Целую вечность я стоял на пороге ванны и, оцепенев, смотрел на перепачканные кровью стены. Потом взгляд мой затуманился, вокруг попыли мутные разводы, к горлу подкатила тошнота.

Я отшатнулся и едва не растянулся за порогом ванны прямо в коридоре — благо, сзади выкатила грудь бетонная стена и помогла мне удержаться на ногах. Хрипло дыша, я сполз по стенке на пол. Попытался встать, но тошнота взяла свое, и меня вырвало прямо на мокрый паркет.

Дальше сознание как будто погасили, и остались лишь обрывки смутных ощущений. Стук в висках. Кислая вонь под носом. Липкий пот, текущий по лицу.

Потом происходящее немного прояснилось. Откашлявшись, я сплюнул вязкую слюну в кучу блевотины перед ногами. Протер глаза и поднял взгляд на дверной проем ванны.

Внутри видна заляпанная кровью кафельная стенка, рядом — угол раковины, весь в темно-бордовых пятнах…

Леня, Ленечка… Как эта мразь тебя нашла?! Наверное, он слышал, сука, как я позвонил тебе на вокзале, и примчался сюда быстрее меня. А ты открыл ему, увидев, что за дверью я. Вернее, он. Дубль, точь-в-точь похожий на меня.

Очень долго я сидел, беспомощно глядя на тело Лени, и боялся встать и подойти поближе к ванной. Меня по-прежнему трясло, будто в горячке, в горле пересохло, а от одного взгляда на кровь в ванной желудок снова скручивало в узел.

Я не услышал, как хлопнула дверь, как простучали гулкие шаги — сразу увидел перед глазами знакомое лицо. Холодное и бледное, из силикона, словно у кожаной куклы с пуговицами маслянисто-черных глаз.

Мое лицо.

Возникший, словно из ниоткуда, дубль вцепился пальцами мне в горло. Я задергался и попытался встать, но он навалился на меня, еще сильнее прижав к стенке. Я ударил его в грудь — лязгнуло железо, и кулак мой отозвался тупой болью. Дубль даже не шелохнулся. Лицо копии источало хладнокровие, а руки, металлические, крепкие, сжимали мое горло все сильнее.

Я захрипел. Дыхание перехватило, а в глазах стало темнеть.

Потом одна рука дубля оторвалась от моей шеи и потянулась куда-то вниз. Я увидел у него за поясом рукоять ножа. Не теряя ни секунды, вытащил его и всадил дублю сбоку в горло. Лезвие бесшумно вошло в силикон, как в глину, и нож остался в его шее по самую рукоять.

Дубль застопорился, и глаза его мигнули. Затем свободная рука медленно потянулась к рукояти, торчащей из шеи. Я тем временем с трудом разжал крепко сомкнутые пальцы дубля и ударом ноги оттолкнул копию от себя.

Это дало мне несколько мгновений форы.

Пользуясь заминкой, я вскочил и отошел от дубля в сторону, держась за горло и хрипло откашливаясь. Ну и хватка у него! Он же сильнее меня раза в три!

Дубль меж тем вытащил нож из шеи. Остановил на лезвии пустой, лишенный всякого понимания взгляд и завис на несколько секунд.

Похоже, у него была команда постоянно носить оружие при себе, и внезапная потеря отвлекла копию от основной задачи — перерезать настоящему Кириллу глотку.

Потом глаза его мигнули, — дубль снова получил команду, — и взгляд копии скользнул по мне.

Сглотнув набухший в горле ком, я приказал ему как можно тверже:

— Окей, дубль. А теперь брось нож. Ты мой, ты должен подчиняться мне и только мне. Брось нож, сказал!! — воскликнул я, словно надеялся докричаться через копию до ее нового хозяина.

Но мигания в глазах дубля на этот раз не последовало.

В голове его уже звучал другой голос, и подчинялась копия только ему.

Он перекинул нож в другую руку и, держа перед собой, направился ко мне. Я отошел назад, прижался к стенке коридора. Огляделся. Обувь, тумбочка, какие-то зонты в углу, старая ваза с мутной желтовато-серой водой… Ваза!

