О назначении частей человеческого тела

Гален Клавдий

Том I

 

 

 

Книга первая

О руке

 

 

Глава I

1. Подобно тому как говорят, что всякое животное есть нечто единое целостное, так как оно имеет определенную форму, свойственную ему, и не имеет ничего общего с другими животными, так и каждая из частей животного, например глаз, нос, язык, головной мозг, является чем-то единым, потому что эта часть имеет также свойственные ей формы. Если бы эти части совершенно не соприкасались с тем, что с ними смежно, а напротив, были бы совершенно изолированными, тогда они вовсе не были бы частями, но были бы чем-то единым.

2. Поэтому всякое тело, которое не имеет полной, свойственной ему формы и не является вполне соединенным со всех сторон с тем, что его окружает, называется частью. Если это так, то у животных будет много частей, одни большие, другие меньшие и, наконец, такие, которые совершенно не поддаются дальнейшему делению.

 

Глава II

Назначение всех этих частей находится в зависимости от души. Ведь тело есть орудие души, и поэтому одни и те же части тела, так же как и их души, являются очень непохожими у различных животных. Ведь есть души сильные, есть вялые, дикие, есть и прирученные; одни являются, так сказать, культурными, просвещенными и способны к занятию общественными делами, другие склонны к одиночеству. Итак, у всех тело приспособлено к привычкам и к способностям души. У лошади тело снабжено твердыми копытами и гривой, так как это животное быстрое, гордое и смелое. У льва, животного смелого и сильного, тело проявляет свою силу зубами и когтями, то же у быка и у кабана, у первого рога, у второго выдающиеся клыки являются естественным орудием. У оленя и у зайца, животных робких, открытое тело обладает быстротой в беге, но совершенно лишено всяких средств защиты; вполне, мне кажется, было подходящим наделить животных слабых быстротой бега, а животных смелых средствами нападения. 3. Таким образом, природа не вооружила слабость и не лишила смелости орудия защиты. Человеку же, существу одаренному разумом и являющемуся единственным божественным созданием среди тех, кто населяет землю, она дала вместо орудия защиту — руки, — орудие, необходимое, чтобы выполнять всякого рода работы, пригодные во время мира, не менее чем во время войны. Ведь не было необходимости давать ему естественный рог, если он мог по собственному желанию взять своими руками оружие лучшее, чем рог; ведь меч или копье является оружием одновременно и более крупным, и более подходящим, чтобы резать, чем рог. Он также не нуждался в копытах, так как дерево и камень бьют сильнее, чем любое копыто. Более того, рогом и копытом не сделаешь ничего, если не приблизишься к своему противнику, тогда как оружие человека действует так же хорошо издали, как и вблизи: дротик и стрела лучше, чем рог, камень и дерево лучше, чем копыто. Но лев более быстр, чем человек. Ну, так что же? Ведь человек покорил себе своей мудростью и своими руками коня, который более быстр, чем лев. 4. Человек пользуется конем, чтобы или убегать от льва, или преследовать это животное; с высоты коня, на которого человек садится, он поражает льва, который у его ног. Таким образом, человек не является ни оголенным, ни безоружным, ни легко уязвимым, ни лишенным обуви, но когда он захочет, железный панцирь становится для него средством защиты более непроницаемым, чем любая кожа, он может иметь любую обувь, оружие и одежду всякого рода. И не только его панцирь, но и его дом, стены его города и башни дают ему верное убежище. Если бы он имел рог или какое-либо другое орудие защиты приделанным от природы к его двум рукам, он не мог бы пользоваться ими ни для того, чтобы построить себе дома и башни, ни для того, чтобы сделать копье или панцирь или какой-либо другой подобный предмет. Своими руками человек ткет для себя плащ, плетет сети, выделывает верши, нитки, сетки, поэтому он является господином не только тех животных, которые живут на земле, но и тех, которые обитают в море или в воздухе. Таково оружие, которое человек имеет в своих руках для защиты. 5. Но человек, созданный столько же для мира, сколько и для войны, своими руками написал законы, воздвиг в честь богов алтари и статуи, выстроил корабли, создал флейту и лиру, изготовил ножи и клещи, создал инструменты для всех искусств, в своих письменных произведениях он оставил записи о теории этих искусств. Так что благодаря произведениям, написанным с помощью руки, ты можешь еще теперь беседовать с Платоном, с Аристотелем, с Гиппократом и другими древними учеными.

 

Глава III

Таким образом, как человек — самое разумное из всех живых существ, так и его руки являются орудием, соответствующим мудрому существу, ведь человек является самым мудрым из живых существ не потому, что он имеет руки, как говорит Анаксагор, но он имеет руки потому, что он — самый мудрый, как это заявляет Аристотель, который судит очень разумно. Действительно, не благодаря своим рукам, а благодаря разуму человек научился всем искусствам: руки являются его инструментом, как лира для музыканта, как клещи для кузнеца, ведь не лира образовала музыканта и не клещи — кузнеца, но каждый из них является специалистом в силу своего умственного дарования, которым он наделен, и подобно тому как каждый из них не может выполнять своего искусства без инструментов, так и всякая душа, одаренная в силу своей сущности особыми способностями, не в силах выполнить то, к чему предназначила ее природа, если она лишена орудий. 6. Можно ясно видеть, наблюдая новорожденных животных, которые пытаются действовать раньше, чем их части успели вполне развиться, что не части тела заставляют душу быть вялой, смелой или разумной. Так, я часто видел, как бычок старается ударить головой раньше, чем выросли его рога, как жеребенок брыкается, хотя его копыта еще совершенно мягки, как маленький поросенок старается защититься своим рылом, лишенным еще больших зубов, наконец, маленький щенок старается укусить своими еще не окрепшими зубами. Всякое животное, не наученное никем, обладает ощущением способностей своей души и тех сил, которыми наделена каждая часть его тела. Иначе почему поросенок, имея возможность укусить своими маленькими зубами, оставляет их в покое и не пускает их в ход при борьбе и в то же время старается использовать то, чего у него еще нет. Можно сказать, что сами части тела обучают животных способу их применения, так как, прежде чем обладать этими частями, они, по-видимому, уже знают их назначение. 7. Возьми, если хочешь, три яйца: орла, утки и змеи, согревай их сам умеренно и затем, разбив скорлупу, ты увидишь, как среди животных, которые вылупятся, одно будет стараться пустить в ход крылья, еще не умея летать, а другое — извиваться и стараться ползти, хотя оно еще мягко и не может этого делать, и после того, как ты всех трех вырастишь в одном доме, отнесешь их на открытое место и дашь им свободу, орел поднимется ввысь, утка полетит к какому-нибудь болоту, а змея спрячется в земле. Наконец, не в силу того, как я думаю, что они научились, орел будет охотиться, утка — плавать, а змея прятаться в какой-нибудь норе, Гиппократ говорит: «Природа животных обходится без обучения». Поэтому в конце концов мне кажется, что животные выполняют некоторые искусные действия скорее по инстинкту, чем по разуму. Так, можно видеть, как пчелы строят свои ульи, муравьи выгрызают нечто вроде помещений и извилистых подземных ходов, пауки ткут свою паутину — и все это, как я полагаю, без учителей.

 

Глава IV

8. Поскольку у человека тело лишено орудия (для самозащиты), постольку и его душа лишена прирожденных знаний, вот почему он получил руки, чтобы восполнить безоружность своего тела, и разум взамен отсутствия прирожденных искусств в его душе, пользуясь всем этим, он всячески вооружает и защищает свое тело; он украшает свою душу всеми искусствами. Ведь подобно тому, как если бы он, владея орудием защиты, данным ему от природы навсегда, имел бы только его одно, так если бы он знал какое-либо одно искусство, он не владел бы другими. Поскольку же было лучше пользоваться любым орудием защиты и проявлять себя во всех искусствах, человек от природы ничего этого и не получил. Замечательно сказал Аристотель, что рука некоторым образом является определенным инструментом, который заменяет все инструменты. В подражание Аристотелю кто-либо из нас мог бы также с полным правом утверждать, что разум обладает известным искусством, которое заменяет все другие искусства. В самом деле, подобно тому как рука, не являясь по существу каким-либо одним орудием, заменяет собой все другие орудия, так как она может очень хорошо владеть всеми ими, так и разум, не обладая каким-либо особым искусством, так как он способен вместить их все, 9. наделен искусством, которое заменяет все остальные. Так вот, человек, будучи из всех живых существ единственным, душа которого обладает искусством, заменяющим все искусства, имеет вследствие этого в своем распоряжении руку в качестве орудия, которое заменяет все остальные орудия.

 

Глава V

Исследуем сначала эту часть человека и посмотрим, только ли рука полезна ему и подходяща для существа, одаренного мудростью, но также то, не имеет ли она во всех мелких своих частях такое устройство, что если бы она была устроена иначе, это не было бы лучше. Первое и главнейшее условие для органа, устроенного в совершенстве, в качестве орудия для хватания, это — иметь возможность всегда легко брать все предметы, которые человек в любом случае может трогать и двигать, какой бы формы или какой бы величины они ни были. Так вот, было бы для этой цели лучше, чтобы рука была разделена на части различной формы или чтобы она была создана совсем не разделенной на части? Конечно, нет надобности в других мудрствованиях, чтобы убедиться, что рука, оставаясь неразделенной, могла бы осязать у тел, с которыми она приходит в соприкосновение, только поверхность, равную ее собственной величине, но разделенная на много частей, она может легко охватывать предметы, гораздо более объемистые, чем она сама, равно и прекрасно схватывать маленькие предметы. 10. Когда она охватывает вещи более объемистые, она увеличивается, раздвигая пальцы, а вещи маленькие она не пытается взять, приведя в движение всю руку, так как эти вещи выскользнули бы, но для нее в этом случае достаточно воспользоваться оконечностями двух пальцев. Таким образом, строение руки вполне совершенно для того, чтобы крепко схватить как большие, так и маленькие предметы; и чтобы иметь возможность хватать предметы различной формы очень крепко, рука разделена так, как разделена она теперь, на части различной формы, а чтобы выполнять эту задачу, рука из всех орудий хватания, бесспорно, является лучше всего устроенной, для предметов шарообразных она может согнуться и сделаться круглой и таким образом охватить их со всех сторон, с той же уверенностью она может схватить тела плоские или вогнутые: если это так, то рука приспособляется ко всем формам, поскольку все формы являются результатом сочетания трех видов линий: выпуклых, вогнутых и прямых. Поскольку многие тела имеют объем слишком значительный, чтобы для этого было достаточно одной руки, то природа создала одну руку в помощь другой, так что обе они, схватив объемистые предметы с двух противоположных сторон, не уступают в этом одной руке, если бы она была очень большой.

11. Кроме того, руки обращены одна к другой, так как они созданы одна для другой и их строение абсолютно одинаково, это очень подходит для органов, которые должны действовать одинаковым образом. После того как ты представишь себе самые большие предметы, которые человек призван передвигать обеими руками, такие, как дерево или камень, перенеси тотчас же свои мысли на предметы самые маленькие, как, например, зерно проса, самый тонкий шип терновника или волос, затем подумай о множестве переходных ступеней между предметами очень большими и очень маленькими; приняв все это во внимание, ты найдешь, что человек так хорошо берет в руки эти предметы, что всем покажется, будто руки созданы специально для каждого из них, взятого в отдельности. Действительно, очень маленькие предметы человек берет концами двух пальцев, указательного и большого, предметы несколько большие он берет теми же пальцами, но уже не кончиками их, для предметов, еще более объемистых, он пользуется тремя пальцами, средним, указательным и большим, для тех вещей, которые являются более объемистыми, пользуются четырьмя пальцами, затем пятью пальцами, то есть всей рукой. 12. Затем для предметов, еще более объемистых, прибавляют вторую руку. Рука не могла бы выполнить ни одной из этих функций, если бы она не была разделена на части различной формы. Но было бы недостаточно, чтобы рука была просто разделена на пальцы: действительно, какая польза была бы в том, если бы один палец не был противопоставлен четырем другим, как это и есть в действительности, и если бы все пять были расположены в один ряд, один за другим? Не очевидно ли, что множество пальцев было бы бесполезно? Ведь для того, чтобы крепко держать, все тела должны быть охвачены со всех сторон или по крайней мере в двух противоположных местах. Это преимущество было бы потеряно, если бы пять пальцев были расположены на одной линии последовательно один за другим, но в настоящем положении это преимущество сохранено, так как один из пальцев противопоставлен другим четырем, этот палец расположен так и двигается таким образом, что при помощи очень умеренного вращательного движения он может действовать совместно с каждым из пальцев, который ему противопоставлен; для того чтобы руки могли лучше выполнять те функции, которые они выполняют теперь, природа дала им такое строение, какое делает их способными к выполнению этих функций.

 

Глава VI

13. Было недостаточно, что два пальца, противоположные друг другу, могли действовать своими концами, чтобы схватить предметы небольшого объема; нужно было, чтобы эти концы были такими, какими они являются в действительности, то есть мягкими, закругленными и снабженными ногтями. В самом деле, если бы они не были мясистыми и с ногтями, ими было бы невозможно брать такие мелкие предметы, как иглы или волос, не было бы этой возможности и в том случае, если бы, будучи мясистыми, эти концы пальцев были бы более мягкими и более влажными, чем они на самом деле, так как важно, чтобы схваченный предмет был по возможности охвачен со всех сторон и чтобы охват был более крепким. Ничто из того, что твердо и костляво, не может сгибаться вокруг предмета, но только то, что в меру мягко и что, следовательно, умеренно подается, так как то, что чрезмерно мягко и подобно растекающемуся веществу подается более чем следует, при соприкосновении с телами твердыми легко дает возможность ускользнуть схваченному предмету. Таким образом, все то, что по своей природе занимает среднее положение между веществом, чрезвычайно мягким и неумеренно твердым, — какими и являются эти концы пальцев, — они образуют орган, особенно надежный для схватывания.

 

Глава VII

14. Но так как предметы, которые должны быть схвачены, сами имеют очень различную плотность и так как они сами бывают более или менее мягкими и более или менее твердыми, то природа дала пальцам строение, которое делает их способными схватывать все эти предметы. Чтобы выполнить это назначение, концы пальцев не состоят исключительно из ногтей или из мяса, а состоят из обоих этих веществ, из которых каждое занимает наиболее подходящее для него место. В самом деле, мясистая часть занимает (ладонную) сторону, на которой пальцы обращены друг к другу и концы служат для того, чтобы захватывать предметы. Ноготь же расположен снаружи, чтобы служить поддержкой. Таким образом, мягкие тела схватываются с помощью одной только мясистой части пальцев, тела твердые, поскольку они сжимают мясо и сильно на него надавливают, не могут быть взяты без помощи ногтей, так как мясистая часть, подвергаясь давлению, нуждается в поддержке. Но никакой твердый предмет не может быть взят одними ногтями, так как твердые предметы легко скользят по твердым телам, какими являются ногти. Таким образом, так как на концах пальцев мясистая часть 15. исправляет свойство ногтей скользить, а ногти поддерживают сдавливаемое мясо, то палец становится орудием для хватания всех предметов, малы ли они или тверды. Ты яснее поймешь, что я говорю, наблюдая неудобство крайне длинных или крайне коротких ногтей. Ведь если они неимоверно длинны, так что сталкиваются друг с другом, то нельзя взять ни маленькой иглы, ни волоса, ни какого-либо другого подобного предмета, если же, наоборот, вследствие их ничтожной длины они не доходят до уровня концов пальцев, они оставляют мякоть без поддержки и делают ее неспособной брать что-либо. Когда же ногти находятся на уровне верхних концов пальцев, то они выполняют в совершенстве функции, для которых они созданы. Также говорил и Гиппократ (III. 284): «Ногти не должны ни выходить за пределы мягкоти пальцев, ни оставлять ее незащищенной». Действительно, когда они имеют надлежащую длину, они лучше всего выполняют то назначение, для которого созданы. Ногти очень полезны для целого ряда действий, например если нужно скрести, 16. выскабливать, обдирать либо разрывать. Ведь нам необходимы ногти почти во всех обстоятельствах жизни, для всех искусств, особенно для тех, которые требуют искусного применения руки. Как орган для схватывания маленьких и твердых предметов рука особенно нуждается в ногтях.

 

Глава VIII

Как случилось, что Платон, почитатель Гиппократа, более чем кто-либо другой заимствовавший от него свои самые важные догматы, с таким малым вниманием отнесся к вопросу о пользе ногтей? Каким образом Аристотель, столь мастерски объяснивший много вещей, в частности искусство природы, выказал небрежность, говоря о применении ногтей? Что касается первого, то он изображает нам богов, создавших человека, как плохих художников, которые дают расти ногтям на концах пальцев человека потому, что уже раньше они предусмотрели пользу применения ногтей у других животных. Что касается Аристотеля, то он говорил, что ногти были созданы как средство предохранения, но против чего, он не сказал. Против холода, жары, против тел, ранящих или причиняющих ушибы? 17. Невозможно думать, что ногти созданы для предохранения от какой-либо из этих причин или какой-либо иной. Я привожу здесь мнения Аристотеля и Платона отнюдь не с той целью, чтобы порицать то, что они сказали плохого, но чтобы дать возможность понять те причины, которые заставили меня приняться за этот трактат. Действительно, между древними врачами и философами существует большое несогласие по вопросу о назначении частей тела: одни утверждали, что наше тело было создано безо всякой цели и без участия какого-либо искусства, другие, наоборот, поддерживали мнение, что каждая часть тела создана с определенной целью и с искусством и среди последних одни приписывали такой-то части тела одно назначение, а другие — другое. Так вот, я снова стал искать точного критерия, чтобы судить об этом разногласии, а затем захотел установить определенный метод, имеющий общий характер, с помощью которого мы могли бы найти назначение каждой части рассматриваемого тела в отдельности и связанных с нею частей. Слыша, что Гиппократ говорит: «В общей совокупности частей все находится во взаимном согласии и среди частей все содействует для деятельности каждой из них», 18. мне показалось подходящим подвергнуть сначала исследованию части, функции которых нам точно известны, а затем перейти и к другим частям. Я сейчас скажу, как я поступал при своем исследовании, начав с истолкования мысли Гиппократа, которая достаточно непонятна для большинства, так как автор изъяснялся на древнем языке и с обычной для него сжатостью выражений. Вот смысл его фразы: все части тела находятся в согласии друг с другом, т. е. что все взаимно содействуют друг другу при выполнении того или другого действия. Так, крупные части тела всякого живого существа, такие, как руки, ноги, глаза, язык, созданы в интересах общих функций живого существа и все вместе содействуют этим отправлениям. Части более маленькие, которые сами являются частями вышеназванных частей, содействуют выполнению действия всего органа; например глаз, являясь органом зрения, составлен из многих частей, которые все согласно действуют выполнению одной функции зрения: одни, — при помощи которых мы видим, другие, — без которых невозможно видеть, иные, которые позволяют нам лучше 19. видеть, а другие, которые служат для защиты всех остальных. То же мы находим и для всех других частей, как-то: живот, рот, язык, ноги, наконец, руки, о которых я хочу сейчас говорить. Нет никого, кто не знал бы их функций; очевидно, что они были созданы, чтобы быть орудием хватания, но что форма и величина всех частей, которые входят в их состав, таковы, что они помогают выполнению единого действия всего органа, этого никто не знает; однако и Гиппократ хотел бы это сказать в таком смысле, а теперь и мы ставим себе целью доказать этот факт. Действительно, это правило, которое указывает метод исследования назначения частей, дает нам в то же время средство опровергнуть тех, которые высказывают противоположные истине мнения. Если бы функции грудной полости, легких, сердца и всех других частей были также хорошо известны всем, как и функции глаз, рук и ног, то не было бы большого различия во мнениях о назначении частей тела; но так как функции большинства органов неизвестны и так как невозможно без этого знания 20. найти специальные случаи их применения, то ясно, что все те, которые ошибались в функциях органов, равным образом ошибались и в назначении частей тела. Так как ни Аристотель, ни кто-либо иной из тех, которые были раньше нас, не писали о всех функциях органов, мы приняли на себя труд рассказать о назначении частей тела. Некоторые авторы, которые говорили удовлетворительно о функциях большинства органов, но которые не были опытны в методе исследования применения частей тела, ошибались во многих подробностях, как я доказал немного выше относительно ногтей; дело в том, что лучшие философы, по-видимому, не оценили их полезности и не поняли, как я указал, произведений Гиппократа. Так вот, речь идет о руке, функции которой мы знаем; нам необходим определенный метод, чтобы установить применение ее частей; и как можно обойтись без него, стремясь определить назначение частей мозга, сердца и почти всех других крупных внутренних органов? В самом деле, одни видят местонахождение того начала, которое управляет душой, в сердце, другие — в мозговой оболочке, 21. иные — в самом мозгу, так что одни назовут одну полезность применения этих частей, а другие — другую. Мы будем разбирать эти вопросы в дальнейшем. Поднимая вопрос о них здесь, мы имели в виду одну только цель — дать обоснование, почему мы приняли решение написать «О назначении частей», хотя много интересного об этом было уже сказано Аристотелем, а также довольно большим числом врачей и философов; хотя, может быть, они не были равны Аристотелю, но и они сказали хорошо, среди них надо выделить Герофила из Халкедона; наконец, и то, что было написано Гиппократом, является недостаточным, потому что о некоторых вещах он высказался туманно, а о некоторых не сказал ничего; но, по моему мнению, Гиппократ не написал ничего плохого. По всем этим причинам мы были вынуждены написать о применении каждой из частей; мы истолкуем то, что Гиппократ оставил не выясненным, а иное мы прибавим от себя, сообразуясь с тем методом, который он нам передал.

