Остановившись перед дверью, я вставил ключ в замочную скважину. Я уже приготовился толкнуть дверь и войти, как вдруг понял, что именно так многие и встречают свою смерть. Они расстраиваются из-за женщины или из-за чего-то другого, забывая учесть изменившуюся ситуацию, которая может таить в себе смертельную опасность.

Если у них все шло по плану, то моя ситуация изменилась принципиально - во всяком случае, так должен был думать Каселиус, что в данном случае имело первостепенное значение, - и я очень хорошо помнил, что случилось с Сарой Лундгрен, когда наш герой решил, что она ему больше не нужна.

Я порылся в кармане, достал золингеновский нож и открыл лезвие. Отойдя в сторону, я с силой распахнул дверь и подождал, пока она, ударившись о стенку, закроется опять. Потом я подождал еще немного. Если в номере кто-то v был, он должен был увидеть сноп света, упавший из дверного проема, и догадаться, что последует дальше - то ли войдет человек, то ли бросят ручную гранату. По-моему, это в любом случае было хорошей тренировкой его нервной системы.

Низко пригнувшись, я впрыгнул в прихожую. Чтобы прицелиться в меня за то короткое мгновение, когда я появился на фоне освещенного коридора, стрелок должен был быть опытным профессионалом. Я упал на пол и откатился к дальней стене прихожей, но ничего не произошло. Чувствуешь себя полнейшим идиотом, когда грохаешься на пол и катаешься в пыли, но уж лучше чувствовать себя идиотом, чем получить пулю в лоб. Я пролежал, не шевелясь во тьме довольно долго и решил, что уж коли я не один в номере, то мой невидимый гость уже давно должен был окочуриться от задержки дыхания. Потом я встал, крадучись подошел к окну, задернул шторы, стараясь не приближаться к стеклу, и включил свет. Я не стал выглядывать в окно. Бледное лицо в окне - отличная мишень, а любопытство меня не мучило. Если в кустах под окном спрятался снайпер, то и хрен с ним. Он меня не волновал. Пока он там, мне до него не было дела.

Я вернулся в прихожую, закрыл дверь и нажал на выключатель. Шведы любят большие пластины, похожие на исполинские кнопки дверных звонков. По ним надо разок ударить, чтобы включить свет, и еще разок по той же самой кнопке - чтобы снова оказаться во тьме. Потом я взглянул на комод - он был пуст. Пленки исчезли. Не могу сказать, что я онемел от удивления.

Я зашел за занавеску ванной и взглянул на себя в зеркало. На одной щеке остался след от ее губной помады, помада виднелась и на воротничке рубашки. Лацканы были перепачканы ее пудрой. Запястья украшали царапины - это она пыталась меня схватить. Больше она не нанесла мне никакого видимого урона. С точки зрения физического ущерба, как любят говорить ребята с Мэдисон-авеню, ею была проявлена односторонняя инициатива.

Из зеркала на меня взирала та помятая рыбья морда, в которую твое отражение всегда превращается после большой пьянки. Я заметил, что на щеках в подбородке уже появилась щетина. Мне бы неплохо побриться. И принять ванну. Мне требовалась хорошенькая порка - сеанс старомодного применения кнута. Мне срочно нужна была новая внешность и новая легенда. Мне нужен был двенадцатичасовой сон.

Я вымыл лицо и принял аспирин. Когда в дверь постучали, звук был едва слышный, но я подскочил как ужаленный. Я снова достал нож, подошел к двери и открыл ее, соблюдая привычные меры предосторожности. Стоявшего за дверью гостя я менее всего ожидал сейчас увидеть. Я-то думал, что она уже достаточно от меня натерпелась и ей требуется небольшая передышка. Я закрыл нож и сунул его в карман. Этот вечер был полон сюрпризов, которые почему-то душу не радовали.

- Входи, Лу, - сказал я. Она не двинулась. Она смотрела на мое лицо. - Да, здесь побывали твои друзья. Поздравляю!