Дубль уже метнулся на меня, занеся руку с ножом над головой, но я рванулся прямо к этой тумбочке. Ловким движением схватил вазу и расколол копии об голову. Тихо треснуло стекло. Паркет забрызгало водой, и у меня в руках остался лишь осколок круглого дна вазы.

Дубль покачнулся, будто пьяный. Замер. С черных волос его по плечам и груди капала вода, глаза погасли, будто дубль засбоил. Однако не прошло и минуты, как в стеклянных зенках снова загорелась жизнь, и копия кинулась в атаку.

Я как раз вспомнил запоздало строчку из инструкции: «Экземпляр удароустойчивый и водонепроницаемый…» Вот же черт!

Выругавшись, я переступил через осколки и отпрянул к двери лениной квартиры. Быстрым движением вынул ключ из замка и, не теряя ни секунды, выскочил за порог. За спиной еще звучал какой-то шум, но я уже мчался, летел прочь из подъезда.

Выбежав на улицу, едва не сбил двух алкашей, которые топтались около ступенек. Не оглядываясь, ринулся что было сил к другому дому, забежал за угол и остановился, тяжело дыша. Меня по-прежнему трясло, пот лился по лицу ручьем, а сердце бесновалось, будто запертая в клетке птица. Ноги подкосились, и я рухнул на колени в мокрую траву. Полиция… Надо звонить, пока он там! Вызвать патруль, кого-нибудь!.. Подмогу!

Дрожащими руками вынул телефон и тут же обнаружил сообщение в «Вотсаппе». Попасть пальцем по экрану удалось лишь с третьего раза.

«Вижу я, что по-хорошему ты не понимаешь. Полюбуйся».

Вслед за сообщением прилетело видео, и я открыл его.

В кадре — захламленный коридор Лени, в котором я только что был. Раздается трель звонка, и из гостиной в коридор выходит Леня в обрезанных по колено джинсах-шортах и желтой майке. Он идет к двери быстрой походкой, смотрит в глазок и открывает. За порогом — дубль, в той же одежде, в которой я видел его на вокзале. Он даже тревогу на лицо надел, живую, человеческую. Правильно. Леня же знал, что я еду к нему с плохими новостями. Значит, нужно было отыграть это как можно убедительнее, чтобы он поверил.

Сука!..

И действительно, поверил: Леня пропускает дубля внутрь, закрывает за ним дверь, жмет руку. Потом топает в сторону кухни, а дубль в это время, не снимая обуви, шагает к Лене со спины.

В животе у меня будто зашевелился клубок змей.

Рука дубля тянется к поясу, и в полумраке коридора — чирк! — сверкает лезвие ножа…

Я закрыл видео и сжал мобильник с такой силой, что у меня хрустнули костяшки. Грудь обожгло так, словно к ней прислонили раскаленную кочергу, на глаза навернулись слезы. Я уже хотел было бросить телефон в траву, как прилетело новое сообщение от анонима:

«Позвонишь ментам, я выложу это в Инет. Полиции будет приятно, что убийца сам пришел к ним с доказательством:-)».

«Кто ты такой?????!!!»

«Это неважно. Важно, что теперь из нас должен остаться лишь один. И мне ужасно надоело, что ты путаешься под ногами. Скоро я это исправлю».

Прочтя это, я бросил телефон в траву и застонал. Увиденное в ванной отчетливо всплыло перед глазами. Леня, брат… И почему я раньше тебе все не рассказал? Ведь даже ты, мой лучший и единственный друг, не распознал подмену и пустил убийцу в дом. Зачем? Зачем?!

Чернота отчаяния и боли застелила мне глаза. Сука паршивая! Паскуда, мразь… Все просчитал, продумал и переиграл меня, хитрая сволочь! К тому же, этот кукловод поставил меня в полную зависимость, и теперь я ничего ему не сделаю!

Я опустился на траву и сел, сцепив пальцы в липких от пота волосах. Паника змеей обвила мою шею, но я постарался придушить ее, дав волю трезвым мыслям.

Если верить видео, то Леню убил я. Полиции будет бессмысленно доказывать обратное: меня сочтут за психа и тотчас же закуют в наручники. Конечно, можно провести расследование, снять отпечатки и выяснить, что к тому же ножу, которым зарезали Леню, я не прикасался. Однако запись убийства перечеркнет все мои доводы, и будет только хуже.