 

Глава IX

22. Теперь вернемся к тому пункту, на котором мы прервали беседу, и объясним строение руки, ведь если мы научимся с успехом проводить исследование в той части нашей работы, которая касается руки, имеющей совершенно явные функции, мы легко поймем, как перенести этот метод на всю остальную часть нашего труда. Приступим же к толкованию слов Гиппократа, как бы исходящих из уст бога; ведь в том же отрывке, где он показывает пользу применения ногтей, поучая нас, какая должна быть их длина, он в то же время учит нас, почему рука была разделена на пальцы и почему большой палец был противопоставлен остальным четырем, он пишет: «Счастливое естественное расположение пальцев состоит в том, что между ними есть большой промежуток и что большой палец противопоставлен указательному». И действительно, для того чтобы пальцы могли вполне отделяться один от другого, — расположение, удобное в бесконечном ряде случаев, — было создано разделение пальцев. Вполне основательно Гиппократ объявляет именно это расположение пальцев наиболее счастливо придуманным, так как оно отвечает назначению пальцев; действительно, вследствие этого расположения и того, что большой палец противопоставлен остальным, 23. происходит то, что, если бы рука была просто разделена и если бы большой палец не был отделен от других, насколько это возможно, он не мог бы быть противопоставлен другим пальцам. Таким образом, в этой цитате Гиппократ преподает в немногих словах много важного тем, кто умеет понимать его слова. И, может быть, подражая не только другим хорошим качествам этого мужа, но также этому искусству, состоящему в том, чтобы говорить многое в немногих словах, для нас было бы хорошо, чтобы мы отказались вдаваться в частности, указав на метод истолкования всего того, что он написал кратко, ведь в наше намерение не входит говорить — разве только мимоходом, что Гиппократу были очень хорошо известны все эти вопросы, но нашей целью было показать назначение всех частей, желая из всех указаний, которые дает Гиппократ в приведенном выше отрывке, подчеркнуть то, что врачу крайне необходимо знать, но чего нельзя найти, не изучив со всей тщательностью назначения частей. Что же это такое? Знать, каково лучшее строение нашего тела. В самом деле, очевидно, что лучшее строение то, 24. которое дает всем частям достаточную возможность содействовать выполнению функций органов. Действительно, Гиппократ говорит: «Это счастливое естественное расположение пальцев удачно тем, что разделения между пальцами являются глубокими и что большой палец противопоставлен указательному пальцу». Если ты спросишь, почему? то имеешь написанный им ответ: «Все находится в согласии для действия каждой из них». Какова же работа одной из частей нашего тела, руки? Очевидно, схватывание. Каким же образом пальцы содействовали бы этой работе, если бы они не были разделены между собой глубокими промежутками и если бы большой палец не был противопоставлен указательному? Между тем расположенные подобным образом пальцы выполняют все действия очень хорошо. Если ты захочешь узнать, хорошо ли расположение глаз или носа, ты его узнаешь, если будешь сравнивать их строение и их функции. В этом заключается правило, мера, критерий хорошего природного расположения и настоящей красоты. В самом деле, настоящая красота есть не что иное, как современное телосложение. Веруя в учение Гиппократа, ты будешь судить об этом превосходстве по функциям, 25. а не по белизне, мягкости и всяким другим подобным качествам, которые преподносят нам красоту подкрашенную, заимствованную, а не красоту естественную и истинную. В результате торговец рабами будет хвалить тела одних, а Гиппократ будет хвалить тела других. Может быть, ты думаешь, что Сократ у Ксенофонта шутил, споря о красоте с теми, которые считались самыми красивыми в его время. Если бы он говорил просто о красоте без отношения ее к функциям и не делал бы их мерой красоты, может быть, эти речи были бы просто шуткой, но поскольку он во всем этом диалоге сводит красоту их внешнего строения к правильности выполнения их функций, то не только не нужно думать, будто он шутит, но должно допустить, что он говорит очень серьезно. Особенность музы Сократа — смешивать всегда шутку и серьезную речь. То, что я сейчас говорил, достаточно, чтобы показать полезность предмета настоящего нашего исследования и чтобы научить, как нужно понимать мысли и слова древних. Но вернемся опять к изложению строения руки, 26. не оставляя, насколько возможно, ничего без глубокого исследования. Чтобы моя беседа развертывалась по определенному методу, мы последовательно будем рассматривать все то, что является общим для тел. И на первом месте стоят прежде всего натуры (crásies), так как это они сообщают частям их подлинную сущность. Действительно, так как в теле некоторым образом смешиваются тепло и холод, сухость и влажность, то оно от природы бывает того или иного вида. Ведь если мясо есть мясо, а нерв — нерв и если всякая другая часть есть то, что она есть, это зависит от определенного смешения вышеназванных четырех свойств. Эти свойства существуют в частях тела в виде субстанций, запах, вкус, цвет, твердость, мягкость являются необходимыми их следствиями, другие, как положение, величина, соединение частей, строение, являются необходимым дополнением тела. Так вот, если кто хочет точно и глубоко исследовать полезность всего того, что входит в строение органов, пусть он прежде всего рассмотрит, в силу чего они приобрели свои функции. И, действительно, окажется, что в большинстве случаев эти органы действуют в силу собственной природы, но иногда также в силу тех или других вытекающих отсюда побочных качеств; 27. так, глаза функционируют под влиянием воздействия цвета. Затем надо исследовать назначение каждой из частей, которая входит в состав определенного органа, полезны ли они вследствие функций этого органа или вследствие чего либо еще, что зависит от натуры (crásis), так, например, кость полезна вследствие твердости. После этого надо исследовать то, что свойственно как всему организму, так и его частям. Эти свойства, как я говорил выше, следующие: положение, величина, соединение частей, строение тела. Тот, кто думает, что он хорошо изложил полезность частей, не исследовав раньше глубоко всех этих вопросов и не уверившись, что все тут правильно или что в чем-либо есть погрешность, тот ошибается и плохо в этом разобрался.

 

Глава X

Так вот, чтобы не заслужить, по собственной вине, того же упрека, исследуем сначала руку, так как именно о ней мы должны говорить на первом месте, затем о других частях, приняв для них всех, как мы указали выше, их функции как точку отправления наших исследований и как критерий наших открытий. Так как хватание есть назначение руки и так как было бы невозможно схватить что-либо, если бы она оставалась неподвижной 28. (в этом случае она ничем не отличалась бы от руки из камня или руки мертвой), то очевидно, что главнейшей частью для выполнения этой функции будет та часть, благодаря которой рука движется. Если все движения произвольные, каковыми являются движения руки, как мы указали, производятся мышцами, то мышца будет первым органом движения для руки. Все остальные части созданы — одни для того, чтобы функции выполнялись лучше, другие потому, что данная функция не могла бы выполняться без них, третьи, чтобы быть защитой для всех других. Так, ногти, как было показано созданы для лучшего выполнения функции; действительно, и без них рука могла бы схватить предмет, но она не могла бы, как она делает это теперь, ни схватить все возможные предметы, ни схватить их так хорошо, как теперь. Было показано, что предметы маленькие и жесткие легко ускользали бы из нее, если бы концы пальцев не были укреплены каким-нибудь более твердым веществом, способным поддержать мякоть. Раньше было уже сказано, в каком отношении полезны твердость ногтей и их положение.

 

Глава XI

Еще не было сказано, почему ногти созданы определенной твердости, 29. а не большей, и почему они округлы со всех сторон, своевременно теперь обсудить этот вопрос. Если бы они были более твердыми, чем сейчас, и похожи на кость, они были бы менее подходящими для того, чтобы брать, так как они не могли бы слегка гнуться и, главное, их было бы легко разбить, как и все остальные твердые тела. Заботясь о их целости, природа сделала их умеренно твердыми, чтобы ничего не вредило их полезному применению, во имя чего они и были созданы и чтобы сами они не могли легко потерпеть какого-либо повреждения. Строение всех остальных подобных частей должно будет тебе показать, с какой осмотрительностью природа сделала ногти более мягкими, чем кости, чтобы они, слегка уступая тем телам, которые с силой ударяют по ним, могли ослабить удар. Ведь все части тела у животных, выступающие и обнаженные, природа создала из такого вещества, что они не легко могут быть смятыми по причине их мягкости, ни разбитыми вследствие их сухости: таковы копыта, цельные или раздвоенные, шпоры и рога. Было бы хорошо, чтобы эти части, поскольку они являются орудием защиты, 30. были бы более твердыми, чем они сейчас, с тем, чтобы они легче могли наносить удар и распарывать, но для их собственной сохранности вовсе не следовало, чтобы они были очень твердыми, такими, чтобы их можно было легко сломать. Таким образом, мы ценим как лучший не тот меч, который сделан из очень ломкого железа, каким главным образом является железо индийское, хотя он очень быстро разрубит, но тот, который настолько тверд, что его нелегко сломать и который в то же время очень хорошо рубит. Все крепкие части тела, подобные орудию для защиты и выступающие наружу, являются более твердыми, чем защитные покровы, но не в такой степени, чтобы быть легко сломанными. Те части, которые совсем не созданы для того, чтобы быть орудием защиты, но которые должны быть просто выступающими частями тела, как уши, нос, локти, колени, обладают еще более мягким веществом для того, чтобы, сильнее уступая, они значительно ослабляли удары, которые испытывают извне. Нечто подобное представляют и ногти человека, вот почему они гораздо более мягки 31. и более нежны, чем когти волков, львов и леопардов. Ведь в самом деле, ноготь человека — это ноготь существа мягкого и цивилизованного, созданный для того, чтобы точно брать вещи, а не быть орудием защиты, как у дикого животного. Но почему ноготь человека округлый со всех сторон? Вероятно, и это ради безопасности. Ведь округлая форма из всех форм лучше приспособлена, чтобы выносить удары, так как она не имеет никаких выступающих углов, которые могут быть разбиты и сломаны. С другой стороны, так как край ногтей может стереться во время царапанья или чесания или во время пользования ими каким-либо другим способом, природа дала только этим частям живых существ способность расти даже тогда, когда тело получило свое полное развитие, но ногти не растут в длину, глубину и ширину, как остальные части; подобно волосам, они растут только в длину, и при этом нарастает новое вещество ногтей, которое проталкивает вперед старое. И в этом случае природа действовала небезрассудно, но ее целью было постоянно восполнять то, что может изнашиваться на концах ногтей. 32. Это устройство ногтей показывает, как велика предусмотрительность природы.

 

Глава XII

Из того, что следует далее, ты поймешь, что и кости пальцев созданы равным образом к лучшему. Действительно, пальцы и без помощи костей могли бы двигаться различным образом как конечности полипов, но мы не имели бы никакой твердости в движениях, если бы были лишены части сопротивляющейся и твердой. Кости именно и осуществляют эти условия в теле животных существ, вот почему и находятся кости в пальцах, руках, голенях и во многих других частях тела. Продолжение моей работы скоро покажет, какую пользу приносит твердость, присущая костям каждой части. Можно видеть, что кости служат для многих действий пальцев; принимая во внимание, что если бы мы не имели костей в пальцах, мы бы действовали не лучше тех, у кого они дрожат во время письма или резания или при занятии каким-либо другим трудом. Ведь то, что у них происходит от болезни, то у всех нас происходило бы от природы, 33. если бы пальцы стали сгибаться и двигаться во все стороны вследствие их мягкости. Но природа костей создана демиургом как поддержка, чтобы придать силу пальцам во всяком их положении. Действительно, эта способность, в конце концов, очень полезная — иметь возможность принимать различные положения, есть результат того, что пальцы состоят из многих костей, а этого не было бы, если бы они были созданы только с одной костью; ведь эта одна кость могла бы выполнять как следует только действия, требующие применения пальцев при вытянутом их положении. В этом случае также нужно удивляться искусству природы, создавшей пальцы так, чтобы они были способны ко всяким действиям; действительно, лишенные костей, они могли бы действовать с успехом только в тех случаях, когда мы были бы принуждены их согнуть вокруг какого-либо предмета, чтобы его охватить; если бы они имели одну только кость, они могли бы нам хорошо служить только в том случае, когда нужно действовать с вытянутыми пальцами; не будучи ни лишенными костей, ни созданными лишь с одной костью, но составленные из трех костей, которые соединяются суставами одни с другими, они все легко принимают положения, требуемые для выполнения их функций. 34. Когда все суставы согнуты, мы пользуемся пальцами, как будто бы они не имеют костей, когда же они все вытянуты, пальцы как бы имеют одну кость. Часто нам нет необходимости в том, чтобы все суставы были согнуты или все вытянуты, и тогда, сгибая или вытягивая только первый сустав, или второй или третий, иногда первый и второй, или второй и третий, или первый и третий, мы получаем шесть положений. Невозможно сказать, но легко представить себе, сколько промежуточных положений дают эти различия для каждого из этих движений; ведь крайняя степень сгибания и крайняя степень разгибания не допускает деления на большее или меньшее, но промежуточные движения дают неопределенное количество положений благодаря последовательным сгибаниям и разгибаниям, то большим, то меньшим. Таким образом, как следствие такого строения, пальцы принимают не только шесть положений, но шесть положений основных, а промежуточных — бесконечное количество. 35. Два других вида построения могут дать пальцам только два положения: округлое — при отсутствии костей и прямое — при наличии одной кости, но и теперь пальцы не лишены этих двух положений, а сверх того они имеют шесть основных положений и целую массу промежуточных. Если бы пальцы были устроены только из одной кости, расположенной по прямой линии, они могли бы принимать только правильную прямолинейную фигуру, но никогда не могли бы воспринять положения точного круга.

 

Глава XIII

Принимая это во внимание, природа создала мякоть пальцев; так как нельзя было ее поместить на внешней стороне костей, ибо это было бы бесполезной тяжестью, она снабдила ею внутреннюю сторону, с тем чтобы в случае надобности, если придется брать предмет окружая его, мягкие мясные покровы по своему составу, подаваясь слегка под давлением предмета, с которым они находятся в соприкосновении, смягчали бы прямолинейность костей. Вот почему природа поместила очень мало мякоти по поверхности суставов и в большом количестве между каждым из них, полагая, что суставы, созданные для того, чтобы двигаться, не нуждались, как кости, 36. в подобной поддержке; помимо того, что мякоть ни в чем не могла бы служить им на пользу, она была бы здесь помехой для движения суставов, с одной стороны, бесполезно обременяя их, с другой — заполняя внутреннее пространство между суставами. Таковы основания, почему природа совсем не покрыла мякотью тыльную сторону пальцев и обильно снабдила внутреннюю сторону между суставами, наконец, мякоти почти совсем нет на поверхности самих суставов. Природа поместила на боковой поверхности пальцев столько мякоти, чтобы она могла заполнить пустое пространство между каждым пальцем, с тем чтобы и в этом случае рука могла действовать так же хорошо, как орудие, сильно разветвленное и как совершенно целостное. Ведь при крепко сжатых пальцах все пространство, которое их разделяет, так хорошо заполнено мякотью, что если бы кто захотел взять какое-либо жидкое вещество, повернув кисть руки кнаружи [т. е. ладонью вверх — В.T.], то ничего не могло бы просочиться сквозь пальцы. Таковы многочисленные и разнообразные преимущества, которыми рука пользуется благодаря мякоти. Кроме того, она может разминать и раздавливать все тела, которые могут разминать и разбивать инструменты умеренно мягкие, 37. ведь во всяком искусстве есть много таких подходящих случаев. Таковы различные виды применения мясистых покровов рук. О видах общего назначения (так как эта мякоть обладает и ею) будет сказано словами того, кто их описывает. Платон говорил в «Тимее» (74 с.): «Мякоть была создана для предохранения от летнего жара, как убежище от зимнего холода, а также как защита от ударов. Она, как руно, которое мягко и легко подается при соприкосновении с телами, имея в самом себе горячую влажность, которая летом испаряется в виде пота и тем доставляет всей внешней поверхности тела необходимую свежесть; наоборот, зимою благодаря свойственному ему теплу оно служит для того, чтобы в достаточной мере устранять окружающий холод, поражающий извне». Чтобы доказать, что мякоть защищает, как кожа, покрытая шерстью, не требуется больших рассуждений; равным образом со всей очевидностью ясно, что кожа обладает теплой влажностью, которая происходит от крови; но что всякая умеренно теплая влажность, находящаяся в мясистых частях, служит также хорошо как против крайнего холода, так и против крайней жары — это то, с чем обыкновенные люди не так-то охотно 38. соглашаются. Во всяком случае они будут тотчас же убеждены, если мы укажем на действие бань и если мы объясним затем самую природу того, о чем идет сейчас речь. Ты не найдешь ничего более подходящего, чем баня, чтобы охладить тех, которые находятся во власти сильного жара, и ничего более быстрого, чтобы согреть тех, которые страдают от сильного холода; ведь баня, будучи по своей природе влажной и в то же время умеренно теплой, увлажняет благодаря своей влажности сухость, которая происходит от жары, и в то же время благодаря своей теплоте уменьшает охлаждение, причиненное сильным холодом. Этого достаточно сказать о том, что касается мясистых покровов.

 

Глава XIV

Вернемся к тому, что мы говорили о природе суставов и костей пальцев, к тому пункту, на котором мы раньше остановились. Действительно, было достаточно доказано, что нам необходимы кости, чтобы оказать твердую поддержку при выполнении функций (пальцев), и что их должно было быть много, чтобы отвечать многообразности их движений; но мы не указали ни их количество, сколько их должно быть, ни величину каждой из них, какой она должна быть, ни на их форму, ни на способы их сочленения. 39. Так вот, скажем сейчас же, что не надо было ни больше, ни меньше трех костей для каждого пальца, так как большее их количество решительно ни в чем не содействовало бы какой бы то ни было их функции (ведь достаточно указано, что все они могли выполняться при наличии только трех костей), а может быть, и помешало бы полному разгибанию, делая его менее укрепленным, чем оно есть сейчас; ведь органы, составленные из многих частей, гнутся легче, чем те, которые имеют мало частей. Если бы было меньше трех костей, пальцы не могли бы принимать такое большое количество промежуточных положений. Таким образом, трех костей достаточно для многообразия движений и для того, чтобы избежать излишней легкости сгибания. Что касается величины, для всех ясно, что кость, помещенная первой, должна быть более длинной, чем та, которая следует за ней; первая — поддерживает, вторая — поддерживается; поэтому вполне подходяще, чтобы та, которая поддерживает, была больше той, которая поддерживается. Выше было указано, что оконечности пальцев должны быть очень маленькими и округлыми; и было бы невозможно, если бы это было иначе, как при последовательном уменьшении величины костей пальцев. Для этого 40. необходимо всегда, чтобы вторая косточка была меньше первой. Что касается их формы, то из того, что они имеют основание более широкое в верхней части и оканчиваются основанием менее широким — в нижней, происходит то же их применение, которое мы признали в связи с их величиной. А благодаря тому, что они округлы, они не могут быть легко повреждены, так как из всех форм округлая меньше всего подвергается опасности повреждения, принимая во внимание, что она не имеет никаких выступающих частей, которые могут быть сломаны внешним ударом. Но почему каждая косточка является совершенно выпуклой только с внешней стороны и не является такой ни с внутренней стороны, ни с боков? Что же, разве и это не создано также к лучшему? Действительно, своей внутренней стороной пальцы давят, мнут и хватают все предметы; и было бы плохо, если бы косточки были выпуклы с этой стороны; внешней стороной пальцы не делают ничего подобного и не выполняют никакой другой функции; поэтому эта сторона требует такого строения, которое единственно могло бы хорошо защищать от всякого повреждения. Взаимное сближение пальцев внутренними сторонами предохраняет их от всякого повреждения, и когда они соприкасаются, они не должны оставлять никакого промежутка между собой; 41. таким образом, было бы ни к чему, если бы они были выпуклы и по сторонам. То, что я доказываю, достаточно подтверждается большим пальцем и мизинцем; верхняя округленность первого и нижняя округленность второго действительно выпуклы. С этой стороны их ничто не защищает и они не соединены ни с каким другим пальцем. Можно и тут восхищаться и удивляться искусству природы в строении костей.