- Мэтт, я...

- Входи! Не бойся. Я не имею привычки посягать на одну и ту же женщину дважды в течение одного вечера.

Она вошла. Я закрыл дверь и обернулся. Она произвела значительные реставрационные работы. В ней теперь невозможно было узнать девушку, которую я некоторое время назад оставил лежать на кровати в лохмотьях. На ней был ее старый костюм битника - обтягивающие черные штаны и свободный черный свитер, - волосы расчесаны, а на губах свежий слой яркой помады. На подбородке краснело пятно - вот и вес, что напоминало о нашем недавнем поединке.

Мы молча смотрели друг на друга. Наконец я сказал:

- С тобой все в порядке? Она кивнула.

- Да. Со мной - все в порядке. Я протянул руку и дотронулся до красного пятна на подбородке.

- Моя щетина?

Она кивнула.

- Мне надо будет не забыть в следующий раз побриться перед тем, как я соберусь подвергнуть истязанию очередную женщину.

- Ты еще не закончил истязать эту женщину, Мэтт.

Воцарилась тишина.

- Я не особенно... красиво поступила с тобой... мы поступили друг с другом. И я не осуждаю тебя за то, что ты меня возненавидел и захотел причинить мне боль.

Я вовсе не нуждался в ее дурацких сопереживаниях.

- Очень мило с твоей стороны. Я просто польщен... Она поспешно помотала головой.

- Пожалуйста, не ехидничай! Когда-нибудь, может быть, очень скоро, ты поймешь, почему... - ее голос угас. Помолчав, она добавила: - Если я что-то... чем-то могу искупить то, что я тебя так одурачила...

- Мне кажется, мы квиты. Она взглянула на пустой комод.

- Даже после этого?

- Даже после этого. Она скривила лицо.

- Кажется, я без особого успеха пыталась собой торговать сегодня, а?

- Да? А ты разве этим занималась? - Я смерил ее взглядом. - Знаешь, меня никогда не возбуждал вид женщины в штанах, куколка.

Она сказала упавшим голосом:

- Ну, это легко поправимо. Их же можно снять! Напрасно она все это говорила. Как я ни старался, последнее слово оставалось за ней. Я признал свое поражение.

- Слушай, Лу, давай прекратим. Я уже устал от этих обменов сальностями и остротами. Она упрямо сказала:

- Я просто не хочу, чтобы ты ощущал себя... обманутым. По крайней мере, в этом смысле. Но в то же время я не хочу, чтобы ты ощущал себя великодушным и благородным рыцарем. Я хочу покончить со всеми нашими взаиморасчетами прежде, чем выйду из номера. Мы скорее всего больше никогда не увидимся. Если тебе кажется, что тебе что-то еще светит, черт тебя возьми, то пришла пора расплаты, - и она заплакала.

Я достал из чемодана носовой платок и подал ей. Она вытерла глаза, высморкалась и смущенно посмотрела на платок.

- Сохрани его на память, - сказал я. - Посмотришь как-нибудь на эту скромную монограмму, да и вспомнишь обо мне.

Она запихала платок в карман штанов.

- Ну, вот, я совсем расквасилась. Пожалуй, мне пора отчаливать.

Она повернулась и пошла. Я дал ей дойти до двери. А потом позвал:

- Лу!

Она обернулась.

- Да?

- Передай, пожалуйста, сообщение от мистера Хелма некоему господину Каселиусу, если вдруг тебе придется с ним встретиться.

У нее слегка расширились глаза.

- Какое сообщение, Мэтт?

- Я же предложил тебе сделку, помнишь? Ты ее отвергла.

- Я помню.

- Ну так вот, если масса Каселиус вдруг будет не вполне удовлетворен пленками, которые вы все сегодня добывали с такими трудностями, то, милая моя, просто шепни ему на ухо, что я готов предложить ему свою помощь. Но с одним условием. Он должен будет прийти ко мне лично. Я все еще горю желанием познакомиться с ним.