Из подъезда дома вышла сухонькая старушка в черном пальто. Спустившись со ступенек, она посмотрела на меня с опаской и торопливо зашагала прочь.

Я лишь сейчас опомнился, представив, как выгляжу со стороны: мокрый, бледный и взлохмаченный, как после драки, развалился на траве перед домом. Надо бы рвать отсюда ноги, пока жильцы не вызвали ментов.

В окнах как раз стали появляться любопытные лица жильцов.

Я встал и на негнущихся ногах потопал прочь, куда глаза глядят. Кстати, куда теперь идти? Что делать дальше?

В полицию, понятно, путь закрыт. Купить на последние деньги билет до Одинцово и отправиться к родителям? Не хочется их втягивать в эту историю и подвергать опасности. К тому же, как я объясню свой неожиданный приезд среди рабочей недели? От мамы долго скрывать правду не получится, отца тоже не хочется обманывать. А если эта сука-кукловод, в конец концов, сольет видео с убийством в Интернет, и они его посмотрят?

Нет, мне надо что-нибудь придумать самому. И первое: найти сегодня место для ночлега, учитывая, что на карте у меня осталось только пару тысяч.

Вот так, путаясь в мыслях, словно в паутине, я брел по незнакомым дворам невесть куда. Навстречу попадались только серые многоэтажки, мусорные баки, лавочки, из подворотен лаяли бродячие собаки.

Запущенные дворики были один в один похожи друг на друга. В одном из таких я остановился и как будто бы опомнился. А как быть с Леней? Надо же вызвать полицию и «скорую» к нему домой, чтобы забрали тело. Но как я позвоню им и скажу об этом? Если после этого в Сети всплывет то самое видео? Впрочем, если дубль оставит дверь открытой, скорой Леню все равно найдут — час, два, и кто-нибудь оповестит ментов.

А если там, в квартире, меня все еще ждет дубль?

Нет, в полицию нельзя. Во всяком случае, сейчас, пока надо мной висит такая угроза.

Прости, бро. Я обязательно вернусь к тебе, когда это дерьмо закончится. Помогу родителям похоронить тебя по-человечески, все сделаю как надо. А пока мне надо разобраться с дублем, пока его новый хозяин окончательно меня не уничтожил.

Еще долго я плутал без дела по пустынным улицам и, похоже, от страха малость заплутал.

Однако когда я стал переходить дорогу, мимо меня пулей пронесся велосипедист, и я отпрыгнул в сторону, на тротуар. Я полоснул по беспредельщику злым взглядом, гаркнул ему в спину:

— Чтоб тебя, баран слепой!..

«Баран слепой» остановился, обернулся в мою сторону, и я присвистнул.

За рулем велосипеда сидел мой старый знакомый Ромка и смотрел на меня со смесью испуга и удивления. Он был в той же самой желтой майке, джинсах и стоптанных синих кедах, в которых я столкнулся с ним позавчера возле своего дома. На пелчах мальчика висел дурацкий оранжевый рюкзак с логотипом суши-бара.

Звучит по-идиотски, но мне захотелось закричать от радости. Я подошел к нему и буркнул:

— Жизнь тебя совсем не учит, я смотрю. Здорово!

Ромка медленно кивнул, не сводя с меня удивленного взгляда, и спросил:

— А вы тут как вообще?..

— Тебя искал, естессно. Дружище, ты не представляешь, как ты вовремя мне встретился.

Оказалось, Ромка жил в этом районе — всего в нескольких домах от улицы, где мы нечаянно пересеклись. Он как раз возвращался домой со своей травмоопасной курьерской работы, когда едва не сбил меня.

Мы сидели на лавочке возле его подъезда. Вечерело. Сумерки легли на грязный дворик, занавесив его черно-сизой тенью. В окнах двухэтажки уже загорался свет, перед домом длинной шеренгой выстроились спящие машины. Почти на всех свободных лавочках сидели бабушки и щебетали о своем, пенсионерском.

Ромка выглядел немного изнуренным и помятым, словно весь воскресный день он развозил заказы. Желтая майка его пропиталась потом, и от парня шел смрадный душок. Рана на локте от недавнего падения уже подсохла, а бинта, которым я обвязал его руку, как ни бывало.