 

Глава XV

Способ сочленения костей не менее замечателен; ведь каждый из пальцев состоит из трех не просто и случайно соединенных костей, но, как дверные петли, каждый сустав представляет собой выпуклость, входящую в углубление. Но это может быть не самое замечательное; если ты рассмотришь соединение всех костей во всем теле, ты увидишь, что выпуклости по своим размерам всегда соответствуют углублениям, в которые они входят. Такое расположение, я это хорошо знаю, покажется тебе предметом, достойным величайшего удивления. В самом деле, предположим, что углубление больше, чем следует, тогда сочленение будет неустойчивым и слабым; предположим, что оно меньше, чем следует, тогда движение 42. было бы затруднено, кость никак не могла бы повернуться и, кроме того, грозила бы опасность, что выпуклости кости, сжатые в узких пространствах, надломились бы. Ничего подобного не происходит: нечто вроде возвышенностей (ámbon) окружает все углубления суставов и надежно охраняет все сочленения от возможного вывиха, если только не случится роковой неизбежности. Так как вследствие такого, казалось, безопасного строения все же существовала опасность большей затрудненности движений и надлома выпуклостей костей, природа опять-таки изобрела двойное средство и против подобного неудобства. Прежде всего она покрыла обе кости хрящом, затем она увлажнила эти хрящи жирной, вязкой жидкостью, похожей на масло, вследствие чего всякое движение в сочленении костей может происходить легко, не подвергаясь опасности надлома. Мастерства природы, состоявшего в том, чтобы снабдить сочленения хрящевой каймой [бровью (orphýs)], было достаточно для предохранения суставов от вывиха; но не только на это средство она рассчитывала, чтобы их сдерживать, 43. зная, что животное часто бывает вынуждено делать многочисленные быстрые и сильные движения. Итак, чтобы каждое сочленение было ограждено со всех сторон, природа создала на каждой из двух костей своего рода связки, протянув их от одной кости к другой; одни из этих связок представляют собой нечто вроде нервов: они круглые и плотные, другие напоминают перепонки: они длинные и тонкие. Эти связки всегда создавались, как это требовалось для назначения суставов. Связки наиболее плотные и крепкие защищают суставы наиболее важные и большие, другие предназначены для менее важных и небольших. Подобное строение, общее всем сочленениям, встречается как во всех суставах, так и в суставах пальцев, где это наиболее уместно. Правда, эти сочленения невелики, но имеют очень точные углубления; они окружены со всех сторон небольшими вогнутыми округлостями (itys), покрыты тонким хрящом и соединены перепончатыми связками. Большая мудрость природы сказалась также в строении пальцев, а именно в том, что она не сделала вогнутые углубления костей одинаковыми со всех сторон, но с наружной стороны значительно большими, а с внутренней — значительно меньшими. 44. Если бы с наружной стороны они были маленькими, то пальцы могли бы загибаться за пределы разгибания; если бы они были большими с ладонной стороны, — сильное сгибание было бы затруднено. Итак, в обоих случаях имели бы место неудобства, лишающие разгибание твердости и препятствующие многообразию движений при сгибании. Но так как на самом деле все устроено иначе, то и не произошло никаких неудобств; наоборот, они были причиной совершенной безопасности движения пальцев. Но почему косточки пальцев плотные, твердые и не имеют костного мозга? Не потому ли, что они лишены мяса и поэтому более подвержены опасности? А для тел, легко подвергающихся повреждениям вследствие отсутствия внешней защиты, единственным важнейшим средством предохранения является особое строение, которое делает их более трудно уязвимыми.

 

Глава XVI

Вот как обстоит дело с костями пальцев. В дальнейшем мы будем говорить о костях других частей тела, прежде всего напомнив, как это было уже раньше показано, что трудно установить назначение отдельных частей, прежде чем не будет понята их функция. Функцией руки является хватание. Это, очевидно, всеми признано 45. и не требует никаких доказательств. Но мнения расходятся относительно функций артерий, нервов, мышц, сухожилий и они не очевидны; поэтому об этих частях требуется более подробное изложение. Однако здесь не следует заниматься исследованием функций, так как нам предстоит говорить не о функциях, а о назначении частей. Поэтому необходимо продолжать наше изложение, взяв как в данный момент, так и в течение всей остальной работы за основу наших рассуждений выводы из доказательств, сделанных в других трудах. Так, например, было доказано в сочинении «О догматах Гиппократа и Платона», что головной и спинной мозг является началом всех нервов, что головной мозг в свою очередь служит началом спинного мозга, сердце — всех артерий, печень — вен; что нервы получают от головного мозга свою психическую способность (psychikén dynamin), что пульсация распространяется от сердца по артериям и что печень является источником вегетативных свойств (phytikén dynamin) вен. Следовательно, назначение нервов состоит в том, чтобы проводить от их возникновения чувствительную и двигательную способность в различные части тела; назначение 46. артерий в том, чтобы поддерживать естественную теплоту и питать психическую пневму; вены были созданы с целью кроветворения и распространения крови по всему телу. В трактате «О движении мышц» было сказано о различии между сухожилиями, нервами и связками; известно также, что в этой работе говорилось о природе мышц, и было установлено, что они являются органами произвольных движений и что оконечность (a ponéurosis) мышц называется сухожилием.

 

Глава XVII

Итак, как в данном вопросе, так и на протяжении всего нашего изложения, принимая эти факты за основу наших доказательств, мы скажем о назначении каждого органа и начнем с пальцев. Так как природа дала костям строение, наиболее подходящее для органов хватания, но так как было невозможно, чтобы кости, будучи землеподобными и каменистыми, обладали способностью произвольных движений, она изобрела способ двигать их при помощи других частей. Так как мышцы предплечья 47. образовали сухожилия, природа продлила их по прямой линии вдоль пальцев; ведь части, видимые снаружи, т. е. те, которые двигают пальцы и которые древние называют нервами, не что иное, как сухожилия, берущие свое начало в перепонках и в нервах, рассеянные в мышцах и там переплетающиеся. Их назначение соразмерно тем элементам, из которых они состоят. Они обладают чувствительностью, совершают произвольные движения, прикрепляют мышцы к костям. Ясно, что первые две способности, а именно чувствовать и двигать, они получили от нервов, а способность соединять кости с мышцами — от связок. В самом деле связка, будучи, подобно нерву, белой, бескровной и лишенной полостей, многими неопытными людьми принималась за нерв; но связка не выходит ни из головного мозга, ни из костного; она идет от одной кости к другой, поэтому-то она значительно крепче нерва, совершенно нечувствительна и ничего не может двигать. Итак, природа, выводя из мышц предплечья все эти видимые у запястья сухожилия, чтобы их протянуть к пальцам, прикрепила их к каждому из суставов, конечно, 48. не с целью прикрепить одни кости к другим, — какая была бы в этом польза? Она также не прикрепила их к концам кости, расположенной впереди сочленения, — это не принесло бы никакой пользы, — она их прикрепила к головке второй кости, которая должна была двигаться. Мне кажется, что то же самое происходит с куклами, приводимыми в движение при помощи веревочки. В самом деле, и в этом случае шнурок протягивают над соединением сочленений и прикрепляют его к основанию частей, находящихся снизу, с тем, чтобы член слегка подавался, когда дергают шнурок, вверх. Если ты когда-либо видел движущихся кукол, о которых я говорю, ты составишь себе ясное представление о движении, передаваемом каждым отдельным сухожилием каждому отдельному суставу. В самом деле, когда кость, находящаяся позади сустава, двигается вокруг кости, находящейся впереди его и остающейся неподвижной, — палец вытянут, если действует наружное сухожилие, и согнут, если работает внутреннее. Почему природа создала длинные сухожилия и почему не прикрепила мышцы к запястью? Потому что было желательнее, чтобы кисть руки была легкой и тонкой и не была перегружена толщей мякоти, что сделало бы ее тяжелой и толстой, так как она проделывала бы значительно хуже 49. и медленнее многое, что она теперь выполняет быстро и легко. Так как, с одной стороны, было необходимо протянуть сухожилия издалека, а, с другой стороны, эти обнаженные и лежащие в полости, лишенной мякоти, сухожилия легко могли подвергнуться ушибам и порезам, охлаждению и нагреванию, природа защитила их, создав плотную перепонку, которой она окружила их со всех сторон таким образом, что она не только предохранила их от внешних ударов, но также от соприкосновения с костями. Каждое сухожилие совершенно округло, начиная от мышц и до суставов, чтобы не подвергаться повреждениям. Но в том месте, где оно прикрепляется к суставу [фаланге — В.Т.], который сухожилие должно приводить в движение, оно расширяется, так как ему легче двигать сустав, имея с ним возможно большее число точек соприкосновения. Так как следовало, чтобы каждый палец мог совершать только четыре движения: сгибание, разгибание и два боковых движения, было бы, как мне кажется, разумным, чтобы у каждого сустава с четырех сторон находились сухожилия; ведь если бы с одной стороны не хватало сухожилия, то член был бы изогнут и изуродован. 50. Поэтому и существуют сухожилия с четырех сторон: сгибающее, выходящее из мышц, расположенных на внутренней стороне предплечья, разгибающее, берущее свое начало от наружных тыльных мышц; те, которые вызывают движения в направлении к мизинцу, происходящие от мышц, ведающих боковыми движениями; те, которые производят другое боковое движение в направлении к большому пальцу, исходящие от маленьких мышц, расположенных на кисти. Следовательно, природа не отказала ни в одном движении ни одному пальцу и не забыла ни одного сухожилия, долженствующего производить это движение. Этого было бы достаточно, чтобы доказать великое искусство природы. Но так как существуют вещи, значительно более важные, то не следует обходить их молчанием. Ведь природа, во всем справедливая, не только не отказала пальцам ни в одном возможном движении, но она еще точно соразмерила величину сухожилия с полезностью движений. Самый большой из пальцев, гот, который называется большим (anticheir), имеет с ладонной стороны тонкие сухожилия, а с тыльной — два довольно толстых; со стороны указательного пальца — маленькую и тонкую мышцу; 51. с противоположной стороны — другую, более толстую, расположенную на выпуклости большого пальца. Из четырех остальных пальцев каждый имеет с внутренней стороны по два больших сухожилия, одно снаружи, равное самому маленькому из двух внутренних, третье — более тонкое; оно находится сбоку наружной части; наконец, еще одно самое тонкое из всех, помещающееся сбоку с внутренней стороны. Все это, как я уже сказал, расположено весьма разумно. Так как движения кисти, наиболее многочисленные и требующие наибольшей силы, производятся четырьмя сжатыми пальцами, то следовало, чтобы они были снабжены сгибающими сухожилиями, не только большими, но и двойными. Ведь все равно, берем ли мы что-нибудь одной рукой или двумя вместе, все равно, нужно ли нам тянуть, ломать, тереть или разминать, — мы делаем это, сгибая пальцы. Совершенно иначе обстоит дело с большим пальцем, так как за исключением тех случаев, где приходится прижимать его к остальным согнутым пальцам, нет необходимости сгибать его ни для каких иных действий; но его первый сустав, соединяющийся с запястьем, остается совершенно бездеятельным при этом движении, так как если бы он сгибался, 52. то это движение было бы совершенно бесполезным. Два других сустава действуют хорошо, если мы кладем большой палец на согнутые внутрь пальцы, чтобы их сдавливать или прижимать. Поэтому-то нет никакого сухожилия, прикрепленного с внутренней стороны к первому суставу большого пальца; но у второго и третьего сустава есть небольшое сухожилие с внутренней стороны и еще другое, самое маленькое, по сторонам. Что касается других пальцев, то разгибательные сухожилия, значительно меньшие, чем сгибательные, гораздо толще, чем сухожилия, находящиеся по сторонам. Находясь с противоположной стороны внутренних мышц, очень сильных и толстых, они были бы не в состоянии удерживать пальцы во всех промежуточных положениях между полным сгибанием и полным разгибанием, если бы они были созданы очень слабыми и тонкими. В самом деле, в трактате «О движении мышц» было доказано, что все действия, выполняемые нами посредством промежуточных положений, требуют одновременной работы двух противодействующих мышц. Что касается большого пальца, то не существует непосредственно 53. противодействующей мышцы для сгибательного движения, так как для этого она, по необходимости, должна была бы находиться на самой середине наружной поверхности; но мы видим снаружи два сухожилия, находящиеся с каждой стороны медиальной части. Если оба они вытянуты, то приводят большой палец в положение полного разгибания; если они работают по отдельности, то тянут палец вбок, каждое в свою сторону. Функция притягивать большой палец к указательному возложена, кроме того, на маленькую мышцу, расположенную с одной стороны, а противоположное действие выполняется также большой мышцей ладони руки. Очень разумно, что большой палец может возможно дальше отклоняться от указательного и что в этом направлении его движение наиболее сильно, как разумное и противоположное движение для четырех остальных пальцев; ведь они должны в этом случае быть в состоянии возможно больше отдаляться от большого пальца. Выше было указано, насколько это полезно для функций кисти. Следовательно, и среди сухожилий, прикрепленных по сторонам пальцев, то, которое удаляет их от большого пальца, значительно больше того, которое их приближает. Все это было создано природой очень искусно, как четыре начала боковых движений, доступных одному только большому пальцу, 54. так и начала двух других, данных каждому из остальных пальцев; ведь в удалении и приближении к другим пальцам и состоит главная функция именно большого пальца. Итак, для того чтобы эти оба движения были бы возможно большими, природа добавила с каждой стороны две боковые мышцы: для того движения, которое относится к указательному пальцу — сухожилие и мышцу, находящуюся в этой области; для противоположного [отводящего движения — В.Т.] — другое наружное сухожилие и мышцу большого пальца. Итак, сухожилия были созданы: одно, чтобы приближать, другое, чтобы удалять большой палец от указательного; мышцы, продолжающие действия сухожилий, созданы: одна, чтобы возможна больше приближать, другая — возможно больше отводить. Итак, мышцы и сухожилия, двигающие пальцы, находятся в наилучших условиях, что касается их размера, числа и расположения. Если мы забыли что-либо маловажное, например, касающееся внутренних сухожилий и особенно сухожилия большого пальца, то мы еще вернемся к этому. Было уже сказано, что это последнее сухожилие должно быть простым и более тонким, чем остальные, и что оно должно прикрепляться ко второму суставу большого пальца; 55. но вот что еще не было сказано, а именно что каждое сухожилие было создано так, чтобы притягивать к своему началу все части, которые оно должно двигать, и что это начало находится ровно в центре сустава запястья, так как если бы большой палец был направлен к этой части, то с ним случилось бы что-либо другое, только не сгибание. Так и здесь проявилось замечательное искусство природы, и ты будешь по справедливости удивляться ему, если подумаешь, что начало сухожилия, предназначенного для сгибания большого пальца, должно было находиться в центре ладони. Но если бы дело обстояло так, то мышца, следующая за этим началом сухожилия, чтобы продолжать после него его направление, дошла бы до мизинца и приняла бы, таким образом, странное и мало подходящее по многим причинам положение. Во-первых, кисть была бы лишена углубления, которое служит при различных обстоятельствах, во-вторых, была бы уничтожена ее легкость; в-третьих, было бы затруднено сгибание пальцев; в-четвертых, а это было бы наиболее странным и невозможным, начало мышцы приходилось бы на мизинец; а если бы 56. это было так, то прикрепление нерва, идущего сверху к началу этой мышцы, было бы затруднительно или, вернее, невозможно, потому что он прежде всего вошел бы в эту мышцу сверху или по меньшей мере посредине. Если не было возможности поместить в этом месте сухожилие, которое должно управлять сгибательным движением большого пальца, и если это движение не могло выполняться, если бы сухожилие не занимало этого положения, то возникла бы опасность, что движение сгибательное или совсем уничтожилось бы, или было бы крайне затруднено. Какой выход нашла природа из такого большого затруднения? Она создала это сухожилие из перепонки [апоневроза — В.Т.], находящейся в области запястья; как иначе могла бы она поступить? Но она не протянула его непосредственно к большому пальцу и точку его отправления не поместила в те части, которые являются непосредственным продолжением этого пальца. Это сухожилие берет свое начало в той же точке, откуда исходит сухожилие, направляющееся к среднему пальцу, на большом протяжении которого оно долгое время лежит и с которым оно связано крепкими перепонками. Проходя эти перепонки, оно разделяется с ним после того, как дойдет до ладони, подобно тому как вожжи упряжек проходят через определенные кольца, прикрепленные к ярму. 57. Как вожжи, делая определенный изгиб и образуя своего рода угол в кольцах, поворачивают при их натягивании животными в сторону колец, точно так же сухожилие, натянутое управляющей им мышцей, обращает палец не к этой мышце, но к той точке, где она изгибается, пройдя через перепонки. Вот почему оно берет свое начало от одной общей с другими сухожилиями головки и имеет то направление, которое я указал. Почему оно наложено на другие сухожилия? Очевидно, потому, что оно является органом менее важного движения. Природа всегда помещает наиболее важное в глубине, а менее важное поверхностно. Все в силу той же предусмотрительности те из наружных сухожилий кисти, которые управляют пальцами, находятся на поверхности кисти, а сухожилия большого пальца — глубже их. То же самое относится и к внутренним сухожилиям, прикрепленным к четырем пальцам; те, которые проходят через глубоко лежащие части кисти, значительно больше тех, которые находятся над ними. Первые сгибают, будучи прикреплены к первому и третьему суставу после своего разделения, 58. вторые — только ко второму. Удивительны и не поддаются описанию как прикрепления сухожилий к костям, так и их взаимная связь. Никакое изложение не способно объяснить точно то, что может быть воспринято одними только чувствами. Все же следует попытаться рассказать, как все это происходит, так как нельзя восхищаться искусством природы, не изучив предварительно строения частей. Там, где сгибается запястье, мы видим две сухожильные перепонки, происходящие от мышцы и наложенные друг на друга: большая расположена глубоко, т. е. на костях, меньшая — поверхностно. Большая сухожильная перепонка, которая проходит глубоко, разделена на пять сухожилий; меньшая — поверхностная — разделяется на четыре, так как она не имеет продолжения к большому пальцу. Все сухожилия направляются по прямой линии к пальцам, причем меньшие расположены над большими и каждая из четырех пар на всем своем пути защищена плотной оболочкой. Дойдя до первых суставов пальцев, каждое из глубоких сухожилий сплющивается и сгибает косточку первой фаланги 59. посредством окружающей его перепончатой связки, затем каждая пара продолжает свой первоначальный путь прямо к оконечностям пальцев ниже других сухожилий, как и вначале, и также под защитой перепонок. Дойдя до уровня второго сустава, лежащее выше сухожилие, в свою очередь раздвоившись, охватывает своими расширенными раздвоениями лежащее ниже сухожилие и укрепляется на боковых частях косточки второй фаланги. Отсюда лежащее ниже сухожилие одно идет к третьему суставу и укрепляется у головки третьей и последней косточки пальца. Каждый сустав пальцев сгибается при помощи прикреплений, о которых я говорил, и разгибается наружными сухожилиями запястья. Несмотря на то что они значительно меньше ладонных сухожилий, мы распознаем их даже без анатомического вскрытия, так как они обнажены, выдаются и покрыты только перепонками и тонкой кожей, в то время как внутренние сухожилия покрыты 60. значительной толщей мякоти, служащей той полезной цели, на которую мы указали выше. Итак, из внутренних сгибающих пальцы сухожилий те, которые проходят глубоко, приводят в движение первый и третий суставы каждого пальца потому, что эти суставы имеют больше значения для действий пальцев, чем средний, и потому, что размер этих сухожилий позволяет им обслуживать два сустава. По тем же причинам маленькие сухожилия прикреплены к одному только суставу, а именно к среднему; ведь их объем не позволил им распределиться на два сустава, и если два других движения не нарушены, то и средний сустав двигается каким-то образом вместе с крайними по той причине, что, как было уже сказано, средний сустав — наименее важный из трех. В самом деле, мы не можем согнуть этот сустав, не сгибая двух смежных, находящихся выше и ниже, и, если они согнуты, невозможно, чтобы не был согнут и он. Итак, если сухожилие, приводящее в движение средний сустав, повреждено, а другое здорово, движение у среднего сустава тем не менее отчасти сохраняется; но если повреждено другое сухожилие, движение первой и третьей фаланги 61. теряется даже в том случае, если сухожилие средней фаланги цело. Следовательно, очевидно, что этот менее важный вид сухожилий с полным правом был помещен поверхностно. Итак, число, объем, расположение, разделение и прикрепление сухожилий — все это создано наилучшим образом.

