов. — Только моя эскадрилья зашивается. Помогайте, ребята.

— Сейчас сядет Марков. Он с Ниной в воздухе, — сказал Виноградов.

Скорее на воздух, уж очень жарко, задержался.

Сетка с зелеными крокодилами из целлулоида лежала на коленях у женщины. Женщина куталась в серую шаль.

— Новая отрасль хозяйства на Чукотке? — спросил он.

Женщина улыбнулась.

Солнечный свет заливал лиман, и отражаясь от снега и льда, обесцветил небо. Виноградов надел темные очки.

Зарулил Марков. Через стекло правого борта Виноградов увидел Нину. Когда командир эскадрильи тяжело спрыгнул в снег, к нему подбежал Рыжиков. Нина осталась в машине, только пересела на свое место. К самолету подходил Шумилов.

— Выручай, Михалыч, — сказал он. — Бородачи одолели. Всегда у них груз самый важный.

— Ладно. Две машины снимаем, — сказал Марков.

Шумилов кивнул, Рыжиков бросился к своему грузу:

Юрий и Марков вернулись вдвоем к самолету.

— Готов? — спросил техника Марков.

— Да, — сказал техник.

— Сейчас — новичков, — сказал Марков. — Полетишь с ними, Юра?

…Земля провалилась, потом медленно стала крениться вправо.

Нервничал парень. Очень сразу доверился ему командир эскадрильи. И надо же так оплошать…

Юра молчал. Он любил хорошую черту в Маркове: доверять сразу. Но всякое бывает. И если парень не схватил намертво, подожди, пусть освоится и потом ухватит.

— Еще попробуем, — сердито сказал Марков.

— Наверно, не надо, — сказал Юрий.

Он видел, что парню надо успокоиться, все равно сейчас ничего не выйдет.

— А его учили, или нет? Я тебя спрашиваю: учили или нет? — сказал Марков.

— Учили, — сказал парень.

— Вот и бери штурвал, — сказал командир эскадрильи.

— Мокрая курица, — сказал Марков, — мокрая курица, а не летчик.

Они шли по утоптанному снегу аэродрома. Удрученный парень остался у самолета.

— Андрей Михайлович, нельзя же так, — сказал Виноградов.

— Как нельзя? Я всегда учу так. И меня так учили, — проговорил Марков. — Да помнишь, как тебя вывозил? Сразу штурвал в зубы, и ты полетел.

— Но люди-то разные, — сказал Виноградов.

— Люди разные, а летчики должны быть только хорошие. Летать — это талант, понял? Знаешь, что говорил Чкалов: «Настоящим летчиком можно только родиться».

— Знаю я эту теорию, — сказал Юрий. — Верно, таким, как Чкалов, нужно родиться. Но авиация сегодня — это не только рекорды. Это повседневная работа. Любой физически здоровый человек может научиться водить самолеты и летать хорошо, если будет соблюдать все правила, написанные кровью тех, кто ими пренебрег.

Правила похожи на религиозные обряды: они кажутся нелепыми, но они формируют людей. Разве я не прав?

— Положим, это не ты, а Экзюпери. Хотя, впрочем…

Марков замолчал. Поскрипывал снег под подошвами унтов.

— Последнее время ваш брат всегда оказывается правым, — произнес Марков глухим голосом. — Только с нами так не нянчились. За мной опыт тридцати лет и миллионов километров, я могу себе позволить летать так, как мне хочется…

— Да не об этом я, Андрей Михайлович…

За спинами летчиков нарастал рев стартующего самолета.

— Твоя Нина, — сказал Марков. — Смотри, как поднимает. Молодец, баба!

Проводив самолет взглядом, они повернулись и посмотрели друг другу в глаза. Марков улыбнулся.

— Видишь, даже женщину в авиации признаю.