Она смотрела на меня с ужасом и недоумением.

- О нет! - прошептала она, точно обращаясь к самой себе, но потом ко мне. - Какой же ты дурак! Какой же ты набитый, самодовольный дурак! Ну как ты мог...

Ее шепот сорвался в рыдание. Она пошатнулась, нашарила дверную ручку, точно слепой, открыла дверь и выбежала в коридор. Я услышал быстрые шаги ее мягких тапочек по ковру.

Постояв немного, я пожал плечами и пошел за ней. Я торжествовал победу: эк ее прорвало! Меня распирало от радости. Но сказать по чести, я и сам не понимал, почему. Я пошел за ней выяснить, что же все-таки случилось. Когда я вышел в коридор, она уже свернула к лестнице. Я услышал, что, дойдя до середины марша, она остановилась. Я подошел к углу и осторожно глянул вниз.

С лестничной площадки был виден вестибюль. Вообще-то это был крошечный зальчик, где в одном углу разместилась стойка портье, а в другом - гардероб, рдс посетители оставляли свои пальто, направляясь в ресторан. Со своего наблюдательного пункта я видел, как этот тесный зальчик быстро наполнялся полицейскими и мужчинами в штатском. На середине лестницы, прижавшись к стене, стояла Лу и смотрела на нескончаемый поток представителей правоохранительных органов.

Когда она очнулась от транса и собралась взбежать наверх, было уже поздно. Один из полицейских заметил ее и привлек к ней внимание Гранквиста - нашего приятеля с выцветшими бровями. Он не стал мешкать и взлетел по лестнице как чемпион по пятиборью. На бегу, направляясь прямо ко мне в объятия, она споткнулась и упала на одно колено. Она не успела встать, как Гранквист уже настиг ее.

К моему удивлению, она оказала ему сопротивление. Он был всего лишь беднягой-легавым при исполнении служебных обязанностей, но она дала ему такой отпор, который в куда более критической ситуации не дала мне. Она отдубасила и расцарапала его так, что двум здоровенным полицейским пришлось прийти к нему на помощь, после чего им все-таки удалось ее утихомирить.

Я был поглощен развернувшимся на моих глазах сражением, при этом стараясь держаться вне их поля зрения - а они находились всего в нескольких шагах от меня, - и я не видел, что происходило внизу. Теперь же, когда Лу препроводили в вестибюль, я заметил там знакомую фигуру. Мужчины в этой стране ухитряются вырасти, не толстея. Тот же, кого я увидел, был высок и широк. Он один заполнил собой весь вестибюль.

- Ну, вижу, вы ее взяли! - сказал он по-английски Гранквисту.

- Да, герр Веллингтон, - ответил блондин, прикладывая носовой платок к расцарапанному лицу. - Мы взяли ее. Но в следующий раз, когда мы будем проводить совместную операцию на благо наших государств, могу я вас попросить, чтобы женщин брали вы.

Веллингтон расхохотался.

- Я же предупреждал вас, что это тигрица, - он махнул рукой на дверь. - У нас все прошло как по маслу. Мы его взяли - фотопленки при нем, так что все чисто и в полном соответствии с законом. Герр Гранквист, позвольте вам представить герра Каселиуса.

Я устремил взгляд на входную дверь. Плотная маленькая фигурка была почти незаметна в помещении, где столпилось столько высоких мужчин: но я сразу вспомнил пустынный проселок за городом к летающую трехгранную пику. В отличие от Лу, коротышка явно сдался без сопротивления. Он стоял, такой щеголеватый и важный, между двумя охранниками, и булавка его галстука играла всеми цветами радуги.

- Возможно, тут произошла какая-то ошибка, - сказал он спокойно. - Мое имя Карлссон. Рауль Карлссон, из торгового дома "Карлссон и Леклер".

Что же, я получил ответ на свой вопрос и успокоился. Я вернулся к себе в номер. Скоро и за мной придут, но, возможно, сперва мне удастся немного поспать.