 

Глава XVIII

Так как тело само по себе не обладает способностью чувствовать и так как было бы абсурдным, чтобы орган хватания был покрыт нечувствительной частью, то природа продвинула в мягкие покровы кисти значительное количество нервов, которые, спускаясь сверху, распределяются по всему органу. После того как это произошло, мякоть тотчас же превратилась в мышцу, если только правильно то, что рассеянные в теле нервы порождают мышцы: вытянув из них сухожилия, природа поместила их вдоль боковых частей каждого пальца — с левой стороны сухожилия правой кисти, с правой стороны — сухожилия левой кисти. Остальные сухожилия, находящиеся по сторонам каждого пальца, 62. природа вывела из мышц предплечья, и это не без основания, как будет показано в дальнейшем изложении, если сначала мы вернемся к тому, от чего мы отклонились. Так как было очень важно, чтобы все четыре пальца могли сжиматься одновременно, не тогда, когда мы берем предмет большого объема, но особенно, когда захватываем жидкое тело или небольшую вещь, то оказалось очень полезным, чтобы это сгибание происходило при наибольшем сближении пальцев, чтобы между ними не было никакого пустого пространства. Мы видим, что это происходит именно таким образом. Но дело обстояло бы иначе, если бы пальцы с боков не были покрыты мякотью и если бы сухожилия, приводящие их в движение, не выходили из одной и той же точки. В самом деле, эта точка, находящаяся около линии сгибания запястья и, так сказать, посередине находящейся здесь области, притягивая к себе все пальцы одновременно или каждый в отдельности, заставляет их оконечности пригибаться к ней. И вследствие этого, если сгибаются только первый и второй суставы, а третий остается разогнутым, концы пальцев остаются соединенными, несмотря на то что они более 63. тонки, чем остальная часть пальцев и между ними должен был бы существовать промежуток; но они остаются плотно соединенными, так как сходятся в одной точке — начале сухожилий. Ведь все сухожилия выходят из этой именно точки и направляются по прямой линии к пальцам, описывая в точке своего отправления равные углы. Поэтому совершенно неизбежно, что палец, притягиваемый сухожилием к своей точке, ложится на сухожилие и наклоняется, так сказать, к этой точке; поэтому, несмотря на все усилия, не удается согнуть растопыренные пальцы. Природа решила сделать невозможным то, что не могло бы служить нам на пользу. Но, ввиду того что, с другой стороны, нам приходится брать объемистые вещи двумя руками или одной, и ввиду того что в данном случае необходимо вытянуть пальцы и раздвинуть их возможно шире, природа предусмотрела и это действие, так как, производя боковые движения, дала возможность пальцам благодаря этому раздвигаться сколько угодно. 64. В самом деле, если бы пальцы были лишены этих боковых движений, они должны были бы раздвигаться при разгибании, так как их разгибательные сухожилия, подобно сгибательным, выходя из одной общей точки, разделяются под равными углами. Ведь все сухожилия, выходящие из одной точки и идущие по прямой линии, тем более расходятся друг от друга, чем более они удалены от своей исходной точки. Точно так же, по-видимому, обстоит дело с пальцами. В самом деле, если не пользоваться боковыми движениями, но только разгибательными и сгибательными, то при движении разгибательном пальцы разойдутся, а при сгибательном сойдутся. Итак, природа создала боковые движения не для того, чтобы просто растопыривать пальцы, но чтобы раздвигать их возможно больше. Поскольку пальцы обладают этими преимуществами, природа дала им еще одно, которое является небесполезным. В самом деле, мы можем сближать раздвинутые пальцы, когда они разогнуты, напрягая для пальца, находящегося справа от оси кисти, левое боковое сухожилие, а для пальца слева — правое боковое сухожилие. Наоборот, когда мы хотим возможно больше раздвинуть пальцы, 65. мы натягиваем правое сухожилие для пальцев справа и левое сухожилие для пальцев слева. Если бы мы не приводили в действие ни одного из боковых сухожилий, но только наружные сухожилия, пальцы приняли бы положение среднее между теми, о которых мы только что говорили, и у лиц, имеющих худощавую кисть, видно, как эти сухожилия идут по прямой линии от самого своего начала до кончиков пальцев. Подобно наружным сухожилиям, внутренние одинаково натянуты по прямой линии при всех движениях, при которых боковые сухожилия неподвижны. Когда действуют эти последние, то внутренние сухожилия принимают уже не прямое, а несколько косое направление. Посмотри и тут на удивительную премудрость демиурга. В самом деле, так как было целесообразнее, чтобы при сгибании пальцев прекращались боковые движения, ввиду того что они не приносили никакой пользы, и вновь приводились в действие при разгибании, так как при этом они являлись крайне полезными, он придал сухожилиям, управляющим боковыми движениями, такое строение, при котором они готовы действовать в смысле улучшения и лишены возможности действовать в смысле ухудшения. Прежде всего, поскольку он создал боковые сухожилия, 66. одни от маленьких мышц, расположенных во внутренней части кисти, другие от больших наружных мышц на предплечья, было необходимо, чтобы первые были меньше и слабее, а вторые — больше и сильнее, и, где им было лучше быть прикрепленными к каждому из пальцев, он их там и прикрепил; на правой руке он поместил более слабые слева по отношению к осевой линии тела, наиболее сильные — справа, а на левой руке более слабые — справа, а более сильные — слева. Кроме того, он не провел ни те, ни другие ровно посредине боковой поверхности пальцев, но наружные он поместил несколько выше, т. е. приближая их к разгибательным и удаляя от сгибательных. Вследствие этого боковое наружное движение должно было преобладать над внутренним и должно было прекращаться при сгибании пальцев. Мы уже говорили, почему хорошо, что это движение прекращается. Теперь мы скажем, почему хорошо, что оно наиболее сильное.

 

Глава XIX

Нам необходимы были эти боковые движения пальцев, чтобы иметь возможность дальше отодвигать их друг от друга, так что, если бы нам никогда не мог представиться случай для такого раздвигания пальцев, нам не было бы необходимости в них; но так как природа противопоставила большой палец другим, она предусмотрела как нечто важное, чтобы пальцы могли придвигаться к нему боковым движением. В самом деле, если при работах, когда приходится передвигать объемистые предметы, мы возможно больше должны раздвинуть пальцы, было целесообразно, чтобы четыре пальца могли обладать наружным вращательным движением, а большой палец — внутренним. Этому последнему природа дала довольно толстое сухожилие, которое управляет боковым внутренним движением; она уменьшила величину других не только потому, что мудрому демиургу не полагалось делать что-либо бесполезное, но и потому, что сила внутреннего сгибания уменьшилась бы, если бы ему было противопоставлено равнозначащее разгибательное движение; в самом деле, слабость является небесполезной для того, чтобы движение могло быть совершенно уничтожено при сгибании нами пальцев. Чтобы наше изложение было доказательным 68. и не слишком растянутым, следует вернуться к некоторым положениям, установленным в нашем труде «О движении мышц». Эти положения следующие: для всех суставов, как нами показано выше, существует среднее безболезненное положение; все остальные, отступающие от него в ту или другую сторону, менее болезненны, если они приближаются к среднему, и более, если они от него удаляются; абсолютно болезненны крайние положения, за пределами которых нельзя ни сгибать, ни вытягивать, так как эти положения возникают тогда, когда вызывающие их мышцы до крайности напряжены. Вполне естественно, что появляется боль, так как вызывающая движение мышца чрезмерно сокращается, а противодействующая мышца чрезмерно растягивается. При положениях, уклоняющихся от среднего в ту или другую сторону, работают или обе мышцы, или по крайней мере одна из двух; при среднем положении может не работать ни одна из них. Эго относится и к пальцам. Если опустить руку безвольно и пассивно, как это делают очень утомленные люди, ни одна из мышц пальцев не вступает в работу и кисть будет находиться 69. в среднем положении; если из этого положения захотят перейти в то или другое, то при разгибании неизбежно натянутся сухожилия и наружные мышцы, при сгибании же — в свою очередь внутренние. Если захотят одновременно и вытянуть пальцы, и выполнить боковое движение, то ясно, что будут действовать как разгибательные сухожилия, так и те, которые двигают в сторону. Точно так же, если захотят согнуть и двинуть в сторону, то вступят в действие сгибательные сухожилия и те, которые могут производить боковые движения. Но так как существуют два боковых движения, то, во-первых, место прикрепления сухожилия неизбежно исключает одно из двух, — наружное, если мы сгибаем пальцы, так как это сухожилие прикрепляется не прямо с боков, но скорее несколько выше около разгибательных сухожилий. Ведь было доказано в сочинении «О движении мышц», что одновременно нельзя выполнять два противоположных движения. Что же касается другого внутреннего движения, то не положение сухожилия является препятствием к его выполнению, так как его свободная исходная точка находится внутри, там где расположены сгибательные сухожилия, а, как было выше сказано, — 70. его слабость. В самом деле, если среди наружных сухожилий те, которые управляют разгибанием, крупнее двигающих в сторону, они все же не настолько превосходят их по объему, чтобы совершенно свести на нет действие этих последних. Но не легко сказать, насколько внутренние сухожилия превосходят боковые; ведь лучше это увидать, чем познать при помощи рассуждений, что сухожилия, приросшие сбоку, слабы, трудно видимы вследствие небольших размеров и что другие не только самые большие из всех сухожилий кисти, но и двойные. Поэтому необходимо, чтобы, когда крупные сухожилия сгибают пальцы, маленькие увлекались силой движения. В общем, если на тело воздействуют два начала движения, имеющие боковое направление по отношению друг к другу, причем одно из них значительно сильнее другого, то, по необходимости, более слабое будет сведено на нет; но если превосходство небольшое или если оба одинаковой силы, то тело получает движение, слагающееся из действия этих двух. Мы чуть ли не ежедневно видим тому тысячи примеров, и чтобы привести таковой, 71. тотчас же вообразили два судна, идущие на веслах при ветре, который одновременно дует им в борта. Если сила гребцов и ветра одинакова, то в результате неизбежно получается сложное движение. Они будут двигаться ни прямо вперед, ни совсем в сторону, но в среднем направлении; если, напротив, сила гребцов превосходит силу ветра, судно будет двигаться скорее прямо, чем в сторону, а если наоборот, то оно скорее будет двигаться в сторону, чем вперед. Если одна сила настолько значительнее другой, что эта последняя окажется побежденной, то в результате судно понесет в сторону; когда сведена на нет сила гребцов, оно пойдет вперед, если не хватит силы ветра. Как? Если бы ветер был только легким ветерком, если бы судно было длинным и легким, если бы оно было снабжено большим количеством гребцов, то разве почувствовалось бы движение, вызываемое ветром; но если бы ветер был очень сильным, судно же — очень большим и тяжелым, имеющим только двух или трех гребцов, работу гребцов невозможно было бы заметить. Таким образом, движение маленьких сухожилий настолько слабо, что в том случае, если они работают без содействия больших сухожилий, они могут двигать пальцы только очень ограниченно; 72. совершенно не будет заметно, если в то же время будут действовать большие сухожилия. Но так как большинство врачей не знает и того, насколько движение небольших мышц и само по себе слабо, они, конечно, путем рассуждений не могли установить того факта, что это движение неизбежно должно было уничтожиться при своем соединении с очень сильным движением. Причина этого незнания в том, что наружное движение, двигающее пальцы в сторону, будучи очень резким, заставляет думать, что всякое движение, возвращающее пальцы из этого крайнего положения в положение противоположное, зависит от внутреннего сухожилия. Поэтому следовало измерять силу каждого из боковых движений, не исходя из крайних точек, но исходя из среднего положения. Положение считается средним, когда разгибательные сухожилия являются совершенно прямыми. В самом деле, если бы боковые сухожилия были перерезаны, разгибательные или сгибательные движения нисколько бы не пострадали. Исходя из того положения, которое удерживает пальцы выпрямленными, ясно будет видно, какова сила 73. каждого из боковых движений. Рассуждая таким образом, ограниченность бокового внутреннего движения станет для тебя очевидной.

 

Глава XX

То, что касается боковых движений, было достаточно показано. Мы сказали, что внутреннее должно было быть более слабым и что оба существуют одновременно с разгибательным, но прекращаются при сгибании; конечно, все это приложимо к четырем последним пальцам. Противоположный же им большой палец, имеющий особое положение, имеет по этой причине такие сухожильные прикрепления и функции, которыми не обладают другие пальцы. Внутреннее движение сгибания, более сильное для других пальцев, является наиболее слабым для него; боковые движения, наиболее слабые для других, наиболее сильны у него. Самое тонкое сухожилие помещено внутри; самые широкие находятся по бокам в противоположность тому, как у других пальцев. Как для четырех пальцев наиболее сильным движением было сгибание и требовались два сухожилия, так из боковых движений большого пальца наиболее важным является наружное; поэтому оно выполняется мышцей, расположенной с этой стороны, а также сухожилием, 74. прикрепленным к первой фаланге. От какой мышцы берет начало это сухожилие и как оно направляется к основанию большого пальца, мы скажем, когда будем рассматривать все остальные сухожилия, прикрепленные к пальцам.

 

Глава XXI

Теперь не следует обойти молчанием то, что, рассуждая на эту тему, говорят некоторые из тех, кто разделяет мнения Эпикура — философа и Асклепиада — врача, но следует тщательно изучить их речи и показать, в чем они ошибаются. По мнению этих лиц, не потому, что сухожилия плотны — движения энергичны и не потому, что они тонки — движения слабы, но они в силу необходимости становятся теми или иными, в зависимости от тех функций, которые они выполняют в жизни, и величина сухожилий является необходимым следствием силы движений. Когда их упражняют, они лучше питаются и развиваются, как это и вполне естественно; когда же ведут праздную жизнь, они атрофируются и становятся тонкими. Не потому, говорят они, что было бы лучше, чтобы энергичные движения 75. выполнялись сухожилиями сильными и плотными, а слабые — сухожилиями тонкими и малосильными, сухожилия устроены природой такими, каковы они есть — в противном случае и у обезьян не было бы свойственных им пальцев; но, как было сказано выше, плотность есть неизбежное для сухожилий следствие их упражнений как хорошо питаемых, слабость же — следствие их бездеятельности как плохо питаемых. Но, о удивительные люди! мы вам ответим: поскольку вы взялись доказать, что величина сухожилий не зависит ни от упражнения, ни от его отсутствия, вам бы следовало то же самое сделать по отношению к их числу, положению, прикреплениям, остановиться немного на их различиях по возрасту и, кроме того, еще не утверждать с такой смелостью об обезьянах то, что вам совершенно неизвестно. Ведь вы найдете не только плотные сухожилия, но и двойные, управляющие каждым из сильных действий. Для различных возрастов мы не найдем никакой разницы в числе; наоборот, у новорожденных детей и даже у утробного плода, хотя они и не выполняют никаких функций 76. при помощи этих сухожилий, мы находим двойными те сухожилия, которые должны быть такими, и находим крупными те, которые должны быть крупными, если только вы не полагаете, что органы становятся двойными у тех, кто их упражняет, и что половина их исчезает у тех, кто бездеятелен. Если это так, то те, которые сильно трудятся, будут, без сомнения, иметь по четыре ноги и по четыре руки, тогда как те, которые живут в праздности, будут иметь по одной ноге и по одной руке. Или, вернее, не является ли это пустой болтовней людей, не стремящихся найти истину, но, наоборот, старающихся затуманить и скрыть прекрасные открытия, которые удалось сделать. Как, в самом деле, объяснить, что у пальцев на обеих руках находится тридцать суставов, каждый сустав имеет начало и прикрепление сухожилий с четырех сторон, как было уже сказано, тогда как среди всех суставов пальцев только первый сустав большого пальца имеет сухожильные прикрепления только по бокам и с наружной стороны, но никакого внутреннего? Если сосчитать количество всех сухожильных прикреплений на всех десяти пальцах, то получится число 120; это вытекает из того, что имеется 30 суставов 77. и для каждого — четыре прикрепления. Но так как одного прикрепления не хватает у каждого большого пальца, то остается 118. Клянусь богами, — так как вам нечего возразить по поводу наличия такого большого числа сухожилий, их величины, места и способа их врастания, в то время как вы находите чудесную аналогию для каждого пальца, во всех этих прикреплениях, и отсутствует только одно у большого пальца и это не без основания, так как оно нам не нужно, — то как, говорю я, можете вы утверждать, будто все это произошло случайно и без всякого искусства? Конечно, если бы мы сгибали этот сустав большого пальца, как другие, то я знаю, вы стали бы горько и сильно порицать природу за бесполезный труд — создание ни к чему ненужного движения и лишнего сухожилия. Итак, поскольку она полностью позаботилась об этих 118 местах, нуждавшихся в прикреплении сухожилий, и оставила у двух больших пальцев пустым только одно место, которое в них не нуждалось, то как можете вы ей не удивляться? Было бы гораздо лучше, если бы вы были более склонны хвалить то, 78. что хорошо, чем порицать то, что плохо, раз вы не могли нам ничего сообщить о той большой пользе, которая произошла бы от чрезмерного сгибания первого сустава большого пальца. Только в этом случае, т. е. если бы вы доказали, что было забыто полезное движение, вы могли бы обвинять природу в неопытности, но вы этого не можете. В самом деле, когда мы доводим сгибание четырех пальцев до крайнего предела, как мы об этом говорили выше, нам необходимы для всех этих функций два движения большого пальца — одно, чтобы некоторым образом заполнить пустое пространство по направлению к указательному пальцу, другое при накладывании большого пальца на остальные, когда мы их сжимаем и стягиваем к внутренней стороне кисти. Первое из этих движений находится в зависимости от одного из двух сухожилий, производящих движения большого пальца в сторону, второе выполняется тем, которое может сгибать второй сустав и которое берет свое начало, как мы сказали, в общей точке сгибающих пальцы сухожилий и прикрепляется к внутренней стороне второй косточки большого пальца. Но что касается строения этого сухожилия, а 79. также всех остальных, это отчасти уже сказано, а отчасти будет выяснено во второй книге.

 

Глава XXII

Припомним теперь функции большого пальца, о которых мы говорили выше и которые, как мы доказали, имеют назначение, одинаковое с назначением четырех соединенных вместе пальцев, ему противоположных. Мне кажется, что народ назвал его anticheir — «заменой руки», имея в виду именно это его назначение, как если бы он заменял всю кисть, потому что видел, что действие этой части тела исчезало как при ампутации большого пальца, так равно и остальных четырех пальцев. Точно так же, если как-либо страдает половина большого пальца, кисть становится столь же бесполезной и изувеченной, как и при подобном же изувечении остальных четырех пальцев. Итак, вы, знаменитые софисты, ловкие презиратели природы, видали ли вы когда-нибудь у обезьян этот палец, который обычно называют anticheir, а Гиппократ называл большим? Если вы его не видали, то как осмеливаетесь говорить, что обезьяна во всем похожа на человека? Если же вы его видели, то он показался вам 80. коротким, тонким, уродливым и абсолютно смешным, как, впрочем, и само животное. «Красива обезьяна всегда в глазах детей», — говорит нам один древний писатель, желая этим сказать, что это животное является смешной игрушкой для детей, которые им забавляются, так как оно старается подражать всем поступкам человека, но всегда неудачно, и дает повод к смеху. Или ты никогда не видел обезьяны, старающейся играть на флейте, танцевать или писать, одним словом, делать то, что так хорошо выполняется человеком? Ну, что ты скажешь об этом? Удается ли ей это так же, как нам, или она — только смешной подражатель? Может быть, ты покраснеешь, сказав противное? Во всяком случае, о премудрый обвинитель! Природа ответила бы тебе, что животному, смешному по своей духовной сущности, следовало дать тело соответствующего строения; впрочем, продолжение этой речи покажет, каким образом все тело обезьяны является смешным подражанием человеческому. Что же касается кисти, взгляни теперь, насколько ее кисть смешна, представив себе вместе со мной, что если бы живописец или скульптор, 81. изображая кисть человека, ошибся в своем изображении достойным осмеяния образом, его промах имел бы лишь тот результат, что он воспроизвел бы кисть обезьяны. Ведь мы находим именно забавными те подражания, которые, передавая сходство большинства частей, жестоко ошибаются в наиболее важных. Какую пользу можно извлечь из четырех хорошо сложенных пальцев, если большой палец так плохо устроен, что не может больше носить названия большого? А ведь таков он у обезьян; больше того, он абсолютно смешон и мало отстоит от указательного. И в этом случае природа оказалась справедливой, как часто привык называть ее Гиппократ, облекая смешную душу в смешное тело. Итак, Аристотель вполне прав, заявляя, что все животные обладают возможным для них строением, стараясь доказать искусство, с которым создано каждое из них. Но на ложном пути находятся те, которым недоступно понимание порядка, господствовавшего при создании животных, и в особенности понимание того, кто создан совершеннее всех; они вступают в горячий спор и страшатся, как бы им не доказали, что они обладают или душой более мудрой, чем неразумные животные, или 82. телом, устроенным, как подобает животному, одаренному разумом. Но оставим этих людей.

 

Глава XXIII

Чтобы закончить первую книгу, мне остается сказать несколько слов о целесообразности как числа, так и неодинаковости пальцев, а затем я кончу. Ведь это вовсе нетрудно выяснить, если рассмотреть, для чего мы прибегаем к помощи пальцев. Если бы число пальцев было меньше, чем оно есть, они выполняли бы большинство своих функций менее совершенно, тогда как ни одна из них не требовала большего их числа. Ты легко признаешь, что если бы пальцев было меньше, это нанесло бы ущерб многим из их функций, рассматривая каждую из них в отдельности. Удаляя большой палец, мы уничтожили бы силу всех остальных, так как без него ни один палец не мог бы сделать ничего существенного. Из остальных указательный и средний пальцы, следуя за большим, по своему положению, занимают следующее за ним место и по своей полезности. Схватывание мелких предметов, почти все, что касается занятия искусствами, работа, при которой приходится прибегать к силе, очевидно, требует их употребления. 83. Палец, следующий за средним, и мизинец менее полезны, чем другие, но польза их ясно выступает, когда нужно кругом охватить взятый предмет, так как, поскольку предмет является маленьким или мягким, следует согнуть пальцы и сжать их со всех сторон вокруг него. При этом действии самым полезным является большой палец, созданный для того, чтобы прикрывать все остальные; по своей силе указательный палец следует за ним. Если же нужно взять предмет твердый и объемистый, следует охватить его, раздвигая пальцы, возможно шире. В этом случае пальцы, будучи многочисленными, лучше охватывают вещь, умножая точки соприкосновения. Я думаю, что выше было уже установлено, что боковые движения пальцев очень действенны для этих функций; в результате того что большой палец обращается внутрь, а все остальные — кнаружи, круговым, т. е. вращательным, их движением, тело со всех сторон заключается в круг, а если круг замкнут, то ясно, что большее количество пальцев было бы лишним. В самом деле, пяти пальцев достаточно для этой цели, а природа не создает ничего лишнего, так как она в равной мере заботится о том, чтобы не делать ни больше, ни меньше. 84. Недостаточное количество пальцев делает действие невозможным, а излишек их мешает частям, достаточным для действия, становясь посторонней, и тем самым стеснительной тяжестью. И тот, у кого вопреки природе имеется шестой палец, подтверждает наше рассуждение.