Безо всяких предисловий я высыпал на Ромку все, что со мной случилось за последние два дня. Рассказал, как дубль вторгся в мою жизнь и постепенно, шаг за шагом, отобрал ее. Как он вместо меня поехал на пресс-конференцию, как написал статью, как поменял замок в двери моей квартиры… Умолчал лишь об убийстве Лени, чтобы не спугнуть ребенка.

Ромка молча выслушал и под конец рассказа смотрел на меня неподвижным взглядом, хлопая глазами.

На миг мне показалось, будто мальчик сейчас встанет и уйдет поле всего услышанного. Или сочтет меня психом, или испугается влезать в эту опасную историю. И к первому, и ко второму я был внутренне готов.

Но Ромка не ушел. Он продолжал смотреть на меня с широко раскрытыми глазами и хранил молчание.

Вскоре я прервал долгую паузу, сказав:

— Короче, мне нужно укрытие на день-другой. Поможешь?

Ромка едва заметно вздрогнул, словно оторвался от раздумий. Посмотрел на меня неопределенно, промолчал.

— Да не смотри на меня так! — воскликнул я. — Я сам чувствую себя полным кретином, от того что напрашиваюсь на ночлег к пацану, которого второй раз в жизни вижу! Но еще вчера я жил в своей уютной «трешке», ездил на хорошей тачке на работу, а уже сегодня думаю, в каких бы кустах заночевать и где бы раздобыть еду на вечер.

Снова пауза. Неловкая и удручающая.

В носу у меня защипало от стыда, захотелось развернуться и уйти, чтобы не чувствовать себя таким ослом.

— У нас «однушка» тридцать пять квадратов, — сказал Ромка. — Если не ббоитесь тесноты…

— Да я готов хоть в сортире спать! Ты, главное, четыре стены и пол мне предоставь, я тебе в землю поклонюсь! — воскликнул я, и лицо мальчика от шутки слегка просветлело. — Я за сегодня что-нибудь придумаю и завтра же свалю!

— А как мы моей маме это объясним?

Я почесал затылок. Маме… А об этом я и не подумал. Черт, он же еще пацан сопливый! Ясен пень: живет с родителями. Как можно объяснить женщине, почему ее шестнадцатилетний отпрыск привел вечером домой двадцатичетырехлетнего приятеля?

— Ладно, ты. Хреновая затея, — сказал я и поднялся с лавочки. — Я что-нибудь придумаю.

Я уже протянул руку, чтобы распрощаться и уйти, но Ромка неожиданно заговорил:

— Мама работает в ссоседнем гипермаркете через дорогу. И сегодня после ддевяти уходит в ночную смену.

Едва ощутимое тепло заиграло у меня в груди.

Я вынул телефон и глянул на часы. 20:14.

— Так что если пподождете, я смогу вас провести к себе на одну ночь, — пообещал Ромка. — Но ттолько утром надо будет сразу же уйти, до десяти часов. Если мама вас застукает, сразу подумает, что вы меня втянули в неприятности.

Я кивнул.

— Только нужно будет оббязательно уйти до девяти часов. А лучше раньше, чтобы я в школу успел.

— Да не вопрос! В девять ноль-ноль ноги моей не будет в вашем доме. Ты не представляешь, как ты меня выручил, дружок!

Сердце мое радостно затрепетало, и губы раздвинулись в улыбке.

Ромка тоже слабо улыбнулся, хотя в глазах его до сих пор читалось сомнение. Впрочем, его можно было понять. Он меня совсем не знает, я его тоже. И на его месте я, возможно, на порог бы не пустил малознакомого типа. Но, видимо, он согласился мне помочь в знак благодарности за то, что я не взял с него денег за царапины на машине и обработал раны на локте.

Посидев еще немного в тишине, Ромка бросил взгляд в сторону окон, в которых горел свет. Потом поднялся с лавочки и, взяв за руль велосипед, повернулся ко мне.

— Второй этаж, квартира десять. Жду вас после ддевяти.

Я кивнул, до сих пор не веря собственной удаче.

Мы обменялись номерами телефонов, и Ромка с велосипедом скрылся в подъезде.