 

Глава XXIV

Почему пальцы неодинаковы? Почему средний длиннее остальных? Или это потому, что было более целесообразным, чтобы их концы оказались все на одной линии при охвате какого-либо объемистого предмета или когда желательно удержать между пальцами мягкие или маленькие тела? Ведь независимо от того, хотят ли крепко держать большой предмет или с силой бросить его, равномерный захват его со всех сторон очень полезен. При подобных действиях все пять пальцев как бы образуют окружность круга, особенно когда они охватывают предмет совершенно округлый. В самом деле, в этом случае получается вполне ясное представление о том, что происходит и при других телах, но с меньшей очевидностью, 85. а именно что концы пальцев, находясь друг против друга и со всех сторон на одной линии, делают захват более крепким и бросание — более сильным. Я думаю, что то же явление имеет место на триремах, у которых концы весел приходятся на одной линии, хотя в действительности весла неодинаковой длины. С той же целью средние весла сделаны наиболее длинными. Мне кажется, что в предшествующем изложении я достаточно ясно доказал, что если кисть собирается сжаться, когда мы хотим плотно схватить тело маленькое или мягкое, то полезность неодинаковости пальцев очевидна, сказав, что большой палец, пригнутый к указательному, образует своего рода крышку для пустого пространства. Добавив сейчас еще несколько слов, я надеюсь доказать это полностью. В самом деле, если для выполнения всех этих действий предположить, что маленький палец — мизинец сделался длиннее или что один из средних короче, или, наконец, большой палец, противопоставленный другим, изменил либо положение, либо длину, то ясно обнаружится, насколько 86. существующее строение является наилучшим и какое большое неудобство для всех действий произошло бы в результате малейшего изменения существующего расположения пальцев. Мы не могли бы надлежащим образом взять в руки ни большие, ни маленькие предметы, ни удерживать мягкие тела, если бы величина одного из пальцев была каким-либо образом изменена. Отсюда можно ясно видеть, насколько их настоящее строение целесообразно.

 

Глава XXV

Пора на этом закончить свою первую книгу. Во второй я буду говорить об остальных частях всей руки, а именно о запястье, предплечье и плече. В третьей я доказываю мудрость природы при построении ног. После этого в четвертой и пятой я буду говорить об органах питания, а в двух последующих о легких. В двух других я займусь головой. В десятой я изложу только строение глаз. Следующая книга будет содержать органы лица. Двенадцатая начнется с описания области позвоночника. 87. Тринадцатая закончит то, что относится к позвоночнику, и дополнит то, что осталось недоказанным о плечах. В двух следующих я опишу детородные органы и все, что касается области седалищной кости. Шестнадцатая займется органами, общими всем животным, т. е. артериями, венами и нервами. Семнадцатая явится как бы эподом всего труда, описывая расположение всех этих частей по отношению к их собственной величине и доказывая полезность моего труда в целом.

 

Книга вторая

О кисти, предплечье и плече

 

 

Глава I

88. Приступив в предыдущей книге к описанию назначения частей человеческого тела, я прежде всего указал метод, позволяющий установить ту пользу, ради которой природа создала каждую из этих частей. Я начал свое изложение с кисти как органа, наиболее характерного для человека. Предполагая приступить по порядку к описанию каждой из частей, составляющих руку, чтобы не оставить не исследованным ничто, даже самое незначительное, я прежде всего рассмотрел пальцы и доказал, 89. что все их части свидетельствуют об удивительном искусстве природы. В самом деле, их число, занимаемое ими положение, их размер и их взаимная связь доказывают, как было выше указано, что они так целесообразно устроены в связи с функциями всего органа, что трудно было бы вообразить другое, лучшее строение. Так как предыдущая книга закончилась описанием движения пальцев, то, указав предварительно на применение каждого из них и затем на производящие движения сухожилия, берущего свое начало либо от мышц, охватывающих локтевую и лучевую кости, либо от маленьких мышц, расположенных на кисти, было бы разумно начать настоящую книгу с описания тех мышц, о которых придется в ней говорить. Природа так удачно распорядилась ими, поместив в удобном месте, предохранив место возникновения мышц, от всякой опасности, а их концы направив куда следует и дав им подобающий размер, защиту и число, что нельзя представить себе лучшее строение. Прежде всего начнем с их числа, так как следует, прежде чем говорить об их полезности, установить, 90. каково их общее число, в какой области каждая из них расположена, каким движением они управляют. Все их число в предплечье и в кисти достигает двадцати трех. Кисть имеет семь маленьких; такое же число больших мышц охватывает всю внутреннюю область предплечья; девять других занимают всю наружную область.

 

Глава II

Маленькие мышцы, находящиеся в кисти, выполняют одно из боковых движений. Из числа мышц, расположенных на внутренней стороне локтевой кости (péchys, cubitus), две самые большие сгибают пальцы; две следующие за ними по величине, также в числе двух, сгибают пальцы; две следующие за ними по величине, также в числе двух, сгибают все запястье. Две косые поворачивают сперва меньшую лучевую кость в локте (kerkis, radius), а затем вместе с ней весь орган ладонью вниз [в положение пронации — В.Т.]. Остающаяся седьмая самая маленькая из всех идущих вдоль предплечья, если верить предшествовавшим мне анатомам, также сгибает пять пальцев; в действительности же она не приводит в непосредственное движение ни одного пальца. 91. Эта мышца была создана для совершенно замечательной функции, о которой мы будем говорить в дальнейшем. Из девяти мышц, расположенных с тыльной стороны предплечья, одна разгибает четыре пальца, за исключением большого; две другие — двигают их в сторону, четвертая — двигает только большой палец, сообщая ему самое косое из наружных, доступных ему движений; другая выполняет другое движение большого пальца и умеренно разгибает все запястье. Две другие мышцы выполняют это разгибательное движение запястья с большой силой. Остальные две мышцы поворачивают меньшую кость — лучевую — наружу [производя супинацию — В.Т.]и увлекают в этом движении всю кисть. Это устройство было раскрыто путем анатомического исследования, и дальнейшее покажет, с какой целью было предпринято каждое из них, но ясность требует, чтобы мы прежде всего кратко остановились на тех названиях, которыми будем пользоваться в этом трактате. Вся рука делится на три большие части, которые называются: верхняя часть руки — плечо (brachion), предплечье (péchys) и оконечность руки — кисть (acrócheir). 92. Здесь совсем не место говорить о верхней части руки (плече). Предплечьем (péchys) называется вся часть руки, находящаяся между запястьем и локтевым суставом. Локоть, — говорит Гиппократ, — та часть, на которую мы облокачиваемся. Одна из костей предплечья, большая часть которой составляет то, что Гиппократ называет локтем, и которую жители Аттики называют локтевым отростком (olécranon) — дело в том, что вся кость называется, более специально, локтевой, — будет тебе казаться расположенной ниже, когда вся рука занимает среднее положение между поворотом ладонью вверх и поворотом ладонью вниз; другая же лучевая кость (kerkis) будет находиться сверху. Ввиду такого устройства можно сказать, что предплечье имеет внутреннюю и наружную поверхности, верхнюю и нижнюю части. Выпуклые апофизы [костные отростки — В.Т.], заметные на локтевой и лучевой костях, сочленяющиеся у запястья, называются или просто апофизами, чем они в действительности и являются, или головками и мыщелками (cóndyloi). Узнав значение этих принятых терминов, ты узнаешь теперь, о чем будет говориться дальше.

Лечебные операции по Галену (вывихи и переломы) из издания сочинений Галена (Венеция, 1609 г.)

 

Глава III

93. Число мышц, находящихся в кисти, легко видеть. Каждый палец имеет, как было сказано и раньше, собственную небольшую мышцу; затем дополнительно присоединяются две мышцы, образующие так называемые возвышения большого пальца (thénara); это — самые большие, проходящие в этой области мышцы, и благодаря им мясные покровы на руке выпуклые по бокам и впалые посередине. Из этих двух мышц одна сильно отводит от других пальцев большой палец, а другая — мизинец. Так природа использовала и эти мышцы для полезной цели: с одной стороны, она их создала, чтобы возвышения — тенары (thénara) были мясисты и выдавались над серединой кисти; с другой стороны, поскольку мышцы были налицо, она не потерпела, чтобы они были бесполезной и неподвижной массой тела, но поручила им двигать пальцы в определенном направлении. Ведь в самом деле, мышца, находящаяся между большим пальцем и указательным, была создана для того, чтобы эта часть кисти была мясиста; природа воспользовалась и этой мышцей для выполнения движения, возвращающего большой палец к указательному. Ведь зная, 94. что большой палец нуждался в сильных боковых движениях, она возложила их не только на вышеупомянутые мышцы, но, вытянув из мышц предплечья крепкие сухожилия, она прикрепила их к нему. Так и по отношению к мизинцу, она тоже поручила то из боковых движений, которой удаляет его от других, не одной только вышеназванной мышце; но движение, приближающее его к другим, она поручила одной мышце, расположенной позади него. Что касается аналогичных движений трех остальных пальцев, которые также не должны были быть сильными, как было указано в предшествующей книге, то природа возложила их выполнение только на одни мышцы, расположенные в кисти. Так как имеются четыре маленькие мышцы для пальцев, сверх того две для большого пальца и одна для мизинца, то все эти семь мышц были вполне разумно помещены в самой кисти; столь же разумно от каждой из них идет одно сухожилие. В самом деле, они не могли быть ни разделены на большее число сухожилий, будучи совсем маленькими, ни, если бы они были больше, иметь положение и назначение, необходимое для того, чтобы свести в одну точку начало нескольких движений. Предшествующая книга установила, что это было возможно и в то же самое время полезно для мышцы, разгибающей пальцы, для тех, которые их сгибают, а также для тех, 95. которые удаляют остальные пальцы от большого. Так как это тоже было доказано — одного сухожилия было достаточно для разгибания каждого пальца, но для сгибания требовалось два: одно сухожилие, двигающее первый и третий сустав, другое — приводящее в движение второй; одна только наружная мышца была создана для разгибания всех пальцев, но не одна — для сгибания всех. Ведь так как сухожилия двойные, то и мышцы, являющиеся их продолжением, тоже созданы двойными и очень крупными, потому что сухожилия были таковыми. Но наружная мышца значительно меньше, так как и ее сухожилия значительно меньше.

В предыдущей книге было изложено учение о назначении сухожилий. Конечно, вполне разумно, что из двух внутренних мышц та, сухожилия которой приводят в движение первую и третью фаланги, более толстая, тогда как та, сухожилия которой двигают вторую, значительно тоньше; и здесь величина мышц пропорциональна величине сухожилий. Больше того, мышца, порождающая наиболее крупные сухожилия, назначенные для двойного движения, расположена глубоко; другая, напротив, 96. поверхностна; ведь природа всегда лучше защищает те части, которым поручено выполнение наиболее многочисленных и наиболее полезных функций. Эти две мышцы занимают самую срединную область, так как, согласно тому, что мы сказали выше, было бы лучше, чтобы начала сгибательных сухожилий также доходили до средней области. С каждой стороны находится мышца, сгибающая запястье. Мы затронем вопрос о полезности, этих мышц, когда будем говорить о движениях запястья. Остается пятая мышца, находящаяся среди тех, которые протянуты вдоль внутренней стороны предплечья (péchys), — поверхностная и в то же время самая тонкая из числа перечисленных. Относительно нее ошибались все предшествовавшие мне анатомы, думая, что она служит для сгибания пальцев. Они не только сделали эту ошибку, но и совершенно не знали о существовании маленьких мышц, сгибающих первую фалангу мышц. Эту ошибку мы сами разделяли с ними в течение продолжительного времени. Эти маленькие мышцы мною подробно описаны в работах: «О расчленении мышц» и в «Началах анатомии». Я хотел продолжать это изложение, не упоминая о тех, 97. которые ошибались; вначале я даже принял это решение, но при рассмотрении этого вопроса я побоялся, как бы те, кто будет знакомиться с моей работой, видя мое разногласие с другими анатомами, не подумал, что ошибаюсь я, а не они. Легче, как мне кажется, заподозрить в ошибке одного человека, чем всех остальных. Подобное мнение тем скорее может составиться у людей, которые плохо знакомы с нашими другими работами по анатомии, в которых, указав предварительно, в чем ошибались наши предшественники при анатомировании, мы объяснили и причины их ошибок, причины, которые вовлекут в те же ошибки приступающих и теперь к анатомированию, если они не будут осторожны. Лица, присутствующие при наших рассечениях, поражались не тем, что анатомы не знали не только некоторых сухожилий, участвующих в движении, но пропустили и целые мышцы; они называют слепыми тех, кто впадает в столь грубые ошибки. Итак, оставив в стороне другие особенности, ускользнувшие от их внимания в анатомии кисти, кто не увидит, если он только имеет глаза, что каждый палец не только разгибается 98. и сгибается, но и двигается в сторону? Между тем, когда анатомы упоминают о сухожилиях, приводящих в движение пальцы, они подразумевают те, благодаря которым они разгибаются и сгибаются, не зная, что и для боковых движений неизбежно существуют известные закономерности движений. Неужели ты также удивишься или откажешься верить, что малозаметные анатомические особенности оказались неизвестными тем, кто не признает фактов, видимых и без рассечения. Да будет это сказано один раз в общих словах и для всей остающейся части моего труда во избежание неоднократного повторения одного и того же. Мы дошли теперь до описания явлений, которые ясно обнаруживаются при анатомировании и которыми до нас никто подробно не занимался. Следовательно, тот, кто хочет созерцать создания природы, не должен доверяться трудам по анатомии, а должен полагаться на свои глаза или посещая нас лично, или кого-нибудь из тех, кто обычно работает с нами или сам занимается анатомированием из любви к науке 99. Если же он будет довольствоваться только чтением, он тем более будет полагаться на моих предшественников-анатомов, так как ведь и числом их значительно больше.

 

Глава IV

Но вернемся к нашей отправной точке и поговорим о мышце, которая видна поверхностно под кожей внутренней части предплечья, об этой неизвестной ни одному анатому мышце, покрывающей всю внутреннюю оголенную и лишенную волос часть кисти и созданной ради значительной полезности, о которой я скажу несколько дальше по окончании части моего труда, посвященной мышцам предплечья, приводящим в движение пальцы. С ладонной стороны, как было уже сказано, имеются только две мышцы и четыре — с тыльной, — одна разгибающая четыре пальца и помещающаяся, не без основания, посреди других, что было указано выше; две другие мышцы тянутся с каждой стороны; под ней расположена мышца, производящая боковые движения двух самых маленьких пальцев. С ними смежны две другие мышцы, сливающиеся вместе да определенной точки и рассматриваемые по этой причине анатомами как единая. От одной берут начало два сухожилия, идущие к двум пальцам, каждое к одному; 100. одно сухожилие направляется к самому длинному пальцу, занимающему по своему положению середину, другое — к указательному пальцу. От другой мышцы отходит сухожилие, прикрепляющееся к самому большому пальцу, называемому также «антихейр». Все эти мышцы, прекрасно расположенные на предплечье, двигают пальцы в боковом направлении. В самом деле, подобно тому как мышца, производящая прямое разгибание четырех пальцев, занимает середину, так и мышцы, производящие боковые движения, расположены в тех частях, к которым они должны притягивать пальцы; а это опять-таки, я думаю, является очень большим доказательством удивительного искусства. Ведь природа, словно неопытный работник, не поручила осуществлять боковые движения пальцев мышцам, расположенным вблизи, но поручила их отдаленным и в то же время наиболее пригодным для этих функций. Начало большого пальца находится так близко от лучевой кости (kerkis), что почти с ней соприкасается. Все же мышца, приводящая его в движение, отходит от локтевой кости (péchys). То же самое относится и к мышце, которая дает боковое движение двум следующим за ним пальцам; таким образом, она действует противоположно той, 101. которая поворачивает все запястье. В самом деле, эта последняя, начинаясь на лучевой кости, соединяется посредством маленького сухожилия с частью, находящейся перед указательным и средним пальцами; можно заметить, что по своему взаимному положению они образуют фигуру, похожую на букву «хи» (X). При своем возникновении они действительно заняли положение, соответствующее тем движениям, которые каждая из них должна была выполнять. Еще больше ты убедишься в том, что было изложено, если рассмотришь все мышцы, двигающие запястье, — о нем я буду говорить в дальнейшем, — присоединив к этим мышцам еще другое сухожилие большого пальца, чтобы исчерпать все, что касается этих мышц. Выше было установлено, что для большого пальца, конечно, будет лучше, если вообще среднее напряжение его будет происходить благодаря действию не одного сухожилия, а двух боковых. Выше были также описаны сухожилие и мышца, которые поворачивают его к указательному пальцу. Та же, которая удаляет его от этого пальца, имеет общее начало (kephalé, caput) с той, которая поворачивает все запястье ладонью вверх. Она была создана круглой в качестве поддержки, 102. идущей вдоль пальца до последней фаланги. Мышца, отходящая от общей с ней головки (kephalé), которая, расширяясь, прикрепляется к части запястья, расположенной перед большим пальцем, поворачивает кисть наружу. Так как запястье имеет четыре движения: разгибание, сгибание, поворот внутрь и наружу, то и существуют два сухожилия и две мышцы для сгибания и два сухожилия и две мышцы для разгибания. Те же мышцы управляют боковыми движениями; при повороте внутрь им помогает пятая мышца, расположенная с наружной стороны предплечья и оканчивающаяся в середине пясти (metacarpion) двойным сухожилием. Сухожилия, сгибающие запястье, расположенные оба с внутренней стороны предплечья, идут одно к области, находящейся над мизинцем, другое к области, расположенной над большим пальцем. Точно так же две разгибающие мышцы, лежащие с наружной стороны предплечья, прикрепляются одна над мизинцем, другая над большим пальцем. Если обе эти мышцы сокращаются вместе, — 103. они сгибают кисть, если это внутренние мышцы; они ее разгибают, если это наружные. Если одна из них сокращается, будь то внутренняя мышца, расположенная около большого пальца, или наружная около мизинца, кисть слегка поворачивается внутрь. Если внутрилежащая мышца со стороны мизинца или наружная со стороны большого пальца будет сокращаться, то кисть слегка поворачивается наружу. Если же две мышцы, внутренняя со стороны большого пальца и наружная со стороны мизинца, будут сокращаться вместе, то кисть поворачивается внутрь не слегка, а насколько возможно. Подобно этому, если сокращаются одновременно внутренняя мышца со стороны мизинца и наружная — со стороны большого пальца, кисть полностью поворачивается ладонью вверх. Так как для наиболее употребительных в быту действий поворот кисти внутрь с одновременным ее разгибанием является во многом наиболее полезным положением, было необходимо, чтобы это движение было лучше обеспечено, чем движение ладонью кверху. Поэтому природа добавила пятое раздвоенное сухожилие, отходящее от мышцы, находящейся на лучевой кости и прикрепляющееся в области пясти, соответствующей среднему 104. и указательному пальцам, чтобы поручить ему это движение, пронацию. Почему же природа не поручила одному только сухожилию или одной только мышце разгибание и сгибание кисти? Я полагаю, что моему изложению недостает еще решения этой проблемы. Это прежде всего потому, что одна мышца не могла бы обеспечить для всего сочленения точное и сильное сгибательное движение; наоборот, сустав легко смещался бы и был бы слабым. При настоящем же расположении кисть отличается твердостью и уверенностью в своих движениях. Затем природа не нашла бы свободной среднюю часть, где она неизбежно должна была бы поместить еще одно сухожилие, потому что это пространство заполнено внутри мышцами, сгибающими пальцы, а снаружи разгибающими; кроме того, ей потребовались бы еще другие сухожилия для выполнения боковых движений. При настоящем расположении и ввиду того, что разгибающие и сгибающие мышцы двойные, мы благодаря им пользуемся другими движениями кисти; мышцы, производящие их, не лишены благоприятного положения, и, таким образом, мы действуем значительно сильнее и увереннее, чем если бы они были построены так, как предполагалось выше. Все это было необходимо 105. именно так, как есть. Здесь следует внимательно отнестись к дальнейшему изложению и различать движения кисти от движений всего предплечья. Предплечье имеет четыре движения, аналогичные движениям кисти, на которых мы и остановимся подробнее в дальнейшем. Теперь же относительно их достаточно знать, что если держать кисть совершенно неподвижной, то можно ясно заметить эти четыре движения предплечья, производимые его сочленением с плечевой костью, и будет видно, что эта часть конечности разгибается, сгибается, поворачивается внутрь и наружу, причем кисть остается неподвижной. Сустав между локтевой костью и средней частью плечевой является местом разгибания и сгибания. Боковые вращательные движения выполняются сочленением лучевой кости с наружной стороной головки локтевой кости.

Дальнейшее изложение в нужный момент познакомит с мышцами, прикрепленными к области каждого из этих суставов, расскажет, каковы они и каков их объем. Теперь же достаточно знать, что сгибательные 106. и разгибательные мышцы предплечья лежат на плечевой кости, что мышцы, вызывающие вращательное движение, прикреплены к самой локтевой кости, что они косые, поскольку их движения наклонны, и что они прикреплены к лучевой кости, потому что это движение осуществляется сочленением ее с плечевой костью. Дальше будет сказано и об этих движениях. Здесь о них было упомянуто, так как я намеревался перечислить все мышцы предплечья. Ведь ясно видно, что природа вполне разумно создала девять наружных и семь внутренних мышц, снабдив каждую из них двойной мышцей, о которой я только что говорил; так что мышц предплечья, предназначенных для движения кисти, семь на наружной части и пять на внутренней. Лучше сделать в нескольких словах беглый обзор их, чтобы легко вспомнить то, что будет сказано об их назначении.

 

Глава V

Самая большая — мышца, которая сгибает первый и третий суставы каждого из четырех пальцев, тянется вдоль всего предплечья, где она занимает всю середину 107. внутренней его части. Затем мышца, расположенная над ней и соединенная с ней, посылает к четырем пальцам сухожилия, которые прикреплены, как мы сказали, ко второму суставу. После них идет третья мышца, подобно им протянутая вдоль предплечья и расположенная под кожей; она покрывает всю внутреннюю поверхность ладони. Эти три мышцы занимают среднюю часть, две другие, маленькие, расположены с каждой стороны от них. Они сгибают запястье и прикреплены одна по направлению к мизинцу, другая — к большому пальцу. Из числа мышц, расположенных на наружной стороне предплечья, та, которая разгибает четыре последних пальца, расположена поверхностно под кожей, заполняя главным образом среднюю область органа; другие отклоняются от средней области и идут в косом направлении; две направляются к трем самым большим пальцам, последняя дает расширения к двум меньшим. Из трех других одна, как уже было сказано, расположенная на локтевой кости, разгибает запястье при помощи одного только сухожилия. А из двух, расположенных на лучевой кости, одна, проходя наклонно 108. над мышелком (cóndylon) этой кости, раздваиваясь, разгибает запястье и в то же время отделяет большой палец от других. Другая, находящаяся над ней в наружной части, которая, как мы сказали, доходит до запястья впереди указательного и среднего пальцев, поворачивает кисть внутрь и разгибает запястье.

 

Глава VI

Мне остается сказать о сухожилии, находящемся под кожей ладони и берущем свое начало от прямой средней мышцы, которая меньше четырех остальных, потому что она не приводит в движение ни одного сочленения. Расположенная поверхностно под кожей, она занимает среднюю область органа. Ее сухожилие образуется до достижения им запястного сустава и начинает уплощаться, когда оно доходит до уровня этого сустава. Там оно походит на вторую кожу, белую и бескровную, лежащую под всей кожей кисти и пальцев. Итак, можно снять со всего тела кожу; и мне кажется, 109. что по этой самой причине говорят, что кожа называлась derma. Но та, которая покрывает ладонь, о которой здесь идет речь, так же как и находящаяся на подошве стопы, обтягивающая лоб и почти все лицо и другие части тела животного, не может быть содрана вследствие прикрепления к ней сухожилий и мышц. Говоря о каждой части тела, я расскажу, как к ней прикрепляются эти мышцы и сухожилия и ради какого их назначения. Следующий факт надлежит знать в общих чертах, а именно, что природа для некоторых частей создала некоторые сухожилия наподобие кожи, может быть, с целью или придать ей более тонкую чувствительность, или произвольное движение, или чтобы сделать ее менее подвижной, твердой или лишенной волос. Что касается кистей, этого орудия хватания, следовало, как мне кажется, чтобы кожа на них была малоподвижна, чтобы наряду с другими функциями сделать совершенным и уверенным схватывание малообъемистых предметов и в то же время, чтобы эта часть была одарена более тонкой чувствительностью, чем остальные участки кожи. Было бы нецелесообразно, чтобы существовало одно орудие для хватания, а другое 110. — для осязания или отдельный орган, чтобы брать посторонний предмет, поднимать его, перемещать и всячески обрабатывать и, кроме того, еще другой орган, чтобы узнавать у захваченного тела степень тепла и холода, твердости и мягкости и другие различия, доступные осязанию. Лучше, если тотчас по взятии предмета в руки можно было бы судить об его природе. Конечно, было бы ничуть не полезнее и не удобнее, если бы труд этого распознавания был поручен другому органу тела, помимо кисти, и не следовало возлагать это на всю кисть целиком, но только на внутренние части, благодаря которым она является органом хватания. Если требовалось, чтобы кисть стала органом осязания, то, поскольку она была органом хватания, было бы разумным, чтобы те же части, благодаря которым она является орудием хватания, служили бы ей и как органу осязания. Отсутствие волос, вызванное подкожным распределением вышеназванного сухожилия на ладонной стороне кисти, немало помогает точному распознаванию осязаемых качеств. Ведь если бы она была покрыта густой шерстью, она не могла бы непосредственно трогать тела, с которыми она приходит в соприкосновение, так как шерсть раньше заставляла бы коснуться себя; 111. теперь же, так как она совершенно гладкая, ни одна часть предмета, с которым она входит в соприкосновение, не может от нее ускользнуть; входя в непосредственное соприкосновение со всей поверхностью тел, она ощущает их на всем протяжении. Так как расширение сухожилия придает твердость этой части руки, то всем очевидно, что такое устройство полезно для многих производимых нами действий. Вот почему сухожилие маленькой мышцы покрывает внутреннюю часть кисти.

 

Глава VII

Пора вернуться к тому, что осталось сказать по поводу локтевой и лучевой костей; ведь почти все, что касается этих костей, было уже рассмотрено. Остается коснуться еще весьма немногого относительно косых мышц, приводящих в движение лучевую кость. Почему существуют две мышцы, поворачивающие лучевую кость внутрь, и две возвращающие ее наружу и почему они не имеют сухожилий? Относительно мышц, разгибающих и сгибающих запястье, было указано, что самым рациональным для этих мышц было прикрепление их по две вместе к оконечностям костей, которые надлежало привести в движение. 112. То же самое справедливо и по отношению к тем, которые двигают лучевую кость. В самом деле, и в данном случае не лучше было бы доверить все это движение одной только мышце, прикрепленной к середине лучевой кости, чем создать две мышцы, чтобы прикрепить одну у верхних частей, соседних с предплечьем, а другую у нижних, соприкасающихся с запястьем. Каждая из них имеет большое протяжение и прикреплена не только к оконечностям кости, потому что обе срастаются с ней своими мясистыми частями, прежде чем превратиться в сухожилия. Так как их прикрепления слабы, они должны охватывать большее пространство, для того чтобы прочность, которую дает прикрепленное к одной точке сухожилие, благодаря крепости своих волокон, была бы возмещена многочисленностью слабых мясистых прикреплений. Если кто помнит, что было сказано выше, то он уже знает причину, почему было неудобно и невозможно, чтобы из этих мышц могли образоваться сухожилия; если же он забыл, я напомню это вкратце. Кость не принимает мышечных прикреплений или потому, что она твердая, или потому, что маленькая, или потому, что казалось лучшим, чтобы этот орган был лишен мяса и был легким. Нельзя ссылаться ни на одну из этих причин, 113. имея в виду лучевую кость, так как она ни тверда, ни маленькая и легкость или мясистость не имеют для нее никакого значения. Кроме того, ввиду непосредственной близости этих двух костей было невозможно, чтобы мышца, берущая свое начало на локтевой кости, могла стать сухожильной при своем прикреплении к лучевой кости. Сухожилия обязаны своим происхождением постепенному слиянию нервов и связок, разбросанных в мякоти мышц. Но эта постепенность требует довольно большого протяжения, особенно если речь идет о слиянии крупной мышцы. Мышца, находящаяся на верхней части лучевой кости, служит доказательством того, что я говорю правду. Из всех четырех здесь упомянутых мышц это — единственная, образующая перепончатое сухожилие, берущее свое начало на внутренней стороне лучевой кости около запястья. В самом деле, одна только эта мышца должна была осуществлять движение этой кости, охватывая ее немногочисленными прикреплениями, так как в отношении мясистых волокон она является самой длинной не только из всех двигающих лучевую кость, но и из всех остальных мышц предплечья. Вот почему число этих мышц равняется четырем, 114. а они имеют косое направление и целиком мясисты, за исключением четвертой, только что упомянутой, так как она, как я уже сказал, дает начало очень короткому перепончатому сухожилию. Природа поместила каждую из них в наиболее подходящем месте: мышцы, долженствующие поворачивать этот орган внутрь, она поместила во внутренней части и глубже, чем другие, для лучшей их защиты; ведь раньше было сказано, что большинство и притом самых необходимых и сильных движений выполняется кистью, повернутой внутрь. Мышцы же, поворачивающие руку наружу, природа по необходимости должна была поместить на наружной стороне. Но было невозможно поместить эти две мышцы, подобно внутренним мышцам, на двух крайних оконечностях лучевой кости. В самом деле, часть, граничащая с запястьем, которая должна была быть легкой и немясистой, а кроме того, будучи уже занята началами сухожилий, приводящих в движение кисть, не могла вместить две косые мышцы. Поэтому одну из этих мышц, состоящую почти исключительно из мякоти, природа спрятала в пространстве, образованном расхождением двух костей, и протянула ее от локтевой кости 115. по направлению к лучевой. Так как ей было невозможно поместить другую мышцу в этом же пространстве, хорошо уже, что она вместила одну мышцу, и так как у нее не было другого свободного места, то она поместила ее над самой лучевой костью, сделав ее самой длинной из всех мышц, расположенных в этой части органа. Ее верхний конец доходит до наружной части мыщелка плечевой кости. Находясь на известном расстоянии над мышцами этой области, она спускается в их середину там, где образуется ее наиболее узкая часть. Этот ее конец, верхний, имеет как бы вид головки. Другой, нижний, тот, который приводит в движение лучевую кость, прикрепляется на внутренней стороне около ее сочленения с запястьем, оканчиваясь перепончатым сухожилием. Мои предшественники-анатомы жестоко ошибались и при описании этой мышцы по многим причинам, изложенным мною в «Руководстве по анатомии». Но пока, как мне кажется, мое изложение достаточно доказало великое мастерство природы в способе размещения этих мышц. Для их предохранения она скрыла в середину 116. органа внутренние мышцы и одну из внешних, так как было невозможно поместить там обе и так как функции плеча не очень страдают, если мышца, лежащая на лучевой кости, подвергается какому-либо повреждению. Но если поражена внутренняя мышца, то будут парализованы самые важные функции кисти. В самом деле, она не может быть повреждена внешним ударом, если расположенные в этой области кости не будут ранее полностью раздроблены или сломаны. Природа в своем предвидении всегда дает подобную защиту наиболее необходимым частям. То же самое можно сказать о сухожилиях, двигающих пальцы и запястье, о чем было уже упомянуто несколько выше: менее важные заложены поверхностно, более необходимые — глубоко. Поскольку природа, как мы уже сказали, была вынуждена поместить поверх лучевой кости наименее нужную мышцу, она вполне разумно направила ее к наружным частям плечевой кости; ведь только благодаря этому положению она могла стать косой, что было необходимо ей, так как она осуществляет боковое движение. Итак, совершенно ясно для всякого, кто хотя бы с некоторым вниманием прослушал вышеизложенное, что природа хорошо сделала, 117. создав мышцы в таком значительном числе, каждую из них такой, какой она есть теперь, и расположив их такими, какими они являются теперь, принимая во внимание длину, положение и деление сухожилий. Если в моем изложении осталось что-либо без объяснения, как, например, какой-нибудь вопрос, аналогичный уже сказанному или тому, что в дальнейшем подвергнется рассмотрению, то это нетрудно будет найти тем, которые уже владеют столькими методами изучения; лишь бы только они всегда оставались верными одному из этих методов, который, как яркий свет, направит нас куда следует и быстро приведет к открытию того, что исследуется. Этот метод был указан с самого начала нашего изложения. Что же это за метод? Необходимо точно знать функции и прежде всего строение каждой части, рассматривая факты, открываемые анатомированием на основании собственных наблюдений; ведь теперь книги тех, которые называют себя анатомами, изобилуют тысячами ошибок, которые мы отмечаем в другом труде, указывая не только ошибки, допущенные по отношению к каждой части, но и выявляя причины этих ошибок. 118. И нетрудно будет установить назначение частей, если только тебе вполне знакомо их строение, имея наставником самою природу. Приведем пример: так как сухожилия лежат на запястье у оконечностей локтевой и лучевой костей, оконечностей, лишенных мяса, обнаженных и скользких благодаря выпуклой форме, то только путем анатомирования можно установить, каким образом природа позаботилась об их безопасности. Нет человека, до такой степени несообразительного, кто бы, видя кость, имеющую бороздку, равную сухожилию, которое она должна принять, еще искал бы, сомневался и спрашивал, приняла ли природа меры для их безопасности. Человек небольшого ума и непросвещенный может еще колебаться, отметив этот порядок на одной, двух или трех костях. Но постоянно наблюдая, что при прохождении каким-либо нервом или сухожилием значительно выпуклой кости происходит одно из трех: или кость имеет углубление, или прободение, или, по меньшей мере, нерв обвивает основание кости и никогда не идет обнаженным 119. и без защиты на выпуклости, то ему вполне станет ясным, какое искусство проявляет природа, защищая каждую часть. Но если будет признано еще, что не только нервы и сухожилия, но также сосуды укреплены в бороздках костей посредством перепонок, которые окружают их и сверху и снизу, то, мне кажется, тем более нужно согласиться, что природа приняла все эти меры, чтобы сделать все части защищенными. Эти предосторожности приняты как для всех частей тела, так особенно и для выпуклых костей запястья. В самом деле, апофизы лучевой и локтевой костей были выдолблены, чтобы принять сухожилия трех мышц, расположенных на наружной части органа и приводящих в движение запястье. Вследствие этого все находящиеся в этой части сухожилия окружены со всех сторон широкими толстыми и твердыми перепонками, отходящими от костей, на которых расположены сухожилия, так что они нелегко повреждаются от внешних ударов и не страдают от твердости костей. Подобно тому, как для того, чтобы доказать, что природа позаботилась о безопасности частей, достаточно внимательно наблюдать факты, открываемые анатомированием, 120. точно так же можно доказать, что она дала каждой мышце и каждому сухожилию величину, соразмерную с функциями, как это было указано в первой книге, поручая движения более слабые небольшим мышцам и сухожилиям, а движения более сильные — мышцам, которые она создала не только более крупными, чем остальные, но даже двойными. Я доказал, что природа с удивительным искусством установила как общее число мышц, так и их расположение, и что касается их, то мне нечего больше добавить.

 

Глава VIII

Но пора перейти к беседе о костях, начиная с кисти, так как число костей в ней также очень значительно. Выше было сказано, что каждый палец обязательно должен был иметь три кости именно той формы, того положения и той величины, которые они имеют в действительности. Но ничего не было сказано, почему природа создала запястье из восьми косточек, а пясть — из четырех различной формы, и почему кости запястья расположены двумя рядами, а кости пясти — в один ряд? Ничего 121. также не было сказано раньше ни о форме, ни о твердости, ни о расположении этих костей. Начнем же свое исследование с их числа. В самом деле, нам может показаться странным, что демиург вселенной, создавший из одного целого бедро и плечевую кость, — эти два самых больших члена туловища, — снабдил такую небольшую часть, как запястье, восьмью, а пясть — четырьмя костями. Что касается пальцев, то разнообразие положений, принимаемых ими при движениях, является доказательством целесообразности их числа, но ничего подобного мы не видим по отношению к запястью и пясти. Однако, — ведь надо же вознаградить себя, утверждая противное, как где-то сказал Гиппократ, — эти части так искусно расположены, что ничего не нужно для полного их совершенства. Докажем это: ни одна из восьми костей запястья ни в чем не похожа на соседнюю ни по форме, ни по величине. Однако же они соединены с такой соразмерностью, что с трудом удается установить их число: если только ты не удалишь аккуратно связки и не освободишь запястье от покрывающих его перепонок, ты подумаешь, что все кости составляют одно целое. Как можно не признать удивительного искусства, соединенного с предусмотрительностью, в том факте, 122. что запястье, состоящее из нескольких костей различной формы с внутренней стороны, было создано, насколько это требовалось для кисти, вогнутым и выпуклым со стороны внешней, тоже согласно необходимости. Придать верхней части, той, которая граничит с предплечьем, выпуклость такой формы и такой соразмерности, что она своей фигурой и размером наилучшим образом приспособлена к тому, чтобы сочлениться с костями, находящимися над ней, — разве это не является для запястья лишним доказательством наилучшей предусмотрительности и совершенного мастерства? Конечно, ты придешь в восхищение не только от этого устройства, но посмотри также на нижнюю часть: ты увидишь там четыре маленькие расположенные одна за другой ямки, образующие сустав с косточками пясти. Хрящ покрывает не только эти углубления, но и все точки соединения костей между собой внутри запястья. Снаружи все эти части сдерживаются вместе крепкими перепонками, служащими связками для суставов и прикрытием для костей, которые они окружают. Что же касается пясти, то четыре параллельные кости направляются к пальцам; они отделены друг от друга и 123. не полностью соединены вместе, как кости запястья; ведь они должны сочленяться с пальцами, частями, предназначенными к возможно более широкому расхождению, тогда как верхние части запястья сочленяются с окончаниями лучевой и локтевой костей, которые соединены. С наружной стороны кости пясти слегка выпуклы, но с внутренней стороны они скорее уплощены, так как, находясь за запястьем, они должны сообразоваться с его формой; и они так сходны, что соединения тех и других представляют собой две гладкие поверхности, с внутренней стороны вогнутую, а с наружной — выпуклую. Поэтому, когда нам нужно разогнуть кисть, наружные сухожилия разгибают все пальцы, как бы загибая их кверху, и в то же время разгибается находящийся позади кисти запястный сустав. Сжатые между пальцами и предплечьем, с силой приподнимаемые сухожилиями, как бы рычагом, запястье и пясть вынуждены выйти из своего первоначального положения. Но, не имея возможности двинуться к наружной стороне вследствие напряжения находящихся там сухожилий, им остается возможность смещения внутрь и, сжимаемые со всех сторон, они со всей силой устремились бы в эту сторону, если бы связки их были тонкими и слабыми; теперь же 124. сила этих связок приходит им на помощь, так что они не могут вывихнуться. Итак, каждое сочленение, взятое в отдельности, смещается очень незначительно, но в результате всех этих смещений получается большой силы движение. На долю сухожилия падает главное усилие (dýnamis) при осуществлении этих движений. Вытягиваясь на выпуклостях костей, они оттесняют их внутрь, в результате этого во время напряжения возникает двойное ощущение, доступное для чувств. С одной стороны, начинает исчезать бывшее прежде полым внутреннее пространство [кратер ладони — В.Т.], заполняемое оттесненными к нему косточками, с другой стороны, исчезает существовавшая первоначально снаружи выпуклость. Итак, запястье и пясть могут быть разогнуты не только потому, что заполнено полое пространство кисти, но и потому, что выпрямляется выпуклость. Если же мы хотим сделать ладонь углубленной, мы поступаем совершенно наоборот. Ослабляя натянутые наружные сухожилия и натягивая внутренние, мы сгибаем пальцы. При помощи всех этих движений каждая кость легко возвращается на то место, которое она занимала на наружной стороне. Ни одно из этих двух движений никогда не могло бы 125. осуществиться, если бы кости не могли подаваться, а они не подавались бы, если бы составляли одно неделимое целое. Отсюда следует, что кости запястья и пясти, обладая благодаря своей многочисленности способностью менять положение, делают кисть то по возможности углубленной, то снова плоской, так как нам поочередно необходимы эти два положения. Одно из этих положений исчезло бы совершенно, если бы кости не были многочисленны. Подобное строение обеспечивает не только функцию кисти, но и устойчивость. Если бы между пальцами и предплечьем находилась одна сплошная кость, вогнутая изнутри, и выпуклая снаружи, и обнаженная, как ей подобало быть, — согласно тому, что было указано выше, — она легко подверглась бы перелому под воздействием всякого ударившего по ней твердого тела, а если бы она была сломана, целостность органа была бы разрушена, как нарушается все, состоящее из одного только куска. Теперь же, поскольку эта кость состоит из двенадцати косточек, пострадает только двенадцатая часть комплекса, если будет повреждена одна кость. Но, чтобы совершенно устранить возможность ее повреждения, было лучше, если бы она состояла из нескольких костей и притом таких твердых, какими они и являются. В самом деле, уступая ударяющим их телам, они ослабляют благодаря своим сочленениям силу удара этих тел. 126. Точно так же наступательные орудия, как, например, копье и всякое подобное тело, легче пронзают ткань, когда она напряжена, чем когда она ослаблена, потому что в первом случае есть сопротивление, а во втором — ткани, пассивно подаваясь, ослабляют силу тел, которые их ударяют. Кости запястья и пясти благодаря своему соединению пользуются двумя преимуществами: невосприимчивостью к повреждениям, обусловленной совокупностью костей, и невосприимчивостью, зависящей от природы каждой из них в отдельности. Первое обязано их числу, второе — твердости. Разнообразие формы способствует невосприимчивости целого: ведь кисть тысячью способами подается под поражающими ее со всех сторон ударами. А если бы все кости были одной формы, кисть не находилась бы в безопасности, так как она не могла бы подаваться в разных направлениях. Вот почему кости кисти многочисленны и так соединены и сейчас.

 

Глава IX

Почему существуют восемь косточек в запястье и четыре — в пясти и почему хорошо, что их не больше и не меньше? Я изложу это ниже, предварительно напомнив то, что было сказано в конце первой книги, 127. частью же доказав это теперь. В первой книге объяснено, почему было лучше, чтобы не было ни больше, ни меньше пяти пальцев. Но почему пальцы кисти расположены не так, как пальцы на стопах, на одной линии, но большой палец противопоставлен другим? Об этом было уже сказано и раньше, но здесь следует добавить то, что было опущено выше. Стопа является органом хождения, а кисть — органом хватания. Стопе требовалась твердость поступи, а кисти — разнообразие хватательных движений. Для устойчивости стояния требовалось, чтобы все пальцы были размещены в одном ряду. Необходимость принимать различные положения для хватания требовала, чтобы большой палец был противопоставлен другим. Если бы большой палец был прямо противопоставлен другим пальцам, занимая середину внутренней части запястья, многие из действий кисти пострадали бы, особенно те, которые выполняются при помощи поднятия большого пальца (thénaron) одной только кисти либо двух сразу. Вот почему следовало, чтобы он был помещен сбоку и очень далеко отстоял от других. Так как боковое положение может быть двояким и большой палец можно было поместить или со стороны мизинца, 128. или со стороны указательного пальца, было разумно поместить его со стороны указательного, так как кисти в этом случае должны были быть обращены друг к другу, а иначе они были бы повернуты в противоположном направлении. Кроме того, при предельных сгибаниях пальцев мизинец не оставляет никакого пустого пространства, указательный же — довольно значительное, которое, очевидно, нуждается в большом пальце как в крышке. Поскольку было необходимо, чтобы большой палец помещался в этой области, природа соединила его первую фалангу суставом с ближайшей костью запястья. Если бы он был соединен с какой-либо костью пясти, он не мог бы достаточно отклоняться от указательного, а в таком случае плохо действовал бы и совместно с этим пальцем, а также с каждым из остальных, и еще хуже, если бы нужно было охватить предмет. В каждом из этих действий назначение большого пальца очевидно из-за большого расстояния, отделяющего его от других пальцев. Вот почему природа отставила этот палец возможно дальше от других.

 

Глава X

Природа поместила между предплечьем 129. и четырьмя пальцами запястье и пясть, состоящие из многих костей по причинам, о которых мы сказали выше. Но почему запястье состоит из восьми костей, а пясть — из четырех? Это подлежит сейчас рассмотрению. Пясть состоит из четырех костей, по-видимому, потому, что хотя число пальцев равняется пяти, но большой палец сочленяется с запястьем, а из других каждый сочленяется с костями пясти. Надо сначала доказать, почему было необходимо, чтобы запястье состояло из восьми костей и чтобы они были расположены двумя рядами. Природа отделила друг от друга кости пясти для того, чтобы они соединялись с костями пальцев, далеко отстоящими друг от друга; таким образом, природа сама подготовила расхождение мышц, о чрезвычайно разумном устройстве которых было сказано выше. Все кости запястья соприкасаются друг с другом; те, которые связаны с предплечьем, соединены более тесно, связанные с пястью — менее. Было необходимо, чтобы первые составляли как бы одно целое и были некоторым образом как одна кость соединены с костями предплечья и выполняли разнообразные и сильные движения. В самом деле, все сильные 130. действия кисти это движения, происходящие в сочленении запястья с предплечьем. Что касается других костей, то не было необходимости, чтобы они были как одно целое соединены с костями пясти, отделенными друг от друга; им не приходится выполнять никаких сильных движений. Для их сохранности значительно полезнее было более слабое соединение, так как подобное устройство успешнее отражает силу внешних ударов. Так как, с одной стороны, было лучше, чтобы кости запястья были многочисленны, а с другой, — чтобы те, которые граничат с предплечьем, были связаны иначе, чем граничащие с пястью, природа разместила их в два ряда. Так как числу костей пясти необходимо равняться четырем, первая же кость большого пальца расположена рядом с ними на одной линии, ввиду чего некоторые анатомы относят ее к костям пясти, и так как весь ряд пясти сочленяется с нижней частью запястья, то эта часть вполне разумно была составлена из четырех костей, тогда как другая, которая сочленяется с предплечьем, — из трех. Ввиду того что запястье, сочленяющееся с предплечьем, должно было быть очень узким, а прикрепление пальцев — очень широким, 131. вся средняя часть насколько отходит от обоих концов, настолько становится уже и уплощается и тем более она приближается к ширине и к сужению, чем более удаляется от оконечностей. Итак, между предплечьем и пальцами имеется три ряда костей: первый — со стороны предплечья, состоящий из трех костей, второй — из четырех, третий, сочленяющийся с предыдущим, — из пяти, из которых одна кость относится к большому пальцу, четыре другие составляют пясть. Итак, может показаться, что запястье состоит из семи косточек. Но если ты затем послушаешь то, что будет сказано специально об удлиненной косточке, расположенной с внутренней стороны запястья, посредством которой оно сочленяется с небольшим апофизом (apóphysis) локтевой кости, если ты сам услышишь, ради чего природа создала эту кость, ты вполне убедишься, что для запястья нельзя было придумать лучшего строения, чем из восьми косточек, — ни более, ни менее. Так как по этому вопросу вполне достаточно сказано, то дальнейшее изложение коснется апофизов и эпифизов не только запястья, но вообще всех членов.

 

Глава XI

132. Так как в том месте, где кости особенно велики и должны образовать суставы, необходимо, чтобы одна кость принимала, а другая — была принята; в то же время, поскольку необходимо, чтобы та, которая принимает, имела впадину, а та, которая входит, представляла собой выпуклость, природа создала апофизы для одних и эпифизы для других. У входящих костей они выпуклы и со всех сторон закруглены, у костей принимающих они вогнуты внутрь, а снаружи выпуклы. Итак, чтобы запястье могло сочлениться с оконечностями локтевой и лучевой костей, каждая из этих двух костей вполне естественно обладает эпифизом, выпуклым и закругленным снаружи и вогнутым внутрь. Эпифиз лучевой кости снабжен кругом и на всем своем протяжении валиком, плотно сжимающим находящийся с этой стороны край запястья. Эпифиз локтевой кости не совсем такой же. Но внутренняя часть, обращенная к лучевой, похожа на эпифиз этой последней кости; другая же часть, которая по прямой линии продолжает в длину этот орган, оканчивается круглой головкой, которая помещается в суставной впадине [glenoeidés — похожей на желудь — В.Т.] — запястной кости, 133. находящейся с этой стороны, так что сочленение запястья двойное: одно образуется оконечностями запястных костей, входящих во впадину, расположенную между эпифизами лучевой и локтевой костей; другое, небольшое, образуется костью, охватывающей маленький апофиз локтевой кости. Этот последний был создан ввиду вращательных движений кисти для поворотов внутрь и наружу; при помощи другого большого сочленения запястье разгибается и сгибается. Именно ввиду этих функций оконечности лучевой и локтевой костей были созданы шаровидными. Но природа воспользовалась этим устройством для другого назначения, согласно своему обыкновению пользоваться для одной функции частью, предназначенной для другой; она поместила головки сухожилий, приводящих в движение пальцы, во впадины, образованные промежутками между возвышенностями. Таким образом, она снабдила эти сухожилия своего рода стеной или башней как надежным средством защиты.

 

Глава XII

Так как с наружной стороны имелась выпуклость, достаточная для оконечности локтевой кости, а внутренние части были опущены вследствие маленького апофиза, направленного к наружной стороне вниз 134. и охваченного, как мы уже сказали, одной из запястных костей, природа поместила и здесь в качестве ограды продолговатую кость, направляющуюся прямо внутрь и защищающую мягкие части, находящиеся в этой области, и особенно нерв, идущий из спинного (notiaion) мозга и распределяющийся по внутренней стороне кисти. Это — восьмая кость запястья. Выше мы ничего не сказали о весьма удачном ее строении. Так как существует полное соответствие между всеми косточками запястья, то природа, не имея места, где бы она могла поместить в полной безопасности кость, о которой идет речь, по своей премудрости изобрела много удивительного. Прежде всего она сделала нижний конец этой косточки очень тонким, надеясь только таким способом найти подходящее для ее прикрепления место. Затем, подняв ее в достаточной мере, она сделала другой ее конец губчатым и хрящевидным. Таким образом, она подготовила пространство, достаточное для прикрепления сухожилия, сгибающего запястье в этом месте. Ведь оно было слишком объемисто, чтобы при помощи столь маленького хряща прочно укрепиться на одной из костей самого запястья, поэтому природа прикрепила его к гороховидной кости и 135. тонкий конец этой кости направила книзу и поместила его между костью, охватывающей маленький апофиз локтевой кости, и большой головкой, также называемой мыщелком (cóndylon), откуда начинается маленькая шейка, которая, отходя от наружных и внутренних частей, затем оканчивается другой маленькой головкой, сочленяющейся, как было выше указано, с одной из костей запястья. Эта хрящевидная кость, находясь в очень небольшой впадине, неизбежно подвергалась бы опасности и обладала бы большой подвижностью; но природа соединила ее с соседними костями крепкими связками, которые тянут одинаково во всех направлениях, так что она держится прямо и с трудом скользит по валику кости, охватывающей маленький апофиз локтевой кости. Так как большое сухожилие, сгибающее запястье, прикрепляется к головке этого апофиза и должно было притягивать к себе маленькую кость, опрокидывая ее, природа противопоставила ему другую равную силу, поместив на противолежащих частях связку, оканчивающуюся у пясти. Таким образом, хрящевидная кость, 136. натягиваемая одинаково со всех сторон, никуда не сдвигается. Таково устройство костей запястья со стороны мизинца. Что касается внутренней области, соответствующей большому пальцу, то, так как и здесь была нужна некоторая защита для одного из нервов, спускающихся сверху, т. е. для того, который частично разветвляется на наружную сторону кисти, и, кроме того, нужна была поверхность для прикрепления тех из сгибательных сухожилий кисти, о которых мы еще не говорили, и так как не было места, чтобы поместить там другую кость, аналогичную той, которая находится со стороны мизинца, природа прибавила к первой кости запястья удлиненный апофиз, губчатый и хрящевидный идущий к внутренней части кисти, и сюда она прикрепила это сухожилие, сгибающее кисть. Природа не захотела ограничить все прикрепление только одним этим апофизом; она продолжила его до пясти, ради большей прочности сделав это сухожилие раздвоенным, и прикрепила к заднему концу костей, соответствующих указательному и среднему пальцам. То, что природа сделала на внутренней стороне кисти для сухожилий, осуществляющих движение первого и третьего суставов пальцев, природа по тем же причинам 137. сделала и для этой области. В самом деле, эти сухожилия, которые не должны были кончаться у первой фаланги, но продолжиться до третьей, она прикрепила к костям посредством связок. То же самое касается сухожилия, о котором сейчас идет речь; она прикрепила его не непосредственно к апофизу, но к связке, которая его окружает, чтобы оно могло продвинуться дальше, так как сухожилия, непосредственно прикрепленные к костям, тут и кончаются. Природа создала еще другой апофиз, состоящий из одной маленькой хрящевидной кости, соединенной крепкими связками с костью запястья, о которой идет речь, и с той, которая следует за ней и сочленена с первой фалангой большого пальца, чтобы прикрепить и здесь одно из двух разветвлений сухожилия, которое, как мы сказали раньше, приводит в движение большой палец и запястье. Таким образом, можно было бы считать кость у запястья девятой, но анатомы се не считают, как не считают и другие кости, называемые сесамовидными (sesamoeidés), которые природой помещены около многих других суставов ног и рук с целью их защиты. Два других 138. сухожилия, приводящие в движение запястье, оба расширяясь, прикрепляются одно к костям пясти, находящимся впереди указательного и среднего пальцев, другое — на кости пясти перед мизинцем, как было выше указано. Но ни то, ни другое не нуждалось ни в апофизе, ни в эпифизе, ни в каком-либо другом наружном выступе кости; и им достаточно было прикрепления к кости посредством хряща, поскольку они сравнительно маленькие и управляют слабыми движениями. Я изложил почти все наиболее важное, касающееся кисти; если же я позабыл какую-либо незначительную подробность, то всякий легко ее заметит, как я уже сказал, разбирая строение этого органа. Так, например, то, что из четырех сухожилий, разгибающих и сгибающих запястье, два наружных окажутся явно косыми и что одно из них прикрепляется на наружной стороне кости, находящейся перед мизинцем, тогда как другое — на внутренней стороне той, которая находится перед большим пальцем. Если вглядеться внимательно, то легко увидеть, что внутренние сухожилия также имеют известный наклон и что 139. подобное положение является для них полезным не только, чтобы разгибать и сгибать запястье, но чтобы также давать кисти боковое движение. И того, что я сказал, достаточно, относительно этого.

 

Глава XIII

Теперь надо рассказать о положении и устройстве лучевой кости, а также о локтевой. Вполне разумно, что положение лучевой кости наклонно, равно как локтевой — прямое. Необходимо было, чтобы и положение каждой из этих двух костей соответствовало характеру их взаимных движений. Сгибательное и разгибательное движения совершаются по длине органа, а поворот внутрь и наружу — это движения боковые. Вследствие этого лучевая кость с изгибом, а локтевая прямая. Последняя служит для разгибательных и сгибательных движений, а первая — для вращательного. По той же причине суставные поверхности обеих этих костей, сочленяющихся с плечевой костью, различны; но об этом я скажу несколько дальше. Что касается лучевой кости, то я уже сказал, что она с изгибом. Так как изогнутое положение всегда может быть двояким, потому что 140. оно, начинаясь во внутренних частях, оканчивается с наружных или, наоборот, начинается в наружной части и кончается во внутренней; я сейчас объясню, почему природа избрала для лучевой кости из этих двух второе направление. Что касается боковых движений руки, то, как сказано выше, движения назад (hýptios) — супинация служат функциям, наименее многочисленным, в то время как движения вперед (pronés) — пронация — служат функциям, более многочисленным и важным. Вот почему природа расположила лучевую кость так, что она легко повинуется движениям пронации, ставя свой верхний конец на наружную головку плечевой кости и направляя нижний конец к большому пальцу. При противоположном положении лучевая кость легче осуществляла бы движения супинации, чем пронации; ведь пронация является фигурой, наиболее близкой к теперешнему положению, а супинация наоборот. В самом деле, для всего, что движется, переход быстрее и легче к тому, что близко, и труднее к тому, что дальше. Вот почему лучевая кость с изгибом и почему этот изгиб именно таков. Но почему она лежит на локтевой кости? Потому что локтевая кость длиннее лучевой и потому что она занимает самую большую часть 141. сочленения плечевой кости. Поэтому было вполне разумно, чтобы более короткая кость вращалась вокруг более длинной. Почему эти две кости тонкие посередине и толстые со стороны локтя и запястья? Потому, что было необходимо, чтобы средняя часть дала место мышцам, а концы расширялись бы за счет эпифизов: ведь выше было уже сказано, что эпифизы необходимы для суставов. Почему из двух оконечностей каждой кости конец локтевой кости наиболее утолщен со стороны локтя, а конец лучевой — со стороны запястья? Разве это не потому, что у запястья одно сочленение общее с двумя костями, и потому, что было необходимо для локтя, чтобы локтевая кость превосходила по своему объему лучевую, так как локтевой сустав более полезен для движений всего члена?

Лечебные операции по Галену (вывихи и переломы) из издания сочинений Галена (Венеция, 1609 г.).

 

Глава XIV

Так как было достаточно сказано о положении и форме не только лучевой, но и локтевой кости, остается сказать о сочленении этих двух костей с плечевой. Тут у локтевой кости имеются два 142. апофиза, выпуклых снаружи и вогнутых изнутри; один, больший, отходит от задней и нижней части, другой, значительно меньший, — от частей верхних и передних. Их ямки, будучи обращены друг к другу, образуют одну большую полость, похожую в обоих случаях на букву сигма — «Σ». Потому-то и называют эти апофизы одним общим названием короны (coróne, coronón). Это название они получили, так как имеют форму полукруга. Как мы уже сказали выше, афиняне называют большой задний апофиз локтевым отростком (olécranon), а Гиппократ — ancón — локтем. Таково устройство оконечности предплечья.

 

Глава XV

А вот, что я скажу относительно плечевой кости (brachíon). Она имеет по эпифизу с каждой стороны головки, один — с наружной, другой — с внутренней стороны. Между этими эпифизами имеется некая полость, гладкая, закругленная, похожая на так называемые желобки блоков, в которой двигаются венечные отростки локтевой кости. Там, где кончается 143. эта полость, с каждой стороны находятся батмиды (bathmís), — так Гиппократ называет ямки плечевой кости, в которые входят венечные отростки локтевой кости при сгибании и разгибании всего предплечья. Они служат пределом для крайнего сгибания и разгибания. Вот почему «они были созданы природой таковыми и такой именно длины; и главным образом по той же причине они были помещены на этой части плечевой кости. Поэтому, когда передний венечный отросток начинает двигаться, то при этом и вся локтевая кость делает вращательное движение и предплечье сгибается, так как движение локтевой кости во внутреннем направлении влечет за собой сгибание. Но если локтевая кость поворачивается в другую сторону (это имеет место, когда его задний венечный отросток начинает движение), тогда предплечье разгибается. Поскольку венечные отростки свободно скользят по выпуклостям плечевой кости, то передний вызывает сгибание всего сустава, а задний разгибание. Но как только они достигли батмид [углублений — В.Т.] и вошли туда, они не могут двигаться дальше — и здесь предел их движений. 144. Если бы батмид совсем не существовало или если бы они были больше или меньше, чем в действительности, многие из движений предплечья пострадали бы. Если бы их совсем не было, разгибание и сгибание были бы полностью исключены, так как бугры плечевой кости столкнулись бы с венечными отростками локтевой кости. Если бы они были меньше, чем они есть, то полное разгибание и сгибание предплечья тем скорее встретили бы препятствия, чем раньше положенного батмиды столкнулись бы с венечными отростками.

Лечебные операции по Галену (вывихи и переломы) из издания сочинений Галена (Венеция, 1609 г.).

Но если бы они были больше или плечевая кость была бы прободенной, то очевидно для всех, что локтевая кость была бы вынесена назад за пределы полного разгибания; а если бы это было так, мы не обладали бы никакой возможностью сопротивления при движениях быстрых и сильных, которые мы делаем при полном разгибании руки. Ведь если бы задний венечный отросток локтевой кости и был совершенно свободным, он легко соскользнул бы с выпуклости плечевой кости и, чем больше он сам соскользнул бы, тем сильнее он ослабил бы силу действия. Но при наличии батмид существующей величины 145. разгибание и сгибание предплечья совершенно точны, так что движения не грешат ни излишеством, ни недостаточностью. Для всякого желающего видеть — ясно, что именно в целях высшего совершенства форма батмид находится в наилучшем соотношении с входящими в них венечными отростками. В самом деле, самым лучшим является то, что бугорки со всех сторон точно сжаты в ямках, так что не остается места для пустого пространства. Невозможно себе представить лучшего устройства, чем существующее, при котором каждая батмида начинается у наиболее широкой части верхнего края и кончается ниже, сильно сузившись. Кроме того, тот факт, что батмиды тянутся, постепенно суживаясь, чтобы соответствовать венечным отросткам, так чтобы ни в одной точке не было ни сжатия, ни ослабления, ни отсутствия опоры, то не является ли это явным доказательством предусмотрительности. Искусное расположение батмид обнаруживается еще в том, что они помещаются именно там, где должны были столкнуться с ними венечные отростки локтевой кости при полном вытягивании и сгибании предплечья, и это очевидно для всех. В самом деле, если принять во внимание, что ни в какой другой 146. части плечевод кости нет углублений, а те, которые существуют, созданы не напрасно и разбросаны не случайно, но расположены в самом выгодном месте, кто не признает, что все сделано к лучшему? Ведь, кроме расположения, все их строение в смысле размера и формы так аккуратно и точно приспособлено к функциям плечевой кости, что в случае малейшего изменения орган был бы изувечен. Что и венечные отростки локтевой кости прекрасно устроены, ты главным образом поймешь, когда подумаешь, что если бы венечные отростки были короче или длиннее, более косые или более прямые, загнутые или более закругленные, более узкие или более широкие, чем в действительности, или каким-либо иным образом изменены, то соответственно пострадала бы функция плечевой кости. Если предположить, что венечные отростки длиннее, чем на самом деле, то для всех ясно, что, преждевременно столкнувшись с плечевой костью, они некоторым образом помешали бы полному разгибательному и сгибательному движениям. Если опять-таки предположить, что они короче, то, 147. с одной стороны, локтевая кость изогнется и согнется назад, с другой — все сочленение потеряет свою прочность, так что плечевая кость легко отделится от локтевой, выступив за задний апофиз при сгибании и за средний — при разгибании.

Лечебные операции по Галену (вывихи и переломы) из издания сочинений Галена (Венеция, 1609 г.).

Если бы они были более закруглены или более прямы, чем они есть, то непременно значительно уменьшилась бы устойчивость углубления, расположенного между мыщелками плечевой кости и закруглением; в свою очередь это углубление не было бы так прилажено на всем протяжении своей поверхности к венечным отросткам локтевой кости, как теперь. Если бы эти венечные отростки были более узкими, и тогда среднее углубление плечевой кости, в котором они вращаются, оказалось бы слишком широким, они опять-таки были бы лишены устойчивости и, болтаясь, так сказать, часто отклонялись бы в стороны, так что пострадала бы способность двигать всю локтевую кость по прямой линии. В результате функция предплечья, лишенного поддержки и точки опоры, была бы слаба. Точно так же, если бы они были шире, чем средняя часть плечевой кости, они не могли бы войти в углубление, но остались бы висящими на гребнях головок плечевой кости. Теперь же, 148. когда их поверхность прилажена к блоковидному (trochilódes) углублению, каждый из венечных отростков плотно охвачен со всех сторон мыщелками плечевой кости и локтевая кость никак не может уклоняться в стороны, поэтому сочленение прочно и пригодно для функций плечевой кости. Из двух головок плечевой кости наружная та, которая меньше, была создана для сочленения с лучевой костью. Внутренняя, большая, не имеет никакой смежной кости, поэтому она выдается на внутренней стороне плечевой кости и кажется оголенной и лишенной мякоти и на взгляд, и на ощупь. Но будет более уместно говорить о ней в связи с сосудами, проходящими по всему телу, не только артериями и венами, но и нервами. Ведь я решил отдельно говорить по каждому пункту, по мере того, как я буду продвигаться в своем изложении. Так что я буду говорить и о внутренней головке плечевой кости, когда речь будет идти о сосудах и нервах, для защиты которых она и была создана. Кроме того, природа использует дополнительно и эту головку для другой цели, прикрепляя 149. к ней головку верхнего окончания мышц, лежащих по прямой линии на внутренней части локтевой кости. Что касается внешней головки, то я должен сказать здесь, что лучевая кость, управляющая вращательными движениями предплечья, окружает ее своей суставной впадиной, а также что крепкие перепончатые связки, отходящие от эпифизов, служат средством прикрепления и сжимания, охватывая со всех сторон весь сустав так, что головка плечевой кости не может ни выскочить из углубления, в котором она находится, несмотря на то что последнее поверхностно и неглубоко, ни быть стесненной в своих движениях; ведь свойство связок таково, что они поддаются удлинению пропорционально натяжению и не отказываются от любых движений. Таковы же природа и назначение связок и во всех других сочленениях; ведь нет такого сочленения, которое было бы совершенно лишено связок, но некоторые имеют более многочисленные и крепкие связки, другие менее многочисленные и более слабые. Природа не случайно избрала такое устройство, но создала 150. тем больше связок и тем более крепких, чем большей безопасности и большей свободы движений требовалось для сочленения. Природа не любит делать ничего недостаточного, ничего чрезмерного и бесполезного. По этой причине природа, соразмеряя с функциями лучевой кости, о которой мы сейчас говорим, плотность и число связок, дала ее сочленению не менее крепкие связки, чем сочленениям всего туловища; точно так же она снабдила мощными связками сочленение локтевой кости с плечевой. Но, несмотря на всю плотность этого сочленения самого по себе, она, опасаясь силы происходящих там движений, связала крепкими связками лучевую и локтевую кости на каждой из их оконечностей. Но достаточно о локтевом суставе. Поговорим теперь о других частях плечевой кости.

 

Глава XVI

Что касается плечевой кости, то мне остается сказать о четырех мышцах и одной кости, так как о нервах и артериях плечевой кости будет написано, когда я буду говорить о всех сосудах туловища. 151. Плечевая кость с полным основанием является выпуклой с наружной стороны и вогнутой с внутренней. Как было сказано вначале, — лучшее из всех устройств то, при котором плечевые кости обращены друг к другу и притом как бы глядят друг на друга своими вогнутыми сторонами, а их выпуклости обращены наружу. Скажем также, что такое устройство сделало руки вполне приспособленными к охвату круглых предметов; в то же время оно обеспечивает безопасное место сосудам, расходящимся по всей руке. Кроме того, как мне кажется, вполне ясно, что к лучшему и то, что плечевая кость покрыта мышцами, приводящими в движение предплечье, так как эта кость нуждалась в средствах защиты и покрова не только против тепла и холода, но, кроме того, и в особенности при столкновениях с твердыми телами.

Лечебные операции по Галену (вывихи и переломы) из издания сочинений Галена (Венеция, 1609 г.).

Ведь кожа, лишенная мякоти, не имела возможности противостоять ни одному из этих воздействий. Что мясо составляет основы мышцы, было указано почти всеми анатомами, а также нами в труде «О движении мышц», 152. но не был подробно изложен способ ее соединения с нервами и связками и не объяснены ее функции. Об этом мы будем говорить в продолжении этой работы. Теперь достаточно рассмотреть то, что общепризнанно и что обнаруживается при анатомировании; я подразумеваю, что мясо составляет часть вещества мышц. Следовательно, так как плечевая кость должна была быть окружена со всех сторон мясом и в то же время должна была обязательно иметь прикрепленные к ней мышцы, которые будут двигать предплечье, то она получила не отдельно бездеятельные мясные ткани и отдельно мышцы, но в мышцах она приобрела и мясные ткани. Так как предплечье имеет два движения — одно разгибательное, другое сгибательное, — то было необходимо, чтобы мышца, заведующая сгибанием, была расположена внутри, а та, от которой зависит разгибание, — снаружи. Если бы дело обстояло так, то все промежуточные части плечевой кости, т. е. верхние и нижние поверхности, были бы совсем обнажены, не будучи покрыты ни одной мышцей. Итак, следовало или согласиться с тем, чтобы плечевая кость была доступна всевозможным повреждениям вследствие своей обнаженности или создать на органах бесполезные мясные ткани, 153. не являющиеся никоим образом частью мышц. Но и то, и другое устройство свидетельствовало бы о небрежности и, более того, было бы противно природе. Чтобы не порождать бесполезную мякоть и не оставить без защиты и обнаженной одну часть органа, она сделала движения более сильными и более уверенными, удвоив число мышц. Что четыре мышцы тянут сильнее, чем две, это совершенно очевидно, и что движение в данном случае становится более уверенным, также не требует пространного доказательства. Так как каждая мышца составляет две мышцы, а не одну, то если одна из них подвергнется повреждению, другая — достаточна, чтобы двигать органом. Но если бы природа сделала мышцы только двойными и если бы она расположила их одну над другой, она правда, таким путем придала бы больше силы и уверенности движениям, но она не покрыла бы еще промежуточные части плечевой кости.

Лечебные операции по Галену (вывихи и переломы) из издания сочинений Галена (Венеция, 1609 г.).

Но так как она расположила каждую из них на органе в косом направлении, взаимно скрестив их в виде буквы «хи» (X), то для вышеуказанного действия ей удалось еще со всех сторон заполнить это пространство на плечевой кости. Если бы эти мышцы должны были приводить в движение орган натяжением по прямой линии, 154. разгибая или сгибая локтевой сустав, косое направление не только не принесло бы никакой пользы, но и имело бы совершенно обратное действие. Разве это не вызывает величайшего удивления к их прекрасному строению, позволяющему выполнять прямолинейное движение при помощи двойного косого движения наподобие сухожилий, двигающих запястье. В самом деле, одна из мышц, сгибающих предплечье, начинается на внутренних частях плечевого пояса и направляется оттуда к передним частям плечевой кости, другая, меньшая, исходит от наружных частей плечевой кости, потом постепенно направляется к внутренней части; отсюда ясно, что их взаимное положение имеет вид буквы «хи» (X), также очевидно, что их движение косое. Когда действует самая большая из двух мышц, кисть соприкасается с краем внутренней области плечевого сустава; если же действует меньшая мышца, она соприкасается с противоположными частями, находящимися на наружной стороне. Это первое, что тебе нужно искать у обезьян, когда сдираешь с плечевой кости кожу и вытягиваешь прикрепления мышц, как мы это говорили в нашем «Руководстве по анатомированию» и как можно наблюдать это на себе самом без рассечения. 155. Оставляя в неподвижности все другие сочленения всей руки и сгибая только локтевой сустав по направлению к передним частям плеча, мы не могли бы вывести кисть за пределы вышеназванных областей. Точно так же ты найдешь, что мышцы задней части плечевой кости расположены так, что они противоположны каждой мышце внутренней части. Обе прикрепляются к локтю, но большая часть одной прикреплена к внутренней части, а большая часть другой — к наружной. Верхние начала первой из этих двух мышц прикреплены главным образом к внутренним частям плечевой кости, а начала второй мышцы — к задней части. Но как было уже указано в начале этой работы, нельзя установить назначение какой-либо части, не определив раньше ее функций. Поэтому многие врачи, не зная функций большинства частей, а некоторые даже не зная их строения, само собой разумеется, не знают ничего определенного об их назначении. Им кажется достаточным знать, что есть две разгибательные мышцы предплечья и две сгибательные, но они заявляют, что бесполезно искать, где начинается 156. и где кончается каждая из этих мышц. Как-то один из этих врачей, исследуя со мной молодого человека, который при сгибании предплечья мог свободно отвести руку к внутренней области плеча, но не мог сделать того же к наружной области, не сумел, говорю я, установить, какая мышца повреждена, и совершенно не знал, что большая мышца прикрепляется к лучевой, а маленькая к локтевой кости, но предполагал, что обе мышцы направляются в середину между обеими костями.

Лечебные операции по Галену (вывихи и переломы) из издания сочинений Галена (Венеция, 1609 г.).

Как мог он установить целесообразность их расположения, если оно было ему неизвестно? Не зная расположения, он не знал и их функций. Когда эти две мышцы действуют вместе, они сгибают предплечье по прямой линии. Если действует одна, а другая бездействует, прямая линия отклонится в ту или другую сторону, как было сказано. Не следует удивляться, что, если одна из двух мышц притягивает одну из двух костей, — одна локтевую кость, другая лучевую, 157. то и другая следует за ней, гак как обе эти кости со всех сторон соединены многочисленными и мощными связками. Но повернуть одну лучевую кость в сторону могут мышцы, лежащие на локтевой кости, потому что и движение очень ограничено, и места прикрепления, осуществляющие его, очень многочисленны. Относительно мышцы, спускающейся по прямой линии от плечевой кости, которая действует с помощью одного сухожилия и которая вызывает столь значительное движение всего органа, что пальцы могут касаться плеча, нисколько не удивительно, и вполне возможно, что, приводя в движение одну кость, она увлекает и другую, тем более что часть ее сухожилия прикреплена к связкам, общим для локтевой и лучевой костей. Такое расположение было весьма искусно предусмотрено природой и не без основания мышцы были созданы одна маленькой, другая большой. Я уже часто говорил, что применительно к плечевой кости движения внутрь преобладают над другими; затем, поскольку каждая из двух мышц отклоняет в ту и другую сторону предплечье от точной прямой линии, то вполне естественно, что мышца, находящаяся внутри, должна была быть сильнее 158. находящейся снаружи. Вполне естественно также, что противолежащие им мышцы находятся в прямом соответствии с каждой из них. Если бы природа противопоставила самой большой из внутренних мышц самую маленькую наружную, а самой маленькой внутренней — самую большую наружную, то ее с полным правом можно было бы обвинить в неопытности. Но ни здесь, ни в каком другом месте она не допустила подобной ошибки. И если когда-либо какой-нибудь художник доказал свою большую предусмотрительность, что касается равенства и пропорциональности, то и природа дала доказательство этого при создании тел животных, и потому Гиппократ с полным основанием называет ее «справедливой». В самом деле, разве несправедливо, что и мышцы плечевой кости длиннее мышц предплечья; первые двигают предплечье, а вторые — запястье и пальцы, так что насколько отличаются по величине части, которые будут приведены в движение, настолько же и мышцы, которые их приводят в движение. Необходимо должна была существовать аналогия и между размером мышцы и костей, которые они должны приводить в движение, так что плечевая кость больше предплечья по той же причине, по какой бедро больше голени. Если, будучи объемистыми, кости не имели бы полостей и костного мозга, были бы тверды и плотны, 159. то члены имели бы огромный вес. Потому-то большие кости менее плотны, более пористы и полы, чем все маленькие кости. Природа, кроме того, извлекает большую пользу из этих полостей. Она поместила там про запас пищу, свойственную костям, которая называется костным мозгом. Но о нем я буду говорить в дальнейшем.

 

Глава XVII

Почему плечо имеет только одну кость, а предплечье две, вот о чем следовало бы сейчас сказать. Но предварительно следует в общих чертах поговорить о сочленениях. Выше было сказано, что природа не только дала частям, составляющим каждый орган, форму, отвечающую тем функциям, для которых предназначены эти органы, но что она в не меньшей степени позаботилась о том, чтобы защитить их от повреждений. Теперь будет показано то же самое применительно к сочленениям.

Лечебные операции по Галену (вывихи и переломы) из издания сочинений Галена (Венеция, 1609 г.).

Там, где движение должно было служить действиям энергичным и многочисленным и где можно было предполагать, что сила движения повлечет за собой какое-то повреждение, повсюду сочленение 160. стягивается многочисленными и плотными наружными связками, не только перепончатыми, но и округленными. Природа покрывает хрящами головки суставов; она создает выпуклости, равные впадинам, которые должны их вмещать так, чтобы нигде не оставалось пустот. Вместе с тем она прочно удерживает их находящимися по краям впадин гребнями и своего рода ворсинками. Там же, где сочленение предназначено для движений малочисленных и недостаточно сильных, там природа, не имея никаких опасений, создает тонкие и перепончатые связки и все соединение костей очень слабо. В дальнейшем моем изложении я докажу для каждого отдельного органа, что эта система встречается в сочленениях всего тела. Но здесь следует доказать, что так обстоит дело и с плечевым суставом, о котором сейчас идет речь. Мы производим наиболее энергичные и многочисленные действия при помощи движений запястного и локтевого суставов. Поэтому вполне естественно, что эти сочленения должны быть полностью защищены как способом сочленения костей, так и 161. окружающими их извне связками, которые должны быть не только плотными, но и крепкими со всех сторон. Так как плечевому суставу редко приходится делать сильные движения и чаще всего он находится в полном покое или двигается без усилий, то и кости у него соединены очень слабо, а окружающие их связки еще слабее. Природа не создала их ни хрящевидными, ни плотными, ни совсем твердыми, но достаточно тонкими и мягкими и способными сильно растягиваться. Что касается локтевого и запястного сочленения, то связки здесь не только плотные, но и крепкие, стягивают со всех сторон кости, входящие в состав сочленения, и препятствуют насколько возможно их расхождению. Несмотря на то что они часто должны действовать с большой силой, они менее подвержены повреждениям, чем плечевые кости. Ведь ни одна из костей не может удалиться от другой, не достигнув при этом наибольшего расхождения, а наибольшее расхождение происходит от слабости и непрочности либо связок, 162. либо способа соединения самих костей между собой, что наблюдается у костей, у которых края их впадины мало возвышены и которые не имеют ни с какой стороны хрящевого края. Конечно, даже если бы впадины и были снабжены гребнями, но если край этого гребня ломается при сильном движении, то при этом кости не только подвергаются вывиху, но навсегда сохраняют расположение к этому. Отсюда видно, что правильность строения сочленений не мало содействует предохранению от вывихов. Почему же природа защитила не все сочленения от возможности повреждений? Потому, что существует неизбежный антагонизм между многообразием движений и прочностью сочленений и потому, что эти два условия не могут быть в одинаковой степени согласованы. Первая зависит от слабости средств соединения, вторая — от кругового сжатия, точного и прочного. Там, где многообразие движений не опасно, было бесполезно и излишне придумывать что-либо для прочности; но там, где многообразие было опасно и располагало к смещениям, природа предпочла прочность многообразию. Заботясь больше о безопасности, чем о разнообразии 163. в сочленениях локтевом и запястном, и в то же самое время рискуя уподобить плечевую кость искалеченному органу, ограничивая ее одним движением, природа добавила к каждому из этих сочленений дополнительное сочленение, допускающее боковые движения. Что касается плечевого сочленения, то там имеют место не только движения разгибательные и сгибательные, но и движения, вращательные во всех направлениях. В самом деле, головка плечевой кости круглая, связки слабые, наконец, впадина шейки лопатки неглубока и на всем своем протяжении она полностью совпадает с головкой плечевой кости. Запястный же сустав, как и локтевой, будучи, наоборот, сильно сжат со всех сторон, не может иметь ни разнообразных движений, ни вращательного, что делало излишним всякую заботу о многообразных движениях.

Лечебные операции, по Галену (вывихи и переломы) из издания сочинений Галена (Венеция, 1609 г.).

Так как вращательное движение являлось невозможным и так как все же не следовало пренебрегать многообразием движений, то природа создала здесь двойной сустав с той целью, чтобы то, что недостает каждому в отдельности, было восполнено помощью другого. В самом деле, боковые вращательные движения членов выполняются наверху сочленением лучевой и плечевой костей, а внизу — сочленением запястья с малым 164. апофизом локтевой кости. Сустав каждого из пальцев также имеет боковое движение, как и плечевой сустав. Но это движение более ограничено, несмотря на то что круглые связки имеют вид перепонок и тонки, ввиду того что строение косточек пальцев отличается от строения костей плеча. Ведь головки костей не всюду одинаковы, они не имеют правильной округлости, и впадины, вмещающие их, снабжены краями, переходящими в небольшие тонкие гребни, которые и охватывают их равномерно снаружи со всех сторон. Кроме того, существуют косточки, называемые чечевицеобразными, так что каждый сустав пальцев имеет некоторым образом промежуточное строение. Насколько этим суставам не хватает прочности по сравнению с запястным и локтевым суставами, настолько же они превосходят в этом отношении плечевой сустав, и в этом природа поступила разумно. В самом деле, несмотря на то что пальцы предназначены главным образом для схватывания небольших предметов, если они действуют отдельно, они, тем не менее, оказывают большую помощь локтю и запястью, когда нужно схватить большой предмет. 165. И их сочленения, не прикрытые ни с какой стороны, служат для значительно большего количества функций, чем все другие. Они не окружены, подобно плечу, широкими мышцами, которые в этой области нисколько не стесняют движений и немало способствуют прочности; следовательно, прочность сочленения зависит от двух условий: связок и точного соединения костей. Оба эти условия мы видим объединенными в локтевом и запястном суставах. Одно из этих условий преобладает в пальцах, а плечо полностью не отвечает ни одному из них. Поэтому природа поступила вполне сознательно, соединив лучевую кость с локтевой ввиду их двойной функции, так как невозможно, чтобы сочленения, прочные и сильно сжатые со всех сторон, обладали разнообразием движения.

 

Глава XVIII

Не нужно многих слов и для того, чтобы установить, почему в запястном суставе боковые движения вообще очень ограничены и почему наверху в локтевом суставе они имеют большой размах. В самом деле, в нижней части предплечья кости запястья плотно соединены и сама лучевая кость прочно связана с локтевой, вследствие чего многие врачи вывели заключение, что ни та, ни другая кость не имеют 166. собственного движения и что, соединенные как бы в одну кость, они обладают одним общим для обеих костей движением.

Лечебные операции, по Галену (вывихи и переломы) из издания сочинений Галена (Венеция, 1609 г.).

Однако наверху в локтевом суставе лучевая кость отделена от локтевой расстоянием, так что там она может осуществлять довольно значительные движения без участия в них локтевой кости; а снизу, в запястье, это невозможно. Сочленение тонкого отростка локтевой кости, называемое шиловидным (styloeidés), с костью запястья, соответствующей мизинцу, очень незначительно, так как кость запястья в силу необходимости очень маленькая и имеет очень ограниченное движение, как вследствие своего небольшого объема, так и потому, что в этой области локтевая кость соединена с лучевой, и потому, что эта маленькая запястная кость соединена с другими костями этой части. Значительное движение могло бы осуществиться только в том случае, если бы все вышеупомянутые кости значительно отстояли друг от друга.

 

Глава XIX

Я изложил приблизительно все, что касается частей руки. Артерии, вены и нервы являются органами, общими для всего тела, поэтому, как я уже сказал выше, буду говорить о них, когда перейду ко всем общим частям. 167. В конце этого труда я буду говорить о величине и положении рук и одновременно также о всех остальных органах. Ведь сравнивая их друг с другом, следует показать, что и с точки зрения величины они соразмерны и что в своем взаимном сочетании они хорошо расположены. Оставляя тут временно речь о руке, мы перейдем к ногам по причине одинаковости их строения. Я опишу мышцы, приводящие в движение плечевой сустав, в XIII книге одновременно с описанием плеча и лопаток.

 

Книга третья

О ноге